Читать книгу: «Лучше звонить Рихтеру»

Женева встретила меня стерильной чистотой и запахом старых денег. Никакой суеты, никаких криков торговцев, никаких «эй, брат, закурить не найдётся?». Здесь даже голуби летали как-то аристократично. Я поселился в отеле «Бо Риваж», где номер стоил как квартира в спальном районе Москвы, и немедленно потребовал коньяк и вид на озеро.

Элен Дюбуа назначила встречу в частном банке «Дюмон и партнёры» — старом здании с мраморными колоннами и охранниками, похожими на дворецких. Она оказалась женщиной лет пятидесяти, с сухим лицом, безупречным французским и глазами, в которых светился интеллект и вековая скука. Рядом с ней сидел её клиент — граф Алексей Демидов, потомок тех самых уральских заводчиков, чьё состояние после революции осело в швейцарских банках и было заморожено на сто лет.

— Господин Рихтер, — начала Дюбуа, — мы изучили вашу репутацию. Вы известны как специалист по безнадёжным делам. Однако то, что мы предлагаем, выходит за рамки обычной адвокатской практики. Это вопрос возврата исторических активов, борьбы с банковской мафией и, не побоюсь этого слова, переписывания истории.

Я лениво помешивал кофе и смотрел на графа. Тот был типичным аристократом-эмигрантом: седые виски, костюм от портного с Сэвил-Роу, печальные глаза собаки, которую выгнали из дома. Он явно не привык самостоятельно решать проблемы. Идеальный клиент.

— Мадам Дюбуа, — я улыбнулся, — я не занимаюсь историей. Я занимаюсь деньгами. Если ваши активы существуют в материальном мире и на них можно наложить лапу через суд, я это сделаю. Но мне нужны гарантии моего гонорара.

— Десять процентов от возвращённой суммы, — напомнила она. — Это два миллиарда евро.

— Два миллиарда — это скучно, — я откинулся на стуле. — Я хочу двадцать процентов. И контрольный пакет в управляющей компании, которую мы создадим для этих активов. Потому что, как только вы получите деньги, вы станете мишенью для всех стервятников Европы. Вам понадобится защита. Я её обеспечу.

Граф вздрогнул. Дюбуа холодно посмотрела на меня.

— Это грабёж.

— Это бизнес. Или вы найдёте другого дурака, который согласится воевать с банком, имеющим связи в правительствах пяти стран. Кстати, вы уже пробовали? И сколько адвокатов отказались? Я насчитал двенадцать.

Они переглянулись. Я знал, что попал в точку. Демидовы годами обивали пороги европейских судов, но везде получали от ворот поворот — слишком велики были риски для репутации банка, слишком грязны тайны счетов. Я же был не просто адвокатом. Я был авантюристом, готовым играть без правил.

— Допустим, мы согласимся, — произнесла Дюбуа. — Что вы предлагаете конкретно?

Я вынул из портфеля папку, которую подготовил Петрович ещё в Москве.

— Вот здесь — копия договора 1916 года, по которому ваш предок перевёл золото в Женеву. Вот — протокол собрания акционеров банка от 1920 года, где они признали, что активы заморожены из-за «форс-мажора». Но есть нюанс: форс-мажор, согласно швейцарскому праву того времени, действовал только пять лет. Затем банк обязан был либо вернуть деньги, либо передать их наследникам. Они этого не сделали. Следовательно, мы имеем дело с незаконным удержанием имущества, срок давности по которому не истёк в силу длящегося характера нарушения.

Дюбуа смотрела на меня с интересом. Граф открыл рот.

— И что нам это даёт? Мы пробовали этот аргумент, суд отказал.

— Суд отказал, потому что вы подавали иск как физическое лицо. А я предлагаю подать его от имени офшорного фонда, зарегистрированного в юрисдикции, где нет дипломатических отношений со Швейцарией. Например, в Вануату. Тогда банк не сможет затягивать процесс через апелляции в местных судах, потому что мы сразу пойдём в международный арбитраж. А там у меня есть пара знакомых судей, которые любят справедливость. Особенно когда она оплачена.

Граф побледнел:

— Вы предлагаете подкупить судей?

— Я предлагаю создать ситуацию, в которой справедливость восторжествует. А как именно она восторжествует — это уже детали. Ложь во благо, граф. Искусство, которым я владею в совершенстве.

Я видел, как в его глазах борются страх и жадность. Жадность победила. Он кивнул.

Вечером того же дня я сидел в лобби-баре и праздновал победу бокалом «Шато Петрюс». Ко мне подсела Алина — она прилетела отдельно, чтобы «координировать связи с прессой». На самом деле я знал, что она ищет возможность урвать свой куш. Что ж, пусть ищет. Пока она полезна, я её терпел.

— Ты действительно веришь, что сможешь отсудить двадцать миллиардов? — спросила она, потягивая мартини.

— Я верю в то, что смогу убедить всех, что это возможно. А дальше — игра. Если я выиграю, я стану легендой. Если проиграю — Демидовы останутся ни с чем, но мой гонорар за процесс уже прописан в договоре и не возвращается. В любом случае я в плюсе.

— Ты циничная скотина, — она усмехнулась.

— Я адвокат. Это синонимы.