Цитаты из книги «Жребий», страница 9
Никогда не подслушивай у двери, в которую только что вышел.
Ты обращаешься с женщинами как со шлюхами, а на самом деле шлюха-ты!
В предыдущую ночь подобная сцена закончилась для Мэтта Берка сердечным приступом. А Марк Питри через десять минут уже погрузился в сон, крепко зажав в правой руке, будто погремушку, пластиковый крест. В этом вся разница между взрослыми и детьми.
Ни один живой организм не может
постоянно прддерживать связь с реальностью: даже жаворонки и кузнечики - и те, по мнению некоторых, иногда грезят..
Жизнь в городе, по сути, является ежедневным половым актом, совершаемым на людях, причем настолько совершенным, что по сравнению с ним ночное общение с женой на скрипучей кровати кажется простым рукопожатием.
Писатели знают многое.
В холодные дождливые дни телефонные провода странно гудят, будто содрогаясь от сплетен, наполняющих их то болью, то радостью, то злостью. Погода оставила на них свои метки, и птицы - вороны, сороки, воробьи - часто сидят на них, быть может, слушая чужую человеческую речь. Но о том, что услышали, они молчат. Город хранит свои тайны, и телефонные провода знают их все. Если вы потрогаете их рукой, то почувствуете дрожь, как будто души заключённых в них голосов бьются и пытаются вырваться.
Монстр, скрывающийся в углу детской, - всего лишь сваленные в кучу одеяла.
Когда отец Каллахэн поступил на учебу в семинарию, один приятель подарил ему вышивку с нечестивой надписью, которая в то время вызвала у него испуганный смех. Однако со временем эти слова стали казаться ему весьма верными и вовсе не таким уж богохульными. Дай, Господи, мне МУДРОСТЬ прнять то, что я не в силах изменить, РЕШИМОСТЬ изменить то, что я могу, и УДАЧУ, чтобы не облажаться. И все это древнеанглийским шрифтом на фоне восходящего солнца.
Он бросил взгляд на яркое пятно пластиковой травы и почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И почему этот атрибут является таким обязательным на всех похоронах? Искусственный дерн выглядел тем, чем и был на самом деле - дешевой имитацией жизни, прикрывающей тяжелые комья сырой земли, которая являлась окончательным уделом всех и вся.
