Я думаю о Мистере Джинглзе, который умирал, когда я стоял к нему спиной и всё моё внимание сосредоточилось на недобром человеке, чьим лучшим чувством, кажется, было мстительное любопытство...

Я видел в нем человека, который не станет мараться, чтобы убить какую-то живность и самому приготовить еду, однако он будет стоять у костра и наслаждаться запахом жареного мяса.

"I'm so tired of the pain I hear and feel, boss. I'm tired of bein on the road, lonely as robin in the rain. Not ever havin no buddy to go on with or tell me where we's coming from or goin to or why. I'm tired of people bein ugly to each other. It feels like pieces of glass in my head. I'm tired of all the times I've wanted to help and couldn't. I'm tired of bein in the dark. Mostly it's pain. There's too much. If I could end it, I would. But I can't."

"I mean we're fixing to kill a gift of god", he said. "One that never did any harm to us, or to anyone else. What am I going to say if I end up standing in front of God the Father Almighty and He asks me to explain why I did it? That it was my job? My job?

Она блестяще скрывала свои истинные чувства. В этом женщины большие мастера.

***

Лицемер людям всегда по душе, знаете ли, в нем, они признают своего.

***

Планета вращается, знаете ли. Можно вращаться вместе с ней, а можно зацепиться за что-то и протестовать, но тогда тебя свалит с ног.

***

Вообще, мужчина с хорошей женщиной — счастливейшее из созданий Божьих, а без оной — самое несчастное. И спасает их только одно: они не знают, чего лишены.

***

Выглядит дом так, словно сошел со страниц романа Чарлза Диккенса

Все, что происходит на Миле — остается на Миле. Это закон.

Мышь остановилась на своем обычном уже месте обвив хвостиком лапки, и уставилась на нас. И опять я вспомнил картинки, где судьи выносили приговор беззащитным заключенным... впрочем, видел ли кто хоть когда-нибудь заключенного столь маленького и столь бесстрашного, как этот? Конечно он был не совсем заключенным, он мог приходить и уходить когда вздумается. Но эта мысль не покидала меня, и снова я представил, что мы все будем такими маленькими перед Божьим Судом, когда жизнь окончится, но мало кто из нас сможет смотреть так смело.

Я видел, что говорить ему больно, даже хотел предложить перенести разговор на другой день, но иной раз еще больнее молчать.