Заглянув в пупок Гана Ганом не становятся, хотя многие творческие люди, похоже, придерживаются такого мнения.

посидели, вслушиваясь в гудение Луча, в котором иногда проскальзывали чьи-то веселые

Если ты так говоришь, пусть так и будет, – ответил он, выставил вперед одну ногу, твердо уперевшись в землю стоптанным каблуком, и поклонился ей. Ыш начал плакать, но остался сидеть у левой ноги стрелка. – Прощай, моя милая. – Прощай, Роланд. – Сюзанна повернула голову, теперь она смотрела прямо перед собой, глубоко вдохнула и повернула рычаг на руле. Скутер плавно покатился вперед. –  Подожди!  – крикнул Роланд, но она не оглянулась, не посмотрела на него. Въехала в дверь, которая захлопнулась за ней с глухим, издевательским стуком, который он знал очень хорошо, который снился ему с тех самых пор, когда в полузабытьи он брел по берегу Западного моря. Поющие голоса исчезли, остался только заунывный вой ветра прерий. Роланд из Гилеада сидел перед дверью, которая выглядела использованной и никому более не нужной. Открыться второй раз она уже не могла. Он заслонил лицо руками. Подумал о том, что никогда не чувствовал бы себя таким одиноким, если бы не любил их.

Вы – из тех несчастных, кто все еще путает занятия любовью и жалкую струйку, которая выпрыскивается в последний момент этих занятий (оргазм, в конце концов, есть способ, к которому прибегает Бог, чтобы сказать нам, что все закончилось и пора спать)

Он слышит правильные голоса и поет правильные песни.

"- Мы - три беззубых мушкетера, три старых пердуна Апокалипсиса, и наш долг - помешать этим двум компаниям получить то, что им хочется, как честными средствами, так и нет."

И морки — самые эгоистичные обитатели Земли. Необщительные? Не совсем так. Некоторые очень даже общительные, но только при условии, если общение даст им то, чего им этот самый момент хочется, что они могут получить именно благодаря общению. Мало кто из морков — социопаты, но большинство социопатов — морки, если вы понимаете, о чем я говорю... Если у вас есть лишняя сигарета или две, никто не сможет посочувствовать вам или восхититься вами лучше морка, которому хочется покурить. Подавляющее большинство морков, я говорю о девяносто восьми или девяносто девяти из ста, услышав плач за закрытой дверью, не замедлили бы шага, проходя мимо в одну или другую сторону... Вновь я скажу, девяносто восемь или девяносто девять морков из ста отреагировали бы на вопрос Динки криком: «Отвали!» или даже «Пошел на хер!». Потому что мы остро чувствуем, что отличаемся от большинства людей, а таких отличий, как наше, это самое большинство не любит. Любит ничуть не больше, чем, полагаю, неандертальцы любили первых кроманьонцев, появившихся в округе. Морки не любят, когда их застигают врасплох. Пауза. Бобины вертелись. Все четверо чувствовали, что Бротигэн обдумывает свои дальнейшие слова. — Нет, это не совсем верно. Чего морки не любят, так это когда их застают в состоянии эмоциональной уязвимости. Злыми, радостными, в слезах или приступе истерического смеха, в такие вот моменты. Для них это все равно, что вам попасть в опасную ситуацию без оружия.

Говорить с моим хозяином всё равно, что разговаривать с руинами своей души

Некоторые органы человека напрочь лишены совести.

В углу есть диван... Я могу подойти к нему, лечь и дать волю кошмарам, потому что сошёл бы с ума, если б они не выплёскивались наружу.