Нынче я многое не могу вспомнить, но, похоже, не забыл, как нужно сражаться.

Щоразу, коли кохані щезають з-перед наших очей, ми в глибині душі вже вважаємо їх мертвими. Одержавши в дар так багато, розмірковуємо ми, як можемо ми сподіватися, що нас не скинуть з небес так низько, як Люцифера, за приголомшливу самовпевненість нашої любові?

Часом я думаю, що нам усім було б краще, якби люди, в яких лише добрі наміри, заповзли кудись і здохли.

— Как же так вышло, что от писателя, и не такого уж хорошего, я могу так говорить, потому что прочитала четыре или пять его книг, зависела судьба всего мира? Или всей вселенной?

— Если он нехорош, почему ты не остановилась на первой?

Писатель — не вода. Он — лишь труба, по которой течёт вода.

За Гилеад, за Нью-Йорк, за Луч, за наших отцов!

Смех, что ураган: достигнув определенного уровня, он выходит на режим самоподпитывания и самоподдерживания. Ты смеешься не потому, что шутки забавные, но потому, что забавным становится твое состояние. Стивин Кинг "Темная Башня: Книга 7. Темная Башня"

Некоторые органы человека напрочь лишены совести, эту истину он знал с детства.

Время воровато, и едва ли не первым оно крадет чувство юмора.

Только смелые, счастливые и хорошие доживают до восьмидесяти.