Цитаты из книги «Дом Цепей», страница 4
Но с его точки зрения, Взойти так же означало отказаться. Чтобы принять объятия того, что во всех смыслах можно назвать бессмертием, нужно было, как он думал, отречься. Разве судьба смертного - он знал, что "судьба" не то слово, но не мог придумать лучшего, - разве судьба смертного не в том, чтобы объять саму жизнь, будто возлюбленную? Жизнь, со всей ее горестной, мимолетной хрупкостью.
И разве жизнь нельзя назвать первой возлюбленной смертного? Возлюбленной, чьи объятия он отвергает в огненном горниле Восхождения?
Смычок давно пришел к выводу, что дело тут не в том, кто прав, а кто виноват. Одни культуры зациклены на себе. Другие - агрессивны. Первые редко способны защищаться от последних, не превращаясь в нечто иное, нечто истерзанное нуждой, отчаянием и насилием.
Стыд - это злой, мощный яд.
- Мало проку искать разумные причины, по которым люди ведут себя так, а не иначе, чувствуют то, а не иное. Ненависть - сорняк чрезвычайно вредный, пускает корни во всякой почве. И питается сама собой.
- Словами.
- О да, словами. Сформулируй мнение, повторяй его достаточно часто, и вот - все уже проговаривают то же самое тебе в ответ, и мнение становится убеждением, которое питается безрассудным гневом и защищается оружием страха. И тогда слова уже бесполезны, остается только биться до смерти.
Карса хмыкнул:
- И даже после, я бы сказал.
- И это верно. Поколение за поколением.
Владеть и контролировать - это для некоторых людей два неутолимых желания.
- ...Говорят, древний народ. В любом случае они поклоняются Тьме.
- Тьме? - пробормотал урид. - Тьма, которая ослепляет воина, - странный объект для поклонения.
- Зато, быть может, самый реалистичный, - отозвался даруджиец, заворачивая в шкуру очередную голову. - Сколько из нас поклонялось тому или иному богу в отчаянной надежде как-то повлиять на собственную судьбу? Мы молимся знакомым ликам, чтобы оттолкнуть подальше свой страх перед неизвестностью - непредсказуемостью будущего. Кто знает, возможно, тисте анди - единственные среди нас взыскуют истины, которая кроется в небытии, в забвении. - Старательно отводя глаза, человек подобрал еще одну чернокожую, длинноволосую голову. - Хорошо, что у этих несчастных нет глотки, чтобы производить звуки, иначе мы бы вынуждены были слушать жуткий спор.
- Так ты сомневаешься в собственных словах!
- Всегда сомневаюсь, Карса. На более приземленном уровне слова подобны богам - это средство, которое позволяет держать страх в узде.
Карса Орлонг, когда воин состарился, когда выезжает на последнюю битву - нет ничего славного в этом, ничего славного в боевой раскраске. Ты слеп, если думаешь иначе. Краска ничего не скрывает - отчаяние горит в его глазах. Ибо он пришел к концу жизни и обнаружил, что жизнь эта была бессмысленна. Именно это понимание гонит их прочь из деревни, гонит на поиски быстрой смерти.
Его народ давно знал истину, возможно, единственную великую истину: Природа ведет лишь одну войну. Сражается лишь с одним врагом. Понять это - значит понять мир. Любой мир.
У Природы есть лишь один враг.
И это - нарушение равновесия.
Быть богом означает знать бремя верующих.
Чему поклоняются сами боги, если не совершенству?
