Читать книгу: «Вождь Цукердая»

Часть 1. Цена свободы

Глава 1. Приём

Яркое утреннее солнце плавно поднималась над пиками древних Гормофонских гор, вершины которых были покрыты мягким снегом, тихо блестевшем в лучах пылающей звезды. Между вековыми горными вершинами расположился великий город, один из самых древних на всём Лирее. Гормофон был твердыней планеты и столицей великого государства, словам Вождя которого не могла перечить никакая другая держава.

На горном плато, плотно прижавшись друг к другу, стояли многоэтажные здания, между которыми пролегал запутанный лабиринт узеньких улиц. Лишь немногим уступая небоскребам в высоте, город окружал каменный защитный периметр. Его стенам была не одна тысяча лет, и на протяжении всего этого времени они постоянно перестраивались и совершенствовались. Вдоль всего периметра, на равном расстоянии друг от друга, стояли орудия, готовые в любой момент открыть огонь по любому противнику, который вознамерится угрожать городу. Отряды солдат, держащих оружие на изготовку, всегда были рядом с орудиями. Цукердай сейчас ни с кем не воевал, но был готов начать войну в любой момент по приказу Вождя. Все страны Лирея дрожали перед его мощью.

Посреди столицы на горном возвышении раскинулся замок Вождя. Огромное каменное строение было возведено ещё раньше защитных городских стен и поражало своей парадностью, торжественностью и в тоже время неприступностью. Резиденция Вождя была отдельной крепостью внутри крепости, но в то же время поражала своей молчаливой и гордой красотой. Замок занимал самую высокую точку города и смотрел бойницами центральной башни, словно гордый орёл, на поднимающееся вдалеке солнце. Каждая из семи башен замка имела свое военное предназначение, но на Лирее ходили легенды, что на шпилях трёх из них висели черепа предателей, нанёсших сильный удар Цукердаю в тот или иной момент его продолжительной истории, а четыре еще ждали своего часа…

Гормофон ещё только начинал просыпаться, и пока улицы города не были сильно оживлены. Но первые машины уже начинали двигаться по крупным магистралям, первые пешеходы выходили из своих домов, направляясь каждый по своим делам. В городе одновременно сочетались ночной покой и дневная суета, и ничто из этого не могло пока выделиться на фоне другого.

Тира потянулась, смотря на восходящее над городом солнце. Еще немного полежала в постели, затем тихо встала и подошла к окну поближе. Она посмотрела вниз, на одну из немногих парадных улиц города. Контингент людей, шедших перед окном, обычно менялся с течением времени суток. Утром шли простые рабочие, которые не хотели тратить свой скудный заработок на общественный транспорт, или те, которым просто было недалеко идти до места работы. Днём же на улице появлялись разного рода туристы, приехавшие в Гормофон поглазеть на немногие достопримечательности: население столицы постоянно увеличивалось, а горное плато – нет, поэтому правительство вынуждено было сносить старые дома и строить новые, более высокие и вместительные, так что культурных объектов в городе было немного, но туристы приезжали всё равно. Вечером же на этой улице медленно прогуливались люди достаточно высокого достатка, желая освежиться и посмотреть на одно из самых красивых мест города.

Жить на такой улице, причём в своем, а не многоквартирном доме, было большой привилегией. Ни за какие деньги нельзя было такого добиться. Но отец Тиры, Крин Ард, был известным цукердайским командующим, участвовавшим во многих войнах, в том числе и во всеми известной Операции в Сирионе, во время которой войска Цукердая наголову разбили армию сирионского короля и поставили на престол его брата-пацифиста, который тут же начал полную демилитаризацию страны. Семья Тиры была достаточно известна в обществе, и за многие заслуги отец и был одарён этим домом лично Вождём.

Но сейчас улица за окнами выглядела достаточно пустынно. Все люди были дома. На фабриках был выходной. Даже военным в этот день давались некоторые поблажки по службе. Сегодня был великий праздник – день битвы в пристани Кинфар.

Когда-то давно Цукердай был раздроблен на множество маленьких государств, каждое из которых возглавлял свой «малый» вождь. Они вечно воевали друг с другом, и кровь лилась без конца и края. Такой образ жизни устраивал цукердайцев.

Но однажды к родным берегам подошли военные корабли Великой Диренской Республики, и всё изменилось. Цукердаю была уготована роль очередной заморской колонии… Диренская Республика зародилась на небольшом острове посреди океана, и с самого своего появления желала расширить свои границы и найти свободное пространство для заселения. Строились огромные корабли, которые, полные колонистов и солдат, отправлялись в далёкие неизведанные земли. Диренцы первыми открыли секрет пороха и научились изготавливать огнестрельное оружие, тогда как остальные народы Лирея еще долго сражались только ножами, мечами и копьями.

Республика стремительно расширялась, поглотив почти пустынные земли Бак-бака, Шарнерона и Кусадоры. Вскоре диренцы, понимая своё технологическое превосходство, решили распространить своё влияние и на другие, густо заселенные территории: Нерфертию, Сириону и Цукердай. Нерфертия и Сириона выстояли во многом благодаря своим залежам Нири и магии. У Цукердая же магии не было никогда, и потому сейчас диренцы рассчитывали на лёгкую победу.

Поначалу всё соответствовало их планам. Враждовавшие между собой вожди не могли ничего противопоставить организованным завоевателям, и войска Республики за несколько месяцев дошли до Гормофона, столицы и самого процветающего города Цукердая. Тогда и был созван Первый Совет, который организовал первый Ритуальный Поединок. Лидеры всех оставшихся племён сразились друг с другом в смертельном бою, и тот, кто одолел остальных, был признан единственным Вождем и стал единолично править всем Цукердаем. Так страна окрепла, а племена объединились перед лицом общего опасного врага.

Объединённая армия Цукердая дала Дирену несколько решительных сражений, и, несмотря на устаревшее оружие, оттеснила войска Республики к пристани Кинфар – месту изначальной высадки завоевателей, превращенному ими в хорошо укрепленный город.

Оборона длилась месяц, но все же, после нескольких решительных приступов, в которых Вождь не считался с потерями, пристань была взята войсками Цукердая. Корабли Дирена были сожжены, Республика была обескровлена и в дальнейшем прекратила экспансию. Этот день официально считается днём, когда Цукердай стал известен как единая держава, и стал одним из важнейших праздников страны.

Тира ещё немного посмотрела в окно, затем вздохнула, оделась и направилась в столовую, в которой уже во всю шли утренние приготовления. Отца там пока не было. Он, как обычно, просыпался ровно к завтраку, и ни секундой раньше. У отца вообще весь день шёл по чёткому графику, спланированному заранее на неделю. Он всегда просыпался, ел, засыпал и делал все прочие дела в одно и то же, заранее установленное, время.

Слуги, заметив Тиру, вошедшую в комнату, поспешно поклонились ей и продолжили свою работу. Из-за кухонной двери слышались звуки приготовления еды и доносились аппетитные запахи. Тира осмотрела с детства знакомую ей комнату и направилась к аквариуму, ожидая начала завтрака.

Рыбы не обратили на неё совершенно никакого внимания, продолжая лениво дёргать плавниками, двигая свои цветные тела из одного конца аквариума в другой. Лишь одна, особенно большая и цветастая рыбина бросила на неё ленивый взгляд своих круглых выпученных глаз, но почти сразу отвлеклась и поплыла к кормушке. Наблюдение за рыбами приводило Тиру в уныние…

Вскоре стол был заставлен различными блюдами. Сзади нее на лестнице послышались гулкие шаги: отец проснулся, как всегда, вовремя. Спустя несколько секунд он уже был в столовой, и, по своему обычаю, бросив взгляд на стол, полный яств, довольно крякнул и кивнул.

Крин Ард был человеком двухсот с чем-то лет, и старость уже оставила заметный след на его лице. Хотя благодаря званию он и мог позволить себе нерфертский кристалл Нири, продлевающий жизнь почти в три раза, он отказался от него. Отец был цукердайцем «старой закалки» и утверждал, что «настоящий воин не должен зависеть от даров других государств»… Его когда-то ярко-рыжие волосы значительно поредели и отчасти поседели, но все еще пышная борода гордо ниспадала на грудь, а огромные усы были как всегда отлично ухожены. Отец был человеком достаточно хорошего телосложения, но время и тут брало своё – через халат проявлялся достаточно внушительный живот, хотя он продолжал утверждать, что был в прекрасной форме.

– Доброе утро, Тира, – проговорил отец и ласково улыбнулся. Он был достаточно жесток со слугами и не сильно церемонился с гостями (только если они не были намного выше его по рангу), но к Тире он всегда относился с огромной любовью. Она была его единственной дочерью и единственным напоминаем о покойной супруге.

– Доброе, – ответила Тира и направилась к столу, отвлёкшись наконец-то от созерцания унылых рыб. Она села за своё место и поглядела на стол, не найдя в нем к своему удивлению ничего праздничного.

Завтрак проходил на удивление молча, но когда время подошло к чаю, отец глухо опустил свою большую чашку на стол и сказал:

– Дочь, одевай парадное платье как закончишь, нам нужно выезжать через час.

Тира была чрезвычайно удивлена таким заявлением. Обычно отец уведомлял её заранее, если им вместе нужно было ехать куда-то. Хотя, ей наверное стоило догадаться, что во время праздника такая знатная семья, как они, не будет просто сидеть дома. Она радостно посмотрела на отца и спросила:

– Куда поедем?

– Ты не представляешь… Сам Вождь Цукердая пригласил нас на приём в честь праздника, и не куда-нибудь, а в свой дворец.

Тира удивлённо посмотрела на отца. Вождь устраивает приём для знати? Обычно Гордорон Фернон в этот день просто произносил какую-то речь по телевизору… Он никогда никого не приглашал к себе во дворец без веской причины, которой праздник ну никак не являлся. Отец заметил её удивление:

– Я тоже был озадачен, когда получил от него приглашение. Но кто знает, что у Вождя на уме? Нам-то в любом случает нужно поехать, мы же не хотим оскорбить его!?

Тира кивнула, поспешно обдумывая слова, сказанные отцом. Это было странно, но, если Вождь пригласил их, нужно будет сделать массу приготовлений к этому визиту. А выезжают они всего-то через час! Она быстро допила чай, встала из-за стола и почти побежала в свою комнату.

Все оставшееся время она посвятила приготовлениям. Перед Вождём нельзя было оплошать или предстать в неподобающем виде: это может быть воспринято как неуважение, и не имеет значения, из какого ты рода. Было выбрано одно из самых красивых бальных платьев и потрачена уйма времени на приведение себя в порядок: лицо, волосы – всё должно было быть не просто идеально, а абсолютно безукоризненно. И ровно через час Тира стояла у выхода из дома.

Отец, когда увидел её, был приятно удивлён. Он неожиданно сделал ей несколько комплиментов, а затем к крыльцу подъехала их машина, за рулём которой сидел личный водитель Сор, который приветливо улыбнулся сквозь стекло. Отец не обратил на это никакого внимания, рывком открыл дверь и, предварительно пропустив вперёд Тиру, сел в машину.

– Доброе утро! – воскликнул обычно молчаливый Сор, как только они устроились, – куда едем?

– К замку Вождя, – холодно процедил отец. Он никогда не считал слуг равными себе и обращался с ними достаточно строго. На лице Сора появилось замешательство и страх, возникла неловкая пауза, отец хотел что-то еще добавить, но водитель спохватился и отрапортовал, прежде чем едкое замечание вырвалось из уст старого вояки:

– Еду!

Он быстро развернулся, и направил машину в объезд пешеходной улицы, к одной из главных магистралей города, ведущей к замку.

Тира смотрела в окно на пейзажи города. Множество однотипных высотных домов прижимались друг к другу, словно какие-то окаменевшие исполинские звери, которые пытались защититься от холода теплом своих тел. Вдоль дороги на равномерном расстоянии были расставлены уличные фонари, которые почему-то всё ещё горели, хотя давно уже рассвело. Иногда между угрюмых многоэтажных домов мелькал какой-то дворик, скудно украшенный растительностью. В остальном главная магистраль города была, по мнению Тиры, самой скучной и однотипной, так что она желала поскорее добраться до места назначения.

Тира разглядела замок, когда машина начала подниматься по серпантину на возвышение, на котором он располагался. Ехать оставалось совсем немного – буквально несколько минут, и они уже стояли у ворот резиденции Вождя.

Древние решётчатые ворота, хорошо вычищенные и недавно покрашенные чёрной краской, находились перед ними. Они преграждали путь во внутренний двор замка, окруженного большой и высокой внешней стеной. Резиденция Вождя была прекрасно укреплена, и могла сдержать штурм даже после взятия остального города врагом. Из многочисленных бойниц на них смотрели дула орудий разного калибра: девушка была просто поражена их количеством. Однако у ворот стояло всего два солдата в парадной форме.

Солдаты были высоки и очень хорошо сложены, форма прекрасно подчеркивала их мужественность. Хотя было ясно, что эта форма предназначалась только для торжеств, они выглядели так, словно и сейчас были готовы вступить в бой в любой момент. На головах громоздились металлические каски, а бронежилеты скрывали почти все детали парадного орнамента формы. Руки лежали на автоматах, направленных в сторону подъезжающих машин. Через несколько секунд один из солдат подошёл к водительской двери автомобиля, второй остался на месте, настороженно разглядывая их.

Сор опустил стекло.

– Приветствую! Вы прибыли на приём?

Сор не нашёл что ответить, его совершенно не посвятили в курс дела. Он с вопросительным видом обернулся. Отец приспустил стекло своей двери и проговорил:

– Да, мы прибыли на приём.

Услышав голос, солдат поспешно отошёл от водительского окна.

– Покажите, пожалуйста, ваше приглашение, – отец уже полностью убрал стекло и высунул какой-то листок бумаги. Солдат пробежался глазами по нему, затем кивнул:

– Ждите, ворота скоро будут открыты.

Он отошёл от машины, что-то сказал в рацию, и спустя минуту, со скрипом, ворота начали открываться. Когда проезд был чист, Сор нажал на педаль и машина направилась через Последние Ворота во внутренний двор замка.

Вот теперь-то перед глазами Тиры открылось всё грандиозное великолепие резиденции Вождя. Семь огромных башен гордо раскинулись перед ними, смотря на них окнами-бойницами. Каждая башня оканчивалась высоким острым шпилем, который уходил высоко в небеса.

На стенах замка, что находились напротив стоянки, алели знамена Цукердая. Шесть развевающихся на ветру полотнищ, на каждом из которых изображён символ династии, к которой принадлежали малые вожди до объединения Цукердая. Центр самого правого знамени гордо занимал знак Фернонов.

Любой цукердаец по гербу Фернонов мог понять, что во время первого Ритуального Поединка малый вождь этого рода лишил жизни троих своих оппонентов, став Вождем объединенного Цукердая.

Ферноны правили страной уже около трёх тысяч лет, и за это время сменилось восемь Вождей этой династии. Гордорон Фернон властвовал и по сей день. Вождь был достаточно молод и красив собой, и вступил на трон совсем недавно после трагической смерти своего отца.

Вначале правления Гордорона были те, кто утверждал, что он слишком молод и неопытен и не справится с уздами правления. Но те, кто так говорил, уже давно покоятся на кладбищах, и их могилы найти не так-то просто…

Машина плавно въехала во двор замка, направляясь по указателям к большой импровизированной парковке у подножия самой дальней башни. По обоим сторонам маршрута проезда гостей ровными рядами выстроились солдаты. Они стояли по стойке «смирно» и, когда автомобили проезжали мимо, отдавали честь, создавая непрерывную «волну» приветствия. Тира смотрела в окно, поражённая всем этим великолепием.

Наконец, они подъехали к башне, и немного обогнув её, встали в первое свободное место, между двумя другими машинами, намного большими по габаритам. Тира открыла дверь и вышла на улицу. Прохладный и свежий ветер окружил её, унося прочь запахи города. Автомобили все прибывали и прибывали, она оглянулась вокруг и улыбнулась.

Сор остался на своём месте, понимая, что вряд ли во дворце Вождя найдётся уголок для слуг. Отец, громко крякнув, вывалился из машины и подошёл к Тире. Он тоже внимательно осмотрелся и довольно сказал:

– Когда я заканчивал службу, я даже не думал, что увижу это место снова.

Тира не нашла что ответить, её внимание отвлек один из солдат, видимо командир, который спешно направлялся к ним. От остальных его отличали символ личной охраны Вождя на шлеме и красные погоны, но не это привлекло внимание Тиры – со строгостью формы резко контрастировала пышная чёрная борода и ещё более пышные усы, не позволительные низшим чинам в армии. Узкие и меткие глаза бородача смотрели не мигая, и казалось, что он вглядывается ей в душу. Правая рука лежала на открытой кобуре изящного пистолета-пулемёта. Он заговорил, и голос показался странно высок для его телосложения:

– Приветствую Вас в замке Вождя Цукердая, Величайшего Воина, Восьмого в своём Роде, Гордорона Фернона.

Отец кивнул. Этот жест был немного пренебрежительным, и по нему Тира догадалась, что хоть офицер, подошедший к ним, и был далеко не из низших чинов, его звание было всё же недостаточно для безусловного уважения отца.

– Приглашаю Вас пройти за сопровождающим в обеденный зал. Приём официально начнётся через полчаса.

Отец опять кивнул, не произнося ни слова. Бородач тоже ничего не стал добавлять к сказанному и поспешил к другим гостям, молча указав на подбежавшего к ним солдата, который отдал честь и, пригласив жестом за собой, направился прочь. Отец последовал за ним, взяв за руку Тиру.

Спустя минуту они уже подходили к большим деревянным дверям… Два рослых солдата, заметив их приближение, ухватились за массивные кованые ручки. Тяжёлые створки величаво отворились, пропуская гостей в огромный обеденный зал. За их спинами раздался голос:

– Прибыли Крин и Тира Ард!

Обеденный зал был действительно грандиозен. Потолки, уходящие высоко вверх, чуть ли не в полную высоту замка, невероятно расширяли пространство перед девушкой. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окна-бойницы, вместе со светом нескольких огромных люстр, висевших под самым потолком создавали торжественном полумрак. Лучи света попадали прямо на статуи неизвестных Тире воинов, облачённых в крепкие тяжёлые доспехи. Рыцари были похожи друг на друга и находились в одной позе: стояли ровно, правая рука находилась на рукояти большого меча, а левая сжимала знамя рода Фернонов. Огромный штандарт с гербом Цукердая занимал центральное место на противоположной стене, встречая входящих.

Невероятно длинные столы, полные всевозможных яств, занимали практически весь зал, множественными лучами стремясь к трону на возвышении. Собралась уже половина приглашённых: все сидели на своих местах, иногда тихо переговариваясь. Вождя пока не было.

Отец бросил взгляд на приглашение и, удивлённо приподняв бровь проговорил, больше для себя чем для Тиры:

– Нас посадили прямо в центре… Да ещё и так близко к Вождю! Чем же я такое заслужил?..

Он направился вдоль центральной линии, Тира следовала за ним, оглядывая удивлёнными глазами всю ту роскошь, что находилась вокруг. По дороге отец пару раз останавливался, чтобы пожать руку каким-то своим давним знакомым, которых Тира видела впервые. Они дружески обменивались несколькими словами, и отец вновь продолжал свой путь вдоль бесконечно длинного стола.

Наконец они уселись на свои места. Отец угрюмо замолчал, уставившись неотрывно на ближайшее блюдо, а Тира начала разглядывать собравшихся в зале гостей. Некоторых она знала – это были видные политические деятели Цукердая, некоторые бывали у них дома и дружили с отцом… О том же, кто все другие, можно было только предполагать по знакам отличия и форме.

– Добрый день, Вы чрезвычайно красивы по сравнению с прочими дамами, обычно посещающими это место, – послышался неожиданный комплимент откуда-то сбоку. Тира вздрогнула и повернулась на слова: слева сидел высокий достаточно худой молодой человек. Его длинный синий плащ и скрываемая им лёгкая, больше парадная, чем боевая броня, были без знаков отличия. Волосы пламенели рыжим и сильно контрастировали с одеждой, а глаза были большими и необычно мудрыми для человека столь молодого возраста. На поясе виднелся витиеватый эфес длинной шпаги: такое холодное оружие было непривычно для цукердайцев. Самой же удивительной деталью для Тиры стал полупрозрачный голубой кристалл, висевший на тонкой золотой цепи на груди незнакомца. Нири – поняла она.

Кристаллы Нири были чрезвычайной редкостью в Цукердае. Своих месторождений Нири в Цукердае не было, и немногие их обладатели получили кристаллы только в качестве особого подарка от Нерфертии. Хотя этот чудесный кристалл практически давал бессмертие, восстанавливал владельцу даже самые страшные раны, и, в добавок к этому, продлевал жизнь почти до тысячи лет, цукердайцы, особенно старшего поколения, не доверяя «чужеземцам», старались отказаться от такого подарка по тем же причинам, что и отец Тиры. Получается, подумала она, человек перед ней был примерно в три раза старше, чем можно было определить по его внешности…

Нири таинственно мерцал и завораживал Тиру. Она поймала себя на том, что уже несколько секунд смотрела на него, не отрываясь. Незнакомец, словно бы не заметив этого, продолжил:

– Позвольте представиться, я Ваелин Трин, придворный маг Вождя.

– Тира Ард, – проговорила она и оглядела его лицо ещё раз. В нём не было цукердайских черт: то был, наверняка, нерфертец, прибывший с позволения их Правителя для помощи Вождю при дворе.

Он было хотел протянуть руку, но встретил озлобленный взгляд отца, который тот не посылал даже слугам при значительном проступке. Отец тоже понял, что пред Тирой иностранец. А иностранцев он терпеть не мог, даже нерфертцев, которые сейчас были Цукердаю ближайшими союзниками.

Ваелин убрал руку, отвел взор и коротко сказал:

– Приятно было познакомиться, – затем повернулся к своему соседу, который, насколько определила Тира, был послом Диренской Колониальной Республики, и завязал с ним беседу о чём-то чрезвычайно весёлом, так как посол постоянно улыбался, и в какой-то момент времени даже засмеялся вполголоса.

Наконец часы пробили полдень. Равномерные, тихие, но в то же время прекрасно слышимые удары раздались в обеденном зале. Разговоры за столом разом замолкли.

Прозвучал последний удар, и парадный расчет у трона Вождя с особенной усердностью вытянулся по струнке. Дверь под гербом Цукердая отворилась и показался сам Гордорон Фернон. Все гости разом повернулись в его сторону.

Вождь Цукердая окинул взглядом затихший зал и медленно и торжественно направился к своему трону. Как только он сделал первый шаг, все присутствующие разом встали, приветствуя его.

Тира с интересом разглядывала непререкаемого лидера страны. Он был красив, телосложение выдавало следы многочисленных тренировок, которые проходят сыновья Вождей, прежде чем занять подобающее себе место. Мужественный подбородок был гладко выбрит, глаза смотрели вперёд и, казалось, практически не моргали, а нос будто принадлежал более какому-то могучему зверю, нежели человеку. Однако Тира невольно отметила про себя, что во взгляде Вождя не читалось того ума и заинтересованности, что отражались в глазах придворного мага, но в нём была видна какая-то особая целеустремлённость.

По давней традиции Вождь был облачен в парадные латы с ярким алым плащом, который плавно опадал с его плеч, еле касаясь земли. На доспехах был вырезан диковинный узор, который завораживал взгляд при попытке его разглядеть. Ножны длинного меча на поясе Гордорона обильно украшали неизвестные Тире драгоценности, а из кобуры под плащом при ходьбе проглядывала пистолетная рукоять: Вождь никогда расставался с огнестрельным оружием… На груди непривычно мерцал синеватый кристалл Нири – Вождь не пренебрегал благами союза с Нерфертией.

Гордорон спокойно дошёл до своего трона и встал перед столами. Он взял кубок с красноватой жидкостью, стоявшей перед ним; то же сделали и все остальные гости: перед каждым из присутствовавших стоял подобный бокал. Вождь заговорил, голос его был многократно усилен:

– Приветствую всех, кто прибыл в мой замок, чтобы отпраздновать этот великий день! Добро пожаловать! Давайте же, чтобы начать наш праздник, осушим бокалы!

Вождь одним махом осушил своего кубок. Следом за ним то же сделали и гости. Красный напиток показался Тире слишком кислым, и, попробовав его на язык, она сначала даже хотела его выплюнуть, но, посмотрев на отца, всё же собралась с силами и с трудом сделала глоток. Больше к кубку она не прикасалась.

Вождь сел, то же сделали и все остальные. Обед был официально начат. Гости принялись за яства, параллельно с этим раздались и разговоры между соседями на различные темы, как политические, так и нет. Вскоре в зале приемов поднялся невыносимый гам. Конечно, общество было высшим и что ни на есть приличным, но цукердайская натура играла свою немаловажную роль. Гам, сначала бывший тихим и практически незаметным, постепенно становился всё громче и назойливее, пока люди не начали, наконец, разговаривать в полный голос, а некоторые и вообще старались перекричать своего соседа. Вино лилось рекой, официанты, легко сновавшие вдоль стола, едва успевали заменять на нём опустевшие тарелки. Торжественный приём превратился, по цукердайскому обычаю, в весёлую пирушку. Даже на лице Вождя Тира заметила проблески веселья и хорошего настроения.

Тира не ожидала такого необычного поворота событий, поэтому была удивлена установившейся атмосферой. За прошедшие полчаса она даже не притронулась к каким-либо напиткам и лишь немного поковыряла вилкой в крупном куске мяса, который заботливо положил в её тарелку отец, с любопытством наблюдая за окружавшими её людьми и Вождём, раздумывая, будет ли этот пир таким до самого конца приёма…

Внезапно Вождь встал с трона и поднял свой бокал. Это означало, что сейчас он будет произносить речь. Многие заметили это не сразу, и разговоры за столами все не утихали, а спустя где-то минуту Тира заметила на лице Вождя недовольство, он приподнял бокал ещё выше. Зал погрузился в полную тишину, даже самые общительные, заметив это раздраженное движение, со страхом замолчали на полуслове, и Вождь начал говорить. Голос его был серьёзен и монотонен, казалось, он вообще никак не менял интонацию и не подчеркивал никаких деталей:

– Ещё раз поприветствую всех, кто прибыл на этот приём. Я вижу, многие уже порядком выпили и довольны встречей, но, как можно заметить, моей речи в честь приёма так и не прозвучало, – Вождь сделал многозначительную паузу. Тира не поняла, что Гордорон хотел показать этим молчанием, но тишина в зале зазвенела, любой шорох стал выглядеть как нечто совершенно неприличное, она даже затаила дыхание…

– Так давайте же прославим нашу великую страну. Все вы – известные деятели, артисты, воины. Все вы способствовали усилению нашего великого государства и выходу его на первое место на Лирее. Небоскрёбы наших древних городов касаются облаков, а наша великая армия заставляет дрожать в страхе все страны. О мощи её свидетельствуют недавние войны, окончившиеся полной капитуляцией врага, упомяну лишь Войну за независимость Шарнерона или Операцию в Сирионе, позволившую практически убрать эту страну с мировой арены…

Вождь ещё долго перечислял многочисленные заслуги Цукердая, и они начали сливаться в голове Тиры в какую-то неясную кашу из торжества и величия. Причём говорил Вождь, как ни странно, совершенно не меняя интонацию, как будто читал с какой-то бумаги, не вдумываясь в то, что говорит. Тира слушала уже полусонно, и всем, чего она хотела сейчас, было то, чтобы эта речь поскорее закончилась. Да и пир стал совершенно неинтересен.

Однако торжественность речи начала возрастать, и Тира догадалась, что скоро она наконец-то закончится. Внезапно пересохло в горле и Тира обратила внимание, что многие гости к середине длинной речи продолжили аккуратно попивать содержимое своих бокалов. Она заметила неподалёку официанта, который держал поднос с бокалами, но при этом не отрывал взгляда от неё, и еле заметным жестом подозвала его. Юноша, гладко выбритый и безупречно одетый, сразу направился к ней обходя соседний стол. Он быстрым и ловким шагом пролетел мимо нескольких важных гостей и оказался рядом с Тирой.

Внезапно официант ни с того ни с сего потерял равновесие, подскользнувшись на ровном месте. Его чёрные аккуратные ботинки взвизгнули, и он, вместе с полным подносом, полетел прямо на Тиру.

Он с громким вздохом упал прямо перед девушкой. Поднос, полный стеклянной посуды, полетел прямо на неё, залив всё парадное платье. Бокалы разбились, разлетевшись множеством маленьких осколков и издав оглушительный звон. Руку кольнуло в нескольких местах и на запястье проступили капельки крови, девушка с ужасом вскрикнула.

Вокруг воцарилась гробовая тишина, даже Вождь прекратил говорить. Все взгляды зала были направлены на них. Тира испуганно оглядывалась, зажимая царапины от осколков ладонью.

Официант, шепча себе под нос всевозможные проклятья, попытался встать, но ноги вновь подвели его, и, выкрикнув не самое приятное слово, он вновь упал. Отец наблюдал за всем этим круглыми, как два больших блюдца, глазами и не мог вымолвить ни слова. Тира тяжело дышала.

Внезапно вновь раздался голос Вождя. Теперь он был гулким, и согласные отстукивали, словно удары молота. Он продолжил свою речь:

– … Цукердай достиг небывалых успехов, – Вождь спокойным шагом спустился с трона и направился к ним, – мы, как я уже говорил, обогнали в своей экономической и военной мощи все прочие государства Лирея, – Вождь медленно шёл вперёд, по направлению к Тире и нелепо растянувшемуся на полу официанту. Сердце девушки сжалось. Она замерла и не дышала. Гордорон Фернон продолжал:

– Но не из-за смелых и талантливых людей, хотя их роль тоже велика, – гости удивлённо переглянулись, но не осмеливались ничего сказать даже шёпотом, – Не из-за нашей привычки постоянно вести войны, – несколько генералов удивлённо приподняли бровь. Вождь тем временем оказался перед Тирой. Казалось, он возвышался над ней, и его тень падала на официанта, который, как и Тира, был объят страхом.

– Не нужно этого делать… – Тихо проговорил маг Ваелин Трин.

– И не из-за сотрудничества с другими, такими как нерфертцы. А из-за чего же? Как ты думаешь, Ваелин?

Тира видела, как нерфертец задрожал. Он не знал, что ответить. Вождь усмехнулся ему в лицо:

– У нас нет слабых, – он вынул из кобуры пистолет. Душа Тиры ушла в пятки. Она услышала, как официант, лежащий у её ног, прошептал:

– Пощадите…

Но Вождь непреклонно продолжал:

– Так как мы от них избавляемся.

Раздался одиночный выстрел. Официант лежал бездыханный, с простреленной головой. Кровь лилась из страшной раны, образуя на кристально чистом полу большое багровое пятно. Белая скатерть стола рядом с Гордороном покрылась красными пятнами от брызг. Некоторые гости, особенно женщины, с выражением ужаса на лицах, отвернулись. Тира дрожала и смотрела на Вождя. Гордорон Фернон не торопясь убрал оружие, взял полный бокал, который, волей случая, стоял на столе рядом с ним, и поднял над головой:

– Так выпьем же за Цукердай!

Глава 2. Фернон

Слова Вождя, сопровождаемые гулким эхом, разнеслись по залу. Все, затаив дыхание, смотрели на Гордорона.

И вдруг гробовая тишина вокруг взорвалась радостным гамом и звоном. Гости разом осушили свои бокалы. Тира сидела, ошеломлённая, переводя взгляд от Гордорона, который самодовольно смотрел на ликование зала, иногда чуть кивая кому-то в приветствии, на истекающее кровью тело официанта…

– За Цукердай! – раздавались крики, эхом повторяя последние слова Вождя. Вскоре в зале установился невообразимый гам, и «весёлая пирушка» возобновилась, как будто она и не прерывалась. Казалось, про бедного официанта все и забыли. Одна только Тира застыла неподвижно, не в силах ни отвернуться, ни спрятаться от этого ужаса…

Придворный маг Ваелин Трин осушил свой бокал чуть позже остальных. Он бросил взгляд на официанта и горестно вздохнул, но вскоре с его лица пропала и эта печальная нотка.

Тира сидела в оцепенении. Руки её дрожали. Она тяжело дышала и даже не чувствовала мокрого бального платья и боли от порезов на руке. Внезапно из этого состояния её вырвал властный голос Вождя:

– Я вижу, из-за этого ничтожества, – Гордорон пренебрежительно фыркнул, – ты серьёзно пострадала. Позволь оказать тебе посильную помощь.

Тира с секунду молчала, пытаясь успокоиться. Она было начала что-то отвечать, но затем увидела взволнованное лицо отца, который всё это время не отрывал от неё глаз. Шок потихоньку проходил, и девушка уже могла здраво думать и поняла, что отказ тут совсем не уместен. Но после пережитого Гордорон предстал перед ней противным, бесчеловечным и твердолобым воякой, и она замолчала, лишь с трудом выдавив из себя утвердительный кивок. Это вполне устроило Вождя:

– Я думаю, вся эта знать повеселится и без меня. Предлагаю пройти в мой кабинет, где прислуга приведёт тебя в должный вид…

Он протянул руку. Тира сделала вид, что не заметила этого жеста, и резким движением повернулась к отцу. В его лице она увидела какую-то радость… Или ей просто показалось?

Вождь с непониманием посмотрел на неё, перевел взгляд на отца, затем положил руку на ножны своего меча и направился обратно вдоль стола, бросив через плечо:

– Следуй за мной.

И Тира пошла за Вождём. Люди вокруг словно не замечали её, весело беседуя между собой и произнося тосты. Неужели этот ужасный случай так легко забылся?

Вот она прошла мимо трона, рядом с которым продолжал нести свою церемониальную службу парадный расчёт. Девушка ещё раз оглядела знамя рода Фернонов, висевшее над троном, вздохнула и решительным подошла к большой деревянной двери, не уступавшей входной по размерам.

Когда Вождь приблизился к массивным створкам, окованным черненым металлом, они сразу отворились. Два солдата с шевронами личной охраны полностью распахнули дверь и немедленно отступили в стороны, давая им проход и замерев в салюте. Вождь коротким жестом пригласил её внутрь.

Тира оказалось в просторной комнате, скорее зале, который, вероятнее всего, и был «кабинетом» Вождя. Хотя он и уступал по размерам и торжественности залу приемов, он был под стать своему хозяину. Помпезный и одновременно угрюмый, он освещался лишь большими факелами, пламя которых отбрасывало мерцающие блики на стены, а также светом из нескольких окон-бойниц. Вокруг царил полумрак, в котором отчетливо выделялись ряды знамён с гербом Фернонов, занимавших всё пространство вдоль стен, и рабочий стол с разбросанными на нем бумагами, над котором нависала громадная люстра. Напротив стола стоял длинный диван, на него и указал Гордорон нерешительно остановившейся Тире.

Вождь направился к своему креслу, еще раз кивнув при этом в сторону дивана, и сказал:

– Устраивайся поудобнее, я позову прислугу.

Тира присела на самый край. Она немного растерянно продолжала оглядывать комнату. Гордорон же сел на своё рабочее место и проговорил куда-то в пустоту, положив руку на стол:

– Прислугу сюда.

Затем он задумчиво посмотрел сквозь Тиру и ухмыльнулся:

– Вышло достаточно неприятно. Но твой обидчик уже поплатился за свою оплошность, – и Вождь внезапно захохотал. Его смех эхом разнёсся по кабинету. Тире стало совсем неприятно и неуютно, но она твердо решила не показывать вида и промолчала в ответ. Гордорон тем временем продолжал:

– А ты у нас молчаливая… И как же тебя звать-то?

– Тира Ард, – ответила девушка холодно и тихо. Сама манера общения Вождя вызывала у нее сейчас приступы отвращения… Но Гордорон, казалось, не замечал этого и оставался наигранно весёлым и добродушным.

– Где поживаешь?

– Тут, в Гормофоне, с отцом, – проговорила Тира. Для неё было удивительно, что Вождь не помнит, что лично пожаловал своему генералу, её отцу, дом в столице. Но она решила не обращать на это внимания.

– С отцом значит… А мать что?

– Умерла сразу после моего рождения. От болезни, – Тира не хотела говорить о матери, но было понятно, что если не отвечать на вопросы Вождя, он воспримет это за оскорбление… Гордорон улыбнулся. Что же такого забавного он нашёл в её словах?

– Настоящие цукердайские девушки должны быть воспитаны воинами. Или твой отец не воин? – последняя фраза Вождя прозвучала с оттенком издёвки.

– Вы же лично пожаловали ему многие награды за его подвиги, – вырвалось из уст Тиры. У неё было ощущение, что Гордорон пригласил её сюда только ради того, чтобы поиздеваться. Что вообще было ему нужно? В ответ на слова Тиры Вождь удивлённо приподнял бровь. Затем он, видимо, что-то вспомнил, на его лице проявилась нотка недовольства, он еще раз нажал на невидимую кнопку и начал говорить:

– Где …

Внезапно одно из знамён вдоль стены отодвинулось в сторону, и в комнату вбежала девушка в длинном чёрном платье, с тёмными волосами, наспех перехваченными яркой заколкой, на её лице явно читался страх. Через плечо болталась совсем не дамская сумка со множеством кармашков и отделений и было абсолютно ясно, она бежала сломя голову. Войдя в комнату, она поклонилась и проговорила, не поднимая глаз:

– Прошу прощение за опоздание, я бежала так быстро, как могла. Что Вам угодно?

Гордорон презрительно фыркнул, вздохнул и проговорил, поглаживая рукой ножны своего церемониального меча:

– Тебе повезло, что я сегодня в хорошем расположении духа. Сегодня вообще замечательный день, за исключением одного, так сказать, недоразумения … Помоги этой девушке с рукой, – он кивнул в сторону Тиры, – и принеси ей новое платье.

Тира же готова была наплевать и на порезы, и на платье, которое было неприятно мокрым и холодным, лишь бы поскорее покинуть этого человека, да и замок вообще.

Служанка торопливо подбежала к ней и присела рядом на диван:

– Вы не против? – в голосе её слышалось неподдельное беспокойство, и при этом он был каким-то очень ровным и приятным.

Тира молча показала поцарапанную руку. Кровь уже расползлась большим алым пятном и начала засыхать по краям, что выглядело достаточно жутко, несмотря на то что сама рана от осколков бокалов была несерьёзной.

Служанка открыла сумку и Тира краем глаза заглянула внутрь: похоже в ней было самое необходимое на все случаи жизни. Девушка поразилась, как столько всего может вмещаться в такую, с виду не очень большую, сумку. Тем временем служанка ловко залезла куда-то поглубже в боковой кармашек, вытащила небольшую аптечку, бинт и начала быстро обрабатывать руку Тиры.

Вождь сидел на рабочем кресле и молчал. Его глаза внимательно следили за Тирой. Девушка с облегчением обнаружила, что платье её не так уж и промокло и начало потихоньку сохнуть, не доставляя уже значительного дискомфорта. Наконец, рана была обработана и рука перевязана. Служанка быстро оглядела Тиру и сказала:

– Сейчас я принесу Вам новое платье.

Произнеся это, она встала и быстро ушла за другое знамя, вероятно в какое-то подсобное помещение. Вождь тем временем опять оглядел Тиру с ног до головы и ухмыльнулся:

– Ну, как себя чувствуешь?

– Уже лучше, спасибо.

– Сейчас ты ещё и приоденешься, и мы с тобой вместе проведём прекрасно время.

Эта фраза совсем не понравилась Тире. Вот как мышь ощущает себя перед котом, подумала она, усилием воли придав лицу как можно более беззаботное выражение и проговорила:

– А разве Вам не нужно быть со своими гостями на приеме?

Вождь захохотал:

– Я же уже говорил, они все обойдутся и без меня. Твоя компания будет куда приятнее.

– Не уверена, что я буду приятнее какого-нибудь генерала. И, если честно, не думаю, что нам будет о чём говорить, я совсем не разбираюсь в политике или войнах… – Тира заметила, что страх перед Вождём постепенно спадал, и что она уже позволила себе возражать ему, что Гордорон мог бы посчитать оскорбительным, хотя и не выходящим за рамки дворцового этикета. Однако, Вождь не обращал ровно никакого внимания на её слова.

– Будет, – ответил Вождь. Как ни странно, наоборот, он выглядел довольным.

В этот момент знамя вновь отодвинулось, и та же служанка, вернулась в комнату, держа в каждой руке по шикарному наряду. Даже в царящем вокруг полумраке было видно, что Тира в своём гардеробе не смогла бы найти ничего подобного. Платья были идеальны (Тира не смогла найти других слов), и, казалось, что они специально были пошиты для неё и только ждали ее появления здесь. Девушке они сразу понравились, чувство страха отступило, но она решила пока не показывать этого.

Служанка аккуратно повесила платья на спинку дивана, затем вежливо поклонилась и удалилась.

– Где я могу переодеться?

– Этот диван тебя не устраивает? Здесь никого нет, кроме нас.

Тира ошеломлённо выдохнула. «Вот так, значит», – пронеслось у неё в голове. Авторитет и уважение к Вождю, которые ещё оставались у неё в душе, разом померкли. Она не собиралась жертвовать честью ради потехи Гордорона Фернона, пусть и Вождя Цукердая. Она уже было хотела выразить всё своё негодование прямо ему в лицо, но внезапно картина с официантом, застреленным на месте за малейшую провинность, всплыла перед глазами… Тира посмотрела на Гордорона.

– Что-то не так? – спросил он. В голосе его ощущались нотки недовольства. Внезапно Тире пришла в голову идея, как избежать его гнева и при этом не опозорить себя. Она перевела пренебрежительный взгляд на платья и произнесла:

– Вы хотите, чтобы я одела это? Кто же их подбирал? Да они же совершенно не подходят под мою фигуру. Я лучше останусь в своём, оно, кстати, практически высохло и прекрасно сочетается с благородным цветом Ваших знамен…

Вождь приподнял бровь, и посмотрел на свою собеседницу немного удивлённым взглядом, не зная, что ответить на столь неожиданное замечание. Он потянулся к кнопке вызова, чтобы, скорее всего, отчитать служанку, но потом бросил быстрый взгляд на Тиру, которая старалась изобразить на своём лице максимальное высокомерие, и замер, передумав. Девушка же совсем осмелела:

– Я думаю, нам стоит вернуться на пир. Вас уже точно заждались и наверняка хотят обсудить какие-нибудь военные планы.

Гордорон сначала нахмурился, затем растерянно махнул рукой и проговорил:

– Хорошо… Иди… Передай гостям, что я скоро буду…

Тира пожала плечами, но не стала долго раздумывать и покинула кабинет. Гордорон же остался в полном одиночестве. Он тяжело облокотился на подлокотник и уставился на большие закрытые двери в зал.

– Всё было точно так, как он и сказал… Не ошибся ни малейшей деталью… – проговорил он, задумчиво поглаживая эфес меча.

Покидая приём, Тира была удивлена, что Гордорон, так просто и хладнокровно застреливший официанта фактически ни за что, никак не отреагировал на её поведение. Весь остаток торжества Вождь не обращал на неё никакого внимания, как будто и не было аудиенции в кабинете… Но в одном сомнений не было – теперь её семья точно попала в немилость и больше ей никогда не придётся увидеть Вождя. С одной стороны она была этим очень довольна, Гордорон теперь вызывал в ней только отвращение, но с другой стороны, где-то далеко затаился страх за их будущее. Отцу она ничего не рассказала, отговорившись общими словами о благородстве Вождя, оказавшем ей необходимую помощь в сложной ситуации…

Жизнь, казалось, вернулась в своё прежнее русло. Тира даже начала потихоньку забывать про этот приём. Отец больше не поднимал эту тему, и девушка снова начала наслаждаться прежней весёлой беззаботной жизнью…

Но прошло немногим более недели, и им пришло приглашение на новое торжество в замке Вождя. Приём был организован просто так и не привязан ни к какому событию. Отец не мог понять причин этой внезапной любезности, при этом, переговорив с друзьями, он выяснил, что гостей ожидалось гораздо меньше. Тира была чрезвычайно раздосадована, но ещё больше её насторожило то, что в этот раз их места находились прямо напротив трона. Нужно было ехать.

И вот они уже стояли у знакомых деревянных дверей, ведущих в зал приемов. Статуи рыцарей всё также держали знамёна рода Фернонов, неся свою молчаливую стражу. Те же длинные столы на этот раз были выстроены буквой «П», и всё также ломились от всевозможной снеди и напитков. Однако гости теперь сидели на значительном расстоянии, что мешало им беседовать, не вставая с места. Все выглядели довольными, некоторые удивлёнными. Похоже, никто из присутствовавших не знал причину, по которой он был приглашен в этот раз.

Тира с отцом, как и в прошлый раз, прибыли за полчаса до обозначенного в приглашении начала приёма, и направились через весь зал к своим местам напротив трона. Оказалось, что и справа, и слева от них столовые приборы отсутствовали… С момента выезда из дома Тира несколько раз ловила на себе задумчивый взгляд отца и его тихое бормотание под нос о странностях в поведении Вождя, ведь их семья никогда не входила в число особо приближенных к престолу, да и пиры в замке были редкостью, а тут два, и при этом один сразу за другим…

Она сидела, настороженно оглядываясь на людей вокруг. Все выглядели расслабленными и весёлыми, даже отец через некоторое время пересел поближе к соседу и увлеченно обсуждал с ним какое-то новое оружие, которое скоро должно было поставляться в войска… Тира же готовилась к чему-то плохому, и со страхом поглядывала на двери за штандартом Фернонов, за которыми она уже побывала однажды.

Наконец стрелки часов заняли обозначенное в приглашении время, и из своего кабинета вышел Вождь. Как и в прошлый раз, он прошёл к своему трону, у которого стоял парадный расчёт, и начал произносить речь о военных успехах Цукердая. Тире речь была совершенно не интересна, и она продолжала аккуратно оглядывать людей вокруг. Она заметила, что официанты, которые до этого сновали рядом со столом, разнося блюда, теперь замерли и вытянулись по струнке.

Тира совершенно не вдавалась в содержимое торжественной речи, и была рада услышать наконец её окончание и тост «за Цукердай!». Раздался звон бокалов, напиток был таким же невкусным, но Тира уже начала привыкать к его неприятной кислоте.

Вскоре, как и ожидалось, началась весёлая цукердайская «пирушка». Поднялся невыносимый гам, и Тира, смотря куда угодно, только не перед собой, уныло поняла, что не получает никакого удовольствия от этого приёма. Пожалуй, на этом месте, рядом с троном Вождя, который, наверное, сейчас разглядывает её, пир был ей даже отвратителен, и она хотела как можно скорее вернуться домой. Внезапно она услышала знакомый надменный голос и, подняв глаза, поймала на себе насмешливый взгляд Вождя, который возвышался напротив неё на своём троне.

– Тира Ард, я правильно помню?

Девушка кротко кивнула.

– Я вижу, ты одета не так хорошо, как во время нашей прошлой встречи? – Тира правда не наряжалась столь усердно, как в первый раз. Она помолчала несколько секунд, а потом ответила:

– Я решила одеться поудобнее. У Вас тут что угодно может случиться…

Вождь усмехнулся:

– Правда? Обычно у меня везде идеальный порядок. Хотя ты права, порой встречаются некоторые досадные оплошности, но они не столь часты, как тебе кажется…

– Неужели? Даже если то, что Вы говорите – истина, эти «оплошности» производят достаточно много впечатлений.

Вождь захохотал. Он, как показалось Тире, был в прекрасном расположении духа. Он смеялся, наверное, с минуту, потом успокоился и решил продолжить эту, не самую приятную Тире, беседу:

– Как тебе дворец? Красивый, не правда ли?

– На мой вкус слишком помпезный, – уже смелее ответила Тира. Ей внезапно стало любопытно, почему Вождь терпит её «уколы». Или он их просто не замечает? Тира пригубила ещё из бокала, и ей показалось, что она начинала находить в этом напитке какой-то вкус.

Вождь ещё раз оглядел её, как будто что-то оценивая, а потом улыбнулся и ни с того ни с сего сказал:

– Пойдём-ка ко мне в кабинет. Хочу удивить тебя в этот раз по-настоящему.

– Я уже удивлена Вашим вниманием ко мне… Зачем мне большего? – Тира потупила взор. Она надеялась, что после нескольких колких ответов и неуместных замечаний Вождь отстанет от неё.

– Пойдём. Не бойся, – слова Вождя были достаточно однозначными, и Тира решила, что теперь любое промедление будет сильно не к месту, да и отец уже минуту недоуменно смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.

Вскоре они были уже в кабинете, который никак не изменился с прошлого раза. Всё тот же полумрак, кресло, длинный стол и большой диван, всё те же знамёна, знамёна, знамёна … Но сейчас в кабинете их уже ожидал еще один человек, через несколько секунд Тира вспомнила его – это был нерфертский маг по имени Ваелин. Он был чем-то взволнован и озадачен. Когда они вошли, Ваелин улыбнулся и сказал отрывисто:

– Приветствую Вас, Вождь. Здравствуйте, Тира.

Вождь кивнул и жестом пригласил девушку присесть на диван. Она последовала его указанию, а затем вопросительно посмотрела на Гордорона, который медленно прохаживался по комнате. Через минуту томительного ожидания он повернулся к ней, облокотился руками на стол и начал говорить. Эти слова не были похожи на речь перед знатью: он говорил с чувством и явно вдумывался в то, что произносит:

– Знаешь, Тира. Я видел многих девушек, знатных и не очень, цукердаек и иностранок, они были разными, но кое-что у них всех было общее. Никто не мог перечить моему слову. Они готовы были пожертвовать всем: положением, честью, состоянием, ради того, чтобы угодить малейшей моей прихоти. Иногда страх окутывал их, не давал им и пальцем пошевелить без моего слова. А чаще плохо скрываемые амбиции выдавали их простые и понятные намерения… Они казались мне однообразными, какими-то… скучными.

Но ты, Тира, ты первая кто смогла дать мне если не отпор, то по крайне мере не поступилась своими интересами, несмотря на моё высочайшее положение. Такую отвагу, думаю, имеет далеко не каждый воин. И я решил, что ты должна быть вознаграждена. Ваелин?

Вот теперь-то Тира поняла, чем так заинтересовала Гордорона. Её, казалось бы, грубые слова, лишь забавляли Вождя и произвели прямо противоположный планируемому эффект. Она хотела, чтобы Вождь был раздражён и оставил её в покое, а она, наоборот, привлекла его. Чёрт побери! Но пути назад уже нет. Тира посмотрела на нерфертского мага.

Ваелин встрепенулся и достал из своей сумки коробочку, из тех, что обычно предназначены для ювелирных украшений. Он аккуратно передал её Вождю, поклонившись. Гордорон протянул коробку Тире, ловким движением приоткрыв её при этом.

В коробке лежал синий мерцающий кристалл, к которому была аккуратно приделана искусная золотая цепочка. Кристалл то становился светлее, то темнее, он загадочно переливался в полумраке кабинета Вождя. Он завораживал взгляд. Гордорон проговорил, явно довольный произведенным впечатлением:

– Вряд ли ты догадываешься что это… А это – ненастроенный Нири, прямиком из шахт Келераси. Я недавно попросил его у Правителя Нерфертии специально для тебя. Он не мог мне отказать. И я дарю его тебе, он твой.

Первой мыслью Тиры было желание вежливо отказаться от столь дорогого подарка, который приведет к возникновению обязательств для лично неё и её семьи перед престолом, но, подумав несколько секунд, она решила, что раз уж волей случая привлекла внимание Вождя, стоит воспользоваться этим. Отец часто рассказывал о Нири, подчеркивая стойкость и силу воинов Цукердая, не владеющих этими кристаллами… Говорил, что продолжительность жизни увеличивалась раза в три, появлялась чудесная регенерация, несвойственные простому человеку сила и ловкость. Мало того, если найти учителя, можно было обучиться древнему искусству магии.

– Спасибо, – прошептала она, околдованная мерцанием волшебного кристалла.

Заговорил маг:

– Я подготовил Нири, всё, что требуется – это его коснуться. После этого настройку практически невозможно будет сменить, и Нири начнёт делиться своими силами, даже на расстоянии от владельца. Хотя, разумеется, чем ближе он будет к тебе, тем больше сил сможет передать. Так как ты не настроена на Нири с детства, как мы, нерфертцы, возможен обморок и плохое самочувствие, по крайней мере в первое время. Будь готова к этому.

Тира кивнула и взяла Нири.

Ударила резкая боль, в глазах потемнело. Девушка испуганно выдохнула и хотела бросить кристалл, но рука не подчинялась, сжимаясь всё сильнее и удерживая его мёртвой хваткой. Вокруг всё закружилось, раздался затихающий голос мага и окрик Вождя, и Тира потеряла сознание…

Она лежала на мягкой постели в незнакомой большой комнате. Рука всё еще судорожно сжимала тёплый кристалл-Нири, дыхание было тяжёлым и неровным. По всему телу отдавалась жуткая боль, усиливаясь, когда она пыталась пошевелиться.

Она явно всё еще была в замке. На стене перед ней находились многочисленные батальные картины, вперемешку с которыми висело разнообразное оружие, такое как, например, мечи или пистолеты. Кровать была чрезвычайно удобной, и, если бы не боль, вызванная, как и предупреждал Ваелин, слиянием с Нири, она бы даже наслаждалась.

Над девушкой склонился нерфертский маг. Его руки были окутаны зеленоватым сиянием, и в такт с их мерцанием он произносил странные слова на неизвестном языке. Тира чувствовала, как боль постепенно ослабевала.

Вскоре Ваелин замолчал и отошел от кровати, сияние пропало, боль ушла. Он улыбнулся и сказал:

– Ну вот и всё. Вскоре боль пройдёт окончательно. Не волнуйся, такое бывает часто, когда сливаешься с Нири в осознанном возрасте. Твоё тело резко перестраивается, приспосабливаясь к магическим потокам, идущим в тебя из кристалла. Вскоре ты сама почувствуешь изменения.

Тира слабо кивнула. Она была не в силах что-то ответить магу. Ваелин украдкой оглянулся на дверь позади:

– Мне приказали немедленно доложить, когда Вы очнётесь, с Вами хотят поговорить. Но думаю, у меня есть пара минут. Хочу дать Вам совет – будьте осторожнее с Вождём, и не потому, что он жесток. Я часто слышу его беседы и могу сказать, что он к Вам вероятно неравнодушен. Чем-то Вы его зацепили, а по моему опыту жизнь при Вожде, несмотря на все свои преимуществами, ужасна. Будьте осторожнее, – Тира была не в силах что-либо ответить магу. Она выдохнула, подумав, в какую же передрягу она попала.

Ваелин одарил её сочувственным взглядом и вышел из комнаты. Тира попробовала пошевелиться – похоже, её тело стало приходить в себя. Вместо боли пришло какое-то новое, странное, неизведанное ощущение. Какая-то чудесная энергия переполняла её. Она попыталась сесть, но проклятая боль вновь дала о себе знать…

Внезапно дверь открылась, и вошёл отец. Тира обрадовалась, увидев именно его, а не Гордорона. Немного сутулясь, отец направился к большому креслу, стоящему у кровати. Он выглядел очень счастливым.

– Привет… – прошептала Тира. Боль потихоньку отступала.

– Здравствуй, дочь. Наконец-то ты очнулась.

– Сколько?.. – лишь смогла выговорить девушка. Отец усмехнулся:

– Три дня. Но это стоит того. Хотя я и не одобряю использование нерфертских кристаллов, но, если этот подарок идёт лично от Вождя, даже я не смог бы ему отказать. Тем более, я уверен, что кристалл пойдёт тебе на благо. Всё-таки преимущества, которые он даёт, велики.

Тира улыбнулась. Отец тоже.

Внезапно его лицо стало серьёзным, и он проговорил:

– Я очень рад, что ты оправилась, и не хотел беспокоить тебя этой новостью сразу, но это, увы, необходимо.

– Что такое? – Тира радостно осознавала, что магия Ваелина действовала, и она уже могла спокойно говорить.

– У нас с Вождём состоялся разговор. Он сказал, что хочет, чтобы ты осталась на какое-то время жить в его замке. Он «хочет узнать тебя получше», если выразиться его словами.

Тира с ужасом посмотрела на отца, вспомнив слова нерфертского мага. Она не знала, что ответить отцу, и он, кажется, догадался, о чём она думает.

– Ты понимаешь, это – великое благословение для всего нашего рода от Вождя. Но если ты откажешься, не только ты, но и я, и все наши ближайшие родственники будут опозорены на веки. Неужели он так много просит? Тира, подумай, возможно за время твоего нахождения здесь Гордорон Фернон потеряет к тебе интерес… Это великая честь, прошу тебя хорошо подумать…

Тира ещё никогда не видела, чтобы отец кого-то о чём-то просил. Его взгляд умолял, умолял, умолял… Отец, гордый цукердайский командующий, просил её согласиться с желанием Вождя, хотя бы сейчас, без каких-либо дальнейших намёков. Она подумала, что жить в замке – это ещё не выйти замуж, так что вздохнула и открыла было рот, чтобы ответить утвердительно, но внезапно дверь распахнулась.

В комнату вошёл Вождь. Тира посмотрела ему в глаза, и внезапно вспомнила лужу крови под мёртвым официантом, мокрое платье, предложение переодеться… Этот человек был ей отвратителен, её губы задрожали.

Гордорон, кажется, этого не заметил и громогласно произнёс:

– Доброе утро, Тира, я вижу, ты наконец выспалась?

Она промолчала, не в силах выговорить ответ.

– Я думаю, отец уже сказал тебе о моём предложении, но на всякий случай я повторю лично. Предлагаю тебе пожить в моём замке несколько недель, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. Ты согласна?

Она посмотрела в глаза отца, которые всё ещё тихо её умоляли. «Прежней жизни уже не будет», подумала она и прошептала:

– Да.

Глава 3. Повод

Утро. Пора идти на завтрак, Гордорон педантичен и не терпит любых отклонений от установленных правил. За дверью ждут приставленные к ней слуги. Хорошо ещё, что здесь, в спальне, она может оставаться наедине сама с собой… А впрочем, стоит просто кашлянуть… Ей внезапно вспомнился недавняя встреча с придворным магом, и она улыбнулась в душе.

Её комната находилась в другом конце центральной башни и, чтобы попасть в столовую, нужно было пройти витиеватым коридором, который она за прошедшую неделю изучила вдоль и поперек. Стены, сложенные из огромных каменных блоков, большие факела, бросавшие таинственные блики на всё вокруг. У каждой двери установлены доспехи, сжимающие в «руках» либо оружие, либо знамёна с гербом семьи Фернонов.

На удалении, стараясь казаться «незаметной», следовала прислуга. Слуги постоянно находились рядом, стараясь угодить всеми возможными способами, выполняя приказ Гордорона. Поначалу это было достаточно непривычно, дома обслуживающий персонал был далеко не таким назойливым. Но уже через несколько дней Тира привыкла, и стала получать удовольствие от подобного внимания. Лёгкая улыбка засияла на её лице, когда сзади раздался тихий вежливый голос:

– Может быть Вам будет угодно на завтрак чего-нибудь ещё в дополнение к Вашим обычным пожеланиям?

Тира остановилась и ответила не оборачиваясь, немного покачав головой:

– Нет, ничего. Достаточно каши и чая с каким-нибудь десертом. А хотя… Добавьте в кашу фруктов, кусочки яблок в глазури вчера были очень вкусны…

Слуга кивнул и поспешил вперёд, чтобы сообщить повару о новом пожелании Тиры. Всё-таки, решила Тира, пока ей, наверное, нравится здесь. Всё самое лучшее, что было в Цукердае, а возможно и на всем Лирее, было в её распоряжении. Любой прихоти старались угодить, и в тоже время никто не беспокоил, когда она желала отдохнуть.

Единственной проблемой был Вождь. Произошедшие события ещё не стерлись в памяти девушки и чувство неприязни, порой даже отвращения невольно возникало при взгляде на Гордорона Фернона. Он часто проводил с ней время, ему, похоже, её общество нравилось, но дальше разговоров на нейтральные, обычно совсем непонятные темы дело не заходило… Она видела Гордорона и за завтраком, и за обедом и ужином, а также когда у него выдавалось свободное время в течении дня.

И всё-таки ничего похожего на то, что произошло на первом приёме, больше не повторялось, и она начала потихоньку привыкать к манере поведения Гордорона. Однако Тира, радуясь возможности пожить в замке, в глубине души всё больше и больше боялась тех мотивов, которые побудили Вождя пригласить её «погостить».

Стражник открыл дверь перед ней, пропуская в небольшую столовую, в которой Вождь обычно завтракал и обедал, когда в замке никто не гостил. Небольшой стол был уже накрыт согласно её недавно высказанным пожеланиям, а на большом кресле напротив входа уже сидел Гордорон.

Тира быстрым шагом прошла вдоль стола и присела по правую руку от Вождя. Он ухмыльнулся и внимательно оглядел Тиру с ног до головы, как бы оценивая. Тира вздрогнула – таким странным и непонятным взглядом он встречал её каждое утро. А затем, как обычно произнёс:

– Доброе утро, Тира. Как спалось?

– Прекрасно, как всегда, – бросила Тира в ответ, начиная трапезу. Вождь устроился поудобнее:

– Есть замечания, пожелания?

– Всё отлично, – Тира отложила ложку, ожидая продолжения разговора.

Гордорон же принялся за трапезу, и проговорил сквозь зубы, отправив в рот кусок отбивной с кровью:

– Я вижу, тебе нравится у меня в гостях.

Тира, не отрывая глаз от еды, ответила:

– Как может не нравится в замке самого Вождя. Прочим просто не позволяется жить лучше.

Гордорон усмехнулся, затем, прожевав, продолжил:

– Я уже рассказывал тебе, как один заносчивый член Великого Рода бросил мне вызов, когда я восходил на престол? Скажу тебе, он вообще не умел сражаться… Эх, было время!

– Рассказывали, и не один раз, – Гордорон рассказывал эту историю через день. У Тиры складывалось такое ощущение, что Гордорон завидует Вождям прошлого, что у него и не было других «подвигов», кроме, разве что, убийства слуг. Отец рассказывал, что все крупные конфликты, в которых участвовала их страна, были до правления Гордорона, во времена его отца или деда. И теперь установился прочный мир между всеми странами Лирея. Главный противник Цукердая, Диренская Колониальная Республика, погрязла в своих внутренних проблемах после отделения Шарнерона. Сириона же была полностью демилитаризована после вторжения Цукердайской армии и не представляла ровно никакой угрозы. А с Нерфертией у Цукердая был давний союз, который ничто не могло разрушить, по крайней мере в ближайшее время.

Голос Вождя отвлёк Тиру от размышлений:

– Ну хорошо… Хочу тебя предупредить – сегодня прибывает мой старший брат, Кронон. И ты будешь представлена ему.

– Старший? – спросила Тира. Она не особо вникала в семейное древо Фернонов. Почему же тогда Гордорон на престоле? Вождь усмехнулся, увидев на лице Тиры недоумение:

– Да, старший. По праву рождения престол должен был достаться ему, но у него слишком буйная душа. У Вождя больше канцелярской работы, чем кажется на первый взгляд, а Кронон хотел постоянно быть на поле боя. И он отказался от престола в мою пользу. Теперь он самый известный командующий Цукердая, войска которого отличаются особой свирепостью. Я даже не помню, какое у него звание… – Вождь издал смешок, – я по сравнению с ним ещё белый и пушистый.

Тира с недоверием посмотрела на Гордорона. Белый и пушистый? Её передернуло от одной мысли о том, кем мог быть его брат. Она доела кашу, быстро выпила чай и решила уточнить:

– Когда он должен быть?

– Сегодня к обеду, но он постоянно опаздывает. Поэтому обед придётся перенести на время его приезда.

Это ещё больше удивило Тиру. Нарушить установленный распорядок? Должно быть, старший брат действительно имеет непререкаемый авторитет. Она не стала переспрашивать, лишь ответила:

– Тогда мне нужно подготовиться с особым усердием, вдруг я случайно встречу его где-нибудь в замке…

Гордорон засмеялся:

– Я буду рад вас познакомить.

Тира кивнула, затем быстро попрощалась и отправилась в свою комнату. Нужно было хорошенько подумать, как себя вести и что надеть, если услышанное – хотя бы часть – правда… И интересно, а зачем потребовалось приглашать её на эту встречу?

Гардероб теперь был теперь намного шире, чем во время жизни в доме отца. Лучшие портные шили платья по индивидуальному заказу. Она долго не могла определиться, что же ей надеть, что из всего представленного разнообразия выглядит наиболее торжественным, но не вызывающим. Время пролетело незаметно, и Тира к назначенному времени спустилась в обеденный зал, куда и должен был прибыть Кронон Фернон.

Вождь уже восседал на своём троне, одетый в парадные доспехи. Из разговоров с Гордороном Тира уяснила, что эти латы – пережиток прошлого, и используются они только для того, чтобы не нарушать вековые традиции, по особенным случаям, когда нужно было предстать перед особенно важными гостями. Мало того, что распорядок дня был нарушен, Гордорон решил принять брата в большом зале, хотя никого больше не ожидалось… Кронон уже прибыл, но, видимо, не торопился войти.

Тира направилась к своему месту. Гордорон повернул голову в её сторону, опять странно еле-заметно ухмыльнулся и кивнул. Она села на своё место; ждать пришлось недолго. Вскоре по помещению, словно гром, прокатился голос, объявивший:

– Кронон Фернон, старший брат Вождя, генерал великой армии Цукердая, прибыл!

Услышав это, Гордорон улыбнулся:

– Ну вот, сегодня он генерал…

Большие парадные двери в противоположном конце зала торжественно отворились, появилась одинокая фигура и быстрым шагом направилась к Вождю.

Перед ними предстал высокий крепкий человек. Походка его была одновременно грациозной, осторожной и какой-то тяжёлой. Шаги равномерным стуком отдавались в абсолютной тишине столовой. Странная серая броня, чем-то напоминавшая парадные латы Гордорона, имела множество мелких современных деталей и ни капли не стесняла движения. На поясе, по традиции, у брата Вождя висело и холодное, и огнестрельное оружие, с которым он, как член правящей семьи, никогда не должен был расставаться.

Кронон Фернон на лицо выглядел молодым, пожалуй, ему можно было дать столько же, сколько и Тире, но девушка была уверена, что Кронон, как и его брат – владелец нерфертского Нири. Рот на гладко выбритом подбородке скорчился в какой-то дежурной нерадостной улыбке. Глаза сначала как-то оценивающе оглядели зал, потом взгляд переместился на Тиру, словно пронизывая её невидимыми копьями, и наконец Кронон обратил свой взор на Вождя. От него веяло ничем не объяснимой, необузданной яростью, и по спине Тиры прошёл холодок, она смутилась и сразу отвела взгляд.

Кронон молча повернулся к Гордорону и протянул ему руку в защитной рукавице. Гордорон встал, сделал шаг и ответил на приветствие:

– Здравствуй, брат, – затем, не отпуская руку, внимательно осмотрел броню и добавил: – ты вырядился, словно идёшь в стан к врагу. Боишься покушения?

– Я давно не бывал здесь, – ответил Кронон с какой-то злобной усмешкой в голосе, – и было бы неуважением явиться к Вождю не в полной боевой экипировке. Как государственные дела?

– Всё спокойно. С самого начала моего правления, – Гордорон помолчал, – ты прекрасно это знаешь. Как твои войска?

– Рвутся в бой, было бы с кем. От скуки бойцы грызут друг другу глотки, приходится их разнимать.

– Ясно. Однако уже время обеда, – Гордорон кивнул в сторону открывшихся дверей, откуда один за другим начали выходить слуги, несущие подносы с самыми разнообразными блюдами.

Кронон занял место напротив брата. Перед ним тут же положили какое-то изысканное мясное блюдо, он оценивающе посмотрел на него и попробовал маленький кусок:

– Прошлый повар был лучше.

– Слишком много расхваливал свои блюда, а я ненавижу хвастунов, – ответил Гордорон с какой-то грустью в голосе.

Тира молча сидела на отдалении и наблюдала за братьями. Для Гордорона её сейчас не существовало, всё внимание Вождя было сосредоточено на брате. Однако Кронон во время диалога бросил всего лишь два быстрых взгляда на Вождя, всё его внимание было сосредоточено только на Тире. Он смотрел на неё как-то с подозрением, оценивающе, его глаза словно метали невидимые острые пики в сторону девушки. Тира чувствовала себя крайне неуютно…

– Ладно… Я ведь приехал ради другого, – вдруг сказал Кронон, отложив нож.

– Да-да. Она немного своенравна, но на это можно закрыть глаза, – Гордорон ласково улыбнулся в сторону Тиры. Брат Вождя ухмыльнулся и с какой-то издёвкой спросил:

– Тира… Ард, не так ли?

Она кивнула. Ей было ужасно не по себе.

– У тебя хороший вкус, брат. Действительно красива. Своенравна, говоришь? Ард? Мне знакома эта фамилия. Дайте подумаю… – вдруг он резко встряхнул головой, – вспомнил! Твой отец Крин Ард, не так ли?

Тира вновь кивнула.

– Ну тогда вот что я скажу. Не знаю, как он воспитал тебя, но сам он – трус отменный. Через меня проходят все донесения о сколько-нибудь важных сражениях, и я запомнил это имя. Именно он стоял во главе командования, которое не выполняло поставленные задачи в срок! Да, конечно, ты сам знаешь, брат, он всегда побеждал, и при этом ухитрялся сберечь нашу живую силу, но эти донесения указывали на недопустимый выход из графика боевых действий… Он постоянно чего-то ждал, берёг солдат и технику, иногда даже отступал – представляешь, брат – ОТСТУПАЛ, без видимых причин. Эта выжидательная стратегия, она… отвратительна. Он мог бы добиться куда большего, если бы не беспокоился о своей жалкой жизни и судьбе солдат. Наверняка, и в отставке он ведет себя как трус, Тира?

Девушку передёрнуло. Кронон оскорбил её отца, и она не могла так просто с этим смириться. По сравнению с эти непробиваемым воякой Гордорон действительно «белый и пушистый». Она встала и ответила немедля, повысив голос:

– Отец объяснял мне, что у каждой стратегии есть свои преимущества и недостатки… Он упоминал, что многим не нравился его способ ведения войн, но все признавали эффективность и достигнутые результаты под его началом!

На лице Кронона появилась нотка неудовольствия:

– Она и правда своенравна. Чем же она тебе так понравилась, брат? – он вновь обратил свой пронизывающий взор на Тиру:

– То есть ты хочешь сказать, что я некомпетентен? – проговорил он угрожающе.

– Нет, как может быть некомпетентен высший генерал армии Цукердая! Я лишь говорю, что может существовать несколько точек зрения на одну и ту же проблему, – отчеканила Тира в ответ.

– Существует лишь одна точка зрения, и это – точка зрения семьи Вождя, в данный момент – моя. И никто, никто не имеет право возражать или подвергать её сомнению, ты меня поняла? – Кронон вдруг начал выходить из себя, его лицо покраснело от нахлынувшей злости.

– Ваше право руководить всеми нами. Но Вы оскорбили моего отца, и я не могу с этим смириться.

– Не можешь смириться?! Да что ты себе вообще позволяешь?! – казалось, Кронон дрожал от ярости. Но странно, страх куда-то пропал, Тира, наоборот, почувствовала какой-то странный азарт, азарт сражения. Она ласково улыбнулась:

– Я всего лишь защищаю честь семьи, не более.

Кронон вскочил, выхватил пистолет и направил на Тиру. Несмотря на бушевавшую в глазах ярость, рука застыла угрожающе недвижимо, перед глазами Тиры остановилась мушка ствола:

– Сейчас я преподам тебе урок послушания, возможно последний в твоей никчемной жизни.

Тира гордо улыбнулась. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди, но проиграть, опозорить семью, она не могла. Она с секунду колебалась и проговорила:

– Я Вас не боюсь.

Несколько долгих секунд прошли в молчании. Затем Кронон резким движением вернул оружие на пояс и самодовольно ухмыльнулся:

– Брат, я ещё никогда не видел подобного. Любой мой отважный солдат в подобной ситуации отбросил бы всю свою гордость, умоляя о пощаде. Но она… Теперь я понимаю почему ты выбрал именно её.

Кронон сел на своё место и принялся за бифштекс, как ни в чем не бывало. Тира рухнула на стул. Она чувствовала, что только что находилась на волоске от смерти, и с трудом выдохнула: всё было позади. Взгляд уперся в тарелку с аппетитной едой, но желание что-либо есть напрочь пропало.

Она посмотрела на Гордорона, он выглядел очень довольным. Это вызвало в Тире необъяснимую злость. Воспоминания нахлынули на девушку: официант, безжалостно убитый во время первого приёма, надменный приказ переодеться, оценивающие ухмылки.... Она невольно задумалась: неужели все Ферноны такие?

Внезапно Гордорон встал. Он снисходительно поглядел на Тиру, и в этом взгляде было что-то, что заставило холодок пробежать по коже.

– Тира, ты догадываешься, что я пригласил тебя сюда не спроста. Если раньше я ещё сомневался, то после слов Кронона я полностью уверен в своём выборе. Тира Ард, в присутствии брата я предлагаю тебе стать моей супругой…

Тира молчала. Она боялась этого, и не думала, что всё произойдёт так быстро! Сердце вновь бешено забилось. Если бы он предложил ей это день назад, она бы, возможно, даже не сомневалась. Но сейчас всё изменилось, Вождь вместе с братом были ей отвратительны. В конце концов она просто не любила его!

Тира понимала, что не может отказать. Самое простое, что ждет её семью – бесконечный позор… Она должна была согласиться, но не могла. Она сидела и молчала, опасаясь поднять взгляд на Вождя.

Раздался голос Кронона:

– Возможно она не осознала всего того счастья, свалившегося столь внезапно к ней на голову. Я думаю, стоит дать время прийти в себя, и, допустим, утром она с радостью расскажет о своем согласии.

– Думаешь? – спросил недовольно Гордорон. Внезапно тон его изменился:

– А и правда, хорошая идея. Не каждому выпадает подобный шанс, думаю, она просто ошеломлена… Тира, можешь идти. Завтра утром ждем тебя здесь.

Тира молча встала, тяжело дыша прошептала что-то невнятное и быстро вышла.

Тира в смятении покинула обеденный зал. Гордорон с братом остались в полном одиночестве. Даже прислуга исчезла в мановение ока, словно уловив невидимый намёк на то, что теперь братья Ферноны начнут обсуждать нечто, что им не позволено слышать.

Кронон тяжело облокотился на спинку кресла:

– Хорошо, я сделал всё как ты просил, а теперь объясни мне, что тут творится? Если ты хочешь жениться на этой девушке, зачем весь этот спектакль? Более того, скажу тебе честно, если я достаточно узнал её во время этого короткого разговора, гордость не позволит ей согласиться выйти за тебя… Невзирая на невиданные перспективы, которые открываются для нее и, в противоположность, учитывая, что грозит не только конкретно ней, но и её семье при отказе… Мне вообще кажется, она не в состоянии принять взвешенное решение и будет руководствоваться мимолетными чувствами, которые сейчас бушуют у неё внутри, благодаря в том числе и разыгранной тобой сцене.

Гордорон как-то странно ухмыльнулся, отрезал кусок хорошо прожаренного мяса, медленно положил его в рот, а затем, прожевав, сказал:

– Ещё не остыло… Новый повар тоже совсем не плох, ты попробуй… Да, она не может отказать, и прекрасно это понимает… Но ненависть, возможно даже отвращение ко мне настолько велико сейчас, что согласиться… это выше её сил. Если дать побольше времени, возможно она сможет трезво взвесить все аргументы за и против. Но мы же не можем так унижаться, не так ли?

Кронон непонимающе смотрел на брата:

– В чём тогда смысл всего этого?

Гордорон лениво покрутил вилку в руке, улыбнулся и, глядя слегка ошарашенному Кронону прямо в глаза, медленно проговорил:

– Знаешь, брат… Вообще то я не люблю перемен. Посмотри вокруг. Отец вырастил нас здесь, и я не планирую что-либо менять в этом замке. А политика Цукердая? Никак не менялась со времён моего отца, заключенные им союзы незыблемы, тем более что они основаны не только на нашей силе, но и на возможностях наших «союзников» …, что иногда вызывает у наших военачальников, даже у тебя, некоторое сожаление – он помолчал, наблюдая реакцию брата, который угрюмо молчал, – разве что…

– Разве что? – огрызнулся Кронон.

– Я думаю, ты согласишься, что хотя мы, возможно, сильнее любой из стран, мы чтим союзы, особенно те, которые заключены к взаимной выгоде. Однако мир меняется и нельзя продолжать полагаться на ничем не подкрепленную, кроме «бумажных договоров», добрую волю и верность союзников. Мы должны стать еще могущественнее, чтобы распространить свое влияние на весь Лирей! И я нашёл способ, как добиться этого, – Гордорон сделал паузу, отрезав ещё один кусок мяса: – Нерфетский Нири. Эти кристаллы обладают удивительными свойствами, например способны сделать практически бессметным каждого нашего солдата. И если мой план осуществится, наша армия будет воистину непобедима.

Кронон, не отводя глаз, покачал головой и ответил с насмешкой:

– Численность только нашей армии сравнима с населением всей Нерфертии. Если они будут поставлять Нири нам, они сами лишатся его преимуществ. Я не думаю, что они пойдут на это, даже несмотря на наш давний союз, который отец заключил не просто так. Если хочешь, я напомню тебе историю. И, думаю, пора всё же оценить кулинарное искусство цукердайских поваров…

Вождь рассмеялся, что явно было не очень приятно брату. Кронон отвернулся и подвинул к себе мясное блюдо от нового повара, было видно, что ему все эти полунамёки начинали надоедать. Гордорон же, как ни в чём не бывало, продолжил:

– Да ладно, я всё прекрасно помню. Но представь себе, что Нири – это только начало, только подумай, что будет, если наши воины овладеют искусством магии.

Кронон отрезал большой кусок от жаркого, насадил на вилку и поморщился:

– Ты знаешь меня, Гордорон. Я не люблю всю эту чужеземную магию. Я считаю, на крепкий кулак можно надеяться куда больше, чем на горстку непонятных слов, – он помолчал, отправляя кусок в рот – хотя, твои фантазии заманчивы. Жаль, что неосуществимы. А мясо действительно вполне.

– Почему же? Я попросил у Правителя Нерфертии выделить лично мне мага…

– Попросил? Придворного мага? – перебил Гордорона Кронон, отложив нож и вновь повернувшись к брату, – нерфертцы, конечно, наши союзники, но я бы не советовал им полностью доверять, и тем более подпускать искусного мага близко к себе.

– Я учёл это. Во-первых, ему нужно носить особое кольцо, которое контролирует его магические способности и контроль этот принадлежит мне… Скажем так, одного моего слова, пожалуй даже мысли достаточно, чтобы свести к нулю все его магические способности. Верховный Магистр Злинракской Академии Магии лично продемонстрировал мне возможности кольца, и я уже неоднократно проверял его в действии. Конечно, скажешь ты, он может снять кольцо… Но это не первый кандидат, предложенный нам. Мои люди специально выбрали слабовольного и нерешительного человека, хоть и искусного в магии. И у него есть семья, а семья, ты сам знаешь, тоже весомый аргумент. Если он просто появится без кольца вне своей комнаты, его ждёт немедленное возвращение на родину с позором… – Гордорон хмыкнул, – хотя, я не думаю, что он способен напасть на меня. Сейчас он исправно выполняет свою работу и думает, что достиг вершины своего положения. Так вот, о чём это я… Я решил первым обучится магии.

Кронон был удивлён. Его рука, всё это время крутившая вилку, остановилась. Кронон посмотрел на вилку, и вдруг бросил её в брата. Вилка со звоном ударилась о доспехи и упала под стол, Гордорон даже не пошевелился. Братья некоторое время изучающе смотрели друг на друга, затем Кронон спросил:

– Интересно, и чему же ты научился? Доспехи у тебя вполне обычные, насколько я вижу…

Гордорон ответил с гордостью в голосе:

– Магия, это не необъяснимые чудеса, как ты, наверное, думаешь, и уж точно не волшебные неуязвимые доспехи, которые сами-собой защищают воина. Если тебе действительно интересно, то магия – это некая энергия, точнее искусство манипулировать энергией, воздействовать ей на реальные предметы с помощью замысловатых слов магического языка, – Гордорон прошептал что-то непонятное, и вилка сама собой выплыла из под стола и упала Кронону на тарелку, – Язык этот, если я правильно помню, называется Иммануэсторнос. А кристалл Нири – это всего-навсего «источник» этой энергии. Я уделял внимание только боевой магии, у неё достаточно много вариаций. Это сложно сначала, но потом понимаешь в чём дело и остаётся лишь запоминать странные слова.

– Имману… что? – пробормотал Кронон, морщась и аккуратно дотрагиваясь до вилки. Вдруг рука в бронированной перчатке резко опустилась на тарелку, разлетевшуюся немедленно на мелкие осколки, посуда на столе жалобно зазвенела. Кронон сжал кулак, согнув вилку пополам, и отбросил в сторону.

– Хватит издеваться! Зачем нам эти игрушки и при чём тут, чёрт побери, девчонка?!

Гордорон оставался спокоен, лишь вновь усмехнулся, смотря на своего вышедшего из себя брата. Затем, нарочито спокойно, продолжил:

– Не нервничай, я как раз к этому подхожу. Мы же обсуждали нерфертские Нири? Конечно, нам не отдадут их просто так, поэтому, скорее всего, придётся забрать их силой.

– Ты хочешь объявить Нерфертии войну? Без веского повода? Нарушив соглашение, заключенное отцом? И ты называешь себя Вождем Цукердая!

Гордорон как-то горестно вздохнул, покачал головой:

– Эх, братец, ты никогда не был силен в политических играх. Именно поэтому я – Вождь. Ты сам это понял в свое время… Мы живём в цивилизованном обществе, конечно, мы не можем просто так начать войну против Нерфертии. Чтобы другие страны, а то и наш народ не ополчился против нас самих, нужен повод, ясный и понятный и для мирового сообщества, и для цукердайцев. Повод, который нельзя игнорировать, который покажет, что Цукердай сражается не со своим давним союзником, а с гнилым народцем, Правитель которого стоит и моего мизинца. Сражается за свою честь и достоинство!

– Хорошо, хорошо, я понял, но при чем здесь сегодняшний спектакль?

Гордорон пожал плечами:

– Скажем так, у меня есть план, в котором эта девушка играет немаловажную роль. Большего пока сказать тебе я не могу, но уверяю, ты всё поймёшь со временем. Если ты согласен с тем, что нерфертские Нири и магия нам не помешают, просто доверься мне.

Кронон недовольно посмотрел на брата, фыркнул и проговорил сквозь зубы:

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… Просто сообщи мне, когда твой план придёт в действие и можно будет начинать войну.

Гордорон кивнул, и Кронон быстрым шагом вышел из обеденного зала, громко хлопнув дверью. Вождь остался один восседать на троне. Солнце заволокло облаками, и зал погрузился в темноту, освещаясь лишь мерцающим светом факелов на стенах. Причудливые тени падали на колонны, подпирающие потолок обеденного зала, и лишь большая центральная колонна, на которой был вырезан какой-то достаточно простой, но изящный повторяющийся рисунок, стояла погруженная в полную тьму.

– Я сделал всё, как ты сказал, – проговорил Гордорон, – что теперь?

По орнаменту центральной колонны пробежала еле заметная дрожь, и на ней проступило лицо, а затем и всё остальное тело странного каменного существа. Оно было отдалённо похоже на человека, но вместо кожи отливала чешуя, а на голове красовались длинные рога. Мёртвые каменные члены существа постепенно наполнялись живой силой, оно всё более и более отделялось от холодного камня. Вскоре верхняя половина его тела наклонилась к Вождю. Глаза открылись и засияли недобрым жёлтым огоньком, по залу пронёсся тихий скрипучий голос:

– Прекрасно. Продолжай делать то, что я сказал, и война с Нерфертией, война за честь всего Цукердая, будет тебе обеспечена.

Существо было начало опять возвращаться в камень колонны, но Гордорон окликнул его:

– Твой план скорее похож на сказку, чем на что-то осуществимое. Насколько ты уверен, что всё произойдёт в точности как запланировано?

Каменный рот скривился в улыбке:

– Не волнуйся, Гордорон. Я могу очень многое, очень. Ты делай свою часть, а я сделаю свою…

Существо закрыло глаза. Спустя несколько мгновений по колонне всё также бежал древний незамысловатый орнамент, погружаясь в темноту зала.

Облака вновь расступились, и солнечные лучи радостно ворвались в зал. Гордорон тяжело вздохнул и нажал на кнопку вызова:

– Позовите ко мне нерфертского мага. Немедленно.

Глава 4. Маг

Резкий звук одиночного выстрела разнесся по огромному обеденному залу и, отразившись от стен многократным эхом, затих. Окровавленное тело официанта лежало на полу, рядом застыла в ужасе девушка, на её платье растекались пятнышки крови. Под ногами валялись осколки разбитой посуды… Все вокруг вдруг уменьшилось в размере, стало каким-то нереальным, не резким по сравнению с фигурой Вождя в плаще цвета алой крови. Только сейчас Ваелин вдруг осознал, что же напоминал ему фамильный цвет Фернонов… Гордорон возвышался над ним с гордым выражением лица. Маг дрожал. «Ведь до такого никогда раньше не доходило… Может, это последствия уроков магии? Зачем же меня сюда занесло… Почему я?» – промелькнуло в голове. Взор Ваелина затуманился, вся жизнь пронеслась перед ним за несколько мгновений…

Как будто только вчера он женился на девушке, которую любил больше всего на свете. Он работал тогда простым шахтёром, добывая кристаллы Нири для новых поколений нерфертцев, ничего не понимал в магии, да и не хотел изучать её. Ему нравилась эта простая работа и простая жизнь… Не было никаких амбиций, не нужно было ничего преодолевать, чего-то боятся, к чему-то стремиться, всё шло своим спокойным чередом. Почему же сейчас он здесь, в совсем чужой стране, и служит её правителю, который способен на подобные зверства?

Пожалуй, он сам в этом виноват, ведь всё началось с катастрофы. С его неправильного решения, желания удивить любимую. Отпуск, они наконец-то поехали в путешествие, решили повидать мир, отдохнуть. Первый раз, и сразу в Злинрак, столицу Нерфертии, через всю страну. Путешествие было прекрасным, по пути они посетили множество удивительных мест… Отпуск пролетел быстро, и как же не хотелось возвращаться! Утром в гостинице, посмотрев на безмятежно спящую любимую, он даже решил просто «проспать», чтобы опоздать на поезд и растянуть эти замечательные мгновения еще на чуть… Но что-то сказало ему, что это неправильно, он должен делать свою работу…

И на обратной дороге несколько вагонов сошли с рельс. Хорошо, что у всех были Нири: пассажиры отделались тяжёлыми, но исправимыми ранениями. Но не она. Она оказалась под завалами, придавленная тоннами металла. А Ваелин с трудом выбрался из вагона-ресторана, в который отправился за завтраком, и с ужасом смотрел на груды металла в начале поезда. Он пытался спасти, добраться до неё, но что он мог? Он проклинал себя, что-то кричал, просил помочь… В поезде нашлись маги, совместно они начали разбирать завалы из покореженных вагонов. И их сил не хватало на всех пострадавших, работа продвигалась очень медленно. Он проклинал себя за это, но ничего не мог сделать. Когда прибыли спасатели и наконец-то достали её, выяснилось, что раны слишком тяжелы и прошло слишком много времени, её Нири, до последнего поддерживающий жизнь, не выдержал и лопнул.

Ваелин остался один. И он поклялся себе, что станет сильнее. Настолько сильнее, что ничего подобного больше никогда не повторится. Он уволился с шахты и вложил всё свое состояние в обучение магии. Прошли годы, Ваелин практически не покидал Академию магии, да что там говорить, магия стала для него самой жизнью, его единственной целью. Многие учителя поговаривали, что он превзошёл и их. Но их признания не доставляли удовлетворения, Ваелин считал, что можно стать еще искуснее, достичь больших вершин… И тут внезапно ему предложили работу во дворце Вождя Цукердая. Сначала были сомнения, в Нерфертии ходили разговоры о нравах цукердайцев и об особенной жестокости их правителя. Но там было всё: звание, уважение, деньги и наконец признание, признание для самого себя, что он достиг желаемого, стал лучшим магом страны. И он решился. Он отправился в Гормофон, столицу Цукердая.

Однако жизнь при Вожде не принесла ожидаемого удовлетворения, бессмысленная жестокость, самодурство, да и сам уклад жизни в Цукердае, где во главу угла ставилось превосходство их нации и презрение к другим, выматывали его, со временем стали вызвать уныние и отвращение. Всё, за что он держался – это фактически безграничные возможности самосовершенствования в области магии. Перед ним, если на то была воля Вождя, открывались любые ресурсы, всего Лирея, и, хотя обычно это касалось только боевой магии, Ваелину со временем удалось заполучить несколько очень редких книг, ставших для него отдушиной в этом странном и страшном месте. Он все больше времени проводил в одиночестве, задумчиво перелистывая страницы фолиантов, и вскоре единственным желанием стало желание уйти, вернуться домой.

И вот сейчас он сидел, опустив руки, и смотрел, как жизнь покидает этого бедного официанта, который, в общем-то, ничего не сделал. А Вождь, незримо насмехающейся над всеми вокруг, возвышался над ним. Ваелин отвернулся.

Маг видел краем глаза, как Гордорон что-то предлагает девушке, и как она идёт прочь из обеденного зала вслед за Вождём. Эхо от выстрела ещё стояло в ушах, пустой взгляд блуждал между многочисленными яствами на столе и гостями, не задерживаясь ни на чем конкретно… Так он просидел достаточно долго, пока не увидел, как дверь в кабинет Вождя снова отворилась, и вышла та самая девушка, а спустя несколько минут – сам Вождь, выглядевший каким-то озадаченным. Ваелин никогда не видел такое странное выражение на лице Гордорона, это вывело его из ступора. Он присмотрелся и к девушке, и заметил еле-заметное выражение торжества. «Неужели она смогла?», – спросил он сам себя, не совсем понимая, что же он имеет ввиду под словом «смогла» …

Приём окончился, гости начали покидать зал, разъезжаться по домам, в том числе и та удивительная девушка, которую приметил Ваелин. Он же остался сидеть за столом, всё ещё раздумывая о произошедшем и увиденном. Внезапно он услышал знакомые тяжёлые шаги и обернулся. К нему приближался Гордорон.

– Хватит наслаждаться едой, Ваелин. Пора продолжить наши уроки…

Слова возражений застряли на губах, не успев сформироваться. В горле внезапно пересохло, Ваелин быстро встал и направился в тренировочный зал. Наверняка ему предстояло обучить Вождя очередному боевому заклинанию, о котором он захочет знать не больше, чем то, насколько оно эффективно лишает жизни…

Прошло несколько дней. События, произошедшие на приеме, постепенно стирались из памяти молодого нерфертского мага. Всё вернулось на круги своя, к той же унылой рутине работе придворного мага… Ваелин находился при Вожде большую часть своего времени и узнавал многое о планах одним из первых, но распоряжение организовать второй приём стало для него ровно такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Однако на этом сюрпризы не закончились. В этот раз, прямо в день приема, Вождь лично дал ему задание немедленно подготовить недавно привезённый кристалл Нири к слиянию.

Настройка Нири – очень кропотливое занятие. После того, как кристалл добывают в шахтах, его нельзя сразу использовать. Кристалл недостаточно просто обработать, чтобы подчинить энергию Нири будущему владельцу, требуется немалое магическое искусство, и чаще всего этим занимаются специальные маги, искусные и доверенные.

Ваелин не видел, что происходило на приёме. Всё это время он провёл в кабинете Вождя с маленьким сияющим кристаллом, монотонно произнося заклинания. И вот, когда Нири уже был готов принять любого, кто первым его коснётся, дверь в кабинет отворилась и вошёл Гордорон, ведя за собой ту самую девушку, что так запомнилась магу в прошлый раз. Он даже вспомнил имя: Тира.

Ваелин наконец понял, зачем она тут и непроизвольно сжал коробочку с Нири. Кто она? Почему Гордорон выбрал именно её? Что он надеется получить взамен столь значимого подарка? Ваелин с недоверием посмотрел на Вождя, с недоумением вслушиваясь в его пышную речь о том, что Тира первая, кто смог дать ему отпор, и внезапно четко осознал и желания Вождя, и выбранный для их достижения путь.

– Ваелин? – голос Гордорона оторвал мага от размышлений. Ваелин быстро передал Гордорону Нири, и тот протянул его девушке. Маг стоял рядом, наблюдая, как Тира, колеблясь, взяла у Вождя коробочку с Нири. Она смотрела на кристалл завороженно, не в силах оторвать от него глаз, словно малолетний ребёнок, увидевший красивый блестящий предмет. Ваелин улыбнулся про себя, затем спохватился и кратко объяснил Тире, как работает настройка на Нири.

Тира коснулась кристалла, ахнула, глаза её закрылись, и она упала бы на пол, если бы не Гордорон, который с невиданной реакцией бросился вперёд и успел подхватить её прежде, чем она коснулась земли. «Все-таки надо отдать должное цукердайцам», – подумал Ваелин, – «Я ещё думал, а отточенные рефлексы Вождя уже сработали». Одно было странно – Гордорон никогда не был особенно галантен с девушками, а уж падение в обморок вообще обычно не вызывало никакой реакции. Маг быстро отбросил эти мысли:

– Я предупреждал… Но я могу облегчить боль и негативные последствия.

Гордорон кивнул, и поудобнее перехватив бессознательную девушку, указал глазами вперед:

– Открой дверь и следуй за мной.

Следующие три дня Ваелин провёл у кровати Тиры, используя все свои знания чтобы помочь ей адаптироваться к Нири. Но перед тем, как доложить, что она пришла в себя, Ваелин, не совсем понимая зачем, рассказал Тире о своем отношении к Вождю. Ему внезапно стало жаль эту милую девушку, попавшую в лапы безжалостного зверя…

Спустя несколько минут, когда Гордорон уже покидал комнату, на его лице вместо обыденного высокомерия Ваелин заметил необычную задумчивость. Рядом шёл отец Тиры. Было ясно, что он – бывалый цукердайский генерал, его военный мундир украшали многочисленные награды. Но выражение его лица, да и походка в этот момент совершенно не соответствовали мундиру. Он шёл, как будто прижимаясь к полу, стараясь казаться незаметным, и как-то глупо улыбался, а глаза бегали, не задерживаясь ни на чем конкретно…

Они прошли мимо, как будто не замечая мага, лишь Вождь бросил через плечо:

– По-моему, она всё ещё себя плохо чувствует. Доделай свою работу, и учти, что она здесь надолго, поэтому …

Ваелин неожиданно осознал, что и сам очень переживает за Тиру, и, не дослушав до конца указания Гордорона, немедленно вернулся в комнату. Только сейчас он обратил внимание на помещение – это была обычная гостевая комната без привычной вычурной мебели, стояло только самое необходимое, но самого высшего качества. На стенах красовались крупные полотна батальных картин известных художников.

Тира лежала на большой кровати слегка прикрыв глаза. Она была бледна, а лоб покрывала испарина… В обычной ситуации, исходя из опыта Ваелина, на то, чтобы свыкнуться с кристаллом, обычно уходило около недели. Похоже он должен попытаться ускорить этот процесс. Ваелин постучал о дверной косяк.

– Я не помешаю?

Девушка открыла глаза, и перевела взгляд на вошедшего. Она ничего не ответила, так что Ваелин продолжил:

– Вы ещё не до конца свыклись с Нири, и я попытаюсь помочь Вам с этим.

Тира слабо кивнула, и Ваелин быстрыми шагами направился к резному стулу у кровати. Он присел на самый край, внимательно осмотрел кристалл, и, не обнаружив ничего необычного, произнес базовое общеукрепляющее лечебное заклинание, вложив в него чуть больше энергии… Прошло несколько минут в полной тишине, затем девушка аккуратно поднялась, села на край кровати и произнесла:

– Странно… Я чувствую себя, как будто могу летать в небесах, словно птица, но в то же время любое движение отдает болью…

Ваелин вздохнул и ответил:

– Так себя ощущают все, кто принимает Нири в осознанном возрасте. Вскоре первое чувство притупится, и боль совсем уйдет, а кристалл станет обыденностью, возможно даже дорогой безделушкой, если Вы не захотите понять и изучить его, а значит и Ваши, новые возможности. Иметь Нири – великое благо.

Тира улыбнулась, переведя взгляд на Ваелина:

– Я много слышала о Нири… Говорят даже, что того, у кого есть кристалл, невозможно убить, так как даже самые тяжёлые раны заживают…

Такое неведение показалось Ваелину забавным. Он впервые ощутил себя умудренным опытом и знаниями человеком и рассмеялся:

– Ну что Вы, Нири не даёт бессмертия. Да, он продлевает жизнь, заживляет раны… Но бывают случаи, когда никакой кристалл не поможет, – внезапно Ваелину стало грустно. Ему вспомнилась жена и всё веселье мгновенно пропало, и он продолжил объяснение, хотя уже и без прежнего энтузиазма:

– Если уж мы коснулись именно этой темы, то есть ещё проклятое оружие, раны от которого Нири не может вылечить, правда его не так много. Также можно уничтожить сам кристалл… Нири чрезвычайно прочен, но это не значит, что его нельзя разрушить…

Тира не замечала внезапной печали мага, в её глазах горело необузданное любопытство. Ваелин, посмотрев на неё, тихо улыбнулся, и быстро сотворил новое заклинание, ожидая следующих вопросов. И ждать пришлось недолго:

– Знаете, я выросла с отцом, который категорически отрицал всё это, и совершенно ничего не знаю ни о Нири, ни о магии. Это правда, что теперь, с Нири, я смогу делать разные волшебные вещи?

– Нири предоставляет широкие возможности, но это не значит, что с кристаллом Вы сразу овладеете магией. Нужны годы обучения и практики, чтобы достигнуть хоть какого-то мастерства. Большинство нерфертцев знает лишь несколько базовых, простейших заклинаний, и искусные маги высоко ценятся. Нири даёт лишь энергию, силу, способную претворить мысли в жизнь, – Ваелин увлёкся и уже не мог остановиться. Тира с интересом слушала его. Маг заметил этот интерес, заметно оживился и продолжил:

– А ведь магию можно творить и без Нири. Я слышал о Шарнеронском Ордене Колдунов, которые используют свою жизненную энергию для создания магии. Каждое произнесённое заклинание отнимает у них часть жизни. Нири же является фактически хранилищем этой энергии и способен накапливать её, собирая из окружающей среды…

– Это значит, что с Нири можно творить любые заклинания без каких-либо последствий? – Тира смотрела на Ваелина счастливым взглядом, и это детское любопытство было настолько приятно, что он с радостью бросился делиться с девушкой знаниями, ощутив себя тем, кто способен действительно помочь в трудную минуту:

– Не совсем так, и у Нири есть свой предел. Кристалл не способен хранить в себе безграничное количество сил, как и не способен мгновенно восполнять запас энергии. Маги ограниченны тем объемом, который успел накопить их Нири. Вот возьмём например… пулю, – Ваелин засмеялся, – Великий Кхаа, после общения с вашим Вождём у меня одни пули да огненные шары на уме. Ладно, предположим, пулю. Опытный маг может с лёгкостью остановить летящую пулю, и даже изменить направление её полета, даже на противоположное. Но что, если в этого мага летят одновременно десять пуль? Двадцать? Тридцать? Даже самый опытный заклинатель не выдержит такого, ни один кристалл не сможет вместить в себя количества энергии, необходимого для выполнения множества подобных действий…

Они говорили ещё долго, потом, посоветовав Тире лечь и поспать, Ваелин прошептал очередное заклинание и ушёл. День шёл за днем, маг мог проводить с Тирой столько времени, сколько ей понадобится, лишь отчитываясь перед Вождем о процессе выздоровления. Ваелин пересказывал девушке наиболее интересные части длительных лекций, прослушанные в магической академии, а она с радостью слушала и никуда не торопилась. Тира вдруг стала тем единственным человеком, с которым он вновь ощутил себя дома, одно только её присутствие стало доставлять ему удовольствие.

Вскоре Тира окончательно привыкла к Нири, а Ваелин продолжил обучать Гордорона магии, и в свободное время виделся с ней, разговаривая о разном. Оказалось, Тира и носа не высовывала за пределы своего дома, и ничего не знала об окружающем мире. Ваелин же был прекрасно образован и с радостью делился любой информацией.

Жизнь в замке впервые перестала быть скучной, унылой и отвратительной рутиной. Маг наслаждался встречами с Тирой, и хотя в глубине души осознавал причину её появления в замке и значимость столь необычного подарка, был рад, что она находится рядом. Ваелин старался не думать о связи Гордорона с Тирой, но неприятные мысли сами собой лезли в голову…

Громадный шар солнца, расплывшийся за угрюмыми тучами в багровую кляксу, плавно уходил за горизонт, с трудом освещая немногими пробившимися через марево облаков лучами башни Замка. Урок боевой магии только что был окончен, и Вождь попрощался с Ваелином. Маг задумчиво брел по замковому саду, раздумывая над сложным заклинанием, вычитанным вчера в одном из древних фолиантов… Азарт изучения нового давно прошёл, и тратить ещё один вечер на чтение довольно путанных объяснений, приведенных в книге, почему-то не хотелось. А в голове крутилась фраза Гордорона, внезапно напугавшая Ваелина – «не нужно объяснений, это работает – и отлично, и пора бы уже переходить к реальным тренировкам!» Ему захотелось забыть, забыть Вождя и Цукердай с их нравами и обычаями, почувствовать себя свободным, таким, каким он был, не отягощенный знаниями и обязательствами… Маг медленно брел по тропинке, пиная ногами иногда попадающиеся камушки и оглядываясь вокруг.

На территории Замка был разбит небольшой, но неожиданно милый и красивый для Цукердая сад. По легенде его основал один из Вождей в древние времена, который, как бы это не казалось странным, очень любил природу. На заднем дворе замка, ранее пустовавшем, были высажены деревья и цветы, и выделены люди на их содержание. И хотя его наследники не питали страсти к природе, но чтили память предка и сохраняли сад, а он продолжал расти, расширяясь подарками по официальным датам…

Мощеная дорожка перешла тропу, заботливо посыпанную щебнем, зажглись фонари и, хотя солнце ещё не зашло, тени от старых деревьев причудливо преобразили всё вокруг. Впереди послышалось тихое журчание фонтана, находящегося в самой середине. Ваелин направился к нему, наслаждаясь окружающим видом.

Вскоре он вышел на небольшую открытую площадку, окружённую вековыми деревьями, в центре которой каменный воин в латах перерубал взмахом огромного двуручного меча шею какой-то рептилии, отдаленно напоминающей дракона (другой аналогии Ваелин так и не подобрал). Из разрубленной шеи в воздух взмывала вода, подсвеченная красным прожектором, что создавало иллюзию фонтанирующей из ужасной раны крови. Вокруг композиции располагалось несколько скамеек, на одной из которых сидела Тира и в задумчивости смотрела на фонтан, не замечая ничего вокруг.

Её полный мечтаний взгляд медленно блуждал между каменным изваянием и необычными цветами, привезенными сюда со всех частей света. Волосы были забраны в хвост и непокорными волнами спадали за спину. Последние лучи вечернего солнца иногда пробивались сквозь листву и падали на лицо, загадочно расцвечивая его и подчёркивая выражение таинственной задумчивости. Ваелин поймал себя на мысли, что сейчас, здесь перед фонтаном и в лучах заходящего светила, она вдруг напомнила ему погибшую супругу в один из последних проведённых ими вместе дней…

– Приветствую, Тира, – улыбнулся маг, – не ожидал тебя здесь увидеть.

Девушка вздрогнула, испуганно обернулась на голос Ваелина, но через мгновение успокоилась и улыбнулась в ответ:

– Рада тебя видеть… Я размышляла…

– О чём?

– Ты много рассказывал… О Дирене, Нерфертии, Сирионе. И я поняла, что за всю свою жизнь не была нигде дальше Гормофона. Как бы хотелось мне посмотреть на всё то, о чём ты говорил! – Ваелин хотел было что-то ответить, но она продолжила: – Но я тут, в замке, и теперь-то точно Гордорон не позволит мне просто так уйти… Может попробовать поговорить с ним об этом, как думаешь?

Ваелин молча пожал плечами и присел рядом на скамейку. Тира похоже не ждала ответа и продолжала:

– Слуги крутятся вокруг меня, как будто я королева, исполняют любые мои желания. Но вместе с этим меня не покидает ощущение того, что я в огромной, комфортной, шикарной – но всё же клетке… Я даже не могу увидится с отцом тогда, когда просто захочу и должна согласовывать это с Гордороном. Возможно, этого требует этикет, но ведь я не напрашивалась, Вождь сам пригласил меня, что, конечно, само по себе странно и наводит на мысли, но… – Тира говорила не переставая, перескакивая с мысли на мысль, – Я перестала чувствовать себя свободной, меня не покидает ощущение того, что я в одночасье стала какой-то заложницей, лишила себя любого права выбора. Да и сам Гордорон – странно, он не особо стремится узнать меня, видно, что что-то не договаривает, и вообще подчас ужасен… Зачем он подарил мне Нири?!

Ваелин вздохнул:

– Я понимаю тебя. Ты не представляешь, как же мне хочется уехать отсюда, вернуться домой… Но я не могу, это моя работа, если хочешь – мой долг перед страной, пославшей меня сюда. Ты, наверное, меня поймёшь, я не могу просто так взять и сказать, что хочу уйти. И даже если у меня хватит смелости решится на такой шаг, что меня ждёт дома? Я так долго желал этого положения, предоставленных возможностей… Все родные думают, что я достиг вершины, купаюсь в деньгах и славе и совсем не представляют, чего мне это стоит… Ты знаешь, какое у меня огромное жалование? На него живут мои престарелые отец и мать, моя сестра, которой теперь вообще не нужно работать. Что они скажут, если в один момент лишатся всего этого? А ведь может пострадать и моя репутация, что неизбежно навлечет проблемы и на семью! Это ужасно…

Тира посмотрела на Ваелина полным сочувствия взглядом. От этого чистого, доброго взгляда магу стало легче. Он снова улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ.

– Я рада, что тут есть хоть кто-то, кто меня понимает.

– Я тоже, – ответил Ваелин. Странное тепло разгоралось глубоко в груди, когда он просто смотрел на Тиру. И сидя рядом, он был готов на всё ради её счастья, этому ощущению не мешал даже этот кровожадный фонтан, постоянно напоминающий, что они – в самом сердце Цукердая. Они сидели ещё долго, беседуя о всяком, пока совсем не стемнело.

Спустя пару дней к Гордорону прибыл его брат Кронон. Весь день шла подготовка к визиту, Ваелин прекрасно знал, как Вождь уважает старшего брата. Урок магии отменился, Гордорон сказал, что до следующего утра маг не будет ему нужен, и Ваелин решил провести внезапно выдавшийся свободный день за изучением пары старых книг по магии, предоставленных ему несколько месяцев назад нерфертской академией.

Книги содержали ряд непопулярных ключей, которые можно было использовать только в очень редких ситуациях, но Ваелин с прилежанием занялся их заучиванием, так как считал, что в магии не бывает бесполезных знаний, и каждый новый выученный ключ приблизит его к совершенству. Особенно любопытным оказалось использование так называемого «Ключа Теней» для прохождения сквозь твёрдые предметы, например, стены. В книге особо предупреждалось, что данное заклинание было крайне опасным и требовало концентрации и долгих тренировок, так как при малейшей оплошности маг мог материализоваться прямо внутри того объекта, через который он проходил. Ваелин как раз занимался анализом этого заклинания, когда к нему пришёл посыльный Вождя и приказал немедленно явиться в столовую. Хотя маг и был чрезвычайно удивлён, он безотлагательно надел кольцо – магическую защиту, которое был вынужден носить при Вожде, и почти бегом направился в обеденный зал.

Через несколько минут он уже поворачивал в последний коридор, когда прямо впереди появился Кронон Фернон. Маг впервые видел брата Вождя так близко, и было абсолютно ясно, что тот был чем-то сильно рассержен. Лицо Кронона, его резкие движения выражали досаду и злость. Ваелин прижался к стене, стараясь оказаться незаметным… Кронон прошёл мимо него, бушуя словно шторм, и, не глянув в его сторону, бросил:

– Кого помянешь …

Холодок пробрал Ваелина, но Кронон не остановился, не продолжил фразу и вскоре скрылся за углом. Наверное, послышалось … – выдохнул маг и быстро пошёл к двери.

И вот он стоит перед длинным столом, не решаясь спросить причину столь экстренного вызова. Вождь сидит на троне, задумчиво глядя куда-то вдаль и, казалось, не замечая вошедшего мага. Внезапно Гордорон очнулся, взгляд его прояснился, и он жестом показал Ваелину подойти.

– Ваелин, пришло время доказать, что ты достоин своего звания. Помнишь Тиру Ард? – Раздался властный голос.

«Что за глупый вопрос», – пронеслось в голове у Ваелина. Образ прекрасной девушки, внезапно появившейся рядом с ним, и ставшей той единственной, с кем маг чувствовал себя по настоящему счастливым в этом теперь чуждом ему месте, уже несколько дней не покидал его… Он молча кивнул, стараясь скрыть смятение. В груди заныло… При чем здесь она? Однако похоже Вождь не обратил на его волнение никакого внимания.

– Прекрасно, – Гордорон выглядел довольным, – она будет моей женой.

Ваелин вздрогнул и отвел глаза. Он вспомнил недавний разговор с Тирой и понял, что это решение не было взаимным. Да и он в глубине души не желал для неё такой судьбы. Он знал Гордорона, знал его честолюбие, жестокость, заносчивость и не понимал, почему он выбрал именно её, такую нежную и ранимую… Любовь чужда ему, наверняка он просто хочет насладится своим могуществом, получить очередную игрушку. Тем временем Гордорон продолжал:

– Но она немного упряма, и, думаю, сама не понимает своего счастья и по глупости своей может отказаться от моего предложения. Надеюсь, ты отлично понимаешь, что я не могу этого допустить, для её же блага… Но мы не можем действовать грубой силой, она должна или согласиться сама, или для всего мира это должно выглядеть именно так! Поэтому твоя задача – проконтролировать её, помочь ей сделать правильный выбор. Ясно?

Ваелин сжал кулаки. Он не должен в этом участвовать. Он хотел было соврать, сказать Вождю, что это невозможно, но сразу вспомнил, что буквально вчера на тренировке, устав от бесконечных энергетических шаров и прочих боевых заклинаний, сам рассказывал о возможности воздействия на противника не только физическими методами. Да, он действительно достиг того уровня, когда, хоть и немалыми усилиями, мог повлиять на разум не способной сопротивляться жертвы. Ваелин стоял, уперев взгляд в пол, не в силах дать ответ.

– Ясно? – повторил Вождь, видимо заметив его сомнения.

Фраза «Я так не могу» крутилась на языке у мага, но сил выговорить этого просто не было. Этот всевластный, страшный человек стоял сейчас прямо перед ним и мог запросто лишить его не только работы, но и жизни, и если бы только его… Он не мог отказать. Он должен был выполнить приказ Вождя. И Ваелин тихо проговорил:

– Да, я сделаю всё необходимое.

Вождь ухмыльнулся:

– Прекрасно. Я не ожидал иного ответа. В твоём распоряжении целая ночь. К утру Тира Ард должна принять единственно верное решение. Можешь идти.

Ваелин покинул обеденный зал в холодном поту. Он действительно не мог отказать. Возможно, Вождь прав и Тира сама не понимает, что ждет её впереди. Ведь, если здраво рассудить, она станет женой самого Вождя Цукердая, какая девушка не мечтает об этом… Возможно это случится против её воли, но кто может помешать Вождю, кто может остановить этот поезд, на всей скорости несущейся к своей цели… Ваелин остановился. Решение пришло само собой. Он сможет. И только он. Возможно, вся жизнь, все невзгоды и трудности готовили его именно к этому решению. Образ любимой возник перед глазами… Он постоянно стремился стать лучше, сильнее, бесконечно совершенствовался в магии, стремясь доказать себе, что впредь никогда не допустит страданий того, кто дорог ему, и сможет предотвратить любую опасность.

Маг тяжело вздохнул. Пришло время изменить свою судьбу. Он не выполнит приказ Вождя. Он сделает так, как считает нужным и правильным. Он поможет этой девушке самой выбрать свою судьбу, он даст ей шанс в этой безнадежной ситуации.

И Ваелин решительно направился вперёд по коридору, к комнате Тиры. Больше для него не существовало ничего, был лишь чудесный сад и прекрасная девушка, говорящая с ним о свободе…

Глава 5. Сбежавшая невеста

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. За окном стояла кромешная мгла, и только где-то далеко внизу подмигивали огни столицы. Тира сидела на кровати и бессмысленно смотрела в стену, на которой красовались очередные батальные картины великих сражений Цукердая и блестело сталью оружие. А ведь она уже начала привыкать к беспечной жизни в этом большом, грандиозном замке, среди роскоши и вечно стремящихся угодить слуг… В одно мгновение всё изменилось.

Она не могла ни о чём думать. Голова просто раскалывалась от напряжения и пережитого шока. Вождь Цукердая, повелитель самой могучей страны Лирея, сделал ей предложение. И даже, хотя и в своем стиле, дал время на раздумья… Но был ли выбор в действительности, могла ли она отказать? Ах, если бы можно было спросить совета у отца… Нет, вся её семья была в полной власти Гордорона, и отец не смог бы ничего, совершенно ничего посоветовать, вероятно лишь сказал бы подумать о том, что сулит всем им её будущее положение. Выбора нет. Но как же любовь? Чувства? Всё, что Тира сейчас ощущала к Гордорону – это неприязнь, смешанная со страхом. А его брат – это ужасный человек, ничем не лучше самого Гордорона – он похоже имеет очень большое влияние на него… Неужели все Ферноны такие, и ей, её детям суждено стать одними из них. Нет, она не хотела выходить замуж за Вождя. Разум говорил, что ради её же блага, блага всей семьи, нужно согласиться, но душа противилась.

Тира отвлеклась от горестных размышлений, услышав стук в дверь. Она не ответила, стук повторился и дверь аккуратно отворилась и вновь закрылась. Слуга заметил горящий свет и пришёл узнать, не нужно ли её что-то? Да, нужно, но никто в целом счете не может помочь сейчас… Тира вновь погрузилась в горестные размышления, даже не повернув головы. Послышались тихие шаги и знакомый голос окликнул её:

– Тира? Всё в порядке?

Ваелин? Он поймет, успокоит, даст совет, нужно всё рассказать ему!

Тира повернулась. Маг выглядел очень взволнованным. Его обычно спокойные глаза испытывающе смотрели на неё, а на лице застыло какое-то странное выражение небывалой решительности и уверенности.

– Всё точно в порядке? – переспросил Ваелин.

Эмоции внезапно захлестнули Тиру, она вскочила, на губах застыл грубый ответ, но она удержалась. Как будто этот нерфертец не знает, что произошло! Он же маг, волшебник, на короткой ноге с Вождем и наверняка им и послан сюда! На минуту даже показалось, что этим с виду простым вопросом он издевается, смеётся над ней. Она злобно посмотрела прямо на него, сжав кулаки и подбирая наиболее корректные выражения. Но его глаза… Эти большие мудрые глаза прямо так и искрились сочувствием… Вся злость и досада внезапно пропала, и Тира выдохнула:

– Нет.

Ваелин начал что-то говорить, но Тира уже не могла остановиться:

– Ты живёшь здесь дольше меня, ты приближен к Вождю больше многих. Ты не можешь не понимать, насколько он… ужасный человек! Он жесток, необъяснимо жесток. Он никого не уважает и не любит, кроме себя и, возможно, своего брата. И он предложил мне выйти за него замуж! – Тира не в силах удержаться заплакала, словно ребёнок. Маг молча слушал, – Я не хочу!

Тира рухнула без сил кровать и уставилась в потолок. Слёзы горя текли по её щекам. Ваелин стоял, с грустью глядя на бедную девушку.

– Гордорон… говорил со мной насчёт тебя. И по его словам я могу сделать вывод, что если он не любит тебя… Хотя я не уверен, что слово «любить» применимо к Вождю Цукердая… Что если он не любит тебя, то одержим тобой как целью, которую решил покорить. И он тебя не отпустит…

Тира в отчаянии закричала:

– Мне всё равно! Я откажу, и пусть он сделает со мной что угодно, пусть будет меня пытать, пусть убьёт, пусть смешает с грязью всю мою семью – мне всё равно! Я не выйду за него!

Ваелин вздохнул. Он посмотрел в пол, затем вновь на Тиру:

– Я не просто так оказался здесь. Гордорон приказал… Он не хочет насилия в общепринятом здесь смысле, поэтому при помощи магии я должен заставить тебя принять правильное решение…

Тира испуганно посмотрела на Ваелина. В её глазах читалось отчаяние. Она хотела было что-то сказать, но затем молча отвернулась и уставилась в окно.

– Но я не могу это сделать. В свое время я дал себе клятву, что дорогие мне люди не будут страдать… Да, я хотел работать здесь, в Цукердае, и получил всё, что желал, кроме одного – никто в целом мире не стал мне близок или важен, а Ферноны… Моя жизнь рядом с ними со временем стала ужасной… Но появилась ты! Ты – единственная, кто понимает меня, единственная, кому я могу сказать правду, то, о чём думаю, о чём сожалею. И я не буду исполнять приказ Вождя, подавлять твою волю, и ты сделаешь свой выбор, не ограниченная страхом страданий …

Тира насторожённо села и повернулась к магу, вытирая слёзы:

– Спасибо… Но пойдя против приказа Вождя ты сам рискуешь лишиться всего, оказаться в том же положении, что и я…

Ваелин как-то отчаянно усмехнулся и нагнулся к Тире, посмотрев её прямо в глаза:

– Мы сбежим! Вместе!

– Сбежим? – Тира не знала, как реагировать на такое предложение. Вспыхнувшая на лице радость сразу сменилась выражением безысходности…

– Но как? Замок Вождя – одно из самых охраняемых мест во всем Цукердае.

– Для искусного мага обмануть охрану достаточно легко. Будь уверена, я смогу вывести тебя из замка. Сейчас важно лишь твое желание, твой собственный выбор.

Волнение окутывало Тиру всё больше с каждым словом мага. Она уже была готова на всё, но смутные сомнения всё ещё терзали её:

– И что дальше?

– Деньги у меня есть. Покинув замок, мы возьмём такси до речного порта Дрора, этот городок находится у подножья Гормофонских гор, на Красной Реке. Я уже посмотрел, в эту ночь отбывает немало кораблей. Мы сядем на один из них и будем пересаживаться так часто, как только сможем, пока не доберёмся до моей родины, Нерфертии. Там мы сможем скрыться от власти Вождя.

Тира кивнула. Она внезапно осознала, что шанс на успех мал, и этот план был создан только что… Но альтернатива… Она даже не хотела думать о ней. Этот план – реальный шанс.

– Да, я согласна. – сказала она.

– Ты сделала свой выбор, – Ваелин как-то невесело улыбнулся, затем подошёл к окну, открыл его и с выражением торжества снял с пальца странное кольцо. Кольцо блеснуло в свете полной луны, маг несколько секунд задумчиво покрутил его в руке, затем быстро высунулся и разжал ладонь.

– Прощай, Гордорон, – многозначительно проговорил он, а затем обратился к Тире:

– Надень что-нибудь попроще и пошли.

Через минуту Тира была готова.

– Что теперь?

– Не волнуйся. Возможно, сейчас я самый искусный маг на Лирее…

Затем он что-то прошептал. Эти несколько слов были произнесены шёпотом, но Тира отчётливо их услышала. Затейливая вязь слов вспыхнула перед глазами, по всему телу пробежала дрожь, странная пелена застила взгляд и девушку затошнило. Спустя несколько секунд неприятное ощущение прошло, Тира поморгала – вместо Ваелина перед ней стоял рядовой солдат в полном обмундировании, за исключением, разве что, оружия. Испуг охватил её, она вскинула руки, защищаясь… – это были мужские мускулистые руки, привыкшие к бою. Она отпрянула. Солдат ухмыльнулся:

– Не беспокойся. Это – иллюзорный облик. Так мы сможем сойти за обычную стражу, и никто не обратит на нас внимание, – затем продолжил, как показалось Тире, больше для себя:

– Хотя, можно было сделать нас невидимыми, но звуки шагов хорошо слышны ночью… И на это ушло бы намного больше сил, – он вновь обратился к Тире, – ладно, пошли.

Он направился к выходу. Тира заколебалась, но потом быстро нагнала его. Ваелин резко открыл дверь и шагнул в коридор.

– Что за?.. – послышался возглас. Разумеется, её охраняли.

Охранники замерли в той позе, в которой их настигло заклинание, мгновенно произнесённое Ваелином, их руки застыли на пути к оружию. Удивлённая Тира вышла в коридор. Лица солдат выглядели расслабленными и безмятежными, а глаза их были совершенно пусты.

– Бери автомат, тут не ходят без оружия. Я, конечно, могу создать иллюзорное, но, думаю, с настоящим будет куда проще.

Тира послушала мага и сняла с плеча ближайшего бойца автомат. Он оказалось тяжелей, чем всегда казалось, она перехватила оружие так, как обычно видела у солдат и попыталась стереть со своего лица все признаки волнения. Её взгляд скользил по замершему воину. Наверное, это личная стража Вождя, подумала Тира – серая звезда на рукаве мундира указывала на это… Но лицо было странно знакомым. Ваелин заметил удивление Тиры:

– Я взял их иллюзорный облик за основу, немного изменив внешность, – Он помолчал немного и продолжил, – Следуй за мной и молчи. Старайся изображать из себя обычного стражника, идущего по своим делам. Здесь не принято задавать лишних вопросов.

И Ваелин ровной походкой направился вглубь коридора, Тира поспешила за ним.

Её переполняло странное и необычное возбуждение. Ещё недавно она шла по этим же коридорам, мимо статуй грозных воинов в доспехах, как почётная гостья, не знавшая невзгод. Вокруг крутились слуги, все старались угодить её малейшему желанию. И вот в один момент всё поменялась: теперь она бежала из замка, словно заключённая. В душе бушуют волнение, страх, отдающиеся странным эхом радости тому, что наконец-то она свободна.

Где-то в глубине иногда возникали мысли об отце, о том, была ли она готова к тому, как её выбор скажется на его благополучии, но эти мысли исчезали так же внезапно, как и появлялись.

Они шли по мрачным коридорам замка, петляя то вправо, то влево. Тира уже не совсем понимала, где находится, и просто следовала за нерфертским магом, полностью доверившись его решениям. По дороге им встретилось несколько стражников, которые, как и говорил Ваелин, не обратили на них ровно никакого внимания. Солдаты выглядели сонными и усталыми, они явно были недовольны тем, что их поставили в наряд в столь поздний час, а возможно нашивки личной охраны Вождя на форме беглецов играли свою роль…

Вскоре они вышли в обеденный зал, и направились к главному входу, который вёл во внутренний двор замка и обычно не охранялся, так как парадные двери отпирались только по значительным торжествам. По мнению Ваелина, это был самый безопасный путь. Перед Тирой промелькнули воспоминания о приёмах, проходивших здесь. Она поморщилась и ещё быстрее пошла за магом к большим двустворчатым дверям, ведущим к свободе.

Он остановился и нахмурился:

– Они заперты практически всегда, и далеко не у всех есть доступ к ключам. Сейчас я отопру дверь, и мы прямиком пойдем к воротам Замка, не обращая внимания на любые оклики. Никто не выходит из замка ночью без особого приказа, так что будем надеяться, во дворе никого нет.

– Но ворота же закрыты и охраняются… – удивилась Тира, вспомнив решётку из толстых прутьев, преградившую путь их машине во время первого визита в замок.

– Главное – подойти к воротам поближе, дальше проблем не будет, ты же видела, – сказал маг, как-то странно нахмурившись и вздохнув. Тира кивнула. Ваелин прошептал что-то невнятное, и замок щёлкнул, открывая им проход. Маг толкнул двери, и они вышли во двор.

Ваелин тихо выругался. Прямо напротив дверей стояло полдюжины солдат, которые сразу обратили на них внимание. На их лицах читалось недоумение. Двое сняли с плеч автоматы и отошли в сторону.

Маг, словно нехотя, на мгновение принял строевую стойку и кивнул головой их сторону, Тира повторила его движение.

– Иди за мной, – тихо проговорил Ваелин, направляясь чуть в сторону. Но не успели они сделать из нескольких шагов, как из группы солдат появился человек со знаками отличия и раздался командный голос: – Отставить!

Командир отряда охраны, а это скорее всего был именно он, немного прищурился, разглядывая беглецов, и, не найдя ничего примечательного, сказал с недоумением:

– Что вы тут делаете?

– Эмм… – Тира поняла, что Ваелин не ожидал такого поворота событий и на ходу старался придумать убедительную отговорку, – у нас наряд в патруль… патруль по городу…

Офицер ухмыльнулся.

– Наша работа охранять замок. Город – дело полиции. Так куда же вы направляетесь? – Тира поняла, что их пока ещё не раскусили, что они всё ещё стражники, просто внезапно появившееся в неположенном месте. По Ваелину же было видно, что он запаниковал. И Тира вспомнила отца… Она демонстративно вздохнула, и, приняв надменный вид, вышла вперёд, толкнув мага в сторону:

– Дали же в сопровождение идиота. Вроде пять минут назад объясн… – она запнулась, вспомнив, что сейчас она – мужчина, – объяснял ему задание, а он уже забыл.

– Доложите мне о своем задании!

Тира придумывала на ходу:

– Мы должны доставить лично некую персону из города.

– Если бы кто-то должен был покинуть замок, меня бы точно уведомили. Наверняка от службы отлыниваете и идёте в кабак. И что за вид? Где уважение к старшему по званию?

Тира изобразила на лице пренебрежение:

– Вас не должны уведомлять о подобных заданиях. Я не сказал, к кому мы должны доставить эту персону, но у Вас отличное зрение, и Вы не могли не заметить этих нашивок – Тира указала на рукав, где красовалась серая звезда – символ личной гвардии Вождя.

– Вы можете приказать, и мы подчинимся, нам придется вернуться в эту дверь, от которой у Вас, кстати, не должно быть ключей, и объяснить тому, кто послал нас, причину задержки… И тогда это точно станет большой проблемой, но уже Вашей, уж поверьте мне.

Она говорила медленно и тихо, убедительно и грозно. Она заметила, как вздрогнул бывалый воин. Одного намека на Вождя было достаточно, чтобы вызвать страх. Командир отступил:

– Вероятно произошло недоразумение. Мы откроем ворота, я предупрежу постовых без задержек пропустить Вас на обратном пути.

Спустя несколько минут металлическая решётка со скрипом поднялась, Тира, не оборачиваясь, быстро прошла через ворота; Ваелин, который всё ещё не мог прийти в себя, быстрым шагом проследовал за ней. Когда они оказались вне видимости стражи, маг выдохнул, и проговорил с неподдельным облегчением:

– Спасибо… Без тебя мы бы пропали…

Тира улыбнулась:

– Я дочь офицера, и достаточно хорошо знаю принятые правила субординации. Всё позади. Что теперь?

Вместо ответа прозвучало заклинание. Тира опять на несколько секунд почувствовала себя плохо. Когда в её глазах прояснилось, она с радостью обнаружила, что прежний облик вернулся. Ваелин объяснил:

– За пределами замка нас никто не знает, так что эта маскировка не понадобится, впрочем, как и оружие. Недалеко есть стоянка такси, но думаю, мы лучше пройдем до городских улиц и уже там возьмем машину до Дрора.

Спустя полчаса они уже стояли на одной из оживлённых улиц города. Им всё же удалось покинуть замок Вождя незамеченными, а, значит, первая часть плана побега была выполнена. Теперь надо было добраться до порта и сесть на первый же корабль, чтобы отдалиться как можно дальше от столицы, и надеяться, что Вождь не узнает о побеге как можно дольше…

– Вождь! Приказано докладывать Вам незамедлительно обо всём необычном. Разрешите доложить… – капитан личной охраны стоял в нерешительности у порога рабочего кабинета. Вождь не спал, он сидел за столом и рассматривал бумаги.

Гордорон лениво поднял взгляд:

– Докладывай.

– Вождь… – проговорил капитан, волнуясь, – только что патруль нашёл вот это у северной башни замка, – он протянул изящное кольцо.

Гордорон усмехнулся:

– Это кольцо нашего придворного мага, возможно он случайно обронил его. Без него он не может являться ко мне. Хотя… Маг у себя?

Капитан побледнел:

– Не могу знать. Докладываю: Командир патрульного отряда сообщил, что два солдата Вашей личной гвардии покинули замок минут двадцать назад, сославшись на Ваш устный приказ. А караул обнаружил ещё двух солдат без сознания у покоев Тиры Ард…

Капитан начал понимать, что произошло, он готовился к самому худшему, но Вождь просто захохотал:

– Слушай, забудь про всё это на часок. Потом передай полиции Гормофона, чтобы они искали нерфертского мага и девушку. Понял?

– Час? Но зачем?

Гордорон нахмурился:

– Выполняй приказ!

Ваелин поднял руку, привлекая общепринятым жестом внимание ближайшего свободного такси. Спустя пару минут к ним подъехала большая белая машина, стекло двери открылось и раздался возглас:

– Куда?

– Дрор, в порт, – спокойно ответил Ваелин.

– Садитесь, довезу с ветерком!

Тиха улыбнулась и села в машину вслед за магом. За рулём сидел полный цукердаец с большой пышной бородой, в салоне было грязновато, но терпимо, пахло выпечкой и чесноком… Не дожидаясь, пока пассажиры устроятся, такси рвануло с места, обгоняя редкие автомобили, даже когда в этом не было видно особой необходимости. Ночью дороги Гормофона были относительно свободны, и им не пришлось стоять в обыденных пробках.

Таксист обернулся, окинул их взглядом и спросил, улыбаясь:

– Романтическое путешествие? Багажа у Вас немного… Так может сегодня и поедете обратно – докину со скидкой!

Тира покраснела; маг же нисколько не смутился и ответил так же прямо и легко:

– Нет-нет, это моя сестра, мы туристы из Нерфертии и возвращаемся домой, просто отстали от группы…

– Догоним вашу группу, не волнуйтесь! Как вам столица? – не умолкал таксист, обгоняя машину перед собой с таким рвением, что Тиру немного сдвинуло в сторону.

– Замечательный город! Он возможно даже больше, чем Злинрак… Хотя, конечно, мегаполисы все похожи друг на друга, но люди здесь немного другие… Хорошо, что мы можем свободно путешествовать.

– Это да! – таксист опять резко вильнул в сторону и начал рассказывать какую-то байку, смысл которой практически сразу ускользнул и от Тиры, и от Ваелина. Они переглянулись, но не стали отвлекать его вопросами. Время летело быстро: вот уже позади столичный лабиринт дорог и такси выехало на большую магистраль, проходившую прямо по склонам древних гор.

Магистраль изобиловала резкими поворотами, и было понятно, что тут нельзя развивать высокую скорость, даже не глядя на знаки ограничения скорости и опасных поворотов, пролетающие мимо окон один за другим. Но лихой бородач, похоже, не замечал знаков, он вдавил педаль в пол и гнал что есть мочи, по крайней мере Тире казалось именно так. Вскоре ей стало совсем не по себе, она толкнула Ваелина, который как ей показалось, о чем-то задумался и просто не понимал того, что таксист нарушал, и показала обрыв сразу за отбойником магистрали и очередной знак, проскочивший мимо …

Маг очнулся и шепнул ей:

– Наверное, в замке уже обнаружили пропажу и ищут нас. Гордорон наверняка уже уведомил полицию… Я думаю, он едет здесь далеко не в первый раз и знает дорогу. Давай потерпим… – Тира кивнула.

В этот момент таксист затормозил и начал съезжать на обочину. Ваелин настороженно спросил:

– Что происходит?

– А…! Всегда так езжу, никому ничего не надо, а теперь что-то не понравилось, будь они не ладны!

Тира заметила, как Ваелин побледнел, и крепко сжала его руку. Машина остановилась, через минуту в водительском окне показалась фигура полицейского. Водитель приоткрыл окно и недовольно сказал:

– Офицер, что случилось? Меня здесь все знают… Нормально ж ехал…

В окне показалось недовольное лицо. Полицейский внимательно осмотрел машину. Его взгляд задержался на пассажирах:

– Куда торопимся?

– Туристы, в Дрор. В порт едут. Отстали от группы из Нерфертии… Очень просили поторопиться…

– Это не означает, что можно не соблюдать правила…

– Так я могу ехать? Опоздают …

– Нет, наша работа – это в первую очередь безопасность, тем более гостей Цукердая…

Таксист с досадой вздохнул:

– Ну может всё же войдете в их положение, пока будем всё оформлять, точно опоздают… Решим на месте?

– Пять тёмных монет, – сказал полицейский тихо.

– Нет, ну это перебор!

Полицейский сонно вздохнул. На лице его было написано: «как пожелаете…»:

– Давайте документы, сейчас всё оформим…

– Ладно, ладно, пять тёмных, и мы поехали, корабль вот-вот отчалит…

Полицейский сомневался несколько мгновений, потом выпрямился, карман его формы оказался прямо напротив окна, и послышался голос: «Всё нормально, такси, как всегда – опаздывает… Пять…»

Бородач быстро отсчитал деньги и положил в карман, полицейский отошёл, и машина аккуратно тронулась с места, ускорившись лишь тогда, когда пост полиции остался далеко позади.

Полицейский проводил отъезжающее такси взглядом и вернулся обратно на пост. В небольшом помещении, сидел, положив ноги на стол с бумагами, его напарник:

– Представляешь, только что сообщение пришло. Прямо от администрации Вождя. Разыскиваются молодые юноша и девушка. Все посты просят тщательно досматривать проезжающих и сообщить, если узнают их. Но не задерживать!

– Дай-ка посмотрю.

Напарник протянул измятую бумагу.

– Чёрт побери! Да это они и были! Хорошо, что таксист местный, бородач такой, наверное, знаешь? Вечно лихачит… А так бы точно задержал… Вызывай диспетчера!

Ваелин с Тирой тем временем продолжали свой путь. Маг очень заволновался после случившегося, он наклонился к Тире:

– Я думаю, лучше пусть половина денег будет у тебя на случай, если мы разделимся, – Тира украдкой посмотрела на таксиста, но тот был так увлечён рассказыванием очередной байки, что ничего не замечал.

– С чего это нам разделяться? – удивилась Тира.

– Мало ли что может случиться. Ты должна быть в состоянии самостоятельно добраться до Нерфертии.

Тира не стала спорить. Ваелин снял с пояса небольшой кожаный мешок, достал из него горсть монет и протянул их Тире.

Вскоре показался Дрор. Вокруг уже мелькали многоэтажные дома заветного города, а впереди показались огни порта. Таксист всё продолжал травить байки, но ни Тира, ни Ваелин давно не слушали его. Машина замедлилась, вокруг ездили погрузчики, суетились люди, которые, словно муравьи, бегали туда-сюда по своим делам. Даже глубокой ночью здесь никто не спал, было некогда отдыхать. Порт Дрора принимал большую часть столичных грузов и здесь круглосуточно царило оживление.

Они подъехали к портовой стоянке, таксист крякнул и сказал:

– С вас, господа, пять серых монет за срочность…

Ваелин молча расплатился. Таксист спрятал деньги в бардачок машины, и ухмыльнулся:

– Удачи вам! Точно не ждать?

– Нет, спасибо, – ответил Ваелин, улыбнувшись себе под нос, и вышел из машины. Они направились к зданию пассажирского вокзала.

Чем ближе они подходили, тем больше вокруг становилось людей. Тира с интересом, пытаясь хоть на секунду отвлечься от суровой действительности, рассматривала прохожих. На встречу попадались и туристы из разным стран, и работники порта в униформе, и местные жители, просто спешащие мимо. Никто не обращал на них никакого внимания.

Тира смотрела на этих людей, который просто жили, жили, как она когда-то, и с горечью осознавала, что она сделала тяжёлый выбор. Она радовалась их простому счастью, которое многие даже не понимали. Наблюдая за быстрой походкой детей, еле успевающими за вечно спешащими родителями, Тира невольно улыбалась.

Они вошли в вокзал и, постояв немного в очереди, подошли к окошечку кассы. Кассир, уже не в лучших летах женщина, очень сонная и усталая, не смотря на них, спросила:

– Вам куда?

– Два билета на ближайший корабль…

– Не расслышала куда… Багаж будет?

– Нет, мы налегке, нам на любой ближайший… – Ваелин улыбнулся в окошко. Кассирша подняла на него удивленный взгляд и проскрипела:

– Ближайший – до Хорва… «Эодон», отходит через десять минут, следующий через три часа… Не думаю, что вы успеете…

– Успеем, успеем. Давайте до Хорва, – поспешил заверить её Ваелин. Чем раньше они сядут на корабль, тем лучше. Кассирша покачала головой, затем закатила глаза и вздохнула:

– Два билета до Хорва, одна тёмная монета. Посадка на корабль скоро закончится, поспешите к доку три по указателям, он сразу за зданием вокзала.

Ваелин расплатился, забрал билеты, передав один из них Тире, и оглянувшись на указатель, взял её за руку и потянул к выходу. Тира посмотрела на билет:

– А почему Хорв?

– Это не важно. Если мы возьмём билет до Нерфертии, нас будет легко отследить. Пересаживаясь с одного корабля на другой, мы увеличим наши шансы. Кроме того, на внутренних рейсах, а кстати и на круизных, не требуют документы при посадке… – И он настойчиво потянул Тиру за собой…

Они вышли из порта, док оказался действительно сразу за зданием вокзала. Впереди блестел в свете портовых фонарей силуэт большого старого пассажирского лайнера, на который они и хотели сесть. Казалось, всё прошло практически идеально, Тира радостно выдохнула.

Внезапно Ваелин остановился и обернулся, всматриваясь в толпу позади них. Люди расступались в стороны, пропуская отряд из дюжины солдат. Они шли прямо к ним, держа оружие наготове.

– Нас всё же нашли, – шепнул маг. Тира со страхом в глазах посмотрела на него:

– И что теперь?

Ваелин замер. Он отпустил Тиру и мягко подтолкнул её вперед, к огням «Эодона».

– В кои-то веки… – задумчиво проговорил он – Беги. Слейся с толпой. Никто тебя не знает. Садись на корабль, если я не приду – денег у тебя хватит, выбирай круизные или внутренние рейсы. Никому не доверяй, на границе попроси убежища, ни за что не называйся своим именем. Я отвлеку их внимание и приду чуть позже…

Тира ужаснулась. Она вдруг поняла, как Ваелин ей дорог, и она не может с ним расстаться. Только не сейчас. Не в таких обстоятельствах. Да и как она будет одна… Она прошептала в отчаянии:

– Но тебя же убьют! И я одна не справлюсь…

– Пусть попробуют. Справишься. Иди немедленно.

Тира заплакала. Во взгляде Ваелина сквозила небывалая решимость, он уже ничего не слушал и, не церемонясь, втолкнул её в толпу. Вся в слезах, боясь обернуться, Тира быстрым шагом направилась к кораблю.

Солдаты подходили всё ближе. Ваелин чувствовал: прошло достаточно времени и Нири полностью восполнил энергию. И он готов. Пути назад нет, Вождь всё равно не простит предательства, так что он выполнит свой долг, даже если умрёт.

Маг прошептал несколько заклинаний. Было предельно ясно, что будет крайне тяжело выстоять против взвода цукердайских солдат, но надо попытаться. И он решил для начала сыграть на страхе.

– Эй! Ты! Стоять на месте! Руки вверх! – раздался возглас: его окончательно узнали. Толпа сразу рассыпалась. Он стоял без движения, закрыв глаза, и шептал заклинания. Десятки заклинаний, готовя весь своей боевой арсенал к мгновенному использованию.

– Руки вверх! Иначе – огонь на поражение!

Ваелин открыл глаза – они сияли синим светом. Он улыбнулся:

– Стреляй…

Солдат ошарашенно опустил автомат. Ваелин был готов умереть. Он не задавал себе вопрос – ради чего он это делает, ответ был ясен: ради себя и ради Тиры. Он докажет себе, покажет всем, что он – не пустое место. Он спасёт эту девушку. Он сможет, наконец он поступит правильно. И главное – у него были силы поступить правильно.

Солдат перестал колебаться, поднял автомат. Ваелин выставил руку в его сторону. Раздалась очередь, но пули остановились перед ладонью и зависли в воздухе. Ваелин сжал кулак, и вся очередь вернулась назад, солдат упал....

– Кто ещё? – ухмыльнулся маг. Он начал подниматься над землёй. Энергии было много, иногда она вырывалась молниями, со свистом впивавшимися в дорогу, разбивая на куски брусчатку. В глазах солдат появился страх, они отступили и не решались стрелять.

Вокруг мага начали формироваться голубые сферы из чистой энергии. Это было самое базовое, но достаточно эффективное заклятье энергетических шаров. Эти сгустки магии, при должном усердии, могли пробить любую броню. Ваелин улыбался в глаза врагу. Солдаты стояли перед ним, опешив, не зная, что и делать.

Внезапно вперед вышел видимо командир, шедший чуть позади отряда. Это был низкий человек хорошего телосложения, ниже, чем многие из его солдат, что показалось Ваелину забавным. При нём не было оружия кроме длинного изогнутого клинка на поясе.

– Ты думаешь, что испугал нас, маг? Я уже дрался с такими, как ты.

Вместо ответа Ваелин запустил в него один из уже сформировавшихся энергетических шаров. Однако командир обладал отличной реакцией и в кувырке ловко отпрыгнул в сторону. Синий шар энергии взорвался на том месте, где он только что был, оставив небольшую воронку. Ваелин уже было хотел бросить следующий шар, как раздался крик:

– Что стоите, остолопы! Все, огонь не прекращая!

Однако то, что произошло со стрелявшим солдатом, сделало своё дело. Взвод колебался. Все прекрасно видели, как были отражены пули, выпущенные их товарищем. Но Ваелин понял замысел командира – если все начнут стрелять одновременно, энергии не хватит.... Немедля, он расправил пальцы веером, и все шары разом полетели вперед.

Управлять таким количеством энергии было сложно… Какая-то часть зарядов поразила цели, кто-то увернулся, а кому-то просто повезло, шар пролетел мимо. Так или иначе, где-то треть взвода была поражена, остальные медленно начали отходить… Ваелин продолжал парить над врагами, грозно глядя в их испуганные лица.

– ОКРУЖИТЬ! ОГОНЬ! – кричал командир, раздавая пинки и удары, и солдаты, наконец, вышли из оцепенения. Они рассыпались поодиночке и открыли шквальный огонь. Со всех сторон раздались автоматные очереди, пули останавливались вокруг мага и падали на землю, сил на то, чтобы перенаправить их обратно уже не было. Ваелин успел поставить щит, но он понимал, что надолго его не хватит, он чувствовал, как за несколько секунд Нири потерял больше, чем половину энергии. И отвлечься от щита было невозможно, если потерять контроль, он всё равно не успеет произнести новых заклинаний… Через дымку защитного заклинания Ваелин видел довольного капитана, кричащего приказы и понял, что это был опытный боец, прекрасно понимающий, как бороться с магами.

Маг из последних сил держал защиту. Она уже была видна обычному глазу, словно синий кокон, окутывающей заклинателя и отбивающей пули. Но по нему шли трещины. Ваелин сжал зубы: он держался из последних сил.

Раздался оглушительный гром. Щит вспыхнул и пропал. Мгновение спустя пули настигли мага. Ваелин почувствовал, как тяжёлый металл пронзает его, каждое попадание отдавалось волной боли. Заклинание полёта иссякло, и окровавленный маг упал без сил…

Но он был ещё жив: Нири не давал умереть. Кристалл вибрировал, Ваелин осознал, что вскоре остатки его силы исчезнут, или Нири лопнет от перенапряжения, а вместе с этим погибнет и он.

Но маг не боялся смерти. Он видел, как «Эодон» отчалил, слышал прощальный гудок корабля. Он не просто пожертвовал собой ради какой-то девушки, которую знал всего чуть больше недели. И не тщеславие привело его сюда. Возможно, ради этого он и прожил всю свою жизнь, он сделал что-то достойное, правильное, настоящее. Он был горд собой.

Солдаты обступили мага, не опуская оружие и любопытно глядя на поверженного противника. Некоторые довольно улыбались. Вперёд вышел командир, оценивающе глядя на противника. Один из солдат спросил:

– Позвольте обратиться? – Командир кивнул, – он мёртв?

– Ещё нет, они очень живучи. У нас приказ, Вождю этот чужеземец живым не нужен.

Командир вынул меч из ножен. Изогнутый клинок засиял при свете ламп фонарей. На металле были вырезаны символы, которые как-то странно отражали свет, так, что казалось, будто они светятся сами. Офицер повернул клинок, играя падающим светом:

– Никто и не думал, что твой меч будет столь полезен, дед, – и с этими словами он опустил оружие на шею Ваелина. Затем немного прищурился, опустился на колено и поднял бездыханную голову за рыжие волосы. Странная голубая кровь закапала на камень дороги…

– Доставим Вождю. Что застыли, приказ ещё не выполнен! Прочесать весь порт, найти девушку! Она должна всё ещё быть тут, ближайший корабль отходит только через три часа.

«Эодон» отчалил строго по расписанию, странные отблески вспышек отражались на его корме. Неуклюжий лайнер плыл по большой реке, одинокая девушка сидела в своей каюте и смотрела невидящим взглядом перед собой. Гормофон остался позади. Там остался и Ваелин. Слеза скатилась по её щеке…

Впереди был ещё долгий путь.

Глава 6. Далёкий берег

Несколько часов тщательных поисков не принесли результатов. Сейн уже понял, что маг был не так уж и глуп и вероятно тянул время, а его спутница скорее всего уплыла на одном из кораблей во время схватки… Он сделал запрос, но ответ был лаконичен – «Обыскать порт!», распоряжения останавливать суда так и не поступило, так что оставалось продолжать имитировать бурную деятельность.

Уже светало, Сейн сидел рядом с вертолётом, приземлившемся неподалёку от порта и доставившим его группу на место действия, и смотрел на мешок из непромокаемой ткани, лежащий в ногах, раздумывая о том, что пора уже отправляться на доклад к Вождю. Он был командиром отряда специального назначения личной гвардии Вождя, посланного на перехват беглецов – придворного мага и девушки по имени Тира Ард. Приказ был странный и оставлял большую свободу действий, но был отдан среди ночи и лично Гордороном: «Маг не должен уйти. Девушке не навредить!». Разъяснений не последовало, Вождь так прожигал его взглядом, что Сейн решил не задавать лишних вопросов, а это задание означает доверие в очень щепетильном деле…

Сейн считал себя лучшим в своём деле. За долгие годы службы он приобрел безупречную репутацию, и это было первое не выполненное полностью задание. Вроде бы, оно и не было полностью провалено: нерфертский маг, который точно являлся основной целью, был ликвидирован, но Сейн считал свою работу неудовлетворительной: девушке удалось уйти. Нужно было бы плотно заняться отошедшими в это время из порта кораблями и отыскать беглянку, но он не был новичком в таких делах, фраза «обыскать ПОРТ!» могла означать только одно – ограничится в поисках только территорией порта…

Сейн открыл мешок, посмотрел на голову мага и опять тщательно затянул веревку, потом вынул клинок, покрытый синеватыми пятнами крови, и стал задумчиво вытирать его о мешковину… Это был не простой, а проклятый клинок, семейная реликвия, которая передавалась из поколения в поколение. Все его родственники, да и он поначалу, считали, что в холодном оружии, даже столь особенном, не было никакого смысла, кроме как декоративного, но жизнь доказала Сейну обратное. Он чудом выжил во время Операции в Сирионе, этот клинок спас его тогда, и напоминанием об этом был отметина на лице, подарок одного из поверженных магов. Тогда он и прославился, доказав, что и мага можно победить практически в одиночку… Он посмотрел на отражение в клинке: грубый шрам шёл через переносицу, чудом не задевая глаз…

– Капитан! Мы ещё раз прочесали весь порт, – голос оторвал его от размышлений. Сейн убрал клинок и поднял взгляд на молодого солдата, только что подошедшего к нему.

– И?

– Девушке удалось скрыться. Разрешите приступить к допросу персонала?

Сейн вздохнул, устало посмотрев на солдата:

– Отставить. В этом нет необходимости, так или иначе, она уже далеко, а Вождь не будет ждать… Собирай группу, возвращаемся в замок.

Спустя несколько минут вертолёт поднялся в воздух и направился к видневшимся вдалеке горным пикам.

Сейн ожидал приглашения в кабинет Вождя, с насмешкой оглядывая охрану. Тепличная служба… Дверь открылась, и он вошёл, остановившись рядом с диваном, предназначенным для посетителей. Прямо перед ним за большим рабочим столом, заполненным бумагами с гербовыми печатями, возвышался Гордорон Фернон.

Сейн привык видеть Вождя в парадных латах и в очередной раз отметил про себя, что и без лат Гордорон не уступал, а скорее всего даже превосходил его телосложением, не говоря уже о росте. Мышцы перекатывались под тонкой тканью рубашки военного покроя, который Вождь предпочитал любому другому, а лицо выражало угрюмую озабоченность. Рядом стоял его брат, Кронон Фернон, всем своим видом показывающий нетерпение. Боевая броня Кронона контрастировала с одеждой Гордорона, усиливая ощущение значимости и силы, он пытался улыбаться, но улыбка, больше похожая на оскал, выдавала гнев, бушующий в внутри.

– Так значит, ты упустил их… – проговорил Гордорон. Сейн беззаботно пожал плечами: он был одним из немногих, кто не боялся Вождя. Сейн Вросрандон, старший сын семейства Вросрандонов, Великого Рода Цукердая, беспрекословно принимал власть Фернонов и служил лично Вождю, так как считал, что только единство и единоначалие делает Цукердай сильным.

В своё время этот выбор сделал его изгоем в семье, считавшей, что Вросрандоны достойны гораздо большего и они не правят Цукердаем лишь по досадной случайности… Мать, пользуясь любым случаем, напоминала ему, что он зря отказался оспаривать привилегию Гордорона стать Вождем, и это помешало созвать Ритуальный Поединок…

Уже тогда Сейн знал и уважал законы Цукердая, по которому Ритуальный Поединок был крайней мерой и мог быть организован только если бы у правящей семьи не было достойного наследника, а Гордорон Фернон, по его мнению, был достоин… И сейчас Сейн был готов на всё ради родной земли и беспрекословно следовал приказам Вождя своего народа.

– Не их, только её. Маг сражался храбро и жестоко, но мы его одолели. К сожалению, он задержал нас: девушке удалось скрыться, – с этими словами Сейн развернул мешок и, сделав несколько шагов, положил бездыханную голову мага на край стола. Гордорон протянул руку, но его движение прервал резкий возглас Кронона:

– Не будь у тебя столько заслуг, Вросрандон, я бы застрелил тебя прямо здесь, – он еле сдерживал свой гнев, – но ты славно послужил в прошлом, так что будь благодарен: за эту позорную неудачу я всего лишь понижаю тебя званием…

Сейн кивнул, нисколько не расстроившись:

– Если Вам так угодно.

Гордорон размеренным движением приподнял голову мага. Большая капля синей крови стекла по обрубку шеи и растеклась по столу. Вождь несколько секунд с насмешкой смотрел в пустые глаза нерфертца, а затем резко кинул её Сейну, который еле успел среагировать, поймав голову за рыжие волосы…

– Проклятые нерфертцы, у них даже кровь голубая! – Гордорон засмеялся, Кронон удивленно повернулся к нему. Лейтенант?! – Гордорон посмотрел на брата, Кронон кивнул – Лейтенант, отдайте это охране и передайте приказ насадить на шпиль замка, так, чтобы я видел из окна этого кабинета. Не сообщать ничего в Нерфертию, я сейчас не расположен к скандалам и спорам. Выполняйте. Ожидайте за дверью.

Сейн немедленно вышел. Как только закрылась дверь, Кронон проговорил сквозь зубы:

– Эта девочка, она пожалеет обо всём. Я подниму армию, обыщу каждый корабль в каждой реке, но найду её и заставлю дорого поплатиться за это оскорбление!

Гордорон остановил его жестом, и со вздохом сказал:

– Не нужно. В своем справедливом гневе ты, как всегда, забыл важные мелочи… Об этом оскорблении сейчас знаем только мы. Лучше не поднимать шума. Если народ узнает об этом случае, на нашу семью определённо ляжет тёмное пятно.

Кронон нахмурился, задумался, а затем его кулак тяжело опустился на стол, оставив в нем глубокий след. Раздался треск ломающегося дерева.

– Брат! Как ты можешь быть таким спокойным?! От тебя только что убеждала невеста, а ты хочешь просто замять это всё? Честь семьи должна быть превыше всего!

Вождь вдруг сделал шаг к брату, оскалился и толкнул его прочь. Кронон отскочил и удивлённо уставился на него, Гордорон прошипел:

– Хоть ты мне и старший брат, выбирай слова, когда общаешься с Вождём Цукердая! Ты решил, что я что-то не знаю о чести? Мне всё равно? – Он выдохнул и тяжело сел в кресло, – ты воин, брат, твой гнев помогает тебе драться. А я ещё и политик, будь это всё проклято. Я должен контролировать себя, должен мыслить здраво. Поверь мне, я лучше знаю, что делать…

Кронон выругался, затем отрывисто проговорил:

– Ладно, брат. Поступай как знаешь. Но наша семья не должна быть унижена этой девочкой! – Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Гордорон вздохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. За несколько мгновений вся злость, что проявилась на его лице во время разговора с братом, пропала. Затем он очнулся от секундной дрёмы и нажал на кнопку коммуникатора: «Вросрандона ко мне!». Дверь немедленно отворилась, Сейн приблизился к столу и замер в ожидании.

– Передал приказ? Прекрасно! Я доверяю тебе и уверен, что ты достаточно умен, чтобы выполнить задачу тихо и правильно… Брат поднял бы такой шум, что весь мир узнал бы об этом досадном происшествии. Я дам необходимые ресурсы и военный корабль под твое командование. Найди судно, на котором будет Тира Ард, и сделай так, чтобы оно затонуло где-нибудь подальше, в океане, вне вод Цукердая. Только смотри, не перестарайся – нет необходимости обыскивать обломки: я уверен, океан сам сделает всю остальную работу…

Тира стояла на палубе, облокотившись на перила, и смотрела на алый полукруг солнца, медленно уходящий за горизонт. Тихие волны лениво бились о борт, искажая световую дорожку на водной глади. Пейзаж был невообразимо прекрасен. Иногда внизу, совсем рядом с бортом большого круизного лайнера, из воды появлялись светлые спины неизвестных крупных рыб, уже давно сопровождающих судно. Вокруг был только огромный и величественный океан…

Её переполняла радость и облегчение: страхи остались позади, опасения не подтвердились, а безумные мечтания начинали сбываться – спонтанный, авантюрный побег от самого Вождя Цукердая превратился в реальность… За это пришлось заплатить горькую цену, но теперь вдвойне ненавистный Гордорон Фернон остался далеко позади, а впереди её ждала Нерфертия, удивительная родина Ваелина, и надежда на новую жизнь.

Хорв стоял на самом берегу Полукруглого океана, и "Эодон" прошел немалый путь по Красной реке. Живя в Гормофоне, Тира считала, что столица – это и есть Цукердай. Корабль в пути делал остановки в городах, о которых Тира даже и не слышала, и из окна каюты она видела, что здесь также бурлит жизнь… Однажды, на очередной остановке, она даже почти решила выйти и остаться, но вспомнила предостережения Ваелина и не решилась. Затем порт Хорв, пересадка на первый попавшийся круизный лайнер – и вот перед ней открылся океан, а за ним – прекрасный и необъятный мир. Океан казался живым существом, дыхание которого было во всём: в мерных ударах волн, криках птиц и алом солнце. Радость захватила Тиру. Всё было хорошо.

Внезапно одинокий угловатый силуэт нарушил царящую вокруг гармонию, и девушка всмотрелась повнимательнее.

К ним быстро приближался небольшой, но явно военный корабль. Он шел на перехват, флаг ВМС Цукердая трепетал в потоке ветра, и в воображении Тиры встали толстые листы брони и орудия, направленные на лайнер… Корабль был ещё далеко, но не глаза, а скорее интуиция подсказала Тире, что это Гордорон… и он всё же нашел её.

Беззаботное настроение разом улетучилось, пришло осознание ужаса. Сюда плыл цукердайский военный корабль, и не просто так, случайно – он плыл за ней. Сердце бешено забилось, Тира побежала в каюту, и не дойдя до нее вернулась, не в силах понять, что же делать. Она огляделась: корабль всё приближался. Ей показалось, что грозные орудия направлены прямо на неё, готовые испепелить свою беззащитную жертву.

По палубе разнёсся голос капитана:

– Прошу всех сохранять спокойствие. К нам приближаются пограничники с внеплановой проверкой. Оставайтесь пожалуйста в каютах.

Но отец рассказывал Тире о военной технике, и сейчас она прекрасно видела, что это совсем не корабль пограничной службы. Надо бежать, бежать пока не поздно! Но куда? Вокруг только огромный океан, и скрыться негде… Тира продолжала метаться по палубе, паника охватила её, сердце бешено билось, готовое выскочить из груди…

«Шлюпки», – вдруг осенило Тиру. Нахлынула холодная решимость, она была готова на всё, что угодно, лишь бы не попасться в руки к этим военным, наверняка посланных лично Гордороном. Лучше отдаться на волю океана, надеясь на течения и милость стихии.

Решение было принято, и Тира побежала к ближайшей шлюпке. Деревянное, крохотное судёнышко болталось на верёвках, нависая над пучиной. Матрос, безразлично драивший палубу, остановился и с недоумением смотрел на невесть откуда взявшуюся девушку, пытавшуюся спустить лодку на воду. Крепкая рука опустилась на её плечо:

– Девушка, куда это Вы собрались? Корабль не терпит крушения.

– Мне нужно! – в отчаянии закричала Тира, но матрос не отпускал.

– Капитан объявил о стандартная проверке. Мы в международных водах, здесь такое часто бывает. Или Вам есть что скрывать от властей? – матрос добродушно усмехнулся. Усмешка взбесила Тиру, она была готова порвать на кусочки этого матроса, преградившего единственный путь к спасению. Она молча рванулась, но матрос остановил её:

– Вы явно не в себе, давайте пройдём к корабельному доктору, он осмотрит Вас…

Тира безуспешно вырывалась, осознавая, что ничего не получится. Шлюпка стала единственной целью, затмив всё остальное… Из последних сил она толкнула матроса и вдруг почувствовала, как что-то тихо зашевелилось внутри, исходя из Нири. Странная теплота пробежала по телу, по рукам, и она еще раз, с новыми силами рванулась… Слова сами собой вырвались из её рта:

– Вы ДОЛЖНЫ пропустить меня.

Голос прозвучал странно холодно и неестественным, эхом отдавшись в ушах и голове. Холод сковал только что теплые, даже горячие руки, тело пробила морозная дрожь, теплота, так приятно согревшая и придавшая новых сил, покинула её. Пришла сильная усталость, ноги подкосились, и Тира еле-еле устояла.

Но что это… Руки матроса опустились, он посмотрел глупым взглядом в лицо Тире и медленно проговорил:

– Конечно, я сам спущу Вас на воду.

Не в силах понять, что сейчас произошло, Тира бросилась к шлюпке, села на деревянную скамью и кивнула матросу. Он подошёл к лебедке, и лодка начала плавно опускаться… Прошло несколько напряжённых секунд, и Тира с облегчением вздохнула – она была на воде. На дне лежали весла, девушка схватило одно из них стала поспешно грести прочь.

И только сейчас пришло осознание, что только что, в первый раз в своей жизни она использовала магию. А ведь никто её не учил, даже не объяснял, как она работает, но это просто произошло, само собой. Подарок Вождя…

Тира засмеялась, продолжая грести что было сил и смотря на отдаляющийся борт лайнера. Она была спасена, и кем – самим Гордороном! Если бы он это предвидел…

Раздался ужасный грохот и судно, на котором она была всего пару минут назад, вспыхнуло и накренилось. Снаряды со свистом врезались в беззащитный лайнер, на борту царила паника, люди носились по палубе, кто-то прыгал прямо в воду. Внезапно лайнер перевернулся, подняв большую волну, и начал тонуть…

Раздался еще залп, над тонущим судном поднялся густой дым, и обстрел прекратился… Тира с ужасом поняла, что люди умирали прямо сейчас, на её глазах, так и не поняв до конца, что же произошло. Тира с ужасом смотрела на горящие обломки, навсегда уходящие в пучину.

Она принимала жестокость Цукердая, благодаря которой страна выжила в сложные годы… Но такое? Только ради неё, неё одной, уничтожить целый корабль, на котором были сотни человек. И ведь это сделал не лично Гордорон… Неужели все цукердайцы такие, все хотят быть похожими на своего Вождя? Сотни жизней, и жизней не врагов? Нет, она больше никогда не вернется домой. Слёзы катились из глаз, оставляя полосы на черном от окутавшей всё вокруг гари лице.

Военные выждали ещё немного и ушли прочь, скрывшись за дымом. Никто не заметил одинокую шлюпку… Тира тяжело дышала и не могла оправиться от увиденного.

Она была одна посреди бесконечной глади океана, единственная надежда оставалась недосягаемой, где-то за горизонтом. Но где, в какой стороне, и сколько времени займет путь? Тира внезапно поняла, что она обречена… Но как же Нири? Ваелин упоминал, что владелец кристалла не может умереть от голода… Быть может ей встретится корабль?

Всё что оставалось – это верить. Верить в милость океана, который мог как вынести лодку туда, куда нужно, так и с лёгкостью оборвать её жизнь.

Тира легла и закрыла глаза. Она шептала: – Отнеси меня в Нерфертию, пожалуйста… – и волны качали её, толкали вперёд, навстречу неизведанному…

Глава 7. Ирон Эрдонори

Фойло опустился до верхушек деревьев, и шумно вдохнув воздух нервно вздрогнул, резко изменив направление полета. Ирон ничего не различал через мелькающую под ними листву, но возбуждение дракона сразу же передалось и ему. Охота была в самом разгаре.

Ирон Эрдонори, Правитель Нерфертии, родился недалеко отсюда, в Келебании. Он сейчас летел на своём кутуре, пытаясь разглядеть сквозь ветви старых деревьев отбившихся от стаи вогглов. Он оглянулся – свита отстала, никто не мог угнаться за его любимчиком, Фойло, одним из самых быстрых драконов Нерфертии.

Двойное келебанское копьё приятно грело руку, Ирон несколько раз подбросил его, предвкушая, как оно поразит зверя. Это было старинное оружие, передававшееся в семье из поколения в поколение, сохранившееся ещё со времён Королевства. Древко копья покрывал фамильный орнамент, а лезвия, длинные и прямые, больше походившие на лезвия кинжалов, отражали лучи солнца, поднимавшегося из-за гор. Ирон представил, как он сейчас выглядит, и довольно улыбнулся – настоящий аристократ, достойный править этой страной.

Внезапно лес закончился, Фойло сделал резкий поворот и в густом кустарнике подлеска стала различима спина воггла, покрытая двумя рядами острых шипов, колеблющихся в такт прыжков. Огромный зверь, отбитый от стаи загонщиками, уходил к горам, к пещерам, где он, возможно, сможет скрыться от охотников. Заметив преследователей, воггл издал громкий рык, ускорив бег.

Когда-то, в незапамятные времена, келебанцы даже ездили на этих страшных зверях, но со временем они уступили свою роль драконам, и умение приручать их было безвозвратно утеряно. Теперь вогглы были лишь угрозой для мирных деревень, и услышав позавчера перешептывание об обнаруженной недалеко от дворца стае, Ирон решил совместить приятное с полезным, устроив королевскую охоту…

Воггл бежал во всю прыть, по размерам и тёмной шерсти было ясно, что перед ним старый и опытный зверь. Но Ирон считал себя мастером в охоте и не беспокоился – судьба воггла уже предрешена…

Рука Правителя резко распрямилась, словно тетива лука. Воггл не успел среагировать, и запоздало прыгнул в сторону, копьё вонзилось точно между шипами и глубоко засело в спине. За зверем потянулся алый след, и он заметно замедлился. «Пора», – решил Ирон, но дракон понял всё и без команды.

Фойло быстро нагнал зверя, прямо на лету Ирон вырвал копьё и, покрепче ухватившись за упряжь, засвистел, отдавая команду. Дракон сделал вираж и налетел на воггла, сбив его с ног. Когти дракона рвали грудь поверженного противника, Ирон торжествовал: этот манёвр был воистину великолепен! Вскоре воггл уже лежал бездыханный, и они вновь поднялись вверх и полетели в сторону раздавшегося со стороны океана протяжного и унылого воя. Охота ещё не закончилась…

Ирон поднялся повыше, и наконец увидел всю стаю. Нужно бы отбить еще нескольких зверей… Ирон оглянулся в поисках загонщиков, как вдруг заметил, что два воггла отделились от общего скопа и побежали в противоположную сторону, к берегу, совсем не туда, куда должны были стремиться в поисках укрытия. «Похоже, почуяли лёгкую добычу», – подумал Ирон. Всё решилось само собой. Он слабо ударил Фойло по шее, указывая направление полета. Дракон сразу всё понял и, грациозно взмахивая крыльями, направил свой полет к волнам океана, наперерез отбившейся паре.

Фойло без лишних команд сделал крюк, заходя со стороны океана, и через минуту под ними был большой каменистый пляж, ничем особенно не примечательный. Вдоль всего берега, на сколько хватало глаз, торчали большие валуны, разбивающие прибой ночного шторма. Фойло медленно опускался, странно мотая головой – и вдруг среди камней Ирон разглядел лодку, а в ней – человеческий силуэт.

– Великий Кхаа, – прошептал Ирон, бросив быстрый взгляд на приближающихся зверей. Вогглов отличало чрезвычайно хорошее обоняние, вот что сбило их с пути – запах ненавистной им человеческой крови.

Правитель без раздумий направил Фойло вниз. Дракон резко спикировал, и спустя несколько мгновений сел чуть вдали от камней. Из приоткрытого клюва вырывалось тяжелое дыхание, глаза не отрываясь смотрели вперед, в сторону приближающихся вогглов.

Правитель быстро пробирался к лодке – похоже жалкому судёнышку пришлось преодолеть очень долгий путь: днище поросло водорослями и ракушками, дерево начало гнить и не сохранило никаких опознавательных надписей… Вероятно, лодку выбросило на камни во время шторма – один из валунов пробил борт, и лодка крепко засела между камнями. Ирон перехватил поудобнее двойное копье, перескочил последние отделявшие его от цели камни, и осторожно заглянул внутрь – там была девушка!

Промелькнула мысль: как же много ей пришлось пережить! Осунувшееся лицо не потеряло благородных черт, а исхудавшее тело едва закрывали обрывки платья, совсем не предназначенного для морских прогулок, оголяя раны, полученные совсем недавно, возможно во время шторма. Ирон осмотрелся – острые как зубы камни торчали и тут, и там, не оставляя шансов выжить в бушевавших еще недавно волнах…

И как же она была красива… И это удивительное выражение решимости, застывшее на таком милом лице, обрамленном темными рассыпавшимися волосами… Но что это? – на груди вспыхнула слабая искра – это же Нири! Значит, девушка всё еще жива!

Ирон в нерешительности замер, перебирая в уме свои знания в медицине. Из задумчивости его вывел внезапный громкий рык Фойло, и затем душераздирающий вой… Вогглы были совсем рядом. Нири поддержит её, но не защитит – промелькнула решительная мысль, рука крепко сжала двойное копьё и Ирон рванулся к назад, к дракону, в одно мгновение приняв решение.

Это были очень крупные особи… Дракон не испугал их, и звери, злобно рыча, скалили длинные желтые зубы. Фойло яростно ревел и бил хвостом, и не успел Ирон подбежать, как вогглы одновременно рванулись, обходя их по сторонам.

Фойло перехватил левого. Дракон возможно и не превосходил по размеру дикого зверя, но был обучен сражаться. Мощный клюв опускался без остановки, задние лапы сразу вцепились в бока, не отпуская зверя… Воггл и не думал сдаваться, его металлизированная шерсть не поддавалась натиску когтей, и зверь яростно клацал зубами, пытаясь достать до шеи дракона. Они стоили друг друга, и клубок борющихся тел покатился в сторону…

Второй выбрал своей добычей человека, но опытный охотник был уже готов… Сделав кувырок, он выверенным движением выставил вперёд копьё, и пронзил живот прыгнувшей твари. Воггл взвыл и навалился на Ирона. Правитель почувствовал, как зубы впились в плечо, легко пронзая лёгкую охотничью броню.

Копьё прошло насквозь, но или не задело жизненно важных органов, или зверь был чрезвычайно живуч. Челюсти зверя опять рванули, резкая боль пронзила руку. Воггл отскочил и, извернувшись, перекусил копье. По его лапам стекала кровь, зверь яростно взвыл и мотнув головой, отбросил обломки…

– К чёрту, – прошептал Ирон, тяжело вставая.

Использование боевой магии было неспортивно во время охоты, но и то, что происходило сейчас, выходило далеко за привычные рамки. Из кристалла на груди Правителя с оглушающим свистом вырвался узкий поток пламени и оставил дымящуюся воронку на месте, где только что был воггл. Зверь похоже обладал небывалым чутьем – за секунду до этого он прыгнул в сторону и теперь уже не выл, а, замерев в напряжении, не сводил глаз с человека, раскрыв пасть и тяжело дыша…

Луч пламени исчез, Ирон с трудом выпрямился, придерживая непослушную руку, и осмотрелся – Фойло проигрывал: дракон лежал на камнях, не в силах подняться, и из последних сил отбивался от противника, атаковавшего с разных сторон. Одна из лапа неестественно согнулась – он не может встать – понял Ирон. Всё пошло совсем не так, как ожидалось..

Ирон прошептал ещё одно заклинание, и не без удовольствия услышал тихое шипение. Наконечники его обломках копья засветились синим. Они накалились, энергия пульсировала, бушевала внутри. Ирон махнул рабочей рукой. Попал… Раскаленное лезвие вошло точно в бок, там, где должно было находится сердце зверя. Бездыханный воггл упал рядом с Фойло, порыв ветра принес противный запах горелой плоти.

Ирон услышал рык, и еле успел повернуться, подняв руку. Тяжёлая туша сбила его с ног, вогл вцепился в руку, Ирон что было сил прижимался к зверю. Если дать ему возможность рвать когтями, дело станет совсем плохо… Правитель закричал от боли: охотничья броня была совершенно бесполезна, и служила больше для вида, чем для защиты. Было не до заклинаний, все силы Нири теперь уходили на поддержание сил и регенерацию.

Спасение пришло внезапно. Их накрыла тень большого дракона, пикировавшего вниз. Всадник в развевающемся сером плаще, не дожидаясь приземления, обнажил длинный клинок и прыгнул.

Меч сверкнул в воздухе, и челюсти воггла разжались. Зверь последний раз выдохнул и безвольно поник. Ирон с трудом оттолкнул огромную тушу и встал. Рядом с ним, тяжело махая крыльями, садился четырехкрылый дракон. Всадник стоял рядом и оглядывал поле боя. И хотя его лицо было скрыто за темной маской, а длинный серый плащ скрывал фигуру, Ирон сразу узнал Арно, капитана королевского отряда теней – замысловатый эфес изящного тонкого клинка не оставлял в этом никаких сомнений. Да и четыре необычных крыла его дракона, уступавшего в скорости лишь Фойло, подтверждали его догадку.

Ирон, кривясь от боли, снял охотничьи доспехи. Кровь всё ещё сочилась из многочисленных ран, но они уже начинали потихоньку затягиваться благодаря чудесной силе Нири.

– Правитель, что здесь произошло? – спросил Арно.

Ирон молча кивнул в сторону разбитой лодки. Тень подошёл и заглянул внутрь:

– Великий Кхаа… Ей очень повезло, что Вы добрались сюда раньше, чем вогглы, – Арно посмотрел в сторону Фойло: – Вы были недовольны распоряжением Совета теням постоянно быть рядом… Как видите, не так уж они были и неправы. Девушка… конечно прекрасна… но стоило ли так рисковать? Смею предположить, Вы не желаете продолжать охоту? – Ирон кивнул:

– Доставьте её к врачам, я хочу поговорить с ней, когда она очнётся. Подлатай Фойло… И пусть детали этого происшествия останутся между нами.

Тира теряла сознание от истощения, она давно потеряла всякую надежду и счет времени: течения гоняли лодку по огромному океану, но земли не было видно, и однажды Тира просто смирилась с тем, что ей не выжить.

Она помнила внезапно поднявшийся ветер, шторм, удар, и туман бессознательности поглотил её. Иногда сознание возвращалось к ней, но неотчётливо и ненадолго. Первым отчетливым видением было небо, облака и крылья неизвестного зверя, равномерными взмахами разгоняющие потоки воздуха. Потом мягкая постель и лицо человека, склонившегося над ней. Это был молодой мужчина с длинными тёмными волосами и удивительно глубокими, умными глазами, которые смотрели на неё, полные сочувствия и внимания. Она даже попыталась сказать что-то, поблагодарить, но вновь провалилась в забытьё…

С каждым днём ей становилось всё лучше, она уже догадывалась, что находится в больничной палате и даже узнавала врачей, которые иногда подходили к кровати и наклоняясь ближе, произносили замысловатые слова. Нири становился всё теплее, пульсируя на груди в такт ударам сердца.

И вот, однажды, она проснулась в холодном поту, посреди ужасного сна, в страхе вскочила и замерла, готовая бежать неизвестно куда. Её испуганный взгляд упал на пожилую женщину в белом, которая появилась около двери и тепло улыбнувшись, спросила со странным акцентом:

– Ну вот и хорошо… Как Вы себя чувствуете?

Слезы счастья сами собой навернулись на глазах – она приплыла! Приплыла! Нет больше бесконечного океана! И это не тюрьма, а перед ней – обычный врач, пусть и немного странный…

– Прекрасно… – ответила Тира, вытерев слезы и улыбаясь. – Скажите, а где я?

– Вам вредно так резко вставать, прилягте, пожалуйста, сейчас к Вам подойдут… – проговорила ласково женщина и быстрым шагом удалилась.

Тира осталась одна. Она лежала на мягкой постели и смотрела в потолок, радуясь, словно ребёнок, который наконец-то получил долгожданную игрушку. Провидение привело её куда угодно, но не обратно в Цукердай – об этом говорило всё: и необычный интерьер больничной палаты, и незнакомый говор врача, да и не могло быть иначе, ведь ей столько пришлось преодолеть…

Послышались шаги, дверь скрипнула, открываясь шире. Тира быстро села, и сердце её громко забилось: вошёл тот самый мужчина, лицо которого она видела в бреду. Значит, это он спас её…

Высокий и стройный человек с удивительной грацией закрыл дверь и обернулся к ней, улыбнувшись. Тиру поразило необычное сочетание строгого серого костюма и длинного багрового плаща, чуть касавшегося пола. Полы плаща приподнимало странное оружие, блеснувшее инкрустацией, когда мужчина откинул плащ, присаживаясь рядом. Ни одной морщинки не нашлось места на его юном лице, но в глазах сквозила мудрость – и Тира тотчас вспомнила Ваелина, его глаза были такими же бездонными… Смущала только одна деталь – голову мага, а в этом Тира уже не сомневалась, венчала элегантная золотая корона с полупрозрачной молнией, свидетельствующая о статусе владельца…

– Итак, ты очнулась! Наконец-то… Как ты себя чувствуешь? – такого мелодичного и приятного голоса Тире не доводилось слышать никогда.

– Прекрасно, – повторила она, очарованная посетителем.

– Тогда позволю себе представиться: Я – Ирон Эрдононори, Правитель Нерфертии, – Тира вздрогнула удивления и внезапно нахлынувшего страха. От одного владыки она каким-то чудом попала к другому. Но нет, этот элегантный, обходительный, по всему видно образованный человек не может быть жестоким повелителем… «Нет, Ваелин же говорил, в Нерфертии всё по-другому», – подумала она с надеждой, боясь посмотреть на собеседника… Тем временем Правитель продолжал, заметив смущение девушки: – не волнуйся, ты в полной безопасности, и находишься в лечебнице моего дворца. Кто же ты?

Тира вспомнила совет Ваелина.

– Тира… Тира Корд, – ответила она, не поднимая глаз.

– Приятно познакомиться, Тира Корд, – Ирон аккуратно поднял её голову за подбородок и заглянул в глаза, ласковая улыбка не покидала его лица, и она говорила больше, чем любые слова… Он не такой, как Гордорон. Правитель улыбался просто, без какого-либо, даже малейшего намека, задней мысли или насмешки. Он просто пытался поддержать её.

– Расскажи мне, Тира, как такая прекрасная девушка, оказалась одна, в деревянной лодке на берегу океана?

Тира покраснела. Нельзя было упоминать Вождя Цукердая, и вообще произошедшие события, но откровенно врать такому человеку просто не поворачивался язык. И Тира, запинаясь, начала придумывать на ходу:

– Думаю… думаю, Вам можно довериться… Вы благородный человек, и всё поймете… Я – единственная наследница знатного цукердайского семейства… – при этих словах Ирон удивленно посмотрел на её Нири – этот удивительный кристалл – подарок страшного человека… и Тира продолжила рассказ, чуть-чуть изменив события. Вождь превратился в государственного чиновника, который обратил на неё внимание. Она описала, какой это был отвратительный человек, он хотел «купить» её этим кристаллом и имел власть над отцом, настаивая на браке. У неё не было выбора. Как она сбежала, случайно, без продуманного плана, надеясь доплыть до любой страны, где закон защитит её. Как её могли обнаружить пограничники и она, она не знает, что произошло точно, но что-то сделал кристалл и матрос посадил её в шлюпку…

Ирон задумчиво смотрел на неё:

– Интересная история. Что скажешь, такую чудесной девушку я бы точно искал и на самом краю света…

Тира молчала, смущенная комплиментами.

– Удивительно, что именно я нашёл тебя. Возможно, это не просто случай. Если я правильно понял, тебе совершенно некуда идти, и вообще твое появление должно пока быть тайной… Может останешься здесь, хотя бы на время? Пока окончательно не поправишься…

Тира прогнала ощущение дежавю: предложение Гордорона пожить в замке всё еще было свежо в памяти. Но Ирон был столь галантен, что она не могла ему отказать.

Глава 8. Злинрак

– Отличный вид, не находишь?

Тира завороженно кивнула, не в силах шагнуть дальше. Ирон привел её в зал приёмов, расположенный в одной из башен замка. Воплощая замысел Правителя, архитекторам пришлось изрядно потрудиться – сразу за дверью посетителю открывалась огромная панорама столицы Нерфертии, в центре которой возвышался, словно парил в воздухе, ажурный трон. Над троном испускал лучи света, подсвеченный солнцем, находящимся в этот утренний час прямо за ним, государственный флаг. Тень от стяга накрывала вошедших, создавая ощущение таинственности и могущества. Словно огромное окно, без каких-либо следов переплета или рам, внезапно распахивалось перед входящими, растворяя их в необъятной перспективе открывающегося вида.

Они стояли на мягком ковре и смотрели сквозь прозрачное, казавшееся тонким и невесомым «стекло» на Злинрак – столицу и самый прекрасный город Нерфертии. Тира невольно сравнивала его с Гормофоном, и отличия были настолько разительными, что их невозможно было не заметить, даже при беглом взгляде. Доминирующие в застройке строения, возможно и не отличались городской практичностью, но в них читались монументальность и одновременно грация. Сразу было ясно, что каждое здание строилось на века и должно было подчеркнуть величественность города, а не только стать вместилищем как можно большего количества жителей или чиновников. Невольно вспоминались многоэтажки столицы Цукердая, похожие друг на друга как близнецы, каждый год становившиеся всё выше и выше и занимавшие каждый свободный кусочек города, нещадно поглощая старую застройку.

Замок Правителя стоял в самом центре, на высоком берегу реки Ферт, разделяющий город почти пополам. Когда-то давно здесь, в устье, построил первые укрепления Бортон Завоеватель. Прошли века и на месте этих укреплений вырос современный мегаполис, раскинувшийся на огромной площади, от южных пригородов на побережье океана до древнего леса на северо-западе. На востоке начиналась горная гряда, уходящая далеко за горизонт и поворачивающая на север. В центре столицы встречались редкие высотные дома, аккуратно и заботливо вписанные между небольшими домиками, не подавляя их и не нарушая гармонию города. Было видно, что город постоянно рос, многоэтажек становилось заметно больше ближе к окраинам, за исключением территории за рекой, прилегающей к лесу, целиком занятой множеством совсем небольших, видимо частных, домов и домишек.

Какой же здесь, наверное, чистый воздух! – восторженно подумала Тира. Она не замечала ни крупных магистралей с привычными автомобильными пробками, ни дымящих труб заводов… А между домами лавировали странные крылатые звери, которые, как вскоре пояснил Ирон, были драконами. Они с удивительной грацией скользили от здания к зданию, рассекая могучими крыльями воздух. Что-то ярко блеснуло справа – Тира быстро повернулась – это солнце отразилось от борта океанского лайнера, стоящего в порту, и огромным зайчиком накрыло башни замка. Далеко на рейде виднелись многочисленные торговые и пассажирские суда, ожидающие своей очереди на вход.

Тира посмотрела в другую сторону – там тоже был океан, но темный и загадочный… С грацией, не уступающей волнам, покачивались ветви вековых деревьев Тёмного Леса, опоясывающего город с запада на север. Казалось, ни один луч света не может пробиться сквозь густую листву и именно поэтому, заметил Ирон, проследив её взгляд, лес и назвали Тёмным – прохлада и сумрак царили там в любое время года.

– Какой прекрасный город, – проговорила восторженно Тира.

– И мы в его сердце… Как устроилась? – улыбнулся Ирон.

– Отлично! – Тира засмеялась, – Хотя, после нескольких месяцев в океане, странно ожидать чего-то иного… Но, пожалуй, такого удивительного и загадочного места я даже и представить себе не могла. А моя постель… Похоже, её сделали не меньше, чем для короля…

Ирон засмеялся:

– Постель…! Представь себе, возможно, это – самый древний замок на всём Лирее. По легенде, он был заложен ещё королём Бор-с-ая Бортоном Завоевателем в честь победы в одном из самых крупных сражений за всю историю его похода. Войска двух нерфертских королевств – Бор-с-ая и Келебании – столкнулись в жестокой битве прямо здесь, на берегах реки Ферт. Бортон победил, и по легенде лично сразил короля Келебании там, где сейчас и стоит эта башня. Для защиты завоеваний он повелел построить замок и разместить большой военный гарнизон, а в последствии – и перенести сюда столицу своей державы… – Ирон задумался, – но знаешь, я считаю, на свете есть высшая справедливость… Каждый жестокий тиран, а Бортон несомненно был им, когда-нибудь поплатится за свои грехи: эта участь не миновала и его – по странной причуде судьбы Бортон Завоеватель был отравлен в этой же башне, на пире, устроенном в честь покорения всех королевств Нерфертии.

– в Цукердае яд никогда не был популярен, – Тира состроила гримасу и проговорила, подражая манере отца: «Это позор и бесчестье – отравить своего противника вместо того, чтобы встретиться с ним в честном бою»! Кстати, а отравителя нашли?

– И да, и нет… Подозрения сразу пали на принца Келебании, добровольно перешедшего на сторону Бортона, но «правосудию», если его можно так назвать, помешало отсутствие у Бортона наследников… Королём Нерфертии стал его ближайший советник, – Недарон Длинная Рука, король Наифанокса, единственный, сдавшийся Бортону без сопротивления… Он и привёл Нерфертию в её золотой век, сохранив страну не силой страха, а общими устремлениями и уважением ко всем покоренным народам. А потом уже его сын установил систему выбора Правителей…

– Какая удивительная легенда… В Цукердае всё завязано на сражениях, подвигах, а Вождь – непременно непревзойденный воин и непобедимый завоеватель! Для того, чтобы занять трон, Вождю нужно непременно убить всех соперников…

Они помолчали. Ирон вздохнул:

– Тем более удивительно…

– Что? – невольно перебила его Тира.

– Я всё думаю о твоей истории. В первый раз слышу о чём-то подобном. Надо иметь немалую отвагу, чтобы сбежать от привычной жизни, семьи, родной страны… Да что отвага – судя по тому, что мне известно о нравах, царящих в Цукердае, теперь ты обречена скрываться всю свою жизнь, не доверяя никому. Если человек, «выбравший» тебя, мог позволить себе Нири в качестве подарка, то уж нанять лазутчиков не должно составить проблем. Это заставляет задуматься…

Совет Вардабиоши покоя мне не даёт, утверждая, что ты, возможно, убийца или шпион, – Правитель засмеялся, – но я думаю, они просто погрязли в политических интригах, и забыли, каково это – быть простым человеком и в то же время иметь свободу выбора… А ведь именно на этом и построена и их, и моя власть, в Нерфертии, здесь и сейчас. Мы были свободно выбраны народом, без какого-либо принуждения или вознаграждения. Да и потом никто из них даже не удосужился просто прийти и пообщаться с тобой! Убийца … Какая глупость! Я верю тебе и этой истории, какой бы странной она не казалось, и она подтверждает, что справедливость действительно существует, раз судьба привела тебя именно ко мне. Возможно, я единственный, кто может реально помочь в этой непростой ситуации…

– Я и сама порой удивляюсь… Всё произошло настолько спонтанно, что я порой не могла толком сообразить, что происходит, и просто пыталась выжить в сложившихся обстоятельствах… Но одно я знала точно – я никогда не желала быть женой этого человека, и сейчас мое решение только укрепилось…

Они стояли и смотрели… Смотрели на ослепительно голубое небо, на бескрайний океан, на таинственный лес и прекрасный город. Тира улыбалась, украдкой поглядывая на Ирона. Он чем-то напоминал Ваелина, но казался решительнее и надежнее… Лучи, пронзавшие герб Нерфертии, создавали причудливые тени и придавали Правителю удивительную грацию и одновременно мужественность. Внезапно окно заслонила огромная тень, погрузив зал в полумрак, и через мгновение пропала, Тира вздрогнула от неожиданности, а Ирон рассмеялся:

– Как думаешь, кто же это был? По крыльям напоминал иволлена, но, ты же обратила внимание на длинные шипы на хвосте? У иволленов шипов на хвосте нет…

– Иволлен? Что это?

– Дракон… Ты знала, что их сотни разновидностей? – Тира покачала головой. Ирон на секунду задумался: – Я помню, в детстве мне подарили «Большой справочник по драконам». Конечно, тогда меня интересовали только картинки, но я всё же его прочитал. И знаешь что? Порой драконы настолько сильно отличаются друг от друга, что единственная общая черта у них – название «дракон». У некоторых четыре конечности, у некоторых шесть, а какие-то виды вообще напоминают змею с крыльями… Да и крылья совсем не обязательны, у многих они вообще отсутствуют. Странно, а я никогда и не задумывался, почему же мы называем их всех «драконами» …

– Удивительно… Мне рассказывали, что у каждого нерфертца есть дракон, это правда?

– Вообще-то нет… На мой взгляд – меньше, чем у трети, никто не занимался подсчетами… Знаешь, дракон – это большой зверь, и содержать его – это та ещё проблема для простого человека. Еда, место для жилья… утилизация отходов в конце концов. В свое время каждому нерфертцу предоставляется возможность выбрать дракона, но многие отказываются по самым разным причинам и, как я считаю, многое упускают. Но те из них, кто всё же отправляются в Леса Нероизор, находят незаменимого спутника и верного друга на всю жизнь…

Воцарилась тишина, несколько минут они смотрели на пролетавших вдали драконов.

– Я был в Цукердае, пару раз с официальными визитами, – начал Ирон, – Точнее – в Гормофоне, вашей столице. Скажу честно, мне не очень понравилось, несмотря на почести, оказываемые вашим Вождем. В общем и город я видел только из окна машин на пути в замок и обратно, мне рекомендовали не выходить без сопровождения из замка… Но это же смешно – представь себе, я иду по улице, а вокруг охрана… Ладно бы наши Тени, но гвардия Вождя… Ты же наверняка видела этих самоуверенных, не упускающих возможность продемонстрировать свою исключительность, солдат… Это что-то! И что так можно увидеть, с кем поговорить? Хотя, судя по рассказам, и смотреть в городе особо нечего, обычный мегаполис… В общем, я так и не посмотрел ни город, ни вашу страну. А знаешь, я очень люблю изучать окружающий меня мир: побродить по местам, где бываю, увидеть, как живут простые люди, пообщаться с ними…

Тира, широко раскрыв глаза от удивления, смотрела на Ирона: невозможно представить себе Правителя страны, беззаботно гулящим по улицам города. Её удивление не прошло незамеченным:

– До того, как стать Правителем, я вел достаточно праздную жизнь. Денег в семье хватало, и я постоянно путешествовал по стране, открывая для себя многообразие Нерфертии. Со временем я стал замечать, что не все довольны своей жизнью, некоторые регионы беднее других, и в некоторые места лучше всё же не ходить, если не знаком с местными традициями. Да, во время путешествий случались какие-то мелкие неурядицы, но в общем я наслаждался поездками, и со временем стал думать, что знаю, как улучшить жизнь в том или ином регионе, часто обсуждая это в семейном кругу. И вот однажды мне пришло в голову принять участие в выборах. Да, представь себе, Правителя Нерфертии выбирают!..

Для начала всего-то стоило произнести речь – тут я был мастер – Правитель усмехнулся, – и людям понравились мои идеи. Не буду углубляться в детали, но я достаточно легко прошёл в финальный этап – испытания. Ох уж эти испытания… Даже сейчас для меня это некоторая тайна – кто и как их придумывает. По официальной версии содержание испытаний сообщает Совету Вардабиоши сам Наместник нашего Мира, Мира Лир, но я не настолько религиозен, чтобы верить в это. Да и не слишком всё это важно, решают в любом случае люди… Так или иначе, но и испытания были сделаны как будто специально для меня: пройти их не составило труда… Что тут добавить… Видишь этот трон – сидя на нем, в окружении важных советников, я обычно принимаю послов других стран. И хотя мое положение сейчас настолько высоко, насколько это вообще возможно, я отчетливо помню всех людей, все города и деревни своей родины, и стараюсь воплотить в жизнь то, что раньше обсуждал в узком семейном кругу. Приятно осознавать, что ты можешь сделать мир вокруг лучше.

Тира мечтательно вздохнула. Ирон был полон надежд, и мог их осуществить. Его идеи были просты и понятны: мир, счастье, радость для всех… Он – прямая противоположность Гордорону. Наверное, и люди здесь другие, без слепой веры в Вождя, его решения, без бессмысленного соблюдения надуманных правил и жестоких законов. Им не нужно выживать – государство обязательно позаботится, если возникнет сложная ситуация… Тира чувствовала себя удивительно легко и радостно.

Ирон замолчал, не в силах отвести свой взгляд от Тиры.

Тира смущенно опустила глаза:

– Похоже я сейчас в полной Вашей власти…

– Не волнуйся. Сама судьба свела нас вместе. Побег, океан, шторм, вогглы, охота… Какая удивительная цепь случайностей, но без воли, твоей и моей, они – ничто. Я не покину тебя, по крайней мере пока ты этого не пожелаешь…

– Но разве Вы не заняты управлением страной, или что-то вроде того? Я не хотела бы доставлять неудобства или отвлекать Вас… – спросила добродушно Тира. Ирон внезапно захохотал, и, успокоившись, ответил:

– Да, Правитель обладает верховной властью, но сейчас не происходит ничего, что требует моего прямого вмешательства. С бумажной волокитой разберутся советники, которых при дворе сотни… У меня, прямо скажу, уйма свободного времени.

Тира перевела взгляд на мерцающий на её груди кристалла и положила его на ладонь:

– У меня есть Нири… Я слышала, что обладатель Нири может обучиться магии… Не будет ли слишком попросить Вас показать хотя бы основы этого волшебства? Хотя я и чужестранка…

– Конечно, – прервал её Ирон, – у нас обучение этому искусству начинается с раннего детства, и многие ограничиваются лишь парой базовых заклинаний вроде шара света, простой защиты или вообще безобидных фокусов. Но я увлекался магией, так что думаю моих знаний будет достаточно, чтобы не только удивить тебя…

Тира чуть не запрыгала от счастья. Она обучится магии и сможет творить кое-что из того, что показывал Ваелин. И учителем будет сам Правитель Нерфертии, такой приятный и обходительный человек… Этого просто не может быть!

Ирон не отводил от неё взгляд, ставший в миг задумчивым и мечтательным. Странная улыбка появилась на его лице, потом вдруг он словно оттолкнул какое-то приятное наваждение и спросил:

– Быть может начнем с того, что прогуляемся по вечерним улицам Злинрака? Столица не менее красива и в это время, и некоторые места лучше смотреть вблизи…

Тира сразу кивнула. Какое-то новое чувство переполняло её, не оставляя места никаким сомнениям. Как же был прав Ваелин! Все невзгоды остались где-то далеко позади, её ждала новая, прекрасная жизнь и начнется она с прогулки по чудесному городу, рядом с Ироном…

Ирон, словно желая поразить Тиру, выбирал всё новые и новые маршруты для прогулок. Вот и сегодняшний вечер не стал исключением. Cолнце уже практически село за горизонт, и на улицы опустился завораживающий полумрак, разгоняемый лишь светом фонарей, да окон первых этажей. Странно, что до этого момента они ни разу не бывали здесь – улица была столь широка, что могла бы сойти за участок автомагистрали, нанеси на ней разметку и поставь пару светофоров – но ничто не говорило, что улица используется для движения городского транспорта, по крайней мере так, как это было бы в Гормофоне. Иногда прижавшись друг к другу вплотную, а иногда – на значительном удалении, по обоим сторонам стояли старые дома.

Нет, не старые, поправила себя Тира, а старинные, как будто собравшиеся из различных эпох, в каждой из которой были свои особенные понятия о красоте. Мегаполис внезапно пропал, просто исчез вместе с закатившемся солнцем, и со всех сторон проступила история, которая охватывала, манила прогуливающихся, прося никуда не торопиться. Аккуратно огороженные вековые раскидистые деревья, на мощных ветвях которых в основном и висели фонари, добавляли загадочности и уюта. Пожалуй, только расположение этих великанов, явно рассчитанное так, чтобы не мешать движению, говорило о том, что днем эта улица выглядит совсем иначе.

Ирон задержался возле большого особняка, выстроенного из удивительно маленьких красных кирпичей. Входной портик удерживали резные колонны, гладкие, словно стекло, и еще больше подчеркивающие материал фасада. Небольшой садик, окружавший двор, был огорожен невысокой оградой, скорее не запрещавшей, а предлагавшей гуляющим правильный путь для прохода к грозным изваяниям драконов, стоявших на постаментах.

Тира отвлеклась от разглядывания драконов и обернулась к Ирону – его взгляд уже блуждал где-то впереди, а на лице застыло мечтательное, радостное возбуждение. Тира попыталась определить, куда же они пойдут дальше, и не смогла остановиться, пытаясь рассмотреть всё больше и больше. Она пыталась выбрать что-то совсем удивительное, но каждый раз ещё более странные детали рядом стоящего сооружения перетягивали, забирали себе её внимание.

Вокруг было множество людей. Горожане и туристы, Тира ещё не точно отделяла одних от других, спешили кто куда. Хотя, вот эти двое, которые даже не смотрят ни на что вокруг и идут явно привычной дорогой – местные. И усталые мужчины, что-то вяло обсуждающие за столиком кафе. А целая толпа удивительных личностей, застывшая около очередного архитектурного шедевра – конечно же туристы. Тира внезапно переключилась на окружающих – да тут просто кипела жизнь! И, что странно, никто не мешал их прогулке, все почтительно расступались перед Правителем, или обходили их, не проявляя излишнего любопытства. Удивительно! Хорошо, на небольших улочках, недалеко от замка, еще можно представить Правителя страны, который не привлек внимания зевак. Но здесь? Без охраны? Да как это может быть вообще? Она оглянулась – никакого намёка на охрану.

– Этого просто не может быть, – прошептала девушка. Ирон похоже понял эти слова немного иначе, и улыбнулся.

– Да, Злинрак действительно очарователен…

– Если честно, глаза просто разбегаются. Но все эти люди вокруг. Туристы… Мы идём, никакой охраны… В Цукердае любого хоть сколь-нибудь важного чиновника непременно сопровождают солдаты…

– А, ты об этом. Бессмысленная военщина, только всех испугаешь. Посмотри вокруг, ну кто из них может желать мне зла? – Ирон добродушно ухмыльнулся, – хотя, конечно, ты права. Но мы предпочитают вести охрану скрытно и не поднимать лишнего шума.

Тира начала поспешно оглядываться, но вокруг никого, похожего на охрану, так и не заметила. Ирон положил руку ей на плечо, предлагая обернуться, и молча показал на ничем не примечательного человека, вышедшего из мозаичного дома и направляющегося к калитке ограды сада, где Тира только что любовалась монументами… Это был мужчина средних лет, который, возможно, жил здесь, и просто вышел на минутку, судя по домашней одежде, возможно, просто проверить почту. Ирон продолжал удерживать её, предлагая не отводить взгляд. И чем дольше Тира всматривалась, тем более странным казался этот человек. Внезапно девушка с ужасом поняла, что вместо лица у него непроницаемая чёрная маска с мерцающими синими прорезями для глаз…

Полная женщина с большим чемоданом неожиданно прошла перед ними, и девушка вздрогнула от неожиданности. Ирон отпустил её и медленно пошёл дальше, приглашая идти за собой… Около ограды уже никого не было. Тира постояла несколько секунд в нерешительности, пытаясь понять, куда мог деться этот ужасный человек в маске, но ничего странного больше не замечала. Вокруг них бурлила всё та же вечерняя жизнь, но она не задевала своим течением Правителя и его спутницу.

– Что это было? – Тира быстро догнала Ирона.

– Тени, – ответ прозвучал с неподдельной гордостью, – одни из самых искусных воинов и магов Нерфертии. Что-то вроде личной гвардии вашего Вождя. Они служат Правителям испокон веков; – он помолчал, – хотя по мне, сейчас в них нет особой необходимости. Настали спокойные времена, интриги и войны позади. В мире давно восстановился баланс, который в немалой степени поддерживается союзом наших держав.

Тира молча шла рядом, не зная, нужно ли что-то отвечать. То непроницаемое лицо-маска до сих пор стояло в глазах и внушала необъяснимый страх. Ирон спохватился:

– Ты испугалась… Не бойся, внушать неподготовленному человеку страх – это часть их работы, и порой самая эффективная. По крайней мере точно эффективней, чем бегать вокруг и махать оружием!

– Но это действительно было страшно.

– Тира, ты увидела их только благодаря мне. Считай, что этот Тень просто защищался от возможного обнаружения «при исполнении». Обычные люди вокруг или просто знают, что Правителя всегда сопровождают Тени и ведут себя соответствующе, или у них возникает неодолимое желание посмотреть, например, на достопримечательности в другом месте – и Ирон рассмеялся и неожиданно перешёл на другую тему:

– Удивительная вещь… При всех моих возможностях мне, в общем-то, не с кем просто поговорить. Но ты… Скажу языком поэта – Ты стала для меня внезапным глотком свежего воздуха посреди душного мегаполиса, да-да, не удивляйся… Тем, с кем я могу поделится своими мечтами, не опасаясь осуждения или критики, не опасаясь сплетен и тому подобного. Возможно даже услышать ответное мнение… Мы тоже погрязли в своих стереотипах, в своих традициях.

Тира завороженно слушала. Внезапно Ирон предстал перед ней совсем другим, удивительно рассудительным, настоящим Правителем своей страны.

– Это пока только мысли, но я пришёл к выводу, что система управления, основанная на власти одного человека, изжила себя и мешает развитию общества. Нерфертии уже сотни лет не нужна железная рука Правителя, а нужно нечто, позволяющее понять устремления народа, возможно выявить какие-то новые идеи, культурные, технические, разные… Это может привести к небывалому развитию страны. И я думаю рядом реформ установить у нас что-то подобное демократии Диренской Республики… Конечно, ещё многое надо продумать…

– Ну я никому не расскажу, это точно, – и Тира рассмеялась в ответ – Хотя, учитывая причины моего появления здесь, идея о том, что вся власть может принадлежать не только одному человеку и его приближенным, возможно и неплоха.

Так странно начавшийся разговор больше не прекращался, каждому вдруг захотелось поделиться своими мыслями и вопросами, как будто они только и копились, ожидая этого момента. Они говорили, улыбались, смеялись и вернулись в замок только с первыми лучами солнца. Тира сладко потянулось в непередаваемо удобной постели и закрыла глаза, погрузившись в сон. И Ирон был где-то недалеко, совсем рядом…

Шли дни. Тира как-то незаметно и легко стала «своей» для обитателей замка, и, хотя за ней и не ходили слуги, пытаясь угодить малейшей прихоти, впервые за долгое время Тира чувствовала себя по-настоящему счастливой и свободной. Иногда, ночами, её посещали тяжелые мысли об отце, на которого наверняка свалилась вся тяжесть гнева Вождя. Становилось грустно, но стоило солнцу взойти, как появлялся Ирон, и она вновь начинала радоваться новой жизни.

Немалое удивление вызывало то, что он теперь проводил рядом с ней всё больше и больше времени. Тира даже задавала себе вопросы – неужели обязанностей у Правителя Нерфертии было совсем мало? Или причина была совсем иная? Но она и не начинала искать ответ… Общество Ирона было настолько приятным, он был удивительно неназойлив и галантен, так щедр и добр. Иногда он появлялся, заканчивая на ходу решать государственные вопросы, отдавая распоряжения посыльным, и, подшучивая над тем, что наконец-то есть возможность обсудить что-то серьезное и получить дельный совет, рассказывал о принятых решениях… Тира молча слушала, а похоже большего от неё и не требовалось, и восторгалась – он искренно желал мира, справедливости и счастливой жизни не только для граждан своей страны, но и для всех наций Лирея.

А ещё были уроки магии – Ирон взялся лично обучать Тиру. Первые шаги дались непросто, особенно управление энергией Нири и трансформация её в магические ключи. Но Тира не сдавалась, проявляла удивительное упорство и раз за разом пробовала ощутить то, что помогло ей при нападении на круизный лайнер… И однажды у неё получилось – даже Ирон неожиданно удивился, серьезно похвалил и добавил, что это самый сложный этап у начинающих, а дальше всё пойдет само-собой. И действительно – спустя несколько недель Тира уже умела использовать большинство магических ключей, показанных учителем.

Как-то незаметно Ирон стал неотъемлемой частью её жизни, и когда его не было рядом, она просто сидела и скучала, сердце порой больно сжималось в ожидании, но, когда он наконец появлялся, огонь сразу вспыхивал в её глазах. Огонь обожания, огонь желания быть ближе и не расставаться никогда. Неужели это любовь, так странно и волею случая настигнувшая её здесь, так далеко от родины? Тира боялась думать, а любит ли он её… Всё чаще и чаще невыносимая сила рвала её грудь, странные мысли будоражили сознание и вызывали желания, которых она одновременно боялась и хотела достичь во что бы то ни стало… Даже занятия магией перестали приносить удовлетворение, Тира переставала контролировать себя и энергия Нири начинала лишь раздувать этот удивительный огонь, Тира в смятении убегала, вызывая немалое удивление Ирона…

За окнами оранжевое солнце, свет которого иногда перекрывался большими пушистыми облаками, плавно спускалось к горизонту. В гавани Злинрака, вид на которую открывался из обеденного зала, стояло множество больших океанских кораблей, между которыми сновали малые юркие катера. Иногда солнечные лучи, отразившись от лоснящихся бортов лайнеров, попадали прямо в зал, ярко подсвечивая изысканные витражи. Всё также летали драконы, их идиллию полета лишь иногда нарушали строгие очертания пассажирских самолетов, заходящих на посадку над бухтой.

В замке Правителя было время ужина. Тира сидела за большим обеденным столом и делала вид, что поглощена вкусом пищи, иногда бросая быстрые взгляды на другую сторону. Стол был сервирован только на двоих, Ирон в этот раз сказал накрыть ужин полностью и сразу отпустил прислугу. Некоторое время был слышен лишь тихий звон ложек, Тира посмотрела перед собой, словно в поисках чего-то на столе, и сразу заметила волнение, на мгновение промелькнувшее на лице Правителя. Ирон же словно ожидал этого и сразу заговорил:

– Тира… Странно, но мне кажется, я знаю тебя очень долго. Я даже не помню, когда точно ты тут появилась, – он попытался рассмеяться, но сразу посерьезнел, – Несмотря на удивительную и загадочную историю твоего спасения из Цукердая, ты не отдалилась от нас, от меня, а стала частью моей жизни. Большей и лучшей частью, без которой я уже и не представляю самого себя.

Тира заметно покраснела. Всё её самообладание в одно мгновение исчезло. Она опустила глаза, не в силах посмотреть на Ирона, а он словно бы и не заметил её смущения:

– Я не могу выразить и толики радости от того, что именно я нашёл тебя тогда. Скажу так – только ради этого и стоило прожить всю предыдущую жизнь… – Ирон встал. Девушка замерла, она боялась даже вздохнуть и с жадностью ловила каждое сказанное слово, – Всё то, что было после этого: прогулки, уроки, всё то время, что мы провели вместе – прекрасно. Ты – удивительная, яркая, прожигающая моё сердце насквозь искра, и я не хочу потерять тебя. – Ирон подошёл и присел на корточки, обхватив ладонями её подбородок. Тира не сопротивлялась и не отвела взгляд, лишь прошептала:

– Я тоже люблю тебя – и прильнула к нему.

Губы слились в поцелуе. Сердца бешено бились друг о друга. Сейчас, именно в эту минуту, они были действительно счастливы, вместе, счастливы так, как не были и не будут уже никогда…

Большой диван в кабинете, двое молча смотрят друг другу в глаза, сжимая руки. Наконец девушка отгоняет приятное наваждение:

– А ничего, что я из Цукердая?

Мужчина некоторое время молчит, мечтательно смотря на свою избранницу, потом, не отрывая взгляда, отвечает:

– Лично мне всё равно, откуда ты, какое у тебя прошлое, кто твои родители… Браки по расчёту отвратительны, я люблю тебя, и этого достаточно. Я знаком с тобой уже достаточно давно, и люблю именно такой, какая ты есть, – Ирон обнял Тиру – хотя, если ты о политике… – он задумался и продолжил:

– Конечно свадьба Правителя – большое событие не только для Нерфертии, но, пожалуй, и для всего мира, – нужно будет соблюсти формальности и устроить прием гостей на соответствующем уровне… Пожалуй, достойной будет встреча на уровне глав государств, тем более, что я давно хотел выяснить отношение других к задуманным мной реформам… И, как открытие этой встречи, официальный ужин, на которым ты и будешь представлена как моя супруга…

Внезапно у Тиры всё похолодело внутри. Она вздрогнула и отстранилась. На уровне… Среди приглашенных точно будет Гордорон Фернон! Она сжала руку Ирона:

– А нельзя никого не приглашать из Цукердая?

На лице Правителя возникло удивление. Он накрыл руку Тиры ладонью: – Что-то не так? Да ты вся дрожишь!

– Моя история… Уверена, на родине был изрядный скандал. Наши традиции… Всё немного не так, как здесь. Меня узнают, и …

Ирон прервал сбивчивую речь:

– Мы не можем не пригласить представителя правящей династии Цукердая. Как последствия будут, если, скажем, Президент Дирена получит приглашение, а Вождь Цукердая – нет? Это будет международный скандал, а точнее – оскорбление международного уровня, причем ближайшего союзника! Более того, подумай, если логически рассудить, именно союз с Цукердаем дает нам возможность решить этот вопрос без лишнего шума, с единственным, против мнения которого не сможет пойди никто в Цукердае – лично с Вождем! Ирон покачал головой, но, увидев выражение на лице Тиры, поспешно продолжил:

– Но я что-нибудь придумаю…

Лично с Вождем! У Тиры закружилась голова, нахлынули страшные воспоминания, официант, побег, порт. Побег… Тира встрепенулась:

– А что, если использовать заклинание ложного лица? Я уверена, что из придворных нас никто не выдаст… В Цукердае же с магией практически никто не знаком! И не упоминать моё имя…

Ирон улыбнулся:

– Позволь мне самому решить этот вопрос, раз он так волнует тебя. Ты забываешь, что станешь супругой Правителя Нерфертии, страны, могущество которой никем не подвергается сомнению. Поступим немного по-другому. Используем заклинание отвода глаз. Это очень сложная, тонкая магия, но абсолютно безвредная и в ней сложно усмотреть какое-либо оскорбление. Может, ты просто плохо напудрила носик или посадила пятнышко на платье и от смущения попросила скрыть этот дефект… А имя… Главное, это твоя будущая фамилия – Эрдонори! – и Ирон хлопнул в ладоши: – Решено. К сожалению, моего уровня будет недостаточно, но у нас есть очень сильные маги…

Тира радостно кивнула и прильнула к Ирону. Решение нашлось так быстро! Свадьба состоялась через неделю, вскоре были разосланы приглашения…

Глава 9. Тира Эрдонори

Во дворце было непривычно шумно, служба протокола сбилась с ног, объясняя особенности встречи делегаций. На удивление Ирона, некоторые из глав изъявили желание воспользоваться гостеприимством и задержаться на несколько дней «для детального обсуждения взаимных отношений», в связи с чем три башни замка были выделены для проживания и уже сейчас к ним закрывала проход служба безопасности. Обычно прислуга старалась казаться незаметной, и у Тиры складывалось впечатление, что они живут здесь только вдвоем, в некоторые башни, занятые государственными службами, она ни разу и не заходила, и только сейчас стало ясно, сколько сотрудников в действительности работает в резиденции Правителя.

Свет Лирея собирался на торжественный ужин во дворце. Все догадывались, что кроме деловой части, главным будет представление супруги Правителя Нерфертии. Некоторую интригу добавляла также заявленная тема встречи… Уж не супруга ли оказала влияние на политику Нерфертии? Любопытство разжигало и внезапность события – никто не знал, кто же она, из какого рода и чем так привлекла Ирона Эрдонори.

Пожалуй, только маги Академии Злинрака буднично отнеслись к поставленной им задаче, списав эту причуду на условности женской натуры, и заверили Тиру, что заклинание отвода глаз работает очень тонко, она никуда не пропадет, не исчезнет, просто для всех её черты станут обычными, привычными, сотрутся некоторые изюминки, которые, в общем, и отличают одного человека от другого… Но Тира всё равно очень волновалась и Ирон решил, что после того, как она будет представлена, если, конечно, захочет, может покинуть ужин.

Их места были расположены на некотором удалении, подчеркивая хозяев замка, но откровенно и не выделяя их. Согласно этикету, Тира заняла кресло по левую руку от Ирона, обратив внимание, что еще одно место, справа, богато украшенное и изысканно сервированное, также выделялось из общей картины зала, и, вероятно, предназначалось для особого гостя. Члены делегаций подходили и занимали выделенные протоколом места, звучали торжественные приветствия. Иногда Тира ловила устремленные на себя заинтересованные взгляды, но ничего необычного не происходило – после этого сразу следовала улыбка, и внимание гостя переключалось на Ирона. Большой Зал приемов дворца был фактически полон; вечерело, солнце садилось за их спинами, ярко освещая зал. Посоветовавшись с магами, и чтобы еще больше успокоить Тиру, Ирон решил выбрать именно это время для начала банкета.

Вокруг стола медленно и торжественно колыхались знамена стран, а на стенах солнечные лучи, прошедшие через специальные фигурные стекла, подсвечивали государственные гербы держав Лирея. Скрещенные топор и охотничье ружьё Диренской Республики соседствовали с нежным цветком Астонор Сирионы, а на противоположной стене герб Цукердая и семьи Фернонов, казавшийся Тире теперь безвкусным и уродливым, располагался рядом с символом Бор-с-ая – драконьим клыком в окружении трех сфер, символизирующих области Нерфертии.

Тира огляделась: за большим круглым столом сидели деятели искусств, учёные, военные… Слева от неё расположилась делегация Диренской Республики, во главе с полным человеком в богатом, немного вычурном одеянии, украшенном пестрой вышивкой. Ирон, стараясь сохранить серьезное выражение лица, напомнил, что это не Президент Диренской Республики, который, как было сказано в ответе на приглашение, был болен, а премьер-министр, который хоть гордо и задирает нос, но в действительности постоянно бросает взгляды на кушанья… Он прибыл одним из первых, но этикет требует терпения…

Справа от Ирона задумчиво смотрел на огромный герб Нерфертии совсем молодой юноша в белых одеждах. Если бы не тонкая и изящная корона, он вполне бы сошел, пожалуй, за врача… Тира вспомнила его неуверенное и спутанное приветствие – странное для короля Сирионы. «Не удивляйся», – объяснил Ирон, – «этот юноша, скажем так, результат политики Цукердая, пришедший к власти во время недавней гражданской войны. Сначала Гордорон Фернон, и потом наш Совет, поддержали его по простой причине: молодой король был готов полностью лишить свою страну армии, положившись в силовых вопросах на Цукердай и Нерфертию».

Оставалось свободным только место делегации Цукердая, на противоположном конце стола, что было одновременно и почетным, и безопасным.

Тира посмотрела на пустующие стулья и тяжело вздохнула, ей вдруг стало как-то неуютно и зябко. Что произойдет, когда этот ужасный деспот войдет сюда? Как себя вести? Хотя Ирон заверил, что маги были мастерами своего дела, места выбраны самым благоприятным образом, да и само солнце защищало её, она всё же боялась, что что-то пойдет не так, и Вождь раскроет её обман. Невозможно даже вообразить, что будет в этом случае… Тира сжалась и стиснула руку Ирона, он удивленно обернулся к ней, наклонился и начал шептать на ушко ласковые слова, поглаживая за плечо. Это не прошло незамеченным для короля Сирионы – он отвлекся от созерцания стены и, вероятно подумав о чем-то романтичном, немного смутился.

Тира взяла себя в руки. Осталось потерпеть совсем немного, и когда официальная часть закончится, она наконец уйдет, оставив все страхи позади. Она сидела, замерев, и смотрела на высокие входные двери.

И вот, наконец, раздался торжественный голос:

– Гордорон Фернон, Вождь Цукердая!

Двери плавно распахнулись и лязгнули, уперевшись в отбойники. Металлический звук удара эхом прокатился по залу и затих. Вождь, как и положено по цукердайскому этикету, был в парадных латах и при оружии. По правую руку от него шёл Кронон, выглядевший в боевых доспехах не менее грозно. Выдержав почтительное расстояние, за ними вошел десяток угрюмых цукердайцев, и Тира охнула – с некоторыми их этих генералов она была знакома лично, не раз встречаясь в доме отца… Вождь на секунду остановился и осмотрел зал, остановив взгляд на Ироне. Тиру пробила испарина, но Гордорон лишь мельком поглядел на неё, потом наклонил голову, прищурившись от солнца, и показав Кронону знаком следовать к столу, направился вокруг, прямо к пустовавшему месту справа от Правителя.

Скрипя металлическими суставами, Гордорон молча сел, обменявшись рукопожатием с Ироном. Это был знак для всех, он был последним и самым ожидаемым гостем. Зал в ожидании замолчал, устремив взгляды на Правителя Нерфертии и Вождя Цукердая. Ирон встал и поднял бокал:

– Приветствую Вас! Я рад видеть всех, здесь, за этим круглым столом. И особенно рад тому, что Вы выделили время не только для важных переговоров, но также чтобы поздравить меня с большим личным событием. Это событие несомненно принесет новое в политику Нерфертии, которая станет более уравновешенной, более миролюбивой и, не побоюсь этого слова, семейной.

Отношения между некоторыми из Вас порой не самые лучшие, и иногда нам, Нерфертии и Цукердаю, – Ирон повернулся к Гордорону, кивнув ему головой, – приходится становится посредниками, чтобы не допустить ненужных склок и устранить недопонимание, – Гордорон медленно встал и небрежно кивнул в ответ, также подняв бокал, – но все мы должны стремиться к большему… – Ирон повернулся к Тире:

– Слева от меня, со стороны моего сердца находится девушка, которая стала не только моей супругой, но и разделила мои убеждения, поддержала в непростых решениях. Теперь она носит мою фамилию – Эрдонори – и я надеюсь, этот брак ознаменует новую эру не только для Нерфертии, но и для всего мира, всех Вас, – Ирон поднял бокал еще выше и, со звоном коснувшись бокала Фернона, повернулся к столу – Эру взаимопонимания, эру новых достижений, и, не побоюсь столь напыщенных слов, общего счастья! Да здравствуют народы Лирея!

– Да здравствуют народы Лирея! – загудел стол. Тира посмотрела на Гордорона: ему речь Правителя явно не понравилась, но он залпом опрокинул бокал и с выражением скуки сел, откинувшись на спинку и посмотрел через спину Ирона прямо на неё. Грудь стиснула странная тяжесть, а в голове словно заезженная пластинка закрутилось окончание заезженной считалочки: «кто не спрятался, я не виноват»…

Тем временем начался пир. Вилки и ножи стучали о тарелки, зал наполнился музыкой.

– Знатное мясо! Впервые пробую такого зверя… – воскликнул ни с того ни с сего диренский министр.

Гордорон перевел скучающий взгляд на вышивку премьер-министра и уже было хотел рассмеяться, но вежливый кашель Ирона остановил его порыв. Диренская Республика, самая старая и постоянно балансирующая на грани распада, была всё ещё мощным государством, с которым нужно было считаться… Вот только появление здесь этого напыщенного чудака могло показаться некоторым неуважением, и не хватало еще, чтобы Гордорон прямо сейчас напомнил этому чиновнику историю Дирена и Цукердая.

Ирон ответил:

– Это – омус. Стада этих животных бродили издавна у нас в Келебании и в Цукердае. К сожалению, некоторые печальные события в Цукердае, а которых Вы, несомненно, помните, привели к их полному истреблению, а у нас они были приручены, долго подвергались селекции, пока не появился подвид в два раза больших размеров. И сейчас мы продолжаем работу по увеличению питательности этих животных.

– Прекрасно! Прекрасно! – словно не заметил иронии министр.

– Ваша речь звучала очень многообещающе, – раздался голос юноши в белом, – а что Вы на практике хотите предложить для «создания эры взаимопонимания»?

– Детали я пока не хочу раскрывать, по крайней мере здесь, за праздничным столом. Скажем так, в моих планах изменить систему правления в Нерфертии, которая была создана для преодоления тяжелого кризиса, и сейчас, благодаря нашим союзам, немного устарела. Сделать её немного ближе к простым людям…

Гордорон оторвал взгляд от Тиры и развернулся в сторону короля Сирионы, но ничего не сказал; а тот, избегая взгляда Гордорона, продолжал:

– Удивительно. Меня, например, многие считают марионеткой, но это совсем не так, Вам ли не знать. Цукердай вполне законно ввел войска, диктатура моего брата пала, и теперь я – законный король. И представьте, мои планы в чём-то похожи на Ваши, Ирон: я планирую полностью искоренить насилие. Скажете, невозможно? Я не соглашусь – всё решает время… Задуманы длительные реформы, и в помощь им – жесткая пропаганда, как бы странно это не звучало. Безопасность Сирионы обеспечена союзом, и, если моя, назовем её так «философия пацифизма», продержится достаточно долго, несколько поколений, результат будет неизбежен. Сирионцы сами станут ненавидеть любое насилие. И Ваши реформы, если они будут происходить одновременно… Мы сможем построить реально счастливый мир.

– Пацифизм под защитой наших баз… Замечательная идея – Гордорон странно ухмыльнулся, но собеседник уже отвернулся, объясняя что-то своему советнику. Вождь лениво поковырял вилкой в блюде, но есть не стал и продолжил:

– Какие все умные и добрые, когда их безопасность гарантирована, не так ли Ирон? Ну да и ладно, я захватил достаточно высоких чинов, и они с удовольствием выслушают Ваши идеи на завтрашних переговорах и донесут их до меня. Лично я приехал, в общем-то, чтобы поздравить Вас, но не только. Нужно обсудить с глазу на глаз один деликатный вопрос. Мы можем это сделать прямо сейчас? И будет ли это интересно Вашей супруге?

– Думаю, не очень… Дорогая, ты не устала от наших скучных разговоров?

Наконец-то. Считалочка заглохла. Тира вспорхнула из-за стола. – Да, Ирон, я, пожалуй, пойду…

Гордорон продолжал:

– Мне нужен новый маг…

– Что-то не так? Я уверен, Академия выделила для Вас лучшего… Я сам утверждал его кандидатуру…

– Он предал и оскорбил лично меня, – Ирон вздрогнул, – за что поплатился. Не волнуйтесь, я не считаю, что за преступление этого ничтожества хоть в какой-то мере ответственны Вы или Нерфертия…

– Что же он сделал?

– Украл мою невесту, – оскалился, Гордорон, – и он оскорбил не только меня. Сейчас весь Цукердай занят поисками несчастной девушки, попавшей в сети этого «волшебника». Наверняка, он воспользовался магией и просто промыл ей мозги, польстившись на красоту…

Тира задержалась около премьер-министра Дирена. Хорошее вино сыграло свою роль, и он отвешивал комплимент за комплиментом, ни капельки не стесняясь и держа её за руку. Тира смущенно улыбалась, краем глаза замечая, что взволнованный Ирон о чём-то спрашивает Гордорона, тот односложно отвечает. Всё вокруг было словно в тумане. Её взгляд поплыл по залу, ища кого-нибудь, кто угомонит этого старого ловеласа.

Охрана. Они помогут, надо только дать знак. Тени, обычно скрывавшееся, сейчас были выставлены напоказ. У входа стояли два воина в серых плащах и чёрных масках с еле-заметными прорезями для глаз. Руки их лежали на рукоятях длинных узких мечей…

Один из теней медленно снял маску, опустил капюшон и повернулся к ней. Какое странное лицо: серая сухая кожа, совсем не человеческий нос, и глаза, сияющие жёлтым светом. И рога… Рога на голове, между которыми зажата изящная корона. Это был совсем не человек, но вместо страха пришел ступор, нахлынуло странное забвение. Она не могла отвести глаз от этого существа, но больше всего волновал вопрос, как такие большие рога поместились под капюшон?

Существо улыбнулось. Внезапно словно трещина прошла от одного уха до другого, рот открылся и по залу разнёсся неимоверно громкий шёпот, словно порывом ветра всколыхнувший стяги. Посуда на столах жалобно звякнула. В ушах прозвучало только одно слово. Заклинание уничтожения иллюзии.

Тира моргнула. На неё смотрел обычный воин-тень. Премьер-министр отпустил руку и странно озирался. Раздался звон стекла – она обернулась – Рука Гордорона раздавила бокал и осколки стекла катились по броне.

Это случилось. Заклинания, так прекрасно защищавшего её от взгляда Вождя, больше не было. Тира закричала, заслонила лицо руками, но было уже поздно.

Раздался грохот падающих стульев и разбивающейся посуды. Делегация Цукердая, все как один, не сговариваясь, вскочили и смотрели на неё, жестикулируя и нервно переговариваясь. Кронон как безумный повернул несколько раз голову и вытянул руку, указывая на Ирона. Кончики пальцев Кронона побелели от ярости, он чуть ли не закричал:

– Вы!.. Я даже не знаю…! Грязные… – раздался грохот. Гордорон отшвырнул стол перед собой и быстро подошел к брату, крепко обняв его. Затем обернулся. Кронон пытался вырваться, но Гордорон не отпускал. Его лицо вмиг стало холодным и безразличным:

– Спасибо за приём, Ирон. Мясо омуса было замечательным.

И не отпуская выкрикивающего проклятия брата, он направился к выходу.

– Гордорон… – лишь прошептал Правитель, но по выражению его глаз Тира поняла, что он обо всём догадался.

Ирон ходил туда-обратно по своим покоям, с напряжением смотря в пустоту перед собой. Странные восклицания иногда срывались с его губ. Тира сидела на полу и рыдала от боли и отчаяния. Что же она наделала…

Ирон остановился, Тира с трудом подавила плач, вытерла слезы и подняла глаза – на неё был направлен взгляд, полный страдания, разочарования и недоумения.

– Я хочу услышать объяснения от тебя – голос Ирона дрожал.

Тира ответила не сразу. Она с трудом прошептала:

– Я… Прости меня…

– Расскажи правду, что произошло?

– История о том, как я сбежала из Цукердая… Меня хотели выдать замуж за ужасного человека. Так вот, этот человек – Вождь Цукердая… Прости меня…

– Значит, он не соврал… – ужас исказил лицо Ирона. Он снова начал ходить по комнате, беспрестанно жестикулируя и объясняя что-то сам себе. Тира закрылась руками и легла ничком. Не могло быть ничего хуже. Ирон никогда не простит этот, пусть вынужденный, обман. Но она любила его, и это причиняло ещё большую боль.

Сильные руки схватили её за плечи и подняли. Тира открыла глаза, готовая принять любое решение, но увидела ни злость, ни обиду. Бездонные глаза Ирона излучали только сочувствие и понимание. Он медленно проговорил:

– Я всё понял. Другого выбора не было. А любовь… – её не выбирают. Ты не виновата…

– Ты всё ещё любишь меня? – прошептала Тира, слёзы счастья проступили в глазах. Ирон улыбнулся:

– Разве возможно разлюбить тебя?

Тира всхлипнула. Ирон сильнее обнял её.

– У тебя просто не было выхода. Не волнуйся, мы справимся, даже с самим Гордороном Ферноном…

Глава 10. Судьба

Из одинокой тёмной тучки, непонятно каким образом попавшей на абсолютно ясное небо, моросил дождик. Туча медленно плыла над Злинраком, вызывая удивление прохожих, получавших внезапный холодный душ прямо с неба. Пятно воды неуклонно приближалось к центру города и вскоре накрыло замок Правителя. Оконные витражи, только что сиявшие всеми цветами радуги, вмиг потемнели и погрузились в темноту дождя, который ударил с новой силой. По стенам потекли струи воды, собираясь в ручейки и скатываясь потоками на мостовую. Туча уже не закрывало солнце, и оно ярко светило в окна, по которым заструились красно-бурые потоки. Иногда струи густели и пульсировали, словно вены и артерии, создавая причудливую картину живого существа, словно истекающего кровью.

Внезапно поднявшийся ветер погнал клубы пыльцы дубов Ферта, росших на окраине Тёмного Леса и начавших свое цветение, прямо на город, и они встретились с дождем прямо над замком. Вмиг потоки воды словно превратились в кровь, омывающую город, вызывая страх у суеверных жителей. Но порыв ветра поднял не только пыльцу из леса – тучка внезапно разорвалась на части, стала прозрачной, и дождь прекратился, не оставив и следа… Лишь красно-бурая пыль под ногами прохожих напоминали о странной причуде природы, но вскоре в теплых солнечных лучах высохла и она, забившись в щели мостовых. Всё это действо солнца, воды и ветра могло бы сойти за предзнаменование чего-то ужасного, если бы не происходило каждый год в период цветения Темного леса, произошедшего в этом году лишь немного раньше, чем обычно…

Прошло несколько дней со скандала на приёме Правителя. Ирон отправил несколько запросов в Цукердай, официальных и личных, с желанием обсудить столь неловкий случай, но ответа не было. Посольства Цукердая закрылись практически на следующий день, остался лишь консульский отдел в Злинраке, который принимал только государственную переписку. В общем это не доставило никому неудобств, так как контакты с Гормофоном всегда были настолько малы, что обычными гражданами Цукердай воспринимался страна, находящаяся где-то совсем на другом конце света…

Тира в душе продолжала переживать, но в отношениях с любимым ничего не изменилось, всё было настолько прекрасно, насколько могло быть. Ирон постоянно был рядом и поддерживал её, отвлекая от печальных мыслей. Он ни разу не вспомнил об обмане, словно перелистнув страницу книги, которую надо было прочитать и просто забыть.

Они смотрели в окна, пересеченные красновато-коричневыми прожилками. Дождь застал их за совместным завтраком, и увидев внезапный страх в глазах Тиры, Ирон начал объяснять причину этого явления. Не успел он завершить свою речь, как вновь ударило солнце, и вмиг высохшая пыльца взмыла с окон в восходящих потоках теплого воздуха. Витражи вновь засияли всеми цветами радуги и ничто не больше не напоминало о потоках крови, внезапно омывшей замок. Тира жмурилась в бликах солнечных зайчиков и смотрела на необычно серьезного Ирона, наслаждаясь компанией мужа. Таких чудес она ещё не видела.

– Как дела с Цукердаем? – спросила девушка, словно случайно прервав занимательный рассказ. Ирон нахмурился, подпёр голову рукой, вздохнул:

– Словно разговариваешь со стеной. Ни на официальные, ни на личные запросы ответа нет, посольства Цукердая закрылись и принимают только корреспонденцию. Что-то происходит, но что?.. С границ докладывают, что всё спокойно, но и там никаких контактов. Просто стена.

– Мой отец – генерал армии Цукердая. Я не понаслышке знаю, как принято на моей родине решать любые проблемы. Ты ведь рассматриваешь возможность того, что Гордорон объявит, не знаю, что-то типа войны? Это в его стиле, – высказала Тира только что появившуюся мысль. Ирон нервно рассмеялся:

– Не пугай ни меня, ни себя, Тира… Никто не будет смешивать личные и государственные интересы. Не может Цукердай объявить войну давнему союзнику из-за каких-то личных причуд Вождя! Не может… – Он замолчал, какое-то время были слышны лишь звуки трапезы. Тира отложила ложку:

– И всё же, я же не сошла с ума… Того, кто уничтожил заклинание, не нашли? Не смотри на меня так, у него точно были рога!

Ирон ещё раз вздохнул:

– Никаких улик. Опросили всех, кто присутствовал в зале, и никто даже краем глаза не видел заклинателя. Я боюсь, мы зашли в тупик. Что касается «рогов» – вот смотри, только что по окнам тоже лилась ну прямо настоящая «кровь», ведь так? Я думаю, с тобой сыграл злую шутку стресс, напряжение, в котором ты была тогда. Думаю, и моя вина здесь есть, нечего было тянуть… А голос… не обижайся, но я ничего не слышал. Если бы не возникший переполох, я бы, пожалуй, и не обратил внимания на происходящее. Нет, Тени проводят расследование, подключены маги Академии, ведь они гарантировали безопасность… Но пока ничего, совсем ничего… Единственная зацепка – сам Гордорон, ты же видела у него кристалл Нири? Каков его уровень? Судя по твоим словам, никакой. А его удивление и гнев брата? Такое не сыграешь, я был совсем рядом… Всё это очень странно.

Они продолжили завтракать в тишине…

Нервная атмосфера царила в скромной квартире в небольшом цукердайском городке. Всё последнее время приходили новости о странных событиях в далекой и загадочной Нерфертии, а каких-то угрозах, магах… На предприятия пришел новый план по увеличению выработки, многие демобилизованные военные вызывались в военкоматы для уточнения данных. Ведущие институты сокращали курсы по гражданским специальностям, переводя студентов на аналогичные военные.

Стоял полдень, яркое солнце засвечивало экран телевизора и старушка, прищурившись и пощелкав каналы, поднялась с любимого дивана для того, чтобы зашторить окно. Желтые полосы плотной ткани заглушили свет с улицы, и вся комната погрузилась в полумрак. Вошла высокая женщина, включила свет и недовольно покачала головой, посмотрев вокруг. Потолочная люстра высветила большой выцветший диван, изрядно потрепанный по низу домашними животными, старинный комод с сувенирами и семейными фотографиями и стены, обои на которых давно уже следовало поменять. Как обычно, в выходной вся семья собралась у родителей.

– Идите быстрей сюда, сейчас начнется выступление! – раздался голос бабушки, которая обычно только и делала, что смотрела телевизор и вязала. В этой семье, как и во многих других, телевизор служил единственным источником новостей. По государственным праздникам обычно какой-нибудь важный чиновник рассказывал о том, что произошло за прошедшее время, чего достигла страна, как изменилось благосостояние народа. Звучали привычные обещания лучшей жизни и демонстрировались отечественные достижения, чаще всего военные. Однако цукердайцы привыкли следовать народной мудрости «меньше слов, больше дела» и в большинстве своем снисходительно относились к обещаниям, звучащим с экрана. Каждый считал, что нужно просто работать, служить стране, и делом, а не словом доказывать свою преданность родине, и тогда жизнь действительно станет лучше.

– Началось – громко сказала женщина, обернувшись, и вся семья поспешила к экрану. Государственное телевидение транслировало выступление Вождя, чего не случалось уже почти год. Даже недавняя известие о пропавшей невесте Вождя, которое всколыхнуло всю страну, было сообщено диктором, а не членом семьи Фернонов. Вероятно, произошло что-то совсем из ряда вон выходящее, раз рассказать об этом Гордорон Фернон не доверил больше никому. Даже десятилетний ребёнок прижался к маме и навострил уши.

Броня Вождя отливала сталью и чернотой. Отец сразу заметил, что это не парадные доспехи, а значит дело, похоже, дрянь, и угрюмо замолчал. Камера отошла и показала общий план, знамена, гербы и множество военных, замерших по стойке смирно… Затем оператор переключился на другой вид, и перед зрителями предстала морская гавань. Все выдохнули – нельзя было не узнать этот вид – вид на пристань города Кинфар, с которого началась славная история Цукердая и который неизменно являлся фоном для важных заявлений, связанных с военными действиями.

– Давненько мы не видели это место – проговорила бабушка. В гавани ровными рядами были пришвартованы огромные транспортные корабли, к которым двигались тысячи человечков, напоминающих с высоты чёрных насекомых. Камера охватила всю грандиозную панораму и на экране вновь появился Вождь. Гордорон протянул руку вперед, и камера перешла на его лицо.

разу стало понятно, что Вождь с большим трудом сдерживает бушующий гнев:

– Народ Цукердая! Испокон веков мы сражались. Сначала это была драки, междоусобицы. Мы были раздроблены, слабы, грызлись друг с другом… Но тем не менее эта борьба, эта жизнь закалила нас и сделала нас сильнее, сильнее любого народа Лирея. Нас пытались поработить, заставить забыть наши традиции, веру, сделать послушным стадом – но каждый раз мы давали отпор! И каждое новое сражение делало нас сильнее, и начало нашему могуществу было положено здесь, на пристани Кинфар. Могли ли мечтать наши предки, что пройдут столетия и Цукердай станет опорой всей планеты. Мы помогаем решать конфликты, с нами обсуждают территориальные споры, союзы, заключенные народом Цукердая, незыблемы. Кто дал свободу народу Шарнерона от погрязшей в коррупции и интригах Диренской Республики? Цукердай! Кто помог истинному наследнику Сирионы взойти на престол, побороть интриги и козни его сумасшедшего брата? Цукердай!

Но мы были невнимательны, решили, что все в этом мире также благородны и чисты, как и мы… Наш ближайший союзник, Нерфертия, предал нас, нанёс удар в самое сердце, поправ самые важные наши устои, те, что находятся в душе каждого цукердайца. Они оскорбили и превратили нас в посмешище, извратив такие простые и незыблемые вещи, как честь, семья, верность!

Мне горько это говорить, но я лично, мой брат Кронон и весь цвет нашей армии стал свидетелем ужасных, невообразимых событий. Да будет вам известно, что маг, присланный ко мне из Нерфертии лично Правителем Ироном Эрдонори, воспользовался нашим гостеприимством и доверием и по приказу выкрал из самого сердца нашей страны мою невесту, самую чистую и достойную девушку, которую я когда либо встречал, единственную дочь известного и прославленного Крина Арда. Тира Ард, цукердайка до глубины души, как и подобает благородной девушке, следуя нашим традициям, попросила некоторое время, чтобы подобающе принять моё предложение. Но в эту же ночь маг, воспользовавшись своей черной силой, одурманил её и тайно отправил к себе на родину.

Там, в городе с названием Злинрак, столице Нерфертии, она стала женой Правителя. Я уверен, что это произошло не по её воле, и представить не могу, какими страшными способами он заставил её выйти замуж. И это ещё не всё! Его извращенное сознание требовало большего, и он пригласил меня лично, якобы для переговоров, но в действительности для того, чтобы унизить, показать наше место. Он собрал всех владык Лирея и демонстративно, ничего не стесняясь, представил Тиру Ард как Тиру Эрдонори, свою супругу. Я своими ушами слышал крик бедной девушки и видел ужас на её лице в тот момент, когда волею случая спала черная нерфертская магия, она пришла в себя и узнала меня… И нанеся это оскорбление, он теперь наблюдает, шлет запросы и заверения в дружбе.

Но все мы, гордый цукердайский народ, не потерпим оскорблений. Наша честь непоколебима. И она велит нам отомстить. Этот человек, Ирон Эрдонори, был избран народом Нерфертии. Избран! Он не извращенный диктатор, не сумасшедшая марионетка неизвестных нам сил. Он – отражение мыслей и устремлений народа Нерфертии. Нерфертия сошла с правильного пути, сам народ погряз в душевных нечистотах и разврате! Они не имеют права жить вместе с нами, пока не вернутся на верный путь, не вспомнят о своих достойных предках, с которыми мы заключил союз. И мы поможем вспомнить те времена! Пришло время показать всему миру нашу мощь!

Мы разожжём в Нерфертии священный огонь очищения, сотрём с лица всего Лирея их извращенные святыни, их черную магию. И огонь нашего праведного гнева уничтожит их душевную гниль, они откроют свои объятья и примут нас как наставников, покаявшись в том, что они совершили. И пока этого не случится, пока хотя бы один нерфертец будет упорствовать в своем черном неверии, в своей грязной магии – наша месть не утихнет!

Наши флотилии уже отплывают на священную войну, и ничто уже не может этого остановить. Будьте сильными, правда на нашей стороне! Будьте смелыми, никакая магия не сравнится с нашим оружием и не выдержит нашего праведного гнева! Станьте примером для своих потомков! За честь! За предков! За Цукердай!

Раздался гимн, и экран вновь перенес зрителей в Кинфар. Семья сидела молча. Затем ребёнок не выдержал:

– Мама, мама, это что, война?

– Война, сынок… Но ты слышал Вождя – это праведная война ради благородной цели.

– А меня теперь не украдут ужасные маги?

– Не украдут, – улыбнулся отец, – папа тебя защитит. Наша армия тебя защитит.

– А мы точно победим?

– Победим. Мы всегда побеждаем…

Лицо Вождя Цукердая пропало со сферы, вырезанной из огромного голубого кристалла, парящей в абсолютной тьме. Вокруг моргали и переливались тысячи маленьких огоньков и искр далёких звёзд. На огромном троне, созданном из такого же цельного куска, восседало странное существо в длинной серой мантии. Существо напоминало человека лишь парой рук, ног и одной головой, на остальном сходство заканчивалось. Из головы торчало несколько ровных, абсолютно белых рогов, между которыми была зажата корона. Уши отсутствовали, по крайней мере там, где они должны были быть, а два жёлтых, мерцавших в окружающей тьме глаза с интересом смотрели на плавно потухавшее изображение:

– Наконец-то. Хоть какое-то развлечение… – раздался тихий шёпот.

Внезапно сфера, практически растворившаяся в окружающем пространстве, наполнилась чернотой и появилась вновь. Существо на троне сжало когтистые трёхпалые руки, узкие щели глаз словно разломили глубокие трещины. Существо давно забыло это чувство – страх. Он пришел из этой черноты и продолжал сгущаться, становясь осязаемым, липким… Тьма внутри сферы была абсолютной, непроницаемой и в тоже время живой, она то увеличивалась, то уменьшалась, то по поверхности сферы пробегала еле заметная рябь. Существо с невероятным усилием закрыло глаза, когти впились в подлокотники, оставляя глубокие борозды

Из сферы раздался голос. Искажённый странным, жутким эхом голос, голос древней злобы, разочарований и жажды мести. Как же давно этот голос впервые прозвучал здесь, наверное прошёл уже миллион лет… Глаза существа сами собой распахнулись, и чернота из сферы полностью поглотила их желтизну.

– Не надо прятаться… Не забывай о нашем договоре… Я дал тебе способ развлечься. А ты не будешь мешать мне получить то, чего так жажду я … Ты будешь просто молчать и получать удовольствие от действа, которое скоро развернется перед тобой…

Существо на троне заговорило, запинаясь:

– Да-да, конечно! Никто из Кхаа не узнает…

Потусторонний голос перебил:

– Смотри, не заиграйся, Лонхайн…

Часть 2. Рождение Вестника Тьмы

Глава 1. Приготовления и планы

Яркое полуденное солнце было в зените, поливая жаром группу солдат в плащах цвета песка. Вокруг переливались сухой желтизной барханы огромной пустыни, что находилась посреди Келебании, самой южной области Нерфертии. С востока дул тёплый ветер, который своими порывами словно бы высушивал дюжину путников, устало бредущих на север. Порывы воздуха поднимали целые тучи песка и бросали их в глаза солдатам, но те продолжали упорно идти вперёд. По их лбам градом катил пот, и яркое пустынное солнце испепеляло их. Казалось, что словно бы вся природа, весь мир вокруг ополчился против дюжины храбрецов. Но всех усилий природы не хватило бы, чтобы сломить боевой дух этих разведчиков.

Сейн Вросрандон вёл свой отряд вперёд, и им оставалось совсем немного до заветной цели. Воды было пока достаточно: Сейн прекрасно рассчитал количество запасов, нужных для их похода.

До основных войск Цукердая была пара дней пути, сейчас они стояли на месте, ожидая, пока разведчики вернутся, а командиры продумают план атаки, план боя, который должен был стать одним из самых крупных с момента начала войны.

Прошёл год с тех пор, как Гордорон Фернон объявил о начале своего похода на Нерфертию. Нерфертцы сражались с несвойственной им храбростью, и поначалу они успешно отбивали первые атаки, пришедшиеся на крупные порты. Нерфертскими воинами-тенями были предприняты попытки покушения на важных чиновников Цукердая, в том числе и на Вождя, некоторые из которых даже увенчались успехом. Но убийц чаще всего ловили и казнили, и воинов-теней, способных незаметно проникнуть в самое сердце Цукердая, становилось всё меньше и меньше. Вскоре покушения практически прекратились – теней было всего около тысячи, и все они теперь понадобились Правителю для помощи на фронте.

Время текло, и главное преимущество Нерфертии – её огромная территория – сыграло против неё. Вождь ударил сразу в нескольких местах по всей Келебании, и, из-за своей малой численности нерфертская армия не смогла отбить все атаки. И туда, где высадка произошла успешно и позиции были закреплены, устремился цукердайский десантный флот, тогда как в других местах атакующим удалось вовремя уйти с минимальными потерями. Так началось победоносное наступление.

Нерфертцы обладали Нири, что давало их воинам небывалую живучесть, они использовали могущество боевых магов, но им недоставало опыта и численности. Вождь объявил мобилизацию, увеличив свою армию в два раза, и это ещё не считая притока добровольцев, от которых на родине не было отбоя. Нерфертцы сражались отчаянно, но на месте каждого павшего солдата Цукердая тут же вставал новый. Нерфертцы же не могли позволить себе такого… Цукердайцы быстро захватили большую часть келебанской береговой линии, и постепенно продвигались вглубь территории врага…

Идти разведчикам становилось всё тяжелее: лучи солнца словно въедались в их тела, прожигая плотную одежду. Но оставалось совсем немного. Они шли вверх, поднимаясь на одну из песчаных возвышенностей, песок сыпался под их ногами, но никто даже не поморщился.

Когда они достигли вершины бархана, Сейн с облегчением выдохнул. Они добрались! Он лёг и аккуратно выглянул за скрывавшую его от посторонних глаз вершину песчаного холма, а затем сказал:

– Мы пришли! Вот она – твердыня Келебании – Келераси, Жемчужина Пустыни!

Солдаты ползком приблизились к нему и остановились, протирая пот со лба и с удивлением разглядывая открывшуюся им картину. Сейн гордился этими воинами, ведь каждого из них он отбирал лично для этого задания. Далеко не каждый мог пройти через то, что прошли они с гордо поднятой головой. В отряде были как и бывалые воины с боевыми шрамами на лицах, которым пришлось повидать очень многое, так и молодые амбициозные бойцы, которым всё ещё только предстояло. Но одно их объединяло: они были готовы в любой момент отдать жизнь за родную страну.

Келераси и вправду впечатлял своей необычной красотой. Прямо перед Сейном пустыня начинала резко опускаться вниз, к огромному лазурному озеру, которое так сильно блестело в лучах яркого пустынного солнца, что слепило разведчиков, но они не отводили глаз. Находясь рядом с этим озером, жители города могли легко забыть о том, что живут посреди пустыни: вокруг воды пестрела жизнью природа. Как будто какой-то шутник закинул кусочек совершенно другого мира в этот однообразный пейзаж: вместо песков повсюду пестрели деревья и цветы, раздавались звуки каких-то животных, которые прятались в бурной растительности.

На небольшом расстоянии от озера высился синий кристаллический шпиль, сиявший в лучах солнца. Вероятно, именно он был причиной появления чудесного озера и жизни в совершенно мёртвой пустыне. Вся его поверхность словно бы была сделана из чистейшего синего стекла, которое окрашивалось всевозможными замысловатыми красками в лучах светила. Там, где-то глубоко под землёй, находились крупнейшие шахты Нири во всей Нерфертии. Вот почему Келераси стал целью номер один для цукердайской армии.

Вокруг кристалла Нири располагался центр города. Прямо под ним возвышалась древняя каменная башня, бывшая по высоте примерно в половину шпиля, что было крайне необычно, судя по древности сооружения. То, как понял Сейн, был дворец губернатора, бывший замок келебанского короля. Над крышей башни гордо реяли нерфертские знамёна.

Вокруг неё была практически столь же старая, что и сама башня, застройка. Крупные двух-трёх этажные особняки богачей выстроились ровными рядами, отходящими от центра города, а чуть в отдалении возвышались уже современные многоэтажные небоскрёбы из стекла и металла, которые переливались в лучах яркого солнца не хуже Нири.

Древняя застройка и современные здания на удивление прекрасно гармонировали друг с другом, и это мог заметить даже такой несведущий в архитектуре человек, как Сейн.

Но в городе не было спокойно. Нерфертцы прекрасно знали, что цукердайская армия идёт сюда, и готовились к обороне. По всей окраине города, что видел Сейн, были возведены укрепления: со своего импровизированного наблюдательного поста разведчики различали наполовину зарытые в песок огневые точки; лабиринт окопов развернулся вокруг города, в тех местах, где песок был перемешан с землёй и держал форму.

Сейн начал раздавать приказы. Сейчас для них нужная часть города была как на ладони, а, следовательно, самое время было заняться сбором разведданных, так необходимых цукердайскому командованию для штурма. Шанс, что их маленький отряд обнаружат, был мал, так что Сейн разрешил для начала разбить лагерь.

Солдаты получили приказы и разошлись, оглядывая окружающую пустыню. Молодой боец подбежал к Сейну, они вместе положили на песок планшет с развёрнутым на нём примерным планом города. Сейн достал бинокль и стал подробно докладывать об увиденных им укреплениях города; солдат поспешно заносил их на карту.

На самом деле командование считало, что Сейн нужен им больше в основной армии, чем в разведывательном отряде, ведь он был одним из лучших воинов Цукердая, не раз имевшим дело с магами и прекрасно знавшим их слабости. На это задание Сейн вызвался добровольно – он понимал, какую важную роль могут сыграть планы нерфертских укреплений в грядущей битве, и был уверен, что рядовые разведчики не справятся с столь важной миссией. Но также он не мог не признать, что на это решение немало повлияла его гордость: один двухдневный переход через пустыню и возвращение к армии живым сделал бы из рядового солдата героя, а Сейн был далеко не рядовым солдатом.

Со стороны приближающихся цукердайских сил, где сейчас и находились разведчики, укреплений было больше всего, и Сейн видел, как нерфертские солдаты поспешно возводили новые. Они явно ожидали атаки с юга. Если судить по плану, имевшемуся на планшете, с севера и запада город прикрывало огромное озеро, через которое цукердайской армии было бы невозможно перебраться под вражеским обстрелом. Запад был уязвим, так как там пустыня подходила к городу практически вплотную и возводить укрепления было невозможно. Но нерфертцы наверняка знали о своей слабости и устроили в этих песках минное поле или что похуже.

Сейн вздохнул – не его это дело – думать о плане атаки. Его задача – доставить генералам в штабе верные разведданные. Но одно было ясно – столицу Келебании нерфертцы просто так не отдадут.

По небу прокатился ровный гул. Над Сейном пролетело звено бомбардировщиков с несколькими истребителями сопровождения, направляясь к далёким домам города, со стороны которого уже слышались сначала редкие, потом всё учащающиеся и учащающиеся выстрелы орудий ПВО. Такие налёты на крупные города были обыденной практикой Цукердая.

Один из бомбардировщиков вспыхнул и, хрипло гудя двигателями направился к земле, так и не долетев до города. Нерфертский огонь всё учащался, и вскоре ещё один самолёт рухнул где-то в озере. Сирена воздушной тревоги в нерфертском военном лагере была слышна даже разведчикам, находившимся на довольно большом расстоянии.

Ещё один самолёт вспыхнул и взорвался прямо в воздухе, так и не достигнув цели. Его обломки железным градом посыпались на суетившихся внизу солдат…

Гул в небе усилился: эскадрилья нерфертских истребителей направлялась на перехват. Юркие боевые машины за несколько секунд достигли неуклюжих бомбардировщиков, и вступили в бой с их сопровождением.

Схватка в воздухе продолжалась не так долго. При поддержке орудий на земле нерфертские истребители одержали победу. Оставшиеся бомбардировщики взорвались прямо в воздухе, изрешечённые вражескими орудиями, и лишь паре истребителей из их эскорта удалось уцелеть: они направились обратно, оставляя на ясном небе след из тёмного дыма.

– Они не выполнили приказ. Так не делают настоящие цукердайцы, – сказал солдат, помогавший Сейну. Командир вздохнул:

– У них была другая задача. Ты думаешь мы стали бы посылать эскадру бомбардировщиков к городу, где сконцентрирована большая часть келебанской армии просто так? Командование наверняка приказало им прощупать оборону нерфертцев от атак с воздуха… Теперь в штабе, наверное, сделают вывод, что атаковать с воздуха… – Сейн запнулся, – А, в общем, не наше дело. Давай, помоги мне занести остаток укреплений на карту. Нас ждёт большая битва.

Ночная тишина, словно огромная птица, накрыла своими крыльями одинокую всеми забытую деревню, состоящую из с виду бедных, но на самом деле чрезвычайно прочных деревянных домиков. Всё вокруг засыпало: окна в домах потухали, мерный гам животных затихал, исполинские горы, высившиеся вокруг поселения, были похожи на огромных заснувших каменных великанов… Даже свирепая горная река, несущая свои воды через деревню, как будто бы замедлила своё течение… Лишь каменные дорожки между домишками освещали мрак вокруг тихим синеватым светом.

Посреди деревни высился огромный кристалл Нири, бросавший таинственные синие блики на дома и природу вокруг. Цукердайские заклинатели, жившие обособленно и втайне от всех вокруг, заканчивали свой день… Жителей этой деревни, которые в своём искусстве магии были куда могущественнее нерфертцев, не заботила идущая война. Они нашли гармонию в своей жизни, и под мощным защитным заклятьем никто не мог их обнаружить и нарушить их мирное процветание…

Никто даже не знал о войне… Кроме одного-единственного, самого могучего и умелого из магов. В узких окнах маленького скудного деревянного дома на отшибе деревни, доски которого уже отчасти прогнили от времени, горел свет.

Небольшое помещение освещала одинокая свеча, стоявшая на странном накрытом узорчатым ковром столе. Пламя свечи слабо плясало, отбрасывая чудные тени на окружающие стены и шкафы с многочисленными древними фолиантами. У стола сидел старик – точного возраста этого человека никто не знал, кто-то говорил, что ему не больше трёх тысячелетий, кто-то – что он живёт уже как тридцать тысяч лет. Но лицо человека, несмотря на его возраст, было спокойно и красиво – многочисленные морщины лишь придавали ему какой-то изысканной статности. Длинная абсолютно белая борода плавно спадала ему на колени. Старик сидел с закрытыми глазами, и на лице его было видно напряжение, как будто бы он пытался услышать что-то очень тихое…

– Я знаю, что Вы здесь, – прошептал, наконец, старик, – хватит скрываться. Что Вам нужно?

Свеча мгновенно потухла. Не было ни ветра, ни вздоха – ничто не могло её потушить. Она потухла быстро, тихо, словно бы и не горела до этого. Старик остался в абсолютной тьме; из тьмы раздался тихий шёпот – шёпот, полный ненависти, шёпот чего-то древнего и ужасного… Этот шёпот словно бы с трудом прорывался сквозь окружавшую тьму, словно бы что-то заглушало его. Слова были тихими, но прекрасно слышимыми:

– Здравствуй, Мидаминдон…

– Что Вам нужно? – повторил старик, не обратив внимание на приветствие.

– Ничего, что помешало бы твоей тихой жизни. Ты и так сделал для мира Лир многое. Но наш враг не дремлет… И когда-нибудь нам придётся его вновь остановить.

Старик нахмурился:

– Моя магия сильна… Он заточён в Посохе, и я уверен, что он не сможет прорвать моё заклинание ещё как минимум с десяток тысячелетий, если, правда, никто не воспользуется силой артефакта. Но Посох похоронен под Астиорадоксом и всеми забыт…

Из тьмы послышался тихий смех. Старик прикрыл глаза, никак не обратив на него внимания.

– Ты прекрасно знаешь, что цель – не удерживать Предата в Посохе как можно дольше, а победить его. И час битвы близится. Но ничего не получится, если у меня не будет хотя бы малейшей способности действовать за пределами моей тюрьмы…

Старик вздохнул и приподнял бровь:

– Я слушаю…

– Я не могу приказать тебе, Мидаминдон. Я лишь прошу тебя исполнить обещание помочь в битве с Предатом, данное мне, когда ты покидал Нерфертию. У тебя есть три флакона. Каждый из них предназначен для одного человека. Пришло время использовать первый из них…

Старик сжал кулаки, бросив быстрый взгляд на тьму, туда, где находилась одна из книжных полок:

– Я изучил эту Вашу Чёрную Пыль. И я прекрасно знаю, что может сделать эта вещь. В ней заключена жуткая магия, способная извратить, а то и полностью переписать сознание человека. И я не собираюсь ломать чью бы то ни было жизнь ради Ваших грандиозных планов.

– Я думал твои знания куда обширнее, – тьма засмеялась, – ты не назвал и половины её свойств… Ты всегда был идеалистом и добряком, но всё же мы с тобой прекрасно понимаем, что победа невозможна, если на пути её стоит мораль. И ты знаешь это, Мидаминдон, как никто другой – ведь ты же одолел Предата вовсе не силой своей любви…

Старик вздохнул и проговорил сквозь зубы:

– Хорошо. Я помогу Вам. Три флакона – три человека. И даже не думайте требовать от меня что-либо ещё.

– Я рад, что ты согласился.

Свеча загорелась снова. Пламя вспыхнуло мгновенно, как будто оно никогда и не потухало. Старик прекрасно знал, что ему нужно было делать.

Он встал, и медленно, всё ещё как будто раздумывая, подошёл к одному из книжных шкафов. Его рука плавно поднялась, коснулась полки – и весь шкаф как будто бы задвигался, словно какой-то жуткий деревянный зверь, отодвигаясь в сторону. В стене оказался небольшой проём, где лежали три стеклянных флакона. Лёгкий и тёмные пылинки парили во флаконах, немного переливаясь в свете одинокой свечи.

Старик раскрыл ладонь, и один из флаконов вспыхнул синеватым светом, оказавшись между его пальцами. Шкаф вновь задвигался – старые деревянные полки с книгами изгибались, словно причудливые змеи. Несколько мгновений – и проёма в стене совершенно не было видно.

Старик подошёл к другому шкафу и взял с полки простой деревянный амулет, изображавший какого-то крупного жука. Брюшко жука имело свойство открываться, так что там можно было даже хранить какой-нибудь маленький предмет…

Старик открыл амулет и медленно, аккуратно всыпал тёмное переливающееся содержимое флакона внутрь. Издав тихий щелчок, амулет захлопнулся.

Ловким движением руки старик подбросил амулет: тот вспыхнул синим светом и исчез. Маг вздохнул – он сожалел о судьбе того, кому предназначался этот деревянный жук, но ничего не мог с этим поделать, ведь он знал, что иначе было никак.

Старик задул свечу.

Глава 2. Месть

– Разведка сообщает, что войска Цукердая приближаются к Келераси, – монотонно вещало радио, – по предположениям нерфертского командования войска Вождя собираются атаковать город. Но просим жителей не волноваться и оставаться в своих домах до разрешения конфликта: Келераси хорошо укреплён, и цукердайцам его не взять. На последней встрече с командованием Правитель Нерфертии Ирон Эрдонори обещал, что город не будет сдан, и война закончится у стен Жемчужины Пустыни!

Сайрот слушал радио вполуха. Возможно, он и боялся захватчиков, но его лично война коснулась не так сильно… Он знал о цукердайцах лишь самую общую информацию, и их войска казались ему чем-то далёким, недосягаемым и не представлявшим видимой угрозы. Война повлияла на его жизнь лишь одним: начало учебного года в Академии Магии Келераси перенесли на неопределённый срок, и ему, как преподавателю, предоставили внеплановый отпуск.

И вот сейчас Сайрот Наифанокс, далёкий потомок древних никирских королей, уважаемый преподаватель Академии Магии Келераси, сидел в своём доме, который находился рядом с центром города и был предоставлен ему Академией на время его преподавания, и усердно выводил в небольшом блокноте формулы и слова Магического языка. Хотя Сайрот и был огорчён переносом начала учебного года в академии, он не мог отрицать, что это дало ему повод поработать над магической теорией, которая уже очень долгое время созревала в его голове.

Сайрот многое знал о природе магии, долгое время изучал её и имел немалый практический опыт. В узких кругах было известно, что магическая энергия может реагировать на произнесённые вслух звуки и воплощать заключённый в них смысл, но разные языки тратили разное количество сил. Самым эффективным языком для сотворения магии считался Иммануэсторнос, Магический язык, который создал первый нерфертский маг, Мидаминдон Сваеторексиус, руководствуясь тем странным наречием, на котором велись службы в древних нерфертских храмах.

Но Астиорадокс был уничтожен войсками Бортона Завоевателя, магическая школа, созданная Мидаминдоном, обратилась в прах и практически все его знания и достижения были утеряны. И теперь нерфертские маги лишь шли по следам своего гениального предшественника, расширяя и улучшая сохранившуюся с тех пор лексику Магического языка.

Но Сайрот в своих исследованиях отметил, что использование заклинаний, произнесённых даже на этом таинственном наречии, отнимает у мага лишнюю силу и задумался, а возможно ли творить магию без помощи слов?

Когда он высказал свою теорию своим коллегам, те лишь рассмеялись, но тем не менее Сайрот верил, что то, о чём он говорил, было возможно. Надо было лишь выяснить как…

Сайрот откинулся в кресле. Голова кружилась от нескончаемого потока мыслей. Лучше как следует выспаться, решил он, и продолжить размышления завтрашним утром. Он чувствовал, что находится к истине ближе, чем кто-либо другой.

– Цукердай начал наступление на город. Сегодня, в три часа утра по ближайшим к пустыни укреплениям были нанесены удары артиллерии и бомбардировщиков. Повреждения не так велики, вследствие обстрела девять человек считаются погибшими или пропавшими без вести, около сотни ранены и находятся в процессе восстановления. Ожидается наступление основных войск с севера. Мы стягиваем силы к укреплениям, чтобы подготовиться к атаке… – вещало радио, но его никто не слушал. Из столовой доносились весёлые голоса двух людей и звон посуды.

– А помнишь, Сайрот, как мы взяли фамильный меч, точную копию меча самого Недарона, и игрались с ним во дворе, пока отец места себе не находил, пытаясь понять, где его сокровище!..

– Да, он потом убрал его со стены и повесил под самый потолок, чтобы мы не дотянулись…

Сайрот сидел в столовой вместе со своим братом Долейном. Они выпили неисчислимое количество сока, и всё ещё не могли прервать беседу, которая длилась уже как несколько часов. Долейн жил в Никире, но работа часто заставляла его путешествовать по всей Нерфертии, так что Сайроту порой казалось, что не было в стране такого места, где Долейн не бывал. И вот сейчас, как он сказал, очередная командировка привела его в Келераси, и он не упустил возможность заехать к дорогому брату. Сайрот не видел Долейна с начала войны, им было что обсудить. Про Цукердай ни один, ни другой, как будто бы по незримому согласию, не упоминали.

Но вот Долейн допивая уже десятый стакан сока, внезапно посерьёзнел. Сайрот заметил его напряжение и с вопросом уставился на брата. Тот вздохнул:

– Прости, Сайрот, я тебе немного соврал, чтобы не портить встречу…

– Что такое?

– Я приехал сюда не из-за командировки.

– У тебя отпуск? Знаешь, у меня достаточно большой дом, ты мог бы пожить здесь – Сайрот улыбнулся, но Долейн остался серьёзен. Брат помотал головой и сказал:

– Я записался добровольцем в армию. Меня направили, – он усмехнулся, – так сказать, в самое пекло.

Сайрот подавился соком и долго отплёвывался. Отдышавшись, он воскликнул:

– Долейн, зачем? Там же, если послушать радио, настоящая мясорубка! Я уверен, армия справиться и без нас! Что сделают эти обезьяны с автоматами против наших лучших магов?!

– Если бы ты слушал новости внимательнее, Сайрот, то понял бы, что эти «обезьяны с автоматами» побеждают на всех фронтах, и Правителю как никогда нужна наша помощь, – Долейн посмотрел брату в глаза, – если все будут думать, что армия справится без нас, некому будет пойти в армию…

– Но Долейн… Как они могли отправить тебя в самое пекло? – продолжал недоумевать Сайрот, – магов твоего уровня надо ещё поискать, а, судя по тому, что я слышал на радио, маги требуются, чтобы обучать своему искусству других вдали от фронта!

Долейн гордо ухмыльнулся:

– Я скрыл свои знания и стал простым солдатом. Сайрот, я не хочу провести всю войну в тылу в роле учителя, с моими навыками я смогу принести куда больше пользы здесь, на фронте, спасая жизни своими руками!

Сайрот кивнул головой. Он понимал, что ему не переубедить старшего брата. Он молча допил свой сок и выжидающе посмотрел на Долейна. Тот встал из-за стола:

– Это долг каждого из нас. Я советую тебе последовать за мной. Я знаю, ты владеешь магией лучше, чем я. Даже если ты опасаешься встретится с врагом лицом к лицу, представь, сколько пользы ты принесёшь в тылу!

Сайрот тоже встал:

– Я уважаю твой выбор, брат, но не надо читать мне наставления! Я сам определюсь, что я буду делать, а что нет…

– Ты боишься…

– Не важно! – Сайрот нахмурился. Он просто не мог представить себя в солдатской форме и бронежилете, с автоматом в руках. Он не мог представить, как он покинет эту тихую, спокойную, устроенную жизнь преподавателя магии! Возможно, он и боялся войны, но наотрез отказывался это признать.

– Я тебя понял, – вздохнул Долейн, – не хотелось расставаться с тобой на таком. Спасибо за гостеприимство… Прощай, брат. Надеюсь, ещё увидимся.

– Прощай, – вздохнул Сайрот.

– На окраинах города продолжаются тяжёлые бои, – говорило радио, – на конференции в Никире Правитель Нерфертии Ирон Эрдонори ещё раз заявил, что Келераси не будет отдан в руки врагу. Из-за окружения эвакуация жителей невозможна, так что всех просим оставаться в своих домах и сохранять спокойствие.

Сайрот слушал вполуха, и не придал информации об окружении особого внимания. Его дом находился близко к центру города, далеко от зоны боевых действий. Хотя он постоянно слышал взрывы, канонаду, хотя то и дело над крышей его дома пролетали, издавая гул своими двигателями, цукердайские бомбардировщики, он старался не отвлекаться от своей работы. Сайрот был уверен, что армия удержит город, ведь если Нерфертия падёт у Келераси, где ей ещё сражаться? Но война прокрадывалась в его жизнь всё глубже и глубже, как бы он этого не хотел. В магазинах практически не осталось продуктов, так что ему пришлось отказаться от этого удовольствия и положиться исключительно на свой Нири. Днём сверху их забрасывали листовками, обещавшими, что, если город будет взят, мирных жителей не тронут, и Сайрот чувствовал неуловимое напряжение, царившее в умах его друзей, знакомых.

По ночам он слышал взрывы, гул самолётов, звуки отдалённого боя. Но тогда он думал о другом: о безрассудстве своего брата, который поступил в армию в этот тяжёлый момент и сейчас рисковал своей жизнью, сражаясь в самом пекле. Долейн всегда был идеалистом, и его решение было вполне объяснимо, но Сайрот не мог даже смириться с мыслью, что брат мог погибнуть в любой момент. Он не спал… И даже начал молиться, хотя никогда не был религиозен: молиться за победу, и самое главное, за жизнь брата, бывшего где-то там, вдали, где сверкало пламя боя.

В то же время Сайрот продолжал работать над своей теорией. Он всё приближался к прорыву, но не мог его достичь, у него было чувство, что он ходил где-то вокруг заветной цели, но никак не мог добраться до неё. Вследствие долгих раздумий ему удалось разделить магию на два необходимых ей компонента: магическая энергия, дающая магу материальную основу для использования того или иного заклинания, и желание, цель, которая направляет энергию в нужное русло и заменяется словами. Но он не мог получить ничего стоящего, скомбинировав эти два компонента, и постепенно пришёл к выводу, что для сотворения магии ему необходим третий, особый компонент, о природе которого он совершенно ничего не знал. Сайрот проводил дни в раздумьях над своей теорией, но ни капли не мог приблизиться к разгадке.

– Сегодня мы прерываем стандартную военную хронику, чтобы почтить память героев, которые отдали свои жизни, защищая Келераси. Посмертно Долейну Наифаноксу присвоено звание героя Нерфертии. Долейн командовал разведывательным отрядом, который должен был проникнуть в тыл цукердайцев и разузнать дальнейшие планы вражеского командования. Отряд успешно справился с заданием, но, когда они возвращались к своим войскам, их чуть не поймали. Используя фантастические навыки магии, о которых командованию не было известно, Долейн в одиночку сразился с более чем тремя десятками вражеских солдат и выиграл время, нужное остальному отряду, чтобы отступить. Данные были доставлены, но ценой жертвы этого отважного солдата. Мы некогда не забудем его подвига… – после почтительной паузы радио продолжило, – в связи с этим, просим всех, кто поступает на службу в нерфертскую армию, наиболее полно докладывать о своих способностях к магии, ведь этот отважный герой мог спасти куда больше жизней, обучив своим умениям других…

Сайрот сидел на кухне. Его пустой взгляд выражал лишь бесконечное горе и ужас потери. Его кулаки были сжаты и дрожали. Нельзя представить, какая буря эмоций бушевала в его душе, когда он услышал это сообщение по радио. Хотя он виделся с Долейном не так часто, и не всегда был согласен с братом, тот был для него самым дорогим человеком. «Ну вот почему, почему он отправился сражаться?» – проносились в голове Сайрота мысли. Он не находил себе места.

Следующую ночь Сайрот не спал. Мысли, словно жуки, роились в его голове. Разве Долейн виноват в том, что случилось? Да, его брат – идеалист, и он не мог остаться в стороне от конфликта, но разве это он виновен в своей смерти? «Это всё проклятые безжалостные цукердайцы!», – внезапно понял Сайрот. Если бы не было войны, если бы эти варвары не напали на его страну, ничего этого не случилось бы!

Но что он мог поменять? Он лишь простой учитель магии, разве он мог повлиять на ход конфликта, на обстоятельства, его образовавшие? И однажды утром, после бессонной ночи, он понял, что он не мог ничего сделать раньше. Но он мог сделать что-то сейчас. Он мог отомстить за всё – за брата, за мирную жизнь и страну. Он пойдёт на передовую и, наверняка, погибнет, но унесёт с собой как можно больше этих безжалостных зверей…

На следующий день нерфертские войска покинули город. Командование посчитало нужным отступить, чтобы перегруппироваться и восстановить силы. Как много Правитель не обещал, что не сдаст Келераси, его обещания в конце концов обесценились. Жители города проклинали бросившую их власть, не понимая и толики обстоятельств, из-за которых было принято столь печальное решение… Но они прекрасно понимали, что всё, на что они могли надеяться – милость оккупантов.

Цукердайцы вошли в город. Их отряды прошлись победным маршем по центральным улицам Келераси, пронося повсюду свои алые знамёна, желая показать этим, что теперь они тут хозяева. Пока вражеские солдаты не трогали мирных жителей, по крайней мере тех, кто тихо сидел по домам. Их интересовало нечто более важное: брошенные крупнейшие в Нерфертии шахты Нири. Отступая, нерфертцы подорвали все склады оружия, боеприпасов и прочие стратегические объекты, но не осмелились обрушить и повредить своё главное богатство. Нерфертцы, видимо, надеялись вернуться в город, победить в войне, поэтому оставили шахты нетронутыми.

Сайрот не спал всю ночь, слыша, как затихает шум боя. Лицо потерянного брата то и дело появлялось перед его взором, и он продолжал и продолжал уверять себя, что сможет отомстить, неважно какой ценой.

Ночью он сидел за своим рабочим столом и смотрел на переливающиеся символы Магического Языка на страницах своего блокнота, тихо мерцавшие во тьме ночи. Но эмоциональная измотанность взяла своё: под самое утро, перед рассветом, он прикрыл глаза и, наконец, заснул…

Сайрота разбудил ровный шум шагов и боевые гимны цукердайцев. «Они вошли в Келераси», – понял он. И сейчас эти звери, убившие его брата, маршировали к своей заветной цели прямо под его окнами.

Сайрот не совсем понимал, что происходит вокруг него. Все его мысли крутились вокруг одного – он отомстит. И отомстит прямо сейчас. Услышав марш у себя под окнами, он, ни капли не задумываясь, встал из-за стола и ровными шагами направился к двери.

Его Нири был полон энергии и был готов её выпустить. Сайрот сжал руки в кулаки. Ему было всё равно, он не боялся ничего – он был готов даже умереть, но унести с собой в могилу как можно больше захватчиков.

Резким движением руки он отворил входную дверь и сделал шаг на улицу.

Ровным строем там маршировали солдаты. Один за другим шли люди в форме, при оружии, с красными нашивками в виде герба Цукердая на плечах. Казалось, никто из этих бывалых вражеских воинов не обращал внимания на одинокий вышедший из своего дома человеческий силуэт, они продолжали свой марш к центру города. Один их вид побуждал в душе Сайрота какую-то дикую, необузданную ярость, он был готов прямо сейчас броситься, словно какой-то зверь, на ближайшего солдата.

Ему было всё равно, что солдат было куда больше, чем он мог одолеть даже в самом лучшем стечении обстоятельств. Ему было всё равно, что все они были обучены драться с магами. Ему было всё равно, что на его жизнь, в общем-то, никто не посягал. Он хотел одного – мести. Никто не ожидал его атаки…

Сайрот начал шептать заклинания, готовясь в один миг испепелить нескольких ближайших солдат. Рот его скривился в злобной улыбке. Тихие слова таинственного Магического Языка рассекали воздух, наполняясь энергией из Нири Сайрота. Перед его глазами мелькали очертания марширующих врагов, и никто из них даже не обратил внимания на одиноко стоящего мага.

Сайрот поднял руку, готовясь спустить с цепи, словно голодных до крови псов, все свои подготовленные заклинания…

Где-то вдалеке раздался одиночный выстрел и мгновение спустя горячая пуля засела точно в груди у Сайрота. Маг пошатнулся: всё было так быстро, что он даже толком не понял, что произошло.

Затем пуля, вошедшая глубоко в грудь и застрявшая там, взорвалась. Острая боль пронзила всё тело мага; ужас охватил его разум – в одно мгновение он потерял контроль над всеми сотворёнными боевыми заклинаниями. Они пропали, исчезли, растворились в воздухе – и его Нири опустел. Страшная рана разрывала грудь. Ещё одна вспышка острой боли – и Сайрот потерял сознание…

Глава 3. Сделка

Тьма… Вокруг было только тьма… Сайрот не чувствовал своего тела, всё походило на какой-то кошмарный сон. Он отчётливо помнил последние мгновения до того, как он оказался здесь. Желание отомстить за брата довело его до безумия и заставила подставиться под пулю. Только сейчас, в этой непонятной, абсолютной тьме, Сайрот понял, насколько опрометчиво и глупо он поступил.

Не то что бы он больше не хотел мстить… Горе из-за потери брата всё ещё разъедало его душу, ненависть всё ещё кипела – но разум словно бы пробудился от дрёмы и, наконец, взглянул на произошедшее трезвым взглядом. Что теперь будет с ним?

И что это за тьма? Смерть? Он не мог умереть от одной пули, Нири сберёг бы его… А, может, его уже добили, пока он был без сознания? Вполне возможно. Тут Сайрот понял, как он не хотел умирать! Он был ещё так молод, ему ещё столько предстояло сделать! Так глупо…

Внезапно Сайрот почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обернулся: шесть огромных фиолетовых огней, глаз какого гигантского, могучего чудища смотрели прямо на него. Узкие зрачки, похожие на вертикальные линии, словно бы метали в него невидимые копья, анализируя и изучая… Сайрот почувствовал холодок – ему было не по себе находиться рядом с чем-то столь могучим.

Внезапно всё померкло – глаза, существо – всё исчезло, пропало, будто бы его и не было. Сайрот вновь оказался в абсолютной, непроницаемой тьме – но ненадолго.

Послышался скрип, какой издают петли старой двери – и впереди появилась щёлка, из которой бил тёплый жёлтый свет. Даже не думая, Сайрот сделал шаг, другой и потянулся к тому месту, где должна была находиться ручка невидимой двери. Он нащупал её – она была деревянной и тёплой. Сайрот потянул – дверь отворилась, и он сам не понял, как оказался внутри.

Его взору открылась помещение, похожее на гостиную какого-то замка. Высокие потолки, стены, сложенные из огромных неотёсанных камней… Жёлтое пламя колебалось в крупных факелах, висевших в прочных железных креплениях; рядом с факелами висели картины – множество разнообразных произведений искусства. И присмотревшись, Сайрот с немалым удивлением обнаружил, что на картинах начертаны сцены из его собственной жизни – от раннего детства и до текущего момента.

В дальнем конце гостиной находился огромный камин, сложенный из таких же неотёсанных крупных камней, что и стены. Пламя в камине горело ярче обычного – Сайрот никогда не был в этом месте, но почему-то был уверен, что туда кто-то подбросил дров. У камина стояли два больших кожаных кресла, повёрнутых к Сайроту спиной. На одном из кресел кто-то сидел – и это явно был не человек – два огромных перепончатых крыла виднелись из-за высокой спинки.

– Проходи, садись, мой друг, нам многое нужно обсудить, – раздался спокойный холодный голос. Сайрот не мог сказать, что с этим голосом конкретно было не так, от одного его звука ему становилось не по себе.

– Где я? – спросил Сайрот. Ноги сами несли его к свободному креслу, и он даже и не пытался сопротивляться.

– В своём разуме, – ответил голос, – мрачноват он у тебя… Для твоего-то возраста.

– Разуме? Я мёртв?

– Без сознания, если тебе интересно. Прямо сейчас цукердайцы тащат твоё с трудом дышащее тело в лагерь пленных. Тебя планируют, когда ты очнёшься, допросить, как и многих других, а также предложить тебе предательство…

Сайрот сел в свое кресло. Его взгляд упал на загадочного собеседника. Он бы ужаснулся – но всё вокруг было столь странно, что ему уже было всё равно. Прямо перед ним на кресле сидело странное жуткое существо – оно было отдалённо похоже на человека двумя руками и общими пропорциями тела, но в то же время его вряд ли можно было назвать так. Вместо ног у существа извивались и скребли по полу маленькими узкими коготками какие-то странные щупальца; за спиной находились два огромных перепончатых крыла. Кожа существа была тёмно-серой, покрытой ровными редкими чешуйками, а голову венчали многочисленные изогнутые рога. Шесть ярких фиолетовых глаз излучали таинственный свет и с интересом наблюдали за Сайротом.

– Кто ты?

– Это не так важно, – существо улыбнулось, показав ряд острых белых зубов, – главное – это то, что у меня есть то, что тебе так нужно. А у тебя есть кое-что, что нужно мне…

Сайрот нахмурился – что вообще происходит? Но что-то тянуло его продолжить задавать вопросы жуткому собеседнику:

– И что же это?

– Я дам тебе возможность. Возможность отомстить за всё. За брата, за страну и за всё, что случится с тобой в будущем.

– В будущем?

– Увидишь, – существо захохотало. Смех его эхом отражался от окружающих стен, и возвращался, усиленный и стократно повторённый. Сайроту внезапно хотелось уйти, сбежать из этого кошмара, но что-то как будто приковало его к креслу, а язык его словно бы обрёл собственный разум и самостоятельно вёл беседу:

– И что взамен?

– Наша сделка будет равноценной. Я честен, и не потребую ничего чрезмерного. Ты станешь моим голосом, моими руками в этом мире – на время, пока у меня не появится возможность действовать самостоятельно.

Сайрот внезапно почувствовал, что власть над языком вновь вернулась к нему. Он вспомнил последние свои мгновения – поступив опрометчиво, поддавшись эмоциям, он чуть не погиб и обрёк себя на мучения. И сделка, которую предлагало это существо, не могла сулить ничего хорошего, и Сайрот это понимал.

– А что, если я откажусь?

Существо пожало плечами:

– Ты волен делать всё, что тебе хочется. Ты можешь думать над моим предложением сколько угодно. В нашем распоряжении вся твоя жизнь! Я всегда буду здесь, ждать тебя.

Существо взмахнуло своей когтистой рукой и бросило что-то Сайроту. Тот инстинктивно поймал предмет – то был простой деревянный амулет в форме толстого, даже круглого жука. На непонимающий взгляд Сайрота существо ответило:

– Небольшой подарок от меня… Если вдруг надумаешь принять моё предложение – просто открой амулет. Но учти, – существо как-то странно ухмыльнулось, – чем дольше ты медлишь, тем больше шанс, что мои благосклонные условия могут измениться…

– А если я возьму и выкину амулет? – воскликнул Сайрот. Он решительно не хотел иметь дело с чем-то столь тёмным, сильным и загадочным. Существо вновь пожало плечами:

– Он достанется кому-нибудь другому… Но ты навсегда упустишь возможность отомстить. И больше никто тебе не поможет…

– Тогда прощай, кто бы ты не был, – воскликнул Сайрот и вскочил с кресла. Внезапно ему стало как-то не по себе, голова закружилась, в глазах помутнело. Всё вокруг вновь окунулось в глубокую, непроницаемую тьму…

Сайрот очнулся. Он словно бы выплыл из какого-то неизведанного жуткого моря тьмы: он плыл и плыл во мраке, пока впереди не появился еле-заметный огонёк. Собрав последние силы, он направился к огоньку… И открыл глаза.

Грудь жутко болела: Нири уже завершил регенерацию, раз Сайрот смог очнуться, но боль всё же свидетельствовала о недавно нанесённой ране. Сайрот огляделся: он находился в какой-то странной серой комнате, чем-то похожей на бункер. Голые серые стены давили на мага; вокруг не было ничего примечательного, кроме, разве что, большой железной двери, выглядевшей очень внушительно. Освещалось помещение какой-то яркой белой лампой, вмонтированной в потолок.

Сайрот находился на жутко неудобном железном стуле. Металл, на котором он сидел, словно бы излучал холод: этот холод пробирал ноги и спину Сайрота, и, казалось, добирался до самых костей. Маг не мог даже пошевелиться: его руки и ноги были прочно прикреплены к стулу железными обручами.

Сайрот прислушался к своему телу: Нири только восстановил рану и теперь был истощён. У кристалла уйдёт несколько часов чтобы восстановить хотя бы половину утраченной энергии. Значит, магией лучше пока что не пользоваться…

Внезапно Сайрот с ужасом осознал, что что-то висит на его шее. Это что-то было чрезвычайно лёгким и незаметным, и маг был столь увлечён окружающей комнатой, что даже не заметил этого нового предмета. Он скосил глаза на грудь – холодок пробежал по его спине – на его шее висел амулет. Простой деревянный амулет в форме жука.

Сайроту вспомнился его странный сон, причём не просто вспомнился, маг мог воспроизвести его у себя в голове в мельчайших подробностях. Он помнил каждое слово того страшного существа, каждую деталь интерьера, каждое движение, жест… Это не было сном, но что же это было? Откуда у него на груди этот амулет? Возможно ли, что он ещё спит, что всё, что сейчас происходит ему просто кажется, что это – всего лишь ещё один кошмарный сон?

Сайроту сразу же захотелось сорвать амулет со своей груди, сжечь, выбросить его как можно дальше и не вспоминать о нём более. Но вот незадача – руки-то его были прикованы к стулу…

Вдруг раздался скрип. Бронированная дверь напротив Сайрота отворилась, впустив в комнату трёх человек. Двое были обычными цукердайскими пехотинцами в полном обмундировании, они зашли в комнату первыми и встали по обе стороны от Сайрота – тот решил никак не реагировать и посмотреть, что будет дальше. За солдатами вошёл цукердаец уже не первой молодости в форме, но без оружия. На его груди висели знаки отличия, и Сайрот предположил, что это какой-то не очень высокопоставленный офицер.

Офицер встал напротив него, оглядел его презрительным взглядом сверху вниз, а затем проговорил:

– Приветствую. Скажу сразу, я не собираюсь тратить на тебя много времени, так что постараемся уладить всё как можно быстрее. Предупреждаю – если у меня возникнут хоть малейшие подозрения, что ты используешь магию, эти солдаты застрелят тебя, и на этот раз мы не позволим твоему кристаллу восстановить раны. Ясно?

Сайрот посмотрел на него безразличным взглядом. Конечно, ему было интересно, что скажет этот офицер, но он не хотел вступать с ним в разговор: ненависть к цукердайцам, злость из-за смерти брата всё ещё пылала в его груди. Он бы, может быть, и не послушал бы предупреждения офицера об использовании магии и попытался бы сразу сбежать, не будь его Нири опустошён.

– Предположим, что ты понял, – офицер вздохнул. Он засунул руку в небольшую сумку, висящую у него через плечо и начал что-то там искать. Он копался долго, демонстративно медленно, всё это время бросая недовольные, презрительные взгляды на Сайрота. Наконец офицер нашёл то, что искал: он достал из сумки какую-то бумагу.

– Нерфертцы не позаботились забрать большую часть своих документов. А нам-то это только на руку, – офицер улыбнулся, но улыбка его была какой-то натянутой и унылой, – Так-с, что тут у нас… Сайрот Наифанокс, преподаватель магии… Наверное, ты либо считаешь себя великим магом, либо слишком глуп и самонадеян, раз решился в одиночку выйти против солдат, марширующих по улице. Ну пусть даже тебе бы и удалось что-то сотворить – ну убил бы ты одного, двух, может – десятерых, если бы тебе очень повезло. Но потом бы тебя всё равно поймали бы, а то бы и убили. Поверь, твоя смерть не нужна Цукердаю.

Сайрот смотрел на офицера полным ненависти взглядом и молчал. В голове его звучал один и тот же вопрос: чего хочет этот человек? «Моя смерть не нужна Цукердаю», – думал он. Но что же тогда нужно? Офицер не ждал ответа:

– Я больше склоняюсь к второму варианту. Поэтому не подаю на тебя больших надежд – самонадеянность и глупость даже пытками тяжело исправить – а сколько сил и времени уйдёт, непомерно!

Офицер нахмурился, посмотрел на Сайрота, будто бы ожидал какую-то реакцию. Нерфертец лишь смотрел на него полным ненависти взглядом и молчал. Офицер пожал плечами и продолжил:

– Ты пытался атаковать цукердайских солдат и будешь соответственно наказан. Обычная наша практика – забирать у таких преступников, как ты, Нири и отвозить их на специальный склад, который находится достаточно далеко, чтобы блокировать передачу энергии от кристалла хозяину. Но ты искусный маг, а магов куда труднее разлучить с кристаллом, они непредсказуемы и опасны. Так что твой Нири будет просто-напросто уничтожен и тебя отправят работать на благо фронта, пока ты не умрёшь от истощения, – офицер говорил это хладнокровно, ни одна черта лице не дрогнула при этих словах, словно для него было обыденностью выносить такие приговоры.

– Но у тебя есть шанс избежать наказания. В документах, что у нас имеются, есть информация, что ты искусный маг и способен самостоятельно провести настройку на необработанный Нири. Ты можешь искупить свою вину, помогая нашим солдатам использовать ваши кристаллы. Взамен Цукердай гарантирует тебе хорошие условия проживания, избавление от наказания и всеобщее уважение. Ты согласен?

При взгляде на этого офицера, на этих солдат, жгучая злость просыпалась в душе Сайрота. Ему вспоминалось лицо брата, и жажда мести, словно дикий зверь, очнувшийся против долгого сна, рвала его грудь. Он даже и подумать не мог о том, чтобы помогать этим людям. Он знал ответ на вопрос офицера ещё до того, как тот успел его задать, его не волновали ни наказание, ни последствия. Вместо ответа Сайрот плюнул прямо на чистый мундир офицера; тот пожал плечами и сказал:

– Ясно, – он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Сайрот ухмыльнулся и крикнул ему вслед внезапно появившийся в его голове вопрос:

– И это всё? Ты не будешь меня пытать, пытаться уговорами склонить на свою сторону? – Сайрот засмеялся, не совсем даже понимая чему. Офицер фыркнул:

– Цукердай не испытывает недостатка в желающих помочь. И тем более, боюсь, я только зря потрачу время, пытаясь преодолеть твою глупость.

С этими словами офицер покинул комнату, закрыв за собой бронированную дверь. Один из солдат, охранявших Сайрота, быстрым движением воткнул кляп ему в рот. Это был варварский, но тем не менее достаточно эффективный способ обезвредить мага.

Сайрот сидел несколько минут. Солдаты-стражники стояли рядом с ним с оружием наготове, не проронив ни единого слова. Внезапно бронированная дверь вновь с лязгом отворилась: вошли ещё двое солдат, везя за собой небольшую тележку. Сайрота, не отрывая его от кресла, погрузили на неё и вывезли из комнаты.

Сайрота везли по узкому светлому коридору с теми же серыми каменными стенами. Маг осматривал помещение, сколько хватало сил и возможности повернуть закреплённую в кресле голову: мимо него проносились двери, точь-в-точь как та, из которой его недавно вывезли. «Сколько ж здесь пленников», – пронеслась в его голове мысль, – «Возможно, тут собрали всех способных магов, кого только смогли найти», – сделал он вывод, так как двери всё не заканчивались. Его так же удивило, что цукердайцы не обратили ни малейшего внимания на амулет-жука, который всё это время свободно болтался у него на шее. «Возможно, здесь замешана какая-то магия? Или это всё сон…» – успел подумать он.

И вот они достигли конца коридора. Тот завершался точь-в-точь такой же однообразной металлической дверью, но она была не заперта. Сайрота ввезли сквозь неё в просторное ярко освещённое помещение, чем-то напоминавшее изначальное место заключения мага, но бывшее куда большим в размерах. Мебели было немного: посреди помещения стоял большой железный стол, напротив которого находилась небольшая табуретка. Стол был достаточно потрёпан, многочисленные царапины зияли на его гладкой поверхности, а посредине него красовалась небольшая вмятина.

В дальнем конце комнаты спиной к Сайроту стоял цукердайский солдат. Казалось, он вовсе не обратил внимания на вошедшего, но мощная жилистая рука его начала поглаживать странное оружие, висящее на его поясе. Это был большой увесистый молот, сделанный целиком из металла. Сайрот сразу почувствовал недобрую ауру, исходящую из этого жуткого оружия: его Нири как будто бы дрожал рядом с ним. Кристалл боялся этого молота.

И только сейчас Сайрот осознал весь ужас, что с ним собираются сделать. У солдата на поясе висел не просто обычный молот, и даже не просто проклятое оружие – это было особый молот, созданный с одной целью – разрушать кристаллы Нири. Солдат повернулся, на его лице засияла довольная улыбка:

– Не дёргайся. Если не будешь сопротивляться, всё пройдёт быстро и по большей части безболезненно.

Сайрот попытался вырваться, но безуспешно: металлические крепления крепко сидели на его конечностях, и кляп мешал ему использовать магию. Сайрот задрожал, пытаясь порвать оковы, но ничего не мог сделать. Солдат с молотом захохотал:

– Давайте, везите его сюда.

Глава 4. Плен

Сайрот пытался вырваться, пытался разорвать железные обручи, прижимавшие его к злосчастному стулу, но всё было бесполезно. Кляп мешал ему творить магию, он не мог двигаться, не мог сопротивляться. Но Сайрот не хотел просто лечь и смириться с грядущим. Это человек, этот молот – он был способен одним ударом лишить его самого дорогого, что только есть у нерфертца – кристалла Нири!

Сайроту хотелось кричать в отчаянии, когда он думал о своей участи. То, что он не сможет творить магию, было лишь одним из последствий. Он же станет простым человеком! Он доживёт в лучшем случае до трёхсот лет и умрёт от старости! Любая рана, любой незначительный порез сможет лишить его жизни!

Солдаты словно бы не обращали внимания на отчаяние своего пленника, и хладнокровно вели его к столу, к месту его казни. Они подвезли стул к самому краю и один из них взмахом руки отстегнул захват, сжимавший шею Сайрота. Второй что есть силы надавил на голову и положил её на стол.

Затем солдаты отыскали покоившийся на шее Сайрота синий кристалл и положили его на стол рядом с головой. Сайрот попытался вновь вырваться, но солдат крепкой хваткой прижимал его голову к холодной металлической поверхности.

Палач поднял свой увесистый молот. Сайрот почувствовал, как его Нири словно бы дрожит в страхе, но вдруг кристалл похолодел. Энергия внутри него успокоилась, перестала виться в магическом вихре, как было до этого… Нири смирился с грозившей ему участью.

Молот объяло красноватое пламя. Всё оружие пылало, языки огня были столь сильными, что касались своими хищными концами стен, потолка комнаты, но никого при этом не обжигали. Страшное заклятие, придуманное давным-давно в Шарнероне начало действовать…

Палач с силой опустил своё оружие на стол. Сайрот почувствовал, как тот задрожал от удара. Раздался жуткий грохот. Боль, страшная боль объяла всё тело Сайрота, словно бы от него с силой отдирали часть его самого… Нири раскололся, а затем разлетелся на множество маленьких осколков, больше напоминавших блестящие пылинки и уже не таивших в себе никакой магической силы.

Боль жутко отдавалось во всём теле, если бы не кляп, Сайрот кричал бы, и кричал бы так, что все вокруг слышали бы его отчаянный вопль. От него оторвали кусочек его самого, то, что было с ним с самого детства, что помогало ему, его самого верного друга и товарища. Что он теперь? Все стремления, мечты, всё – исчезло. Сайрот почувствовал, что жизнь ему была более не нужна…

Он был в сознании, но мысли ему были более не нужны. Всё окутал сплошной мутный тёмный туман. Он помнил что-то отрывками, что-то в общем, совершенно не приметив никакие детали. Он помнил… помнил как его освободили от злосчастного стула, вытащили кляп – видимо, без Нири он больше не представлял никакой опасности. Он не кричал. Он не сопротивлялся. Он ничего не делал, ведь ему было уже всё равно – словно бы всё то, что давало ему волю к жизни, покинуло его разом после удара того молота.

Его вели по коридорам той же базы те же два солдата, изредка подталкивая его своим оружием в спину, чтобы тот шёл быстрее. Затем наконец-то его вывели наружу. Он был где-то в Келераси – это было прекрасно видно по знакомой застройке, но где – Сайроту было всё равно. В небе сияло солнце, чистоту прекрасной синевы не нарушало ничего – там не было ни единого облачка. Прекрасная погода… Но Сайроту было всё равно.

Затем он был в толпе нерфертских пленных… Таких же обречённых как он. В их лицах он видел то же отчаяние, то же безразличие, что вилось сейчас и у него в груди. Повсюду раздавались крики, команды, приказы – Сайрот не вслушивался. Их загоняли в какие-то большие грузовые машины, которые, гудя и кряхтя моторами, медленно двигались по улицам захваченной Жемчужины Пустыни.

Из машины Сайрот видел пейзажи города, ставшего ему родным… Сколько же он пробыл в плену без сознания? Сайрот считал, что не так долго, уж точно не больше недели, но город изменился столь сильно, что, казалось, плен продлился куда дольше. Лучи яркого полуденного солнца освещали просторные дороги и прекрасные дома, возведённые очень и очень давно, но это почему-то не придавало им радостного вида.

Несмотря на погоду, всё выглядело каким-то понурым, покосившимся, усталым. Краски домов словно бы поблекли, широкие улицы выглядели заброшенными и мёртвыми… Вокруг машин не было жителей города, не было случайных прохожих, не было даже бродячих животных – лишь бесконечные отряды цукердайских солдат, маршировавших ровным строем там, где когда-то била ключом мирная жизнь. Кроваво-красные знамёна Цукердая, водружённые на дома, развевались на суровом пустынном ветру, и единственные придавали ярких красок окружающему пейзажу. Но эти краски, эти символы принадлежали войне и боли…

Жители города наверняка сидели по домам, стараясь не высовываться и выходя из своих жилищ лишь при самой крайней необходимости. Цукердайские солдаты могли поймать и арестовать человека за малейший проступок, а попасть к пленным, чьей судьбой практически всегда было лишение Нири, тем или иным способом, никто не хотел. Никто не выступал, никто не сопротивлялся новой власти, пришедшей из-за океана. Страх сжимал людей в своих крепких рукавицах.

Внезапно машина, вёзшая Сайрота по улицам Келераси, резко остановилась. Его и ещё нескольких пленных бросило вперёд; какой-то старик, ехавший вместе с ними, упал. Его пинками подняли на ноги и вместе с остальными пленниками повели прочь из машины.

Они находились на границе города, вдали от озера. Природа, так ярко цветущая рядом с Нири, здесь поникла и частично умерла. Сквозь плодородную почву проступал жёсткий песок. Солнце жутко пекло, всем, включая цукердайских солдат, было неприятно находиться на подобной жаре. Дул сильный жаркий ветер, поднимая с земли песчинки и бросая их в глаза пленникам…

Впереди находилось что-то наподобие наскоро возведённого лагеря. Часть пространства была огорожена забором из колючей проволоки, за которым находились многочисленные одноэтажные постройки. У самого забора стояли вышки, на которых были закреплены мощные прожекторы.

Ворота из той же колючей проволоки отворились, впуская на территорию лагеря пленников, подгоняемых в спину дулами автоматов. Сайрот послушно шёл вперёд. Его не волновал ни жуткий жар, ни ветер, ни оружие, направленное ему в спину. Сейчас жизнь Сайроту была совершенно не нужна, и он решил отдаться на волю судьбе…

Их вывели на большую площадку посреди лагеря. Двухэтажное здание возвышалось прямо напротив них; на его фасадах, словно налитые кровью глаза какого-то неведомого огромного чудища, алели знамёна Цукердая. Вокруг них, прижавшись к земле, стояли одноэтажные длинные жалкие дома-бараки.

Солдаты, подгонявшие пленных, опустили оружие, вышли вперёд и встали прямо напротив них по стойке «смирно». Спустя несколько напряжённых секунд двери самого большого строения отворились. В проёме показалась стройная сильная фигура.

Сайрот не успел толком рассмотреть лицо офицера, который, скорее всего, был главным по лагерю. Он лишь слышал отрывистые слова цукердайца:

– Приветствую, мои дорогие гости! Мне сообщили, что вы тут особенные, так что я решил и принять вас по-особенному. Обычно я не выхожу с речью к пленным, так что считайте себя избранными! Все вы, насколько знаю, маги – к сожалению, уже в прошлом, – и вы отказались применить свои способности во благо Цукердая. Но ничего, в верности своей стране нет ничего постыдного, так что мы уважили ваше решение. Но, как пленным, мы найдём вам иное применение. Из этого распределительного лагеря вы в ближайшие несколько дней будете отправлены на работы для помощи фронту. Не пытайтесь сбежать или иным образом противодействовать нашим силам – вы теперь простые люди и ваши жизни совершенно не имеют ценности. Такова воля Вождя!

Установилось гробовое молчание. Офицер оглядел своим пронзительным взглядом пленных, развернулся и быстрым шагом удалился в центральное строение. После его речи началась долгая унылая процедура регистрации. Солдаты объявляли имена пленных и говорили им их место жительства в лагере. Сайрота определили в один из бараков прямо рядом с центральной площадью.

Он, не пытаясь ничего возразить, спокойно отправился к отведённому ему месту. Он тихим шагом шёл к большому бараку, сделанному наскоро из покрашенного жёлтой краской дерева. В доме, если его можно было так назвать, не было окон и единственным входом была большая дверь из плотного дерева, у которой на страже стояли два солдата с оружием наготове.

Сайрот назвал им своё имя, и они отворили дверь, сняв массивный засов. Один из солдат буркнул:

– Еда утром и вечером, в полдень прогулка. Остальное время сиди здесь и не пытайся куда-либо уйти, если хочешь остаться в целости и сохранности, – затем солдат толкнул Сайрота в барак, захлопнув дверь. Заскрипел засов, запирая нерфертца в узком душном помещении.

Изнутри барак напоминал длинный узкий вагон поезда; у стен стояли деревянные нары, зачем-то покрашенные в жёлтый цвет. Свет в помещении с трудом проникал через решётку в потолке; искусственных источников света не было вообще. Практически везде на нарах лежали пленные нерфертцы. Грязные изнеможённые голодные люди были разложены рядами, словно экспонаты какого-то чудовищного музея. Отчаявшиеся, полумёртвые от горя лица глядели на нового пленника – возможно, такое лицо было и у Сайрота сейчас. Он был даже знаком со многими из этих людей – они все когда-то были магами, слабыми или сильными. Судя по размерам лагеря, здесь собрали больше половины всех горожан, способных к магии, причём всех на одних условиях – в одном бараке были как и настоящие мастера магии, так и новички, знавшие максимум три-четыре заклинания.

Нири выдавался всем нерфертцам с рождения, и необразованный иностранец мог подумать, что все они после этого становятся магами. На самом деле, это было не так. Нири являлся лишь источником сил, и лишь немногие могли научиться использовать эти силы для сотворения магии. Волшебников в Нерфертии было мало, и большинство населения использовало кристалл просто как источник жизненных сил… Если для них потеря Нири была не так заметна, то для магов остаться без кристалла означало лишиться смысла жизни.

Солдаты сказали Сайроту место. Ряд пятый справа сверху – помнил он хладнокровные слова. Вот оно – ровно такие же унылые нары, на деревянной поверхности которых была еле различимо намалёвана цифра «пять». Нижняя полка была занята, кто-то лежал, свернувшись на ней и, кажется, спал. Сайрот не обратил на человека внимания и стал было забираться на своё место…

– О, новенький! Приветствую!

Сайрот посмотрел вниз: человек, показавшийся ему поначалу спящим, уже сидел на своём месте и глядел на Сайрота любопытным взглядом. Это был пожилой мужчина; длинные седые неухоженные волосы спадали ему на плечи, одежда его была потрёпана, но было видно, что он за время своего плена не потерял свою хорошую физическую форму. На лице этого пленника почему-то не было отчаяния; он, наоборот, казался каким-то подозрительно для своего положения весёлым.

Внимательно осмотрев своего соседа, Сайрот молча кивнул в знак приветствия и поднялся к себе наверх. Он почувствовал, как что-то неприятно кольнуло его ногу – наверняка эти простые деревянные нары содержали множество заноз. Человек снизу встал и посмотрел на него:

– Моё имя Редеп, Редеп Норф. А тебя как величать?

– Сайрот.

– Приятно познакомиться.

Сайрот не стал ничего отвечать. Он уселся на своей полке и начал туманным взглядам осматривать обречённых людей вокруг. Но что-то внутри него зашевелилось: кто такой этот Редеп? Почему в нём нет той же обречённости, что и во всех вокруг? Его что, не лишили Нири? Но эти вопросы быстро утонули в бездне отчаяния, пожиравшего душу Сайрота.

– Ну, рассказывай, – словно не заметив его безразличия, продолжал Редеп: – как тебя сюда занесло?

Сайрот сначала думал промолчать и вовсе не продолжать беседу с этим странным пленным, но что-то в голосе Редепа тронуло его душу. Сайрот ответил с досадой:

– Собственная глупость. Вышел на улицу, полную солдат, мстить за брата.

Редеп засмеялся, что вызвало приступ внезапной ярости в душе Сайрота. Его обречённость даже исчезла на мгновение, в глазах запылал огонь, ему внезапно захотелось броситься на Редепа с кулаками, но ярость прошла так же быстро, как и появилась. «Что сделает эта выходка?», – спросил он сам себя.

Редеп словно и не заметил его чувств, и, посмеявшись, продолжил:

– Я здесь благодаря чудесному стечению обстоятельств. Я, представь себе, воевал, находился, так сказать, в самом пекле. Последний рубеж обороны Келераси, меня, как мастера боевой магии, вывели на поле боя как последнее средство. Положил их тучу, и положил бы ещё больше, если б не снаряд, залетевший волею судьбы точь-в-точь туда, где я находился. Меня чуть ни убило, да к тому же моё полуживое тело ещё и какими-то обломками сверху придавило! И, представь себе, Нири смог поднять меня на ноги, а цукердайцы откопали из-под завала! Попади ракета чуть-чуть в другое место, меня бы тут уже не было! Ну а потом ты можешь предположить, что было: суровый мужик с молотом, и вот я тут!

Сайрот слушал его вполуха, но последние его слова словно впились в разум нерфертца. Он спрыгнул со своей полки и посмотрел Редепу в глаза: нет, он был не безумен.

– Что с тобой не так?! Почему ты говоришь о потере Нири так легко и непринуждённо?! – прошептал Сайрот.

– Знаешь, мой друг… Когда смерть дышит тебе в спину, начинаешь смотреть на жизнь немного по-другому. Я выжил, оказавшись у самого края! А Нири – допустимая цена… А ты, небось, лишился кристаллика и всё? Руки опустились, ничего не можешь? Если ты сам слабак, не значит же это, что все такие же как ты!

«Лишился кристаллика?» – промелькнула в голове Сайрота мысль, – «Этот жалкий старик ничего не понимает!». Ярость нахлынула на нерфертца, словно мощная морская волна. Он резким движением подался вперёд и набросился на Редепа, схватив его за горло. По бараку прокатились возмущённые возгласы. Сайрот в исступлении сжимал похолодевшие пальцы, прижимая старого солдата к нарам, но тот, несмотря на всё, казался невозмутим.

Внезапно кулак Редепа мелькнул в воздухе, Сайрот почувствовал крепкий удар в нос. Руки разжались, он отлетел прочь от старика и упал на пол. Жгучая боль, непривычная для носителя Нири, растекалась по его лицу, и Сайрот почувствовал, что уже не в силах продолжать их небольшую драку. Он встал, отплёвываясь, и посмотрел на Редепа полным ненависти взглядом. Старик лишь хитро улыбнулся:

– Посмотри, как пыхтит. Ты даже покалеченного старика не в силах повалить, не то что цукердайского солдата! – Он помолчал, как-то горестно вздохнул и продолжил, уже без насмешки, – Жизнь не кончается с потерей Нири, а лишь приобретает новые оттенки. По всему Лирею миллионы людей обходятся без кристалла, и ты обойдёшься… иди, отдохни, поспи, тебе не помешает… И подумай над одним вопросом: что ты можешь без своего кристалла?

Сайрот бросил быстрый взгляд на Редепа, отвернулся и забрался на верхнюю полку. Он мог покляться себе, что с Нири был куда сильнее, чем сейчас! Неужели всё так плохо?

Внезапно ему вспомнилось, как легко Редеп дал ему отпор. Ведь у него нет Нири. У цукердайцев нет Нири. У диренцев нет Нири. И живут же они как-то же… Но жизнь без Нири – не жизнь, а мучение!

Но что ему остаётся? Его лишили самого главного его богатства, того, что давало ему смысл жизни… Что ему теперь оставалось, ведь вряд ли ему удастся вернуть всё назад!

Внезапно новая мысль пришла ему в голову. Он может отомстить. Он может навредить цукердайцам. Он может заставить их поплатиться за всё то, что они сделали с его жизнью. И не важно, сколько энергии, сил и времени уйдёт на это: он справится.

Апатии больше не было. Сайрот улыбнулся: непонятно как, но в разговоре с этим старым солдатом он обрёл новый смысл жизнь. Внезапно рука его нащупала амулет. Маленький амулет в виде жука, висевший у него на груди под скудной одеждой. Амулет, который мог дать ему возможность достигнуть своих целей. Но что-то подсказывало Сайроту, что открывать его, пользоваться помощью того жуткого существа… неправильно. Он был уверен, что это не закончится хорошо…

Но была ли у него альтернатива? Внезапно ему вспомнились слова Редепа: «что ты можешь без своего кристалла?» Он ничего не мог. Но Редеп же дал ему отпор без кристалла. Значит и он сможет. Нужно лишь усердие и целеустремлённость.

Он докажет себе, что способен отомстить без Нири… и без чьей-либо помощи. Он докажет, что способен на всё и без магии.

Глава 5. Воины Тумана

Еду пленникам, разумеется, подавали не самую лучшую. Сайрот с трудом удерживал тошноту, поедая неприятного цвета и вкуса похлёбку, которую солдаты-охранники раздали пленным утром в качестве завтрака.

Ночь прошла на удивление спокойно, совершенно без снов. Казалось, Сайрот никогда не спал так крепко, как спал сейчас на неудобных деревянных нарах.

Он был доволен: прошлым вечером его жизнь вновь обрела смысл. Он никогда не простит цукердайцам то, что они отобрали его брата, его Нири, его прежнюю жизнь. И не важно, какие испытания ждут его в будущем, он будет готов пройти через всё чтобы отомстить.

И вот сейчас он сидел в бараке для пленных и давился отвратительной похлёбкой… «Так вряд ли отомстишь» – пронеслась у него в голове мысль, когда он проглатывал очередную ложку.

Редеп сидел рядом и ел с куда большим аппетитом, бросая изредка любопытные взгляды на Сайрота. Наконец старик заговорил:

– Я вижу, сегодня утром ты чувствуешь себя куда лучше, не так ли?

Сайрот отвлёкся от своих мыслей, растерянно улыбнулся:

– Я над многим поразмыслил после нашей небольшой… потасовки… Я надеюсь, ты не в обиде?

Редеп покачал головой:

– Я тебя прекрасно понимаю. И рад, что хоть как-то помог тебе выйти из твоего состояния апатии. Ты бы видел остальных в лагере… Им куда хуже. Они совсем потеряли надежду и готовы делать всё, что им прикажут, – он помолчал, проглатывая ложку похлёбки, – казалось бы, Нири – источник силы гордого народа Нерфертии. Но посмотри на них. Их всего лишь-то лишили кристалла – и они превратились в скот, послушный и безразличный ко всему вокруг.

Сайрот посмотрел на него. Когда Редеп говорил это, его прежде спокойное и отчасти насмешливое лицо приобрело нетипичное для него выражение недовольства. И теперь Сайрот его понимал:

– Если бы наш дух нельзя было так легко сломить ударом молота, цукердайцы бы давно пожалели о своём решении начать эту войну, – сказал Сайрот задумчиво. Редеп лишь улыбнулся себе в тарелку и промолчал.

Они какое-то время ели в тишине. Слышался лишь шум ложек, ударяющихся о тарелки; казалось, никто в бараке, кроме них двоих, не разговаривал. Сайроту впервые стало неуютно – из-за этого жуткого безмолвия. Ему показалось, как будто какие-то маленькие лапки шевелятся у него на груди. Он вздрогнул и ухватился за амулет-жука. Редеп заметил это, задумчиво погладил неаккуратную щетину на своём подбородке.

– Хм, никогда не думал, что эти солдаты позволят оставить при себе что-либо из личных вещей. И никогда не думал, что так легко пропущу из вида что-то, что находится прямо перед моим носом. Любопытный амулет, – внезапно сказал он. Сайрот вздрогнул, услышав эти слова; он растерянно уставился себе на грудь – туда, где его рука всё ещё сжимала деревянную фигурку. Редеп заметил реакцию своего собеседника:

– Ты так смотришь на него, словно бы видишь его впервые…

Сайрот спохватился и перевёл взгляд с амулета на собеседника. Он не хотел рассказывать кому бы то не было о своих снах, встречах с жутким существом. Он растерянно ответил:

– Я… забыл что он на мне.

– Забыл? – спросил Редеп, любопытно приподняв бровь. Должно быть, он уловил нотку неуверенности в голосе Сайрота, но не нашёлся, как продолжить беседу, поэтому лишь спросил:

– Откуда он у тебя?

– Достался от отца… – сказал Сайрот, осознавая, что врать он совершенно не умеет, и такому проницательному человеку, каким казался Редеп, ничего не стоило раскусить его обман. Редеп кивнул, улыбаясь, ударил Сайрот по плечу:

– Если это не моё дело, так бы сразу и сказал, а то врёшь ты явно неубедительно, – он пожал плечами и съел ещё одну ложку неприятной похлёбки. Сайрот посмотрел, с каким аппетитом он ест эту дрянь и с отвращением отодвинул свою тарелку.

– Ну-ну, – заметил Редеп его жест, – ты теперь без Нири. Тебе необходимо есть, чтобы не умереть…

– Сейчас я не голоден, – сказал недовольно Сайрот, а затем неожиданно для себя спросил: – Редеп, ты тут давно, ты не думал сбежать отсюда? Я лично не собираюсь сидеть сложа руки в плену врага.

Редеп вздохнул:

– Если бы мог, давно сбежал бы. Если бы все здесь разом подняли бы бунт, у нас был бы шанс освободиться… А так, в одиночку, или даже вдвоём – этот лагерь слишком хорошо охраняется. Можно лишь получить пулю в спину…

– Лучше пуля чем столь позорный плен, – прошептал Сайрот, поражённый безразличием собеседника. Редеп закатил глаза:

– Сильно сказано, но, увы, смысла твои слова не несут. Поверь мне, мой друг, я хочу покинуть это место не меньше твоего, но я и хочу остаться в живых при этом. На войне я усвоил одно простое правило: тысяча ударов не стоят одного, нанесённого в нужное время. Если мы и сможем убежать, то только если подвернётся правильная возможность, если охрана лагеря будет отвлечена.

– Насколько я знаю, город оккупирован, что может отвлечь солдат?

Редеп пожал плечами:

– Сам понятия не имею. Но надежда умирает последней…

Прошло несколько дней. Жизнь в лагере была тяжела, но терпима. Сайрот свыкся с жуткой похлёбкой, подаваемой два раза в день, с обязательными прогулками на пустынной жаре, с жестокими солдатами, применявшими свою силу по поводу и без него… Казалось, кроме Редепа никто вокруг не мог здраво мыслить, и Сайрот был чрезвычайно благодарен старому солдату за то, что тот вывел его из того ужасного состояния апатии и безысходности, в котором он прибыл сюда. Редеп был его ближайшим другом в лагере, и Сайрот не знал, что делал бы, не будь его рядом.

Яркое пустынное солнце, как всегда, пекло головы пленникам, которых чуть ли не силой выгнали на прогулку из их бараков. Отчаявшиеся люди бесцельно бродили по «центральной площади», обращая время от времени свои взгляды вверх, на лазурное небо. Солдаты стояли вокруг них, изредка лениво поглядывая на пленных, и, если то было нужно, удерживая их на отведённой им для прогулки территории.

Сайрот и Редеп были теми немногими, которым прогулка и свежий воздух были не в тягость. Они медленно шагали вместе по самому краю «площади», рядом с солдатами-часовыми и молчали. Сайрот осматривал ограду из колючей проволоки и башни часовых, пытаясь уже в который раз придумать идеальный план побега, а Редеп просто наслаждался окружающим свежим воздухом. План побега, как всегда, не шёл Сайроту на ум, и это его раздражало. Больше всего на свете ему сейчас хотелось убраться из этого проклятого места.

Внезапно Редеп повёл их вглубь толпы, подальше от часовых. Когда другие пленные скрыли их от глаз солдат, тот сказал тихо:

– Сайрот, тебе не кажется, что эти солдаты выглядят какими-то взволнованными…

– Что? – спросил Сайрот, с трудом отвлекаясь от размышлений об устройстве лагеря.

– Мне показалось, что они чем-то обеспокоены. Не могу тебе сказать, почему я так решил, но вид у них какой-то не тот. Как будто они чего-то… боятся? – сказал Редеп неуверенно, с какой-то вопросительной интонацией; Сайрот в ответ покачал головой:

– Ничего такого не заметил…

Редеп прищурился:

– Я хорошо знаю людей, и, поверь мне, что-что мне подсказывает, что эти солдаты чем-то обеспокоены…

– Тебе лучше знать, – вздохнул Сайрот, не придав особого внимания его словам и начал было вновь погружаться в свои размышления. Редеп продолжил что-то говорить, но его слова Сайрот уже не слышал. Его взгляд был сосредоточен на одной из крыш бараков. Эта, казалось бы, обычная крыша привлекла его внимание небольшим искажением. Словно бы кто-то вставил невидимое кривое зеркало на эту крышу – так искажалось пространство за ней. Неумелый глаз, возможно, и не обратил бы на это никакого внимания, счёл за игру света, но не Сайрот. Может, у него и отобрали Нири, но знания о магии остались при нём, и он прекрасно мог обнаружить заклинание невидимости, созданное не самым умелым волшебником.

Сайрот бурил взглядом искажение, и силуэт за ним постепенно становилось всё более чётким. Заклинание невидимости, которое использовал человек на крыше, было отнюдь не совершенным и постепенно сдавало свои позиции перед упорным взором Сайрота(хотя оно прекрасно продолжало работать на остальных). Постепенно искажение приняло определённую форму – форму человека, и вскоре начали проявляться краски.

На крыше сидел, затаившись, человек в тёмно-серых одеяниях. Одежда крепко окутывала всё его тело, не сковывая движения; лицо человека прикрывала ярко разукрашенная красная маска. На поясе висел небольшой кинжал – другого оружия Сайрот при нём не обнаружил. Внезапно лицо в красной маске повернулось в его сторону – Сайрот поспешно посмотрел себе под ноги.

«Заметил ли он, что его заклинание раскрыли?» – спросил сам себя нерфертец, а затем медленно повернул голову в сторону той крыши – там уже не было никого.

– Всё в порядке? – спросил Редеп, заметив его беспокойные движения. Сайрот кивнул – ему почему-то не хотелось кому бы то ни было говорить об обнаруженном им лазутчике…

Этой ночью сон не шёл к Сайроту. Он лежал с закрытыми глазами, размышляя о недавно обнаруженном им лазутчике. У него было настойчивое ощущение, что этой ночью непременно что-то случится. Он лежал весь съёжившись, мышцы его были напряжены, и он был готов в любой момент вскочить. Его ожидания оправдались.

Где-то в полночь – когда конкретно он не мог сказать – в лагере завыла тревога. Он слышал крики солдат, доносившиеся извне, топот. Что-то происходило – но что? Тени вряд ли бросились бы в открытую атаку на лагерь – да и тот лазутчик явно не был тенью, ведь его заклинание невидимости было составлено отнюдь не безупречно.

Сайрот почувствовал, как от звука сирены проснулся Редеп. Он привстал и шепнул:

– Что происходит?

Сайрот не отвечал, продолжая вслушиваться в звуки, доносившиеся снаружи. Внезапно, он услышал выстрелы. Редкие, одиночные, тихие выстрелы, пришедшие откуда-то издали. В ответ раздались звуки нескольких очередей – наверное, цукердайцы открыли огонь по нападавшим.

Раздался крик – Сайрот узнал голос – то был один из охранников, стоявших у их бараков. Мгновение спустя раздался одиночный выстрел и крик замолк. И тут Сайрот понял, что сейчас – их лучший шанс бежать. Он соскочил с полки и крадучись направился к выходу. Редеп понял его без слов и последовал за ним.

Они продвигались к выходу через ряды нар, пленники на них, казалось, не замечали всей той суматохи, что творилась вокруг и продолжали спать. Вот впереди оказалась деревянная дверь – выход. Она, разумеется, была заперта. Сайрот остановился в недоумении.

– Этот лагерь не рассчитан на то, что кто-то попытается сбежать. Попробуем поддать плечом со всей дури – вдруг получится, – прошептал Редеп. Сайрот кивнул и уступил ему дорогу, так как старый солдат выглядел куда сильнее его самого.

Редеп разбежался и что есть мочи ударил дверь плечом; послышался треск дерева – кажется, оно не было подготовлено к суровым пустынным условиям и потому износилось. Редеп отошёл, а затем ударил ещё раз – с громким треском дверь открылась, выпуская друзей наружу.

Всё вокруг покрывал густой туман, практически ничего не было видно. В небе сияла полная луна, чей свет мягко падал на серые клубы плотного дыма, окутавшего землю своим непроглядным одеялом. У самого выхода лежал сражённый выстрелом в грудь охранник.

Редеп наклонился к солдату и вынул из его рук заряженный автомат, затем быстро порылся в его амуниции, достав сумку с патронами. Сайрот кивнул ему, и они, стараясь издавать как можно меньше шума, направились сквозь непроглядный туман в ту сторону, где, насколько они помнили, были ворота лагеря.

Вокруг всё ещё слышались звуки битвы: громкие крики и приказы цукердайских солдат, очереди, выпускаемые их смертоносным оружием и ответные одиночные тихие выстрелы. Казалось, никто не замечал двух друзей, крадущихся прочь во мраке ночи.

Редеп выругался и проговорил сквозь зубы:

– Кажется, не туда…

Они оказались на центральной площади. Впереди виднелись неотчётливые силуэты главного здания, которое чёрной громадиной возвышалось на фоне остального пейзажа. Они повернули и начали продвигаться к выходу, когда Сайрот резко остановился: прямо перед ними прошли двое цукердайских солдат, но, на благо друзей, не заметили их.

Через несколько секунд в той стороне, куда они ушли, засияли огни выстрелов. Затем сверкнуло что-то синее, и выстрелы сразу же замолкли, оборвавшись криками агонии двух солдат. Сайрот невольно восхищался, как ловко используют магию атакующие – в этом определённо колдовском тумане цукердайцы не могли сориентироваться, тогда как маги-нападавшие уничтожали их поодиночке.

Внезапно два луча прожектора ударили в туман с главного здания. Их свет был столь ярок, что пробивался сквозь колдовскую завесу и высвечивал отдельные предметы. Лучи начали шарить по земле, словно пальцы какого-то слепого великана. Сайрот и Редеп ускорили ход, стараясь как можно скорее покинуть зону досягаемости лучей и изредка поглядывая в их сторону.

Внезапно лучи высветили один одинокий силуэт, стоящий в тумане. Этот человек даже не попытался скрыться, уйти от преследовавших его колонн света. Заметив, что его обнаружили, он спокойно стоял, опустив руки. Туман всё ещё был плотным, и Сайрот не мог разглядеть ничего кроме его очертаний – человек был высоким, худым, одетым в какие-то чересчур свободные для него одежды.

Раздались крики цукердайских солдат, и сразу с нескольких мест вокруг них раздались звуки очередей. Затараторил пулемёт, установленной на балконе центрального здания. Человек стоял непоколебимо, и выстрелы словно бы проходили сквозь него. Несколько секунд спустя прежде отчётливый силуэт мага стал размываться, пока не превратился в обычный туман.

Тихий ехидный смех прокатился по поверхности магической завесы, побуждая если не страх, то опасение во всех вокруг. Этот маг, кем бы он ни был, явно владел искусством иллюзии очень хорошо.

Из нескольких точек одновременно со свистом вырвались синие разряды энергии и ударили в те места, откуда несколько мгновений назад стреляли враги. Послышались крики агонии, которые секунду спустя также замолкли. Сайрот невольно восхищался тактикой, которую избрали эти неизвестные ему воины.

Но им сейчас было не до битвы. Сайрот и Редеп медленно продвигались к тому месту, где должны были быть ворота лагеря, а, значит, их путь к свободе. Но туман был столь густым и непроглядным, что они, кажется, вновь пошли немного не туда и прямо перед ними из серой дымки выплыл силуэт одного из потрёпанных бараков.

– Великий Кхаа, – прошептал Редеп. Стена барака алела пятнами крови. К ней были кем-то аккуратно прислонены три трупа цукердайских солдат. Умерли они от ранений, нанесённых им в грудь каким-то холодным оружием. Они были аккуратно сложены у стены барака, и, видно было, что убийца потратил какое-то время, перекладывая их. Прямо над тем местом, где головы трёх тел соприкасались, серебряной краской был нарисован символ – две скрещенных сабли с полумесяцем, парившим между их лезвий.

Ни Сайрот, ни Редеп не стали подолгу смотреть на символ и сразу же продолжили продвигаться к выходу. Идти пришлось недолго – спустя несколько неудачных попыток они наконец-то вышли к нужному месту. Впереди возвышались знакомые ворота из колючей проволоки; их никто не охранял. Сайрот вспомнил, как несколько дней тому назад его, отчаявшегося и беспомощного, завели сюда вместе с другими пленными. И вот сейчас он сможет уйти отсюда, навсегда покинуть это проклятое место – при мысли о свободе он улыбнулся.

Вдруг послышался рёв моторов. Сначала тихий, но потом всё нарастающий и усиливающийся. Что-то ехало по направлению к лагерю. Сайрот знал, что это. Цукердайцы вызвали подкрепление. Перелезать через колючую проволоку не было ни времени, ни возможности. Нужно было поскорее убраться с пути цукердайцев, пока их не заметили. Редеп думал о том же.

Всё происходило без слов. Они оба бросились бежать обратно, вглубь лагеря, слыша за спиной усиливающийся рёв машин. Сайрот шептал проклятья про себя – почему они не могли прийти к воротам раньше! Он услышал лязг металла за своей спиной – ворота распахнулись, когда первая из машин въехала в них.

Они бежали сквозь туман, бежали наобум, не видя дороги. Где-то впереди слышались выстрелы: в лагере всё ещё шёл бой. Они увидели смутные очертания главного здания, на крыше которого вспыхивали оружейные огни…

Внезапно в спину им ударил свет: фары машин подкрепления с лёгкостью пробивались сквозь магический туман и высвечивали силуэты двух беглецов. С ужасом Сайрот осознал, что их видят… Они с Редепом по какому-то молчаливому согласию бросились в сторону, туда, где виднелись смутные очертания одного из бараков, пытаясь уйти с пути подкрепления, но было уже поздно.

Застрочил пулемёт. Время словно бы замедлилось; Сайрот слышал каждый выстрел, словно удар огромного молота, отдававшийся эхом в его ушах. Он бежал. Бежал вперёд, не помня себя, стараясь как можно быстрее убраться от смертельного огня.

Первые несколько выстрелов прошли мимо: то ли мистический туман играл свою роль, то ли цукердайцы не сильно целились, но смерть пока миновала их. Вот сбоку из тумана выплыла деревянная стена знакомого барака; несколько мгновений спустя Сайрот увидел небольшой промежуток между двумя рядом стоящими строениями. Он толкнул бежавшего рядом Редепа туда и прыгнул сам прямо за ним.

Они лежали на сухой почве, а сбоку пронеслись несколько бронированных машин, которые даже не сделали попытку остановиться и поискать двух беглецов. Цукердайцам было сейчас не до двух сбежавших пленников.

– Спаслись… – прошептал Сайрот, тяжело дыша, и перевернулся на спину. Вокруг всё ещё был туман, но сквозь него можно было различить ясное ночное небо, луну, звёзды… Сайрот почему-то улыбнулся.

– Спаслись, – услышал он тяжёлый голос Редепа. Что-то в этом голосе не понравилось Сайроту, он посмотрел на своего товарища и ужаснулся. Редеп лежал на спине, глаза его были бездумно обращены на небо, а в груди зияла кровавая рана.

– Кажется, наша небольшая пробежка не обошлась без последствий, – старик попытался засмеяться, но вместо смеха из его груди раздался жуткий кашель.

Звуки стрельбы, всё не прекращавшиеся где-то вдали, усиливались. Среди них стали различимы выстрелы тяжёлых пулемётов – видимо, подкрепление достигло цели и вступило в бой. Но Сайроту было сейчас не до битвы в лагере: на его глазах сейчас умирал его друг, друг, который спас его от апатии, друг, который помог его выжить в лагере, который дал ему смысл жизни.

Сайрот лихорадочно попытался вспомнить способы первой помощи, но на ум ему приходили лишь слова лечебных заклинаний. В отчаянии он зажал кровоточащую рану на груди Редепа. С огромным трудом тот поднял ослабшую руку и положил Сайроту на плечо:

– Боюсь, я уже отвоевал своё, – сказал он и слабо улыбнулся. Сайрот в отчаянии заплакал, всё ещё пытаясь остановить кровь, текущую из груди Редепа. Тот прошептал, каждое слово давалось ему с огромным трудом:

– Сайрот… не надо… Я уже всё… Но ты ещё жив, – с титаническими усилиями Редеп приподнялся и посмотрел в глаза другу, – спасись, Сайрот. Ради себя, ради всех нерфертцев. Тебе… Тебе ещё многое предстоит. Беги к нерфертцам… Они попытаются отступить, последуй за ними…

– Я не брошу тебя, – прошептал сквозь слёзы Сайрот.

– Не будь глупцом. Давай! – Редеп чуть ли не крикнул последнее слово. Затем свет в глазах его потух, тело его обмякло, и жизнь навсегда покинула его. Сайрот отпустил окровавленные руки от раны. Он смотрел на бледное лицо своего друга, и ненависть бурлила в его груди, словно поток лавы. Прямо сейчас он хотел убить, уничтожить всех цукердайцев, всех тех, кто был виноват в этом горе.

– Я отомщу за тебя, Редеп, – прошептал он, взял из его ослабших рук автомат и встал. Ему показалось, что что-то на груди его зашевелилось, и вдруг какие-то маленькие лапки впились ему в кожу. Но он не почувствовал боли; он даже не думал над тем, что это было. Всё, что он хотел сейчас – это нести смерть, ужас и разрушения.

Какая-то неведомая сила наполнила его, закипела в его крови, наполнила его мышцы. Ему показалось, что он вновь обрёл Нири… И он бросился в туман, туда, где слышался оружейный огонь.

Он бежал сквозь серую дымку, и звуки выстрелов становились всё громче. Ноги его наполнила та же странная сила, что бушевала во всём его теле, и, казалось, он не бежал, а летел над землёй.

Впереди показались силуэты машин, цукердайских солдат, вставших полукругом и обстреливающих кого-то в окружении. Впереди были видны синие всполохи – магическое защитное поле пока держало вражеский огонь. Но Сайрот видел, что всполохи были неровными и недостаточно яркими – он понял, что ещё пара минут, и поле будет уничтожено.

Он бежал, продолжая всматриваться в туман. Тот словно бы поддался его упорному взгляду, расступился, и показал то, что было скрыто. Цукердайцы обстреливали группу человек в сером одеянии и разукрашенных яркими цветами масках. Маска каждого человека была неповторима и уникальна и использовала совершенно разнообразные и причудливые сочетания цветов. Большая часть человек стояли неподвижно, выставив руки вперёд и, видимо, удерживая поле. Но один, особенно высокий, маска которого отливала лазурью, поднял руки и громко декламировал слова длинного заклинания.

Сайрот узнал, что он говорил – то было чрезвычайно сложное заклинание групповой телепортации. Через полминуты, когда заклинатель закончит говорить, всё, что окружает его, будет совершенно в другом месте. И Сайрот понял, что это – его шанс.

Путь ему преграждали солдаты. Ни капли не задумываясь он поднял автомат и нажал на курок. Смертоносные пули со свистом рассекали воздух и поражали врагов впереди. Хотя на них и были бронежилеты, казалось, ничто не могло уберечь их от неминуемой гибели.

Солдаты, преграждавшие ему путь, пали, и Сайрот, хохоча, словно безумный, побежал вперёд, туда, где завершалось заклинание телепортации. Одним прыжком он оказался на линии цукердайского огня, встретился глазами с другими солдатами, и увидел в их лицах лишь ужас – чувство, так не свойственное этому воинственному народу.

Внезапно один из солдат прыгнул и сбил его с ног. Они покатились к нерфертцам, солдат отвешивал Сайроту удары, но тот не чувствовал боли, а лишь смеялся в лицо врагу.

Сайрот почувствовал, как что-то тёплое пульсирует в его руке, он обнаружил в себе странную, огромную силу – и не задумываясь использовал её. Словно клинок он вонзил свою руку в живот набросившегося на него солдата; рука как будто состояла из металла. За несколько мгновений солдат ослаб и выпустил Сайрота. Тот посмотрел на нерфертцев – те уже завершали заклинание.

Внезапно послышался гром – защитное поле пало под градом выстрелов. Пулемётная очередь мгновенно скосила первых нескольких магов. Но центральная фигура в лазурной маске говорила последние несколько слов.

Словно дикий зверь Сайрот бросился в их сторону. Прозвучали последние слова заклинания, он сделал последний прыжок… И с облегчением почувствовал, как магические потоки подхватывают его и уносят куда-то далеко.

Он спасся. Чувство глубочайшего облегчения захватило его грудь. Пылающий огонь ненависти немного успокоился, и Сайрот почувствовал, как что-то, всё это время державшее его за грудь, отпустило его. Те мистические жуткие силы, наполнявшие его тело, в мгновение ока пропали. Сайрот почувствовал неимоверную усталость и потерял сознание…

Глава 6. Долг

Было раннее утро. Свет встающего на востоке алого солнца с трудом пробивался сквозь бронированные окна цукердайского штаба в Келераси. Раньше это было одно из богатых старых зданий города, но сейчас его переделали под нужды армии.

Посреди комнаты находился большой длинный стол с множеством различных карт и схем, аккуратно разложенных на его шершавой деревянной поверхности. Вокруг стола располагались многочисленные мягкие кресла, взятые, скорее всего, из этого же нерфертского здания.

Сейчас в зале было всего два человека, все остальные командующие либо спали, либо разбирали последствия вчерашнего нападения на лагерь пленных, принёсшее, между прочем, множество разрушений и чуть ли не стоявшее жизни генералу Гоку Ородону, посещавшему в тот день лагерь с проверкой. Именно он сейчас и находился в зале в компании Сейна Вросрандона, лейтенанта Личной Гвардии Вождя, принимавшего участие в самых опасных и важных заданиях.

Гок стоял спиной к огромному окну, когда-то красивый витраж на котором был заменён мутноватым бронестеклом; свет восходящего алого солнца бил ему в спину, скрывая тенью от взгляда Сейна многие черты генерала. Был виден практически один большой тёмный силуэт, на фоне которого выделялись лишь некоторые, особо яркие детали.

Гок был худ, молод, подвижен. Одет он был с иголочки – форма идеально сидела на его широких плечах, многочисленные награды висели на самом видном месте. Лицо Гока было скрыто тенью, но из-за этой тени выбивались большие пышные усы и пронзительные глаза. На поясе вместе с пистолетом висел длинный изогнутый кинжал, рукоять которого была украшена большим зелёным камнем – подобное холодное оружие могли носить только члены Великих Родов Цукердая.

Многие говорили, что карьерный успех Гока связан как раз с его происхождением – род Ороднов был одним из самых почитаемых в цукердайском обществе, чуть ли не вторым после Фернонов. Многие известные цукердайские командующие происходили из Ородонов. Но тем не менее, не столько кровь способствовала возвышению Гока, сколько его талант. Гок и вправду был превосходным командующим, который выигрывал самые отчаянные сражения и брал города за рекордные сроки, хотя, правда, с большими потерями. Но Гок говорил, что потери допустимы для Цукердая – на месте каждого погибшего солдата встанут двое новых.

Именно Гок являлся автором плана штурма Келераси, благодаря которому удалось взять самый укреплённый на тот момент город Нерфертии за рекордные сроки. Теперь в руках цукердайцев были крупнейшие нерфертские шахты Нири, и они уже начали осваивать сложную технологию разработки кристалла. Из-за многочисленных наград Гока и назначили губернатором Сердца Пустыни.

– Зачем вы вызвали меня, генерал? Из-за вчерашнего нападения? – начал Сейн разговор. Атака местных партизан на лагерь пленных произвела немало шума среди цукердайцев. Воины Тумана – так они себя называли – уже успели причинить значительный вред войскам Цукердая, убивая командующих и уничтожая склады с боеприпасами.

Они были слишком организованны для простых партизан, и, насколько показывали наблюдения, практически половина из них была искусными магами, что создавало немалые затруднения для борьбы с ними. В нерфертской армии на разрушительную силу магии полагались лишь немногие солдаты, так как магическое образование в Нерфертии было отнюдь не обязательным. Так что нерферсткие солдаты были лишь простыми людьми, которые благодаря кристаллу стали чуть сильнее и быстрее цукердайцев и обладали регенерацией, которая, в общем то, прерывалась несколькими точными выстрелами. Но Воины Тумана использовали магическую мощь в полной мере, что делало их куда опаснее обычных подразделений нерфертской армии, а их базу, наверняка находившуюся где-то в городе, при всех усилиях пока не удалось отыскать.

– И из-за покушения тоже, – ответил Гок хладнокровно, – но покушение – это не так страшно. При наличии у врага теней, способных становиться невидимыми, читать мысли и делать ещё непонятно что невольно привыкаешь к мысли, что однажды ночью кинжал окажется у тебя в сердце. Меня больше волнует то, как изменилась ситуация на фронте. Планы нашего командования не работают, скажу тебе, Сейн, сейчас мы побеждаем только благодаря численному превосходству, – Гок прошёлся вдоль стола, разглядывая карты и схемы и перекладывая из руки в руку свой изысканный кинжал, – я, конечно, уважаю военный гений нашего противника, но не верю, что они могут так предугадывать наш следующий шаг.

Сейн посмотрел генералу в глаза, ожидая продолжения его речи. Гок помолчал, покрутил ещё свой кинжал в руках и с характерным свистом быстро засунул его обратно в ножны:

– Подтверждения этому нет, но я уверен, в наших рядах завёлся шпион. Этот человек, скорее всего, из высшего командования, из тех, кто составляет со мной план будущей кампании. Возможно, предатель-цукердаец, как бы печально мне не было это признавать.

– Вы хотите, чтобы я его нашёл? – догадался Сейн. Гок задумчиво кивнул и спросил:

– Есть какие-нибудь идеи, как вы будете проводить это расследование?

– Есть пара, – пожал плечами Сейн, за эти несколько мгновений в его голове уже возник план действий, – но для этого потребуется Ваша помощь, генерал.

Гок приподнял бровь:

– Слушаю?

– Предатель может связываться с нерфертцами очень редко и подолгу вести самую обыденную жизнь, ничем не выдавая себя. От вас требуется подтолкнуть его, чтобы он совершил что-то необдуманное, как-нибудь подставил себя. На этом мы его и поймаем.

– Вы планируете вести слежку за командованием? Учтите, что, если Вас поймают на этом, это не только отразится на Вашей репутации, но и отпугнёт предателя, – Гок говорил это совершенно спокойно, ни капли не удивившись предложению Сейна.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь следить за каждым командующим. Я думаю, Вас не сильно заботит, что конкретно я это сделаю, но я обещаю вам результат.

Гок улыбнулся и кивнул:

– Я доверяю Вам и Вашему опыту, Сейн. Сегодня будет военное заседание, на котором я объявлю новые планы наступления. Я радикально изменю их по сравнению с предыдущей тактикой. Этого хватит, чтобы Вы поймали предателя?

Сейн кивнул, добавив:

– Это должно вынудить предателя связаться с нерферцами. Только сделайте так, чтобы он не догадался о наших планах.

– Само собой.

– Чего-нибудь ещё? – бросил Сейн, уже готовясь уйти.

– Я рассчитываю на Вас, – бросил Гок и повернулся лицом к окну, за которым на фоне огромного города поднималось яркое пустынное солнце.

Сейн знал, что тот, кого он ищет, как всегда, коротает дни в своём доме. Бывалый солдат без проблем вошёл в огромную прихожую высокого здания, построенного из красного кирпича. Алый ковёр с золотой вышивкой покрывал большую площадь пола, к стенам, сделанным из того же бордового кирпича были прислонены прекрасные статуи, изображавшие людей в длинных мантиях, которые, насколько понял Сейн, были известными магами в истории Келераси. Это был один из немногих домов, не тронутых цукердайскими военными.

– Кередикс, нам нужна твоя помощь, – проговорил Сейн, не обращая внимания на окружавшую его роскошь и уставившись на человека у дальней стены. Там стоял высокий нерфертец, одетый в длинную свободную синюю мантию. Его лицо выглядело очень даже молодым, но каким-то чересчур худым, оно даже походило немного на обтянутый кожей череп. Ни бороды, ни волос на голове не было, что ещё больше придавало человеку сходство со скелетом. Маленький узкий рот с бледными губами скривился в неискренней, но достаточно красивой улыбке:

– О, мой друг Сейн! Чего Вы сразу к делу, может выпьем чего-нибудь? У меня дома есть прекрасный ассортимент соков и отваров…

Сейн подавил в себе отвращение, вспомнив, что нерфертцы даже алкоголь не пьют, так как Нири подавляет все его свойства, а вкус его они терпеть не могут. Но каким бы великим не было его отвращение к этому народу, с этим нерфертцем он был вынужден сотрудничать. Кередикс был одним из сильнейших магов Келераси, и после оккупации он сразу сдался в плен и согласился сотрудничать. Он был одним из немногих, кто признал власть и силу Цукердая и согласился ему служить, за что получил эксклюзивное право вести такой же шикарный образ жизни, какой он вёл до войны. Сейн давно бы уже избавился от него, будь на то его воля, но он прекрасно понимал, что услуги Кередикса были порой необходимы.

Он не только настраивал цукердайских солдат на Нири, добытые в шахтах города за время его оккупации, но и помогал находить и нейтрализовывать мятежных магов.

– Мне сейчас не до отваров, – буркнул Сейн, – давай перейдём сразу к делу, – Кередикс пожал плечами, элегантно взмахнул руками и с тихим хлопком появился прямо перед лицом Сейна:

– Как пожелаете. Излагайте Ваше дело, я весь внимание.

– Скажи мне, Кередикс, ты способен почувствовать, как кто-то использует магию вокруг тебя?

Кередикс взмахнул рукой, показывая, что это для него плёвое дело и немного высокомерно ответил:

– Это требует некоторой концентрации, но, я думаю, вполне возможно. И мне, скорее всего, придётся находиться достаточно близко к источнику магии, чтобы его почуять.

– Насколько близко?

Кередикс улыбнулся, помолчал, сделал пальцами странный жест и медленно ответил, как бы о чём-то думая:

– Зависит от того, что нужно обнаружить, и от того, где это необходимо сделать.

Сейн вздохнул. Манера общения Кередикса и его чрезвычайная любознательность раздражала его, но пока ему нужна была помощь мага, он был вынужден с этим мириться и отвечать на его вопросы:

– Штаб цукердайского командования в Келераси. Нужно обнаружить заклинание связи.

Сейн был уверен, что после провокации, устроенной Гоком, предатель попытается связаться с нерфертцами. И как же он мог связаться с ними, кроме как при помощи магии? Это был самый безопасный способ, который нельзя было перехватить или подслушать. Кередикс тем временем сделал расстроенное выражение лица, затем неловко улыбнулся:

– Боюсь, я смогу покрыть всю территорию штаба только оказавшись непосредственно внутри. Но я опасаюсь, что ваша доблестная охрана не подпустит к своим командирам нерфертца.

Сейн нахмурился и ответил, немного подумав:

– Я позабочусь об этом. Но не думай, что тебя не будет сопровождать. Сделаешь что не то и можешь попрощаться со своей жизнью.

– Ну зачем сразу такие угрозы? – Кередикс деланно расстроился, – разве я уже не сделал достаточно, чтобы доказать свою верность? – Сейн ничего не отвечал. Кередикс вздохнул:

– Ладно, я Вас понял. Когда мне приступать?

– Я за тобой приду, – Сейн вышел из дома мага. Ему было приятно наконец-то избавить себя от разговора с этим проклятым нерфертцем-предателем. Он направился в штаб, чтобы уточнить у Гока Ородона некоторые детали плана. Левой рукой он поглаживал проклятый клинок, мирно покоящийся у него на поясе, предвкушая, как он вновь использует это оружие.

– Ну что, Кередикс, есть что-нибудь? – спросил Сейн, нетерпеливо глядя на мага, невозмутимо сидящего в шикарном кресле, оставшемся в цукердайском штабе от первого владельца дома. Маг отрицательно покачал головой, улыбнулся себе под нос и тихо проговорил:

– Не отвлекайте меня… Я сообщу Вам как только что-то почую. Между прочим, заклинание связи очень трудно отличить от обычного магического фона.

Стояла уже полночь, и Сейн чувствовал себя раздражённым и уставшим. Как и было договорено, вечером состоялся совет высшего цукердайского командования, на котором Гок Ордорон объявил дальнейшие планы наступления. Высшие командующие Цукердая большую часть своего времени проводили как раз в этом здании, многие вообще жили здесь, и сегодня даже тем, кто предпочитал находиться на передовой у своих частей, было предложено провести ночь в штабе.

Информация, рассказанная Гоком на собрании, должна была спровоцировать предателя на немедленную связь с Нерфертией, чтобы те могли вовремя принять меры противодействия. Хотя Кередикс уверял, что его магическое чувство не могло подвести его, Сейн уже был практически уверен, что они упустили шпиона. Но, чтобы удостовериться в своём провале, нужно было хотя бы подождать до утра.

Сейн нетерпеливо сидел на таком же кресле, что и Кередикс и испепелял глазами мага, перекладывая свой клинок из одной руки в другую. Вокруг стояли солдаты, призванные контролировать нерфертца в случае, если он сделает что-то не то или вдруг вознамерится предать Цукердай. Как-никак, в этом здании сейчас находилось практические всё высшее командование страны. Кередикс не обращал ровно никакого внимания на недовольный взгляд Сейна, ни на направленное на него оружие, и, казалось, весь ушёл в себя.

Внезапно маг открыл глаза и довольно усмехнулся:

– Не стоило Вам волноваться, мой дорогой друг. Вы были правы, на третьем этаже в самой восточной комнате было использовано заклинание связи. Я уверен, это то, что Вы ищете.

Сейн выдохнул. Наконец-то! А он уж было отчаялся.

– Сопроводите мага к его дому. Я займусь предателем, – приказал Сейн своим солдатам и, быстро развернувшись, поспешил к лестнице, ведущей на третий этаж. Кередикс сделал какое-то замечание ему вслед, но Сейн не обратил на слова нерфертца никакого внимания, решив, что с него довольно было общества этого человека.

Сейн бежал по коридору к самой восточной комнате так быстро, как только мог. Он мог бы уже сейчас доложить Гоку Ородону о своём успехе, но ему хотелось получить куда большую славу, взяв предателя на месте преступления. Он вытащил пистолет из кобуры, оружие приятно грело руку – Сейн был уверен, что предатель будет сопротивляться.

Дверь, разумеется, была заперта. Но штаб ещё не переоборудовали до конца, так что она была всё ещё нерфертского производства: хлипкая и чересчур красивая. Удар ноги – и дверь послушно отворилась. Сейн ворвался в просторные генеральские покои.

Тут было темно, казалось, что все спали. Но из спальни доносился тихий синий свет, прекрасно видимый в абсолютной тьме. Недолго думая, Сейн рванул в ту сторону.

Тихий синий свет доносился из небольшого стеклянного амулета, зажатого в руках обитателя комнаты. Благодаря этому свету была более-менее видна большая двуспальная кровать, письменный стол с беспорядочно разбросанными по нему бумагами и предатель-командующий, сидящий за ним.

Человек сидел к Сейн спиной, так что он не смог толком разглядеть лицо предателя. Видимо, тот находился в каком-то трансе, раз даже не услышал, как Сейн выбил его дверь.

– Сдавайся, и твоя смерть будет быстрой!

Предатель вздрогнул и быстро развернулся, пряча в карман стеклянный амулет, который начал потихоньку угасать. Теперь комнату освещал лишь свет луны, с трудом пробивавшийся через окно. Но этого света было достаточно, чтобы Сейн узнал лицо предателя. Он отстранился, ярость и разочарование вскипели в его душе: перед ним был его дядя, старший брат его отца, Ребон Вросрандон.

Сначала лицо Ребона выражало лишь искренний ужас и панику, но затем, как только он узнал Сейна, сразу успокоилось. Он расслабился и тяжело вздохнул:

– Я думал, мне сказали правду о том, что подобную передачу невозможно обнаружить… Но это уже не важно. Ты не представляешь, как я рад, что именно ты выследил меня, племянник! Возможно, у меня ещё есть шанс.

– Предатель! – лишь выкрикнул Сейн и направил на него пистолет, – Ты предстанешь перед трибуналом за содеянное.

– Ты не сделаешь этого. Мы с тобой из одной семьи, одного клана. Ты долгое время не был дома, но ты должен понимать, что большинству Великих Родов Цукердая, в том числе и Вросрандонам, не нужна эта война. Гордорон Фернон должен пересмотреть свои притязания и окончить наступление. Мы итак уже завоевали достаточно, но Вождь не хочет останавливаться. Пойми меня, мы должны вынудить его пойти на переговоры, пусть даже сделав наших врагов чуть сильнее…

– Я не хочу тебя слушать! Сложи руки за голову и медленно выходи из комнаты! – ответил Сейн, немного задумавшись.

– Я понимаю твои сомнения. Дай мне уйти. Скажи, что тебе не удалось поймать меня. Все будут довольны. Сделай это ради семьи, ради клана! – Радость в лице Ребона постепенно начала сменяться отчаянием.

– Последнее предупреждение! – лишь прокричал Сейн.

– Скажи, что тебе дороже, семья или Вождь? Я уверен, ты знаешь… – Ребон не успел договорить. Раздался выстрел, предатель закричал от боли и упал на спину. Из простреленного плеча сочилась кровь.

– Поднимайся, предатель, – проговорил раздражённо Сейн, – тебе ещё многое предстоит объяснить, прежде чем трибунал дарует тебе смерть.

Глава 7. Незваный гость

Сайрот стоял посреди огромной мрачной пещеры, усеянной сталактитами и сталагмитами, словно зубами огромного чёрного зверя. Каменные очертания стен с трудом выплывали из окружающей тьмы, разгоняемой лишь светом изредка растущих в пещере огромных красных кристаллов. Их алое сияние отбрасывало таинственные отблески на камень пещеры, и порой казалось, что он покрыт отнюдь не светом, а кровью…

Выхода отсюда не было, Сайрот почему-то был уверен в этом. Но медленно шёл вперёд, оглядывая всё новые и новые выступавшие из тьмы очертания. Свет кристаллов начал отбрасывать на стены какие-то странные, неестественные тени. Вот Сайрот, казалось, видел на стене очертания своего брата, погибшего от рук цукердайцев; тень колебалась, и когда он сделал пару шагов к ней, исчезла. Сайрот шёл дальше.

Тени совсем потеряли связь с реальностью. Он видел ряды солдат, марширующих куда-то вдаль, видел очертания танков, кораблей, самолётов. И чем дальше он шёл, тем больше было солдат. Свет кристаллов становился ярче, и Сайрот уже видел бои: очертания людей искажались и падали, боевые машины разлетались на клочья – пока на стенах не остались лишь тела и обломки.

Сайрот шёл дальше. Он видел очертания домов, он знал этот город – Келераси. Один из кристаллов вспыхнул, и тени изящных нерфертских зданий заслонила алая пелена. Он продвигался вперёд.

Внезапно одна из теней будто бы оторвалась от стены, сделала шаг вперёд – и вот Редеп, живой и здоровый, стоял перед ним и улыбался. Сайрот знал этого человека не так долго, но он стал для него одним из самых верных друзей – до того, как погиб, когда они вместе пытались сбежать из лагеря.

Сайрот радостно улыбнулся и бросился к другу. Но стоило ему оказаться в шаге от Редепа, как лицо того исказилось мукой, и он, неестественно извиваясь, превратился в красную жидкость, медленно стекавшую по рукам Сайрота, который пытался удержать силуэт друга на месте.

Холодок пробежал по спине Сайрота. Он чувствовал, как кто-то смотрит на него сзади, наблюдает, смеется про себя. Сайрот попытался обернулся, встретиться глазами с наблюдателем, но тело его словно превратилось в кусок неподвижного камня. Он застыл, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Если бы ты подумал и принял моё предложение, Редеп был бы жив, – раздался холодный, пробиравший до глубины души, властный голос таинственного жуткого существа, посетившего Сайрота во время его плена:

– Но я знаю, ты не сдашься. Ты обретёшь новую надежду, новых верных союзников, – раздался смешок, – Но ты рискуешь вновь это потерять, если не примешь моё предложение. Я дам тебе силу, силу, которая позволит тебе одолеть любого. Ты сможешь победить всех своих врагов – мало того, ты сможешь принести победу своей стране. И я так мало требую взамен – выполнить пару моих просьб, передать пару моих слов. Согласись, я хочу не так много…

Сайрот задрожал. Множество чувств разрывали его: страх, отвращение… заинтересованность. А что, если существо право? Что, если смерти Редепа можно было избежать? Но не слишком ли высока цена – мало ли, что оно потребует от Сайрота взамен. Он неожиданно сам для себя задал вопрос:

– Ты помог мне прорваться к нерфертцам?

Голос немного помолчал, а затем ответил:

– Да. Я решил продемонстрировать тебе, на что способен. И это лишь малая толика того, что я могу дать тебе.

Недавнее сражение в мельчайших деталях вспомнилось Сайроту. Он не целился – но каждая его пуля находила жертву. Тогда он не заметил этого, но сейчас видел – в него стреляли, стреляли много раз – и вражеские пули сходили с курса и оставляли его невредимым. Он был быстр, ловок, словно зверь – сильнее даже обладателей Нири. Он улыбнулся, вспоминая это ощущение.

Но вдруг он вспомнил кое-что ещё. Он вспомнил свой хохот – хохот безумца, которого интересует лишь кровь. Мурашки пробежали у него по коже, когда он вспомнил этот ужасный, нечеловеческий смех. Он вспомнил солдат врага, который смотрели на него полным неестественного ужаса взглядом – и в этом взгляде отражался уже не Сайрот. Он вспомнил, как голой рукой пронзил живот смельчака, пытавшегося остановить его. Вспомнил, что он чувствовал в момент боя. Тогда он не был человеком, он был чем-то другим, страшным, тёмным. Он не был Сайротом – всё доброе и светлое, что было в его душе, исчезло в тот момент.

– Мне не нужна такая сила, – с ужасом в голосе ответил он. И лишь услышал смех, сначала громкий, разрывавший уши, но потом всё удалявшийся и удалявшийся, пока не стал еле слышимым. В его ушах прозвучал шёпот:

– Возможно, ты ещё не готов. Но учти, что со временем мои условия могут измениться…

Пещеру заволокло красной дымкой. Сквозь эту дымку Сайрот с трудом различал один символ – чёрную, чернее самой тёмной ночи перевёрнутую Звезду Сваеторексиуса. Вскоре и её заволокла вездесущий красный туман; Сайрот почувствовал странную лёгкость – и проснулся.

Он лежал на узкой твёрдой койке в какой-то небольшой комнате, стены которого были построены из больших светло-жёлтых кирпичей. Ни дверей, ни окон не было; комната освещалась одинокой лампой, висевшей под самым потолком.

Сайрот попытался подняться, но обнаружил, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Он скосил глаза на своё тело и увидел то, о чём уже начинал догадываться: по нему бегали, словно огромные светящиеся тараканы, символы Магического Языка. То было заклинание магических пут, и Сайрот прекрасно понимал, что в текущем состоянии он ни за что не сможет разорвать их. Он печально вздохнул и уставился в потолок, ожидая, когда его пленители явят себя. Ждать пришлось недолго.

Стена напротив Сайрота заколебалась, словно кто-то проходил через маленький водопад. Разумеется, там было заклинание иллюзии. Спустя несколько мгновений в комнату ровными шагами вошла высокая девушка. Она медленно приближалась к прикованному к койке Сайроту, походка её была осторожной и грациозной, словно у большой длинноногой птицы. На красивом мудром лице её застыло выражение настороженности и недовольство, но большие оранжевые глаза с неподдельным интересом разглядывали Сайрота. Столь необычный цвет глаз сразу выдавал в ней нерфертку, ведь радужки только этого народа могли принимать подобные удивительные оттенки. Одета она была просто и на первый взгляд безвкусно, в грязноватую рубашку и свободные чёрные штаны, но эта обыкновенная одежда не делала её менее красивой.

– Кто ты такой? – спросила она коротко.

– Меня зовут Сайрот. А ты кто такая?

– Твоё имя меня не интересует, – ни одна черта её лица не пошевелилась, голос звучал холодно и враждебно, – вопросы здесь задаю я. Ты должен быть благодарен за то, что после твоей выходки мы не лишили тебя жизни. Ты не цукердаец, вот что я могу сказать, и это всё. Остальное расскажешь ты мне, после чего я решу, что буду что тобой делать… Учти, что путы чуют ложь.

Сайрот мгновенно осознал, что, если он не будет отвечать на вопросы девушки, ему не поздоровится. Он поспешно пересказал события последних нескольких недель, начиная с того, как его брат погиб на войне и заканчивая тем, как он, воспользовавшись атакой таинственных магов, попытался сбежать из лагеря. Правда, он не сказал ни слова про амулет-жука, таинственного гостя и его предложение. Девушка внимательно слушала его, кивая и изредка поглядывая в то место, где пролегали магические путы.

– Странная история. Многие её моменты я подвергла бы сомнению, но заклятье наложено крайне искусным магом и распознаёт ложь очень хорошо. Ты говорил правду. Хотя меня до сих пор интересует, как ты выжил в том лагере, ведь без Нири в таком бою это было практически невозможно.

– Мне удивительно повезло, – ответил Сайрот, украдкой посмотрев на заклинание пут. Оно никак не среагировало – он сказал правду, пусть и не полную, – на лице девушки появилось облегчение:

– По крайней мере я могу точно сказать, что ты не вражеский шпион, – она прошептала несколько слов, и Сайрот с облегчением почувствовал, как магические путы перестали сжимать его тело.

– Можно уже мне спросить? Ты кто такая?

Девушка улыбнулась, первый раз за время их разговора:

– Меня зовут Ферида, – ответила она, пародируя Сайрота. Тот сощурился и вздохнул. Немного промолчав, Ферида продолжила:

– Если тебе так интересно, я возглавляю Воинов Тумана – последний оплот Нерфертии в Келераси.

Сайрот вспомнил детали недавнего боя. «Воины Тумана», – подумал он, – «исчерпывавшее название», – и спросил, уже зная ответ на свой вопрос:

– Это вы напали на лагерь пленных?

– Кто же ещё? – ответила она с долей гордости в голосе, – наша организация только появилась, но мы уже успели доставить немало проблем войскам Цукердая. Несколько складов боеприпасов и оружия уничтожено нами, мы даже добрались до пары важных командующих. Тот факт, что во время атаки прислали столь многочисленное подкрепление, говорит, что нас наконец-то стали воспринимать всерьёз.

– Но… зачем? – удивился, подумав немного, Сайрот, – это был распределительный лагерь для пленных. На сколько я знаю, там не было ровно ничего, способное заинтересовать таких как вы.

– Ещё как было, и цукердайцы это прекрасно знают, – улыбнулась Ферида, – именно в ту ночь лагерь посещал Гок Ородон, цукердайский губернатор в Келераси, собственной персоной, – она грустно вздохнула, – но этот гад улизнул от нас, когда прибыло подкрепление. Если бы мы поторопились!..

Она замолчала и задумчиво уставилась на Сайрота. Он понял, что во время всего их диалога она размышляла о том, что делать с ним. Неожиданно сам для себя он осознал, насколько удачной была возможность. Его жизнь никогда не будет прежней, ведь теперь всем что он желал была месть. И порывы этой девушки и всех Воинов Тумана были самыми что ни на есть подходящими.

– Я… – начал Сайрот, но запнулся. Не будет ли он обузой без Нири? Он сморщился и отбросил эту мысль:

– Я хочу присоединиться к вам. Вам же нужны люди, нет?

Ферида с подозрением, но отнюдь не удивлением, осмотрела его.

– Ты уверен? Не лучше тебе укрыться где-нибудь? Уйти в тыл? Одна пуля…

– Можешь лишить меня жизни. Я знаю. Я не способен к магии – это я тоже знаю. Но я хочу вам помочь. Я хочу бороться с цукердайцами. Дайте мне оружие – и я буду сражаться за Нерфертию до последнего вздоха. Мне больше нечего терять.

Услышав его слова, Ферида не стала спорить и лишь пожала плечами:

– Не мне отговаривать тебя. И, как я поняла, тебе нужно в самое пекло – что ж, мы это предоставим. Но сначала нужно осуществить важную меру предосторожности, – Сайрот уже понимал, что она имела в виду. Для подобной малочисленной организации сопротивления, которая ориентировалась в основном скрытность и неожиданность, важна была сохранность её секретов, – я наложу на тебя клятву неразглашения, чтобы ты, если попадёшь в плен, не мог сказать врагам ничего важного о нас.

Сайрот не стал спорить, молча кивнув.

– Тогда готовься, – ответила Ферида, – сделаем всё сейчас, чтобы не терять времени, – она коснулась ладонью лба Сайрота и принялась произносить долгое и сложное заклинание Клятвы. Он почувствовал неприятное покалывание в голове, но старался не обращать на него внимания. Ферида, очевидно, хорошо разбиралась в магии, раз смогла без каких-либо подсказок сотворить столь сложное заклинание.

Наконец подготовительная часть была завершена – Сайрот почувствовал неестественную тяжесть в голове. Ему захотелось спать, но он настойчиво боролся с этим чувством, уверенный, что, как только ритуал закончится, оно покинет его. Теперь Ферида должна была прочитать клятву, чтобы Сайрот мог повторить за ней; текст должен был быть максимально информативный и короткий – каждое слово ослабляло заклинание:

– Я не расскажу никому кроме Воинов Тумана о личности командиров организации и не укажу никому кроме Воинов Тумана местонахождение нашего убежища, – слова её эхом разносились по маленькой комнате, словно бы они стояли в огромной пещере. Поняв, что она закончила говорить, Сайрот слово в слово повторил слова клятвы.

Ощущение тяжести в голове и сонливость мгновенно пропали. Несколько секунд Сайрот чувствовал, как будто что-то острое вонзилось в его череп и медленно вкручивалось, погружаясь всё глубже и глубже внутрь, но вскоре и это неприятное ощущение прошло.

– Готово, – улыбнулась Ферида, – теперь ты Воин Тумана. Завтра я поведу отряд на перехват цукердайского поезда, перевозящего оружие на фронт близ Келераси. Форму и снаряжение ты выберешь утром. Сейчас отдыхай и оставайся тут. Мне пора. Я итак потратила на тебя больше времени, чем планировала, – Ферида вышла через проём, закрытый заклятьем иллюзии, даже не дожидаясь ответа своего собеседника.

Сайрот остался в комнате совершенно один. Эмоции переполняли его душу – он стал Воином Тумана, и завтра он будет сражаться с цукердайцами! Но радость сменилась страхом – он же был простым преподавателем, и, кроме магии, ничего толком не умел. Даже обращение с оружием давалось ему тяжело! Что он сможет на поле боя? Сайрот печально вздохнул – всё было уже сделано, и он не хотел отказываться от своих слов, от своей мести цукердайцам. Всё решится завтра, в бою с врагом.

Но не только эта мысль омрачала его чувства. Он посмотрел на амулет в форме большого жука, висевший у него на груди, в котором была заключена сила таинственного гостя. Его первым порывом было бросить амулет прочь и навсегда забыть его, он даже взял его, чтобы сорвать с шеи, но что-то остановила его. Чувство ужаса, чувство неизбежной трагедии, которая наверняка случится, если он выбросит таинственный подарок. Мало ли, что может произойти, откажись он от этого предложения! «Для начала, по крайней мере, надо узнать, что это было за существо и чего оно хотело, а потом можно будет со спокойной душой расстаться с амулетом», – решил Сайрот. И, кажется, у него была зацепка – образ перевёрнутой чёрной Звезды Сваеторексиуса прочно засел у него в мозгу и всё ещё маячил перед глазами. «Надо узнать, что он означает», – решил Сайрот и закрыл глаза.

– Ферида, ты могла бы, для начала, посоветоваться со мной, прежде чем принимать в наши ряды столь сомнительную, и, главное, бесполезную личность! – говорил нерфертец в свободном синем одеянии. Его совершенно лишённая волос голова, похожая на обтянутый кожей череп, вся покраснела, а на лице было явно видно раздражение. Он стоял напротив Фериды в большой просторной комнате, стены которой были сложены из крупных светло-жёлтых кирпичей. В комнате стояли несколько кресел из дорогой красной материи и длинный квадратный стол с аккуратно разложенной на нём картой Келераси. На карте стояли различные фигурки, где-то были видны надписи и пометки. В комнате находились лишь двое: Ферида и лысый маг; оба выглядели раздражёнными.

– Помни, Кередикс, я возглавляю Воинов Тумана, а не ты. И я тут решаю, кого мне принимать в наши ряды, а кого – нет…

– Но ты же должна…

– Ничего я не должна. Освободи меня от своих дурацких вопросов. Это не обсуждается…

Нерфертец, которого называли Кередиксом, печально вздохнул, помотал головой. Внезапно гнев его как рукой смело.

Он ласково поглядел Фериде в глаза, положил руку ей на плечо и медленно, спокойно проговорил:

– Я тебя понимаю, и уважаю твоё решение. Но, пожалуйста, ответь мне не как подчинённому, а как другу, почему ты приняла в наши ряды человека, о котором ровно ничего не знаешь, до ещё и лишённого Нири?

Ферида сначала сморщилась, но, поймав ласковый взгляд Кередикса, нехотя ответила:

– Да, он не обладает Нири. Да, мы мало о нём знаем. Но в его истории… В его голосе, в его глазах я видела столь непреклонную решимость и приверженность нашему делу борьбы против Цукердая, что, как мне кажется, ничто не способно её поколебать. Такая решимость есть отнюдь не у каждого нашего воина. Почему-то я уверена, что он внесёт большой вклад в наше дело.

– Хорошо, пускай так… Но зачем бросать его в самое пекло? У него нет Нири! Одна пуля – и его уже нельзя будет спасти!

– На другое он бы не согласился, – печально вздохнула Ферида, – я уверена в этом. Я видела это в его глазах, – лицо её омрачилось, – я надеюсь, что он не погибнет. Но если это случится – что ж – на то воля Кхаа!

Кередикс кивнул. Он не понимал её, но смирился с её решением.

– Ладно… Мне пора домой. Моя копия скоро разрушится без моего присутствия, – он засмеялся, – будет очень неприятно, если цукердайцы узнают, что я всё это время надувал их. Кстати, мне удалось побывать в их главном штабе, и успел скопировать пару ценных планов. Я оставлю их на столе.

– Удачи, – прошептала Ферида и ласково обняла мага.

Глава 8. Обычный человек

Оранжевое вечернее небо, на котором не было ни единого облачка, постепенно окрашивалось в тёмные цвета: жаркое пустынное солнце уже давно ушло за горизонт. Вдалеке, на фоне пустынных барханов, возвышались старые и новые здания Келераси, необычно тёмного для этого времени. Многие жители города боялись вызвать недовольство захватчика даже такой незначительной деталью, как свет в окне ночью… Лишь Нири, возвышавшийся посреди города словно огромный синий исполин, мерцал, как и прежде…

Рядом с городом пролегала большая транспортная железная дорога, переделанная цукердайцами для перевозки военных грузов. Именно тут, рядом с путями, скрытые за крупными барханами, и устроили свою засаду Воины Тумана.

По обе стороны от железнодорожного полотна расположились воины в длинных плащах цвета песка и причудливых масках, изображавших жутких монстров из древних всеми забытых легенд. Боевая группа состояла из большого числа магов, но их не планировали бросать в бой, так как искусные заклинатели были самой важной частью Воинов Тумана. Они обеспечивали поддержку заклинаниями, являлись источником магического тумана, сквозь который партизаны могли прекрасно видеть благодаря зачарованным маскам, и предоставляли возможность быстро скрыться с поля боя при экстренной ситуации. Ударной же частью Воинов Тумана были бойцы, не сведущие или же не способные к магии, но прекрасно умеющие обращаться с оружием. Недавно был совершён удачный налёт на склад Цукердая, так что ни со снаряжением, ни с боеприпасами проблем пока не было.

Сайрот был в ударной группе. Как он и желал, ему дали самую опасную работу. На нём, как и на прочих, был надет плотный плащ цвета песка, на лбу находилась в приподнятом положении выбранная им маска. То была красочная личина странного существа с плоским воинственным лицом и четырьмя рогами: двумя длинными, выходившими сверху, и двумя короткими, торчавшими снизу, словно челюсти какого-то огромного насекомого. В руках Сайрот сжимал автомат цукердайского образца – похожим оружием ему уже довелось пользоваться, когда он бежал из лагеря. Руки его дрожали: сейчас, когда бой был так близко, он не был уверен что с его навыками сможет принести какую-либо пользу, да и вообще, выжить, но он всеми силами старался отбросить прочь эти печальные мысли.

Воины Тумана должны были остановить поезд и забрать с собой как можно больше груза. Для этого рядом находились несколько сокрытых магией от лишних глаз грузовиков; разумеется, невозможно было унести с собой весь груз, поэтому Ферида приказала уничтожить всё, что останется.

Ферида и маг Кередикс, который, как понял Сайрот, был вторым человеком в организации, должны были лично повести их бой. Сидя в засаде, он понял, что присутствие руководителей среди простых солдат значительно поднимало их боевой дух.

Время, когда по известным Воинам Тумана данным, должен был проехать поезд, приближалось. Сайрот заметил, как железную дорогу и окружающие её пустынные барханы начал покрывать плотный туман, и опустил на лицо расписную маску. Туман всё ещё был виден, но уже не как плотная завеса, а скорее как мутноватое, но вполне прозрачное стекло. Магия маски прекрасно работала. Сайрот сжимал оружие, руки его вспотели. И вдруг послышался отдалённый шум, на горизонте замерцал свет – состав приближался.

– Готовьтесь, – крикнула Ферида, – как только маги остановят поезд, у нас будет минут двадцать до того, как прибудет подкрепление из города. Надо действовать максимально быстро!

Пыхтя и скрипя, разгоняя огромным прожектором плотный магический туман, с ошеломляющей скоростью вперёд шёл грузовой состав. Он приближался и приближался, сердце Сайрота билось в страхе и предвкушении. И вот, когда казалось, что поезд вот-вот проедет мимо, по песку и фундаменту, удерживавшему железную дорогу, прошла дрожь. С раздирающим уши треском огромный пласт земли поднялся в воздух, разрушая железнодорожное покрытие и преграждая поезду путь. Раздался гудок, показавшийся Сайроту похожим на панический крик, и поезд с треском и грохотом на полной скорости влетел в поднявшуюся из-под земли породу; он даже не успел начать торможение.

Несколько секунд спустя помятый от удара состав завалился на бок и сошёл с рельс. Из запасных выходов в крышах вагонов посыпались перепуганные и удивлённые солдаты. Ферида выстрелила, поразив одного из первых выбравшихся наружу охранников, подавая тем самым сигнал к атаке.

Стараясь издавать как меньше шума, Воины Тумана, всё ещё прекрасно скрываемые магической завесой, побежали навстречу врагу. Цукердайцы, заметив своего павшего товарища, испуганно палили наугад в туман – и, разумеется, не попадали. Для Воинов Тумана они были лёгкой мишенью. Раздавались одиночные выстрелы, поражая врагов одного за другим, тогда как они, дезориентированные и напуганные, не могли ровно ничего с этим поделать.

Сайрот не умел толком целиться, поэтому поставил оружие на автоматический огонь и выпалил очередь в небольшую группу солдат, стоявших спиной к спине и стрелявших в окружающий туман. Оружие работало исправно: враги пали, словно скошенные соломинки. Сайрот радостно улыбнулся и, преисполнившись новых сил, поспешил вперёд.

Внезапно просвистела пуля, и Сайрот услышал, как она прожужжала у его уха. Это мигом протрезвило его. Хотя враги и стреляли наобум, они всё же были способны сделать точный выстрел. Но Сайрот не стал думать об этом и в панике ответил «меткому стрелку» целой очередью…

Сквозь туман он видел бой, проходящий по всей длине состава. Он удивился, так как маги вообще не участвовали в битве: кажется, все их силы уходили на поддержание столь обширного заклинания тумана, преимущества которого никто не мог отрицать. «Если бы все нерфертские командующие так же умело пользовались возможностями магов, а не полагались лишь на силу оружия, цукердайцы давно бы уже были побеждены», – подумал он. Нерфертская армия, насколько он знал, была построена по цукердайскому образцу и использовала в основном придуманные цукердайцами тактические манёвры. Он знал, что командование предпринимало попытки включить магов в свою стратегию, но пока достаточно искусных заклинателей было слишком мало, а чтобы подготовить новых уйдут месяцы.

Справа раздался гром выстрелов, Сайрот обернулся: группа врагов целенаправленно стреляли в одну сторону. У их ног лежал их товарищ, убитый несколько мгновений назад. Они стреляли в ту сторону, откуда прилетела пуля, убившая их сослуживца, причём весьма успешно. Трое Воинов Тумана, находившихся там, упали, сражённые смертоносным оружием. Возможно, они и выжили благодаря Нири, а может быть, раны оказались слишком серьёзными…

Внезапно молния, рассекая туман, словно клинок великана, издав жуткий свист, ударила прямо в эту группу цукердайцев. Заклятье было столь мощным, что тела поражённых солдат раскидало далеко во все стороны. Сайрот поискал глазами источник магии – и обнаружил высокого человека, маска которого изображала какое-то морское существо и отливала лазурью. Его рука слабо дымилась после использования столь мощной магии. Это был Кередикс, в исключительных магических способностях которого Сайрот успел убедиться ещё в лагере пленных.

Сайрот засмотрелся на бой вокруг и отвлёкся. Когда он отвернул голову от Кередикса, он заметил группу вражеских солдат, быстрым шагом приближавшихся прямо к нему. Сначала он хотел отступить, скрыться в тумане, и уже оттуда уничтожить их, но внезапно осознал, что они его уже заметили. Первый из них поднял оружие – и Сайроту ничего не оставалось делать, как с разбегу броситься на него.

Он ударил плечом в мощную грудь солдата. Тот не ожидал этого, и потому, влекомый Сайротом, повалился на землю. Они покатились по песку, отплёвываясь и пытаясь направить друг на друга оружие. Товарищи врага не решались открыть огонь, боясь попасть при этом по своему. Солдат был намного сильнее и крепче Сайрота, и тот понял, что недооценил свои возможности, бросившись на него в ближнем бою.

Вот уже оружие обоих валялось на земле, а они продолжали катиться живым комом по песчаной земле, нанося друг другу удары. Сайрот разбил врагу лицо до крови, но уже спустя несколько секунд боя осознал всю безысходность своей текущей ситуации: враг явно превосходил его по физической силе и, скорее всего, одержит победу. И даже если Сайроту удаться каким-то чудесным образом одолеть врага, над ними продолжали в нерешительности стоять вооружённые товарищи цукердайца. Но Сайрот, цепляясь за жизнь, всё равно продолжал наносить отчаянные удары…

Врагу каким-то образом удалось выхватить нож, и Сайрот, заметив это, перехватил его руку и попытался перекатиться. Но цукердаец придавил его, не давая шевельнуться, и что есть силы давил на кинжал, приближая его смертоносное лезвие к груди Сайрота…

Внезапно сверкнула сталь – и голова врага отделилась от шеи. Словно ветер Ферида – её серую маску с закрученными рогами Сайрот сразу узнал – пронеслась мимо него и сразила оставшихся врагов молниеносными ударами двух сверкающих клинков.

Ферида с улыбкой во взгляде посмотрела него сверху вниз, быстрым движением убрала один из мечей в ножны и протянула руку. С её помощью он поднялся, и, тяжело дыша, облегчённо посмотрел на Фериду. Она тем временем оглядывала поле боя, на котором, как с удивлением заметил Сайрот, практически замолкли выстрелы.

Ферида выудила из кармана рацию и быстро проговорила:

– Путь свободен. Эвакуируйте раненых, грузите боеприпасы, минируйте остатки поезда. У вас не больше десяти минут.

Послышался шум моторов, и несколько небольших грузовиков, поднимая столбы пыли, начали спускаться с барханов. Послышались крики, команды – те Воины Тумана, что не принадлежали к ударной группе, принялись выполнять свои задачи: загружать машины захваченными трофеями, минировать поезд и помогать раненым, число которых благодаря блестяще проведённой атаке было не так уж велико.

Округу осветила яркая синяя вспышка: рядом с Феридой с характерным хлопком появился Кередикс в своей неизменной лазурной маске.

– Поздравляю с ещё одной победой, – сказал он, похлопав Фериду по плечу, – я поражаюсь тому, что цукердайцы никак не могут придумать способ противостоять этому трюку с туманом.

– Что-нибудь придумают, я уверена, – тихо ответила Ферида, – но нужно этим пользоваться, пока мы можем это себе позволить.

Внезапно Сайрот почувствовал движение. Он бросил быстрый взгляд в сторону: один из солдат, поражённых Феридой в грудь, был ещё жив. Истекая кровью, он медленно приподнялся на колени. Сайрот поразился, как с такой ужасной раной он всё ещё мог двигаться, и поискал глазами потерянный им автомат.

– Умри, тварь, – прошептал солдат, и в руке его что-то сверкнуло. То была граната с выдернутой чекой.

Время словно бы шло медленнее, чем обычно. Ферида стояла боком к солдату, и не видела, как он замахнулся. Услышав его слова, она мгновенно обернулась, и лицо её исказилось гримасой ужаса. Кередикс инстинктивно выкрикнул заклинание защиты, но Сайрот знал, что защитит оно только его одного…

«Ты обретёшь новую надежду, новых верных союзников, но рискуешь вновь это потерять, если не примешь моё предложение», – пронеслись в голове Сайрота слова жуткого существа из его сна. «Я не потеряю их!» – решил он. Все эти мысли промелькнули в его голове в одно мгновение, и он, скорее инстинктивно, чем осознанно, бросился прямо на летящую гранату.

Ноги его выпрямились, направив тело его вперёд. Он размахнулся и что есть силы ударил гранату рукой, пытаясь отбросить её назад – или вообще куда угодно, подальше от Фериды.

И у него вышло. Рука его коснулось холодной металлической поверхности равномерно тикающего заряда, и он что есть силы отбросил его в сторону, заслонив своим телом Фериду.

Граната взорвалась. Последним, что видел Сайрот, была яркая вспышка огня, мелькнувшая перед его глазами…

Сайрот очнулся в просторной комнате, стены которой были сделаны из таких же песчано-жёлтых кирпичей, что и в прочих помещениях убежища Воинов Тумана. Он выжил – понял он, открыв глаза, и с облегчением вздохнул.

Его взгляд всё ещё не прояснился окончательно, и первым, что он увидел, помимо привычных песчаных стен, было взволнованное лицо склонившийся над ним Фериды. Её коричневые волосы были убраны в плотный пучок на затылке, оранжевые глаза были сосредоточены на одной точке, а губы ритмично подёргивались, читая слова магического языка. На ней всё ещё была одета боевая форма: грудь защищала бронированная пластина, а на плечах висел тяжёлый плащ цвета песка.

Вокруг была суета: Сайрот слышал говор, стоны, слова лечебных заклинаний. Он, очевидно, был в лазарете. Он попытался пошевелиться, но кожа отдала жгучей болью, и вскрик невольно вырвался из его губ.

– Не двигайся, – прошептала Ферида, продолжая водить руками, источавшими зелёно-белое сияние, над грудью Сайрота, – это чудо, что мы успели доставить тебя сюда до того, как жизнь покинула тебя…

– Спасибо, – с трудом выговорил Сайрот.

– Тебя сильно задело. Ожоги на груди и руках, открытые раны. Хорошо, что я неплохо владею лечебными заклинаниями. Самое страшное я залечила ещё на поле боя…

Сайрот ещё раз осмотрел её одежду и удивлённо спросил:

– Ты всё это время была со мной?

– Врачи итак заняты по уши, и без меня ты погиб бы.

– Но зачем?..

Ферида улыбнулась, словно бы это было очевидно:

– За тем же, за чем ты бросился на гранату, летевшую в меня. Никто не мешал тебе прыгнуть в сторону, – она сморщилась, – вот, Кередикс, например, успел себя накрыть защитой. Но зачем-то ты рискнул своей итак короткой и хрупкой жизнью и бросился мне на выручку. Зачем ты это сделал, Сайрот?

Он задумался. Во время того прыжка он совершенно не мучался дилеммой, спасаться ему или спасти Фериду. Он просто сделал это.

– Ты… ты могла умереть, – он открыл было рот, чтобы продолжить, но понял, что слишком слаб. Ферида продолжила за него:

– Раны от взрыва гранаты в такой близи даже Нири не смог бы регенерировать. Спасибо.

– Я потерял брата… Друга… – с трудом прошептал Сайрот, – уж лучше я умру чем потеряю кого-либо ещё…

– Тихо. Тебе надо отдыхать. Я прослежу, чтобы ты встал на ноги как можно быстрее, – ответила Ферида ласково.

– Разве тебе не надо управлять Воинами Тумана или что-то вроде того?

Ферида тихо засмеялась:

– Ты спас мне жизнь. И я обязана проследить, чтобы ты тоже был в цел. Воины Тумана протянут пару дней и без лидера. Они прекрасно знают, что делать, – Сайрот видел её яркие оранжевые глаза, смотрящие прямо на него. Сейчас, когда она не сражалась с врагами и не проводила допрос, эти прекрасные зрачки сияли теплом, словно два огромных солнца. Невольно Сайрот засматривался на неё, и сейчас ему казалось, что она была самым важным человеком в его жизни…

Глава 9. Тем временем в замке Вождя

Гордорон Фернон был в раздумьях. Он сидел на своём алом кресле перед рабочим столом в кабинете, на котором были разложены многочисленные документы, планы, рапорты с фронта. Пока лишь пара самых важных были должно рассмотрены, остальные же ждали того момента, когда Вождь будет в духе заняться бумажной работой.

Гордорон был недоволен. Рапорты на столе главным образом докладывали о победах цукердайской армии над нерфертскими силами, и война в целом шла в пользу Вождя… но слишком медленно. Когда Гордорон начинал войну, он ожидал, что к этому времени Цукердай уже, как минимум, возьмёт Злинрак. Но нерфертская столица, как и прочие города, за исключением, разве что, Келераси, стояли. Да и «блестящий» штурм Жемчужины Пустыни стоил цукердайцам многих хороших солдат.

Гордорон надеялся, что со взятием Келераси дела пойдут лучше, так как станет возможным обеспечить часть солдат кристаллами Нири, но оказалось, что в распоряжении Цукердая слишком мало людей, способных безопасно добывать его, а уж тем более, настраивать на него кого-либо.

Внезапно с неприятным скрипом входная дверь отворилась. От этого противного звука Гордорон поморщился, затем выпрямился и окинул пренебрежительным взглядом вошедшего:

– Я приказывал не беспокоить меня, не так ли?

Слуга, отворивший дверь, вздрогнул и замер в нерешительности и страхе. Гордорон какое-то время молчал, а затем сделал знак рукой, разрешая ему говорить.

– Сейн Вросрандон прибыл к Вам, как Вы и приказывали. Он ждёт в столовой.

– Сейн Вросрандон? – Гордорон приподнял бровь: – Ладно, передай ему, что он может войти.

Слуга кивнул и поспешно удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Гордорон уселся поудобнее и откинулся на спинку кресла, ожидая. Дверь опять скрипнула, отворяясь – Гордорон с недовольством заметил, что с этим надоедливым звуком определённо надо что-то сделать.

Ровным шагом зашёл человек по имени Сейн Вросрандон. Ещё недавно он был лишь лейтенантом Личной Гвардии Вождя, очередным офицером, попавшим на свой пост благодаря принадлежности к Великому Роду, и о котором совершенно никто не знал, но теперь Гордорон лично удостоил его аудиенции. Этот человек служил куда усерднее, чем многие цукердайские офицеры и отличился на войне, сражаясь с сильными нерфертскими магами и побеждая их. Но не его многочисленные подвиги впечатлили Вождя, а его последнее деяние. В штабе Цукердая в Келераси орудовал предатель из того же Великого Рода, что и Сейн. Сейн вычислил его и, ни капли не колеблясь, отправил его под военный трибунал.

Гордорон редко доверял сынам Великих Родов, за исключением, разумеется, Фернонов, так как в их обычаях было ставить интересы клана выше интересов страны. Вождь знал о недовольстве войной, растущей среди элиты Цукердая, и понимал, что сейчас его власть шатка как никогда. И он особенно нуждался в людях, преданных лично ему.

Одет Сейн был с иголочки, видно было, что он тщательно готовился к этой встрече. На нём был офицерский парадный мундир, на поясе, по обычаю, висела кобура с пистолетом и ножны с коротким чёрным клинком – символ его принадлежности к Великому Роду. Сейн был коротко подстрижен, и лицо его выделялось длинными шрамом, проходящим через переносицу и чудом не задевавшего глаз.

– Сейн Вросрандон, лейтенант Личной Гвардии, по Вашему приказу прибыл, – отчеканил он, ни разу не дрогнув голосом. Гордорон кивнул:

– Ты прибыл быстрее чем я ожидал…

– Военное авиасообщение между Келераси и Гормофоном налажено прекрасно. Дорога прошла быстро и без происшествий, – всё так же ровно и чётко отчеканил Сейн. Гордорон заглянул в глаза этому молодому офицеру и удивился: он совершенно не обнаружил там привычный ему страх. Заметив это, Вождь довольно улыбнулся.

– Зачем Вы вызвали меня? – спросил Сейн. Хотя Гордорон и сидел в кресле, а Сейн – стоял, Вождь всё равно глядел на подчинённого сверху вниз:

– Поблагодарить за твою службу… Слухи о твоих деяниях достигли даже моего дворца, Сейн. Уничтожение придворного мага-предателя, героическое недельное путешествие по пустыне во время разведки позиций врага у Келераси, победа над Верховным Магистром Магии Академии Астиорадокса во время битвы у Жемчужины Пустыни… Твои заслуги можно перечислять ещё очень долго, – Гордорон устроился поудобнее в своём кресле, – но, когда я услышал о последнем твоём подвиге, это затмило в моих глазах все предыдущие твои деяния.

– То, что я отдал под трибунал предателя Ребона Вросрандона? – Сейн гордо поднял подбородок, – да, он был мне дядя, но я сделал то, что должен был.

Гордорон кивнул:

– Это впечатлило меня. Обычно Великие Рода Цукердая защищают своих вне зависимости, что происходит. Любой другой из офицеров, которых я знаю, на твоём месте сделал бы что угодно, чтобы помочь своему. Скажу тебе, Сейн, ты заслужил моё доверие, – Гордорон поднялся со своего кресла и похлопал его по плечу. Сейн вытянулся по стойке «смирно» и не шелохнулся, ожидая, что будет дальше.

– С этого момента, Сейн, ты повышаешься званием до капитана Личной Гвардии Вождя. Теперь элита цукердайской армии в твоих руках

– Служу Цукердаю! – отчеканил Сейн, – позвольте спросить, каковы теперь мои полномочия?

Гордорон довольно улыбнулся:

– Теперь ты подчиняешься мне и только мне, и твои задания имеют первостепенную важность. С этого момента никакой командир регулярной армии тебе больше не указ. Мало того, у тебя в распоряжении вся моя личная гвардия – а это, скажем так, небольшая армия, которая верна своему командиру как никто другой.

Гордорон прервался, встал напротив него, посмотрев ему в глаза:

– Сейчас я вновь отправляю тебя в Келераси вместе с элитой Личной Гвардии с особым заданием. Я планирую в ближайшее время перевести Гока Ородона на фронт, там его военный гений куда нужнее, чем в городе. Его место губернатора займёт мой брат Кронон. Я слышал, на Гока было совершено уже два покушения. Разберись с теми, кто это делает, и обеспечь безопасное прибывание Кронона в городе.

– Есть! – лаконично ответил Сейн. Вождь кивнул:

– Можешь идти.

Услышав это, Сейн быстрым шагом удалился из кабинета Вождя, оставив того вновь наедине с собой. Гордорон устало опустился в кресло и удручённо оглядел бумаги на столе, всё ещё ждущие его подписи. Он просидел так несколько минут, когда дверь вновь неприятно скрипнула, оторвав его от размышлений. То опять был слуга, лицо которого, мелькавшее в дверном проёме, стало уже изрядно раздражать Гордорона.

– Сирона Усордис желает аудиенции с Вами.

– Кто-кто? – Гордорон бросил быстрый взгляд на одну из бумаг, на которой было начертано расписание аудиенций, – как она вообще попала в замок без приглашения?

– Она прибыла сегодня утром из Сирионы и потребовала у Вас аудиенции. Её прислал лично Король Сирионы.

Вождь понимал, что одного его слова будет достаточно чтобы выпроводить незваную гостью прочь из замка, но внезапно ему стало любопытно, кто она такая.

– Хорошо, пусть войдёт, – вздохнул Гордорон и устало, хотя и не без интереса, взглянул на входные двери. Слуга отворил их полностью, и в дверном проёме показался достаточно необычно выглядевшая женщина.

Она была чрезвычайно высокой, куда выше Городона, и в то же время худой как спичка. Лицо её выглядело достаточно молодо и красиво, и маленькие голубые глаза, расположенные далеко друг от друга, нетерпеливо бегали из одного угла комнаты в другой. Одета женщина была во всё белое: чистейшие белые штаны, рубашка и длинный плащ из белой шерсти какого-то животного. На груди у неё была прикреплена брошь в виде изящного цветка из драгоценных камней. На поясе у неё висел какой-то толстый короткий жезл, исписанный странными жёлтыми рунами, таинственно сиявшими и переливавшимися. Она учтиво поклонилась:

– Приветствую, Вождь Цукердая. Моё имя Сирона Усордис.

– Приятно познакомиться, – Гордорон лишь бросил на неё быстрый взгляд и продолжал изучать бумаги, – говори быстрее, кто ты такая и что тебе нужно…

– Вы, цукердайцы, знаете меня как военную преступницу времён Операции в Сирионе. Я служила на стороне старого Сирионского Короля, за что поплатилась и долгое время провела в сирионской тюрьме за мои так называемые преступления. Но новый Король дарует мне прощение, если я искуплю свои деяния, помогая вам в этой войне.

– И что же военная преступница вроде тебя может предложить Цукердаю?

– Я думала, Вы знаете о своих врагах больше, Вождь. Ещё во время начала войны сирионцы прекрасно понимали, что им не выстоять против мощи вашей страны. Только кардинально новое оружие могло дать перевес армии Короля, такое оружие, которое на несколько порядков превосходит по мощи современное. Я работала над ним на протяжении всей войны, и совсем чуть-чуть не успела закончить рабочий прототип. Вы победили, Король был свергнут, а я отправилась в тюрьму как военная преступница. Но, я чувствую, вам могут пригодится мои разработки в борьбе с Нерфертией.

Гордорон недоверчиво хмыкнул:

– Правда? И чего же ты хочешь взамен на твоё так называемое «оружие будущего»?

– Немного. Король Сирионы уже обещал мне прощение и возвращение в дворянство. От Вас мне всего лишь нужно рабочее место, необходимая аппаратура и дюжина учёных-помощников. И я обещаю вам результат менее чем за два года, – она говорила уверенно и хладнокровно, как будто была полностью убеждена, что Гордорон согласится. Вождю этот тон не понравился:

– С чего мне верить твоим словам? Ты ничего не достигла в Сирионе, ничего не достигнешь и тут, лишь потратишь моё время и ресурсы моей страны.

Она уверенно посмотрела на Гордорона:

– Вы ошибаетесь. Большая часть работы уже проделана в Сирионе, и мне остаётся лишь завершить начатое. Я уверена, это изменит Ваше мнение.

Она сняла с пояса толстый жезл из блестящего металла и протянула его Гордорону. Тот пожал плечами и взял таинственный предмет, с любопытством покрутив его в руках. Не найдя в жезле ровно ничего необычного, Вождь в ожидании посмотрел на Сирону.

В ответ на его недоумевающий взгляд та сделала рукой изящный жест и проговорила неизвестное Гордорону заклинание. Жезл в руках Вождя задрожал, зашевелился, и верхняя часть его тихо отодвинулась, обнажая содержимое предмета.

Внутри жезла между тонкими металлическими прутьями был зажат Нири. Но то был не обычный Нири – кристалла, подобного этому, Гордорону ещё не приходилось видеть. Он был неровной формы и не голубого, а жёлтого цвета. Кристалл еле заметно подрагивал, словно стремясь вырваться на волю, прочь из крепко сжимавших его металлических прутьев. Гордорон завороженно смотрел на таинственный жёлтый Нири, и рука Вождя сама собой потянулась к его искрящейся поверхности. Он чувствовал необычное тепло, и, когда его рука оказалась достаточно близко, он почувствовал мощь этого кристалла. Она не шла ни в какое сравнение с нерфертским Нири, что носил он сейчас. Он чувствовал бурлящие озёра энергии, плавно перетекавшие друг в друга и ждущие момента, когда будут, наконец, использованы.

Сирона, заметив его реакцию, довольно улыбнулась:

– Завораживает, не так ли? Я называю его огранённым Нири. Я очень долго работала над технологией производства подобных кристаллов. Суть заключается в том, что, уменьшив время «жизни» обычного Нири, я добилась куда большего увеличения количества силы, что он может накопить и отдать за раз. Это источник энергии будущего. Вы представьте только, на что будет способно оружие, питаемое столь мощным кристаллом…

– А на что будут способны солдаты? – воскликнул Гордорон, – если верить тому, что я узнал от тебя, они будут практически бессмертны. Регенерация будет чуть ли не мгновенной, не говоря уже о совершенно нечеловеческой скорости и силе, что они смогут достигнуть. С такими кристаллами и магия будет не нужна! Признаю, я недооценил тебя!

– Поспешу Вас разочаровать, – печально вздохнула Сирона, – не получится снарядить солдат такими кристаллами.

– Почему же? – тон Гордорона вновь стал спокойным и немного раздражённым.

– Я проводила многочисленные эксперименты и выяснила интересный факт. У человеческого тела есть определённый предел магической энергии, который оно может использовать за раз. Если энергии слишком много, использующий её умирает в муках, а порой и просто… взрывается. Хотя огранённый Нири и не проводит достаточно сил чтобы убить человека мгновенно, использование его сильно изматывает, приводя, в конце концов, к медленной и мучительной смерти от истощения. Только умелые маги, которые сотни лет проводили через себя энергию обычного Нири, способны совладать с огранённым вариантом и выжить при этом.

Гордорон резким движением закрыл контейнер и бросил его в руки Сироны. Та ловко поймала его и аккуратно пристегнула к поясу.

– Ну и зачем мне кристалл, который я не могу использовать?

– Позвольте! Этот кристалл – чрезвычайно мощный источник энергии, и он может использоваться в различных механизмах, в том числе и в оружии. Оружии, способном сровнять горы с землёй. Уничтожать одним залпом целые города. Пробивать любую броню. Подумайте об этом!

– Пока самое обыкновенное оружие прекрасно справляется со своими функциями. Какая разница, убивать людей металлическими пулями и волнами магической энергии? Мы всё равно побеждаем.

– Если Вы хотите победить в войне быстро и с наименьшими потерями, Вам потребуется подобное оружие. Я прошу немного: рабочую лабораторию и пару лет времени. Я сделаю вашу страну великой, я сделаю так, что ей не будет равных. Подумайте об этом.

Гордорон задумчиво покачал головой, и взгляд его упал на груду бумаг на столе. Он вспомнил, что война идёт отнюдь не так, как он хотел. Возможно, подобное оружие и правда может помочь цукердайцам, решил он.

– Ладно, ты получишь то, что тебе нужно. А теперь отправляйся восвояси и оставь меня в покое.

Глава 10. Неудача

Прошёл месяц с тех пор, как Сайрот волей случая оказался среди Воинов Тумана. С тех пор он успел обжиться на их базе, которая представляла собой скрытый под толстым слоем песка бункер на окраине города, возведённый нерфертской армией, но не использовавшийся ей во время обороны. Сайрот жил в специально отведённом ему уголке одной из общих комнат, напоминавшей армейские казармы, но бывшей куда более просторной и уютной. Он успел даже обзавестись кое-какими личными вещами: хороший нож, взятый с трупа цукердайского солдата, несколько книг по магии (даже лишённый сил, Сайрот сохранил к ней интерес) и много чего другого.

Несмотря на отсутствие Нири, Сайрот успел прекрасно зарекомендовать себя в глазах не только Фериды, но и прочих его сослуживцев. Лишь Кередикс всё ещё изредка поглядывал на него с недоверием. Сайрот стрелял куда более метко, чем большинство Воинов, прекрасно скрывался в тумане и пользовался особенностями местности. Он принимал участие практически в любой сколько-нибудь важной миссии, наравне с Феридой и Кередиксом.

Но Сайрот не забывал о своём прошлом. Ведь когда-то он был учителем магии, знавшим об этом искусстве практически всё. Хотя он и не смыслил в боевой магии лучше Фериды или Кередикса, по ночам он продолжал в тишине размышлять над практически забытой им за время плена магической теории. Ведь если он сможет завершить её, он даст Воинам Тумана такую силу, что цукердайцы будут им совершенно не страшны. Мало того, его не оставляла надежда, что, изучив её, он тоже вернёт себе магические способности, ведь он знал, что в теории энергию Нири для магии может заменить жизненная сила, та сила, что заставляет сердце биться, а тело – двигаться. Если использовать Магический язык, питая её подобной энергией, затраты окажутся столь высокими, что здоровье, а то и жизнь Сайрота окажутся под угрозой. Но если он сможет узнать тайну третьего компонента… «Энергия, желания и что-то ещё», – без устали повторял он у себя в голове. Последнее слово вертелось у него в языке, но он никак не мог понять, что же это…

Ферида была прекрасным командиром, она отлично руководила действиями Воинов Тумана, каждый раз приводя их к победе. Сайрот всегда был рядом с ней и бился наравне с ней, но в глазах её он более не видел того ласкового тепла, что заметил во время их первой миссии, когда она чуть не погибла от брошенной умирающим цукердайцем гранаты. Теперь её взгляд был непроницаем, и за ним Сайрот практически никогда не замечал эмоций…

Всё началось с необоснованных слухов среди населения Келераси, на которых Воины Тумана обращали мало внимания. Слухи становились всё громче и правдоподобнее, и, наконец, оккупационные власти объявили, что Гок Ородон, цукердайский губернатор, покидает Жемчужину Пустыни и отправляется на линию фронта чтобы возглавить наступательную армию.

Спустя несколько дней после этого объявления в газетах появилось следующее: оккупационные власти решили устроить в городе церемонию прощения с «любимым» губернатором, во время которой машина с Гоком торжественно проедет по улицам Келераси во главе конвоя и прямо оттуда отправится на фронт. Жители города и солдаты Цукердая выйдут на улицы, чтобы проводить бывшего губернатора.

Было ясно, что «церемония прощания» была идеальной возможностью для Воинов Тумана осуществить цель, к которой они стремились очень и очень давно: убить или же захватить в плен Гока Ородона. На протяжении двух дней шло обсуждения плана покушения, в котором, главным образом, проявляли участие Ферида, Кередикс, и несколько бойцов-ветеранов.

Нападать на улицах было невозможно, так как подобный бой мог привести к потерям среди жителей города, которых Воины Тумана старались всячески избегать. Поэтому было решено провести атаку на выезде из города, чтобы никто не пострадал. После долгих обсуждений был придуман план, который оказался предельно прост: маги создадут песчаную бурю, прикрывающую солдат, которые отвлекут конвой. Затем ударная группа, возглавляемая Феридой, захватит в плен Гока Ородона или же, в крайнем случае, убьёт его.

Сайроту показалось, что цукердайцы сделали всё слишком лёгким для Воинов Тумана. То могла быть ловушка, сделанная специально для партизан. Он высказал это на совещании, но Кередикс опроверг его предположение, руководствуясь своей «дружбой» с цукердайцами. Он недавно был в штабе, и не слышал там ни о какой подготовке к засаде на Воинов Тумана. После его слов всё было решено.

Полуденное пустынное солнце поливало своими жаркими лучами раскалённый песок. Широкая автомобильная дорога петляла между барханами и уходила далеко на запад, к Бор-с-аю, где сейчас шли самые жаркие бои. Именно по этой дороге и должен был проехать конвой с Гоком Ородоном.

Вдалеке возвышался шпиль Нири Келераси, прекрасно видимый даже с такого расстояния. Вокруг него, словно небрежно раскиданные каким-то великаном, возвышались дома, большие и малые, новые и старые. Место засады находилось на возвышении, так что Воинам Тумана было прекрасно всё видно.

Эхом отдавались военные марши Цукердая, под стройный звук которых по улицам этого прекрасного города проезжал сопровождаемый боевыми машинами уже бывший губернатор.

Гок Ородон пробыл на этой должности всего несколько месяцев, но уже успел хорошо прославиться: массовое лишение населения Нири и последующие казни более чем половины осуждённых за самые малейшие проступки против оккупационных властей были делом его рук. Судьба тех, кому удалось избежать казни, была отнюдь не радостной – они были вынуждены до конца своей жизни работать во благо Цукердая. Сайрот чудом спасся от этой печальной участи.

Цукердайцы воспринимали всех нерфертцев, даже мирных жителей, стариков и детей, как потенциальных врагов, и все понимали, что конечной их целью было в том или ином виде избавить город от них. Лишь с искусными магами, согласившимися служить цукердайцам, обращались более-менее уважительно. И единственными, кто всё ещё сопротивлялся власти врага в городе, единственными, кого их жестокость не сломила, были Воины Тумана.

Сайрот ещё раз осмотрел дорогу в бинокль, и, не обнаружив ничего, зачерпнул рукой горсть песка. Горячий и мелкий, он медленно просыпался сквозь его пальцы и падал обратно на землю. Заметив его жест, Ферида, наблюдавшая за дорогой вместе с ним, грустно сказала:

– Каждый раз, когда я смотрю как ветер несёт пески Келераси, мне кажется, что я слышу шёпот. Будто каждая песчинка здесь – это чья-то жизнь, потерянная навсегда. Келебанцы воевали больше, чем все другие народы Нерфертии. Представь, сколько в этой пустыне погибло людей… А сколько погибнет!..

Сайрот удивился. Ферида редко предавалась подобным чувствам и размышлениям, а ещё реже делилась ими с кем-либо:

– И вот сейчас мы готовимся отнять ещё несколько жизней… Добавить ещё несколько песчинок к общему хору. А сколько ещё будет длиться эта война? Сколько нерфертцев умрёт? А цукердайцев? Стоит ли оно того? Может быть, просто сдаться? Тогда, возможно, мы сможем сохранить куда больше жизней.

Ферида обратила взгляд к Сайроту. В её глазах читалась неимоверная печаль. Одинокая слеза скатилась по её щеке.

– У нас нет выбора. Если мы сдадимся, – ответил, не колеблясь, Сайрот, – цукердайцы в худшем случае убьют нас, в лучшем – сделают из нас бесправных, безвольных рабов. Мы должны сражаться.

– Ты прав, – вздохнула она, – но каждый раз перед боем, мне кажется, что чем больше мы сражаемся, тем сильнее разгорается конфликт. Я боюсь, что эта война не закончится. Что цукердайцы и нерфертцы будут ненавидеть друг друга на протяжении веков. Как ты думаешь, могли ли мы это как-то предотвратить?

Вопрос повис в воздухе и остался без ответа. Никто – ни Сайрот, ни Ферида, – не знал, что на него ответить. Они помолчали с минуту. Внезапно вдалеке по дороге показался след из поднявшейся пыли. Сайрот посмотрел в бинокль: то был конвой. Шесть бронеавтомобилей с пулемётами на кузове и личная машина Гока, стёкла которой были затонированы так сильно, что не было совершенно видно, кто находится за ними.

– Едут, – только и сказал Сайрот. С лица Фериды как рукой сняло то многозначительное печальное выражение, что было на нём несколько секунд назад. Она мигом похолодела и стала серьёзней:

– Пора идти к месту засады. Готовиться к бою. Пусть маги насылают бурю.

Они рывком поднялись со своих наблюдательных мест и побежали вниз, к бархану у дороги, за которым готовили засаду Воины Тумана…

Конвой неумолимо приближался. Около сотни людей в плащах песчаного цвета и чудных масках затаились на пустынных барханах. Пока враг был недостаточно близко, чтобы увидеть их, но Воины Тумана всё равно были максимально осторожны.

Ферида находилась в отряде, что был ближе всего к дороге. Этот отряд должен был повести за собой остальных Воинов Тумана, и в него входили самые доверенные бойцы, в том числе и Сайрот. Он удивлялся необычному для командира желанию Фериды непосредственно участвовать во всех сражениях, и однажды, когда он спросил её об этом, она сказала: «Главный враг Воинов Тумана – не пуля и не цукердайский солдат, а отчаяние. Они видят, как гибнет их родной город и теряют волю к сражению. Так что их лидер, ведя их в бой, принесёт куда больше пользы, чем сидя на месте и отдавая приказы». Сайрот вспомнил эти её слова, и с гордостью за своего командира поднял оружие. Он уже чувствовал, как начал набирать силу вызванный мощной магией ветер.

Кередикс тоже должен был участвовать в сражении, он возглавлял магов, что были ответственны за поддержку боевых частей. Именно под его началом сейчас создавалось мощное заклятье песчаной бури.

Ветер уже свистел в ушах, набрав чудовищную силу. Он закрутился жутким смерчем посреди дороги, поднимая с земли тучи песка и бросая их в воздух. Когда конвой подъехал совсем близко, буря стала уже столь сильной, что сквозь неё врагам не было видно ровно ничего. Но не Воинам Тумана.

Зачарованные маски улучшали их зрение, позволяя прекрасно видеть даже сквозь жуткую бурю. Тем не менее от ужасного ветра не спасало ничего, и его яростные порывы прекрасно чувствовались на теле. Сайрот отчётливо различал силуэты машин, въехавших в облако песка и бушующего ветра. Неужели они ничего не подозревают? Сайрот даже немного разочаровался в военном гении своего врага.

Машины замедлились. Дорогу успело изрядно занести, да и обзор у цукердайцев был невелик, так что они были вынуждены снизить скорость. Это был идеальный момент для атаки.

Первый выстрел сделала Ферида, подав тем самым сигнал остальным. Пуля со свистом пронзила песчаную бурю и попала одной из машин в колесо, ещё сильнее замедлив её ход. За первым раздалась целая серия одиночных выстрелов и очередей, направленных в сторону конвоя. В первую очередь стремились обезвредить стрелков, стоявших за орудиями на кузове автомобилей.

Выстрелы не были столь меткими, но всё же стрелки двух из шести машин охраны завалились на бок, оставив орудия. Воины Тумана, стараясь, чтобы их маршрут был наименее предсказуем, разбежались в разные стороны, продолжая изредка обстреливать конвой.

Ещё один стрелок успел погибнуть прежде, чем цукердайцы, наконец, отреагировали на атаку. Три оставшихся в живых пулемётчика в панике начали стрелять в бурю наугад, пытаясь зацепить шквальным огнём умело скрывавшихся за песчаной завесой партизан. Кого-то, правда, задело, но большинство Воинов Тумана уже успели сменить свою позицию.

Сайрот был впереди всех. Они вместе с Феридой и ещё парой бойцов уже успели сбежать с бархана и, незамеченные, поравнялись с первой машиной, которую Воины Тумана обстреляли так тщательно, что убили даже хорошо защищённого водителя.

Ферида спокойно и грациозно шла к центральной машине, принадлежавшей Гоку Ородону. Та забуксовала в песке, накрывшим дорогу, словно жёлтое сыпучее одеяло. Её маскировочный плащ трепался на ветру за её спиной. Свой автомат она уже давно повесила на пояс, и в руках сейчас сжимала два узких острых клинка. Её яркие оранжевые глаза просвечивали сквозь серую маску с толстыми закруглёнными рогами, и придавали деревянной расписной личине какое-то подобие жизни.

Сайрот шёл рядом с ней, держа своё оружие наготове. От оставшихся в живых стрелков их защищал корпус машины Гока Ородона, так что их они могли не бояться.

– Вперёд! – сказала Ферида в рацию, – сконцентрируйте силы на оставшихся врагах. Мой отряд – к машине Гока, захватим его.

Сайрот улыбнулся. Вот он был на финишной прямой к осуществлению своей мести. Захватив такого важного командующего, как Гок Ородон, он мог с уверенностью считать, что нанёс цукердайцам ущерб, равный тому, что сделали они, лишив его Нири. Теперь он был уверен, что его брат и друг умерли не зря, что цукердайцы, наконец, потерпели поражение. Он был рад, что отказал тогда тому жуткому существу из своих снов, так как сейчас он всего достиг сам, без чьей-либо помощи.

Вот они уже были у машины Гока Ородона. Она окончательно увязла в песке, и, кажется, водитель даже не пытался выбраться. Ферида знаком приказала одному из своих солдат открыть дверь. Кивнув, тот сделал шаг вперёд и, несколько раз ударив прикладом, разбил заднее тонированное стекло.

Внезапно Сайрот почувствовал, как что-то впилось маленькими острыми лапками ему в грудь, и странная сила, словно рука невидимого великана, подняла его и метнула прочь от машины. В этот момент внутри автомобиля что-то громко щёлкнуло.

Ферида успела только прошептать простое заклинание защиты, когда машина вспыхнула и взорвалась, поглотив своим пламенем всех Воинов Тумана, кто был рядом…

Сайрот лежал на горячем от пламени взрыва песке, не в силах понять, что сейчас произошло. Если бы его не отбросило, он был бы давно уже мёртв. В ушах его звенело, глаза заволокло пеленой, голова раскалывалась.

Он лежал так несколько секунд, прежде чем осознание того, что произошло, пришло к нему. «Ферида!», – было первой его мыслью.

Резким рывком, от которого волна боли прокатилась по всему телу, Сайрот поднялся и огляделся. Вокруг по-прежнему стреляли: Воины Тумана продолжали бой с оставшимися пулемётчиками. Никто ещё толком не успел понять, что взорвалась именно машина Гока Ородона…

Сайрот, ковыляя, побежал к тому месту, где стояла Ферида. Он не мог потерять её, не мог! Перед глазами его то и дело вспыхивали её ласковые оранжевые глаза, которыми она смотрела на него, не отходя от его постели, когда он выздоравливай от ожогов… Ему казалось, что он слышит раскаты злобного смеха того жуткого существа в своей голове, но старался игнорировать его.

Вокруг валялись обгорелые трупы Воинов Тумана, отправившихся первыми в атаку… Сердце Сайрота громко билось, пока он делал шаг за шагом к искорёженным остаткам машины. Ферида была слишком близко, даже заклинание защиты могло не спасти её. Но Сайрот продолжал надеяться, что она жива…

Ферида лежала на окровавленном песке, тяжело дыша. Сайрот облегчённо вздохнул: заклинание спасло её от смерти. Но оно и не смогло полностью защитить её: вся левая половина её тела была испещрена жуткими ожогами, нога была выгнута под неестественным углом. Серая рогатая маска, треснутая посередине, валялась рядом с ней… Не будь у неё Нири, она сразу погибла бы, но кристалл продолжал удерживать ту слабую нить жизни, что только и оставалась у Фериды.

– Сайрот… – прошептала она, превозмогая боль, – Ты был прав… Это… это была ловушка. Нужно спасать людей.

Но было слишком поздно. Раздался оглушительный свист, и мгновение спустя справа от Сайрота загрохотал взрыв. Свист повторялся и повторялся, десятки раз, и каждый раз сопровождался оглушительным грохотом, уносившим жизнь одного или даже нескольких Воинов Тумана.

Цукердайцы не видели сквозь магическую завесу. Поэтому они заманили врагов на узкую дорогу и покрыли её всю миномётным огнём.

Несколько секунд Воины Тумана стояли в недоумении, пока из рации, висевший на груди Сайрота, не раздался властный голос Кередикса:

– Все! Собраться на западном склоне! Магам немедленно создать заклинание телепортации! Опоздавших ждать не будем!

– Пошли, – Сайрот наклонился, желая взвалить ослабевшую девушку себе на плечи. Она попыталась отмахнуться:

– Мы не успеем… Кередикс… он… – она не договорила, – оставь меня… Спасайся…

Сайрот покачал головой и поднял её, положив её руки себе на плечи. Вместе они, шатаясь, зашагали по окровавленному скользкому песку туда, где вдали возвышался западный склон.

Вокруг свистели смертоносные снаряды, взрывая песок, грохотали орудия Цукердая, слышались крики раненых и умирающих. Они, наверное, ещё не осознали, что спасать их никто не будет. Кередикс никого не будет ждать, Сайрот был уверен в этом. Он лишь надеялся, что они с Феридой успеют вовремя.

Они прошли уже примерно половину недолгого пути, и пока, по какому-то чудесному стечению обстоятельств, ни один вражеский снаряд не поразил их. Ферида, чьё лицо уже не было скрыто маской, сжала зубы в гримасе боли, но продолжала слабо перебирать ногами, стараясь всеми силами помочь Сайроту тащить её.

Буря, навеянная магией, начала потихоньку утихать. Ещё несколько минут, и они не будут укрыты её спасительной завесой, и цукердайцам ничего не будет стоить лишить их жизни. Сайрот напрягался, как мог старался быстрее шевелить ногами.

Вот впереди засияли синие огни, силуэты оставшихся в живых магов, творивших заклинание телепортации и отражавших летевшие в них мины. Посреди круга из людей стоял Кередикс в своей неизменной лазурной маске, руководивший сотворением группового заклинания. В круге было не так много людей: было ясно, что как минимум половина Воинов Тумана погибли под адским миномётным огнём.

Буря уже практически рассеялась, и лишь тонкая пелена песка скрывала их от огня цукердайских солдат. Снаряды свистели в их ушах, взрывы грохотали всё ближе и ближе. Сквозь завывание песка Сайрот уже слышал слова заклинаний, произносимых хором. Процесс телепортации завершался…

– Ещё чуть-чуть, – прошептал он Фериде. Та кивнула, и они продолжили, шатаясь, шагать вперёд. Лицо Кередикса было обращено к ним, не было сомнения, что сквозь щели своей лазурной маски он прекрасно видел их. Кередикс возглавлял сотворение магии, и он вполне мог приостановить процесс, чтобы дождаться их…

Буря рассеялась окончательно. Было ясно, что цукердайцы вот-вот начнут вести прицельный огонь. Сайрот пытался бежать, понимая всю безысходность положения. Каждая секунда промедления могла стоить чьей-либо жизни. Им оставалась буквально пара шагов до очерченного синевой круга. Раздались отдалённые выстрелы: цукердайцы дали залп.

Сайрот отчаянно посмотрел в глаза Кередиксу. Маг вполне мог поставить щит и продержаться ещё несколько так необходимых секунд. Ему показалось, что в глазнице маски мага что-то блеснуло. Оставшиеся в живых Воины Тумана вспыхнули синим огнём и исчезли, оставив Сайрота и Фериду одних посреди поля боя…

– Мы не успели… – прошептал Сайрот, уставившись в землю. Он погибнет. Ферида погибнет. Он не справился. Кередикс не стал рисковать и дожидаться их… Целый рой мыслей бушевал в его голове.

Вокруг них взрывали песок снаряды, нацеленные на то место, где несколько секунд назад стояли остатки Воинов Тумана. Время словно бы застыло вокруг; облака песка, поднятые в воздух вражескими орудиями, медленно оседали. Одинокая слеза скатилась по щеке Сайрота. Он не справится. Он умрёт так просто, попавшись в столь простую ловушку…

Ферида, лежавшая на его плече, зашевелилась. Она подняла руку перед собой, расставила пальцы. На солнце заиграл большой драгоценный камень, вставленный в изящное кольцо, надетое на мизинец Фериды.

– Арно, помоги мне… – прошептала она слабым голосом. Словно в ответ на эти слова кольцо задрожало и вспыхнуло синем пламенем. Пламя быстро охватила Фериду, а вместе с ней перекинулось и на Сайрота. Он почувствовал потрескивания магической энергии, направленной в какое-то крайне сильное заклинание. Ферида в этот момент совершенно ослабла, и, скорее всего, потеряла сознание.

Но заклинание, вышедшее из кольца, продолжало жить. Сайрот почувствовал, как тает, как становится легче, и как потоки сильного и очень хорошо сотворённого заклинания телепортации уносят его прочь из этого места. «Всё-таки я не умру», – улыбнулся он и закрыл глаза, отдавшись на волю этого странного заклинания…

Сайрот лежал на большом красном ковре, отливавшем чудной золотистой вышивкой. Он медленно огляделся: он находился в чьём-то доме, который, как кажется, давно никто не посещал. Пол, мебель, изящную хрустальную люстру – всё покрыл заметный слой пыли. Комната, в которой находился Сайрот, скорее всего была гостиной: помимо ковра здесь находилось несколько крепких шкафчиков, большой красный диван и старый телевизор.

Раздался стон – Сайрот инстинктивно обернулся и начал корить себя за то, что совершенно забыл о Фериде. Она лежала на ковре, истекая кровью, на бессознательном лице её застыла гримаса боли. Состояние её, кажется, ухудшалось. Нири на её груди слабо мерцал: она всё ещё была жива, но силы её угасали. Чтобы спасти её, надо было действовать быстро.

Обычно Сайрот сразу бы применил мощную лечащую магию, которую знал достаточно хорошо, но была одна проблема: у него теперь не было Нири. Сайрот быстро обшарил комнату глазами в поисках чего-нибудь, чем можно было помочь (из-за доступности лечебной магии в нерфертских домах аптечки не встречались практически никогда).

Сайрот мешкал с минуту, но потом вспомнил, что, несколько лет назад, ещё до войны, для подготовки урока в Академии Магии, читал диренское пособие о первой помощи. Разумеется, пособие он не дочитал, да и большая часть информации уже давно стёрлась из его памяти, но он вспомнил, что там говорилось что-то про то, что ожоги нужно охладить водой.

Он ещё раз огляделся и обнаружил за одной дверью что-то вроде ванной. Ферида уже давно лежала без сознания, так что он поднял её и потащил в ту сторону. Это не составило у него большого труда, и, совершив очередное усилие, он положил её в ванну. Сорвав с обожжённой левой половины тела мокрую от крови одежду, он включил кран – на благо, цукердайцы не убрали водоснабжение из оккупированного города – и несколько минут поливал ледяной водой многочисленные ожоги от взрыва. Он понятия не имел, насколько это поможет, но надеялся, что его усилия хоть чуть-чуть да облегчат для Нири восстановление Фериды. Теперь, как помнил Сайрот, надо было перевязать раны, хотя он был уверен, что забыл несколько не менее важных шагов…

Оставив Фериду в ванне, Сайрот бегом устремился в соседнюю комнату, ища одежду или ткань, которая подошла бы для этого. Миновав пару дверей, он отыскал большой шкаф, наполненный кучей платьев. Ткань была качественная, и было видно, что одежда была куплена за немалые деньги, но Сайрот не обратил на это ровно никакого внимания. Схватив что-то не разбирая, он устремился обратно в ванную.

Около часа провозился он над бессознательным телом Фериды, заматывая кусками ткани многочисленные ожоги. Не забыл он и про сломанную ногу: отломив ножку от стула он крепко привязал её теми же импровизированными бинтами к ноге, стараясь, как возможно, зафиксировать раненое место.

Затем Сайрот аккуратно вытащил её из ванны, и, взвалив на плечи, медленно перетащил её в спальню, положив в большую двуспальную кровать. Ранее он редко пересекался с Феридой, проводившей большинство своего времени в обществе Кередикса и ещё пары командующих Воинов Тумана, но сейчас, пройдя с ней через этот ад, через эту бойню, он понял, что с того самого момента, когда он спас её от гранаты, она стала для него больше, чем командиром. Наблюдая за её ослабшим телом, слушая её хриплое бессознательное дыхание, он с ужасом понял, что потерять её после всего того, сквозь что они прошли, было бы невыносимо.

Он сделал всё, что было в его скромных силах, чтобы помочь ей. Оставалось надеяться, что Нири Фериды не потерял слишком много сил и всё ещё был способен заживить эти жуткие раны. Но Сайроту почему-то казалось, что он сделал недостаточно, что жизнь вскоре покинет тело Фериды. Он с ужасом старался не думать об этом.

Ферида лежала на спине, тяжело дыша и закрыв глаза. Если бы не половина тела, забинтованная разноцветными тканями и не выражение боли на лице, могло показаться, что она просто спит. Нири её слабо мерцал, то он светился чуть сильнее, то затухал, и в эти моменты Сайрот боялся, что он потухнет навсегда.

Он приволок из соседней комнаты табурет и сидел над кроватью, пытаясь уловить малейшее изменение в состоянии Фериды, но не замечал ровно ничего. Она продолжала лежать, на грани смерти, и Сайрот с каждым часом терял надежду. С каждым часом ему всё больше и больше казалось, что своей неумелой помощью он лишь ухудшил ситуацию. Он забыл про сон и еду, всё сидел в немом онемении уставившись на полное мук лицо Фериды.

И хотя надежда его угасала, он продолжал упорно сидеть рядом с ней, будто его неустанное присутствие могло помочь. Окно в спальне было занавешено пыльными шторами, но сквозь них было видно, как солнце уже успело сесть и встать. Он не спал, не ел и ждал, не отводя глаз от неё.

Но сон всё-таки начинал брать своё. Сайрот начинал потихоньку дремать, и пару раз чуть не свалился с табурета. И вот, когда он в очередной раз чуть не погрузился в глубокий сон, из дремоты его вырвал протяжный стон. Сонливость как рукой смело, ведь Ферида открыла глаза! Она выжила! Её Нири справился!

– Что? Где я? – она удивлённо оглядывала оранжевыми зрачками окружающую комнату. Сайрот лишь счастливо улыбнулся, по лицу его скатилась слеза:

– Ты жива… жива!

Ферида удивлённо уставилась на него, попыталась пошевелиться, но Сайрот быстро жестом остановил её:

– Постарайся не двигаться. Я уверен, что Нири ещё не успел полностью восстановить твои раны.

– Я помню, как ты тащил меня сквозь поле боя к Кередиксу. Он вытащил нас?

Сайрот печально покачал головой:

– Он, кажется, не захотел рисковать ради наших жизней. Я бы понял его, но я уверен, что он мог продержаться ещё несколько секунд и дождаться нас…

Ферида пренебрежительно фыркнула:

– Он всегда заботился о себе прежде всего, – затем лицо её опечалилось, – Я-то думала он избавился от этого. Но если не Кередикс… То как мы спаслись?

Сайрот радостно засмеялся. Всё-таки Нири было величайшим благословением! Ферида не только выжила, но и могла спокойно разговаривать!

– Это ты мне объясни. Я видел, как ты коснулась какого-то кольца и попросила помощи, а затем заклинание телепортации перенесло нас сюда. Судя по всему, это чей-то дом.

– Арно… – прошептала Ферида, широко раскрыв глаза – мой брат. Он спас меня в очередной раз.

– Ты не рассказывала ничего о своей семье.

Она сначала нахмурилась, но спустя несколько мгновений её взгляд размягчился:

– Тут нечего рассказывать. Арно на тридцать лет старше меня. Наши родители погибли, когда мы ещё были детьми, так что нам пришлось выживать на улицах. Арно знал несколько неплохих магических трюков, очень помогавших нам, и однажды эти трюки приметил преподаватель Магической Академии, которого мы пытались… обокрасть, – Ферида слабо улыбнулась, – но он не разозлился, а удивился таланту к магии моего брата, и взял его, и меня за одно, в Академию. После жизни на улицах это стало для нас настоящим раем.

Арно был правда очень талантлив. Один из лучших учеников всей Академии, по своим знаниям мог обогнать даже многих старшеклассников. А вот я… Я так, списывала у брата, и то не всегда получалось… Арно всегда помогал мне, выручал меня из каждой трудной ситуации. Когда мы выпустились, он начал хорошо зарабатывать, и купил нам дом. Этот дом… – она ещё раз пробежалась глазами по комнате, – я так долго не была здесь, что уже позабыла его. Мы жили прекрасно. Но потом… Потом Арно пришло предложение из Злинрака. Его таланты заметили тени. И хотели взять его в свои ряды. Я очень хотела бы, чтобы он отказался, но он сделал то, что сделал, оставив мне кольцо напоследок. Он пообещал, что оно поможет мне выбраться из трудной ситуации – и оно и правда помогло. Сейчас.

– А что случилось с ним во время войны?

– Я не знаю. Он не связывался со мной после нападения цукердайцев. Наверное, он всё также находится при Правителе. Как-никак, в последнем своём письме он говорил, что стал капитаном королевского отряда теней – фактически, командиром лучших из лучших, что защищали лично Правителя, – она попыталась потянуться, но вскоре передумала.

– Спасибо, что поделилась со мной этим.

Ферида вздохнула:

– Я никому не говорила о брате не просто так. Знаешь, почему тени на службе никогда не снимают маски? Очень много тех, кто хотят им отомстить. Политика Правителя может показаться миролюбивой и демократичной, но даже у такой политики есть грязная работа. Нерфертия должна быть единой, и тени понимают это как никто другой. Кому поручено заставлять недовольных замолчать, чтобы это не переросло в восстание? Теням. Кто незримо контролирует высокопоставленных чиновников, чтобы те не решились на предательство? Тени. Кто выполняет поручения Правителя любой ценой, несмотря на жизни и мнения других? Тени. Основная сила теней не в их магических талантах, не в их воинских умениях, а в том, что общаясь с ними, ты видишь лишь бездушную маску. Тени неподкупны. На них невозможно надавить. И если тень появится без маски, он станет уязвимее, чем когда-либо. Поэтому, секрет их настоящей личности знают лишь те, кому они по-настоящему доверяют.

– Это важный секрет, – удивился Сайрот, – почему ты рассказала его мне?

Ферида ласково улыбнулась:

– Ты протащил меня через сущий ад на своих плечах. Ты не бросил меня, хотя, сделав это, мог легко спастись вместе с Кередиксом, – она посмотрела на его импровизированные бинты, – ты пытался помочь мне всеми своими силами, несмотря на отсутствие Нири. Я уверена, что ты сидел тут, рядом, со мной, всё то время, что я была без сознания, ведь даже тогда я чувствовала твоё присутствие. Я доверяю тебе, как никому другому.

Сайрот посмотрел в её яркие оранжевые глаза. Они сверкали, как никогда. Они больше не были холодными, какими были во время многочисленных боёв. Они не были просто тёплыми, как в тот день, когда Сайрот спас Фериду от гранаты, оранжевые зрачки превратились в языки яркого пламени, которое словно бы освещало собой всю комнату вокруг, погружённую в полумрак. И Сайрот понял, что этот огонь больше не потухнет. Сердце его громко ударило, он рывком наклонился над её кроватью и поцеловал её. Он никогда не думал об этом, но теперь, пройдя сквозь все эти испытания, он понял, что Ферида была для него куда большим, чем просто соратник, просто командир, просто друг…

Он медленно отнял свои губы от неё, они смотрели друг другу в глаза. Ферида прошептала:

– Прости меня…

– За что? – удивился Сайрот.

– Что не сказала тебе раньше. Я полюбила тебя ещё во время первого нашего боя. У тебя нет Нири, но это только добавило тебе отваги. Ты храбрее, чем все мои воины вместе взятые, ты готов на всё ради друзей, ради меня… Я боялась, что подобные чувства повлияют на успех Воинов Тумана, что я потеряю концентрацию. Но теперь между нами всё ясно. И я ни о чём не сожалею.

Сайрот ничего не ответил, лишь поцеловал её ещё раз, долго не отнимая своих губ… Она поправится, они вернутся к Воинам Тумана, и всё начнётся вновь. Они покажут этим цукердайцам! И теперь для Сайрота месть была совершенно не важна. Теперь он знал, за что по-настоящему надо сражаться!

Глава 11. Подарок Чёрного Кхаа

На полное восстановление Фериды должна была уйти неделя, но ходить она могла уже спустя три дня. Эти три дня Сайрот чувствовал себя счастливым, как никогда. Ферида всегда была рядом с ним, она проводила с ним каждое утро и каждый вечер. Она много рассказывала о брате, которого, как понял Сайрот, немало уважала. Она рассказывала о своём прошлом, что не делала никогда раньше, и видно было, что она давно хотела поделиться этим с кем-то. А Сайрот был рад слушать каждое её слово, не важно, о чём она говорила.

Старый пыльный дом преображался на глазах. Пока Ферида беспомощно лежала на кровати, Сайрот решил привести его в порядок. Он провёл уборку в тех комнатах, где они часто бывали, стёр годовой слой пыли, убрал скопившуюся за столь долгое время паутину. Он же готовил еду, по понятным причинам. Им очень повезло, ведь в подвале они обнаружили законсервированные магическим образом продукты. Фериде свежая еда была нужна как никогда, ведь она могла дать Нири излишек энергии для регенерации.

Но по ночам Сайрота мучали долгие размышления. О будущем, которое не сулило ничем хорошим, о войне, в которой, скорее всего, Цукердай победит, и о том, что будет с Воинами Тумана, которые остались без своего командира. Но волнительнее всего были мысли о амулете-жуке, который Сайрот не снимал с шеи. Он спасал ему жизнь несколько раз, но существо, подарившее его, не внушало никакого доверия. И его обещание, что однажды Сайрот потеряет всё, что обрёл, эхом отдавалось в его голове. Он не мог спокойно спать, эта мысль одолевала, мучала его. И только когда Ферида была рядом, ему ненадолго легчало.

На утро пятого дня, когда Ферида чувствовала себя уже более-менее хорошо, и от ожогов остались лишь неприятные, ноющие следы, она сказала, смеясь:

– Это был прекрасный отпуск для нас, если можно так назвать. Но Воины Тумана долго без нас не протянут. Мало ли, что натворит там без меня Кередикс. Пора вернуться и заявить всем, что мы живы! Скоро кончается комендантский час, и жителям можно будет выходить на улицу. Я думаю, никто не обратит внимания на двух странников, направляющихся на окраину города.

– Ферида… – прошептал Сайрот, посмотрев её в глаза, – я должен тебе кое-что сказать.

Лицо Фериды в мгновение ока стало серьёзным. Она замолчала и прищурилась, ожидая продолжения. Сайрота всё это время мучили размышления о таинственном амулете-жуке, о жутком «покровителе», и он почувствовал, что ему было просто необходимо поделиться своими мыслями с кем-то, попросить совета. И этим кем-то могла быть только Ферида.

Он открыл было рот, чтобы рассказать ей об амулете, но внезапно жуткое чувство неизбежного провала охватило его. Ему казалось, что он стоит на краю пропасти, и если он скажет ей – упадёт в жуткую чёрную бездну, и пути назад уже не будет. Его язык словно свело. Он скривился, понимая, что не может признаться ей. Но всё же титаническим усилием он поборол это чувство, хоть и не полностью.

Он прошёл в кабинет, в котором, между прочим, сохранился толстый слой пыли, нашёл чистый лист бумаги и карандаш, размашистым движением начертил на нём символ перевёрнутой звезды Сваеторексиуса, что на протяжении всех этих месяцев маячила у него перед глазами, и отдал лист Фериде:

– Ты, случаем, не знаешь, что значит этот символ?

Ферида с минуту разглядывала странный символ, зачем задумчиво проговорила:

– Я где-то видела его… – внезапно её лицо омрачилось: – зачем тебе?

– Что это?! – чуть ли не выкрикнул Сайрот, – мне нужно знать! Я объясню тебе, – он почувствовал, как его язык пересох, – потом…

– Я думала, что знала тебя от и до, но, видимо, у тебя остались секреты. Я доверилась тебе, доверься и ты мне. Зачем тебе этот символ?

– Не могу сказать… – лишь выговорил он, в душе ругая себя за то, что никак не находит в себе сил признаться, – просто… Доверься мне ещё один раз. Поверь, мне действительно надо знать, что он значит.

Ферида села на кресло, устало вздохнула:

– Хорошо. Я не знаю, что он значит, но я видела один старый заброшенный храм, который находится недалеко отсюда. На входе был нарисован подобный символ… По легенде, подобные храмы приказал построить по всей Нерфертии Недарон Длинная Рука, когда в последние годы своей жизни впал в безумие. По этой же легенде, первый нерфертский король видел будущее, из-за чего привёл страну в золотой век, но из-за этого же дара он сошёл с ума под конец жизни. Но это всего лишь сказка, и никто не знает, кто на самом деле возвёл этот храм. Говорят, он посвящён какому-то всеми забытому Кхаа, когда я проходила рядом с ним, мне всё время было не по себе. По городу ходили слухи, что там пропадали люди…

– Мне надо туда! – понял Сайрот. Если он где-то и узнает ответы, то только в этом храме.

– Ты уверен? – удивилась Ферида, смотря на него с явным подозрением.

– Прошу тебя, отведи меня туда.

Ферида поморщилась, а затем недовольно кивнула:

– Только давай там не будем задерживаться.

Спустя час они уже находились на узких улицах Келераси. Было необычайно тихо, прохожие попадались редко, как, в общем, и цукердайские патрули, которые уделяли мало внимания двум путникам в серых плащах. Они старались идти как можно быстрее и при этом не нарушать могильную тишину, стоявшую вокруг.

Внезапно Ферида повернула на узкую улочку, ведущую направо, жестом приглашая Сайрота последовать за ней.

– Храм должен быть где-то поблизости, – шепнула она. Сайрот кивнул, быстро проследовав за ней. Они долгое время петляли по узким улицам, на которых даже два человека с трудом могли разойтись, не врезавшись друг в друга. Крыши высоких каменных домов заслоняли солнце, погружая всё вокруг во мрак. Чем дальше они шли, тем холоднее был воздух, и Сайрот чувствовал в глубине души какой-то жуткий, панический страх.

Внезапно улица закончилась, и они вышли на небольшую площадь. Она была также погружена во мрак, так как дома рядом с ней имели столь широкие крыши, что те напрочь перекрывали весь солнечный свет. Лишь сквозь тонкие щели на стыках крыш солнце прорывалось на маленькую площадь, из-за чего можно было разглядеть храм, стоящий по центру.

На самом деле, если бы Сайрот не знал, куда он идёт, он бы не принял этот маленький домик за настоящий храм. То было приземистое двухэтажное строение из тёмного потрескавшегося камня без окон и с широкой крышей. Оно было очень старым, и, видимо, никто за ним не ухаживал, и оно чудом не развалилось. Единственный вход в здание закрывали старые деревянные двойные двери, одна из которых была чуть приоткрыта. Над дверным проёмом чернотой на тёмном камне выделялась перевёрнутая звезда Сваеторексиуса – то, что Сайрот так искал.

– Чего замер? – сказала Ферида, делая смелый вид, хотя было прекрасно ясно, что жуткий страх медленно расползался и по её душе. Сайрот не стал отвечать, лишь медленно пошёл к тёмному проёму. Подойдя чуть ближе, он обнаружил на дверях выжженые символы нерфертского языка. Язык был крайне архаичен, но Сайрот смог разобрать содержание надписи. Он шёпотом прочитал:

– Что есть сострадание, если в мире нет жестокости? Что есть доброта, если в мире нет злобы? Что есть любовь, если в мире нет ненависти? Без Тьмы нет Света, с неё всё начиналось, она всё и закончит. Войди, путник, позволь же ей обнять тебя.

– Мне это не нравится… – тихо прошептала Ферида.

– Пошли, там мы всё и узнаем, – лишь ответил Сайрот и вошёл в здание. Ферида помялась на одном месте с несколько секунд, а затем вошла за ним

– Великий Кхаа, – лишь сказала она. Видимо, на храм было наложена сильная магия, так как внутри он был куда больше, чем казался снаружи. Они оказались в огромном зале, превышавшем в несколько десятков раз размеры самого храма. Его куполообразный потолок подпирала одна большая колонна.

Но основное внимание Сайрота привлекла не колонна, а стены и потолок, которые сверху донизу были покрыты росписью. Картина титанических размеров была изображена на них, причём создана она была так искусно, что Сайроту казалось, что всё нарисованное – настоящее, что он правда находится там, в том жутком месте, что было изображено.

Когда Сайрот осмотрел роспись, дрожь пробежала по его телу. Стены вокруг него были расписаны прекраснейшими картинами сотен планет, ни одна из которой не была похожа на другую. На каждой из этих планет раскинулись прекрасные огромные города, каждое здание которых было нарисовано с необычайной точностью. Сайроту даже казалось, что там он видел маленьких человечков. Но одно объединяло все эти планеты: они все горели. Жёлтое пламя поглощало их, уничтожая города, людей, животных, превращая прекрасные цивилизации в руины.

Каждую планету окружали сотни чёрных крылатых кораблей, чем-то напоминавших огромных изящных насекомых. Из тщательно нарисованного оружия на их бортах вырывались жёлтые лучи, неимоверная мощь которых выжигала всю жизнь на планетах. Когда Сайрот всматривался в рисунки, ему казалось, что они оживали. Он видел, как горят города, уничтожаемые жуткими орудиями кораблей, как бегут, спасаясь, мирные жители, и как по догоравшим улицам маршируют ровными рядами рыцари в чёрных доспехах и с пылающими жёлтым светом глазами.

Сайрот медленно перевёл взгляд на потолок. В самом его центре сияла одна планета, единственная, не покрытая пламенем. Но эта планета была извращена, изменена до неузнаваемости человеческими руками. Вся природа была напрочь уничтожена, выжжена, и на месте прекрасных диких лесов, огромных океанов, древних гор раскинулся бесконечный город из тёмных небоскрёбов. Над планетой вставало солнце – но то было не обычное солнце – оно было черно, оно не давало планете ни тепла, ни света. Город на ней был погружён в вечную ночь, вечные сумерки…

За планетой возвышался силуэт ужасного существа, от одного вида которого Сайрота бросило в дрожь. То был тот самый гость, что приходил к нему во сне. Щупальца вместо ног, руки, кончавшиеся острыми когтями, рогатая голова и жуткая злобная улыбка. На лице существа сияло выражение торжества. Над его головой сияла надпись:

«Да царствует вечно Злобен, Кхаа Тьмы, Вестник Войны, Несущий Горе. Да царствуют вечно его воины, его сыны из Города Вечных Сумерек».

– Злобен… – прошептал Сайрот имя своего ночного гостя. Ферида, видно, сильно нервничала:

– Я, кажется, что-то припоминаю. Злобен имеет тысячи обличий, но это – его главная личина. Его имя служит проклятием среди многих народов Нерфертии. Если верить священным текстам, Злобен пошёл против остальных Кхаа, желая уничтожить вселенную. За это Светлый Лирен вступил с ним в бой, из которого вышел победителем. Если верить тем же текстам, после своей победы Лирен заточил Злобена в нашем мире.

Сайрот сморщился. Резким движением он сорвал со своей шеи амулет в виде жука, ещё раз внимательно его осмотрел:

– Я помню легенду. Моя мама рассказывала мне эту сказку в детстве, – чувство неизбежного опять овладело им, но он ещё раз оглядел весь ужас, изображённый на стенах и с лёгкостью поборол его: – Злобен приходил ко мне во сне несколько раз, хотя тогда я не знал, что это был он. Он предлагал мне какие-то невиданные силы, силы, способные дать мне возможность отомстить. А в замен просил стать «его руками в этом мире»…

– Ты же не принял предложение? Договор с Чёрным Кхаа не может закончиться хорошо.

– Не принял, – Ферида облегчённо вздохнула, – но он даровал мне это, – Сайрот показал ей амулет-жука, – и сказал, что если я открою его, договор будет заключён.

– Злобен – само воплощение всего самого плохого, что есть в людях. Почему ты до сих пор не избавился от этого проклятого амулета?

Сайрот печально вздохнул, ещё раз оглядел деревянного жука:

– Не мог. По крайней мере пока не узнал о его настоящем происхождении. Тем более, избавься я от него, я бы тут не стоял.

– Что это значит?

– Злобен уже давал мне силы, наверное, что-то вроде аванса. Благодаря им я добрался до Воинов Тумана, выжил после взрыва машины Гока Ородона…

Ферида не отрывала глаза от Сайрота. Она несколько секунд раздумывала, но затем уверенно сказала:

– Но теперь, когда ты знаешь истинную природу амулета, нельзя просто так носить его. Я прошу тебя, Сайрот, избавься от проклятья, выброси его. Я не смогу спать спокойно, если ты вечно будешь на грани падения.

Сайрот ещё раз посмотрел на амулет. Затем поднял взгляд к потолку, глядя прямо в лицо нарисованному на нём Чёрному Кхаа. Злобен словно смеялся, говорил ему: «без меня ты пропадёшь, ты никто!» Но Сайрот прекрасно понимал всю опасность сделки с ним. Он добьётся всего сам, своими силами, он был способен на это. И ему не нужна помощь Тёмного Кхаа.

Чувство неизбежности последний раз овладело Сайротом, но, с лёгкостью поборов его, он сорвал с себя амулет и аккуратно положил его на холодный каменный пол.

– Забирай, мне больше не нужна твоя помощь, – сказал Сайрот в пустоту. Словно в ответ на эти слова странная чёрная ящерица с сверкающими в полумраке храма глазами вылезла из тени и с удивительной стремительностью промелькнула у его ног, утащив во рту амулет.

Ферида подошла к нему, ласково взяла за руку:

– Ты всё сделал правильно. Я горжусь тобой. А теперь, пойдём из этого жуткого места. Вернёмся в убежище Воинов Тумана.

Сайрот кивнул и улыбнулся. С его души свалился тяжёлый камень, всё это время незаметно давивший на него. Он чувствовал себя легче, чувствовал себя куда свободнее. Он словно избавил себя от проклятья, грозившего уничтожить его жизнь, его душу. И он знал, что сделал всё правильно. Теперь всё было по-другому. Рядом была Ферида, они любили друг друга, и месть, которую подпитывал в нём Чёрный Кхаа, больше не заботила его. Он поможет ей освободить Келераси, и сделает это своими силами.

– Этот храм посвящён Злобену, – сказала задумчиво Ферида, когда они уже миновали двери, – но что это за воины? Что за Город Вечных Сумерек? В легендах ничего не говорится об этом.

– Кто знает, – пожал плечами Сайрот, – кто бы ни построил этот храм, он был явно безумен, раз посвятил его Чёрному Кхаа. И никто не знает, что творится в голове безумца…

Ферида пожала плечами и улыбнулась. Они продолжили свой путь по улочкам на окраину города, где, укрытый сильной иллюзией, скрывался вход в убежище Воинов Тумана.

Общий зал убежища был полон бойцов. Все Воины Тумана, пережившие последний бой, собрались тут. Среди них были раненые и калеки, которые ещё не вскоре встанут на ноги. Ферида стояла на возвышении:

– Мы проиграли. Последний бой был тяжёлым. Нас поймали в ловушку, и мы еле выбрались живыми. Но мы не должны сдаваться. Мы – единственное, что стоит между жителями Келераси и цукердайской тиранией. Я была на грани смерти, но Сайрот помог мне спастись, и вот я здесь, вновь готовая к бою. Также сейчас, если мы все поможем друг другу, станем бок о бок и ударим единым кулаком, мы оправимся и станем даже сильнее, чем были раньше! Война ещё не окончена! Крепитесь! Победа будет за нами!

По залу прошёл гомон. Кто-то явно был недоволен, но большинство восприняло с радостью возвращение Фериды. Когда Воины Тумана узнали, что она жива, то отчаяние, что было среди них все эти дни, словно рукой смело. Они все собрались в общем зале, чтобы поприветствовать Фериду, а Ферида в свою очередь не могла не произнести речь, хоть импровизированную и короткую.

Ферида спустилась с постамента, туда, где её ждали Сайрот и Кередикс.

– Это было тем, что нужно для измотанных бойцов. Это была прекрасная речь, – воскликнул маг, – мы ещё помотаем этих цукердайцев!

Сайрот взял Фериду за руку:

– Полностью согласен. Такого лидера, как ты, ещё поискать надо. Но ты ещё измотана и не восстановилась полностью. Тебе бы отдохнуть.

– Я и правда сильно устала бродить по пустынным улицам города… – она добавила шёпотом, уклоняясь от взгляда Кередикса: – кстати, Сайрот, после того, что произошло между нами, я буду очень рада, если ты переедешь жить в мою комнату. Жду тебя там сегодня вечером, – она поцеловала его и быстрым шагом вышла из общего зала.

Сайрот улыбнулся ей вслед, затем посмотрел на рядом стоящего Кередикса. На его удивление, маг стоял как вкопанный, на лице его замерло молчаливое изумление и недовольство. Но, обнаружив, что Сайрот смотрит на него, Кередикс вернул на своё лицо то же безразличное выражение, что и всегда, быстро проговорил:

– Мне тоже нужно идти… Обдумать дальнейшие планы.

И, словно молния, он исчез среди бойцов, всё ещё обсуждавших возвращение Фериды.

Глава 12. Предатель

За окнами цукердайского штаба стояла глубокая ночь. Блестящий диск луны сиял в тёмном небе, погружая улицы города в сказочный полумрак. Там не было никого, кроме цукердайских патрулей: по ночам жителям города строго настрого запрещалось покидать свои дома. Эта тишина даже навевала какое-то сонливое настроение, и пара часовых, видимых из окна, всеми силами старалась не клевать носом.

В совещательном зале штаба горел свет. На столе всё также лежали карты и документы, но кресла вокруг него были пусты. В зале беседовали два находящиеся достаточно высоко в цукердайской военной иерархии человека: Гок Ородон и Сейн Вросрандон. Гок был в немаркой дорожной форме, в бронежилете, без своих многочисленных наград. Сейчас только ножны с украшенным драгоценными камнями кинжалом отличали его от обычного солдата. Сейн же, в свою очередь, был одет более парадно. На нём был зелёный мундир со всеми подобающими ему знаками отличия, на груди сияли заработанные им во время службы ордена, а на поясе висели кобура с пистолетом и длинный тёмный фамильный клинок.

Сейн чувствовал себя неплохо. Он был очень доволен, что теперь не должен был выполнять каждое слово Гока Ородона, пресмыкаться перед таланливым генералом, который был одного с ним возраста. После разговора с Вождём всё резко изменилось: теперь Гок, хотя и не подчинялся Сейну напрямую, должен был слушать его слова. Теперь Сейн был капитаном Личной Гвардии Вождя, одним из самых влиятельных людей в цукердайской армии, который подчинялся только лично Гордорону.

– Ваш самолёт скоро будет готов. Как и мы планировали, никакого пафоса, парада и тому подобной чепухи. Он выглядит как обычный транспортник и не привлечёт ровно никакого внимания. Хотите сделать ещё что-нибудь перед своим отбытием?

– Я готов. До прибытия Кронона Фернона город будет полностью в Ваших руках. Воины Тумана более не совершает своих атак. Ваша ловушка была прекрасна, по нашим подсчётам Вы истребили больше половины их личного состава. Но разрешите задать Вам вопрос?

Сейн кивнул, даже не смотря на Гока.

– Во время моего руководства я много раз пытался поймать этих партизан в подобную ловушку. Но почему-то они всегда предугадывали мой следующий шаг, и заманить их в нужное место было невозможно.

Сейн пожал плечами и посмотрел с улыбкой на Гока:

– Знаете почему эту операцию проводила только Личная Гвардия? Ведь никто в штабе, кроме, конечно же, Вас, о ней не знал. Все действительно думали, что Вы уезжаете в этот день. Это и подтверждает мою теорию. Кроме Ребона, у вас зачесался ещё один вражеский шпион.

– Ещё один предатель? – Гок выглядел крайне недовольным, даже немного злым, – Не могу поверить! После предательства Ребона я провёл тщательную проверку, чтобы исключить подобные случаи! Такого не может быть!

– Тише, Гок, – Сейн уже успел приноровиться к новой должности и смотрел даже на Гока с долей высокомерия, – факты говорят против Вас. Так или иначе, это не Ваша неудача, а тех, кто проводил проверку. Тем более, Вы вряд ли вернётесь в этот город, фронт нуждается в Вас. Не волнуйтесь, после Вашего отбытия мои люди плотно займутся этим вопросом.

Гок печально вздохнул, затем кивнул и холодно добавил:

– Мне уже пора. Чего-нибудь ещё?

– Приведите нас к победе. Удачи.

Услышав эти напутственные слова, Гок вздохнул и удалился, оставив Сейна одного в зале совещаний. Тот немного походил вокруг стола, осматривая оставленные на нём карты и планы и печально покачал головой. «Мы столь уверены в своей безопасности, в неприкосновенности нашего штаба, что нам даже не нужны предатели, чтобы выдать врагу наши дальнейшие действия. Достаточно посмотреть к нам на стол», – он поднял одну из карт, внимательно изучил её и положил обратно, – «Да, раньше, когда мы воевали с Диреном, подобное было позволительно, так как никто из врагов не мог оказаться в нашем штабе. Но теперь-то… Теперь-то мы воюем не просто с людьми. Мы воюем с врагом, способным влиять на разум, становиться невидимым и делать ещё чёрт знает что!», он устало повалился на кресло Гока Ородона, теперь пустое.

Сейн достаточно долго воевал с нерфертцами, чтобы понять простую истину. Чтобы победить такого врага, как они, нужно быть изобретательным, использовать то, что они не ожидают и заточить всю армию на борьбу с магией… Если бы Гордорон это понял, Цукердай давно бы уже взял Злинрак. Сейн подумал с улыбкой, что их спасает только тот факт, что, как и они, нерфертцы воюют «по всеми признанным правилам», полагаясь на силу оружия и техники и не используя своё главное преимущество. Если бы их Правитель понял это и принял соответствующие меры, он бы легко смог победить в текущих обстоятельствах.

Сейн вспомнил Ребона, Гока Ородона и прочих знакомых ему командующих. В цукердайской армии был ещё один существенный недостаток. Действительно талантливые люди попросту не могли стать командующими, так как все места были заняты членами Великих Родов. А те, хоть их мастерство Сейн не мог отрицать, не были по-настоящему верны Вождю. Он был уверен, что личные интересы, интересы клана для них были куда важнее, чем верность стране. Они могли легко предать даже Гордорона Фернона, если им представилась бы такая возможность.

Вот если бы он пришёл к власти… Сейн фыркнул. Его мысли зашли слишком далеко. Как порядочный цукердаец он не мог даже думать о подобном…

– Капитан Вросрандон! – входная дверь отворилась и Сейн увидел в ней своего адъютанта, – маг на службе Цукердая Кередикс Норгон желает срочно с Вами встретиться. Мне сказать ему, чтобы подождал до утра?

– Не надо… – хотя стояла глубокая ночь, Сейну не хотелось спать. Ему стало даже интересно, что нерфертскому магу понадобилось от него, – Приведите его в комнату для допросов. Там я поговорю с ним.

Адъютант кивнул и удалился. Сейн встал с кресла, подошёл к зеркалу и поправил мундир. «А может, нерфертцу даже не нужно становиться невидимым, чтобы проникнуть в штаб? Может, мы сами его сюда пригласили, словно дорогого гостя?» – внезапно пришла ему в голову мысль. Он опустил руку на рукоять своего фамильного клинка, пожал плечами и вышел в коридор, направляясь к комнате допросов.

Кередикс сидел за столом и ждал его с явным нетерпением. На обычно непроницаемом, немного насмешливом лице мага виднелись следы недюжинного волнения и злости. Глаза нетерпеливо бегали из одного угла комнаты в другой, кулаки были сжаты, тело даже немного подрагивало. Сейн удивился, что могло так разозлить этого мага? Видимо, то, что он хотел сказать, является действительно важным…

– Я вижу ты взволнован, Кередикс… – сказал он прямо.

– Не важно! – огрызнулся маг, глаза его неотрывно уставились на лицо Сейна, от чего бывалому бойцу стало даже немного неуютно.

– Хорошо, – вздохнул он, с недовольством почувствовал, что волнение нерфертца начинает потихоньку передаваться и ему, – Зачем ты явился сюда в столь поздний час? Что ты хотел сообщить мне?

Кередикс напрягся, кулаки его сжались и разжались, он резко выпрямился и сказал:

– Я явился с повинной. Я, Кередикс Норгон, являюсь одним из руководителей Воинов Тумана, и я пользовался своим положением в рядах цукердайской армии, чтобы добывать полезные для Нерфертии разведданные.

Сейн отпрянул. Кередикс оказался куда хитрее, чем он думал. Он, конечно, предполагал, что маг мог быть шпионом, но тот вёл себя так, словно в самом деле был перебежчиком, и ни один цукердайский командир даже не подозревал его. Но теперь другой вопрос волновал душу Сейна: что же заставило этого хитрого двуличного гада внезапно признаться в своём обмане, который был, между прочим, крайне успешным?

Сейн чуть вытащил клинок из ножен, так, чтобы показалась часть тёмного лезвия и сказал:

– И что же мешает мне немедленно казнить тебя по законам военного времени? – сказал Сейн без какой-либо интонации. Он чувствовал, что за этим признанием последует что-то ещё, более ценное, и торжествовал в душе.

– Я один из немногих, на ком не наложено заклинание неразглашения. Я открою Вам местоположение нашего тайного убежища и дам Вам возможность застигнуть всех партизан там врасплох. Вы сможете навсегда избавить Ваш город от Воинов Тумана. Но при одном условии…

Сейн даже позволил себе улыбнуться. Завершить недоделанную работу. Избавить город от партизан точь-в-точь к приезду брата Вождя. Это даст ему немалую славу:

– Ну давай, говори своё условие.

– Вы дадите мне и ещё одному человеку уйти. Вы скажете мне, когда вы атакуете убежище, чтобы мы могли безопасно и тихо покинуть его. Не волнуйтесь по поводу нас. Как только Воины Тумана будут уничтожены, мы немедленно покинем Келераси и Вы о нас больше никогда не услышите.

Сейн задумался. Конечно, ему хотелось бы получить головы всех Воинов Тумана, включая Кередикса… Он, несомненно, мог сейчас же взять мага в плен и пытками выбить из него информацию, но неизвестно, сколько у него уйдёт на это времени, а Кронон Фернон приезжает уже через два дня, и очень хотелось бы сделать всё до его прибытия в город. Сейн пожал плечами:

– Я согласен. Где убежище? – он обратился к адъютанту, стоящему в дверях: – принесите сюда карту города.

Кередиксу явно стало легче на душе. Он оправился, и, хотя всё ещё выглядел нервным, часть былого достоинства вернулась к нему. Его голос сразу принял деловой тон:

– А скажите, какие гарантии я имею, что Вы будете чтить нашу сделку и предупредите меня об атаке?

Сейн засмеялся и фамильярно похлопал Кередикса по плечу:

– Гарантии? Я думаю, ты помнишь, что ты договариваешься не со своим народом, а с цукердайцами. Моё слово – вот твоя гарантия, а мы всегда верны своему слову, – Кередикс хотел продолжить разговор, но Сейн прервал его жестом, так как вошёл адъютант, неся в подмышке карту города. Тот развернул её на столе, Сейн одобрительно кивнул, и адъютант вышел.

– Если моё слово для тебя является недостаточной гарантией, я могу перейти и к более жёстким методам получения информации, – Сейн кивнул в сторону карты.

Кередикс сглотнул:

– Я Вас прекрасно понял, – он указал пальцем на северо-западную окраину города, – убежище находится здесь, за пределами оазиса. С виду это простая безжизненная пустыня. Но в этой точке возвышается большой песчаный холм, который, независимо от ветра, никуда не двигается. Там и находится убежище Воинов Тумана.

– Ты хочешь сказать, вы зарылись под песком?

– Нет, что Вы, песок – это лишь иллюзия, делающая вход неотличимым от пустыни. Бархан нематериален, и под ним находится вход. Наше убежище – нерфертский бункер, всеми забытый и неиспользовавшийся во время осады города. В нём всё старое, но надёжное. Вход закрывают бронированные двери, далее никакой линии обороны не выставлено. Воины Тумана не ждут лобовой атаки, и в этом их главная слабость.

Сейн представил в голове то, что поведал ему Кередикс, нахмурился:

– Вход не проблема. На наших складах достаточно мощной взрывчатки. Что ещё скажешь?

– Советую Вам использовать фактор неожиданности и сделать всё как можно быстрее. Не дайте им сообразить, что произошло, иначе они смогут дать вам неплохой отпор. И, пожалуйста, не берите пленных, уничтожьте их всех на месте.

– Вот как? – Сейн даже немного удивился кровожадности предателя, – брать или не брать пленных – это уж мне решать, а не тебе. Я считаю, что публичная казнь нескольких последних Воинов Тумана будет иметь хорошее воздействие на население города.

– Главное, чтобы все умерли, не важно, как Вы это сделаете – прошипел Кередикс сквозь зубы, – я всё сказал, можно мне начать готовиться покинуть город?

– Подожди, – Сейн с интересом посмотрел на него, – ты месяцами шпионил для Воинов Тумана, воевал с ними бок о бок, и тут так просто всех сдаёшь. Что же могло подвинуть такого закалённого бойца, как ты, Кередикс, на предательство?

Кередикс печально вздохнул:

– После Вашей ловушки, Воины Тумана оказались далеко не в лучшем состоянии. Многие из нас ранены и убиты, нам не хватает оружия и припасов. Мы проиграем, это лишь дело времени. И я решил позаботиться о своей шкуре.

– Ложь, – коротко сказал Сейн. Видимо, из-за нервов Кередикс потерял власть над собой и не мог врать с тем же исключительным умением, с каким он делал это раньше, – тем более что мешало тебе просто покинуть город, не предавая своих? И к чему эта кровожадность, что никто не должен остаться в живых?

– Какая Вам разница?! – выпалил Кередикс, – Я сдал вам всех, Вы можете покончить с партизанами раз и навсегда! Разве этого не достаточно?!

– Личные разногласия? – понял Сейн по его бурной реакции, – хорошо, не буду бередить твою рану. Можешь идти. Завтра в полдень мы проведём операцию, будь готов к этому.

Кередикс резко встал и молча быстрым шагом покинул комнату, оставив Сейна наедине со своими мыслями.

Глава 13. Слава Цукердаю

Конвой бронемашин Личной Гвардии рассекал пустыню вокруг Келераси, подымая длинный пыльный след. Сейн приказал ехать с максимальной скоростью, чтобы как можно лучше использовать фактор неожиданности. Нет сомнения, что когда они приблизятся к убежищу врага, их заметят, но важно то, как быстро враг успеет среагировать и подготовиться к обороне.

Убежище находилось в дикой местности, так что максимальную скорость машины Цукердая развить не могли, не увязнув при этом в песке. Но всё равно к заветному бархану они приближались достаточно быстро.

Сейн надеялся, что Воины Тумана будут до последнего считать, что их не обнаружили и что цукердайский конвой просто проезжает мимо. Но в глубине души он готовился к худшему: к серьёзному сопротивлению врага. Поэтому он и взял столько техники: тут были машины прикрытия с пулемётами на кузовах, и грузовики, полные солдат… На штурм Сейн собрал полторы сотни лучших гвардейцев, находившихся под его личным командованием.

Заветный бархан приближался. Казалось, это был обычный песчаный холм, возвышавшийся над пейзажем пустыни разве что чуть выше, чем другие. Но теперь Сейн знал его секрет, и теперь он стал правда казаться странным: холм был подозрительно правильной формы и, казалось, окружающий сильный ветер не может сдуть с него и песчинки. Сейн отметил, что, тем не менее, если не знать своей цели, найти вражеское убежище на однообразном пустынном пейзаже было практически невозможно.

Наконец, первая машина из конвоя достигла подножья бархана, и водитель в нерешительности остановился. Сейн торопливо передал по рации дальнейшие указания, и остальной транспорт окружил плотным кольцом вход в убежище. Двери грузовиков открылись, и оттуда повалили солдаты Цукердая, что-то крича и тряся своим оружием. Командиры отдельных отрядов пытались угомонить своих людей, которые ожидали боя с таким нетерпением, что отчасти даже забыли про отточенную дисциплину. Но, не завидев врага, они постепенно прекратили беспорядки и с нетерпением замерли на месте.

Сейн вышел из своей машины и внимательно осмотрел бархан перед ним. Затем, положив одну руку на рукоять проклятого клинка, провёл другой по песчаной поверхности. Как и ожидалось, рука Сейна не почувствовала поверхности бархана, там был лишь воздух. Он сделал шаг назад и приказал первым из солдат заходить под прикрытие иллюзии.

Держа оружие наготове, полдюжины гвардейцев вбежали в бархан: когда они проходили внутрь, по нему шла рябь, как по изображению, начерченному на водной поверхности. Через несколько секунд солдаты отчитались, что враг не скрывается за иллюзией и внутри всё чисто.

– Несите взрывчатку, – сказал Сейн в рацию и вошёл под иллюзорный купол.

Изнутри всё выглядело так, словно иллюзорного бархана не существовало вовсе. Окружающий пейзаж пустыни, включая ждущих приказания цукердайцев, был прекрасно виден словно сквозь начищенное стекло. Внутри Сейн обнаружил большую плиту, закрывавшую землю и отчасти занесённую песком, из которой поднималось небольшое строение с железными бронированными дверями. Двери явно были прочными, и Сейн подумал, что им потребуется куда больше взрывчатки, чем он рассчитывал. Вокруг входа врагов не было: видимо, они правда не ожидали прибытия цукердайцев и не успели подготовить оборону. Или же, как только солдаты Сейна пройдут через двери, их ждёт жестокое сопротивление.

Подрывники, наконец, разгрузили необходимый объём взрывчатки, и, положив её на тележки, поволокли по бетонной плите к дверям. Сейн понимал цену времени, поэтому снарядил уже готовые к использованию заряды. Подрывникам нужно было лишь заложить их в нужное место и запустить обратный отсчёт. Но так или иначе, к недовольству Сейна, процесс разгрузки и аккуратного перемещения взрывчатки занял у подрывников несколько ценнейших минут. За это время враг, если он был достаточно бдителен, мог уже подготовить должную оборону внутри убежища. Когда всё было готово, Сейн вместе с другими солдатами отошли на безопасное расстояние. Все замерли, ожидая приказа капитана.

План был прекрасно всем известен. Сразу после взрыва передовые отряды начинают наступление, покрывая шквальным огнём всё, что они там увидят и не давая врагу даже шанса на ответ. За ними проследуют остальные части, добивая и захватывая в плен оставшихся в живых нерфертцев. Так, постепенно двигаясь из одного помещения в другое, цукердайцы должны были с минимальными потерями избавить город от присутствия Воинов Тумана. Освежив всё это в памяти, Сейн дал знак подрывать взрывчатку у входа.

Вспыхнуло и заревела пламя, оплавляя своими языками песок вокруг, вход в убежище завалил чёрный едкий дым. Он полностью закрывал спуск вниз, теперь открытый для цукердайцев, солдаты стояли полукругом вокруг него, подняв оружие ожидая в нетерпении, когда он рассеется.

Как только пламя взрыва утихло и дым развеяло ветром, загремели выстрелы. Передовой отряд открыл шквальный огонь по с виду пустому открывшемуся их глазам входному проёму, на случай если там их поджидает скрытый магией враг. Сейн довольно улыбнулся, когда, после того как выстрелы умолкли, обнаружил у входа двух лежащих людей в желтоватых плащах. Они даже не успели толком среагировать, смерть настигла их быстро.

– Не жалейте боеприпасов. Обстреливайте так каждую комнату. Как и они, остальные могут также использовать заклинание невидимости чтобы застать нас врасплох, – сказал Сейн в рацию и сделал знак своим солдатам. Один за другим они устремились в узкий проход, впереди эхом зазвучали беспорядочные выстрелы. Видимо, передовые отряды вступили в бой с врагом. Всё новые и новые гвардейцы чуть ли не бегом спускались в освещённый коридор, уходящий далеко вниз.

Руки Сейна задрожали. Ему внезапно стало неприятно: его солдаты сражались там, внизу, а он отсиживался у входа, отдавая редкие приказы по рации. А ведь когда-то он сам лично вёл своих людей в бой, сражался бок о бок с ними. Но высокое звание имело свои последствия: его жизнь была куда ценнее жизней всех этих солдат, и он должен был беречь себя…

– Капитан! Враг оказывает сильное сопротивление! – раздался голос командира штурмового отряда, – нам удалось прорваться в их оружейную и склад, но они упорно удерживают комнату совещаний. Кажется, они успели организоваться и подготовить должную оборону. Все входы в комнату совещаний, доступные нам, закрыты мощными заклинаниями. Если будем идти напролом, потеряем многих! Каковы Ваши приказания?

Сейн нахмурился. Он не мог грамотно руководить операцией, отсиживаясь наверху. Он удивился, куда пропала его былая отвага, его храбрость? Неужели с получением нового звания он перестал быть воином? Он махнул рукой и пошёл по лестнице вниз.

Идти пришлось недолго. Преодолев крутой спуск, Сейн оказался в комнате, которую командир штурмового отряда назвал оружейной. Здесь были явно видны следы недавнего жестокого сражения. У входа лежали тела нескольких цукердайских штурмовиков, раны их были нанесены магией, это Сейн мог сказать сразу. Но поверженных врагов было куда больше: мёртвые нерфертцы лежали там и тут, было видно, что их тщательно обстреливали, всаживая несколько патронов даже в с виду мёртвое тело, чтобы враг никак не мог регенерировать благодаря Нири. Нерфертцы были одеты в повседневную одежду, и было видно, что они оказывали сопротивление спонтанно и без какой-либо серьёзной подготовки. Тогда что же за проблемы возникли у солдат впереди?

Сейн вошёл в выбитую дверь, ведущую направо: там находилось какое-то складское помещение – различные ящики и бочки лежали у стен. У широкого проёма из этих же ящиков была наскоро сооружена баррикада, за которой сидело трое солдат. Ещё с двадцать гвардейцев расположились в этом помещение, отчего тут было даже немного тесновато. Они прислонились к стенам, стараясь не показываться рядом с дверным проёмом – Сейн понял, что всё оружие врага было направлено на единственный вход чтобы уничтожить любого цукердайца, который осмелится появиться в секторе обстрела. За баррикадой, прямо в дверном проёме, переливалось оттенками голубое словно бы состоящее из воды защитное поле.

– Капитан?! Что Вы тут делаете? – воскликнул раненый в плечо командир штурмового отряда, но, поймав озлобленный взгляд Сейна, кивнул и доложил:

– В обычной ситуации мы бы выкурили их оттуда гранатами, но они закрыли дверь какой-то магией, которая не пропускает ни нас, ни наши выстрелы. Но они, тем не менее, могут прекрасно вести огонь по нам.

Сейн подошёл к краю дверного проёма и внимательно осмотрел щит. Он уже видел нечто похожее:

– Они неэффективно используют это заклинание, – отметил он больше для себя чем для своих солдат, – их маги, должно быть, тратят уйму сил на его поддержание. Достаточно небольшого внешнего фактора, чтобы прервать их концентрацию.

Сейн повернулся к офицеру:

– Я смогу на короткое время вырубить щит. У вас от силы будет несколько секунд. Используйте гранаты. Если не сможете убить, хотя бы отвлеките их магов.

– Как вы уничтожите заклинание? – удивился командир, сжимая одной из рук рану на плече, которая начала обильно кровоточить.

– Не волнуйтесь. Подготовьте людей. У нас будет одна попытка.

Спустя несколько секунд три солдата, сидевших у баррикады, приготовили гранаты, с нетерпением смотря на Сейна. Чтобы разрушить щит, ему нужно будет на несколько секунд показаться в проёме – нерфертцы немедленно откроют огонь. Но выбора не было. Надо было рискнуть.

Сейн вытащил свой клинок из ножен. Его оружие было зачаровано особым образом, оно могло разрушать магию, хотя это давалось ему не легко. Сейн прислонился спиной к стене, тяжело вздохнул, и рывком нагнулся, показавшись в проёме. У него были считанные мгновения до того, как враг среагирует.

Он вложил все свои силы в руку и нанёс мечом из тёмного металла один точный удар прямо по переливающейся пелене защитного поля. Клинок задрожал в его руке, поле казалось ему неимоверно твёрдым, но всё же зачарованное оружие сработало: Сейн почувствовал, как сопротивление магии слабеет, и резко вернул своё тело обратно под прикрытие стены. И вовремя: раздался шквал выстрелов со стороны импровизированных укреплений врага, со свистом пули пролетели мимо щеки Сейна и ударились о находящуюся рядом стену.

– Сейчас! – закричал Сейн своим солдатам. Они привычным движением оторвали чеки своих гранат и наугад бросили их в комнату. Поле, всё ещё слабо сиявшее в проходе, не смогло их остановить. Раздались взрывы. Этого было достаточно: поле исчезло окончательно.

– В атаку! – уже полубезумно закричал Сейн, – пока они не опомнились!

Послышались боевые кличи цукердайцев. Пригнувшись под непрерывным вражеским огнём, бравые гвардейцы устремились в комнату сквозь широкий проход, ныне никак не защищённый. Несколько самых храбрых воинов, что отправились на штурм первыми, погибли сразу же, но тем не менее они дали время остальным, в том числе и Сейну, который, несмотря на риск, отправился в бой в первых рядах.

Враги окопались в большом зале, возможно, самой большой комнате их убежища. Когда оно изначально проектировалось, эта комната, должно быть, использовалась как столовая, но Воины Тумана изменили её обстановку, переделав её в комнату для общих собраний. Повсюду стояли различные металлические стулья и столы, в комнате было даже несколько уютных кресел. Но вся мебель была перевёрнута и разбросана, а в дальнем конце комнаты из тех же ящиков и бочек из склада была возведена импровизированная баррикада. В паре мест ящики были разворочены гранатами, но в целом она выглядела более-менее целой. Из-за этого прикрытия торчали многочисленные орудия и без остановки обстреливали волнами врывавшихся в комнату штурмовиков.

Цукердайцам очень повезло, так как разбросанная мебель в комнате была металлической и её можно было использовать как временное укрытие. Штурмовики быстро поняли это, и те, кто выжил у входа (в том числе и Сейн), быстро укрылись за столами. Сейн чувствовал, как пули впиваются в металлическую поверхность, чуть-чуть не доставая его самого, но не сожалел о своём решении лично пойти на штурм. Он уже давно не чувствовал такого!

Он отметил немалую отвагу врага. Всем было ясно, что за цукердайцами численное преимущество, и, рано или поздно, они прорвут эту шаткую линию обороны. Но нерфертцы боролись, стараясь подороже продать свои уже обречённые жизни.

Внезапно соседний от Сейна стол поразила свистящая синяя молния, превратив пару штурмовиков за ним в обугленные трупы. Маги, наконец-то, вновь подключились к сражению.

Сейн украдкой выглянул из-за своего укрытия: он заметил, как над вражескими баррикадами возвышаются несколько фигур. Они чуть ли не кричали слова своего замысловатого магического языка, руки у них искрились, и они по очереди выпускали молнии, поражавшие цукердайцев. Это надо было остановить.

Один из штурмовиков тоже заметил магов и немедленно открыл шквальный огонь по одному из них, но пули ударялись о невидимую завесу, не достигая врага. Спустя несколько секунд этот штурмовик попрощался со своей жизнью, так как особо сильная молния поразила его точно в грудь.

При этом другие Воины Тумана не прекращали обстреливать укрывшихся цукердайцев, не давая им возможности высунуться. Они хорошо подготовились и запаслись боеприпасами. Они были организованы и сражались крайне эффективно, верно реагируя на каждое действие цукердайцев. Они явно были крайне опытны в своём деле и прекрасно понимали, как вести бой. Мало того, несмотря на всю отчаянность ситуации, они продолжали упорно сражаться, их боевой дух почему-то оставался крайне высоким. И вскоре Сейн заметил причину.

Он стоял прямо посередине укреплений и ничем не отличался от рядового. Он был одет в повседневную одежду, и сжимал в руках автомат, хотя и использовал своё оружие очень редко. Он постоянно что-то кричал своим товарищам, подбадривая их. У него было простое, но умное лицо и чёрные глаза, которые скользили по полю боя, примечая малейшую деталь. Увидев эти глаза, Сейн понял, что в них горит неустанная, безмерная ненависть к цукердайцам. Мало того, на его груди не было Нири, а из небольшой раны на правом плече струилась красная, необычная для носителя кристалла, кровь. Этот человек сражался отважно, не обращая внимания на свою явную слабость перед другими, и это сильно воодушевляло его товарищей.

Человек не боялся умереть, его верхняя половина тела была не закрыта баррикадой. Его нужно было немедленно устранить. Сейн высунулся из-за своего стола, вытащив пистолет из кобуры и направив на вражеского бойца. В это время в руках одного из магов заискрилась молния, со свистом рассекая воздух в сторону Сейна.

Во второй руке он всё ещё держал свой фамильный клинок, и чисто инстинктивно поднял его, закрываясь им от вражеского заклинания, готового вот-вот убить его.

Молния попала в меч, зачарованный металл задрожал, пытаясь остановить заклинание. Но даже меч Сейна не был на такое способен. Но внезапно цукердайца осенило: он сделал по воздуху рубящий удар мечом: молния, застывшая на его конце сверкающим шаром смерти, вырвалась из металла и ударила в землю за Сейном. Он улыбнулся, радуясь своему внезапному спасению и мысленно поблагодарил свой верный меч. Вражеский заклинатель, заметив это, на время застыл, уставившись с удивлением на Сейна. Этого было достаточно.

Цукердаец вскинул пистолет, сжимаемый им во второй руке, и сделал выстрел. Пуля попала тому отважному бойцу чётко в грудь. Вздохнув, тот свалился за баррикаду. Сейн с удовольствием заметил, как по рядам врага начала расползаться паника. Несколько магов побежали к телу поверженного товарища, видимо, надеясь при помощи магии спасти его жизнь, стрелки отвлеклись. Было самое время.

– Вперёд! – закричал Сейн своим людям, даже не пытаясь вновь скрыться за столом.

Общий зал был завален телами, полы все были в крови: синей нерфертской и красной цукердайской. Сейн и несколько его лучших солдат стояли посреди комнаты, осматривая сцену боя. Они победили, и даже с не сильно высокими потерями. Враг сражался достойно, как настоящий цукердаец, но у Воинов Тумана не было шансов. Сейчас отдельные отряды гвардейцев обыскивали убежище в поисках выживших врагов, которые хотели спрятаться и переждать бой. Таких Сейн приказал убивать сразу, за трусость.

Перед Сейном в ряд выстроились последние восемь Воинов Тумана, сражавшихся в общей комнате. На них были тяжёлые раны, и стояли на ногах они во многом благодаря Нири. Цукердайцы пощадили их по приказу Сейна. Он хотел принести их в качестве подарка Кронону Фернону, чтобы публично казнить их на глазах брата Вождя и всего населения Келераси. Среди пленных был и тот отважный боец, и хотя у него и не было Нири, маги перед окончательной победой цукердайцев смогли стабилизировать его состояние при помощи лечебных заклинаний. Он стоял, прислонившись спиной к стене и совсем без страха смотрел своими полными ненависти чёрными глазами на Сейна. Цукердайский капитан поймал его взгляд, улыбнулся:

– Ты храбро сражался, друг мой. На казни ты умрёшь последним, ознаменовав окончательную победу Цукердая в Келераси.

Глава 14. Казнь

– Нет… Этого не может быть… – Ферида стояла на коленях посреди общего зала убежища, ещё пару дней назад полного жизни. Теперь здесь был лишь жуткий смрад смерти и недавнего боя. Цукердайцы решили оставить всё, как есть. Повсюду лежали тела отважных Воинов Тумана с выражением ужаса на лицах и со страшными ранами. Импровизированные укрепления, что они возвели во время обороны, были разворочены взрывами…

Отчаяние охватило душу Фериды, она плакала, плакала, возможно, впервые за эту войну. Всё, что она так долго строила, всё, во что вкладывала душу, разрушилось одним ударом врага. Но сейчас она печалилась скорее не за Воинов Тумана, а за Сайрота, который, как и все, погиб в этой бойне. Она не нашла его тела, но была уверена в этом, так как цукердайцы не могли оставить его в живых. Всё, что она любила, к чему стремилась, всё было уничтожено!

Сейчас она больше всего хотела вернуться в прошлое на два дня назад и не идти на эту дурацкую разведывательную миссию вместе с Кередиксом. Тем более данные мага были ложными, и, пробыв два дня в пустыне, они толком ничего не обнаружили. Она хотела быть тут, когда ворвались цукердайцы. Она хотела сражаться вместе с Сайротом и умереть вместе с ним.

– Это было ужасно… – сочувственно сказал Кередикс и положил ей руку на плечо.

– Ты не представляешь… Я создавала Воинов Тумана, вкладывала душу в них. Я… я надеялась победить… Всё произошло так быстро…

Кередикс лишь грустно посмотрел на неё и промолчал.

– Похоже, мы остались с тобой вдвоём, Кередикс, – сказала она, успокаиваясь. Хотя слёзы всё ещё текли по её щекам, долгая тренировка и закалка боями делали своё дело. Ферида понимала, что столь долгая слабость ей сейчас непозволительна, – что мы будем делать дальше?

– Как бы печально это не звучало, цукердайцы победили в Келераси, – ответил Кередикс, в его словах Фериде послышался какой-то странный холодок, – нам тут оставаться опасно. Нам нужно покинуть город, я думаю, я смогу раздобыть транспорт, а магия сделает нас незаметными для цукердайских патрулей.

– И куда же мы направимся?

– В Злинрак, – ответил Кередикс ни секунды не думая, – с нашими навыками и опытом мы могли бы стать тенями без дополнительной подготовки. Тем более Правителю сейчас нужны тени как никогда.

Ферида задумалась. Подобная перспектива не сильно радовала её, стать тенью значило полностью посветить себя служению стране. Это значило забыть о морали, о своём собственном мнении… Но, с другой стороны, Ферида наконец сможет увидеть своего брата, ведь он и Кередикс – единственные оставшиеся в живых дорогие ей люди.

– Пожалуй, ты прав, – прошептала она, – пошли, нам тут больше нечего делать.

– Ты уверена? Не хочешь ещё остаться с погибшими…

Ферида не стала отвечать. Она молча встала, запахнулась в свой плащ цвета песка и быстрым шагом направилась прочь из убежища. Кередикс пожал плечами и последовал за ней.

– Стоять! – рослый цукердаец преградил им дорогу. Кередикс и Ферида практически успели покинуть город, но наткнулись на патруль. Они переглянулись: что могло быть нужно этому солдату от двух обычных горожан? Тем более сейчас не комендантский час…

– Вы что, не знаете, что всё население этого района должно сейчас присутствовать на казни?

– Какой казни? – Ферида вздрогнула и подняла взгляд на солдата.

– Вы что, с луны свалились? Через полчаса пройдёт публичная казнь последних Воинов Тумана. Как я уже сказал, по приказу нового губернатора всё население этого района должно сейчас находиться на площади.

– Извините, мы не смотрели телевизор эти пару дней, – изобразила испуг Ферида. В глубине души у неё всё перевернулось: а вдруг Сайрота взяли в плен? Вдруг его сейчас будут казнить? А что, если она сможет как-то его спасти?

Солдат тем временем нахмурился, фыркнул:

– Ладно, спишем ваше неповиновение на незнание, и то, потому что сегодня хороший день. А теперь я буду вынужден проводить вас на казнь.

Ферида кивнула. Солдат, подталкивая их сзади прикладом оружия, повёл их на главную площадь. Внезапно Ферида услышала у себя в голове голос Кередикса: «Я могу отвлечь его внимание. Уйдём из города, пока ещё не поздно. Зачем нам эта казнь?», Ферида в ответ передала магу всё своё отвращение к этой мысли: «Хотя бы почтим своим присутствием последних наших друзей… И там, может быть, будет Сайрот… Может быть, мы сможем его спасти…».

Кередикс вздрогнул и нахмурился, но это напряжённое выражение спустя несколько мгновений покинуло его лицо. «Даже если он там, я не думаю, что мы вдвоём сможем его спасти. Наверняка на этой площади цукердайцев столько же, если не больше, чем зрителей и все они готовы устранить любые беспорядки. Думай логично, Ферида. Я боюсь, если ты увидишь его смерть… ещё раз… это совсем добьёт тебя». Ферида ничего не ответила, лишь покачала головой. Наверное, Кередикс был прав, наверное, им не удастся спасти его, не лишившись собственных жизней. Но Ферида всё равно хотела пойти на казнь, хотя бы увидеть его в последний раз.

Внезапно солдат, шедший вместе с ними, встал как вкопанный. Руки его безвольно опустились, а глаза остекленели.

– Кередикс? – удивилась Ферида, посмотрев в упор на мага, который только закончил шептать заклинание, – зачем ты это делаешь?

Маг лишь поморщился:

– Мы должны уходить из города как можно скорее, а не смотреть на казнь. Мало того, что она окончательно добьёт тебя, Ферида, мы также рискуем жизнями, направляясь туда. Цукердайцы захватили в плен Воинов Тумана, и я, конечно, понимаю, что твоя клятва неразглашения безупречна, но всё же… Я не единственный искусный маг, находившийся на службе Цукердая, и вероятность, что заклятье на каком-нибудь одном из пленных даст сбой под их напором крайне высока. Возможно, они только и ждут нашего появления.

– Но Сайрот…

– Он всё равно погибнет, так или иначе, – ответил холодно Кередикс, – Ферида, ты, как никто другой, способна мыслить здраво. Не позволь чувствам затмить твой рассудок. Пойдём, нам нужно уходить из города.

Ферида хотела что-то возразить, но аргументы Кередикса были столь безупречны, что она не могла ничего сказать в ответ. Сердце велело ей поступить иначе, но Ферида за свою жизнь научилась не обращать внимания на его порывы. Одинокая слеза скатилась по её щеке, она печально опустила руки и не произнося ни слова последовала за своим другом, уходящим прочь к окраине города.

Огромная толпа, насильно согнанная цукердайцами на площадь, стояла в ожидании. Всем было прекрасно видно широкое возвышение с выстроившимися на нём в две шеренги цукердайскими гвардейцами. Солдаты стояли по струнке и были одеты в парадную форму. В самом начале строя находился командир, грудь которого была украшена множеством наград. Даже издалека был виден длинный шрам, рассекающий его лицо надвое и короткий клинок, висевший у него на поясе в богато украшенных ножнах.

И вот пробили часы. Время казни наступило. Офицер со шрамом громко объявил – голос его был многократно усилен магией:

– Поприветствуйте же нового губернатора Келераси, брата нашего великого Вождя, Кронона Фернона!

Зрители зааплодировали. Все знали, что если не оказать должного приветствия, то гвардейцы с постамента начнут стрелять в толпу, чтобы подстегнуть её энтузиазм. На постамент тем временем взошёл высокий человек, который по размерам и телосложению превосходил практически всех своих гвардейцев. Он был одет в какую-то новую современную цукердайскую броню маскировочного пустынного цвета. На поясе у него висел длинный меч и маленький удобный пистолет-пулемёт. Он шёл, гордо поняв подбородок и ухмыляясь смотря на деланно ликующую толпу.

Он поднялся на постамент и гордо оглядел своих невольных слушателей. Он заговорил, голос его, как и голос того офицера, был многократно усилен магией:

– Сегодня великий день! Сегодня цукердайская армия сломила последний очаг сопротивления в вашем затхлом городке! Последние Воины Тумана, защищавшие вас от нашей власти, теперь с нетерпением ждут, когда им отрубят головы. Даже они, неуловимые партизаны, не смогли справиться с нашей мощью! И так будет с любым, кто выйдет против Цукердая! С любым, кто осмелится противиться нашей власти! Если мы захотим, вы все будете целовать наши подошвы! По одному моего кивку вы все можете умереть. Смиритесь с этим. Теперь вы – рабы Цукердая! И ваши хвалёные кристаллы вам никак, никак не помогут! Сегодня наше оружие одержало ещё одну победу, да здравствует Цукердай!

Толпа молчала, стоя в нерешительности и ужасе. Многие думали, что правление Гока Ородона в качестве губернатора было самым плохим временем в истории города, но сейчас все поняли, что Гок ещё был белым и пушистым по сравнению с братом Вождя. Кронон Фернон, кажется, даже не считал нерфертцев за людей.

Кронон нахмурился, затем резким движением выхватил со своего пояса оружие и выпалил очередь прямо в толпу. С десяток людей повалились раненые и мёртвые, никто не стал им помогать.

– Ликуйте! – завопил чуть ли не безумно брат Вождя. И толпа заликовала. Раздались аплодисменты, улюлюканье, и Кронон довольно ухмыльнулся.

– А теперь, поприветствуйте своих защитников!

Под мёртвое молчание толпы на постамент вывели восьмерых человек, со связанными руками и с мешками на головах. Затем один из гвардейцев, которого предварительно вооружили большим топором из переливающегося серого металла по очереди сдёрнул мешки с последних Воинов Тумана.

Яркий солнечный свет неприятно ударил в глаза, когда мешок резко сдёрнули. Всё тело жутко болело: перед казнью Сайрота пытали, не то чтобы для какой-то цели, а так, для удовольствия. Ну хотя бы можно было их отблагодарить за то, что на казнь ему дали более-менее новую одежду…

Когда глаза Сайрота наконец привыкли к слепящему солнцу, он увидел перед собой толпу. Казалось, большая часть населения Келераси была собрана на главной площади, чтобы они увидели, как гибнут последние их защитники. На лицах в толпе застыло одно выражение, выражение грусти и отчаяния, и Сайрот их понимал. Сопротивление закончилось. Его путь подошёл к концу. И Сайрот был готов встретить свою судьбу лицом к лицу.

По крайней мере он умрёт достойно, как герой, как последний защитник Келераси. У него не было Нири, но он добился большего, чем многие обладатели чудесного кристалла. И он преподал урок цукердайцам, когда они сунулись в убежище Воинов Тумана: штурм, наверняка, стоил им многих солдат. Сайрот посмотрел на того командира, что руководил штурмом: он находился на постаменте во главе шеренги гвардейцев, и нерфертцу показалось, что цукердаец даже немного уважал его за отвагу.

Но главная причина, почему Сайрот не боялся смерти, была проста: Ферида была в безопасности. Она и Кередикс отправились на разведывательную миссию в пустыню незадолго до начала цукердайского штурма. Им повезло, они выжили – и, подумав об этом, Сайрот улыбнулся.

Кронон Фернон – его портрет Сайрот видел немало раз – что-то продолжал говорить, но нерфертцу было всё равно. Он выпрямился и гордо уставился в толпу, не показывая и доли страха.

Палач с проклятым топором принялся за работу. Со свистом раздавались всё новые и новые ритмичные удары, и в каждый раз очередная нерферсткая голова отделялась от шеи. Сайрот насчитал семь ударов. Семь последних его союзников ушли из мира живых.

Сильная рука ударила Сайрота в спину и прижала его к земле. Поднялся топор. Сайрот в последний раз посмотрел на толпу, на очертания высоких домов Келераси, города, ставшего ему родным. «Прощайте», – прошептал он.

– Стой! – раздался голос Кронона Фернона. Палач замер в недоумении, – Подними его! – приказ был мгновенно выполнен, Сайрот теперь стоял на коленях перед могучим цукердайским главнокомандующим. Словно огромная гора возвышался Кронон над Сайротом и насмешливо смотрел на него:

– Ты последний защитник города. Капитан гвардии говорит, что и самый отважный. Ты настоящий нерфертский герой, и причём сражаешься как цукердаец: без Нири, полагаясь лишь на собственную силу и изобретательность, – Кронон злобно улыбнулся, показав, словно какой-то хищник, ряд острых белых зубов, – я обязан тебя казнить. Но в Цукердае, ещё с Междоусобных Войн, существует древняя традиция. Последний защитник города имеет право на последнюю просьбу перед смертью. Цукердай уже давно ей не следуют, но почему-то мне хочется сейчас сделать исключение. Ну так вот, какова твоя последняя просьба?

Сайрот посмотрел в лицо брату Вождя. Видимо, ему дали пожить ещё немного – и он не упустит этот шанс. Идея последней просьбы пришла к нему в голову мгновенно. Он по любому уже обречён, так почему бы не умереть с огоньком.

– Я хочу погибнуть в бою. Я хочу сразиться в поединке один на один с величайшим воином Цукердая – с тобой!

Кронона это, кажется, не удивило. Он улыбнулся, пожал плечами и сказал капитану гвардии:

– Выдай ему клинок. И освободи место. Я выполню его просьбу. Давненько я не сражался, – видно, что Кронон был даже рад этой просьбе Сайрота. Он не воспринимал поединок как нечто смертельно опасное, а скорее как шоу, демонстрацию своих сил. Капитан гвардии был, однако, немного другого мнения:

– Но губернатор! Вы уверены, что стоит подвергать свою жизнь опасности?

– Опасности? – Кронон засмеялся, – Какой опасности? У этого оборванца нет ни единого шанса против меня! – Сайрот отметил, что брат Вождя был прав. Кронон был в хорошей форме, его подпитывал кристалл Нири, тогда как Сайрот еле стоял на ногах. И если ему дадут обычный меч, а не проклятый, что скорее всего и случится, он при всём своём желании не сможет убить Кронона.

Гвардейцы разошлись, создав достаточно крупный круг, куда вошли Кронон и Сайрот. Сайроту, как он и думал, дали самый обыкновенный меч, да и ещё, по его мнению, чересчур тяжёлый. У него не было ни единого шанса, но это не помешает ему попытаться. Он смерил Кронона полным ненависти взглядом, брат Вождя лишь ухмыльнулся. Его прекрасно сделанный длинный меч с украшенной рубином рукоятью сверкал в солнечном свете и даже немного слепил Сайрота.

– Да начнётся бой! – воскликнул Кронон и встал в боевую стойку, ожидая нападения. Сайрот не стал терять время и рывком бросился вперёд. Он практически никогда не сражался подобным оружием и удар его был слишком медленным, так что Кронон, сделав лёгкое движение парировал его. Затем брат Вождя пнул Сайрота в живот, да так сильно, что тот отлетел прочь, в дальний конец круга.

Конечно, Кронону не имело смыла сразу лишать Сайрота жизни: он хотел унизить его, показать толпе внизу своё полное превосходство. Сайрот выплюнул кровь, с немалым трудом встал и покрепче сжал свой неуклюжий меч, который, казалось, был специально утяжелён.

Он сделал ещё один рывок вперёд, на этот раз целясь Кронону в грудь. Брат Вождя сделал размашистый удар своим мечом, совершенно без напряжения отбил атаку Сайрота, взмахнул своим оружием ещё раз, распоров грудь противника. Кровавая пелена залила глаза Сайрота, и в это время он почувствовал ещё один мощный удар в живот, вновь отбросивший его в другую сторону круга.

Кровавая рана на груди жутко болела, ноги, руки не двигались, меч словно налился свинцом. Сайрот попытался встать, но слабые ноги его подкосились, и он вновь упал на четвереньки. Кронон засмеялся:

– Последний защитник Келераси! Я думал, ты сильнее! Это правда всё, что ты можешь? Ладно, пора с этим заканчивать.

Кронон медленно, периодически разрубая своим клинком воздух, направился к нерфертцу. Не может быть, что он так просто и бесславно погибнет, – думал Сайрот в отчаянии. Он сам вызвался на этот бой, но почему-то считал, что сможет хотя бы проиграть с честью. Но Кронон победил без малейших усилий, унизил его на глазах его же народа. Жгучая ненависть к этому человеку кипела в душе Сайрота. Цукердайцы отняли у него брата, друга, соратников, и теперь вот-вот отнимут его жизнь, а он… Он даже не отомстит. Тело Сайрота горело от боли, но ненависть, бушевавшая в его душе, словно ураган, давала ему сил. Сайрот, превозмогая боль, с трудом поднялся на ноги и встал, покачиваясь.

– О, видимо ты не из тех, кто легко сдаётся. Похвально, – ухмыльнулся Кронон. От этих слов ненависть внутри Сайрота вскипела ещё сильнее.

Внезапно он почувствовал нечто странное. Сердце его замедлилось, кровь начала охлаждаться прямо в сосудах, мышцы словно бы налились свинцом… Но взамен пришло присутствие магической энергии, которое Сайрот не ощущал очень и очень давно. Энергия выливалась из его тела и, смешиваясь с ненавистью в его душе, становилась горящей, жгучей. Она стремилась вырваться наружу.

«Третий компонент…» – пронеслась в голове у Сайрота одна мысль, – «Чувства», – мгновенно понял он. Сейчас, стоя на грани смерти, он на несколько секунд овладел сильнейшим проявлением магии. Тело было в одном шаге от смерти, и энергии недоставало, на Сайрот понял, что её хватит на один удар. Кронон уже возвышался над ним, нагло улыбаясь. Сайрот посмотрел ему прямо в лицо и сделал шаг вперёд, выставив вперёд свой клинок.

Казалось, такое оружие не способно и царапину сделать на доспехе Кронона, сделанном по последнему слову техники, но за мгновение перед ударом меч задрожал, запульсировал жутким фиолетовым светом. Языки пурпурного пламени объяли лезвие, и оно само вырвалось и рук владельца и вонзилось в грудь врага. Лицо Кронона исказила гримаса ужаса, он посмотрел на свою рану, плоть вокруг которой быстро превращалась в чёрный пепел, разлетавшийся по ветру. Спустя несколько секунд могучий брат Вождя превратился лишь в горстку тёмной пыли. Сайрот довольно улыбнулся: дело было сделано, и сила начала постепенно покидать его. Ноги вновь подкосились, и он упал на колени. Сейчас Сайрот опять был тем слабым пленником, но это уже не имело значения. Он убил второго по значимости человека в Цукердае – разве этого не было достаточно? Сайрот знал, что вложил в этот удар слишком много энергии, и жить ему оставалось от силы несколько минут, но теперь он был готов с достоинством встретить заслуженную смерть. Он посмотрел на капитана гвардии, стоявшего в оцепенении, и кивнул.

Капитан гвардии не медлил более не секунды. Он рванулся вперёд, вытаскивая ловким движением из ножен изящный проклятый клинок. Сайрот даже не стал защищаться. Клинок капитана гвардии вонзился в грудь Сайрота, и он упал.

Кровь текла из страшной раны, которую никак нельзя было заживить, но жизнь не спешила покидать Сайрота. Он всё ещё лежал на холодном полу, смотря невидящими глазами в пустоту. Он улыбался. Он умирал достойно. Он ни о чём больше не сожалел.

Внезапно он ужаснулся. Мимо ног цукердайских гвардейцев прошмыгнуло что-то жёлтое с чёрными пятнами и сверкнуло маленькими красными глазками. Это была ящерица. И в маленькой пасти острыми зубками она сжимала деревянный амулет в виде толстого неуклюжего жука.

– Нет… – прошептал Сайрот из последних сил, но ящерица не обратила внимания на его слова. Шевеля маленькими конечностями, она подбежала к его лицу и уставилась на него своими бегающими злобными глазками.

Зубы её сжались, и амулет треснул. Какой-то чёрный порошок высыпался из полости внутри жука и, поднявшись в воздух дымным облаком, направился к Сайроту. «Поздно», – подумал он, – «Я уже… умер…». И с облегчением он почувствовал, как жизнь навсегда покидает его и закрыл глаза.

Часть 3. Последний день столицы

Глава 1. Благословение Повелителя Тьмы

Сайрот стоял посреди бесконечной пустыни. Впереди, сзади, справа, слева – повсюду были барханы горячего сыпучего песка. В небе пылало лирейское солнце, но Сайрот не чувствовал его жар. Он видел, что дул сильный ветер: песчинки то и дело взмывали в воздух с земли и улетали прочь, но он не чувствовал его стремительных порывов.

Сайрот поднял свой взгляд на небо, он смотрел на него, смотрел сквозь него. И за синевой безоблачного неба он видел чистую черноту, абсолютное спокойствие. Он чувствовал там, наверху, присутствие миллиардов существ, миллиардов лиц, которые смотрели на него с улыбкой, тихо зазывая его к себе. Смерть – там он, наконец, найдёт покой.

Он знал, что был достоин покоя. Он сделал много ради Нерфертии, себя, мира. И умер он достойно, сразив при этом второго человека в Цукердае… Он отправится туда, куда отправляются все в конце своего пути. Он захотел оторваться от земли и отправиться прочь, в небо, в космос, в вечную пустоту…

Но что-то держало его, не давало взлететь, словно огромный камень придавил к этой пустыне его невесомое тело. Он чувствовал, что должен был сделать что-то ещё, что-то важное… Устало вздохнув, он пошёл вперёд.

Он шёл, а ветер дул всё сильнее, сдувая прочь песчаные барханы. Под ними он видел тела. Десятки тел, убитых и казнённых цукердайцами. И он знал каждого в лицо: то были погибшие бойцы Воинов Тумана. Погибшие во время обороны убежища. Прекрасно скрытого убежища, которое, по словам Фериды, ни один цукердаец не мог обнаружить. Но обнаружили же…

Тела как будто шевелились. Их глаза были открыты и мёртвым взглядом смотрели на проходящего мимо них Сайрота. Их руки тянулись куда-то вперёд, словно они пытались кого-то достать и задушить. Сайрот не боялся их, так как знал, что их посмертная ярость была обращена вовсе не к нему. Он шёл дальше.

И вот жаркий пустынный ветер сдул ещё один бархан, открыв Сайроту силуэты двух живых. Ферида и Кередикс стояли прямо напротив него, напротив всех погибших. Слёзы катились по лицу девушки, её оранжевые глаза смотрели прямо сквозь Сайрота, сквозь всё вокруг, и вскоре она, превратившись в песок, исчезла. А Кередикс остался.

Маг довольно улыбался, сощурив глаза оглядывая тела вокруг. «Как он смеет улыбаться?», – пронеслась в голове Сайрота мысль, и его словно бы ещё сильнее придавило к земле. Кередикс посмотрел ему в глаза, победно ухмыльнулся, пожал плечами и, как и Ферида, превратившись в песок, исчез. Исчезли и тела. Сайрот вновь стоял один в пустыне.

– Зачем ты мне всё это показываешь, Чёрный Кхаа? Почему просто не дашь мне умереть? Я отказался от твоего дара, чего ещё тебе нужно? – воскликнул Сайрот. Рассудок его не помутился, он отчётливо помнил последние секунды перед своей смертью, как проклятая ящерица открыла амулет прямо перед его умирающими глазами. Другой причины появления этих видений не было.

– Будь моя воля, я бы уже давно перестал мучить тебя, Сайрот, – пески прямо перед ним сформировались в знакомый силуэт, который вскоре обрёл цвета. Шесть ярких фиолетовых глаз с привычным интересом уставились на него: – но, к сожалению, моему и твоему, мне нужны твоё тело, твоя кровь и твоя душа… На какое-то время.

– Но что во мне такого особенного? Почему ты не можешь взять всё это у другого, какого-нибудь фанатика?

– Ты последний оставшийся в живых прямой потомок Недарона Длинной Руки, Второго из трёх нерфертских королей. Для осуществления моего плана мне просто необходим человек с его кровью, – Злобен устало наклонил голову, показав Сайроту свои крупные загнутые рога, расположенные сверху и снизу, – да и к тому же, в тебе проснулась Изначальная магия, что делает тебя ещё более ценным.

Сайрот нахмурился:

– Я не буду марионеткой Чёрного Кхаа. Кто знает, в какую бездну ты заведёшь мир Лир. Тебя ведь заточили не просто так!

Злобен устало вздохнул, сморщился, словно бы эти слова были ему неприятны. Он плавно сдвинулся вперёд, медленно перебирая щупальцами, которые служили ему ногами, и, положив Сайроту свою когтистую руку на плечо, прошептал:

– Как банально. Все считают меня апогеем Тьмы, что существ злее и коварнее меня просто не бывает. Что мне никогда нельзя доверять, и всё, что я несу – это хаос, разрушения и бедствия, – Злобен отстранился от Сайрота, улыбнулся полным острых зубов ртом, – возможно, когда-то это действительно было верно.

Я был создал Акорой как Кхаа Тьмы. Я руководил вселенной как Кхаа Тьмы. Везде, где я когда-то проходил, вспыхивали войны, бушевала стихия, сердца людей становились чернее ночи. Я думал, меня невозможно обмануть, ведь хитрость и обман были в моей природе. Эта-то сущность, эти-то черты моего характера, которые я считал неотъемлемой частью своего естества, и завели меня в текущее прискорбное помещение.

Нашёлся кое-кто, кто был хитрее и коварнее меня, чей разум был куда темнее моего. Он обманул меня, обещав полную свободу, возможность быть кем угодно в мире, который возведу я, единолично. Он обещал мне, в конце концов, покой, неведомый Кхаа. А затем он предал меня, завладев моим разумом, и заставив повернуться против моих братьев, заставив сразиться с Лиреном, и вот теперь я сижу в этом мире, наказанный за то, что не хотел совершать. И всё, что я хочу – это отомстить тому, кто загубил мою жизнь. В этом наши с тобой судьбы похожи.

– Но… Я не хочу никому отомстить….

– Ты просто не знаешь всех деталей, – Злобен как-то странно улыбнулся себе под нос, – Ну так вот, о чём это я? Ах да! Во время моего заточения у меня было полно времени спокойно обдумать всё, что со мной произошло. И я понял, что слаб, и чтобы отомстить, мне надо стать сильнее, хитрее, коварнее…

Знаешь, в чём слабость моего брата-близнеца, Светлого Лирена? В его бесконечной, необъятной доброте, в его желании помогать другим. Он не может пройти мимо беззащитных, слабых, угнетённых, старается всячески облегчить их судьбу. И ему стоило огромных усилий отбросить душевные терзания о жителях мира Инад, который был уничтожен от нашей с ним битве. Из-за этих усилий он чуть не проиграл мне, когда я был куда слабее его.

Знаешь, в чём слабость, к примеру, Ханкина, моего брата, Кхаа Знаний? Его бесконечное любопытство, он старается узнать всё о Вселенной и о том, что за её пределами. В своей алчности до знаний он не знает меры, и не может остановиться даже тогда, когда эти знания могут навредить ему.

В подобных размышлениях я пришёл к выводу, что все Кхаа были созданы с уязвимым местом, воспользовавшись которым можно было легко одолеть нас. Моей слабостью была моя злоба, моя алчность, мои амбиции, и они сыграли со мной злую шутку. Именно из-за них моё имя является проклятием в тысячах мирах, из-за них никогда не знал я покоя.

Но, знаешь, Сайрот, за время моего заточения я изменился. Со мной изменилось и Тьма. Я уже не тот апогей Зла, о котором вы читали в своих мифах, теперь я другой. Я всего лишь следую своей цели, которая теперь тебе известна, и для меня ни один метод не является запретным. Раньше же я ограничивался лишь разрушением и грубой силой, но теперь я понимаю, что простыми разговорами, сделками, а иногда и помощью можно достичь куда большего. Ну так вот, о чём это я? Подводя итог, тот суеверный страх, что ты испытываешь ко мне, не имеет смысла.

Вся сущность Сайрота не хотела принимать того, о чём говорил Злобен. Тёмный Кхаа, то, чем родители пугали детей, чьим именем проклинали, кого так боялись нерфертские священники, говорил, что он стал другим.

– Ты просто обманываешь меня! – вырвалось у Сайрота само собой, – О хитрости Чёрного Кхаа мне прекрасно известно!

Злобен лишь вздохнул, устало пожал плечами:

– Ты волен думать что хочешь. Не могу отрицать, что в некоторых местах нерфертская религия весьма фанатична, а переубедить фанатика практически невозможно даже для Кхаа. Но одного ты отрицать не можешь, мой друг: я весьма много знаю, и пристально наблюдаю за миром Лир из своей темницы.

– К чему ты клонишь?

– Скажи, Сайрот, как цукердайцы могли узнать о вашем убежище?

Сайрот начинал потихоньку догадываться о том, к чему клонит его собеседник. У него в голове промелькнули несколько слов Злобена, о том, что они похожи, что Сайрот тоже хочет отомстить. Мысль сама собой пришла к нему в голову:

– Ты хочешь сказать, что нас предали? Этого не может быть! На всех Воинах Тумана находилась печать неразглашения, если бы они попытались сообщить кому-нибудь о нашем убежище, они лишились бы языка! Ферида приняла все необходимые меры предосторожности!

– Но тем не менее вас предали, – сказал равнодушно Злобен и засмеялся. Его жуткий смех перекатывался в ушах Сайрота, и тот с трудом сдержал желание броситься прочь. Резонируя с этим смехом, пески вокруг взвились бешеным вихрем, окружившим Сайрота и Злобена. Он начинал формироваться, из него постепенно выплывали очертания стен, мебели, людей…

Они стояли в небольшом помещении, являвшимся, скорее всего, допросной комнатой цукердайцев. В ней не было окон, и освещалась она одинокой лампой, висевшей под потолком. В комнате стоял большой квадратный металлический стол, за которым сидели два человека. Первым из них был знакомый Сайроту со штурма цукердайский командир со шрамом, пересекавшим всё его лицо, а вторым… вторым был Кередикс.

– Ты пытаешься обмануть меня, Чёрный Кхаа. Этого не может быть.

Злобен промолчал. Вместо ответа прозвучал голос Кередикса:

– Я один из немногих, на ком не наложено заклинание неразглашения. Я открою Вам местоположение нашего тайного убежища и дам Вам возможность застигнуть всех партизан там врасплох. Вы сможете навсегда избавить Ваш город от Воинов Тумана.

Видение исчезло. Они вновь стояли посреди пустыни. Сайрот пытался убедить себя, что Злобен вновь пытается обмануть его, чтобы превратить в свою послушную марионетку, но что-то говорило ему, что на этот раз Чёрный Кхаа не врёт. А ведь всё сходилось. Кередикс покинул убежище за несколько часов до штурма. Спас свою шкуру… Ненависть вскипала в душе Сайрота. Как он мог? Вернейший союзник Фериды, Воинов Тумана, предал их так легко…

– Но зачем? Зачем он это сделал? – сказал он вслух. Злобен оценивающе посмотрел на свою когтистую руку, подумал с несколько секунд и ответил:

– На то много причин. Возможно, Воины Тумана были ослаблены, и такой расчётливый и логичный человек, как Кередикс, решил, что они уже обречены, и решил ускорить их кончину. А может, причина в другом, в чём-то личном? – яркие фиолетовые глаза Злобена сияли над Сайротом, словно шесть фонарей, пронзая его душу своим взглядом.

Он вспомнил взгляд Кередикса, когда они с Феридой поцеловались на его глазах. Изумление, недовольство – вот что увидел Сайрот тогда в том взгляде, но не более того. Но за ним скрывалось куда большее: ненависть, обида, ревность. Казалось, тогда Кередикс готов был даже убить Сайрота на месте, но сдержался, избрав более выгодный для себя путь… Сайрот сжал кулаки. Как же он был глуп! Почему не заметил этого всего раньше! Он бы мог всех спасти!

Ненависть к Кередиксу, к его подлому предательству вскипала внутри Сайрота. Какая-то дикая, звериная ярость вскипала в его душе, и, если бы сейчас перед ним оказалась хитрая рожа этого подлого мага, он бы тотчас задушил его голыми руками. Ради личных целей он продал цукердайцам всех своих союзников, всех Воинов Тумана, он обрёк весь город на погибель чтобы загубить одного Сайрота!

– Но так или иначе, – сказал тихо Злобен, – он добился своих целей. Можно считать, что ты сейчас мёртв, а Ферида и знать не знает о его предательстве. Сейчас они вдвоём на пути в Злинрак… И – как печально! – Кередикс – практически единственный оставшийся в живых дорогой ей человек, – и он театрально добавил, – и ничего с этим не поделаешь!

Сайрот фыркнул. Все его мысли, все убеждения в том, что Кхаа Тьмы превратит его в нечто ужасное, все размышления о судьбе мира Лир разом исчезли из его разума. Ему было всё равно. Сейчас он жаждал лишь смерти этого предателя.

– Что ты предлагаешь?

– Ну вот, ради такого можно и совершить сделку с Апогеем Зла, не так ли? Условия таковы: сейчас в твоём теле, в твоей крови, находится малая частица моей силы, которую я успел спрятать и сохранить в тот короткий миг, когда бывший Наместник ослабил мои путы. Этой силы хватит тебе с лихвой. При помощи неё я подниму тебя из могилы и дам тебе такие способности, которые не снились ни одному цукердайцу и ввергнут в ужас любого нерфертца. Я дам тебе возможность отомстить Кередиксу, и не буду никак ограничивать в методах.

Но и ты поможешь мне кое в чём… Ты не сможешь меня освободить, но сможешь сделать маленькую трещину в моей тюрьме, чтобы дальше я уже мог действовать самостоятельно. Ты станешь моим голосом, моими руками для свершения одной крайне важной сделки. Когда это будет сделано и твоя месть осуществлена, я отпущу тебя и ты сможешь спокойно умереть.

Сайрот не стал даже размышлять. Желание отомстить Кередиксу затмило в нём весь здравый рассудок.

– Я согласен, – ответил он быстро и просто. Злобен улыбнулся, на его лице было видно нескрываемое довольство:

– Прекрасно. Однако твоё тело сейчас сильно повреждено и не подготовлено. С текущими силами мне потребуется месяц, чтобы привести тебя в должное состояние. А пока спи. Через месяц ты покажешь этому миру, что такое благословение Повелителя Тьмы.

Глава 2. Побег от смерти

Полная луна сияла в кристально чистом небе, на котором не было видно даже самого маленького облачка. Её серебряный свет лился тихим ручьём на бесконечные пески пустыни вокруг Келераси, города, так сильно повлиявшего на судьбу Сайрота и ставшего ему больше, чем домом. Здания города возвышались вдалеке, света в их окнах практически не было, но зато фасады их прекрасно выделялись из тьмы благодаря сиявшему прекрасному шпилю Нири. Город всё ещё был под пятой жестокого Цукердая, и вряд ли что-то могло теперь это изменить.

Прошло полгода со смерти последнего защитника Келераси. Его бездыханное тело цукердайцы отдали на волю пустыни, выбросив его далеко за город. Тело замели пески, надолго похоронив его в своих тёплых объятьях.

Дул тихий ветер, поднимая с земли одинокие песчинки и заставляя их кружиться в чудесном вальсе под светом полной луны. Этот танец завораживал, и, казалось, что это не простое явление природы, а творение какой-нибудь изящной магии.

Внезапно ветер усилился, сдув все песчинки прочь. Он ревел всё сильнее и сильнее, поднимая целые барханы с земли и унося их куда-то вдаль. Песок уходил и уходил, открыв, в конце концов, захороненное давным-давно под ним тело.

Одежда мертвеца уже давно превратилась в обрывки, и невозможно было представить, чем она была, когда человек был ещё жив. Но тело сохранилось прекрасно. Хорошо сложенный коротко стриженный юноша лежал в песчаной могиле, и, казалось, что он просто спит. Ветер дул всё сильнее и сильнее. Всё пространство вокруг пульсировало, искажалось, извивалось, словно бы противилось тому, что должно было случиться.

Мертвец открыл глаза. Глаза, что были чернее ночи. Довольная улыбка промелькнула на его прежде спокойном лице, он медленно поднялся на ноги, сжал и разжал пальцы рук, внимательно осмотрел их.

– Ты обманул меня, Чёрный Кхаа. Я всё ещё мёртв, – печально прошептал он в пустоту. Тело юноши всё ещё походило на тело мертвеца, оно было бледно, холодно и бесчувственно. Он посмотрел на полную луну, печально вздохнул и побрёл в сторону возвышавшихся домов города.

Сайрот шёл по пустынным улицам города. Вокруг него возвышалась привычная ему современная застройка. На улицах лежал мусор, за домами давно не ухаживали, окна кое-где были даже разбиты. Из зданий на одинокого путника иногда поглядывали любопытные лица: по обрывкам одежды, которые держались на нём на удивление хорошо и формировали даже нечто похожее на грязный бесцветный плащ, было понятно, что перед ними не цукердаец.

Сейчас был комендантский час, и никто, кроме цукердайцев, не имел права появляться на улицах. В остальных же оккупанты имели право стрелять без предупреждения. Поэтому столь отважный или же безбашенный путник вызывал у многих, кто не спал в это время, немалое любопытство. Сайроту же было всё равно.

Вот впереди показался длинный двухэтажный дом, от которого после сильного взрыва остался только каркас. Когда-то это был жилой дом, до того, как цукердайцы отправили его обитателей в лагеря для пленных и устроили в нём склад боеприпасов. Сайрот улыбнулся. Он вспомнил одну из своих первых миссий в составе Воинов Тумана. Как они устраивали диверсию тут, именно в этом здании. Как он вместе с небольшим отрядом отвлекал внимание охраны, а Кередикс активировал магическую взрывчатку внутри. Огонь пожара от этого склада был виден практически по всему городу.

Воспоминания и добровольное проклятие – всё, что сейчас было у Сайрота. Он коснулся обугленной стены и вспомнил лицо Фериды, которое сейчас всплыло перед его мысленным взором во всех деталях. Он согласился на проклятие чтобы отомстить, но того, что он желал больше всего, Злобен не дал. Он больше никогда не сможет быть с ней. Он отомстит и вернётся в мир мёртвых, где его давно уже ждут. Да и сейчас он был лишь ходячим трупом, потому что Кхаа, видимо, посчитал, что так он эффективнее всего справится со своим заданием. Но он всегда будет любить её, и мысль о ней была единственным, что держало его от окончательного становления тем, чем представлял его Злобен – бездушной машиной для выполнения высшей цели…

– Эй, ты! Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Отвечай немедленно, иначе мы откроем огонь!

К Сайроту подходил отряд из дюжины цукердайских воинов. Их оружие было поднято и приведено в боевую готовность, и по их лицам Сайрот понял, что это бывалые солдаты, которые были готовы к любым неожиданностям.

Он повернулся к цукердайцам и демонстративно развёл руки. Сейчас его наглая улыбка скорее напоминала оскал Злобена, чем что-то человеческое. Он видел всю дюжину солдат, видел разум каждого, и понимал, что теперь он может лишь небольшим усилием воли ворваться туда и заставить этих солдат сделать всё, что он пожелает. Мало кто мог сопротивляться силе Чёрного Кхаа. Но почему-то он не хотел применять эту способность раньше времени.

– Ваша жизнь мне безразлична. Но вы ещё можете сберечь её, – сказал Сайрот полным ненависти и издёвки голосом, в котором эхом отдавалась интонация Злобена, – уходите по-тихому, и тогда, может быть, мы сможем решить всё мирно.

– Да кто ты такой? Ладно, ребята, не место здесь этому уроду, – сказал тот, кто, видимо, был командиром отряда, и нажал на курок.

Раздался одиночный выстрел, пуля взвизгнула, описала дугу вокруг Сайрота и ударилась в кучу мусора за ним. Цукердаец стрелял точно. Но подобное оружие не могло ранить Посланника Чёрного Кхаа.

– Это маг! – в голосе командира была слышна паника – шквальный огонь! Сломим его защиту!

Цукердайцы подняли своё оружие и открыли огонь по Сайроту. Каждое мгновение десятки пуль, со свистом разрывая воздух, грозились пробить его тело, но в самый последний момент какая-то невидимая рука сводила их с проложенного курса, они огибали Сайрота и впивались в стены домов вокруг него.

Сайрот чувствовал заклинание защиты, которое само собой появилось вокруг него. Оно работало как обыкновенное заклинание силового поля, но у него был совершенно другой принцип. Обычная нерфертская защита останавливала оружие и магию, на что тратила уйму энергии. Эта же магия была сотворена столь умело, что искажала пространство, саму ткань вселенной вокруг Сайрота, заставляя пули просто изменять свою траекторию и тратя на это какие-то капли сил. Мало какое заклинание сможет пробить подобную защиту, и, отметив это, Сайрот восхитился знаниями Чёрного Кхаа.

Он чувствовал, как паника закрадывается в сердца солдат Цукердая. Они стреляли без остановки, выпуская сплошную пелену металла, но ни одна пуля не могла достигнуть своей цели. Сайрот кровожадно улыбнулся и медленно направился к солдатам, которые всё пытались его остановить.

Пули свистели в его ушах и били в стены домов, а Сайрот всё шёл вперёд. И вот он достиг командира, что стоял впереди отряда. На лице бывалого цукердайского солдата застыло выражение ужаса, его руки дрожали, а его подчинённые, боясь навредить командиру, прекратили бессмысленную стрельбу.

Сайрот взял командира за горло и поднял его над землёй. Он посмотрел в его глаза, полные искреннего ужаса. Будь Сайрот сейчас жив, он наверняка взял бы командующего в плен, ведь он вряд ли смог бы убить человека так, смотря ему прямо в глаза… Но сейчас, когда он заключил договор со Злобеном, что-то поменялось в нём. С невообразимой силой он впитал в себя и часть сущности Чёрного Кхаа.

– Посмотрим, как твоя защита отразит это! – выкрикнул командир, воспользовавшись задумчивостью Сайрота, выхватил из кобуры пистолет, приложил его к виску врага и выстрелил в упор.

Сайрот услышал выстрел, чуть ли не оглушивший его левое ухо, и почувствовал неприятный укол. Пуля прошла его голову насквозь и вылетела из правого уха. Сайрот улыбнулся, поняв, почему Злобен не стал возвращать ему полноценную жизнь, а лишь удерживал его душу в уже мёртвом теле. Его можно было убить только разрушив заклинание Чёрного Кхаа или полностью уничтожив тело, да и к тому же, регенерация мёртвых тканей требовала куда меньше энергии, чем живых.

– Чудовище… – прошептал командир. Сайрот пожал плечами и уверенным движением руки сжал его шею. Его пальцы разрезали плоть, словно масло, и голова офицера легко отделилась от тела.

Он оглядел остальных солдат. Они замерли в нерешительности и страхе. Он чувствовал, что одной его мысли хватит, чтобы мгновенно сократить разделявшую их дистанции и убить их всех. Вся его сущность стремилась к этому, его ноги рвались вперёд, его руки хотели рвать и метать, кровь кипела.

Но что даст ему смерть этих нескольких солдат, которым не повезло угодить под его горячую руку? Цукердаец добил бы врага и отпраздновал свою полную победу, но Сайрот не был цукердайцем. Если та часть его, что поддалась Чёрному Кхаа, хотела прикончить этих жалких людей, то то, другое, что было с ним с самого его рождения, настойчиво говорило, что это неправильно. Сайрот вздохнул и опустил руки:

– Бегите… Пока у вас есть такая возможность… – вырвались из его рта слова. То не был голос того чудовища, что убило командира, то был его собственный голос, который он слышал при жизни. Солдатам не надо было повторять. Спустя несколько мгновений они уже улепётывали прочь по улицам города.

Сайрот чувствовал, как другие, полные такого же, как и у солдат, ужаса взгляды смотрят на него из окон домов. Нерфертцы вряд ли примут его таким, каким он стал. Чёрные глаза – верный символ чёрной души, и это ещё не считая его жутких сил. А ведь и он сам до жути боялся Чёрного Кхаа… Он вздохнул, и не смотря по сторонам, направился на окраину города, туда, где раньше находилось убежище Воинов Тумана.

Цукердайцы, как понял Сайрот, оставили его таким, каким оно было в тот день, разгромленным и полным нерфертских тел, в назидание тем смельчакам, что могут решиться пойти по стопам Воинов Тумана. Перед Сайротом высились остатки входных бронированных дверей, снесённых грамотно установленной врагом взрывчаткой. За ними была тьма.

Сайрот помнил, как за несколько минут до атаки дозорные сообщили, что приближаются цукердайцы. Воины Тумана были уверены, что они просто едут мимо, но Сайрот сразу заподозрил что-то неладное.

Ему удалось убедить других Воинов Тумана в надвигающейся опасности, и только поэтому они смогли организовать грамотную оборону и дать врагу достойный отпор.

Вспомнив всё это, Сайрот тихо улыбнулся про себя и сделал шаг к лестнице, ведущей во тьму убежища. Ему не нужна была лампа или иной источник света, благодаря способностям Чёрного Кхаа он прекрасно ориентировался даже в кромешной тьме.

Вот он оказался в оружейной. Здесь обосновались цукердайцы во время штурма. Разумеется, оружие они давно вынесли отсюда, оставив взору Сайрота лишь пустые полки, шкафы и ящики. Да, перед своим поражением Воины Тумана создали неплохой арсенал. Но всё это было в прошлом.

Сайрот медленно прошёл в общий зал. Всё здесь было таким, каким он запомнил. Перевернутая и развороченная гранатами баррикада, тела Воинов Тумана, брошенные здесь разлагаться. Запах полусгнивших тел вверг бы в ступор любого, но не Сайрота. Из-за Чёрного Кхаа он не чувствовал ни капли отвращения, так как сам был наполовину таким же трупом.

Он провёл рукой по пыльной стене дверного проёма и печально вздохнул. Даже у Воинов Тумана, на чьей стороне была и вся мощь нерфертской магии и немалая изобретательность, не хватило сил сразится в честном бою с таким врагом, как цукердайцы. Ему невольно пришла в голову мысль, что только чудо может спасти нерфертский народ от вымирания и рабства.

Но это было уже не его дело. Всем, что он хотел, всем, что держало его на ногах была месть. И для этого ему надо было найти Кередикса. И перед воскрешением Злобен поведал ему, как это сделать.

Особо мощная магия могла позволить человеку видеть прошлое, как настоящее, и чем дальше от текущего момента то время, которое он хочет увидеть, тем труднее это сделать. При помощи этой магии можно было также и видеть будущее, но это могли сделать лишь сильнейшие, самые одарённые маги на пике своей мощи. Но Сайрота сейчас это не интересовало: ему нужно было всего лишь увидеть это место таким, каким оно было полгода назад, когда здесь были Кередикс и Ферида.

Он встал посреди помещения, закрыл глаза и обратился к самым дальним закоулкам своей души. Он уходил всё глубже и глубже в себя, делая это скорее инстинктивно, чем осознанно, и искал там то, что поможет ему выполнить столь трудное заклятье: Чёрного Кхаа.

И чем дальше он погружался, тем сильнее чувствовал присутствие Злобена. Он видел над собой чудовищную тень, сияющие фиолетовые глаза, ухмылку. Он звал источник своих сил… И Злобен не заставил себя ждать.

Сайрот почувствовал чужой разум в своём сознании. Его тело больше не подчинялось ему. Он пустил Злобена внутрь себя и тот завладел всем его существом. Он чувствовал, как острые когти то и дело касаются его спины, ему казалось, что какое-то тихое дыхание доносится сзади его головы, но не оборачивался.

В его душу хлынули эмоции, не совсем понятные ему и в то же время похожие на его собственные. То была ненависть и жажда мести, но они столь сильно отличались от того, что чувствовал он, что вселили в Сайрота ужас. То не была смертная ненависть: ей были миллионы лет, она росла и копилось в Чёрном Кхаа за всё его существование.

Магическая энергия, дарованная ему Злобеном, ожила, почувствовав эту ненависть. Она потекла по его телу, словно горячая и огромная река, смывая на своём пути все остатки того, что когда-то было Сайротом. Существо, которое не было сейчас ни человеком, ни Кхаа, пожелало увидеть то, что было здесь полгода назад. И река энергии исполнила желание, полившись прочь из тела существа, растворяясь в округе и показывая то, что было скрыто временем.

Помещение словно бы омолаживалось. Слой пыли на полу исчез, тела практически приняли свой прижизненный облик, освещение заморгало и мягко показало поле боя… В зале были Ферида и Кередикс. Ферида сидела на коленях перед телами и было видно, что совсем недавно она горько плакала. Кередикс стоял за ней, словно непроницаемая холодная скала, и, хотя на лице его было видно сочувствие, оно было настолько деланным и театральным, что только подстегнуло ненависть наблюдателя.

– И куда же мы направимся? – спросила Ферида. Было видно, что до этого они уже какое-то время говорили.

– В Злинрак, – ответил Кередикс ни секунды не думая, – с нашими навыками и опытом мы могли бы стать тенями без дополнительной подготовки. Тем более Правителю сейчас нужны тени как никогда.

Картинка померкла. Сайрот вновь стал Сайротом. Он стоял, словно статуя, посреди тёмного, всеми забытого помещения. Он постоял так с минуту, приходя в себя после этого жуткого транса, затем вздохнул и прошептал в раздумье:

– Злинрак… Тени… До туда далеко. Но у меня в распоряжении всё время этого мира, – Сайрот вздохнул и покинул общий зал. Он чувствовал, что Злобену так же нужно было в столицу, но не знал, радоваться этому или печалиться. Перед его мысленным взором находилась карта Нерфертии; он никогда не учил её наизусть, но знания сами вспыли в его разуме. В его текущем состоянии он мог бы вполне спокойно дойти до Злинрака пешком, но всё-таки на это ушло бы слишком много времени.

Поэтому он доберётся на своих двоих до ближайшего нерфертского города, не занятого врагом, и сядет на корабль до Злинрака. Решив так, он покинул убежище Воинов Тумана навсегда и медленно пошёл, рассекая пески, на запад, к берегу реки Саварис, где он надеялся встретить нерфертцев.

Он шёл вперёд, ветер дул ему в лицо, песок хлестал его по ногам, но он не обращал на это внимания. Небо постепенно становилось светлым и Сайрот чувствовал, как за его спиной встаёт жаркое лирейское солнце, поливая своими жёлтыми тёплыми лучами безжизненную поверхность пустыни…

Глава 3. Суеверный страх

Сайрот брёл по пустыне уже как два дня, без перерывов на сон, еду, отдых. Теперь, с силой Чёрного Кхаа, ему ничего из этого не было нужно, он был живым оружием и мог идти по пескам дни напролёт. Даже нерфертец, подкреплённый силой Нири, вряд ли выжил бы в таком переходе без еды и сна.

Солнце светило ему в лицо, но ему вовсе не было жарко. Он чувствовал жуткую температуру вокруг, чувствовал, как накалился песок под его босыми ногами, но жар ни капли не вредил ему. Его грязные рваные одежды развевались на жутком ветру, сформировав нечто наподобие рваного плаща. Казалось, ткань на нём держала та же сила, что заставляла его ноги ходить, а руки – двигаться.

Он смотрел прямо на солнце, лучи жгли ему глаза, но он не чувствовал боли. Ещё одни сутки пути, и Сайрот наконец достигнет реки. Его не волновало, возникнут ли у обитателей порта вопросы к его внешности, ведь после встречи с солдатами Цукердая он знал, что сможет вломиться в разум практически любого человека и внушить ему всё, что угодно.

Он думал, поступил ли он правильно, приняв условия Чёрного Кхаа? Тогда он был переполнен ненависти, и решение далось ему очень легко, но сейчас, когда после долгого пути бушевавшие в нём чувства малость угасли, он усомнился в правоте своего поступка. Кто знает, что задумал Злобен, что он хочет сделать его руками? Возможно, приняв это условие, Сайрот обрёк свою страну, Фериду и всё, что было ему дорого, на вечные мучения.

Но сейчас это было уже не важно. Договор с Кхаа не подразумевал обратного пути. Решение принято, и надо было пройти путь до самого конца.

От размышлений Сайрота отвлекли отчаянные крики. Он заметил чуть правее, в отдалении, человека. Он не мог различить деталей, но одно выделялось точно: огромный рюкзак за его плечами. Над человеком что-то блестело в солнечных лучах. Сайрот присмотрелся и узнал очертания: вестники пустыни.

Он был образованным человеком, и, хотя ни разу не встречался с этими хищными птицами вживую, сразу узнал их очертания и повадки. Над путником кружили, готовясь, наконец, сожрать свою добычу, знаменитые лирейские металлические птицы. Именно их длинные острые как кинжалы перья и блестели в лучах полуденного солнца. Птиц было как минимум шесть штук, обычная охотничья стая, составлявшая родителей и окрепших, но неопытных птенцов.

Путник выставил руку вверх, и поток пламени вырвался из его пальцев и поразил ближайшую к нему птицу. Сайрот вздохнул – его заклинание было, несомненно, сильным, но в данном случае бесполезным. Птицы приспособились к жизни под жарким пустынным солнцем и прекрасно переносили высокие температуры. Чтобы огонь подействовал на подобных зверей должным образом, нужно было несколько секунд концентрировать на них поток пламени. У путника на это, видимо, не хватало ни сил, ни смекалки.

Птица грациозно выпорхнула из потока жуткого пламени, взмахнула длинным хвостом, и на путника посыпался град острых металлических перьев. Несколько перьев отразило уже заметно ослабшее защитное поле, но к первой птице присоединились остальные, и вскоре поле треснуло под напором их атак. Сайрот видел, что путника поразило несколькими перьями-кинжалами в грудь и живот, и тот повалился. Хотя для нерфертца с Нири подобные раны вовсе не были смертельными, птицы продолжали кружиться вокруг добычи и было видно, что они вот-вот добьют путника.

Птицы не видели Сайрота. Он мог просто пойти дальше. И сущность Чёрного Кхаа в его душе велела ему сделать это. Но Сайрот считал, что он был не таким, каким хотел видеть его Злобен. И он докажет это – себе и своему новоиспечённому покровителю. Он сделал шаг в сторону боя, вложив в этот шаг толику своей энергии.

В его ушах отдался тихий хлопок, пространство вокруг него на мгновения исказилось, и он уже находился в совершенно другом месте. Под его ногами лежало раненое тело путника. Это был человек средних лет с достаточно большой отчасти седой бородой и большой копной волос. Одет он был просто, без изысков, а за спиной у него находился большой походный рюкзак. Из груди и живота человека торчали четыре издали походивших на кинжалы пера, из ран текла синяя нерфертская кровь.

Птицы взволнованно закружились, толком не понимая, что произошло и как Сайрот оказался прямо под ними. Но вскоре они сообразили, что он нёс угрозу. Одна из птиц, самая крупная, спикировала на него и энергично взмахнула крыльями. Несколько острых как бритва перьев вырвались из её тела и со свистом направились на нерфертца. Тот даже не двинулся. Защита Злобена работала прекрасно: ни одно перо в него не попало и все, в самый последний момент изменив траекторию, вонзились в жаркие пески пустыни. Сайрот улыбнулся: он знал слабые места этих птиц. Их металлическое оперение было крайне уязвимо к атакам чистой магической энергией.

Он вытянул правую руку. Сила, дарованная Злобеном, имела отдалённое сходство с нерфертской магией, но использовалась она интуитивно, одной мыслью и для этого не нужны были слова-ключи. На двух пальцах Сайрота засияли разряды магической энергии, чёрной, как самая тёмная ночь.

Почувствовав, что магия сотворена, Сайрот взмахнул рукой. Из его пальцев вырвалась плеть, состоящая из чёрной энергии, чем-то напоминавшую молнию. Но эта молния не излучала свет, а наоборот – поглощала его. Сайрот взмахнул плетью и ударил ей ближайшую птицу – мгновение спустя та, дёргаясь в агонии, ударилась о песок. Заметив смерть того вестника пустыни, что, вероятно, был вожаком стаи, птицы взмахнули крыльями и направились прочь. Но Сайрот не был намерен отпускать их. Его глаза загорелись жаждой крови.

Его плеть из энергии всё ещё вилась в воздухе. Сайрот взмахнул правой рукой, плеть со скрипом и свистом удлинилась и задёргалась, словно длинная тонкая змея. Она вилась кольцами в воздухе, и эти кольца касались улетавших в панике птиц. Стоило чёрной энергии коснуться зверя, как тот, издавая предсмертный крик, падал наземь. Вскоре последняя птица, дымясь, погрузилась в вечные пески Келебанской пустыни, и Сайрот окончил заклинание. Плеть стала уменьшаться в длине, пока на его пальцах не осталась всего лишь маленькая вспышка энергии, да и та вскоре исчезла.

Сайрот вздохнул. Подобное заклинание стоило ему значительных затрат. Он почувствовал, как пламя энергии Чёрного Кхаа заметно угасло в его теле, и Сайрот упрекнул себя за использование столь затратной магии. Злобен дал ему определённый запас энергии, и эта энергия, в отличие от сил Нири, не восстанавливалась. Если он исчерпает все её запасы раньше времени, жизнь покинет его. Но так или иначе, дело было уже сделано.

Сайрот посмотрел на путника, лежавшего на земле без сознания, печально вздохнул. Надо было как-то ему помочь. Та часть его, что поддалась Злобену, укоряла его за то, что он потратил столько своих сил без какой-либо цели и велела немедленно убираться, но Сайрот поборол в себе эти желания. В огромном рюкзаке спасённого определённо должна быть палатка…

Он, не церемонясь, открыл рюкзак и быстро нашёл то, что искал. Сайрот достал палатку в сложенном виде и потратил какое-то время, чтобы разложить её и укрыть спасённого от жестокого пустынного ветра. Палатка была на удивление хороша, Сайрот отметил, что в ней было даже чуть прохладнее, чем снаружи. Затем он положил тело спасённого на землю и резким движением вытащил из него перья-кинжалы. Остальное сделает Нири, надо было лишь ждать… Сайрот мог уйти сейчас, но почему-то ему хотелось побыть с путником до его выздоровления.

Он улыбнулся, в очередной раз доказав себе, что, хоть и получил проклятье Чёрного Кхаа, ни капли не изменился. Сайрот всё ещё был связан сделкой со Злобеном и должен был выполнить любой приказ Чёрного Кхаа, но он не был сломлен. Того, чего он боялся больше всего, не случилось – он остался прежним. Сайрот вышел из палатки и уставился мёртвыми глазами на солнце, сиявшее высоко в небе.

Яркое жёлтое солнце, дарующее тепло и свет всему Лирею. Осушающее океаны, превращающее леса в пустыни, а пустыни – в леса. Без него не было бы жизни. Но почему-то, когда он смотрел на него, какая-то печаль закрадывалась в его сердце. Он простоял так, словно каменный столб, неживое изваяние, несколько часов. Он не чувствовал времени, а лишь улыбался, купаясь в жарких лучах звезды.

Внезапно он почувствовал движение за своей спиной. Спасённый, наконец, очнулся. Сайрот не стал оборачиваться, благодаря силе Чёрного Кхаа он чувствовал всё, что происходило за его спиной.

Путник привстал, огляделся. Сначала он совершенно не понимал, где оказался, и растерянно вертел головой, глядя во все стороны и пытаясь понять, что произошло. Затем он заметил силуэт Сайрота, стоявшего у входа в палатку. Путник успокоился:

– Так, значит, я всё же живой и меня не сожрали те птицы. Что ж, спасибо тебе, добрый человек!

Сайрот хмыкнул и не стал оборачиваться, лишь бросив через плечо:

– Не нужно благодарности. Мне ничего не стоило разобраться с теми тварями.

– Мне несказанно повезло. Редко встретишь в пустыне человека, желающего тебе помочь. Теперь я твой должник, кем бы ты не был.

– Что привело такого одинокого путника, как ты, в столь дикие земли? – спросил Сайрот, всё так же стоя к спасённому спиной. Своими чёрными глазами он смотрел на яркое солнце, понимая, что они – явный знак его проклятия. Он услышал добродушный смех за своей спиной:

– Я иду в Келераси. Говорят, городу сейчас очень тяжело из-за оккупации. Хотя наступление врагов и удалось приостановить благодаря подступившим к фронту силам подготовленных за время войны боевых магов, городу всё ещё нужна помощь. Жители страдают под пятой жестокого захватчика. И им, как никому другому, необходимо Слово Отваги.

Сайрот не знал, что значило Слово Отваги, но внезапно информация о том, что говорил путник, сама собой хлынула в его голову.

– Ты жрец?

– Да, – ответил путник с гордостью в голосе, – моя цель – нести слово Ёта, Величайшего из Героев, и его словами пробуждать отвагу в сердцах обречённых.

– Ёт… – вздохнул Сайрот. Информация об этом Кхаа сама собой хлынула в его голову, и он, даже толком не осознавая этого, проговорил, – Кхаа отваги, приключений, честной войны, – затем язык его тихо добавил: – безмозглый идеалист.

– Что ты сказал? – удивлённо спросил путник. Сайрот резко пришёл в себя, вздрогнул:

– Да так, ничего особенного. И как ты собираешься пройти мимо цукердайцев?

– Ёт поможет мне, – путник вновь добродушно захохотал. Сайрот тоже улыбнулся, и собрался было покинуть собеседника и продолжить свой путь, как вдруг почувствовал руку на плече:

– А ты выглядишь ещё более странно для путешествия по пустыне. Никаких вещей, и одежда, словно снятая с трупа!

Добродушное лицо спасённого выплыло откуда-то сбоку, их глаза встретились. Лицо жреца исказилось. Глаза его наполнились ужасом, руки задрожали, и он отпрянул:

– Что ты такое?! Чудовище! Вестник Тьмы! – прокричал он в исступлении, его дрожащая рука потянулась к поясу, на котором висел аккуратный длинный кинжал. Он шептал проклятия, в глазах его был виден неописуемый ужас, ноги его согнулись и дрожали, – Проклятый! – всё кричал он.

Сайрот не шелохнулся, а лишь смотрел на него своими чёрными грустными глазами. Чем он это заслужил? Он же наоборот спас этого человека от смерти.

Жрец тем временем дрожащими руками выхватил свой кинжал и направил его на сердце Сайрота.

– Ты – первый, а за тобой последует весь Лирей! – кричал он, продолжая сжимать кинжал в побелевших от напряжения руках, – Я должен остановить тебя, пока ты не уничтожил всех нас! – прокричал он и, выпрямив руки, вонзил кинжал в сердце Сайрота. Тот не шелохнулся, ведь подобная рана не могла никак навредить ему, лишь печально вздохнул.

– Спи, старик, – сказал он, глаза его сверкнули. За мгновение Злобен, послушавшись его, сломил разум жреца, и тот упал наземь без сознания. Затем Сайрот движением руки отправил его спящее тело в палатку, развернулся и медленно побрёл дальше по своему пути.

Внезапно он почувствовал, что идёт не один. Он посмотрел направо: там, рядом с ним, откидывая песок щупальцами, что служили ему ногами, шагал Чёрный Кхаа. Сайрот понимал, что Злобена на самом деле не было там, и тот явился в его разум, чтобы поговорить:

– Печально, что твои чёрные глаза так его напугали. А ведь ты не желал ему никакого зла, даже спас этому бедняге жизнь.

– Чего тебе нужно? Посмеяться?

Злобен улыбнулся про себя, пожал плечами:

– Я сам долго думал над этим. Религия – интересный институт, не находишь? Она предлагает людям простой путь, определяя, что такое добро, а что такое зло, что есть Свет, что Тьма, что правильно, а что нет… Она упрощает всё, и человек перестаёт думать, начиная слепо верить в божественную истину, – Злобен демонстративно потянулся, расправил свои огромные перепончатые крылья:

– Этот человек был жрецом, и он даже принять не мог, что отмеченный Чёрным Кхаа способен на доброе дело. И так будет с каждым, кто встретится тебе. Все будут видеть не тебя, Сайрот, а мою тень, мой взгляд. И никакие твои действия не смогут заставить их подумать по-другому, потому что предрассудки полностью завладели ими. Каждый смертный должен сам решать, что хорошо, а что – плохо, как поступать правильно. Это его дело и только его, и религия отнимает у него это право. Человек не должен полагаться на истины, что были сказаны ему откуда-то свыше, он должен полагаться на то, что видит, чувствует, чтобы полностью понять себя…

Это отличает меня от моих братьев и сестёр. Культа Злобена не существует, а мои храмы являются лишь местом размышлений над природой самого себя. И не потому, что поклоняться Тьме неэтично, а потому, что я не даю никому поклоняться мне. Я даю людям свободу, в отличие от других Кхаа.

– С чего всё это? – удивился Сайрот, – да, я понимаю, что, смотря на меня, они видят тебя. Но всё же ты Кхаа Тьмы, и вполне правдиво то, что ты есть её воплощение.

– Религия и предрассудки оставили след и на тебе, мой дорой друг. Открою тебе маленькую тайну: я – Кхаа Тьмы не потому, что я воплощаю всё злое, что есть в человеке, а потому, что меня заставили им быть, сотворив меня и дав мне силы. Как бы я ни хотел измениться и получить иную, более благоприятную роль, все видят во мне лишь только абсолютное зло.

Меня окружает ненависть, и нет никакой возможности из неё выбраться, разрушить предрассудки. Я был рождён Кхаа Тьмы, и им я и останусь до скончания веков, даже если всеми силами буду пытаться измениться. Поэтому мне ничего не остаётся, как быть тем, чем хотят меня видеть люди, и выполнять свою роль. В этом моя слабость, из-за которой меня и уговорили предать остальных Кхаа, из-за которой я и прозябаю в тюрьме, в этом мире.

Теперь ты разделишь со мной часть моей ноши, Сайрот. Но будь спокоен, твоя жизнь не так длинна, как моя, и вскоре твои страдания закончатся, – Злобен улыбнулся, но в его улыбке была видна не привычная ему издёвка, а какая-то печаль. Затем силуэт Чёрного Кхаа обратился в чёрный пепел, который быстро развеял ветер. Сайрот вздохнул и побрёл дальше по пустыне, размышляя над словами своего покровителя.

Глава 4. Способ изменить Судьбу

Ощущение неизбежного приближения врага витало в воздухе этого небольшого портового городка на реке Саварис. Цукердайцы легко могли стереть это маленькое поселение с лица планеты, но пока не делали этого. Это был транзитный пункт, и он не представлял для них ровно никакой ценности, поэтому всё ещё и оставался под контролем Нерфертии.

Когда-то мирное спокойное поселение уже давно превратилось в военный городок. Из-за непосредственной близости к линии фронта практически все мирные жители были эвакуированы, и их дома заселили готовые оборонять городок солдаты. Но, как и до войны, здесь постоянно царила суета.

Военные ходили туда-обратно, перенося грузы с боеприпасами и оружием, прибывавшие в городок по реке, то и дело раздавались команды офицеров. Серые однообразные дома смотрели своими печальными крышами в закрытое тучами небо. Дождя пока не было. Никто не обратил внимания на одинокого путника, который брёл по улицам города, бесцельно глядя вперёд своими пустыми, мёртвыми, чёрными глазами. Обрывки его одежды, которая чудом держалась на его теле, сформировали импровизированный чёрный плащ, который, несмотря на отсутствие ветра, тихонько колебался за его спиной.

Мимо путника сновали туда-обратно солдаты, командиры, рабочие порта. И ничей глаз не упал на него, никто не спросил, куда он идёт и кто он вообще такой… Возможно, никому не было дела до этого странного человека. А возможно, какая-то магия мешала им обратить на него внимание.

После встречи со жрецом путешествие по пустыне прошло без каких-либо происшествий. Никого более не встретив, Сайрот легко достиг этого всеми забытого порта. Теперь оставалось лишь сесть на подходящий корабль и доплыть на нём до Злинрака. Река Саварис впадала в реку Ферт, которая, в свою очередь, проходила через столицу. Ещё раз повторив это всё у себя в голове, Сайрот продолжил шагать по направлению к берегу, где он уже видел несколько кораблей.

В порту стояли в основном военные транспортные корабли, везущие оружие и боеприпасы с заводов в многочисленные точки страны, где нужно было дать отпор цукердайцам, в том числе и в столицу, которую враг неудачно пытался взять уже как четыре раза. Лучше, чем Злинрак, был укреплён, разве что, Астиорадокс, и то благодаря усилиям магов, выпускников крупнейшей академии, находившейся именно в этом городе. Обычные пассажирские корабли уже давно не ходили в столицу, ведь это было слишком опасно. А к военным на борт простому путнику попасть было практически невозможно. Но Сайрот был далеко не простым путником.

Сайрот уже подошёл к порту. Перед ним находился трап на один из кораблей. Он медленно направился к берегу, за которым плескалась мутная жёлтая река, звуки которой эхом отдавались в ушах Сайрота, немного успокаивая его.

Наконец, его заметили. Солдат-сторож, который следил за погрузкой, удивлённо уставился на него и открыл рот в недоумении. Сайрот не обратил на него внимания и продолжил идти к кораблю.

– Стой! Кто ты такой и что ты здесь делаешь?! – закричал солдат, медленно поднимая оружие. Сайрот лишь бросил на него быстрый взгляд, в глазах его засверкал недобрый огонь. Как и в тот раз со странником, он попросил своего покровителя завладеть разумом этого бойца.

Нерфертец был на удивление стойким. Он сморщился и поднёс руку к виску, не понимая толком, что происходит, но инстинктивно сопротивляясь Чёрному Кхаа. Злобену потребовалось несколько секунд, чтобы сломить волю солдата, а это было на удивление долго. Но в конце концов нерфертец сдался, его глаза остекленели, руки, всё ещё сжимавшие оружие, безвольно повисли. Из его головы Сайрот понял, что корабль, к которому он направлялся, плыл как раз в Злинрак, и довольно кивнул. Еле заметное усилие воли – и солдату было внушено то, что хотел Сайрот.

– А, я не знал, что Вы прибыли. Конечно, проходите, вы можете занять своё место на транспорте, – донёсся его слабый, дрожащий голос. Конечно, возможности внушения, дарованного Злобеном, были ограничены. Искусный маг или просто подготовленный соответствующе человек мог сопротивляться влиянию Чёрного Кхаа достаточно долго, чтобы позвать на помощь или произнести боевое заклинание и мог освободиться от внушения, стоило Злобену хоть самую каплю ослабить свою мысленную хватку. Но против простых солдат, кто мог только бегать и стрелять, внушение работало прекрасно.

Сайрота пытались остановить ещё несколько раз, но все, кто это делал, пали жертвой его внушения. Он поднялся на борт транспорта без всяких проблем. Корабль был небольшой и видно, что не новый, его борта кое-где покрывала еле заметная ржавчина, краска облезла. На палубе ровными рядами стояли различные ящики, в которых, скорее всего, находились необходимые столице оружие и боеприпасы. На транспортнике было приличное количество людей, но Сайрот знал, что если он не будет намеренно привлекать их внимание, благодаря магии Злобена они не заметят его.

Сайрот устроился в тени, в маленьком проходе между двумя большими тяжёлыми ящиками, обвил голову руками и закрыл глаза. Оставалось только ждать, пока корабль завершит свой путь и он окажется в столице. Там он найдёт этого подлеца Кередикса и отомстит ему. Но одно беспокоило Сайрота – его покровителю тоже было что-то нужно в столице, а что, Злобен пока не сообщил.

Корабль загудел в знак отправления и отчалил от города, направившись по реке к далёкой столице. За бортом плескалась мирная речная вода. Тело Сайрота было сейчас трупом, управляемым магической энергией Чёрного Кхаа, поэтому ему не нужно было ни движение, ни отдых, ни еда, ни сон. Но почему-то плеск воды за бортом словно пел ему колыбельную. Глаза слипались. Он подумал, что это всё крайне странно для его нынешнего положения, и хотел было подняться и походить, чтобы прогнать это странное наваждение, но не успел. Какой-то странный сон мгновенно поглотил его…

Сайрот не чувствовал незримого присутствия Злобена, что всегда как будто бы находился за его спиной и наблюдал за его действиями. Он исчез, его больше не было, и Сайрот был несказанно рад этому. Он ощутил что-то ещё: жизнь. Его тело дышало, чувствовало, сердце его билось, разнося тепло по всему его существу. Он вновь был жив. Сайрот улыбнулся, почувствовав то, что не ощущал уже очень давно – счастье.

Но внезапно новая мысль омрачила его сознание. Почему он был жив? Куда исчезло проклятие Злобена? И где он сейчас находился? Сайрот сделал шаг вперёд, выпрямился и огляделся. Глазам его предстало удивительное зрелище.

Должно быть, он находился где-то в космосе. Вокруг он видел тёмное небо, испещрённое маленькими огоньками звёзд. Звёзды были совершенно не те, что ему доводилось наблюдать ночами: они были куда ярче, и сияли всевозможными цветами: синим, жёлтым, белым, красным. Они то меркли, то разгорались вновь, переливались, составляя удивительный и странный узор.

Взгляд Сайрота медленно бежал по небу, и теперь он точно убедился, что находится не на Лирее. Потому что Лирей был прямо перед ним: огромная планета занимала четверть неба и сияла на нём, словно луна гигантских размеров. Сайрот отчётливо видел очертания родных материков, морей, которые то и дело перечёркивали еле заметные облака.

Под звёздным безжизненным небом раскрылся во всей красе огромный сад. Низкие и грациозные деревья, переплетаясь своими тонкими изящными ветвями, образовывали чудесные цветущие композиции. Под их широкими кронами росли странные цветы, которые Сайрот ещё ни разу в жизни не видел. Странные синие пульсирующие лианы обвивались вокруг тонких стволов и поливали цветы под ними дрожащим синеватым светом. Между деревьев виляла дорожка из странного светлого камня, который, как и лианы, переливался во тьме таинственным голубым светом.

Прямо перед Сайротом находилось небольшое каменное возвышение, по которому, превращаясь в удобную лестницу, поднималась всё та же светящаяся дорожка. На возвышении находилась уютная беседка, сделанная из резного дерева красноватого цвета. Видно было, что кто бы не сделал беседку, он был настоящим мастером в резьбе по дереву: в формах простого на первый взгляд сооружения виднелись вырезанные на древесине цветы, деревья, птицы и прочие удивительные и странные существа.

Ноги сами собой несли Сайрота по светящимся кирпичам дорожки, он шёл вперёд, оглядывая красоту сада вокруг и вдыхая ароматы неизвестных ему чудесных цветов. На душе становилось легко и казалось, что он вот-вот взлетит. Не прошло и нескольких секунд, как Сайрот поднялся по лестнице и оказался у входа в беседку. Там его ждали.

Он удивился, что не заметил никого в беседке, когда поднимался наверх. Но так или иначе сейчас она уже была не пустой. К нему спиной стоял человек в белых свободных одеяниях. Хотя Сайрот и не видел его лица, он был уверен, что он такой же прекрасный внешне, как и пейзаж вокруг. Кристально белые одеяния человека сияли еле заметными серебряными полосами, а руки были сложены на груди. Сайрот замер в нерешительности, и тут раздался голос, настолько мелодичный, тихий и умиротворяющий, что казалось, что ни одно живое существо не способно прервать речь этого человека:

– Приветствую, мой обречённый друг. Сядь, я хочу с тобой поговорить.

В беседке были удобные скамейки из того же красноватого дерева. Сайрот ни капли не думая послушался приказа этого чудесного человека. Тот наконец-то повернулся к нему лицом.

Лицо этого человека было светло и спокойно. Оно было идеально чистым: ни шрама, ни родинки, ничего не омрачало идеальную картину. Его обрамляли длинные светлые волосы и небольшая такая же светлая бородка. Рот и нос были идеальной формы и размера, кристально чистые голубые глаза, словно два сияющих озера, смотрели прямо на Сайрота, и он чувствовал себя крайне уютно под этим добрым и чистым взглядом.

Руки человека сжимали странный предмет. То был чистый серебряный диск, край которого был покрыт сияющими и пульсирующими в окружающем полумраке символами неизвестного Сайроту языка. Символы постоянно менялись, исчезали и появляясь, формируя новые и новые замысловатые тексты.

– Кто ты такой? – прошептал Сайрот, глядя удивлёнными глазами на человека. Тот по-доброму улыбнулся:

– Моё имя – Мидаминдон Сваеторексиус. Но ты можешь звать меня просто Мидамин. Моё полное имя предназначалась для короля, коим я уже давно не являюсь, и теперь оно мне совершенно не к лицу.

Сайрот удивлённо открыл рот. Он не мог поверить, что перед ним тот самый легендарный персонаж из нерфертской истории. Должно быть, это какой-то изощрённый обман, решил он. Даже первый из магов не способен прожить столько тысячелетий!

– Ты обманываешь меня. Первый нерфертский маг умер шесть тысяч лет тому назад.

Человек, назвавшийся Мидамином, беззаботно пожал плечами и опять добро улыбнулся:

– Ты недооцениваешь меня. Я знаю о магическом искусстве куда больше, чем многие из Кхаа. Я уже давно открыл секрет бессмертия, я раскрыл даже природу Нири! И я знаю ещё очень и очень многое, – он задумчиво покачал головой, – но основное моё преимущество состоит в том, что никто, кроме нас с тобой, даже Злобен, понятия не имеет об открывшихся мне силах и знаниях. Все считают меня слабым и беззащитным, хоть и чрезвычайно мудрым, древним стариком, доживающим последние годы своей итак уже слишком долгой жизни.

Сайрот удивлённо оглядел человека и окружающий его пейзаж, Мидамин заметил направление его взгляда и гордо улыбнулся:

– Это – моё убежище. Я возвёл его на безжизненном космическом теле, что находилось рядом с Лиреем. Благодаря моему искусству тут появилась жизнь и вся эта красота. Но также это место защищено от посторонних глаз сильнейшей магией, и я знаю и могу тебя заверить, что даже Злобен не сможет его обнаружить.

– А разве Чёрный Кхаа не заметит моей пропажи с корабля? – Сайрот всё ещё восхищённо оглядывал окружающий пейзаж. Мидамин усмехнулся:

– Твоё тело всё ещё там, на корабле. Здесь находится лишь твой разум, принявший весьма реалистичную, хоть и призрачную оболочку.

– Но зачем я тут? Что тебе нужно от меня? – наконец задал Сайрот очень долго вертевшийся у него на языке вопрос. Мидамин скосил глаза на диск, всё ещё крепко сжимаемый им в руках и вновь по-доброму, так, как не умел никто кроме него, улыбнулся. Подул странный ветер, развевая его длинные светлые волосы.

– Ты веришь в судьбу, Сайрот?

Сайрот подивился столь неожиданному вопросу, задумался:

– Возможно, раньше я и считал, что мы сами хозяева своего будущего. Но Злобен всё-таки завладел мной, и, следуя его приказам, я усомнился в этой вере.

Мидамин положил ему руку на плечо и с сочувствием посмотрел ему в глаза.

– И как это не печально, сейчас ты прав. Я много времени потратил, изучая природу Вселенной. И то, что я открыл, до глубины души поразило меня. Всё во Вселенной закономерно и следует определённому порядку. И ты первый, кому я говорю об этом открытие, – Мидамин подошёл к краю беседки и посмотрел вдаль, на Лирей, мерцавший в тьме, – всё, что мы сделали и сделаем, всё, чего мы добьёмся в своей жизни – предрешено, решено за нас так давно, что невозможно вообразить. И мы все, сами не зная того, следуем по проложенному для нас пути, следуем за нашей Судьбой.

Я боюсь, даже Кхаа не знают, что тоже подвластны этому закону. Лишь Акора, верховный творец, возможно что-то знает о Судьбе.

Сайрот удивлённо открыл рот. Он не был в силах ничего сказать, лишь завороженно слушал своего собеседника. Его слова казались Сайроту бредом безумного, но в то же время они звучали слишком убедительно, чтобы не верить им. Он опустил руки. Возможно, любого другого эти слова Мидамина шокировали бы до глубины души, лишили бы смысла жизни, но не Сайрота – он понимал, что так или иначе обречён, и очередное доказательство этого не сильно удивило его. Он лишь задал вертевшийся у него на языке вопрос:

– Я понимаю твои рассуждения о Судьбе. Но зачем я тебе нужен?

– Дело в том, Сайрот, что я до сих пор не до конца понимаю, почему люди из века в век следуют этому порядку, идут по написанной за них Судьбе… Я пришёл к выводу, что Судьба есть закономерность случайностей, множества неописуемых данных и переменных, которая принимает в виду все, даже самые незначительные, детали и рассчитывает с поражающей точностью что произойдёт в будущем. Некоторые искусные маги способны видеть Судьбу, видеть будущее, но Судьба принимает в расчёт и этот факт. Никто не следит за её исполнением, но из года в год Вселенная живёт по этому чёткому и незыблемому правилу.

Но я – небольшая аномалия. Так уж получилось, что в моих руках знания о Судьбе, полные, без каких-либо недостатков и неточностей. Я всегда точно знаю, что когда-то произошло и что должно произойти в будущем.

И знаешь, Сайрот, мне не нравится, что всё, что мы делаем, не имеет значения, не имеет смысла. Ведь всё уже предрешено. В наших страданиях, стремлениях, желаниях нет искры, ведь они должны были случится, и мы, люди, не в силах как-то на них повлиять. Я хочу это исправить. Я хочу доказать, что наши решения, наши стремления что-то да значат. Ты поможешь мне, Сайрот?

Сайрот задумчиво улыбнулся и посмотрел наверх:

– Предложение Злобена было таким же заманчивым. И почему-то я не хочу повторить свой печальный опыт. Будь ты Мидамином или кем другим, твои цели могут быть не такими хорошими, каким ты их мне представляешь.

Мидамин пожал плечами и повернулся к Сайроту спиной. Его мелодичный, приятный голос эхом раздался в ушах Сайрота:

– Через одиннадцать дней ты умрёшь. До этого мгновения у тебя есть время подумать. Так или иначе, ты ещё увидишь меня.

Очертания прекрасного сада вокруг Сайрота померкли, поплыли и превратились в бессмысленные разводы красок. Он почувствовал внезапную лёгкость в теле, всё вокруг него завертелось в бешеном круговороте, и Сайрот прикрыл глаза, лишь бы не видеть этих безумных красок.

Когда он открыл их, он уже находился на палубе транспортного корабля, направлявшегося в Злинрак. Он вздохнул, и уставился в водную гладь за бортом, думая над тем, были ли прав Мидамин и возможно ли для него ещё обрести счастье…

Глава 5. Предложение Чёрного Кхаа

Небо уже покрывалось оранжевыми разводами заката. За окном плавно плыли военные корабли, закрывавшие вход в гавань Злинрака. Город сильно преобразился, здесь царила какая-то жуткая атмосфера напряжения, ожидания чего-то ужасного. Многие дома были в плачевном состоянии от постоянных обстрелов и бомбардировок. Были видны очертания многочисленных возведённых за время осады батарей. Но город стоял, гордо отражая все вражеские нападения, и жители его даже не думали сдаваться.

Общее напряжение передалось и тронному залу Правителя. Здесь было тихо, тише, чем до войны. Раздавался лишь тихий шелест бумаг, шёпот Правителя, который то и дело советовался со своей женой Тирой. Фериде, когда та наблюдала за ними, порой казалось, что только Тира и держит Ирона в реальном мире и не даёт ему объявить капитуляцию, так как Правитель давно уже был сломлен.

Сама же Ферида уже как месяц служила в качестве воина-тени. Её закалённые боями навыки, а также личная рекомендация Арно помогли ей стать личным телохранителем Правителя, а Кередиксу вступить в ряды элиты воинов-теней. Её обязанностью было везде и всюду следовать за Ироном и незримо следить, чтобы никто не осмелился даже ранить его. Полдюжины таланливых воинов-теней беспробудно следовали за ним по пятам, не давая и волосинки слететь с его головы. Они были невидимы, и, казалось, что Правитель находился в тронном зале только со своей женой.

Это была одна из самых почётных должностей в Нерфертии, и многие талантливые воины и маги желали оказаться на этом месте, но Ферида почему-то не была рада этому. В тот день, когда она потеряла Сайрота, борьба для неё потеряла смысл. Она всё ещё прекрасно сражалась, но сражаться было больше не за что. Кередикс хоть и пытался её приободрить, у него это не сильно получалось.

Голоса Ирона и Тиры становились всё громче и громче, и вот чуткий слух Фериды уже мог различить то, что они говорили. Ирон всплеснул руками, он явно был не в лучшем расположении духа:

– У нас нет ни единого шанса. Даже если мы бросим всех магов, которых нам удалось подготовить, в гущу боя, мы сможем их максимум задержать. Ещё год, может два, мы продержимся, но потом… Потом я не знаю! У нас кончатся силы сражаться. Население Нерфертии и без того ничтожно мало, а из-за этой войны оно убывает бешеными темпами!

Тира сочувственно обняла его, пытаясь успокоить. Правитель последние несколько дней находился на грани срыва, он понимал, как плачевно положение на фронте, и был готов сдаться. И с каждым днём у Тиры уходило всё больше усилий, чтобы приободрить его. Но Ферида прекрасно видела, что и та потихоньку начинала падать духом.

– Ирон… – проговорила она, – от нас зависят жизни всех в стране. Цукердай – не просто враг, которому можно взять и сдаться. Они сровняют с землёй наши вековые города и превратят нас в нацию рабов, служащую их нуждам!

– Пусть так… Но так мы все хотя бы будем живы.

Тира резко встала и в негодовании ударила по столу:

– Неужели ты столь труслив, Ирон! Может, во мне говорит моя цукердайская кровь, но неужели все нерфертцы такие бесхребетные? – Ирон посмотрел на неё круглыми от удивления глазами, Тира продолжала: – Возьми себя в руки! Даже если мы проиграем, мы покажем всему миру, что у нас есть честь, что мы не бросили наш народ на произвол судьбы и сражались до конца.

Ирон печально вздохнул:

– Что бы я делал, не будь тебя рядом, – больше он ничего не говорил, и продолжил перебирать отчёты с фронта. Но Ферида понимала, что однажды Тира не сможет вернуть в своего мужа отвагу, и тогда война мгновенно будет проиграна без боя.

Внезапно раздался жуткий грохот. Двери в тронный зал медленно отворились, словно от сильного удара. Ферида знала, что сейчас у Правителя не было аудиенций, а по срочным делам в двери сначала постучали бы. Она мгновенно поняла, что что-то тут не так, и схватилась рукой за рукоять длинного узкого проклятого клинка, висевшего у неё на поясе.

Кто бы это не был, он был безумен, раз решил столь бесцеремонно ворваться в тронный зал. Но как он прошёл мимо стражи дворца? Двери окончательно отворились. Там стоял человек в чёрном плаще с капюшоном, который полностью закрывал его лицо. Кроме чёрного плаща внимательный взгляд Фериды не заметил ни единой отличительной черты, что очень поразило её. Она быстрым движением выхватила меч из ножен.

Но она не была первой. Мгновение спустя из воздуха появились два воина-тени, стоявших у входа с мечами наголо. Они направили своё оружие в сердце человека в плаще, и одновременно нанесли удар. Всё это произошло в считанные мгновения, и нетренированный взор не мог разглядеть движений столь искусных воинов. У нежеланного гостя не было ни шанса.

Но внезапно удары обоих теней сбились с курса. Их мечи словно бы встретили невидимую упругую преграду, и удары их изменили своё направление. Они не могли остановиться, и невольно одновременно сделали шаг за спину врага. Не прошло и мгновения, как их мечи скрестились – и двое воинов-теней пронзили друг друга. Мечи теней были проклятыми – и первые два стража упали наземь на грани жизни и смерти.

Перед Правителем встало ещё два воина, их мечи были в ножнах. Они направили руки на врага, и мгновение спустя заранее подготовленные и удерживаемые ими в разуме заклинания сорвались с их пальцев. Из рук обоих теней вырвались, со свистом рассекая воздух, потоки ярких молний. Но стоило одному из мощнейших боевых заклинаний достигнуть врага, оно, как и предыдущие атаки, изменило свою траекторию.

Молнии сбились с курса и ушли за спину врага, затем изогнулись, словно какие-то верёвки, описали круг вокруг человека в плаще и ударили в своих же хозяев с той же разрушительной мощью. Тени, совершенно не ожидавшие такого, не успели толком защититься, и тоже пали жертвами таинственного врага.

Руки Фериды незаметно дрожали. Подобная сила, то, как легко этот человек управился с четырьмя лучшими нерфертскими тенями, вселяла в неё жуткий страх. Она даже не могла толком покинуть засаду и вступить в бой, она оцепенела. Панический, не принадлежащий ей страх, полностью завладел её разумом.

Правитель с женой застыл рядом со своим рабочим столом, оцепенев, поражённый тем же ужасом, что и Ферида, не в силах пошевельнуться. Между ними и врагом возник ещё один воин-тень, которого все знали как очень талантливого новобранца. Он прокричал:

– Будьте бдительны, он атакует наш разум!

Затем он что есть силы ударил по полу, и Ферида почувствовала, как с его руки сорвалось мощное, заготовленное им заклинание. Она мгновенно поняла, что он хотел сделать. Подобное защита врага точно не могла отразить.

Пол под ногами человека в плаще вспенился, словно штормящее море, и кирпичи, камни, обломки вырвались прямо из земли, формируя собой острейшие пики. Но когда, как всем казалось, враг был обречён, он сделал один единственный шаг в сторону. И мгновенно телепортировался в другой угол комнаты.

Но новобранец-тень не сдавался. Он ещё раз ударил рукой по земле, и вновь острые пики вырвались из стены за спиной противника. Но тот перемещался с поражающей скоростью, и вновь за считанные секунды оказался вне досягаемости атаки. Новобранец хотел было попробовать достать его в третий раз, но внезапно обнаружил, что враг стоит уже прямо перед его лицом. Ферида видела, как сорвалось заготовленное заклятье щита, но щит не помог. Враг ударил воина-тень в грудь. Щит, не успевший толком сформироваться, мгновенно треснул и раскололся, Ферида услышала, как ломаются кости её товарища, и мгновение спустя он с огромной скоростью отлетел в дальний конец зала и ударился спиной о стену.

Ферида осталась одна. Только она одна могла остановить этого таинственного врага, но страх не давал ей пошевелиться. Внезапно ей вспомнились слова того новобранца, и она поняла, что страх был не её. Дрожащими губами она прошептала сложное заклинание очищения разума, и страх ушёл, хотя и не полностью. Враг уже практически достиг Правителя, он шёл вперёд медленно, пафосно, словно наслаждаясь каждой секундой своей победы.

Ферида выпустила заклинание телепортации, заготовленное ей заранее, и оказалась прямо перед лицом врага, укрытым за капюшоном. Её клинок был слишком близко к его телу, чтобы его защитное заклинание могло отклонить удар. Она надавила на меч, и тот вошёл прямо в сердце противника. Она радостно выдохнула, не в силах поверить своему везению.

Но враг даже не думал слабеть или умирать, несмотря на то что оружие было проклятым. Он лишь печально вздохнул, положил свою руку на лезвие клинка, обхватил его, и выдернул из своего тела, словно какую-то зубочистку, а затем небрежно отбросил прочь, на холодный пол кабинета. И медленно продолжил свой путь дальше, как будто удар ни капли не повредил ему.

Он сделал ещё пару шагов, посмотрев на Правителя, откинул капюшон и сказал холодным голосом:

– Ирон Эрдонори, твои телохранители настолько никчёмные маги и воины, что не смогли даже остановить труп. С такими бойцами вам никогда не победить Цукердай.

Ферида знала этот голос, она знала это лицо. И она легко могла догадаться, откуда у Сайрота такая жуткая сила. Она упала на колени, маска тени слетела с её лица и слёзы покатились по её щекам.

– Зачем… – лишь прошептала она, с ужасом глядя на то, во что превратился её возлюбленный. Сайрот обернулся, окинул её холодным взглядом чёрных глаз, и ответил голосом, в котором не было того жуткого холода, с которым он обращался к Правителю:

– Прости меня, Ферида, мне пришлось сделать это, – он не добавил больше ничего и вновь повернулся к Ирону, голос его опять обрёл холод и безразличие:

– Не волнуйся за своих теней. Если бы я хотел убить их, я давно сделал бы это. Если им вовремя окажут должную помощь, они выживут. Но сейчас у меня разговор с тобой, Ирон.

Правитель, наконец, очнулся от оцепенения и страха, немного отступил, внимательно оглядел круглыми от ужаса глазами Сайрота и прошептал:

– Что ты такое? Что тебе от меня нужно?

– Я – тот, кто несёт слово Кхаа Тьмы. И у моего покровителя есть к тебе предложение.

Ирон отступил, его руки дрожали, глаза бегали из одного края комнаты в другой, словно бы в поисках места, где можно спрятаться.

– Мне не нужно ничего от таких, как твой покровитель! – чуть ли не прокричал он. Сайрот лишь нагло улыбнулся в ответ:

– Ты, между прочим, лидер целой страны, собери волю в кулак и заставь говорить твой разум, а не твой страх. Иначе твой народ будет обречён, – Сайрот сделал несколько шагов к Правителю, смерил его презрительным взглядом, а затем медленно продолжил:

– Мой покровитель хочет помочь тебе. Ты, как никто другой, понимаешь, что Нерфертии не выстоять перед мощью Цукердая. Вскоре ваши древние города сгорят в пламени войны, твои люди станут рабами или будут убиты, а ваши кристаллы будут служить жестоким и безнравственным солдатам, которые с их силой покорят весь Лирей, – Сайрот гордо понял руки:

– Я предлагаю вам спасение! Мой покровитель обладает ни с чем не сравнимыми знаниями, и он готов поделиться с вами их частью. Знания Кхаа Тьмы о природе магии позволят вам создать оружие, не сравнимое ни с чем, позволят вашим магам творить такое, на что не способен ни один смертный, позволят вашим кораблям подняться в воздух и стать оружием, перед которым будет дрожать весь Лирей! Они, конечно, не позволят мгновенно победить в войне, но гарантируют, что вы не проиграете, и миллионы нерфертцев останутся жить и будут счастливы, – Сайрот довольно улыбнулся, а Ирон нахмурился. Он уже потихоньку умерил свой панический страх, и ответил, уже без дрожи в голосе:

– Злобен не занимается благотворительностью, и все это знают. У всего есть цена, и я уверен, что цена этих знаний будет слишком высока.

– Она высока, но вполне приемлема. Кхаа Тьмы желает жизни всех жителей вашей столицы, Злинрака. Если вы согласитесь, всё население города погибнет, а сам город станет владением Злобена, и ни одна живая душа без согласия моего покровителя не сможет появиться тут. Но так как Злобен слаб, он не сможет осуществить вашу часть сделки самостоятельно, и мне потребуется ваша помощь.

– Однозначно нет! – выкрикнул Ирон, – эти люди доверили мне власть, и я не позволю так жестоко распоряжаться их жизнями.

Сайрот улыбнулся и пожал плечами:

– Власть даровали тебе не только люди Злинрака. Скажу тебе, выбор у тебя невелик. Либо сгорит столица, либо вся Нерфертия. Решай, Правитель. Я подожду. Но учти, чем больше ты медлишь, тем меньше у твоей страны шансов выстоять.

Тира сделала шаг к мужу и начала что-то шептать ему. Он явно был крайне недоволен, и отвечал ей а таком же яростном тоне, что и Сайроту. С минуту понаблюдав за их спором, Посланник Чёрного Кхаа вздохнул, и уселся на пол прямо посреди зала. Он замер, словно статуя, и ни один его член больше не двигался. Ферида хотела броситься к нему, у неё было столько вопросов. Она знала, что это существо уже не было её возлюбленным, но что-то в глубине её души всё же продолжало надеяться, что в нём осталось хоть что-то от прежнего Сайрота. Но она не могла покинуть свой пост. Из шести телохранителей осталась она одна, и бросить Правителя сейчас одного наедине с тем, во что превратился Сайрот, было бы равноценно измене. Она вызвала медицинскую помощь и подкрепление и осталась стоять на своём посту, с ужасом и нетерпением ожидая, когда Правитель и его жена закончат совещаться.

Глава 6. Решение

За окном была глубокая ночь. Полная луна освещала своим тихим светом город, раскинувшийся за стеклом во всём своём древнем великолепии. Злинрак сильно отличался от Келераси – столица Нерфертии была свободна, была полна жизни. В оккупированном городе жители боялись даже зажечь огонь в окнах своих домов, а тут каждое здание, каждый маленький домик, каждая улица сияла равномерными жёлтыми огнями. По улицам ездили машины, ходили люди, которым зачем-то потребовалось покидать свои жилища ночью, в гавани несли своё круглосуточное дежурство военные корабли. Злинрак никогда не спал. И именно Сайроту было суждено погрузить этот огромный чудесный город в вечный сон.

Злобен сообщил ему детали сделки незадолго до того, как он огласил их Правителю. Даже Сайрот не мог представить, что его покровитель способен на такую жестокость. И главное, именно ему, Сайроту, придётся осуществить эти планы Чёрного Кхаа, и он ничего не мог с этим поделать. Такова была цена мести, которой Сайрот уже не сильно-то хотел. Он ругал себя, что поддался этому желанию и согласился на сделку. Но тем не менее, пути назад уже не было, и он не мог ничего изменить. Злобен ясно дал Сайроту понять, что в любой момент может захватить его тело и управлять им как послушной куклой, но не делает этого так как чтит условия их сделки. Оставалось надеяться, что Правитель не примет предложение. Хотя, как он может его не принять – ведь это единственная возможность для Нерфертии уцелеть в этой войне.

Ирон стоял у своего трона и уже как несколько часов напряжённо говорил со своей женой, Тирой. Иногда они шептались, иногда их голос переходил чуть ли не на крик, но Сайрот не слушал их даже тогда. Ему был совершенно не интересен их спор, он решил переложить всю тяжесть решения на плечи Правителя и просто расслабиться, дождаться его ответа. Но всё   же он понимал часть разговора, и сделал вывод для себя, что Ирон всё же был идеалистом и настаивал на том, что сделка с Чёрным Кхаа неприемлема и аморальна. Тира же настаивала на разумности предложения, говоря о том, что для Сайрота сразу было ясно: предложение Злобена было единственным возможным выходом для Нерфертии, способом дать достойный отпор Цукердаю. Наконец, Ирон сдался – Сайрот тяжело вздохнул, поняв это по его глазам – всё-таки ему придётся исполнить свою печальную роль.

Ирон отошёл от трона: лицо Правителя было бледно, руки его немного подрагивали и, казалось, Ирон сам не верил в то, что говорил. Но всё же слова, решившие судьбу миллионов, прозвучали из его уст:

– Сделка с Чёрным Кхаа – единственный выход для Нерфертии. Мы проиграем в этой войне, и все это понимают. Только жертва Злинраком способна исправить наше печальное положение. Я согласен. Что от меня требуется?

Сайрот вздохнул. Всё же стоило признать, что Чёрный Кхаа прекрасно знал, какие условия ставить. Злобен был уверен, что Правитель согласится – и вот, его слова оказались правдой. Сайрот начал монотонно рассказывать дополнительные условия, которые заранее сообщил ему его покровитель:

– Чтобы привести в действие сделку, мне необходимо лично уничтожить столицу. Но несмотря на то, что в моих жилах сейчас есть часть силы Чёрного Кхаа, её будет недостаточно, чтобы исполнить столь мощное и смертоносное заклинание. Поэтому мне и потребуется сила. Мне потребуетесь Вы.

Сайрот сделал длительную паузу, медленно, оценивающе оглядел Правителя, а затем продолжил:

– Вторым нерфертским королём, Недароном Длинной Рукой, под землёй, под Храмом Света, что находится в Астиорадоксе, был спрятан артефакт. Посох, заключающий в себе силу Чёрного Кхаа.

– Злобен хочет заполучить его… – Ирон с недоумением посмотрел на Сайрота, – но ведь тогда, с силой Посоха, Злобен сможет вырваться на свободу из своей тюрьмы. И тогда мир Лир будет обречён. Я готов на смерть города, но не всего мира!

– Не беспокойтесь… – Сайрот посмотрел на Ирона в упор своими чёрными глазами, улыбнулся краем губ, – Вы думаете, Светлый Лирен не предусмотрел этого, заточив своего брата? Охранная магия не позволит Посоху и на каплю приблизиться к тюрьме своего хозяина. Его буду использовать я и только я… Затем я верну его на прежнее место.

– Почему я могу быть в этом уверен? – Правитель приподнял бровь.

– Потому что Кхаа держат своё слово. Даже такие как Злобен.

Ирон вздохнул. Это решения явно далось ему нелегко, но, скривившись, он кивнул. Сайрот продолжил:

– Недарон оградил Посох множеством защитных заклятий, и даже попасть в подземелье Храма Света невозможно без соблюдения особых условий: проход откроется лишь тому, в ком течёт кровь Недарона, и кто является законным королём Нерфертии, то есть несёт на своей голове корону Правителя. Это первое, что я прошу.

– Ты хочешь одолжить мою корону? – Ирон даже немного удивился подобному повороту событий, но пожал плечами, – да, это древняя реликвия, но я не думал, что она имеет такое значение.

– Во-вторых, – продолжил Сайрот, – мне потребуется шесть лучших Ваших теней в сопровождение. Кто знает, какие опасности ждут меня под Храмом Света, и отряд хороших воинов-магов никогда не будет лишним, – услышав это, Ирон задумчиво кивнул, отметив что-то у себя в голове.

– В-третьих, – Сайрот на секунду замолчал. Этого условия было его личным, тем, что обещал ему Злобен, – мне нужен Кередикс Норгон, что работает у Вас воином тенью. Я убью его.

Ирон побледнел. Он бросил нерешительный взгляд на жену, затем спросил:

– Кередикс хороший боец. Его убийство никак не связано с тем, что Вы мне только что рассказали. У меня нет привычки сдавать своих людей.

Сайрот сощурился, руки его сжались, и он сказал:

– Это личное. Злобен обещал мне его голову за то, что я исполню эту сделку. И я вполне вправе отказаться от выполнения моих обязательств, если я не заберу его жизнь. Подумайте, Вы только что обрекли на гибель целый город, много ли по сравнению с этим стоит жизнь ещё одного человека?

Ирон раздумывал несколько минут, ещё раз посовещался с Тирой, но в конце концов согласился и на это условие. Выбора у него особо не было. Он подошёл к устройству связи на стене и долго стоял у него, что-то выясняя. В конце концов, изрядно раздосадованный и злой, он сел на свой трон и проговорил сквозь зубы:

– Кередикс ушёл, дезертировал вскоре после твоего прибытия. Мои тени уже его ищут, но я не знаю, сколько это может продлиться. Такой маг, как он, может долго скрываться даже от моих лучших воинов.

Сайрот раздражённо покачал головой. Он хотел сразу же отказаться от сделки Злобена, уйти на поиски этого подлеца Кередикса, он был уверен, что Правитель обманывает его, но что-то в его голове говорило иначе. Обещание, данное Злобену, нельзя было нарушать, а его приоритеты были ясны: сначала город, а потом Чёрный Кхаа даст Сайроту столько времени, сколько ему понадобится на то, чтобы найти Кередикса. Сайрот сжал кулаки в негодовании и прошипел сквозь зубы:

– Хорошо, я займусь им, как только вы его найдёте. Всё остальное я хочу получить утром и немедленно отправиться на исполнение сделки.

Более Сайрот ничего не говорил, он просто развернулся и покинул тронный зал.

Ветер трепал волосы и одежды Сайрота, сидевшего на крыше дворца. Впереди, словно на ладони, был Злинрак, который посланник Чёрного Кхаа желал запомнить в мельчайших деталях перед тем, как уничтожит. Кередикс смылся, исчез, наверное, понял, что именно заставило Сайрота подняться из мёртвых. Хотя Сайрот и верил, что Злобен сдержит слово и исполнит свою часть их договора, это не укладывалось в его голове вместе со словами Мидамина, что ему оставалось жить всего-навсего день. Что-то подсказывало ему, что всё закончится, так или иначе, когда он достигнет Города Магии и получит Посох. И он не знал, какова будет роль Кередикса в грядущих событиях. Он в негодовании сжал кулаки и продолжил бесцельно смотреть на город, мерцавший впереди своими тихими, но живыми огнями.

– Сайрот? – раздался до боли знакомый голос.

Сзади стояла Ферида. Одежда тени на ней лежала неровно, маски не было, и длинные волосы развевались на ветру. Её яркие оранжевые глаза сияли во тьме, словно два фонаря. Она сделала несколько шагов и села на крышу, рядом с Сайротом.

– Сайрот… Я верю, что в тебе осталась хоть малая часть прежнего… тебя.

– Злобен сохранил мне моё сознание. Но лишил меня свободы действий, – сказал Сайрот и грустно посмотрел на неё. Она бросилась вперёд и заключила его холодное тело в свои объятья. Ферида редко плакала, но сейчас слёзы градом лились из её глаз:

– Зачем?.. Зачем ты это с собой сделал? Злобен заставил тебя, да? – прокричала она. Сайрот решил не обманывать себя и её, и сказал ей всю правду:

– Я самостоятельно принял это решение, – Ферида отстранилась, Сайрот рукой остановил её, – послушай… Это всё Кередикс. Он сдал Воинов Тумана Цукердаю. Он виноват в моей смерти, в смерти множества хороших бойцов, хороших людей. Злобен пообещал мне месть…

– Кередикс? – глаза Фериды широко открылись, – но… Я знаю его… Он всегда был верным другом… Он не мог…

– Ты знала его недостаточно, чтобы понять, что он любит тебя. И то, что мы с тобой полюбили друг друга пробудило всё самое тёмное, что было запрятано в его душе. А ведь план его сработал… Практически. Я гнил в песках пустыни, а он был рядом с тобой, при дворце Правителя.

Ферида отстранилась от Сайрота, села, обхватила голову руками и долго смотрела на город вокруг. Сайрот не стал её тревожить, давая ей время спокойно всё обдумать. Прошло несколько минут… Затем она тихо прошептала:

– Я понимаю тебя и твои мотивы. Я верю тебе, Кередикс – подлец, и нуждается в наказании. Но жажда мести окончательно затмила твой разум, Сайрот. Посмотри, чем ты стал из-за неё! Ты готов уничтожить этот город, принести в жертву столько ни в чём не повинных жизней… И ради чего? Чтобы добавить к ним ещё одну, виновную? – в глазах Фериды было разочарование и злость. Сайрот печально вздохнул:

– Может быть, сейчас я и был бы рад вернуться в прошлое и не принимать это предложение. Я был бы счастлив, если бы мне дали спокойно умереть, без этих мук совести. Но сейчас, у меня уже нет никакого выбора. Злобен полностью контролирует мои поступки.

Одинокая слеза скатилась по лицу Фериды. В её огненных глазах была видна печаль, казалось, то пламя, та жизненная сила, что Сайрот видел ранее, практически полностью угасли в них.

– Больше того, что ты умрёшь, я боялась этой проклятой сделки. Ты стал чудовищем, Сайрот… Но я не могу бросить тебя, как бы не хотела. Но прошу тебя об одном: если есть хоть один, самый малый способ, хоть какой-то шанс не уничтожать Злинрак, разорвать договор со Злобеном, используй его!

Услышав это, Сайрот инстинктивно обратился к глубинам своего сознания, туда, где обычно он видел жуткую тень Злобена. Чёрный Кхаа не всегда присутствовал с ним, контролируя его поступки. В разговоре с Феридой он явно был не заинтересован, и Сайрот спокойно вздохнул, почувствовав, что может говорить свободно. Однако, он всё ещё побаивался раскрывать эту тайну, так как Злобен мог вернуться в его душу в любой момент:

– Есть один способ… Но я не уверен…

– Не важно! – в глазах Фериды появилась надежда, – что это?

– Недавно я вступил в контакт с каким-то… человеком. Он назвался Мидаминдоном, первым нерфертским магом, который по легенде умер шесть тысяч лет назад. Он рассказывал о том, что все мои поступки предрешены, что мной управляет какая-то Вселенская Судьба, и обещал мне помочь изменить её, спасти себя. Но я не знаю, какова цена за его помощь. Что, если она куда больше, чем цена договора со Злобеном?

Ферида подпёрла подбородок ладонью, задумалась с несколько секунд, а затем уверенно ответила:

– Хуже, чем сейчас, быть уже не может. Не буду вдаваться в подробности твоего разговора с ним, но я считаю, что ты должен принять его предложение во что бы то не стало. Не ради себя – ради всех них, – она обвела рукой здания Злинрака, – если все они умрут, это будет несправедливо. Ирон мыслит, как политик, он считает, что выход из ситуации – тот, что он видит, но я-то верю, что мы победим в этой войне и без всякой помощи свыше. Я сражалась, я знаю, что, если мы подготовим таких бойцов, как Воины Тумана, мы сможет победить. И сделка Злобена – это лёгкий путь, но не правильный.

– Ты права. Я зря сомневался в словах Мидамина. Я обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить Злобена, – Сайрот улыбнулся. Глаза Фериды вновь вспыхнули, она подалась вперёд и поцеловала его холодные, мёртвые губы. Сайрот понял, что у него ещё был шанс на счастье. И он сделает всё, чтобы его добиться.

На следующий день отряд теней, в который по просьбе Сайрота, вошла и Ферида, и главой которого был назначен её брат, был собран, самолёт и корона Правителя – предоставлены. Они вылетели с личного аэродрома Правителя и покинули Злинрак, направляясь в Город Магов. Оставался один день, и Мидамин обещал, что вскоре встретится с Сайрот вновь. И Сайрот с нетерпением ждал это встречи.

Глава 7. Храм Света

– Запомни это место, Сайрот. Запомни в мельчайших деталях.

Сайрот стоял в достаточно узкой комнате какого-то старого деревянного дома. Тут царил полумрак, и, хотя солнечный свет и пробивался сквозь маленькие окна, его явно не хватало, чтобы осветить всё помещение. Но тем не менее, Сайроту были прекрасно видны многочисленные шкафы с книгами, свитками и какими-то совершенно неизвестными ему вещами. Помимо них единственным предметом мебели в помещении был широкий стол, накрытый каким-то большим пушистым ковром, на котором стояла стопка книг и несколько потухших свеч. Это скромное помещение совершенно не походило на тот прекрасный сад, куда Мидамин пригласил дух Сайрота ранее.

Да и сам Мидамин сильно изменился. Вместо прекрасного светловолосого юноши перед Сайротом стоял немощный сгорбленный старик с узкими быстрыми глазами и длинной грязноватой бородой. Старик как-то странно улыбался и время от времени тёр руки, и Сайрот не мог поверить, что тот юноша и он были одним и тем же человеком. Старик вновь заговорил, и всё-таки голос его хоть отдалённо, но отдавал той прекрасной грацией и мелодичностью, что Сайрот слышал ранее:

– Я пригласил тебя сюда, в моё смертное жилище, к моему смертному телу, потому что твоё время, Сайрот, уже на исходе. И только я могу спасти тебя и дать тебе шанс на новую жизнь.

– Но… Когда мы встречались раньше, ты был… другим, – выговорил Сайрот, толком не совсем понимая, что сейчас происходит. Старик засмеялся каким-то странным, крякающим смехом:

– То место было моим тайным убежищем, в котором я могу находиться в крайне редкие мгновения своей жизни. Здесь я живу большую часть своего времени, обучая местных малой части моих знаний в области магии. За не могу надолго покидать это тело. Когда я был молод, я завёл много знакомств, которые сейчас предпочёл бы не заводить. Возьмём того же Злобена, он заточён, его силы практически сведены к нулю, но тем не менее он прекрасно может видеть всё в мире Лир, включая меня. Моей главной силой является то, что все вокруг, и даже он, считают меня за немощного старика, чьё время уже давно прошло. И я бы хотел, чтобы оно так и оставалось.

Он сделал несколько шагов по комнате, задумчиво оглядел полки с книгами и стол, затем упёрся взглядом своих чистых голубых глаз прямо на Сайрота. Мидамин приподнял бровь:

– Так ты решил? Ты поможешь мне изменить Судьбу?

Сайрот кивнул. Он решился на всё той ночью с Феридой. Если будет хоть малейший шанс, что они вновь будут вместе, что Злобен оставит его, он согласен пойти даже на ещё одно проклятье.

– Что нужно делать? – лишь сказал он. Мидамин довольно улыбнулся, положил свою старческую руку ему на плечо:

– Я знал, что ты согласишься, – он сложил руки за спиной, задумчиво прошёлся из одного края комнаты в другой, кивнул, словно бы что-то перебирая в голове, а затем медленно проговорил:

– У Нерфертии особенная Судьба. Уничтожение Злинрака запустит цепочку событий, которая вскоре преобразует нацию миролюбивых магов в захватчиков и убийц, которые будут держать в страхе не только мир Лир, но и впоследствии всю Вселенную. Миллионы городов будут гореть, тысячи миров будут страдать под их властной рукой, и, боюсь, никаких моих сил не хватит, чтобы остановить этот непрекращающийся кошмар. Если не пресечь его на корню. Если не дать нерфертцам заключить сделку со Злобеном и получить от него силу, что очернит их сердца и души. Злинрак должен выстоять во что бы то ни стало, ты понимаешь меня? – Мидамин посмотрел в глаза Сайроту, словно пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. Сайрот удивился:

– Но моя воля принадлежит Злобену. При всём моём желании я не смогу остановить уничтожение города.

Мидамин улыбнулся, дружески похлопал Сайрота по плечу:

– Я помогу тебе. Когда ты уже получишь Посох, когда ты будешь находится над городом, когда ты вот-вот свершишь сделку. Злобен будет ослаблен, он потеряет контроль над тобой в этот момент. Тогда я помогу тебе. Ты сделаешь лишь одно: используешь силу Посоха, чтобы переместиться сюда.

Сайрот удивился, внимательно оглядел помещение вокруг и обескураженно спросил:

– Сюда? Зачем?

Мидамин вздохнул:

– Посох будет твоей платой за свободу. Я заберу его себе, – он поймал на себе неуверенный взгляд Сайрота, – я понимаю, что ты думаешь. Этот артефакт обладает слишком большим потенциалом, чтобы достаться простому смертному, как я. Но будь уверен, в моих руках он никому не навредит. Конечно, сила Чёрного Кхаа – вещь хорошая, и, вооружившись ей, я мог многое поменять, но она – отнюдь не главное, что таит в себе этот Посох. То, что скрыто в глубинах этого артефакта, за пеленой из энергии Чёрного Кхаа – ключ к Судьбе Вселенной, ключ ко всему возможному и невозможному. Если бы я смог правильно на него воздействовать, я бы смог полностью заменить Судьбу, и создать вместо нашего бренного мира нечто более прекрасное, место, где каждый найдёт то, что ищет, где каждый будет сам определять своё будущее, – он сделал шаг к Сайроту, его казалось бы бесчувственные голубые глаза сияли, когда он говорил о своих идеях, – и поверь, я не останусь в долгу – я дам тебе всё, что пожелаешь: свободу от проклятья, счастье с любимой, вечную жизнь, если пожелаешь. Я могу даже обучить тебя самым секретным таинствам магии, – он протянул свою старческую руку, – ты со мной?

Сайрот в нерешительности замер. Мидамин дал ему столько новой невероятной информации, столько новых идей, и он понимал лишь часть того, что тот говорил. Что сделает Мидамин, получив Посох? Что это за вещь, находящаяся в Посохе, что куда ценнее силы Злобена? Во что превратится Нерфертия? Вопросы кружились в голове Сайрота, словно назойливые мухи. Но что-то ему подсказывало, что на большинство из них Мидамин не захочет отвечать. Но всё же один из волновавших его вопросов Сайрот задал:

– А… Что случится с Нерфертией, если Злинрак не будет уничтожен?

Лицо Мидамина опечалилось. Он вздохнул и полным сочувствия голосом сказал:

– Шансы, что Нерфертия победит в войне без посторонней помощи практически равны нулю. Скорее всего Цукердай завоюет твою страну, – внезапно Мидамин приободрился, – но поверь, Нерфертия падёт физически, но не духом. Души и сердца всех её жителей останутся чистыми, и тьма не получит над ними власть. Через несколько столетий Цукердай ослабнет, и вы сможете восстать против его деспотии, сотворив для себя новый, лучший мир. Поверь, эта судьба куда лучше, чем быть проклятыми до скончания веков. Тебя же и всех твоих близких я, если хочешь, поселю тут, в этой деревне, которую в ближайшее тысячелетие точно никто не сможет отыскать. Ты выполнишь мою просьбу? – Мидамин всё ещё держал руку протянутой.

Сайрот с секунду подумал: он обещал Фериде, что не даст всему этому ужасу случиться. Аргументы Мидамина были вполне разумными, и даже если Нерфертия падёт, у него и у всех её жителей будет шанс на спасение. Сайрот улыбнулся и пожал Мидамину руку в знак согласия. Старик улыбнулся:

– Тогда договорились.

Мидамин взмахнул руками, и всё вокруг Сайрота начало становится неясным, пропадать. Спустя несколько секунд он открыл глаза, очнувшись ото сна. Двигатели самолёта мерно работали. Глянув в окно, он понял, что они шли на снижение. Скоро всё должно было решиться.

Цель Сайрота была близка как никогда: сейчас он вместе с отрядом теней ехал по улицам Астиорадокса на правительственной машине с сильно затонированными стёклами. Правитель тщательно озаботился тем, чтобы Сайрота никто не видел. Они направлялись на запад – именно там, рядом с гаванью Города Магов, находился величайший храм Нерфертии. Солнце было в зените – Сайрот улыбнулся, отметив, что по словам Мидамина у него осталось пол дня.

Улицы города были полны случайных прохожих, беспорядочное движение которых ещё больше подчёркивало его изысканную красоту. Астиорадокс был куда более изящным и аккуратным, чем Злинрак. Каждый дом, не важно, был ли это старый особняк или новый шпиль-небоскрёб, был произведением искусства, неповторимым и прекрасным. Улицы были широкие, по бокам их росли высокие изящные цветущие деревья, а вдалеке возвышалось одно из самых высоких зданий города – Храм Света, сиявший, словно второе солнце. Этот храм, как и другие нерфертские храмы, был сделан из особого кристаллического камня, который был не только крайне прочным, но и отражал и многократно усиливал любой свет. У него была необычная форма – он был сделан в виде огромной объёмной звезды Сваеторексиуса, центральный луч-шпиль которой уходил высоко в небо.

Где-то через полчаса Сайрот и его небольшой отряд уже находились в храме, который был заведомо очищен Правителем от посетителей и священников. Солнечный свет, проникавший через маленькие отверстия в потолке, многократно отражался от зеркальной поверхности внутренних стен, чудесным образом усиливаясь так, что практически любой входящий закрывал глаза от боли. И только со временем они частично привыкали к ярком свету, однако посетителям всё равно приходилось ходить сощурившись. Хотя это не касалось ни Сайрота, ни теней – первый видел всё мёртвыми глазами, которым не мог повредить яркий свет, а у вторых было припасено защищающее глаза заклятье.

У стен, прямиком к потолку, шла изящная винтовая лестница, то и дело прерывающаяся небольшими площадками, где посетители храма могли отдохнуть и понаблюдать за панорамой города, видимой из небольших окон, аккуратно вделанных в стены. Священники не допускали всех на самые верхние площадки: чем выше был статус человека в нерфертском обществе, тем выше он мог подняться. Но лестница сейчас Сайрота совсем не интересовала.

Он оглядел стены Храма и сразу же обнаружил то, что искал. У западной стены, практически в самом низу, у пола, он обнаружил слабый магический след. Но эта магия была слаба только с виду: Сайрот сразу понял, что её сила намеренно была скрыта. Это было древнее могучее заклинание, которое мог сотворить только искуснейший из магов. Говорили, Недарон Длинная Рука был первым заклинателем Наифанокса, и одним из сильнейших. Он мог сотворить даже такую западню, с которой не справился бы и посланник Чёрного Кхаа. Именно поэтому Сайрот взял с собой теней.

Он сделал несколько шагов и ещё раз внимательно осмотрел стену и пол под ней. Неподготовленный взгляд не обнаружил бы тут совершенно ничего, но благословение Чёрного Кхаа позволяло глазам Сайрота видеть ток магической энергии внутри здания, видеть наложенные на эти стены заклинания и понимать, ради чего они созданы. И он отчётливо видел круг из сияющей энергии у западной стены.

Сайрот надел на голову корону Правителя, сделал ещё пару шагов и встал в центре заклинательного круга. Тени вокруг него замерли в ожидании. Посланник Чёрного Кхаа взмахнул руками и проговорил на чистом Магическом Языке:

– Я, Сайрот Наифанокс, наследник Недарона Длинной Руки, Король Нерфертских земель, приказываю – отворись!

Он заметил, как энергия под его ногами зашевелилась, ожила, словно проснувшийся от долгого сна зверь. Она вздрогнула, потекла вокруг ног Сайрота, и вместе с ней вздрогнул и потёк, словно жидкость, кристаллический камень храма. Он завертелся замысловатой воронкой, словно таинственный водоворот, и в центре него появилась лестница, винтом спускающаяся вниз, во тьму. Сайрот кивнул остальным теням, и начал спускаться. Воины-маги нерешительно последовали за ним.

Лестница шла вниз долго, казалось, бесконечно долго. Однообразные ступеньки освещались вспыхивавшими по приближении Сайрота тёплым синеватым светом магическими факелами. Тёплые на ощупь ступени как будто бы пружинили под ногами. Они, казалось, были выточены не из камня, а из чистой магической энергии. Сайрот понял, что всё подземелье под храмом было построено при помощи мощной магии, возможно, даже одним человеком.

Один из воинов-теней поравнялся с Сайротом. По вставкам из позолоченного металла на его одеянии было ясно, что это – Арно, брат Фериды, капитан королевского отряда теней, который считался лучшим из лучших. Лицо его было скрыто чёрной маской, и сквозь узкие глазницы глядели такие же оранжевые, как и у Фериды, глаза. В этих глазах читалось волнение.

– Какие бы силы тобой не манипулировали, ты остаёшься простым человеком, таким, как я или моя сестра, – раздался эхом в голове Сайрота его голос. Арно общался мысленно, видимо, не хотел, чтобы этот диалог затронул остальных теней. Сайрот медленно повернул голову в его сторону и кивнул, ожидая продолжения его речи.

– Не спасуй, Сайрот. На твоих плечах судьба всей Нерфертии, ты можешь помочь нашей стране или окончательно свести её в могилу. Мы помогаем тебе и готовы пожертвовать своими жизнями, чтобы ты спас остальных нерфертцев. Если ты или твой покровитель нас обманут, и мы не получим способа остановить цукердайцев, знай, что наши души будут вечно проклинать тебя.

Сайрот горестно ухмыльнулся, и передал ему в ответ:

– А разве я уже не предал свой народ? Я собираюсь уничтожить столицу!

– Иногда приходится пожертвовать малым, чтобы спасти остальное. Такова правда жизни. Только безмозглый идеалист не понимает этого. Даже такой благородный Правитель, как Ирон, принял правильное решение. Не оступись, Сайрот, иначе всё, что мы сейчас делаем, будет напрасно.

Прежде чем Сайрот успел что-то ответить, Арно похлопал его по плечу и вернулся к остальным теням. Сайрот задумался: ещё несколько секунд назад он был полностью уверен, что предложение Мидамина – единственный возможный выход из ситуации. Но сейчас, после слов Арно, он подумал, а не предаёт ли он всё, во что верил, не собирается ли он предать свой народ? Сайрот отбросил эти мысли. Он уже решился, ему нельзя было колебаться.

Бесконечная лестница наконец закончилась, выведя их в просторный зал, сводчатый потолок которого подпирался шестью расположенных на равном расстоянии друг от друга колоннами. Зал не отличался ничем особенным, никакой резьбой, статуями или какими-либо другими украшениями. Лишь каменный створки ворот виднелись в дальнем от Сайрота его конце.

Когда все оказались внутри, пространство вокруг содрогнулось, с потолка посыпались кусочки камня. Тени вздрогнули и в нерешительности замерли, Сайрот тоже остановился и внимательно вслушался в звуки вокруг, попытался почувствовать ток магической энергии. Внезапно раздался громогласный голос, который, словно землетрясение, сотрясал зал вокруг:

– Ты доказал, что являешься моим наследником. Теперь докажи, что равен мне в магической силе!

Голос замолк, и с последним прозвучавшим звуком пространство вокруг вновь содрогнулось. Сайрот почувствовал, как магическая энергия из стен, колонн, и даже с лестницы течёт в одну точку, находящуюся посреди зала. Всё происходило так быстро, что ни Сайрот, ни тени не успели среагировать.

Зал озарился синим светом: огромный змей, состоящий из чистой магической энергии, появился в самом его центре. Молнии струились из тела чудища, ударяя в пол и в колонны, оно открыло свою пасть и громогласно заревело. Змей из молний сжался и бросился вперёд. Он был быстр, он летел прямо к Сайроту. Сайрот улавливал движения врага, но тот был слишком быстрым, даже с силой Злобена уйти с его траектории было практически невозможно.

Мелькнул серый плащ: воин-тень заслонил Сайрота своим телом, подняв простое, но сильное заклинание защиты. Светящаяся, искрящаяся тварь врезалась прямо в защитный купол, и мгновение спустя он треснул и раскололся. Зубы твари клацнули, сжались на отважном воине, и его тело вспыхнуло и превратилось в пепел. Нири тени разлетелся тысячей осколков. Его нельзя было спасти.

Но жертва этого отважного воина дала другим время спастись. Отряд применил заклятья перемещения и разлетелся по разным углам зала. Это существо было создано магией, чей уровень был куда выше уровня теней и даже уровня Сайрота. Но нужно было сражаться, во что бы то не стало.

Один из теней взмахнул рукой, его кисть засияла красным светом, и поток жуткого алого пламени вырвался из неё, попав твари точно в голову. Но вместо ожидаемого эффекта, существо словно бы впитало выпущенный в неё поток огня и даже немного увеличилось в размерах. Не успел отважный тень, что выпустил пламя, и вздохнуть, как змей из молний бросился к нему и одним ударом своего сияющего хвоста обратил его тело в пепел. Тварь развернулась, глаза её сверкнули: ещё один тень был обречён вскоре погибнуть от её магических клыков.

Сайрот в отчаянии попытался если не убить, то замедлить эту тварь. Он выбросил руку вперёд, и из его пальцев вырвался хлыст из чёрной энергии Злобена. Со свистом он взвился вверх и обхватил своими плотными кольцами существо. Сайрот почувствовал, как энергия Злобена утекает через него в это заклинание, а из заклинания – в тварь. Она не обратила на Сайрота никакого внимания и бросилась к своей старой цели. Но посланнику Чёрного Кхаа удалось её замедлить: он понял это, увидев, что тварь теперь двигалась в два раза медленнее, и воин-тень практически успел увернуться от её броска. Но всё же клыки из чистой энергии достигли его – и храбрый воин обратился в пепел.

Над тварью, которая, казалось, замедлилась, появился ещё один тень, с клинком наголо. Он сделал большой, усиленный магией прыжок, и нацелил своё зачарованное оружие прямо на шею твари. Она развернулась и ударила его хвостом: и этот тень превратился в пепел. Остались лишь Сайрот, Арно и Ферида. Существо на несколько мгновений потеряло заинтересованность в оставшихся троих, словно бы наслаждаясь вкусом своих предыдущих жертв.

Арно успел подбежать к Сайроту и мысленно передать: