Читать книгу: «Фермерское привидение»

Пролог

Мужчина с ужасом выбежал из амбара, вереща и хватая ртом воздух. Глаза расширены от испуга, ноги путаются из-за быстрого бега, а лёгкие жжёт от частого дыхания.

— Помогите! Кто-нибудь! — кричал он, убегая в сторону города, будя соседей.

На дворе ночь, люди спали сладким сном, пока не услышали дикие вопли мужчины. Они включали свет в своих домах и выходили во двор проверить, что случилось и стоит ли поднимать тревогу.

Это был не просто крик — это был звук чистого, первобытного ужаса, от которого по коже бежали мурашки, а сердце начинало биться где-то в горле.

В домах один за другим зажигался свет. Сначала тусклый, желтоватый — из спален, потом яркий, режущий глаза — из гостиных. Послышались голоса: сонные, встревоженные, с хрипотцой.

— Что за черт? Медведь, что ли, забрел?

— Это же человеческий крик! Ты слышал?

— Выходим, выходим! Возьми фонарь!

Люди, накинув на плечи пальто или просто выскочив в майках и трусах, толпились на крыльцах и в распахнутых калитках.

Перед их глазами промчался испуганный мужчина в одном халате, сверкая пятками. До города было ещё полчаса ходьбы, и он уже задыхался на бегу, когда фермера буквально снёс с ног перехвативший его полицейский Питер.

— Остановись же, успокойся! Что случилось? — встряхнул он мужчину. — Ты перепугал всех соседей, у меня ребёнок проснулся, поэтому объясняй всё внятно.

— П-п-привидение! — заикаясь, указал он на амбар дрожащей рукой.

— Ты уверен? — сердито посмотрел на мужчину Питер.

Соседи стали подходить к источнику шума и столпились рядом у дома полицейского.

— Пап, у дяди проблемы? — сонно спросил сын Питера, выйдя на улицу.

— Нет, Майкл, всё хорошо. Просто дяде приснился кошмар про привидение.

Питер многозначительно посмотрел на фермера, давая понять, чтобы тот молчал и не пугал соседей.

— Вот это привидение приснилось дяде? — мальчик дергал папу за футболку, привлекая внимание, затем указал пальцем в сторону амбара.

Соседи, которые столпились и следили за происшествием, внимая каждому слову, резко обернулись в сторону холма, где находилась ферма мужчины. К их удивлению и страху прямо из амбара вылетело привидение. Оно не было похоже на определённого человека, скорее, на летающую белую простыню. Только отличие в том, что простыню можно потрогать, а это летало белое, светящееся и даже имело очертания лица: две чёрные дыры вместо глаз и вытянутый рот в форме овала.

Оно вылетело из амбара растерянно, будто потеряло объект для преследования и теперь беспомощно кружилось в ночном воздухе, не понимая, куда двигаться дальше. Его очертания дрожали, мерцали, то обретая плотность, то снова расплываясь дымкой, будто оно само не знало, существует ли на самом деле. Посмотрев по сторонам, улетело к лесу, в сторону города. Все в ужасе застыли и следили за привидением в упор, провожая его взглядом, пока оно не скрылось из виду.

После увиденного люди вышли из оцепенения. Тут же, как в улье, загудели голоса. Соседи, ещё пару минут назад стоявшие как статуи, теперь набросились друг на друга с вопросами и домыслами. Ребёнок испуганно заплакал. Женщина в синем халате крестилась мелко-мелко, бормоча молитву, а её сосед срывающимся голосом требовал немедленно звонить в город, вызывать священника, полицию, всех сразу. Спустя пару минут все резко замолкли, когда фермер упал в обморок от переизбытка адреналина. Кто-то ахнул, кто-то кинулся к нему, но большинство просто смотрели в оцепенении, понимая, что этот человек только что увидел то, что выдержать не смог.

— Вызовите скорую помощь, — приказал полицейский и опустился к фермеру, чтобы проверить наличие ушибов.

Через десять томительных минут вдалеке завыла сирена. Белая машина с красным крестом, подпрыгивая на ухабах, вкатилась во двор, и двое санитаров, молодых и сосредоточенных, быстро погрузили фермера на носилки и увезли в больницу. Соседи, обеспокоенные, ушли спать, заперев дома дважды. А Питер всё стоял во дворе. Он подождал, пока последний сосед скроется за дверью, и только тогда медленно, будто нехотя, направился к своему дому. Уже намереваясь войти в дом, он обернулся в сторону амбара на холме и печально произнес:

— Неужели снова…

Глава 1

Солнце слепит глаза, ветер бьёт в лицо, и я испытываю счастье, проносясь на лошади мимо широких лесов. Я привстала, чтобы не биться о седло и дать свободу движениям лошади. Её белая грива мечется в разные стороны, ржание раздалось в ту же секунду, как я подумала о нереальности момента. Она чувствует меня, а я — её, будто наши сердца бьются в один такт. Мы очень сильно разогнались, и останавливаться не хотелось. Искорка несётся, я вскидываю руку вверх, держа второй рукой поводья, и кричу что есть мочи. Чувство свободы переполняет грудь, адреналин бьёт мелкой дрожью в пальцах. Солнце уже стоит над горизонтом, трава блестит от росы, необъятные просторы поля, и птицы разлетаются кто куда из-за очередного моего всплеска эмоций. Красивое поле, полное мака, живучки и клевера, напоминает палитру художника, который случайно разбрызгал краски.

Осознание постепенно наполняет мою голову тем, что моя мечта сбылась. Не надо бродить по серому городу, не надо больше сидеть в душном офисе до позднего вечера и выслушивать истерики…

— Степнова! — раздался голос начальницы прямо над ухом.

Я вздрогнула, пытаясь проморгаться после дрёмы. Мои сладкие грёзы сразу разбились о суровую реальность. Передо мной стояла сердитая начальница, уперев руки в боки. Оказывается, когда плотно поешь и не спишь двое суток из-за подработок, можно уснуть даже за рабочим столом.

— Извините, Лусине Робертовна, такого больше не повторится.

— Нахалка, ничего не делаешь, ещё и спишь на рабочем месте. Сегодня остаёшься на дополнительный час, поможешь мне разгрести старые эскизы.

Начальница уже удалялась к себе в кабинет, когда я пробормотала себе под нос, кривя лицо:

— Ничего не делаю, конечно…

— Есть что сказать, Полина? — грозно стрельнула в меня взглядом Лусине Робертовна.

— Нет, нет, думаю, с чего лучше начать. — Я изобразила что-то наподобие улыбки, боясь попасться.

Оглядев свой рабочий стол, а вернее, образовавшийся бардак, я сложила валявшиеся карандаши в стакан, а ненужные бумаги выкинула. Стало явно просторнее, и тогда мой взгляд упал на экран, где отображался незаконченный постер для рекламы косметики. Уже окончательно проснувшись, я собрала свои светлые волосы в хвост и принялась за работу в фотошопе. Как я ни пересекаюсь глазами с коллегами, они смотрят на меня сочувствующими взглядами, ведь каждый знает, каково это — оставаться с начальницей наедине.

Доделав второе техническое задание, я направилась к кофемашине, чтобы хоть как-то продержаться и не вернуться в сладкий мир своих мечтаний.

— Что, всё так же мечтаешь о своей ферме с лошадками? — подошёл со спины Коля, чтобы сделать себе кофе.

— В смысле?

— Ну, ты, пока дремала, издавала такой смешной звук. — Он сложил руки так, будто держит поводья. — Цок, цок, цок.

Коля засмеялся, а я лишь разозлилась.

— Да, мечтаю! И уверена, что в свои двадцать мечта вот-вот осуществится.

— Мечты — это хорошо. Только вот не уверен, что, работая двадцать четыре часа в неделю дизайнером у Лусине в офисе, она осуществится в двадцать. Ты когда последний раз с друзьями ходила на вечеринку или просто в кафе посидеть?

Я опустила глаза в пол, задумавшись. Он был прав. От этого в груди неприятно кольнуло. Последний раз я развлекалась с друзьями в колледже, а сейчас полностью посвятила себя мечте. Каждый вечер после работы я просматриваю объявления о продаже фермы или амбара, а деньги лишний раз не трачу, откладывая.

— Вот и я о том же. Мечта мечтой, Полин, но надо не забывать о жизни здесь и сейчас.

Он ушёл на своё рабочее место, а я осталась стоять с чашкой кофе в руках. Никто не знает, что если мечта не осуществится, я не захочу жить по-другому. Такая жизнь вообще не по мне: эти высотки, автомобили, когда очередные торговые центры загораживают вид на яркий закат.

В деревне я впервые поняла, что такое настоящая жизнь. Не та, что мелькает за окном автомобиля, а та, что течёт медленно. Я чувствовала себя частью огромного живого организма. Я была нужна этому дому, курам, грядкам — и бабушке.

А потом она ушла. Тихо, как будто просто уснула, чтобы не просыпаться. И в тот момент воздух в избе стал спёртым. Часы остановились. А вместе с ними остановилась и моя жизнь. Нет, я не умерла, я просто превратилась в тень, которая бродит по городу, механически жуёт и ходит в школу.

Самый страшный удар грянул позже, когда я, ещё ничего не понимая в деньгах и взрослых законах, услышала разговор отца по телефону. «Продаём», — сказал он жёстко. Я вбежала на кухню. Помню, как дрожали мои коленки, как перехватило дыхание, когда я кричала, что справлюсь, если родители дадут мне время подрасти.

Он не слушал. Никто не слушал. В тот момент я была для них просто ребёнком, который не понимает «реальной» жизни.

Дом продали быстро. Деньги, вырученные за него, легли основой в мою «светлую» будущую квартиру в городе. Стекло, бетон, холодный ремонт. Отец был горд: «Видишь, мы дали тебе старт!».

А я сидела на этом старте и чувствовала себя нищей. Потому что они купили мне коробку, а продали мою душу. Они лишили меня места, где я существовала. Я не просила квартиру. Я просила дать мне повзрослеть. Всего пару лет. Я бы вцепилась в тот дом зубами и не отдала его никому.

Теперь, когда я просыпаюсь, я слышу не петуха, а гул машин. Вместо утреннего тумана за окном — пыльный смог.

Так я зареклась накопить деньги на собственный дом в деревне. Позже я увлеклась лошадьми и ходила на занятия по верховой езде. И тогда мечта переросла в амбар и ферму, где будут я, лошадь Искорка и природа.

Как только мечта сбудется, никто не посмеет забрать у меня её!

Глава 2

Утро не задалось с самого пробуждения. С работы я вернулась поздно, потому что эскизов, как оказалось, целая подсобка. И я слушала нескончаемые замечания начальницы, а также нравоучения о том, как важно работать не покладая рук.

А сейчас мой сосед решил разбудить меня сверлением в стенку. Свалившись от резкого звука с кровати, стукнулась ногой о кресло. Разозлившись от того, что итак не выспалась, так еще и нога теперь болит, я взяла подушку и резко закричала в неё. Так и лежала на ковре, пока на телефон не пришло новое уведомление. Со вздохами и кряхтениями, дотянувшись до тумбочки, не поверила своим глазам.

— Что? Сейчас? — удивлённо вскрикнула я.

Я протерла глаза снова, чтобы четче прочитать сообщение от работодателя. Он писал, что сегодня могу выйти на подработку официанткой, только смена начинается через час. Вскочив с пола и попутно написав «согласна», я побежала в душ.

Времени оставалось совсем мало, а кафе находится за улицей от моего дома. Конечно же, по пути я собрала все светофоры, что заставило меня опоздать на десять минут.

— Доброе утро! — пробежала я мимо бариста в сторону подсобки, чтобы переодеться.

Сегодня выходной, поэтому людей должно быть много. По крайней мере, я надеюсь на хорошие чаевые.

— Пока тебя не было, я успел уже двоих обслужить.

— Огромное тебе спасибо, — с благодарностью посмотрела я на Макса, ведь это значит, что штраф мне не грозит.

— Ты планируешь сегодня на четыре часа или на полную смену? — вместе с вопросом он поставил передо мной латте и круассан, чтобы я позавтракала.

— Вообще планирую на полную смену, но так как у меня горят еще два проекта по самозанятости, то, возможно, четырехчасовую отработаю.

Мм, как же вкусно с утра пить кофе с выпечкой. От моего явного удовольствия Макс улыбнулся, явно радуясь, что смог мне угодить.

Я редко выходила работать официанткой, буквально раз в две недели. Но из-за работы в офисе за компьютером эта деятельность ощущалась как глоток воздуха. И всегда так выходило, что я попадала на смену с Максом, что спустя короткое время мы сдружились.

По утрам, когда я опаздывала, он отпускал клиентов, а после готовил мне напиток к десерту или выпечке. Сегодня мне выпало латте и круассан. Настолько вкусно, что я уже думаю, что утро не настолько и ужасное. Первыми в моем обслуживании была компания из пяти девушек. Они сели так, чтобы окружить рыжую подругу, которая плакала. Сделав заказ из кофе и десерта, я уже позже услышала, что девушку бросил парень, а подруги собрались ее успокоить. Мне стало ее искренне жаль, поэтому предложила им дополнительную стопку салфеток и укромный столик от посторонних взглядов, на что девушки заулыбались и приняли мою поддержку.

— Что у них случилось? — поинтересовался Максим.

— А сам как думаешь? Очередное разбитое сердце в пасмурный августовский день. — Вздохнула я и пошла к столику с ребенком, ведь он пролил сок.

Пока я протирала стол и заодно руки ребёнка, краем глаза заметила, что Макс идёт к столику плачущей девушки с клубничным милкшейком, покрытым взбитыми сливками.

Я изумленно пялилась в их сторону, когда к моему удивлению девушка, которую бросил парень, лучисто заулыбалась. Честное слово, у нее даже глаза заблестели. А когда Макс возвращался к рабочему месту, то, заметив моё растерянное лицо, весело засмеялся и подмигнул.

— Что ты ей сказал? — все еще с растерянным видом подошла я к другу.

— Все, что хочет услышать любая девушка после расставания с парнем. — На полном серьезе сказал он и, как ни в чем не бывало, стал протирать чашку.

— Это что, позволь спросить?

— Ах, — вздохнул он вымученно, будто я не вижу очевидных вещей. — Что вы прекрасны, несмотря ни на что.

— И ты ей так долго говорил одно предложение? Я видела, как она смеялась.

— Ну, пришлось вставить еще пару своих шуточек по поводу того негодяя, что заставил ее плакать. — Он отставил чашку на подогреватель и посмотрел прямо на ту девушку. — Терпеть не могу, когда девушки плачут из-за мужиков.

Не знаю точно, что сделал Макс, возможно, это все его очарование, но рыжая девушка больше не нуждалась в дополнительных салфетках. Поэтому я просто ушла дальше работать, не бросая косых взглядов в сторону того столика.

Смена прошла легко. Все-таки я отработала четыре часа, потому что заказчик попросил сделать дизайн на день раньше. Я бы не согласилась, если бы он не предложил доплату. А девушки, уходя, оставили нам хорошие чаевые.

На улице сгустились тучи, и в зал проник влажный воздух. Кажется, сухой до дома я не добегу. Не спеша протирая столы, чтобы передать смену другому официанту, я услышала звон дверного колокольчика. Это означало, что к нам зашел очередной посетитель. Мужчина был одет в плащ, который промок. Посмотрев в окно, я увидела, что льет сильный дождь.

Мужчина делал заказ, а я заметила, как у него тряслись руки, когда он доставал карту для оплаты. Настолько сильно, что мы с Максом переглянулись.

— Вы хорошо себя чувствуете? — Макс посмотрел ему прямо в глаза, а я напряглась, готовясь оказывать помощь.

— Может, присядете и подождете заказ за столиком?

Мужчина удивленно посмотрел на бариста, но когда Макс взглядом указал на руки, тот вымученно рассмеялся от неловкости.

— Со мной все в порядке, правда. — И поспешно спрятал руки в карманы. — Случилась невероятная история, что повергла меня в шок.

— Расскажете? — Макс любил собирать такие истории, а клиенты никогда ему не отказывали.

— Да вы мне не поверите! Я купил себе ферму и жил там своей лучшей жизнью целых три месяца.

— Ну что вы, я верю, звучит правдоподобно.

— Да нет, не в это не поверите. — Мужчина огляделся и придвинулся к Максу, я же подслушивала, протирая соседний столик. — Я видел настоящее привидение. Настоящий белый силуэт, у него черные глаза и вот такой вытянутый рот, — он указал размер и очертил форму овала в воздухе. — Оно двинулось на меня, и я в ужасе убежал из амбара. В ту ночь я принял решение продать ферму.

— Вы ферму продаёте? — выкрикнула я счастливая. — Какова цена?

Макс и мужчина уставились на меня непонимающим взглядом.

— Э, девушка, вы не услышали, может, я повторю…

— Полин, это может быть опасно… — продолжил Макс.

— Да, я слышала про привидение, меня это не пугает. Так за сколько вы ее продаёте? — я подошла чуть ближе к мужчине.

Мужчина долго раздумывал, сомневался. Потом он посмотрел непонимающим взглядом на бариста.

— Видите ли, она мечтает переехать на ферму и обзавестись лошадьми. — Прервал его размышления Макс, а он озарился воодушевлённой улыбкой.

— У меня там осталась белая лошадь, жаль, не смогу вернуться и позаботиться о ней. Как же она прекрасна, когда бегает по полю. Ее грива буквально блестела в лучах солнца.

— Так давайте я позабочусь. — Я вынуждала его сказать мне цену, мне важно узнать ее прямо сейчас. — Если у вас там осталось имущество, то оно будет под моим присмотром. Я жила у бабушки в деревне, поэтому знаю все тонкости ведения хозяйства.

Мужчина колебался, по его лицу читалось, как он обрадовался, что за его хозяйством будут следить, если появится другой владелец, но существование привидения его пугало до чертиков.

— Какова цена? — уже напирала я.

Макс пододвинул ему заказанный кофе, он сделал глоток — мучительно долгий глоток. Оценил напиток и посмотрел в мои голубые глаза, полные надежды. Наконец мужчина сдался. Назвав цену, я стала ликовать, ведь у меня есть накопленная сумма, так еще и останется на первые нужды.

Мужчина ушел довольный с вкусным кофе и ощущением, что передал мистическую ферму другому хозяину. Но перед этим мы договорились о встрече на следующий день, чтобы обсудить оформление документов.

Макс вышел из-за барной стойки и вручил мне самый разноцветный пончик, что у нас есть.

— Поздравляю! — прокричал он, от чего клиенты вздрогнули. — Извините. — Добавил он уже тише, неловко потирая затылок.

Я так была рада в этот момент. К нам зашел мужчина, который продавал ферму за смешную цену! Поддавшись тому ликованию внутри души, я прыгнула к другу в объятия.

— Тебя не пугает история с привидением? — Макс настороженно посмотрел мне в глаза.

— Нет. — Уверенно пожала я плечами. — Держу пари, ему приснился кошмар или кто-то решил просто пошутить.

— Надеюсь.

А я была уверена на сто процентов. За каждой мистикой таится логическое объяснение. Поэтому страшиться точно было нечего.

Ведь нечего?

Глава 3

Бабушка никогда не говорила «невозможно». Она говорила: «Это просто дорога длиннее, чем другие». Я вспоминаю её ладони — шершавые от земли, но мягкие, когда они касались моего лица. «Смотри, — шептала она, показывая на искры от костра, улетающие в небо, — даже уголёк становится звездой, если у него хватит смелости гореть. Если мечта зажигает твоё сердце изнутри, не дай этому огню погаснуть. Тушить его — всё равно что просить дождь не падать на землю. Глупо и бесполезно». Я запомнила это задолго до того, как поняла, что моя мечта потребует от меня большего, чем просто смелость. Она потребует всей меня.

Я ехала в машине, выглянув в окно и сложив руки под подбородком. Слова бабушки так и бились у меня в голове, когда я проезжала золотые поля и густые леса. Погода стояла солнечная, благоприятная для поездок, которые навсегда изменят её жизнь. Ветер бил в лицо и трепал мои волосы, а я улыбалась и пыталась мысленно запечатлеть каждый пейзаж. Вот коровы не спеша жуют клевер, а там пробежал табун лошадей. Позже я увидела пастуха, который мне приветливо помахал шляпой.

— Это твоё окончательное решение и я никак не смогу тебя отговорить? — глядя в зеркало заднего вида, сказал мне папа, который отвозил меня к моему амбару.

Как же прекрасно звучит «к моему амбару»: у меня есть собственность, и она принадлежит только мне и никому больше.

— Нет никаких шансов! — ответила я ему настолько весело, что папа улыбнулся в ответ.

Он удивился, узнав новость о том, что у меня в распоряжении целый амбар и лошадь. Мама распереживалась и уговаривала меня расторгнуть договор, но я была непреклонна. Поэтому мы сошлись на том, что папа лично меня отвезёт и проверит, как там обстоят дела. Позже меня убедили, что первые три дня папа также мне поможет с починкой и продуктами. Ради такой поездки он взял отпуск. Собрав чемодан, пару сумок и поместив велосипед на крышу машины, мы двинулись в путь.

Конечно, про возможную историю с привидением я им ничего не говорила, а то меня бы заперли в моей же квартире. Даже тот мужчина, когда мы заключали договор, внёс свои коррективы:

— Полина, девушка вы хорошая и, смотрю, очень амбициозная. Я понимаю, молодáя кровь, и постороннему дяде Феде вы не поверите в сказку о привидении, — он трясущимися руками достал готовый договор. — Но у меня есть условие, потому что искренне за вас переживаю. И то, что пережил я, не пожелал бы даже врагу.

Я напряглась в этот момент. Все мои теории о сне или о чьей-то злой шутке дали трещину, но мозг всё равно пытался найти логический ответ. Ну не существует привидений!

— Я вас внимательно слушаю, Фёдор Иванович.

— Я даю тебе месяц, чтобы ты там обустроилась и привыкла к хозяйству. Если за это время ты натолкнёшься на привидение, то я отдам тебе всю сумму выкупа фермы. Главное — уходи оттуда как можно скорее и не подвергай себя опасности.

— Почему вы хотите это сделать? Разве не желали избавиться от фермы раз и навсегда?

— Меньше всего я хочу травмировать человека. Повторюсь ещё раз, даже врагу такого не пожелаешь.

Так я и подписала договор, а Фёдор Иванович подписал уже со своей стороны, вырисовывая трясущейся рукой кривую закорючку, которая у него зовётся подписью.

Пейзажи мелькали долго, путь от города был немалый. Пока папа внимательно вёл машину, я успела два раза подремать. Как бы я ни хотела отмахиваться от дурного предчувствия, оно сидело тревожным комком в области груди. Позже я осознала, что была рада, что папа решил остаться на три дня со мной.

— Итак, вот мы и приехали! — сказал папа и свернул с брусчатки на траву.

Я внимательно вглядывалась в открывшийся мне вид. В глаза сразу бросился амбар — красного оттенка, краска облезла, пара досок валялась рядом. Поблизости от него было разбросано сено, а справа разместился белоснежный двухэтажный деревянный дом. Всё поросло травой, видно, что за участком не ухаживали долгие месяцы.

Мы вместе вышли из машины и вздохнули от увиденного. Я — от удивления и восторга, а папа — от вида предстоящей работы.

— Что ж, ты бери велосипед, а я твои вещи, — папа повернулся ко мне, чтобы я подержала верёвку от велосипеда, но увидел мой удаляющийся силуэт. — Куда ты побежала?

В ответ он услышал радостные крики и увидел, как я прыгаю. Запыхавшись, я добежала до амбара. С виду он оказался ещё больше и ярче, чем я думала. Стены были выкрашены в тёплый красный цвет и блестели на солнце. Крыша из коричневой черепицы выглядела аккуратной и нарядной. Широкие двери были распахнуты, а над ними висела заржавевшая подкова. Внутри пахло сеном и деревом. Амбар казался просторным, крепким и каким-то по-домашнему уютным.

За амбаром открывался вид на невероятных масштабов поле. Перегнувшись через деревянный забор, который состоял из пары досок, я сорвала василёк. Вдохнув его сладкий аромат, я услышала совсем поблизости блеяние. Посмотрев налево, рядом со мной стояли три овечки.

Не удержавшись, я подошла к ним совсем близко и погрузила пальцы в их шерсть. Она такая мягкая, будто трогаешь пушистое облачко.

— Привет, меня зовут Полина, с этого дня я о вас позабочусь.

— Бе-е-е, — будто в знак приветствия ответила мне овечка.

Пока я возилась с овечками и рассматривала их, я резко встрепенулась, потому что услышала то, ради чего больше всего сюда рвалась. Боясь даже вздохнуть, я вслушивалась в каждый порыв ветра, в каждый шелест травы. И вот снова, только уже ближе, прозвучало ржание лошади. Точно распознав местонахождение звука, я помчалась по полю в сторону цокота копыт. Неужели это та белая лошадка, о которой говорил Фёдор Иванович?

Пробежав уже достаточно, я застыла на месте. Белая лошадь, покрытая серыми пятнами по всему телу, свободно скакала по полю. Её белоснежная грива и правда блестела под лучами солнца. Пока я восхищалась своей лошадкой, не заметила, как она убегала от другой лошади со всадником.

За ней скакал парень примерно моего возраста. Бурый конь с чёрной гривой не уступал по скорости белой. Парень направлял её ровно на мою лошадь. До конца не осознав, что я делаю, я побежала к ним. Искорка — такое имя я ей дала — пробежала мимо меня, а я преградила дорогу всаднику. Опрометчиво с моей стороны думать, что мои раскинутые руки вмиг остановят несущуюся лошадь. Сердце бешено стучало в этот момент, ладони вспотели от возникшего адреналина, и я зажмурила глаза.

Увидев перед собой препятствие, всадник резко затормозил лошадь, натянув поводья, и та встала на дыбы, испугавшись. Честно говоря, я сама очень сильно испугалась и взвизгнула, а затем отскочила. Парень слез с животного и направился прямо ко мне. Его плечи были напряжены, руки то сжимались в кулаки, то нервно разжимались. Только сейчас я разглядела его внешность: чёрные взъерошенные волосы, ковбойская шляпа, чёрная свободная футболка и синие джинсы. Мы точно одного возраста, но не одного роста. Выше он был на голову, поэтому, сделав козырёк из своей руки, я щурилась от солнца и смотрела на него.

— Тебе жить надоело?! — возмущённо он надвигался всё ближе ко мне. — Не успей я на секунду, тебя бы сшибло копытами.

Я моргнула. Ну надо же — мало того, что этот конь чуть не задавил меня, так ещё и всадник орёт, будто это я виновата.

— Ау! — Его ладонь мелькнула прямо перед моим носом, и он щёлкнул пальцами. — Ты в порядке? Или удар копытом всё же случился? Я тебя раньше не видел. К бабушке приехала?

— А? — я удивилась его вопросу, не похожа же на чью-либо внучку. — Нет, я приехала сюда, — указав рукой на амбар, я продолжила, — зачем ты гнался за моей лошадью?

— Твоей лошадью? — этот факт его шокировал, а затем он засмеялся. Увидев, что я стою серьёзная и не шучу, он посмотрел мне прямо в глаза. — Стоп! Ты новая владелица красного амбара?

— Да. Поэтому не трогай мою лошадь!

— Я её не трогал! Боже, — он потёр переносицу. — Я впервые тебя вижу, а ты уже действуешь мне на нервы. Снежка..

— Искорка, — поправила я его.

— Искорка, — парень сделал явный акцент на новом имени лошади и скрестил руки на груди. — Постоянно убегает ко мне, я каждый день её возвращаю через поле к красному амбару. Здесь некому за ней приглядеть, так что она скачет к нам.

— Круто. Теперь она моя и больше не будет убегать.

— Ха, это мы ещё посмотрим. — Парень резко направился к лошади и запрыгнул на седло, намереваясь уйти. — Мой тебе совет: если ты только приехала, не распаковывай вещи и уезжай сразу же.

На этих словах он развернул лошадь и с криками «Но» помчался в сторону своего дома.

— Я сама решу! — успела я ему только крикнуть.

Наблюдая, как он уверенно удаляется в сторону своего дома, я тяжело выдохнула. Он ещё и успел мне шляпой помахать невозмутимо.

Какой наглый парень. Никогда с ним больше не заговорю. Да что он о себе возомнил, указывать вздумал, будто он здесь хозяин.

С этими мыслями я двинулась к папе. Он тем временем уже открыл дверь и затаскивал чемодан в дом. При виде того, какой у меня уютный дом, я чуть успокоилась.

— Что это за парень, с которым ты разговаривала? — поинтересовался папа.

— Да так, неприятный сосед, — вспомнив того всадника, я снова нахмурилась.

— Он тебя обидел? — папа в момент расправил плечи и стал серьёзнее. — Ты мне только скажи, и я с ним поговорю!

— Ой, пап, всё нормально. Просто парень не сильно дружелюбный, а так всё хорошо. Не переживай.

— Ну, смотри. Если что, я пока рядом. Да даже если и не рядом, то звони, приеду в любое свободное время. — Папа подошёл ближе и обнял меня за плечи. — Итак, хозяйка красного амбара, командуй, что мы сделаем для начала?

— Предлагаю осмотреться, протереть пыль, а потом уже пить чай и обсуждать список дел на завтра.

Так мы с папой провели вторую половину дня. Протирали дом, обустроили мою и гостевую спальни на втором этаже. Привели в порядок кухню, чтобы нормально поесть. Конечно, это не бабушкин деревенский домик, который пропитан её заботой и теплом. Но зато это мой современный, отремонтированный, хороший дом. Ему просто нужно время, чтобы появилось больше фотографий в рамках, висящих на окрашенных белой краской стенах, купленный яркий ковёр, постеленный на коричневый паркет. На деревянный стол на кухне я бы поставила вазу с пионами, которые выращу сама. Мне нравился мой дом, хоть он и имел пару недостатков, но они все поправимы.

Сделав все дела и запыхавшись, мы с папой уселись в гостиной, где стоял большой бежевый диван напротив плазменного телевизора. Я уселась на полу перед папой и писала на журнальном столике список завтрашних дел и список продуктов. Папа же писал свой список покупок, который состоял из строительных материалов и недостающих инструментов. В первую очередь нам нужно починить забор и исправить поломки в красном амбаре.

— Думаю, за три дня не управлюсь, останусь я подольше, — сказал папа, когда оглядел свой список.

— Правда дел много или ты хочешь остаться подольше со мной? — вскинула я бровь, сверля папу глазами.

— Ну, — папа потёр рукой шею и посмотрел на меня заботливо, — на самом деле много всего надо сделать мужскими руками, а так как с соседями ты не подружилась, — он улыбнулся, — то я, пожалуй, ещё на чуть-чуть останусь. Не зря же отпуск взял, побуду на природе с дочкой.

— Хорошо, — я сощурила глаза и выставила указательный палец, направленный на папу, — но только на время отпуска.

После плотного ужина мы с папой разошлись по комнатам. Моё окно, как и окно на кухне, открывает идеальный обзор на красный амбар и пространство вокруг. Самое то, чтобы следить за хозяйством, пока находишься в доме. Подвинув пару коробок, я прошла к своей кровати. На ощупь она была мягкой, поэтому, когда я легла, почувствовала, насколько моё тело напряжено. Обняв подушку, я всматривалась в окно. Дома соседей один за другим потихонечку затухали, готовясь ко сну. Обязательно найду время познакомиться с ними и, может, что-нибудь выясню о привидении.

Вспомнив о нём, я уставилась на красный амбар, представляя, как оттуда вылетает привидение, как смотрит по сторонам своими глазами, имея форму человека, просвечивает. Потом случайным образом привидение замечает меня в окне и направляется прямо к дому. У меня же заперты все двери? От этих мыслей у меня мурашки побежали по позвоночнику.

В дверь постучали, и я вздрогнула. Папа приоткрыл дверь.

— Ты как тут? Всё нравится?

— Да, вид из окна просто прекрасен, — я мельком глянула на амбар, боясь пропустить вылет привидения, спасибо воображению. — Тебе как тут?

Я села поудобнее и обхватила руками колени.

— Пока сложно сказать. Здесь безусловно красиво, природа, всё дела. Но я бы хотел ещё узнать людей в округе, какие они. Завтра постараюсь с ними поговорить.

О нет, папа может случайно узнать историю о привидении, и тогда мы точно отсюда уедем. И пропала моя мечта.

— Я думаю, они очень хорошие люди. Давай поговорим вместе, заодно с ними познакомлюсь, — пытаясь скрыть волнение, я улыбнулась. — Ложись спать, завтра рано вставать.

— Согласен, дорога была долгой, выматывающей. — Папа выключил светильник в коридоре. — Спокойной ночи, Поли.

— Спокойной ночи, пап.

Мысль о привидении не даёт мне спокойно уснуть. Я закрыла глаза и спустя время провалилась в сон. В кошмарный сон, где за мной гонится привидение и его увидел папа. Он схватил меня, посадил в машину, и мы уехали. Я видела, как удаляется моя мечта, как мне трудно без неё дышать. Без своего амбара, без Искорки и бескрайних полей. И самое страшное — не призрак, а то, что я теряю то, что уже почти держала в руках.

Глава 4

Я даже перед экзаменами так не нервничала, как сегодня, когда мы с папой ехали в город. Проехав через густой хвойный лес, мы выехали на грунтовую дорогу. Небо стояло ясное, ни одного облачка, что удивительно для августа. До моей поездки в городе тучи так и норовили залить нас дождём. Здесь же всё было по-другому, будто сама погода говорила, что я на своём месте.

Мы поехали в первую очередь за нужными инструментами и стройматериалами, которые папа себе выписал целым списком. А нервничала я, потому что увидела, как пара моих соседей поехала вместе с нами, а значит, велика вероятность знакомства с ними. Нет, я совсем не против, меня лишь пугает осведомлённость папы о слухах о привидении.

— Приехали. — Мы с папой одновременно вышли из машины возле маленького магазина со стройматериалами. — Ты пока осмотрись, а я куплю всё необходимое.

Я лишь кивнула и начала озираться по сторонам. Здесь не было серых высоток и стеклянных офисов — вместо этого вдоль главной улицы выстроились аккуратные двухэтажные домики с балкончиками и резными ставнями, а внизу, на первых этажах, ютились маленькие магазинчики. Я заметила вывеску «Хлеб», рядом — скромный салон цветов, а напротив — крошечную аптеку, где на витрине стоял муляж зелёного плюса. Витрины были старомодными, с объявлениями от руки, но от этого они казались только уютнее. Забыв о делах, я пошла пешком, разглядывая столики уличного кафе под полосатым тентом. Там сидела пара пожилых людей и пила чай из высоких стаканов. «Боже, как здесь всё по-другому», — подумала я, невольно улыбнувшись.

Пройдя чуть в центр улицы, мимо меня пробежали маленькие дети с разноцветной лентой в руках. Они смеялись и верещали, озираясь назад. Старенький мужчина, возмущаясь, бежал за ними:

— А ну отдайте, с декорациями нельзя баловаться. Идите сюда!

Присмотревшись внимательно, я обратила внимание на то, что люди украшали улочки, а чуть поодаль выстраивали самодельную сцену. Не удержавшись от любопытства, я подошла ближе. На сцене суетились люди разных возрастов. Помогать умудрялись даже дети, крася деревянные столбы. Двое парней по разные стороны сцены стояли на стремянках и развешивали самодельную вывеску, на которой красовалась надпись «Фестиваль возможностей». Пока я читала надпись, прямо перед глазами что-то проскользнуло вниз.

— Упс, прости. — Светловолосый парень слева смотрел прямо на меня. — Привет, ты не могла бы подать мне упавший гвоздь?

Я поискала его в траве и подняла, посмотрела на парня и увидела его заинтересованный взгляд. Будто изучал меня. Протянув ему гвоздь, он взял его из моих рук, случайно соприкоснувшись пальцами. Наши взгляды встретились, и он мило улыбнулся. Парень забивал последний гвоздь, а я невольно загляделась на него. Спортивное телосложение — на ферме сложно не иметь накачанный торс или бицепсы. Белая ковбойская шляпа украшала его светловолосые выбивающиеся пряди, закатанные рукава клетчатой рубашки открывали вид сильных рук и татуировку на правом предплечье.

Чтобы как-то отвлечься и так открыто не пялиться, я решила вникнуть в надпись. Почему «Фестиваль возможностей»? Как удачно я приехала, впереди масштабное событие. И не успев подумать, вопрос сам собой сорвался с моих губ, обращаясь к тому парню:

— Что за «Фестиваль возможностей»?

Парень уже закончил и спускался вниз. Спрыгнув со сцены и взяв тряпку, чтобы вытереть руки, он посмотрел сначала на меня, а потом на вывеску.

— Мы проводим этот фестиваль каждый год, чтобы любой желающий мог показать свои таланты, навыки, увлечения. Если вдруг ты ещё не выявил свои таланты, то фестиваль служит просто развлечением для публики. Длится он неделю, проводятся конкурсы, можно попробовать вкусные угощения, а также познакомиться с новыми людьми. Конкурс талантов проходит в воскресенье. — Он указал на сцену позади него, там также висело расписание. — Далее проходит голосование, и за выходные выбирают победителя, который получает денежный приз.

— Звучит интересно.

— А то. — Парень горделиво улыбнулся, будто он сам это всё придумал. — Самое интересное, когда к нам приезжают разные спонсоры и выбирают себе новых людей. Ты, кстати, откуда? Я тебя впервые вижу. Уж поверь, мы тут друг друга в лицо знаем.

— Я приехала вчера.

— Вот как? Меня Ярослав зовут, коротко — Ярик, а тебя? — Он протянул руку для рукопожатия, а потом резко договорил: — Живу за красным амбаром, не стесняйся заглядывать в гости.

Я пожала руку и поспешила удивить, гордо сказав:

— Меня зовут Полина, и я новая владелица красного амбара.

Рукопожатие резко остановилось, и его взгляд прожёг меня насквозь. Его рука чуть сильнее стиснула мою, плечи напряглись, и он спросил уже тише:

— Тебе не сказали о привидении?

— А что тебе о нём известно? — так же тихо сказала я, наклонившись к нему.

Я не стала говорить, на каких условиях тут пребываю, и что если привидение вдруг появится, то сразу же могу собирать вещи и забирать сумму выкупа. Мне интересно узнать, что думают об этом мистическом существе другие люди. Особенно если ещё и сосед.

— Известно, что каждый, кто покупал красный амбар на протяжении пяти лет, убегал, сверкая пятками.

— К ним приходило привидение?

— По словам — да, лично я не видел его вживую ни разу. — Он пожал плечами и поднял какую-то верёвку, лежащую рядом, и стал наматывать на локоть. Видимо, он нервничал, говоря о привидении.

— И все верят в это привидение? То есть это не чья-либо шутка или, может, кошмар снился слишком реалистичный?

Множество вопросов роилось в моей голове. Логика перекрывала страх и пыталась найти веское объяснение случившемуся.

— Нет. Мы все тут друг друга знаем, и никто не стал бы издеваться над своими же. Питер с первого появления привидения всё никак не может выяснить его истоки. Только опирается на слухи.

— А ваш Питер — это?

— Наш полицейский.

Да, какой-то тупик. Стоит ли мне поговорить с Питером, чтобы попробовать обезопасить себя?

Вдали я заметила папу, как он весело разговаривал с пожилой парой. Испугавшись, что он узнает о слухах, я поспешила к нему.

— Приятно было познакомиться, Ярик. Надеюсь, ещё увидимся!

— Береги себя, хозяйка красного амбара.

Пока я дошла быстрым шагом до папы, он уже попрощался с пожилыми.

— О, вот ты где, я уже купил всё необходимое. — Он радостно развёл руки в стороны, указывая на багажник, где лежали инструменты. — Поговорил с твоими соседями, кстати. Пожилая пара живёт в жёлтом домике, который мы проезжали. Очень милые люди.

— Ничего странного не рассказывали?

Папа вскинул бровь, ожидая продолжения. Кажется, не рассказывали, надо срочно перевести тему.

— Ну, о прошлых жильцах, животных, плодородна ли почва. — Улыбка вышла корявой, но сработало.

— Нет, говорят, сейчас самый сезон процветания. Слышала про фестиваль? Ты обязана поучаствовать. Думаю, Искорка…

— Нет! — Ответ вышел слишком резким. — Ты же помнишь, почему я больше не участвую в скачках.

— Помню, Поли. — Папа положил руку мне на плечо в знак поддержки. — Подумал, может, твоя травма не отразится на непрофессиональном конкурсе.

Я лишь пожала плечами. Вообще не думала об участии на фестивале, но почему-то мне кажется, что если предложу помощь, то и с соседями подружусь, и выведаю больше историй о привидении.

Мы заехали ещё в пару мест, попутно познакомившись с приятными людьми. Нас угостили яблоками, кабачками, травами и клубникой. В общем, всем тем, что выросло у них на участке. Так я узнала большую часть соседей, которые живут поблизости к моему амбару.

Не думала, что папа окажется прав и трёх дней будет действительно мало.

Мы разгружали машину, когда я, оглядев кучу инструментов, красок, продуктов, поняла, что самой мне было бы тяжело справиться.

— Пап, спасибо! — поддавшись порыву, я обняла его.

— За что? — удивился он, но обнял в ответ.

— За то, что помогаешь мне воплощать мечту в жизнь и находишься рядом.

Отстранившись первой, я взяла первые попавшиеся пакеты и вбежала в дом. Как же вкусно он пах — запах досок, смолы перемешался в сладковатый аромат дерева и нотки травы. Не снимая обуви, я разложила продукты на столе, а папины инструменты — рядом на полу.

— Сегодня я займусь амбаром, а ты приведи в порядок дом и разложи вещи. Завтра поменяемся. Заодно напиши, где надо подкрутить, прибить и исправить.

— Есть, сэр! — встала я в стойку смирно, и папа рассмеялся.

— Ты уже так выросла, не хочется оставлять тебя здесь одну. — С горечью в голосе сказал он.

— Пап, всё хорошо. Ты же знаешь, позвоню, как только понадобится твоя помощь или просто соскучусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Папа взял нужные инструменты и ведро краски, направляясь к двери, чтобы выйти на улицу. Потом обернулся и посмотрел прямо в глаза.

— Мы с мамой гордимся тобой, Поли.

К щекам прилил жар, а сердце забилось от радости. Он уже почти дошёл до амбара, а я смотрела ему в спину, и в голове эхом бились его слова. Они мною гордятся. Это всё, что мне нужно было услышать, чтобы окончательно удостовериться в правильности своего решения.

Итак, чтобы я не зазналась, я обвела взглядом комнату и мысленно составила список, что нужно сделать в первую очередь. Достав тряпки, губки и чистящие средства, я принялась наводить порядок в доме.

Периодически поглядывая на амбар, я всё время ловила себя на том, что жду, когда папа выбежит с криками о том, что он увидел кого-то. Но, к счастью, мои мысли были лишь разыгравшимся воображением. Вряд ли привидение выйдет днём, при такой солнечной погоде мы его не заметим.

Добравшись до своей спальни, принялась расставлять свои книги, развешивать одежду, подключила ноутбук. В одной из коробок я нащупала тетрадь в клетку. На ней изображён смешной динозавр в ковбойской шляпе на лошади. Долго сверля глазами, я открыла её и записала все известные факты о привидении: вылетает из амбара ночью, появилось пять лет назад, пугает своим видом.

Пока маловато пунктов, будем выяснять всё по мере сближения с соседями. Завтра обязательно поговорю с полицейским Питером.

От раздумий меня отвлёк стук в дверь на первом этаже. Посмотрев в окно, я никого не увидела. Нет, это бред, привидение не может стучаться.

Спустившись тихонечко вниз, я с любопытством посмотрела в правое окно от двери, аккуратно отодвинув шторку. Стучался Ярик.

— Привет! — открыла я ему дверь.

— Привет! Решил заглянуть и спросить, не нужна ли помощь.

Как мило с его стороны, думаю, мы подружимся. Не то что сосед за амбаром, который гонялся за моей лошадью и чуть меня не сшиб.

— Ты говорил, что живёшь за красным амбаром? — мысль поздно догнала меня.

— Да, так и сказал.

— У тебя случайно там сосед не имеет бурую лошадь?

— О, вижу, вы уже познакомились? — Ярик ухмыльнулся, мимолётно погрузившись в свои мысли. — Макар резкий на слово, но душой добрый, ты поймёшь это позже. Он славится у нас тем, что его обожают все животные в нашей округе.

Его слова удивили меня. Может, поэтому Искорка постоянно скачет к нему, потому что чувствует себя в безопасности? Это совсем меняет дело, значит, он не угроза для неё, а утешение и, возможно, дом. И всё-таки я чувствую укол ревности к своей лошади.

— А ты чем славишься? Ты проходи, я почти закончила разбирать вещи.

Мы уселись в гостиной на диван друг напротив друга, я поджала под себя ноги.

— Ну, я местная звезда. Пишу песни, играю в кафе на углу, выступаю на фестивалях — вроде того, что скоро будет. Помнишь про конкурс? Приезжает продюсер, ищет таланты. Если повезёт — у меня появятся деньги. А я мечтаю о своём углу. Хочу уехать отсюда, чтобы продвигаться дальше в карьере артиста.

— Ты желаешь уехать из этого рая? Стать городским, где шумят машины и пахнет выхлопами?

Я выпучила глаза и склонилась к нему от удивления. Его это рассмешило.

— Полин, бывает так, что даже фермеры чувствуют себя не на своём месте. — Ярик заговорил чуть тише. — Надеюсь, ты нашла своё место?

— Нашла. — Я мечтательно посмотрела в сторону. — С восемнадцати я копила на свою мечту. Правда, кто мог знать, что ферма будет с маленьким изъяном.

— Имеешь в виду привидение?

— Да, если папа узнает о нём, я уверена, мы соберём вещи в этот же день, и моей мечте придёт конец.

В дверном проёме появился папа, весь измазанный в красной краске. Он пытался вытереть руки.

— Поли, я почти закончил, нальёшь мне стакан воды, пожалуйста? — Папа поднял взгляд на меня, а потом медленно перевёл его на Ярика. — Что ж ты не сказала, что у нас гости, я бы в порядок себя привёл.

Я замялась и не знала, что ответить папе, глядя то на него, то на парня.

— Всё в порядке, я зашёл познакомиться с новыми соседями. Приятно познакомиться, Ярик.

— Андрей, папа Полины.

Они пожали друг другу руки и, улыбнувшись, Ярик пошёл к выходу.

— Если нужна будет помощь, обращайтесь. — Он посмотрел прямо в мои глаза, дотрагиваясь до души. — Рад познакомиться с тобой, хозяйка красного амбара.

Мои щёки мигом полыхнули. Папа налил себе стакан воды, облокотился на столешницу, сделал глоток, а потом сказал как бы невзначай:

— Ухажёров себе уже находишь? — Он лукаво повернулся в мою сторону.

— Ой, пап, не придумывай. — Отмахнулась я, хотя щёки всё так же пылали. — Это просто сосед.

— Да-да, я так и понял по твоим розовым щёчкам. — Папа засмеялся, увидев моё озадаченное лицо. — Идём, посмотришь на мою проделанную работу.

Мы вышли на улицу, зашелестели деревья от резкого порыва ветра. По коже прошёл приятный холодок, и дышать стало легче. Всё-таки свежий воздух — лучшее лекарство от городской жизни.

Папа завёл меня внутрь амбара, и я поразилась масштабу проделанной работы. Оказывается, пока я возилась с уборкой в доме, папа успел вычистить пол, прибить недостающие доски, а также починить амбарные двери. Сейчас они распахнуты, подложены камнями, чтобы ненароком не закрылись от порыва ветра, — ведь они были окрашены в свежий белый цвет.

— Так чисто и так свежо. Спасибо, пап. — Я повернулась к нему со счастливой улыбкой.

— Если ты тоже закончила, то после обеда мы могли бы заняться кошением травы. Как на это смотришь?

Вот что что, а косить я не любила. Бабушка всегда просила нас об этом в деревне, и каждый раз я увиливала, занимаясь другим важным делом. То огород прополоть, то ягоды собрать. И всё-таки участь кошения травы настигла меня в самом неожиданном месте.

Когда мы закончили, резкий свежий запах сока травы и сосновая нота краски ударили в нос, когда я отступила на шаг, чтобы оценить результат. В груди колотилось что-то похожее на победный марш — всё получилось! Усталость была приятной, тягучей и растворялась в чувстве гордости.

Амбар сиял, словно новенький: ровные слои краски лежали плотно, играя в ещё мокрых местах отражениями рыжего заката. Газон струился полосами — тёмными и светлыми. Даже старая яблоня на заднем плане казалась теперь частью замысловатого сада, а не просто диким деревом.

Я засмеялась, запрокинув голову, и ветер растрепал влажные волосы. Всё вокруг — небо, зелень, залитая солнцем, — казалось написанным специально для меня. Хотелось танцевать, петь или просто стоять и смотреть, впитывая это чувство завершённости.

Вечером я решила пройтись вдоль забора и осмотреть свою живность. Искорка жевала траву, овечки улеглись поодаль от лошади, а я, воспользовавшись их умиротворённостью, присела рядом и облокотилась на одну из них. Прохладный ветер обволакивал кожу, вызывая мурашки. Я прикрыла глаза и чувствовала лишь спокойствие.

— Эй, городская!

В тот момент я вздрогнула и взвизгнула. Овца, с которой мы мирно лежали, встрепенулась и встала, издав протяжное «бе-е-е». Взгляд сфокусировался на объекте нашего беспокойства. Это был Макар.

— Ты совсем больной? — встала я прямо перед ним с недовольным лицом.

Он скрестил руки на груди, весело глядя на меня.

— Что ты тут забыл? Искорка, как видишь, рядом со мной, и больше её не надо загонять к нам обратно.

— Жаль, мы с ней подружились. — Макар наклонился ближе ко мне и произнёс с весёлым прищуром: — Она мне дала даже пару раз прокатиться на ней.

В момент у меня вспыхнули щёки. То ли от возмущения и ревности, то ли от того, как он это произнёс уверенно и по-свойски.

— Теперь, Макар, ты не сможешь на ней прокатиться! Она моя и точка.

— О, так ты уже и имя моё выведала. Я настолько тебя заинтересовал?

Каков наглец! От возмущения в груди свербило, а лёгкие то и дело перехватывало частыми, рваными вздохами. Но также я уловила ещё одно чувство — в животе, как когда ты едешь на американских горках: адреналин зашкаливает, но тебе безумно нравится.

— Я смотрю, ты высокого о себе мнения. Мне Ярик сказал.

— Как здорово ты им прикрылась, но как-то несправедливо. Ты моё имя знаешь, официального знакомства не было, а о твоём имени мне не известно. Хотя мне уже в привычку звать тебя Городской.

— Знаешь, благодаря Ярику я теперь знаю, что ты местная фея животных. — Я подошла совсем близко и, вздёрнув подбородок, с улыбкой продолжила: — Песенку споёшь? А то что-то птиц вокруг не видать.

Макар засмеялся задорно, будто его это совсем не задело, а сильно развеселило. Его низкий бархатный смех — где-то в горле, от которого по коже побежали мурашки.

— Ладно, ты хороша. — У меня вспыхнул румянец на щеках. — Меня бабуля отправила познакомиться с тобой, когда узнала о новой владелице красного амбара. Переживает, что с такой малявкой может что-то случиться. — На миг он запнулся. — Хотя не зря переживает.

— Малявкой? Ты ненамного старше меня!

— Мне двадцать три, а тебе на вид восемнадцать.

— Мне двадцать!

— Дело не меняет, я всё равно старше. Будешь тусоваться в одной песочнице с Яриком. — Макар стал спокойнее, азарт между нами и нападки вмиг улетучились. — Имя своё назовёшь?

— Полина. — Я протянула руку для рукопожатия, а он взял её в свою большую шершавую ладонь.

— Такие ручки городские, с такими ты тут долго не протянешь. Если понадобится помощь, не стесняйся, заходи. Мы тут все дружелюбные.

— Ага, учту. — И спрятала руки в карманы комбинезона.

Макар уже собирался уходить, как резко остановился, что-то вспомнив, и развернулся. Подошёл к одной лежавшей овечке и за её спиной достал корзинку, наполненную свежим урожаем. Там лежала банка с вареньем, абрикосы, морковка и много всего.

— Это тебе от моей бабули в знак дружбы. Ты обязана прийти познакомиться с ней лично, она любит поболтать с новоприбывшими.

— Если хочешь позвать меня в гости, не прикрывайся бабулей.

— Я? Нет, у меня своих забот много. Готовлюсь к фестивалю. — Он развёл руки в стороны в знак капитуляции, развернулся и ушёл.

Я смотрела ему в спину, когда он удалялся в поле и стал совсем маленьким на горизонте. Вспыхнувшее чувство внизу живота так и не проходило. Пойду лучше поем, чтобы это чувство прошло.

После плотного ужина я уселась к себе на кровать и положила перед собой ноутбук. Мечта мечтой, но надо не забывать зарабатывать на жизнь. Доделав пару проектов для кафе — нужно было сделать эмблему и меню, — я сходила в душ. Встала возле окна и мазала руки кремом. Папа уже видел десятый сон, он потрудился на славу и завалился, не поужинав, спать.

А я разглядывала проделанную работу. Мой взор упал на амбар, вернее на его распахнутые белые амбарные двери. Глаза расширились, сердце бешено застучало, когда я увидела белое пятно в слабо освещённом проёме двери. Нет, мне ведь кажется! Не удержавшись, я встала вплотную к окну и всматривалась в каждое движение существа. От напряжения глаза закололо, и ладони вспотели.

Объект ещё пару раз шевельнулся, а потом исчез внутри амбара.

— Нет, я просто так это не оставлю, ясно же, там кто-то есть.

В одной футболке и пижамных штанах я вышла на улицу, прихватив с собой скалку. Другого путного оружия для самозащиты я не нашла. Сердце бешено стучало, пока медленными шагами двигалась к амбару. У распахнутых дверей я остановилась и прислушалась к звукам. Тишина.

Резко, наперекор страху, я зашла внутрь амбара, выставив скалку вперёд. Страшно было сглотнуть ком в горле, лишь бы меня не услышали и не увидели. И тут мой слух уловил шевеление за стогами сена.

Уже разозлившись на то, как сильно меня это пугает, я резким движением прошла к сену и застыла. Глазам своим не верю — моя овечка стоит себе как ни в чём не бывало и жуёт сено.

— Ты бы знала, как сейчас меня напугала! — вскрикнула я.

Погладив животное и уходя в дом, не контролируя себя, я обернулась пару раз на амбар. Ложась спать, я остро ощущала тревогу, которая липкой пеленой осталась на душе.

Глава 5

Встала я ни свет ни заря. Голова раскалывалась, в виски давило, а глаза слипались на ровном месте. Я ворочалась и заставляла себя уснуть, чтобы не смотреть в сторону красного амбара.

Пройдя мимо гостевой комнаты, где спал папа, я сделала вывод, что он видит десятый сон. Не буду будить его, чтобы у него были силы на сегодняшнюю работу. Спустившись на кухню и поставив чайник, я принялась варить себе кофе, так как моих сил не было вовсе.

Глянув в окно, я невольно улыбнулась. Амбар не казался пугающим и таящим в себе мистику. Он светился под лучами восходящего солнца и поблескивал из-за нового слоя краски. Лучи света пробивались сквозь листву яблони, падая на кусты отцветших неизвестных мне растений.

Осмотрев внимательно живность, я заметила, как овечка мирно спала возле дверей амбара, — видимо, она вчера меня и напугала. Искорка же вовсю жевала траву, мирно существуя в это спокойное утро.

Первый глоток кофе и пейзаж из окна дали чувство умиротворения. Меня пробудила лишь одна внезапная идея: почему бы именно сейчас не поскакать на лошади. Она рядом, она моя, седло в амбаре есть, кататься я умею. «Обещаю себе, что сильно гнать не буду из-за травы», — мысленно проговорила я и посмотрела на свою коленку. Встряхнув головой, отметая все возможные риски и тревоги, я переоделась и пошла к Искорке.

— Привет, Искорка, — как можно ласковее и нежнее сказала я, чтобы она ко мне привыкла. — Ты такая красивая... позволишь мне прокатиться на тебе?

Лошадь, услышав мой голос, сначала настороженно повела ухом, но потом громко и тепло фыркнула — облачко пара вырвалось из ноздрей и тут же растаяло. Она сделала шаг вперед сама, без моей просьбы, и доверчиво ткнулась мягкой бархатистой мордой в мою ладонь.

От этого прикосновения по моей руке побежали мурашки. Я осторожно, боясь даже дышать, провела пальцами по ее шее. Кожа под моими пальцами оказалась невероятно теплой, живой и упругой, а снизу, под тонким слоем шерсти, перекатывались стальные мускулы. Искорка согласно вздохнула, закрыв на миг свои огромные карие глаза, и придвинулась еще ближе, полностью вверяя мне свою защиту.

Переведя дух, я запустила руку в ее гриву. Пряди струились между моих пальцев — густые, прохладные у корней и удивительно шелковистые на концах. От нее пахло летним сеном, солнцем и едва уловимой сладостью яблок. Сердце мое в этот момент просто пело от восторга, разрываясь от нежности: она была воплощением свободы, грации и абсолютного доверия, которое она только что подарила мне.

Мы прошли к амбару, и я все так же осторожно, чтобы не спугнуть, оседлала ее и надела уздечку с поводьями.

Выйдя в поле, я легко коснулась ногами ее теплых боков, и Искорка сорвалась с места. Ветер тут же ударил в лицо, спутал волосы, заставил зажмуриться от восторга. Копыта дробно застучали по земле, выбивая ритм, которому вторило мое бешено колотящееся сердце. Мысленно, минут пятнадцать назад, я обещала себе не гнать, но удержаться было невозможно. Она неслась вперед, словно пыталась догнать горизонт, — мощная, свободная. Грива развевалась на ветру, хлестая меня по щекам, мышцы подо мной перекатывались упругими волнами, и я чувствовала себя слитой с ней в едином порыве. Поле расстилалось перед нами бесконечным всеми красками, и мы летели по нему, растворяясь в этом бешеном ощущении скорости.

Но на очередном галопном броске, когда я перенесла вес в стременах, чтобы подстроиться под ее прыжок, в правом колене полыхнуло острой, знакомой до тошноты болью. Та самая — ноющая, коварная, которая всегда подкрадывалась в самый неподходящий момент. Старая травма, о которой я так старательно забывала, напомнила о себе с жестокой отчетливостью. Я инстинктивно прикусила губу, ослабляя хватку ног и перенося упор на левую сторону, чтобы снять нагрузку с больного сустава.

Искорка, чутко уловив перемену в моей посадке, тут же сбила темп. Ее бег стал мягче, осторожнее — она сама замедлялась, оберегая меня. Мы перешли на легкую рысь, а затем и вовсе на шаг.

Боль пульсировала, отдавая в каждую клетку, заставляя глаза слезиться. Но странное дело — в груди у меня все равно бушевала радость. Она была сильнее этой глупой, избитой травмы, сильнее ноющего сустава и досады на собственное тело. Потому что я скакала. Потому что она была рядом. Потому что даже через боль я чувствовала эту невероятную свободу, тепло ее шеи под моими пальцами и ветер, который все еще шевелил мои волосы. Я улыбнулась сквозь слезы, погладила Искорку по холке и прошептала: «Ничего, девочка, мы еще покажем...» — зная, что ради этого мгновения я готова терпеть снова и снова.

Прискакав к своему владению, мы встретили папу. Мне сейчас как раз не помешает помощь, чтобы слезть, ибо опереться на больную ногу не выйдет, а уж тем более спрыгнуть на нее вниз.

— Иди сюда, — папа понял все без слов и помог мне мягко спуститься с лошади. — Как колено?

— На данный момент ужасно болит. — Он меня придерживал за плечи, когда мы медленно продвигались к крыльцу дома.

Усевшись на ступеньки, я не сразу смогла согнуть ногу: боль резко стрельнула в связку, и я зажмурилась. Папа пришел уже с мазью и обезболивающим средством.

— Получила удовольствие?

Он посмотрел на меня любопытным и выжидающим взглядом, ожидая, что я расскажу свои ощущения. Это выбило меня из колеи, ведь я ждала нравоучений и укоров. Пару раз моргнув и глотая воздух, я нашла что сказать:

— Бывает, ты не можешь передать моменты словами, их можно только прочувствовать. Сейчас был тот самый момент.

Несмотря на боль в колене, которая постепенно отступала, я с восторгом смотрела на Искорку, которая смотрела прямо на меня, вызывая во мне ощущение родства. Она тоже переживает за меня.

Папа, оторвавшись от повязки для моей травмы, проследил за моим взглядом и, увидев Искорку, улыбнулся, ощущая всю ценность сегодняшнего утра.

Глава 6

Через три дня с утра папа собирал вещи. Важные задачи мы благополучно выполнили, привидение не появлялось. Я собственно стала про него забывать, ибо большую часть времени мы занимались наведением порядка и уходом за животными. Поэтому со спокойным сердцем я отпустила его к маме в город, не боясь за свою безопасность.

— Поли, береги себя и звони мне сразу же! — папа загрёб меня в свои объятия, а я не сопротивлялась.

— Договорились, а ты приезжай ко мне с мамой в отпуск.

— О, мама будет в восторге. Кстати, она недавно звонила и передала тебе бесконечные поцелуи. Сердится на меня, что я так рано уезжаю, но кто ж знал, что меня вызовут на работу посреди отпуска. — Папа поместил вещи в багажник и захлопнул его. — Если понадобится помощь, не стесняйся обращаться к соседям, они люди добрые, отзывчивые.

Я кивнула и ещё раз коротко обняла его на прощание. Он сел в машину, вырулил на дорогу и уехал. Повернувшись к дому, я прошла и села на крыльцо. Чувство тоски заполнило мою грудь: так случалось каждый раз, когда я проводила время с папой или мамой, а потом приходилось расставаться. Мой взгляд упал на небо — прямо в нашу сторону надвигалась серая туча. Отбросив тоску и вспомнив про домашние обязательства, я направилась к своему хозяйству.

Не спеша я завела Искорку в амбар и привязала, чтобы она не выходила в дождь. Благо пока у меня мало животных и все помещаются под одну крышу. Тишина амбара, нарушаемая лишь фырканьем лошади и шорохом копыт по утоптанному полу, действовала успокаивающе. Три мои овечки, совсем не сопротивляясь, с покорным блеянием последовали за мной вглубь стойла. Они словно понимали, что сегодня не день для прогулок, и, толкаясь тёплыми боками, устроились рядом с Искоркой, ища защиты у более крупного соседа. Достав щётку с мягкой щетиной, я принялась терпеливо расчёсывать лошадь. Мои руки двигались медленно, привычно, скользя по шерсти, разбирая узлы и спутанные пряди гривы. Лошадь благодарно вздыхала, прикрывая глаза, и я чувствовала, как вместе с каждым движением щётки уходит напряжение этого дождливого дня.

Затем, отложив щётку, я взяла ножницы и перешла к овцам. Они стояли смирно, лишь изредка постукивая копытцами, когда особо усердное движение ножниц щекотало кожу. Клочья серо-белой шерсти мягко падали к моим ногам. И только закончив с самым важным, когда все были накормлены, причёсаны и подстрижены, я взъерошила сено. Я разворошила вилами плотную, спрессованную массу в яслях, чтобы она стала пышной и мягкой, наполнив амбар свежим медовым ароматом летнего луга. Сено взметнулось вверх сухими травинками, и я с удовольствием наблюдала, как овцы тут же сгрудились вокруг кормушки, а Искорка потянулась губами за особенно душистой горстью. Я вытерла руки о передник и позволила себе наконец выдохнуть — все дела были переделаны, и, даже если за стенами амбара бушевал ливень, здесь, в моём убежище, царили покой, сытость и уют.