Читать книгу: «Идеальный черновик»
Глава 1 . Красная ручка.
Будильник не зазвонил.Вместо привычной мелодии телефон издал жалобный писк, показав на экране полдень, хотя за окном было хмурое октябрьское утро. Джун лежала лицом в подушку и слушала, как из соседней квартиры доносится голос ведущего утреннего шоу — бодрый, фальшивый, обещающий солнечный день в Бруклине.Солнечный день. Снаружи моросил дождь, и пожарная лестница напротив окна блестела от сырости.Она зарылась лицом глубже. Где-то в районе виска пульсировала тупая боль — последствие не вечеринки, а двух часов ночного бодрствования, в течение которых она мысленно переписывала разговор с менеджером. И переписала. И стало легче. А теперь нужно было вставать, ехать в Манхэттен и снова говорить с живыми людьми. Живые люди — это всегда проблема. Они не следуют сценарию.— Джуни, ты опаздываешь, — сказала она вслух.Квартира не ответила. Квартира вообще редко отвечала, и это было одним из её главных достоинств.Джун села на кровати. Студия на четвёртом этаже без лифта в Бушвике — триста квадратных футов, вид на кирпичную стену, вечный запах чужого карри из вентиляции. На стенах — календарь двухлетней давности и пятно от кофе, которое она перестала замечать год назад. В углу умирал фикус по имени Говард — она назвала его так в шутку, когда купила, и теперь говорила ему: «Говард, ты меня разочаровываешь». Говард молча ронял листья.Телефон пискнул. Рик: *«Джун, совещание в 8:45. Ты в курсе?»*Она не была в курсе. Более того — она не была уверена, что сегодня вторник, а не среда. Дни недели имели цвет и текстуру, но не имели смысла. Вторник был серым и шершавым, среда — серым и липким. Четверг пах картоном. Пятница не отличалась от четверга, но за неё давали зарплату, и это хоть что-то.— Дерьмо, — сказала Джун Говарду. Говард не ответил. Он был мёртв уже две недели, просто она отказывалась это признавать.Она натянула джинсы, свитер с высоким горлом (серый, с катышками на манжетах, — её боевая униформа) и выбежала на лестницу. В почтовом ящике, как всегда, лежали счета и рекламный буклет суши-бара, который доставлял только в радиусе трёх кварталов, и этот радиус никогда не включал её адрес. Она выбросила буклет в урну у выхода. Буклет падал в урну с той же обречённостью, с какой Говард расставался с листьями.Метро встретило её запахом сырости и чьего-то дешёвого одеколона. На платформе линии L стояла обычная утренняя толпа: мужчина с портфелем, девушка в наушниках, беззвучно шевелящая губами (то ли молилась, то ли подпевала подкасту — непонятно), старуха с тележкой, набитой пустыми бутылками. Джун втиснулась в вагон и включила наушники. Женский голос заговорил об осознанности: *«Если вы чувствуете, что зашли в тупик, просто остановитесь и задайте себе вопрос: чего я хочу на самом деле?»*Джун выключила подкаст и включила джаз. Саксофон звучал как раненое животное, но это было хотя бы честно. Животные хотя бы не давали советов.---Колл-центр располагался на двадцать третьем этаже стеклянной башни на Манхэттене, но внутри был обшит серым войлоком, как психиатрическая палата для тех, кто ещё не до конца сдался. Серые перегородки, серые стулья, серые лица. Джун иногда думала, что архитектор, проектировавший это место, ненавидел людей лично и хотел, чтобы они знали это.К монитору был приклеен стикер от Хлои: *«Ты проспала? Рик злой как чёрт. Кофе в автомате закончился :(»*— Доброе утро, опоздунья, — Хлоя материализовалась, как по волшебству, с синей кружкой в руках. На кружке было написано «World's Okayest Employee». Пухленькая, с облупленным маникюром и улыбкой, которая иногда раздражала Джун своей неуместностью — как аниматор в доме престарелых.— Не опоздунья, а человек с гибким отношением ко времени, — сказала Джун.— О, у нас сегодня сарказм. Прогресс. Ты вообще как?— Нормально. Не спалось.— Опять? Ну сколько можно. Купи уже мелатонин. Или я принесу тебе травяной сбор, ромашку, мяту? Честно, тётя с фермерского рынка...— Хлоя.— А?— Ты уже третий раз за неделю предлагаешь мне травяной сбор. Я начинаю подозревать, что ты подпольный дилер ромашки.Хлоя моргнула, потом засмеялась — громко, на весь опенспейс.— Вот! Вот это! — она ткнула пальцем в Джун. — Иногда из тебя вылезает нормальный человек, и я каждый раз удивляюсь.— Я тренируюсь.— Тренируйся чаще.Она ушла к своему столу, всё ещё улыбаясь. Джун села и включила компьютер. Гарнитура пискнула.— Техническая поддержка, Джун. Чем я могу вам помочь?— Вы мне третий день интернет не чините! — заорал мужской голос. — У меня бизнес стоит! Я буду жаловаться!Джун начала отрабатывать скрипт: *«Я понимаю ваше беспокойство... Ваш запрос передан... Я зафиксировала...»* Пока мужчина орал, она рисовала на листочке чёрную спираль. И думала о том, что «бизнес» этого парня — скорее всего, перепродажа кроссовок в инстаграме, и от того, что у него сутки не было интернета, мировая экономика не рухнула. Но сказать это вслух она не могла. Вместо этого она сказала:— Я понимаю ваши эмоции.Спираль закручивалась всё туже.---В обеденный перерыв они с Хлоей сидели в комнате отдыха. Джун ковыряла вилкой салат из пластикового контейнера, Хлоя ела бургер и одновременно листала телефон.— Слушай, а Костик мне опять написал, — сказала Хлоя с набитым ртом. — Говорит, скучает.— Ты же сказала, он козёл.— Ну да. Но он хотя бы козёл, который пишет. А твой кто?— Мой — Говард.— Что за Говард?— Фикус. Он умер.Хлоя перестала жевать.— Подожди. Ты назвала растение Говардом?— А как ещё? У него было лицо Говарда.— У растения было лицо?— Печальное. С усами.Хлоя отложила бургер и уставилась на Джун так, словно впервые увидела.— Ты вообще, знаешь, с приветом, да? — сказала она, но без осуждения. Скорее с любопытством.— Знаю. Я работаю над этим.— Ну-ну, — Хлоя откусила бургер. — А знаешь, ты иногда бываешь забавной. Редко, но метко. Я бы хотела, чтобы ты почаще так.— Я тоже хотела бы.Они помолчали. Джун думала о том, что Хлоя права: она редко бывает забавной. Чаще — никакой. Но иногда, когда удавалось пошутить, внутри что-то ослабевало. Что-то, что держало её зубами за горло.---Вечером Джун вернулась домой. Сняла свитер, бросила его на стул, посмотрела на Говарда. Говард не изменился. Мёртвые, они такие.Она легла на кровать и закрыла глаза. В голове закрутилась та самая карусель.Утро переписалось само собой: она не пролила кофе на джинсы. В метро она не стояла, прижатая к потному мужчине, а сидела у окна и читала книгу — настоящую, бумажную. На совещании она ответила Рику: *«Мои показатели упали, потому что я беру сложных клиентов. Давай посмотрим статистику по эскалациям»*. Рик замер, потом сказал: *«Хм. Я не думал об этом в таком ключе»*.Тепло разлилось в груди, как глоток горячего чая после долгого холода. Она редактировала себя, и это было единственное, что у неё получалось по-настоящему.За стеной соседи включили телевизор. Где-то на улице выла сирена. Джун ничего не слышала. Она писала чистовик, и в нём всё было правильно.
