Читать книгу: «Смена»

Смена

I

Мрачные сумерки опустились на город, холодный ветер гонял по пустым улицам мусор. Тяжёлые тучи неслись по закатному небу, а в воздухе пахло холодной сыростью поздней осени. В мегаполисе было непривычно тихо из-за отсутствия людей на улицах, в воздухе витало что-то нехорошее, предчувствие каких-то плохих и грандиозных перемен в укладе привычной жизни. Высотные здания сплошной стеной ограничивали широкий бульвар. Заходящее солнце играло бликами на зеркальных фасадах зданий, но лишь немногие из них достигали мостовой, эти редкие, быстро гаснущие солнечные зайчики провожали короткий осенний день.

Лиз спешила домой. Изредка она поглядывала на своё отражение в тёмных витринах из молекулярной керамики, за которыми не было людей, потому что магазины и рестораны стояли закрытыми. Её путь пролегал через несколько блокпостов национальной гвардии, которые часто попадались на улицах города. Эти передвижные посты в любое время могли быть перемещены на другие улицы в зависимости от эпидемиологической ситуации в городе. Людям без пропусков запрещалось выходить на улицу. Новый вирус стремительно распространялся и, чтобы приостановить его распространение, власти ввели строгий карантин. Человек мог попасть на улицу только после ряда тестов. Замкнутую Лиз напрягало общение с другими людьми, особенно тяжело давались контакты с гвардейцами. Приходилось предъявлять на каждом посту разрешение, которое позволяло ей свободно перемещаться в карантин по улицам города. Как ни странно, девушка не подхватила вирус, хотя все, кого она знала, давно переболели. Все обычно легко переносили новый вирус, как сезонный ОРВИ.

— Ваши документы, мисс!

Лиз протянула пластиковый пропуск.

— Простите, мисс, не знаете, как долго это ещё продлится? — спросил гвардеец.

— Неизвестно, вирус очень заразный, много новых инфицированных.

— Эта карусель уже всех достала, — ответил гвардеец.

— Вирус очень быстро распространяется и непонятно, чем он может быть опасен. Мы ещё не знаем, как сильно он может повлиять в будущем на инфицированных.

— Вроде обычный насморк, а столько проблем из-за этого, — возмутился гвардеец.

— Есть серьёзные последствия у некоторых пациентов, — пояснила девушка.

— Простите, не буду задерживать вас, всего хорошего, — протянул карточку гвардеец.

Девушка подумала, почему вирус в действительности наделал столько шума. Лиз приходили мысли о разумном замысле — слишком сложно для простых мутаций и естественного отбора. Вирус не может иметь воли, и никто не способен им управлять; его мутации — это лишь дело случая, случайные изменения в РНК. Он как будто подчинялся чужой, неведомой воле. Лиз взяла карточку у гвардейца и зашагала дальше.

В окнах домов люди стали зажигать свет. На улице сильно похолодало, и Лиз ускорила шаг. Вскоре показался её дом — стоящее особняком от всех девятиэтажное здание в современном стиле, с рамой из лёгкого и прочного композита на основе графена, покрытой полупрозрачной молекулярной керамикой. Девушка подошла ко входу и поднесла паспорткард к круглой выемке в стене. Дверь открылась, бесшумно скользнув на невидимых шарнирах. В небольшом лифтовом зале было светло и чисто. Лиз поднялась на свой этаж и зашла в квартиру, мгновенно накатила волна усталости. Учёная много работала, изучая природу вирусов. На личную жизнь не было ни времени, ни сил, лишь кот породы русский голубой ждал и каждый день встречал у двери.

— Саймон, — позвала девушка кота.

Кот потёрся о ноги Лиз. Одним грациозным движением он запрыгнул на стол и потянул свою морду к хозяйке.

— Бедный, проголодался, — вздохнула та.

Кот прекрасно знал, что Лиз хотела для него сделать. Он спрыгнул на пол и начал жалобно мяукать. Лиз открыла дверцу холодильника и нашла там пакет с кормом, сняв верхний слой упаковочной плёнки, она поставила коробочку на пол, и кот с жадностью начал глотать кусочки корма.

Немного перекусив вчерашним ужином, девушка достала свой смартфон и положила на панель док-станции мультикомпьютера. На экране монитора в браузере была сохранена статья об исследовании ретровирусов пятилетней давности. В статье рассматривался механизм встраивания РНК вируса в ДНК клеток. Но новый вирус другого свойства. Лиз не могла понять, как один вирус проявляет себя как несколько разных видов. По заразности он не уступал гриппу, атаковал сразу несколько систем организма и оставался с человеком навсегда — встраивая свою РНК в ДНК клеток жертвы. Вирус не убивал жертву, но из осложнений у некоторых носителей появлялись приступы сродни эпилепсии. Это значило, что вирус давал осложнения на нервную систему. Он передавался воздушно-капельным путём и был чрезвычайно заразен, наверное, самый заразный, с каким когда-либо сталкивалась Лиз. Был непонятен биологический путь вируса: как он появился и чем ещё грозит заражение. Многие не понимали, чем же так опасен «бразильский насморк» — так его окрестили в прессе, по провинции Бразилия, входившей в объединённое государство Протоземля. Учёные не сразу забили тревогу, ведь вирус проявлял себя как обычный насморк. Встраиваемая РНК никак не влияла на дальнейшую жизнь человека — никаких изменений, ни симптомов, — и было непонятно, как она проявит себя в будущем. Лишь редкие осложнения выдали новый вирус — эпилептические приступы у таких больных наступали через несколько недель после заражения и были частыми.

Было понятно, что вирус как-то влияет на мозг и другие жизненно важные органы человека-носителя — и ещё более странно, что он действовал именно на одарённых людей, учёных и величайшие умы поколения. Но механизм и последствия этого оставались неизвестны. Вначале власти решили, что это диверсия и биологическое оружие.

На улице совсем стемнело, Лиз прилагала значительные усилия, чтобы не уснуть прямо за клавиатурой, часто зевая, девушка вчитывалась в строчки на мониторе, а Саймон тихо урчал у ног. Девушка явно проигрывала борьбу со сном, но всё-таки осилила научную статью, прежде чем отправилась спать.

За окном из молекулярной керамики гудел ветер. Начинался дождь. Крупные капли падали на дорогу. Погода не располагала к прогулкам, да и комендантский час делал их невозможными. Люди у себя в квартирах не торопились ложиться спать — им больше не надо тратить время на дорогу до работы. Гвардейцы с блокпоста зашли в своё укрытие, и на улице не осталось ни души. Дождь усилился, ручейки воды потекли по мостовой, звук падающих капель и журчание воды действовали успокаивающе. Тяжёлые, напитанные влагой рваные тучи проплывали между небоскрёбов, оседая конденсатом на гладких панелях. На город опустилась ночь.

II

Как давно вирусы появились на Земле? Ни один учёный не мог ответить на этот вопрос, ясно одно — они всегда были рядом с человеком на протяжении всей истории. Самым древним из найденных в вечной мерзлоте на севере Сибири живым вирусам — пятьдесят тысяч лет, что говорит об их выживаемости в условиях, невыносимых для живых существ. Более того, вирусы появились одновременно с зарождением жизни: они уже паразитировали на первых одноклеточных организмах в древнем океане. Вирусы развивались со всем живым на земле и именно благодаря им ход эволюции шёл тем путём, который мы знаем. Возможно, они появились раньше первых живых организмов, возможно, именно они и создали жизнь, которую мы знаем. Никто даже не подозревал, что таится в этих крошечных частицах материи. А скрывать было что. Впрочем, об этом позже.

В древности люди часто списывали болезни на злого духа, у которого есть умысел навредить, — и в этом они отчасти были правы. Человечество научилось бороться со многими болезнями, вызванными деятельностью вирусов, но от многих так и не придумало лекарств. В 2194 году, когда появился вирус «бразильского насморка», ещё не знали, что в большинстве своём жизнь на других планетах тоже имеет клеточную структуру и что это связано с вирусами. Все известные существа в нашей галактике имеют клеточную структуру, с оболочкой клетки и ядром, которое разделяется надвое при делении. В этом ядре содержатся хромосомы с закодированной в ДНК информацией. Учёные говорят, что десять процентов в ДНК человека привнесли вирусы. На самом деле это не так: полностью наши ДНК создали вирусы. Все мутации не случайны — каждый атом в ДНК не случайно находится на своём месте. На самом деле вирусы — это миниатюрные квантовые компьютеры, связанные в одну сеть. Они хранят и считывают информацию с живых существ, а также используют их для других, ведомых только их создателям, целей. Они не только управляют эволюцией — вообще всем на нашей и на многих других планетах. Это семя жизни как разумной, так и не очень. Вирусы — это квантовые машины для создания условий для разумной жизни, на несколько порядков опережающей нас в развитии. Планеты терраформируются для создания сырьевых баз, а затем колонизируются. Разумная жизнь должна быть максимально подготовлена к существованию на разных планетах в разных звёздных системах, поэтому сначала нужно вырастить разумную жизнь на планете, и только потом подчинить её своей воле, встроить свой коллективный разум в сознание. Так было в тысячах миров.

Именно вирусы меняли ход эволюции и истории. Войны и эпидемии всегда шли рука об руку, вирусы всегда контролировали численность и качество биологического материала. Они не давали населению слишком вырасти и умереть с голоду — выживали сильнейшие и наиболее приспособленные, а впоследствии и более сообразительные особи. Вирусы — это удивительные наномашины, о происхождении которых человек слишком поздно начал задумываться. Но об этом немного позже, пока что люди только начинают на практике использовать квантовую механику, или же им позволяют это делать. Те, кто создал вирусы, владеют знаниями, ещё не ведомыми на Земле.

Никто и не подозревал, что именно вирусы служили толчком для эволюции клеточной жизни во всех мирах, где появилась жизнь с клеточной структурой, — и в некоторых мирах, где клеточная жизнь перешла в кибернетическую, неживую, там, где условия существования для живых существ становились слишком экстремальными. Во многих мирах машины служили вирусам или тем, кто их создал. Именно вирусы инициировали эволюцию на этих планетах, именно они запустили эволюцию. Эти нанобиороботы сыграли важнейшую роль в развитии жизни на Земле, они привнесли структуру в «первичный бульон»: из аминокислот, полипептидов, азотистых оснований, нуклеотидов. Эти мини-фабрики сгруппировали атомы в различные сложные молекулы, сначала бактерий, а затем клетки, создали оболочки, органоиды, ядерные структуры, сгруппировали молекулы так, чтобы они могли самовоспроизводиться. И именно они создали первую генетическую информацию и редактировали её, если это нужно было, для их нужд ведомых только их создателям. Вирусы на самом деле — очень сложные машины, с механизмом работы которых люди только начали разбираться в конце двадцать второго столетия. Но даже тогда люди не понимали, что они — целиком и полностью плод вирусов, такое не укладывалось в голове. Вирусы своим незримым участием влияли на процессы эволюции и на ход истории — всё было под контролем этих молекулярных структур. Они всегда были с нами, но мы никогда не подозревали, в чём их истинная роль.

III

В лаборатории Лиз с утра кипела работа. Само здание — небольшое, десятиэтажное, старинной постройки из стекла и бетона — напоминало слоёный пирог. Его структура делилась на несколько периметров: во внешних, чистых, размещались офисы, административные и служебные помещения; внутренние, грязные, были отданы под исследовательские лаборатории. В самом центре находилось ядро — хранилище самых опасных из известных вирусов, доступ к которому имели лишь немногие сотрудники. Высокопоставленные учёные и несколько исследователей, а также пара работников, которые обслуживали закрытую секцию и поддерживали порядок. Внутреннее ядро имело защищённый биологический саркофаг и свою собственную климатическую и вентиляционную установку закрытого цикла. Система хранения была полностью автоматизирована и для своей работы не требовала большого количества персонала, с ней справлялись десять человек.

Лиз работала в исследовательском отделе, поэтому у неё не было доступа во внутренние периметры и в ядро. В работу девушки входило проведение анализа исследований в грязной зоне. Рабочее место располагалось на пятом этаже, в отделе аналитики, вместе с ней трудились двадцать учёных, главой отдела был Том, молодой человек двадцати семи лет, он младше Лиз на пять лет. Том занимал эту должность не так давно, всего два года, в отличие от Лиз, которая уже десять лет работала на одном месте. Не то чтобы у неё не было амбиций, она вполне могла занять место главы отдела, но её устраивало текущее положение вещей, ей нравилась работа учёного-исследователя, первооткрывателя, благодаря этому она была самым опытным и знающим человеком в отделе, и коллеги часто консультировались с Лиз по самым разным вопросам. Тому это не очень нравилось, в отделе аналитики он работал уже пять лет, и всё это время он стремился занять место главы отдела. Неглупому и амбициозному молодому человеку был важен не процесс исследования и первооткрывательства, а процесс управления людьми, которые отдавали работе все свои силы. Но не только поэтому он так придирался к Лиз. Том был влюблён в неё, но та давала понять, что у них ничего не получится, и каждая попытка Тома неизменно оканчивалась неудачей. Вскоре он почти смирился, осталось только горькое чувство разочарования и злоба, молодой человек думал, что Лиз ставит себя выше него, а это сильно било по его самолюбию. Вначале он нагружал Лиз лишней работой и всячески ставил ей палки в колёса, но это имело обратный эффект, и все в отделе только и говорили, какой он слабак, что может строить такие козни девушке, и ему пришлось большим усилием воли перестать это делать, но чувства к Лиз продолжали тлеть где-то в глубине.

Лиз всегда приходила на работу раньше всех. Она уже занималась анализом данных, которые учёные в лаборатории получили вчера. Это было исследование структуры РНК вируса. Лиз преследовала вчерашняя навязчивая мысль. Она всё думала, как вирус может так осознанно действовать, ведь это просто небольшое количество генетического материала в защитной оболочке. Как вирус мог так мутировать, что смог изменять ДНК в клетках мозга человека, что именно он в них меняет и как это повлияет на инфицированного. Вопросов много, ответов на них не было. Лиз всегда поражалась, как мельчайшая биологическая единица — вирус — могла так сильно влиять на жизнь человека, а иногда и на ход истории.

— Как продвигается исследование? — спросил Том, подойдя сзади. Он всегда приходил немного позже.

— Думаю, ещё пару дней, — сбивчиво ответила девушка.

— Отлично. Сверху требуют результат как можно скорее.

— Мы и так тут все работаем на пределе возможностей.

— Знаю, — согласился Том.

— Несколько дней.

— Я всё понимаю, но важно получить результат как можно быстрее.

Лиз отвернулась и продолжила свою работу, Том, как всегда, появился не вовремя, поэтому учёная себя так с ним вела. Лиз начала вникать в результаты исследований: всё говорило о том, что вирус «бразильского насморка» очень заразен, по всем данным он являлся самым заразным за всю историю человечества. Поэтому учёные боялись распространения и дальнейшей мутации вируса. Все помнили о прошлых эпидемиях, о COVID-19. Тогда не удалось в полной мере остановить распространение болезни, а вирус постоянно мутировал. Лиз понимала, что от её работы зависят жизни миллионов людей, поэтому она старалась сделать как можно больше. Её старания вдохновляюще действовали на весь отдел. Это рвение не нравилось только Тому: оно его выводило из себя, но он сдерживался, чтобы не показаться слабым и смешным. Это стоило ему огромных усилий, он одновременно и любил, и ненавидел Лиз, как часто бывает в жизни. Эти странные отношения — непаханое поле слухов в отделе.

За усердной работой время пролетело незаметно. Свежий осенний светлый день подходил к концу, ветер срывал последние листья с клёнов, растущих небольшим сквером вблизи лаборатории. Солнце заходило за высотные здания, отбрасывая длинные чёрные тени, струясь светом на керамических поверхностях, проникая рассеянными лучами в слабо освещённое помещение отдела аналитики. Сотрудники, смеясь и шумя, собирались домой, рабочее время подходило к концу, лишь Лиз оставалась сидеть за работой — она часто задерживалась на час-полтора, чтобы успеть больше. Том по своей привычке тихонько подошёл к коллеге сзади.

— Опять остаёшься? — спросил он тихо и с заботой в голосе.

— Да, надо поскорее закончить.

— Мне уже жалко на тебя смотреть, не принимай близко к сердцу мои слова, пожалуйста.

— Хорошо, но всё же ты прав, нужно закончить скорее, — полушепотом ответила Лиз.

— Не задерживайся допоздна. Хорошего вечера, Лиз.

— Хорошего вечера.

Лиз осталась сидеть. Люди проходили мимо, прощались, и вскоре в отделе не осталось никого. Стало тихо. Лишь редкие клики мыши и звуки клавиш нарушали звенящую тишину. Солнце почти зашло за горизонт, на город опускались сумерки. В офисе зажёгся свет — ровный и тёплый, излучаемый всем потолком. Вскоре Лиз тоже засобиралась домой. Изредка доносился звук работы офисного оборудования, тихий гул вентиляции и редкие звуки из холла припозднившихся работников. Офис опустел, потолок сам собой погас, воцарилась абсолютная тишина.

IV

Первородные вирусы появились на Земле раньше зарождения жизни, они были здесь задолго до возникновения благоприятных условий. Много тысяч лет потребовалось, чтобы создать первые бактерии. Они полностью собрали их ДНК, а за ними и первые клеточные организмов; самым сложным был начальный этап — создание живого из неживого. Они, если нужно было, вмешивались в эволюционный процесс. Не всегда условия для существования организмов были подходящими: частые извержения вулканов, метеориты и радиация из космоса. В моменты, когда жизнь была на грани исчезновения, вирусы вмешивались в процесс эволюции и давали организмам мутации для того, чтобы жизнь могла выжить, иногда, наоборот, вирусы были регулятором, не дающим тем или иным видам чрезмерно размножиться, ведь это тоже могло вызвать вымирание.

Вирусы считывали информацию из ДНК, так они узнавали о мире вокруг; они меняли структуру, если это было нужно. Так создавались организмы, максимально приспособленные к среде обитания. Когда условия на ранней Земле стали подходящими, вирусы инициировали процесс появления фотосинтеза у водорослей. Это было грандиозным скачком: в атмосфере выросла доля кислорода, появился озоновый слой, который защитил от губительной космической радиации. Начался процесс терраформирования Земли. В океанах происходит окисление железа, оно выпадает в осадочные породы — магнетит. Метан из атмосферы превращается в углекислый газ и воду, климат становится приемлемым для выхода жизни на сушу. Произошла кислородная катастрофа, следствием стало гуронское оледенение — это случилось из-за инерции эволюционного процесса. Земля на триста миллионов лет превратилась в «снежок», тем не менее, островки жизни оставались, и, когда условия стали мягче, живым существам не составило труда быстро распространиться.

После гуронского оледенения появляются первые одноклеточные организмы, похожие на современные. Жизнь усложняется: возникают многоклеточные формы и виды с половым размножением — это ускоряет появление новых генотипов, и скорость эволюции возрастает. Количество генетической информации в клетках растёт, этим пользуются вирусы, всё больше и больше узнавая о среде вокруг и используя сложные структуры внутри клетки как свой квантовый механизм. Клетки в телах организмов начинают играть разную роль — всё благодаря мутациям и, конечно, вирусам. Появлялись и исчезали виды; вирусы использовали ДНК как накопитель информации, который хранит невообразимое количество сведений обо всём в нашем мире: чем больше и сложнее организм, тем больше у него генетического материала. Вирусы вызывали вымирание одних видов и сохраняли жизнь другим — выживали сильнейшие. Живые организмы заселили все уголки планеты, у них начали появляться нервные клетки и, впоследствии, нервная система — это ускорило передачу информации как между особями, так и от особи к вирусу.

Вирусы действуют как автономные биологические машины, постепенно подготавливая поверхность планеты; появляются леса, их заселяют первые членистоногие, жизнь проникает в каждую трещину на поверхности и принимает всё более причудливые формы, приспосабливаясь к внешним условиям. Не всегда всё шло гладко: вирусы часто убивали организм при инфицировании, поэтому они наделили живых существ иммунным ответом — дали инструмент, который бы защищал их и увеличивал выживаемость. Умирали, как правило, ослабленные особи — пресловутый естественный отбор. Так вирусы создали жизнь и поддерживали её, если это было нужно, но они преследовали свои цели: кодировали информацию о планете в цепочках ДНК. Лишь 10% ДНК отвечает за всю работу организма, в большей части закодирована информация, важная для вирусов — они могут её записывать и считывать. Некоторые участки отвечают за передачу и получение информации — они исследовали, они учились, они создавали этот мир. Они создали тысячи разновидностей для контроля всего живого, целые экосистемы — они великие создатели.

Учёные до сих пор спорят, являются ли вирусы живыми единицами. Вирусы — это сложные нанороботы, в основе их работы лежат квантовые эффекты. Люди почти триста лет изучают их, но даже самые передовые исследования никогда не замечали, что между каждым вирусом есть квантовая связь. Однако учёным, скорее всего, так и не суждено понять истинную суть и предназначение вирусов — им не хватит ни знаний, ни времени. Люди всегда искали разумную жизнь на других планетах, но никто не подозревал, что мы сами — продукты более развитой цивилизации, часть галактического сообщества, которое проводит межзвёздную экспансию.

V

Эта история началась в один из холодных декабрьских дней. Рабочий день Лиз проходил как обычно. После сданного отчёта по новому вирусу работы в отделе аналитики стало меньше, и девушка начала уходить домой раньше. Отчёт сдали в срок, а после серии дополнительных экспериментов учёным удалось разработать лекарство для пациентов, страдающих эпилепсией, вызванной вирусом, — и этот результат говорил об успехе. Карантин сняли, и жизнь стала налаживаться.

После работы Лиз в одиночестве собиралась домой. За окном стояли тёмные декабрьские сумерки. Ветер, завывая, носил снежинки, которые, как осколки стекла, врезались своими острыми гранями в лицо. Метель то налетала с силой, то почти затихала; повсюду кружились сверкающие вихри. Девушка уже выходила из здания лаборатории, когда сзади кто-то незаметно и тихо подкрался и услужливо открыл дверь.

— Добрый вечер! — услышала Лиз откуда-то сзади.

— Добрый! — ответила она незнакомому молодому человеку.

— Я Кевин, лаборант, работаю во внутреннем ядре. Часто вас вижу, работаете допоздна, — представился парень.

Кевин работал в лаборатории, где проводились различные автоматизированные эксперименты. Он задавал управляющий код для машины, которая запускала тесты. Парень, высокий брюнет, ровесник Лиз, казался неглупым, так же, как и она, очень увлечённым своим делом.

— Могу я кое-что вам рассказать? Я заметил некоторые странности в структуре вируса «бразильского насморка», — продолжил Кевин. — Я, кажется, наблюдал квантовые эффекты при работе на машине с молекулярной структурой вируса и, похоже, у всех вирусов есть участки РНК с такими свойствами.

— Странно, мне об этом ничего не известно. Возможно, вы ошибаетесь, это довольно-таки смелое заявление, — с усмешкой ответила Лиз.

— Наше оборудование работает как квантовая машина. На некоторых этапах исследования я заметил помехи; это может свидетельствовать о взаимодействии оборудования и молекулярной структуры РНК, — продолжил молодой человек.

Лиз и Кевин молча шагали по заснеженному тротуару. Навстречу шли люди, по дороге нескончаемым потоком неслись электрокары, метель не утихала. Грузные тёмные тучи просыпались на землю хлопьями снега. Лиз всё думала о словах Кевина. Учёная уже давно подозревала, что вирусы могут использовать квантовые эффекты, и строила в голове теории о том, для чего именно им это нужно.

— Многие вирусы недостаточно исследованы, а те, что мы изучили, — не так и не там. Я думаю, что вирусы могут быть связаны в единую сеть, — сделал предложение парень.

— Очень странно, — тихо произнесла Лиз. — Я тоже о подобном думала. Вирус «бразильского насморка» отличается от того, что было до него; непонятно, почему осложнения только у людей очень умных, почему вирус так избирателен. Думаю, ваша теория имеет право на существование. Но нужно больше информации.

— Чтобы санкционировать исследования, нужны доказательства, — возразил Кевин. — Нужно провести эксперименты самим и уже потом делиться выводами с остальными.

— Возможно, вы правы. Нам нужны доказательства этой, если честно, невероятной теории, хотя я совсем её не отрицаю.

Учёные прошли ещё квартал, пока Кевин не попрощался и не отправился по своим делам. Оставшийся путь Лиз прошла одна. Новое знакомство очень озадачило её: Кевин появился в её жизни неожиданно и сразу ворвался со своей теорией, которая чутко отозвалась в душе Лиз. Что-то подобное она давно подозревала, но не могла точно сформулировать — не хватило ни смелости, ни доказательств.

На самом деле теория Кевина была очень смелой, и непонятно, что бы это могло значить, какие бы горизонты открыло в исследовании вирусов, а возможно, и во всей науке. С такими мыслями Лиз незаметно добралась до дома. На улице совсем стемнело, снег валил огромными хлопьями, которые медленно падали на землю, метель и вьюга почти прекратились, и стало необыкновенно тихо.

На следующий день Кевин начал свои судьбоносные изыскания. В последующие дни он выяснил, что определённые молекулярные структуры вируса «бразильского насморка» обладают квантовыми эффектами и что отдельные вирусы связаны между собой на том же уровне. Кевин провёл тщательные исследования и записал все результаты, однако расшифровать их не смог. Он даже не мог предположить, как его исследования перевернут всё в нашем и без того нестабильном обществе. Мир стоял на пороге глобальных перемен, а вирус «бразильского насморка» стал пусковым крючком. Парень не совсем понимал, с чем имеет дело и какие фундаментальные структуры стоят за этим, но именно он стал первым, кто обратил на это внимание. Так мы впервые увидели руку творца в нашем существовании. Тектонические движения наших парадигм и догм пошатнулись в тот день.

Исследования были закончены спустя месяц с небольшим. До этого Кевин не видел Лиз и снова, день за днём, начал искать встречи с ней. В один из последних дней января он наконец встретил девушку в холле лаборатории. Они встретились глазами и улыбками.

— Здравствуйте, Лиз. Кажется, я получил кое-какие результаты. Я не совсем понимаю, что к чему, надеюсь на вас, — с волнением начал Кевин. — Целый месяц параллельно исследованиям в лаборатории я проводил и наши изыскания; кажется, даже никто не заметил этого.

— Здравствуйте. Кажется, мы стоим на пороге каких-то грандиозных открытий, — произнесла девушка, осматриваясь по сторонам.

VI

Именно так и начинается активная фаза распространения по звёздным системам и галактике в целом. Не просто так человек всегда смотрел на звёзды и видел там богов. Это всегда было интересно и родительской цивилизации. Когда она достигает определённого порога развития, когда кажется, что уже всё изобретено и всё открыто, наступает застой. Именно в этот момент включается механизм особой экономии — это значит, что большая часть ресурсов планеты исчерпана, и начинается новая глава. Вирус стерилизует большую часть населения, оставляет только самых нужных членов общества, которые выполняют роль обслуживающего персонала для более развитой цивилизации, а последующие эпидемии умерщвляют всех остальных. До этого вирусы устраивали массовое вымирание негуманно — с помощью войн и голода. Но когда дикие разрозненные племена без особых моральных принципов переходят к осознанной планетарной цивилизации, войны, болезни и голод заканчиваются, и наступает самая массовая эпидемия. Она становится концом для населения планеты, а избранные — члены Смены — становятся наместниками галактической цивилизации Прегс. Так захватываются новые миры.

В таком виде общество могло существовать многие миллионы лет, постоянно совершенствуясь технически и создавая ковчеги с первородными вирусами, которые отправляли в сотни новых миров. Сама же колония становилась частью галактического сообщества, члены которого были совершенно непохожи друг на друга, но всё же оставались единым целым. Не было даже общего языка и системы счисления, однако все были частью единой системы — все знания доступны каждому члену на множестве планет. Переходя этот рубеж, цивилизация совершенствовалась в биологическом виде: во многих мирах появлялось бессмертие и долгожительство, а контроль численности позволял существовать в таком виде миллионы и миллионы лет. Так жизнь перемещалась по нашей галактике, захватывая всё новые уголки; главная же цель — экспансия в другие галактики. Препятствием было огромное расстояние — жизнь распространялась по звёздным системам Млечного Пути. Галактической цивилизации Прегс всегда была интересна жизнь в других галактиках, интерес был значительный, но дальше этого интереса, как правило, не заходило.

Цивилизация Прегс перемещалась от одной звёздной системы к другой. Старые звёзды умирали, и старые колонии погибали вместе со звездой — такой порядок дел не устраивал: большой пласт знаний со временем исчезал, нужно было перемещать большое количество жителей планет в пригодные для жизни системы. Как таковых межзвёздных перелётов у Прегс не было — они только запускали небольшие ковчеги с первородными вирусами, которые двигались со скоростью 1/2 от скорости света. Они не могли переместить разумных членов общества в другую звёздную систему по нескольким причинам. Во-первых, условия на другой планете, скорее всего, не подходили бы для существования, поэтому нужно было создать жизнь с нуля, чтобы она была приспособлена к местным условиям. Во-вторых, корабль и затраты на его постройку были бы колоссальными, вместо этого использовали небольшой и технологичный ковчег с первородными вирусами, надёжно защищёнными от космической радиации. В-третьих, огромные космические расстояния делали это невозможным.

Цивилизация Прегс вела исследования в области квантовой механики — многие принципы были известны, но оставались тёмные пятна. Прегс могла создавать первородные вирусы и управлять ими с помощью квантовой запутанности, могла создавать квантовые машины. Но перемещение на межгалактические расстояния оказалось недоступно — сам принцип таких перемещений оставался загадкой. Открытие этого принципа дало бы огромный скачок в развитии Прегс, возможно, встречу с новыми, доселе неизвестными галактическими или даже межгалактическими цивилизациями. Прегс давно наблюдала за другими галактиками, но наличие иной жизни, отличной от той, что зародилась в Млечном Пути, не обнаруживалось — не находилось вообще ничего. Триллионы лет наблюдений не давали результатов; казалось, что космос вокруг нашей галактики стерилен, а другие галактики безжизненны. Огромные расстояния и пустота пугали Прегс, а невозможность межгалактических перемещений сильно тормозила развитие их цивилизации. Прегс активно вела разработки в области квантовой механики, в частности телепортации, для перемещения в любой уголок Вселенной, но им постоянно не хватало знаний.

У Прегс нет лидера — это общий разум миллиардов членов высшего состава, тех, кто остался после последнего фильтра. Они имели телепатическую мгновенную связь с членами цивилизации из других звёздных систем; их мозг — сложный квантовый компьютер, объединённый в единую сеть.

На Земле этап последнего фильтра наступил с эпидемией «бразильского насморка». Вирус выбрал наименее важных членов общества и лишил их возможности оставить потомство. Человечество в том виде, в котором мы его знали, умирало; рождалась новая колония галактической цивилизации Прегс. Так мы нашли себя и тут же потеряли.

VII

Спустя неделю Лиз начала анализ результатов из лаборатории. Она стала замечать некоторые закономерности. Отдельные вирусы «бразильского насморка» имели квантовую связь. Они постоянно получали команды и считывали информацию. Также вирус менял структуру ДНК. Что это за участки ДНК — было пока неизвестно; неясно было, почему влияние вируса на людей разное и как именно он поражает тех, у кого течение болезни было тяжёлым, с приступами эпилепсии. Ясно было только одно: эти мельчайшие кусочки неживой материи обменивались огромными объёмами данных, поддерживали связь как между собой, так и с конкретными экземплярами вируса, а также с каким-то другим источником; не вполне понятно было, что это за источник, где он находится и какую роль играет.

Результаты немного озадачили девушку. Это было чрезвычайно важно, но в то же время она не видела всей картины целиком — открылась лишь небольшая часть. Однако даже эта небольшая часть могла в корне изменить отношение к вирусам и их исследованию. Кто был на той стороне? Кому вирусы передавали информацию? На эти вопросы не было ответа. Лиз отлично понимала, что не стоит сразу предавать результаты огласке — их просто могут поднять на смех, это не укладывалось в современную картину мира, хотя все данные свидетельствовали, что исследования проведены верно и результаты, хоть и шокирующие, но корректные.

Учёная начала опять задерживаться подолгу на рабочем месте, проводя дополнительные исследования, которые могли пролить свет на некоторые детали. Девушка сидела у монитора мультикомпьютера, проводя долгие часы в одиночестве. Однажды, на второй неделе исследований, к ней тихо и незаметно кто-то подошёл и мягко положил руку на плечо. Это был Том. Лиз вздрогнула от неожиданности.

— О, Том, как же ты меня напугал!

— Извини, не хотел тебя пугать. Я стал замечать, что ты начала опять задерживаться после работы, хотя эпидемия уже позади и работы сейчас немного. Ты проводишь какие-то исследования?

— Да, это…

— Интересно! Я вижу — это исследования касаются вируса «бразильского насморка».

Лиз свернула все окна на экране мультикомпьютера. Она не очень-то хотела делиться с Томом какой бы то ни было информацией.

— Да так, кое-какая проверка, ничего серьёзного, перепроверяю свою работу.

— Ах, Лиз, как же это похоже на тебя! Я хоть и строгий начальник, но прошу тебя: не нужно так много работать.

— Спасибо за беспокойство, меня это сильно не обременит, к тому же я хочу кое в чём для себя разобраться.

— Хорошо, заканчивай, я тебя провожу, всё-таки уже поздно, ты совсем не замечаешь течения времени.

Лиз не очень хотелось идти с Томом, но она покорно начала собираться. Они спустились на нулевой этаж, где располагался паркинг для сотрудников лаборатории, подошли к чёрному блестящему электрокару с автопилотом. Том открыл дверь, девушка села в кресло.

Она жила недалеко, поэтому поездка прошла быстро. Том молчал. На парковке у дома, начальник открыл ей дверь, проводил до входа, торопливо попрощался. Девушка была озадачена этой встречей, ей показалось, что Том ничего не успел понять. Лиз не хотелось, чтобы первым, кто узнает об исследовании, был он — старые обиды давали о себе знать.

Между тем был уже глубокий мартовский вечер. На улице тихо и прохладно, немногие люди отдыхали от карантина на открытом воздухе, наслаждаясь относительной свободой перемещения — бесцельно бродили по улицам, вдыхая полной грудью холодный бодрящий воздух. Лишь тихий гул редких электромобилей нарушал идиллию. Казалось, два года карантина прожиты неполноценно; у людей была обида на правительство за слишком долгие ограничения. По мнению многих, болезнь не такая уж опасная, чтобы так сильно ограничивать людей в свободе. Больших протестов не было — локальные вспышки быстро подавляли. Однако недовольны были многие, это недовольство переросло в цифровой протест в социальных сетях: сотни тысяч постов, миллионы нелестных комментариев. Правительство давало людям выпустить пар. Тем не менее, и этот протест сходил на нет, люди заново привыкли к свободе передвижения, казалось, что всё возвращается на круги своя.