Читать книгу: «Обречены на дружбу»
Плейлист
───────────────
01. Батареи — Нервы
02. Ты случилась — Мартин
03. Кружит голова — от Упаду
04. Осень — Milkovsky
05. Романс — Pizza
06. День и ночь — Мот
07. Травля — Алёна Швец
08. Здесь были — Гречка
09. Родной город — Нервы
10. Давай со мной за звёздами
11. Всего лишь друг — DEAD BLONDE
12. Половина моя — Miyagi
───────────────
Слушать в том порядке, в каком болит сердце.
Пролог
Я никогда не думал, что дружба и любовь звучат одинаково. Но когда играет медленная музыка, а ты стоишь, прислонившись к холодной стене актового зала, и смотришь, как твоя девушка — хотя какая, к чёрту, «твоя»? — танцует с другим, внутри всё звенит на одной ноте.
Я сидел за пультом на дискотеке. Максим, этот одиннадцатиклассник, подошёл ко мне и спросил, свободна ли Артеева. Я сказал «нет». Он улыбнулся и сказал: «Супер. Понравилась мне».
Я ничего не ответил. А что я скажу? Что она моя? Она не моя. Что она мне нравится? Я сам себе в этом признаваться не хотел.
Когда включили медляк, я не пошёл. Ноги не слушались. Я смотрел, как Максим кладёт руки ей на талию. Как она кладёт руки ему на плечи. Как они кружатся — медленно, правильно, красиво.
Я вышел в коридор.
Там было пусто и холодно. Я курил в открытое окно мужского туалета и считал затяжки. Раз. Два. Три. На четвёртой она вошла. Не побоялась. Просто зашла в мужской туалет, потому что искала меня.
«Саша».
Я докурил, бросил бычок в темноту и повернулся. Она стояла в дверях. И я сказал то, о чём жалею до сих пор. Каждую секунду.
«Я думаю, нам лучше не общаться».
У неё задрожали губы. Она спросила «почему?», а я, как последний трус, вывалил всё, что накипело за эти три минуты танца. Что я не могу встречаться. Что Максим ей больше подходит. Что наша дружба — это просто ожидание отношений, которых не будет.
Я развернулся и ушёл.
Быстро. Не дав ей ответить. Не дав себе передумать.
Я слышал, как она сползла по стене на пол в том коридоре. Слышал её дыхание — частое, сбитое. Я почти вернулся. Почти.
Но не вернулся.
Потому что в тот момент я ещё не знал, что мы обречены. Не на дружбу. Обречены на любовь.
Я узнаю это позже. Не сегодня.Тогда, когда приду к её подъезду с жалким букетом из трёх розовых роз и увижу, как она улыбается Максиму, принимая от него тридцать красных.
И тогда я пойму, что такое настоящая боль.
Но это будет потом. Пока мы обречены на дружбу.
1 глава. Рита.
Девятый класс закончился, а вместе с ним и лето. Все это беззаботное время — каникулы, солнце, море — осталось позади. Теперь начинается что-то новое и пугающее.
Я не знала, куда поступать, поэтому пошла в десятый. Ну и родители не хотели отпускать. Мама говорила: «Высшее образование обязательно. Без него никуда». А у меня в голове — пустота. Я не знаю, кем хочу стать. И чего вообще хочу от жизни. Будущее для меня — страшный сон.
Все мои подруги, с которыми я общалась с первого класса, уходят после девятого: кто в колледж в Сочи, кто в Севастополь, кто в столицу. Конечно, не оставаться же в нашем городе. А город, в котором я живу с рождения, — южный, морской, курортный. В Крыму. Летом здесь настоящее нашествие туристов: шумно, весело, город оживает. Но с наступлением осени он словно засыпает, остаются только местные. Нас здесь всего около десяти тысяч человек. Две школы. Вся жизнь — как на ладони.
В моей школе №1 было три девятых класса. Теперь всех, кто остался, сольют в один. И так мы будем учиться два года. Прекрасно. Сказать, что я счастлива — ничего не сказать.
Из моего старого «А» класса идут всего несколько человек: я, Вова, Илья, Наташа, ну и, может, пара тихонь, с которыми я даже не здоровалась. Остальные разбегаются кто куда.
Мой телефон завибрировал. Наши девочки.
Арина: Рит, мы с Кирой уезжаем завтра. Сегодня последний раз гуляем.
Рита: Ещё одно грустное слово — и я разревусь.
Арина: Знала бы ты, как мне грустно. Ни одного близкого человека рядом. Ни родителей, ни друзей...
Кира: Девочки, если я сейчас сяду дома и буду думать об этом, точно разревусь. Пошлите гулять в пять возле фонтана?
Рита: Договорились. Так странно будет без ваших сообщений... «В 8:45 возле твоего дома», «не опоздай», «на первый не идём».
На душе было так грустно, что хоть вой. Я понимаю, они уезжают не навсегда. Но они найдут себе новых подруг, а я? А я так и останусь в этом городе, мне даже гулять будет не с кем. Разве что с младшей сестрой и её подругами, которые уже в третьем классе снимают тиктоки.
Ладно. Последний день надо провести незабываемо. Я кое-как подняла себя с кровати. До выхода оставалось полчаса. Накрасилась минут за десять — за несколько лет ежедневного макияжа руки привыкли делать всё на автомате. Да и крашусь я несильно: тушь, немного тона. Ресницы крашу всегда, они у меня светлые. Вообще внешность мне досталась от мамы: русые волосы, голубые глаза и, как она говорит, «та же проблема с ресницами». Открыла шкаф — и на меня тут же посыпалась одежда. Точно, я же хотела убраться... Ладно, займусь этим завтра. В этой стопке нашла свои любимые голубые джинсы — слава богу, не мятые. Гладить времени точно нет. Достала розовый обтягивающий лонгслив, посмотрела в зеркало. Ну, вроде нормально. Волосы распустила, накинула джинсовку, надела кроссовки, брызнулась духами «Мисс Диор».
И, о чудо, я даже не опоздала! Это странно. Я всегда опаздываю. Даже на важные встречи. Даже на ОГЭ умудрилась опоздать на регистрацию (к самому экзамену, слава богу, успела). А сегодня стою у фонтана за пять минут до назначенного времени.
— Ритка, привет! — Кира подбежала и обняла меня так крепко, будто мы не виделись год.
Кира — полненькая, невысокого роста, с тёмными длинными кудрявыми волосами и карими глазами. Она очень красивая, хоть и комплексовала по этому поводу. Мы с Ариной всегда её поддерживали.
— Привет, любимая, — я чмокнула её в щёку. — А где Аришка?
Странно, Арина обычно приходила первая. На неё это не похоже. И тут кто-то подошёл сзади и закрыл мне глаза руками. Я сразу поняла, кто это.
— Арин, я знаю, что это ты.
Арина рассмеялась — звонко, немного нервно, и мы расхохотались все вместе. В руках у неё был пакет.
— Я подготовила вам подарки, — торжественно объявила она и достала двух вязаных зайцев. Одного розового, другого голубого.
— Арин... Спасибо, — Кира шмыгнула носом. — Сказала бы, я бы тоже что-то приготовила.
— Да ладно, мне только радость вам сделать, — отмахнулась Арина, но её голос дрогнул.
И тут я разревелась. Просто не смогла сдержаться. Мы ещё общаемся, сидим вместе, а завтра их не будет. И что я буду делать здесь без моих любимых?
Девочки обняли меня, и мы простояли так минут пять. А потом Арина вдруг рассмеялась, и мы с Кирой удивлённо на неё уставились.
— Вы такие милые, когда плачете! — выдавила она сквозь смех.
— У тебя просто истерика, — шмыгнула носом Кира. — Ты больше всех будешь скучать, вот и смеёшься, чтобы не разреветься.
Мы пошли в парк. Сели на любимую скамейку у фонтана и начали вспоминать школу. Как в пятом классе боялись контрольной по математике, как в седьмом влюбились в одного парня на троих, как в девятом сбежали с последнего урока.
Внезапно телефон завибрировал. Я глянула на экран: не мама, как я думала, а уведомление.
— Че там? — тут же встряла Кира.
— Говори, дура, нам интересно! — поддержала Арина.
— Создали беседу десятого класса, — я подняла на них глаза. — Теперь мы точно знаем, кто идёт. Классная наша написала.
Беседу создала Ирина Сергеевна, наша классная руководительница. Ей уже лет шестьдесят, но она всегда за нас горой, добрая, понимающая.
— Ну давай, читай! — поторопила Кира.
Я открыла список участников.
Рита Артеева (это я)
Вова Лодыгин
— О, Вова, — оживилась Арина. — Он так и не обратил на меня внимание за эти годы.
— Да нужен он тебе, — отмахнулась я, продолжая читать.
Кайра Айдарова
— Ритка, не повезло вам в одном классе, — вздохнула Кира. — Надеюсь, за лето ей Эмиль мозги вправил.
— А они ещё не расстались? — удивилась Арина. — Он же бабник тот ещё, старше её на три года.
— Говорят, вместе всё лето, он её на своей тачке катал, — пожала я плечами.
Дима Лобанов
— О, тот самый Арес «Из моего окна», — хихикнула Кира.
Настя Магницкая
— Ну, она вроде нормальная, — неуверенно сказала я.
— Нормальная? — фыркнула Кира. — Она же стерва ещё та.
Саша Ковалев
— О-о-о, — протянула Арина, толкая меня в бок. — Рита, твой шанс!
— Ритка, реально! — подхватила Кира. — Санёк идёт! Это судьба!
Саша Ковалев учился в параллельном классе. Красивый. Зеленые глаза, русые волосы, уложенные в аккуратную небрежную прическу с челкой, спадающей на лоб. Мягкие черты лица, светлая кожа, добрая и милая улыбка. Высокий, под 190, спортивный. Он мне нравился с восьмого класса. Он стихи писал (на сайте школы выкладывали), на самбо ходил, дружил с Вовой, Димой и каким-то Геной постарше. И с Настей Магницкой, кстати, тоже дружил. Очень близко дружил.
— Отстаньте, — буркнула я, чувствуя, как краснею.
— Рит, ты эталон красоты! — Арина закатила глаза. — Скажи ещё, что ты не самая красивая в школе. Сашка будет у твоих ног.
— Реально, подруга, давай, газуй! — подначивала Кира.
Ну как они не понимают? Саша не будет со мной. У него Настя. Да и какая мне разница?
В списке были и другие имена: Маша, Руслан, Илья, Наташа, Коля, Полина, Злата, ещё один Илья. Но я уже не вчитывалась.
— Кайра эта идёт... — пробормотала Кира, снова возвращаясь к обидчице. — Рит, вмажь ей там от меня, если что. Стерва. Помню, как в восьмом классе она со своими подругами меня толстой назвала при всех...
Я помнила тот день в столовой. Кайра тогда спросила при всех: «Кира, а ты не хочешь похудеть?» — и все засмеялись. Даже тот парень, который нравился Кире.
Вообще-то Кайра была очень красивая. Брюнетка с длинными волосами, подстриженными легким каскадом у лица, смуглая кожа, яркие голубые глаза и точёная фигура «песочные часы». Смесь грузинских и русских корней дала о себе знать. Но в тихом омуте, как говорится... Характер у неё был ужасный. Избалованная вниманием стерва. Хотя, если так подумать, иногда она могла быть и доброй, и ранимой. Или это я уже с ума схожу, что ищу плюсы в Кайре Айдаровой?
— Может, она изменилась? — неуверенно предположила я. — Всё лето с Эмилем, вон, какая счастливая ходила.
— Эмиль полгорода на своей тачке катал, — буркнула Арина.
— Девочки, давайте не будем о плохом, — примирительно сказала Кира. — У нас последний вечер.
Остаток времени мы гуляли по набережной, зашли в наше любимое кафе, ели мороженое, хотя вечер был уже прохладный, и клятвенно обещали друг другу списываться каждый день.
Без десяти одиннадцать мы стояли втроём и ревели как дуры уже полчаса. Нам всем звонили мамы.
— Клянётесь, что не забудете? — всхлипнула я.
— Клянёмся! — ответили они хором.
Мы обнялись в последний раз, и я побрела домой. Сердце было таким тяжёлым, будто камень на месте. Я не увижу их до самого Нового года.
Зайдя в свою комнату, я упала на кровать и разревелась уже в подушку, чтобы мама не слышала. Впереди была пустота. И десятый класс, полный чужих людей.
2 глава. Саша.
Лето заканчивалось — и это было лучшее, что могло со мной случиться. Жара, которую я на дух не переносил, наконец-то сдавала позиции. Воздух становился прозрачнее, вечера — темнее и холоднее. Наступало моё любимое время года. Осень.
Осенью мир становится честнее. С деревьев облетает листва, обнажая голые ветки, с людей — летняя беспечность, обнажая нервы. Можно сидеть на балконе, слушать, как за стеной шумит дождь, и писать стихи. Иногда — закурить, хотя курение это всё-таки отвратительная привычка, и мама постоянно ругается.
Стихи я пишу с детства. Наверное, это единственный способ выразить то, что внутри. Самые честные строки получаются о любви. О невзаимной любви. О моей невзаимной любви к Насте.
Настя Магницкая была моей музой, моей болью и моей лучшей подругой с пятого класса. Сколько раз я ей признавался — не сосчитать. Первый раз — глупо, в записке, которую она при всех порвала и бросила мне в лицо со словами: «Дружить — да, встречаться — нет. Ты не в моём вкусе». Потом — в стихах, которые я скидывал ей в личку. Она ставила сердечки и писала: «Как красиво, Саш. Ты талант». Потом — просто в лоб, глядя в глаза, когда провожал её после кино. Она лишь отводила взгляд и говорила: «Не начинай, а? Всё же хорошо. Мы же дружим».
Вова, мой лучший друг, всегда советовал одно и то же: «Забей. Забей на неё, Ковалёв. Она не оценит, пока ты у её ног валяешься». Легко сказать. Как забить, если мы видимся каждый день? Если она сидит за соседней партой? Если я знаю, как она смеётся, когда смотрит смешные видео, и как пахнут её волосы — ванилью и чем-то сладким?
Вове вообще легко говорить. Он за свою жизнь поменял девушек, наверное, двадцать, если не больше. Сам этого не отрицает, даже гордится. «Надо пробовать всё, что движется», — его любимая фраза.
Вова Лодыгин — мой лучший друг с подросткового возраста. Помню, как мы ещё пацанами во дворе гоняли мяч. Тогда он был похож на шарик: толстенький, круглолицый, добрый. С того момента он изменился кардинально. Теперь его можно назвать самым настоящим bad boy - ем, любимчиком девушек и кошмаром для их парней. Кудрявый шатен с карими глазами, высокий, под два метра, — баскетболист. Но были у него и тёмные стороны. Он учавствовал в нелегальных гонках, побеждал. Азарт брал вверх. Часто был агрессивным, особенно если выпьет, эта агрессия в нём жила с детства, ещё с тех пор, как его отец ушёл из семьи.
Переписка в Telegram
Вова: Сегодня собираемся у Гены в гараже в 7.
Саша: Ок. Пиво брать?
Вова: Не парься, Гена всё закупил. Он у нас сегодня щедрый.
Гараж Гены — это святая святых. От слова «гараж» там только стены и ворота. Внутри — отдельный мир. Старый диван, обитый кожзамом, помнящий, наверное, ещё Советский Союз, пара кресел с вылезающими пружинами, древний ламповый телевизор в углу (Гена говорит, для антуража), на стене — ковёр с оленями. Гена повесил его в память о маме, которая очень любила этот ковёр. В углу — барабанная установка, вся в потёртостях, груша для бокса, под потолком — турник. И старая гитара, которую Вова вечно настраивает и так ни разу нормально и не сыграл. Когда заходишь в это место, забываешь о существовании телефона, интернета и вообще всего внешнего мира. Ты будто попал в прошлое. В какое-то криминальное, опасное, но безумно притягательное прошлое.
В гараже мы обычно сидели вчетвером: я, Вова, Гена и Дима. Пили пиво, слушали старый рок, разговаривали о жизни. Здесь было легко выговариваться. Стены будто впитывали всё, что ты говоришь, и не выдавали обратно.
Гена часто доставал всю выпивку на тусовки, бизнес как никакой. Но Гена при этом был на удивление добрым, по-отечески учил нас жизни. Ему было двадцать лет. Он уже отслужил в армии, работал на автомойке и мечтал открыть своё дело. Рыжеватые волосы, коротко подстриженные, голубые глаза, открытое лицо парня «с соседнего двора». Чуть виднелась бородка. Рост 185, накачанный. Читал книги — Достоевского, Булгакова, Толстого. Играл на барабанах. Он был странным, но по-своему правильным.
-----
До выхода оставался час. Я встал с кровати, размял затёкшую шею. Дома было подозрительно тихо. Родители, видимо, ушли в магазин или к соседям. Я вышел на балкон, прикрыв за собой дверь, чтобы не впускать холод. Сел на табуретку, положил блокнот на колени. Закурил. Вдохнул горьковатый дым, смешанный с запахом мокрой листвы.
Настроение было паршивое. Мысли о Насте не отпускали. Узнав, что она идёт в десятый, я испытал странную смесь радости и обречённости. С одной стороны — буду видеть её каждый день. С другой — буду видеть ЕЁ КАЖДЫЙ ДЕНЬ. И знать, что она не моя. И не будет моей.
Я начал писать. Строки ложились на бумагу неровно, царапая лист:
Снова осень, снова мгла
Но ты снова не моя…
Снова мысли о тебе,
Будто я совсем во сне…
Дул прохладный ветер. Вечерами уже было по-настоящему холодно. Не то что днём, когда солнце ещё пытается греть по-летнему. За окном было не больше пятнадцати. Я дописал строчку, затушил сигарету о консервную банку, прикрыл балконную дверь. Накинул старую олимпийку «Адидас», сунул ноги в кеды и вышел.
Идти до гаража было минут двадцать. Маршрут привычный: через дворы, потом на набережную, вдоль моря до старых гаражей за рынком. Туристов было ещё много. Они гуляли стайками, фоткались на фоне заката, ели мороженое, которое в такую погоду уже не таяло.
Я заметил семью: мама, папа и маленький мальчик лет пяти. Они шли, взявшись за руки, и ели мороженое в вафельных стаканчиках. Мальчик что-то радостно лопотал, родители смеялись. Они выглядели счастливыми. Будто проблем совсем нет. Будто жизнь — это вообще не проблема, а сплошное приключение. Я завидовал им. Той лёгкости, с которой они живут.
Гаражи встретили меня запахом сырости, бензина и жареных семечек. Я толкнул тяжёлую железную дверь, обитую старым дерматином. Внутри было накурено, играли песни Виктора Цоя. Пацаны были уже в сборе.
Вова сидел на диване, мучая гитару. Он терзал струны, пытаясь изобразить аккорды, и тихо матерился.
— Димас, если бы я был тёлкой, я бы отдался тебе, — крикнул он, глядя, как Дима бьет грушу.
Дима Лобанов, сын мента, был хорош собой. Любая бы тёлка повелась. Мужественное лицо овальной формы, чёткая линия челюсти и высокие скулы. Глаза тёмные, миндалевидные, с поволокой. Брови густые, идеальные. Волосы тёмные, коротко подстриженные. Спортивное тело. Младшеклассницы на переменах пялились на него и сравнивали с Аресом из какого-то их дурацкого фильма «Из моего окна». Он был футболистом, гордостью школы, и в гараже частенько гонял грушу, сбрасывая напряжение после тренировок.
Дима, не переставая бить, послал Вове воздушный поцелуй.
— Не сомневаюсь. Подойди, я тебя прямо сейчас осчастливлю.
Вова показал ему фак и снова заскрипел гитарой.
Гена сидел в кресле, листал какую-то старую книгу в потрёпанной обложке и одновременно крутил ручку настройки на магнитоле, ловя волну.
— Пацаны, привет, — сказал я, закрывая за собой дверь.
— О, Ковалёв, проходи, — Гена кивнул на свободное место рядом с собой. — Пиво в холодильнике, бери.
Я взял бутылку светлого, открыл её старой зажигалкой и плюхнулся в кресло. Телефон завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Мы все синхронно достали телефоны.
— О, группа десятого класса! — Вова оживился, отложив гитару. — Ща чекнем, кто там. Точно, мне Иринка говорила, что беседу создаст. Видел ее вчера, сказала, что на наш класс большие надежды.
Мы уткнулись в экраны.
10 класс:
Вова Лодыгин
Наташа Мишина
Кайра Айдарова
Дима Лобанов
Настя Магницкая
Саша Ковалёв
Рита Артеева
Руслан Алиев
Илья Соболев
Злата Ковальчук
Илья Фролов
… и ещё несколько имён.
— Кайра, — Дима присвистнул и оторвался от груши, вытирая лицо полотенцем. — Ставлю сотку, что за два года Вова с ней начнёт встречаться. Вова, ты же любишь таких?
— С этой стервой? — Вова скривился. — Да никогда в жизни. Мне мои нервы, Димас, дороже. Она же змея. Помнишь, как она в восьмом классе Ленку из параллельного чуть до слёз не довела? Из-за того, что та на неё в столовой не так посмотрела?
— Сто баксов будете вместе, — повторил Дима.
— Идёт, — Вова хлопнул ладонью по столу. — Я запомнил если что.
Я молча смотрел на список. Настя. Настя Магницкая. Рядом с её именем в чате уже горела аватарка — её фото на фоне моря.
— Настя идёт, — тихо сказал я.
Гена поднял глаза от книги, внимательно посмотрел на меня.
— Тяжёлый случай. Ты же говорил, что забыть её за лето хочешь. Получилось?
Я покачал головой. Гена вздохнул.
— Понятно. Сынок, запомни: бабы — они как наркотик. Пока не попробуешь слезть, кажется, что без них не жить. А попробуешь — поймёшь, что зря столько времени угробил. Она того не стоит, Саш. Серьёзно.
— Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? — Вова снова включился в разговор. — У меня есть варианты. Из города, из Сочи приезжают. Скажи, какой твой типаж? По Насте смотреть или что-то новое? Брюнетки? Блондинки?
— Заткнись, Вов, — оборвал его Дима, заметив моё лицо.
— Молчу-молчу.
Настя идёт в десятый. План забыть её раз и навсегда, оставить в прошлом — провалился. Не получится. И не получится никогда. Я буду видеть её каждый день, слышать её голос, ловить запах её духов. Буду знать, что она рядом, но не со мной. Ну за что мне это всё?
Гена встал, подошёл к старому холодильнику, который гудел как трактор, достал ещё четыре бутылки пива. Протянул каждому.
— Пацаны, — сказал он, поднимая свою бутылку. — Давайте за новое. За десятый класс. Кто бы что ни говорил, это два года. Два года, которые мы запомним. За нас.
Мы чокнулись. Пиво было холодным и горьковатым, но после него в горле почему-то стало теплее.
— А что за Рита Артеева? — вдруг спросил Дима, снова глядя в телефон. — Из какого она класса? Вроде симпатичная.
— Из «А», кажется, — Вова пожал плечами. — Тихая. С подружками своими вечно.. А что?
— Да так, — Дима ухмыльнулся. — Просто интересно. Кайра с ней в одном классе будет. Весело им.
— Ритка? — я удивился, что имя всплыло в разговоре. — Нормальная девчонка. Мы с ней пару раз ходили на доп по физике. Помните физичка звала в субботу оценки исправлять, да к ОГЭ готовится, кто хотел приходил.
— И что с того? — Вова оживился. — Она симпатичная, кстати. Глаза голубые, волосы русые. Вон, даже Димас заинтересовался.
— Я просто спросил, — отмахнулся Дима, но я заметил, как он быстро глянул на экран телефона.
Разговор перетёк на другие темы. Гена рассказывал про нового мента, который завёлся в городе и теперь гоняет всех подряд. Вова жаловался на баскетбольные тренировки и тренера-самодура. Дима молча пил пиво и смотрел в одну точку. А я думал о Насте и о том, что в этом новом классе, среди знакомых и чужих лиц, будет кто-то ещё. Рита Артеева. Я видел её в школьных коридорах. Она всегда была в тени своих подруг, негромкая, спокойная. Интересно, какая она на самом деле?
Вова снова взял гитару и на этот раз, о чудо, извлёк более-менее приличный аккорд.
— Смотрите, пацаны! Я учу! — гордо заявил он.
— Учи-учи, — Гена усмехнулся. — Может, к сорока годам научишься.
Мы рассмеялись. За окном гаража стемнело, по крыше застучал дождь. А здесь, внутри, было тепло, накурено, пахло пивом и дружбой. И это было единственное, что имело значение. Пока что. До завтрашнего дня. До первого сентября. А там уже другая история.
3 глава. Рита.
Последние дни августа пролетели как один миг. Странное время — вроде бы ничего не происходит, а оглянуться не успеваешь. Я старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать. Не думать о том, что девочки уехали. Не думать о школе. Не думать о Саше.
Я помогала маме с уборкой — наконец-то разобрала тот самый завал в шкафу. Съездила к бабушке в деревню на три дня: пила парное молоко, слушала её рассказы о молодости, дышала свежим воздухом. Сходила на маникюр — сделала френч, классику, которая никогда не надоест. И в парикмахерскую — подстригла концы, чтобы хоть что-то в жизни было под контролем.
Девочки писали каждый день. Арина восторженно рассказывала о Москве: метро, университет, новые подруги. Кира присылала фото общаги в Севастополе и жаловалась на соседку, которая слушает музыку по ночам. У них всё было хорошо. Новая жизнь, новые возможности, новые знакомства. А я… я радовалась за них. Правда. Но где-то глубоко внутри сидела маленькая противная зависть, которую я старательно давила.
Новый учебный год — новая жизнь, — повторяла я как мантру. Я не буду думать о Ковалёве. Не буду.
Легко сказать.
Сегодня мама попросила погулять с собакой. Обычно это делала сестра, но она уехала к подруге на день рождения. Купер — наш корги, рыжий, пушистый, с толстыми лапками и вечно улыбающейся мордой — смотрел на меня с надеждой. Бабушка подарила его маме на прошлый Новый год, и с тех пор Купер стал всеобщим любимцем.
— Ну что, пошли? — вздохнула я, и Купер радостно закрутил попой.
Я надела серые широкие спортивки, которые еле держались на талии, чёрное худи с какой-то английской надписью (честно говоря, я даже не знала, что там написано), собрала волосы в небрежный пучок, накрасила ресницы — куда без них — и вышла.
В парк я пошла через набережную. В наушниках играла песня «Её имя» группы «Нервы». Я вообще любила разную музыку, но под эту особенно хорошо думалось. Или не думалось. Смотря какое настроение.
Дул ветер. Противный, холодный, с моря. Я поёжилась и застегнула худи до подбородка. Купер радостно бежал впереди, обнюхивая каждый столб.
Телефон завибрировал — Кира позвонила по видеосвязи.
— Ритка, привет! Смотри, где я живу!
Она водила камерой по комнате: узкая койка, тумбочка, плакат на стене, открытое окно, за которым виднелось море.
— Круто, — улыбнулась я. — А соседка?
— Спит ещё, — захихикала Кира. — Представляешь, она вчера полночь слушала ТикТоки, а я лежала и думала, что убью её подушкой. Но вообще нормальная.
Мы поболтали ещё минут пять, посмеялись, и Кира убежала на собрание. Я убрала телефон в карман и пошла дальше.
И тут я их увидела.
Саша и Настя.
Они шли по набережной совсем рядом. Настя что-то говорила, улыбалась, а потом вдруг толкнула его в плечо. Он рассмеялся и обнял её. Легко, естественно, будто так и надо. Она не отстранилась.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом начало сжиматься в тугой болезненный комок.
Я замерла, спрятавшись за спинами прохожих. Они не видели меня. Они вообще никого не видели — только друг друга.
Нет. Нет, нет, нет.
Я развернулась и пошла обратно. Быстро, почти бегом. Купер удивлённо затрусил следом, не понимая, почему мы не идём в парк.
Я не ревную. Нет. С чего бы мне ревновать? Он мне никто. Просто парень из параллельного класса, который нравился мне с восьмого. Просто тот, о ком я думала всё лето. Просто тот, кто сейчас обнимает другую.
В груди горело. Дышать стало трудно. Я забежала в подъезд, поднялась на первый этаж и прислонилась к холодной стене. Купер сел рядом и ткнулся носом в мою ногу, будто спрашивая, всё ли в порядке.
Я сползла по стене вниз и закрыла лицо руками.
Слёзы потекли сами. Горькие, обидные, глупые. Я плакала не потому, что Саша обнимал Настю. Я плакала потому, что понимала: я никогда не буду на её месте. Потому что она — красивая, высокая, с чёткими линиями лица, с идеальным каре и карими глазами. Модель. А я? Я просто Рита. Со своими русыми волосами, голубыми глазами и вечными сомнениями.
Почему она, а не я?
Глупый вопрос. Я знала ответ.
Я сидела на холодном полу неизвестно сколько. Купер прижимался ко мне и иногда лизал руку. Потом я кое-как поднялась, вытерла лицо и зашла в квартиру. Хорошо, что никого не было.
В комнате я упала на кровать и проревела ещё час. А потом пообещала себе: хватит. Я не буду думать о нём. Не буду надеяться. Не буду ждать.
Но обещания, которые даёшь себе в слезах, редко выполняются.
4 глава. Саша.
Последние дни августа я наслаждался. По-настоящему. Жара спала, и наконец-то можно было дышать. Я сидел на балконе с сигаретой, смотрел на серое небо и писал. Стихи лились сами собой.
Я для тебя пишу стихи ночами,
Ты видишь в них лишь общие слова.
Мы дышим с тобой разными мирами,
Мне не согреть твои глаза.
Я врал себе, что пишу просто так. Но каждая строчка была о ней. О Насте.
С пацанами виделись почти каждый день. Зависали у Гены в гараже, играли в карты, слушали старый рок, пили пиво. Иногда Гена рассказывал истории из своей жизни — страшные, смешные, нелепые. В такие моменты казалось, что мы семья. Странная, криминальная, но семья.
Вчера играли в дворовый футбол: мы с пацанами против девятиклассников. Мы, конечно, выиграли. Вова забил три года, Дима забил 2 раза через себя, а я просто получал удовольствие от того, как ветер путается в волосах и как пахнет травой и потом.
Сегодня я снова сидел на балконе. Курил, смотрел на пустую улицу и думал. О том, что скоро школа. О том, что десятый класс — это два года. Два года видеть Настю каждый день.
И вдруг — сообщение.
Настя:
Ты в десятый идёшь? Вместе сядем? А вообще… пошли гулять? Как раньше.
Я чуть не выронил телефон. Сердце забилось быстрее. Как раньше? Она помнит «как раньше»?
Саша:
Пошли. В 18 зайду.
Я вскочил, накинул кофту, пригладил волосы перед зеркалом и вышел. Настя жила в частном доме в центре. Её родители — люди влиятельные, у них свой бизнес. Я всегда чувствовал себя рядом с ними маленьким и неуклюжим. Но сегодня я шёл не к ним. Я шёл к ней.
Я написал, когда подошёл к калитке.
Саша:
Я уже у твоего дома.
Настя:
Выхожу.
Она вышла через минуту. Настя была очень красивая. Карие глаза, тёмные прямые волосы, подстриженные аккуратным каре. Худая, высокая — её часто сравнивали с моделью, и я понимал почему. Простые джинсы, чёрная джинсовка, распущенные волосы, минимум макияжа. Она была… прекрасна. Самая красивая девушка из всех, кого я видел.
— Привет, — улыбнулась она и обняла меня.
Я замер на секунду, а потом ответил. От неё пахло чем-то сладким. Ванилью, кажется.
— Привет, — выдохнул я.
Мы пошли на набережную. Говорили о всякой ерунде: о том, кто идёт в десятый, какие будут предметы, кто из учителей уволился. Настя смеялась, поправляла волосы, иногда касалась моего плеча.
Я слушал вполуха. Большую часть времени просто смотрел на неё и думал: как? Как можно быть такой красивой?
Мы были как влюблённая пара. Со стороны точно так казалось. Шли рядом, улыбались, я пару раз положил руку ей на спину, когда мы кого-то обходили. Она не отстранялась.
Уже стемнело, когда мы подошли к её дому.
— Саш, — сказала она вдруг, остановившись. — Я хотела сказать…
Я напрягся. Сердце снова забилось где-то в горле.
— Мы с семьёй переезжаем. Через месяц. В Питер.
Я моргнул. Не понял.
— Что?
— Папе предложили работу. Хорошую. Мы уезжаем, — она смотрела на меня, и в её глазах было что-то… виноватое? Грустное? Я не мог понять.
— В Питер? — повторил я тупо. — Насовсем?
— Насовсем, — кивнула она. — Я не хотела тебе говорить раньше. Думала, может, всё изменится. Но нет.
Я молчал. В голове было пусто.
— Саш, прости. Я знаю, ты… Я знаю, что ты ко мне чувствуешь. И я… я не хочу тебе делать больно. Поэтому говорю сейчас.
Она взяла меня за руку. Я смотрел на наши пальцы и не чувствовал ничего.
— Мы сможем общаться, — сказала она тихо. — По видеосвязи, в переписке…
— Это не то, — вырвалось у меня.
— Я знаю, — она отпустила мою руку. — Прости.
Она поцеловала меня в щёку и ушла. Быстро, не оборачиваясь.
Я стоял у её калитки и смотрел, как она исчезает в доме. Потом развернулся и пошёл в сторону гаража.
Ноги несли сами.
В голове билась одна мысль: она уезжает. Она уезжает. Она уезжает.
В гараже горел свет. Я толкнул дверь и вошёл. Пацаны были там: Вова, Дима, Гена. Все с пивом, все расслабленные.
— О, Санек! — Вова поднял бутылку. — А мы тут…
Он замолчал, увидев моё лицо.
— Ты чего? — нахмурился Гена.
Я сел на диван, уронил голову в руки и выдохнул:
— Настя уезжает. В Питер. Насовсем.
Тишина. Потом Вова выругался. Гена подошёл и сел рядом.
— Ну… — начал он. — Давай, рассказывай.
Я рассказывал. А они слушали. Как всегда.
5 глава. Рита.
Первое сентября.
Вчера я почти не спала. Лежала, смотрела в потолок и прокручивала в голове одну и ту же картинку: Саша обнимает Настю на набережной. Они смеются. Им хорошо. А я стою за углом и чувствую себя никем.
Я пыталась внушить себе, что они просто друзья. Ну правда, друзья же могут обниматься? Могут. Наверное. Но сердце упрямо твердило обратное. Оно вообще последнее время жило своей жизнью — билось невпопад, замирало, сжималось.
Я написала девочкам. Арина ответила сразу: «Рит, забей. Найдутся нормальные. Он просто дурак, если тебя не видит». Кира прислала кучу смайликов и голосовое, где кричала: «Ты у нас красавица, поняла? Не смей из-за него париться!»
Я улыбнулась, читая их сообщения. Хорошо, что они есть. Даже на расстоянии.
До школы оставалось два часа. Линейка в десять. Я встала, умылась ледяной водой и начала собираться. На ночь накрутила волосы на мягкие бигуди. Волосы получались объёмными, с мягкими волнами, как у голливудских звезд.
Я красилась тщательно, хотя внутри всё кричало: для кого? Но я затыкала этот голос. Для себя. Я красилась для себя.
Чёрное школьное платье — простое, элегантное, чуть выше колена. Туфли на небольшом каблуке. Я смотрела в зеркало и пыталась улыбнуться.
— Нормально, — сказала я своему отражению. — Ты справишься.
Папа подвёз меня на машине. Вместе с сестрой — она шла в четвёртый класс и всю дорогу болтала о том, как соскучилась по подружкам. Я кивала, но не слушала. Мысли были уже у школьных ворот.
У входа толпились люди. Родители, ученики, учителя. Я сразу заметила Ирину Сергеевну — она стояла с табличкой «10 класс» в руках. Лиловый костюм, укладка, её неизменная розовая помада. Она выглядела так, будто сама собиралась на выпускной, а не на линейку. Красотка наша.
— Риточка, привет! — улыбнулась она, когда я подошла.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна.
Рядом уже стояли Илья и Наташа из моего старого класса. Отличники. Наташа жила в моём доме, с отцом. Он пил, и мы часто видели его во дворе — небритым, шатающимся. Наташа никогда не жаловалась, просто ходила в школу, носила очки и была тихой, незаметной. Русые волосы, карие глаза, средний рост. Хорошая девочка. Илья — брат того самого Эмиля, который встречался с Кайрой, (противоположность брата). Отличник, в очках. Ботаники, как их называли, но нормальные ребята.
Я поздоровалась с ними, и мы начали болтать о том, кто куда поступал, кто ушёл, кто остался. Обычные разговоры первого сентября.
Подходили новые люди. Я косилась на вход, но Саши не было. И Насти тоже.
Потом пришли Вова Лодыгин и Дима Лобанов. Белые рубашки, чёрные брюки, наглая уверенность в каждом движении. Я заметила, как восьмиклассницы, стоящие рядом, зашептались и уставились на них влюблёнными глазами. Ну да, понятно. Такие парни в нашем городе — на вес золота.
Через минуту к школе подъехала машина. Чёрная, блестящая. Из неё вышла Кайра Айдарова.
Ну кто бы сомневался, кто её привёз.
Эмиль остался в машине, но Кайра даже не обернулась. Она шла к школе, как королева идёт на трон. Высокие каблуки, короткая юбка, рубашка с воланами, волосы уложены идеальными локонами, макияж — как с обложки. Она была прекрасна. И я ненавидела себя за то, что думаю об этом.
Вова и Дима посмотрели на неё. Дима что-то сказал, Вова толкнул его и недовольно нахмурился. Видно было, что Кайра его бесит. Или он просто делал вид.
Саши всё не было.
Линейка началась. Директор говорил о новых достижениях, о том, что этот год будет особенным, о важности образования. Я слушала вполуха, потому что ноги на каблуках уже начинали гудеть. Хотелось просто сесть, снять туфли и оказаться в классе.
Первоклашка прозвенел звонок на плече у одиннадцатиклассника. Все захлопали. И только тогда я увидела их.
Саша и Настя шли вместе. Улыбались. Она что-то говорила, он наклонял голову, слушая. Идеальная картинка.
Боже, Рита, не смей реветь. Только не здесь. Не смотри.
Я отвернулась и уставилась в спину впереди стоящей девочки. В глазах защипало, но я сжала зубы. Выдержу.
Когда все пошли в классы, я старалась держаться подальше. Не видеть их. Не думать.
Мы зашли в кабинет. Тот же, что и в прошлом году — химия, с высокими столами и старыми партами. Я остановилась у входа, не зная, куда сесть. В классе было шумно — все знакомились заново, перекрикивались, смеялись.
Зашла Ирина Сергеевна с листочком в руках.
— Тихо! — она хлопнула в ладоши. — У меня есть рассадка. Садимся по ней.
Сердце почему-то забилось чаще. Какая разница, с кем я сижу? Всё равно все чужие.
Она начала читать:
— Первая парта — Илья и Наташа.
Вторая — Дима и Полина.
— Третья, — она подняла глаза, — Саша и Рита.
Что?
Я замерла.
Саша стоял у окна с Настей. Она что-то говорила ему, но он вдруг обернулся и посмотрел на меня. Наши глаза встретились на секунду.
Я готова была прыгать от счастья. Прямо здесь, прямо сейчас. Но я стояла как вкопанная, боясь, что если пошевелюсь, то всё исчезнет.
Может, это судьба? Может, не зря? Может, Ирина Сергеевна что-то знает?
— Дальше, — продолжала классная. — Четвёртая парта — Вова и Кайра.
В классе кто-то хихикнул. Вова скривился, как будто лимон съел.
— За какие грехи меня посадили с тобой? — буркнул он, проходя мимо Кайры.
Она поправила волосы и усмехнулась:
— Ну, явно не за все хорошее.
Я подавила улыбку. Нет, ну надо же было их посадить вместе. Это даже забавно.
Саша отошёл от Насти. Она что-то сказала ему, он кивнул и направился к парте. К нашей парте. Ко мне.
Я села первой, положила сумку, поправила платье. Руки немного дрожали.
Он сел рядом.
— Привет, — сказал Саша тихо. — Мы, кажется, в одном классе теперь.
— Ага, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Похоже на то.
Он улыбнулся. Просто улыбнулся, уголками губ, и снова посмотрел в сторону Насти.
Спокойно, Рита. Это просто сосед по парте. Просто учёба. Просто два года.
6 глава. Саша.
Первое сентября началось с маминого голоса на кухне.
Я встал за час до линейки, но толком не выспался — всю ночь прокручивал в голове вчерашний разговор с Настей. Питер. Переезд. Месяц. Эти слова въелись в память, как заноза.
На кухне пахло блинами. Мама стояла у плиты, папа читал новости в телефоне. Обычное утро обычной семьи.
— Опять всю ночь на балконе сидел? — мама обернулась, поджав губы. — Саш, ну сколько можно? Ты же простынешь.
— Мам, приходит вдохновение, — я сел за стол и потянулся к блинам.
— Вдохновение, — фыркнула она, но без злости. — Хоть бы поел нормально перед школой.
Папа отложил телефон и посмотрел на меня поверх очков:
— Садись, ешь. Первый раз в десятый класс, не каждый день.
Мои родители поженились, когда им было по двадцать. Мама, Маша, работала воспитателем в детском саду. Папа, Виктор, был администратором в отеле. Жили небогато, но дружно. Я у них один, и они, кажется, до сих пор не знали, что со мной делать. Особенно когда я запирался в комнате и писал стихи.
Я быстро поел, надел рубашку, пиджак и брюки — мама вчера всё погладила. Расчесал волосы, глянул в зеркало. Вроде нормально. Вышел.
Настя ждала меня у калитки. На ней были брюки-клёш и укороченный пиджак — стильно, как всегда. Волосы распущены, лёгкий макияж. Она улыбнулась, и у меня внутри что-то ёкнуло.
— Привет, — сказал я, подходя.
— Привет. Пошли?
Мы пошли не спеша. Во-первых, опаздывать — это наша традиция. Во-вторых, я хотел растянуть это время. Каждую минуту рядом с ней.
Мы опоздали на полчаса. И нам было всё равно.
На детской площадке рядом со школой были качели. Мы сели на них и стали раскачиваться, как в детстве. Ветер путался в её волосах, она смеялась, и я думал: как же я буду без этого?
— Первого октября уедем, — сказала она вдруг, глядя в небо. — Билеты уже купили.
Я перестал качаться.
— Так скоро?
— Ага, — она вздохнула. — Саш, я не хочу. Правда. Но родители…
— Я понимаю, — перебил я. — Всё я понимаю.
Мы помолчали. Где-то кричали дети, лаяла собака, играла музыка из проезжающей машины. Обычный день. А для меня мир рушился.
— Пошли уже, — она встала и протянула мне руку. — А то совсем опоздаем.
Я взял её за руку. Всего на секунду. Но запомнил это тепло.
В класс мы зашли, когда линейка уже закончилась и все сидели по местам. На нас обернулись. Я увидел Ирину Сергеевну с листочком, Вову, Диму, Кайру, Риту…
— Проходите, проходите, — кивнула классная. — Саша, ты на третьей парте. Рита, твоя соседка.
Что?
Я посмотрел на Настю. Она пожала плечами и пошла куда-то в конец класса.
— Садись давай, — шепнул Вова с задней парты. — Не тормози.
Я сел рядом с Ритой. Мы поздоровались. Она показалась мне нормальной. Спокойной. Но я всё время ловил себя на том, что оглядываюсь назад, туда, где сидела Настя.
За мной, как выяснилось, посадили Вову и Кайру. Соседство, которое обещало быть весёлым. Если под словом «весёлое» понимать «взрывоопасное».
— За какие грехи? — бурчал Вова, плюхаясь на стул.
Кайра поправила волосы и усмехнулась:
— Ну, явно не за все хорошее.
Вова скривился. Кайра была ему противна — это читалось по лицу. Он её терпеть не мог, хотя, кажется, они даже не общались толком. Просто какая-то старая история.
После уроков я проводил Настю до дома. У неё были какие-то дела, она торопилась. Мы попрощались у калитки, и я пошёл домой.
Дома быстро переоделся: джинсы, футболка, любимая толстовка. И — к Гене.
В гараже уже были свои. Дима сидел на диване, листая телефон. Вова колотил грушу с таким остервенением, будто она была его личным врагом. Гена настраивал барабаны.
Вова был уже в привычном виде: обтягивающая футболка Adidas, спортивные штаны. Дима, наоборот, выглядел как с картинки — поло, джинсы, аккуратная укладка.
— О, Саша пришёл, — Гена кивнул мне. — Садись, пиво будешь?
— Ага.
Я сел на диван и взял бутылку. Вова бросил грушу и плюхнулся рядом, тяжело дыша.
— С этой Айдаровой сидеть — просто ужас, — выпалил он. — Я лучше сдохну, чем ещё один урок рядом с ней.
Дима хмыкнул, не отрываясь от телефона:
— А я же говорил: замутите.
— С ней? — Вова аж подскочил. — Ты с дуба рухнул?
— Ну, ненависть — тоже чувство, — философски заметил Дима.
— Отстань от меня, — огрызнулся Вова и отвернулся.
Я молча пил пиво и смотрел в одну точку. Мысли были далеко.
— Ты чего такой кислый? — Гена сел напротив. — Из-за Насти?
Я кивнул.
— Она уезжает. Через месяц.
Вова присвистнул. Дима отложил телефон.
— В Питер?
— Ага.
— Жёстко, — сказал Вова. — Сочувствую.
— Да ладно, — я пожал плечами. — Всё равно у неё своя жизнь. А у меня своя.
— Это ты сейчас так говоришь, — Гена вздохнул. — А потом ночами стихи писать будешь.
— Я их и так пишу, — усмехнулся я.
— Ну, значит, будет больше, — сказал Дима.
Мы посидели ещё немного. Гена рассказывал какие-то истории, Вова с Димой спорили о футболе. А я думал о том, что через месяц её не будет. И о том, что сидеть с Ритой, кажется, не так уж плохо.
Она хотя бы не смотрела на меня, как на пустое место.
7 глава. Рита.
Первое сентября выдалось пятницей. И кто-то — кажется, Руслан — предложил отметить это дело на набережной.
Точнее, не на набережной, а на заброшенном пляже. Летом там тоже тусовались. Я никогда не была, но слышала: музыка, выпивка, сигареты. Местные старшеклассники и те, кто уже закончил школу. Никаких правил, никаких взрослых. Полная свобода, которая часто оборачивается полным безумием.
Руслан создал отдельный чат. Без Ирины Сергеевны, разумеется.
10 класс (без Иры):
Руслан: Вечеринка на заброшенном сегодня в 9. Кто идет?
Маша: Я приду
Илья: Можно
Наташа: Я не знаю, мне завтра к бабушке рано вставать
Руслан: Наташ, расслабься, жизнь одна
Полина: А можно с подругой?
Коля: Конечно
Злата: Я только если Маша идет
Настя Магницкая: Я не пойду, дела
Я пролистывала сообщения и искала одно имя.
Саша Ковалёв:
Я приду.
Сердце ёкнуло.
— Идёшь? — спросила я саму себя.
Ответ пришёл сам собой. Идти одной на вечеринку, где почти никого не знаешь — это глупо. Но сидеть дома и думать о том, как Саша там веселится с кем-то другим — ещё глупее.
Я позвонила Кире.
— Если ты не пойдёшь, я тебя убью, — заявила она без предисловий. — Это твой шанс, Ритка. Вы теперь за одной партой сидите! Поговори с ним, потанцуй, пофлиртуй. Всё в твоих руках.
— А если он опять с Настей? — спросила я тихо.
— Настя не идёт, ты же видела. Она написала «не пойду». Всё, Рит, дерзай.
Я набрала Арину. Она сказала то же самое, только громче и с матом.
— Ритка, твою мать, иди и покажи себя! Ты красивая, умная, классная. Пусть этот Ковалёв увидит тебя настоящую.
Я выдохнула и полезла в шкаф.
Вечер был тёплым, почти летним. Я надела голубые джинсы, которые классно сидели, и голубую обтягивающую рубашку — мама говорила, что этот цвет идёт к моим глазам. Волосы всё ещё держали укладку с утра, я только чуть освежила их водой и взлохматила пальцами, чтобы было небрежно, но красиво. Губы накрасила поярче — красным. Для смелости.
Идти было минут двадцать. Я шла по набережной, слушала музыку в наушниках и старалась не думать о том, что делаю. Просто иду. Просто посмотрю. Просто…
Странное чувство — идти на вечеринку одной. Раньше мы всегда были с девочками. Толпой, шумно, весело. А теперь я одна, и в животе порхают бабочки. То ли от страха, то ли от предвкушения.
Запах дыма и музыки я услышала задолго до того, как увидела огни.
Заброшенный пляж находился за старым пирсом. Когда-то там был санаторий, но его закрыли лет десять назад. Остались бетонные плиты, ржавые конструкции и узкая полоска песка, которую облюбовала молодёжь.
Я спустилась по тропинке. Музыка долбила так, что вибрировало в груди. Пахло алкоголем, сигаретами и чем-то ещё — сладковатым, тяжёлым. Горел костёр, вокруг него сидели люди. Кто-то танцевал, кто-то обнимался, кто-то просто стоял и пил из горла.
Несколько машин стояли прямо на песке — видимо, самые крутые приехали на тачках.
Я сразу увидела Кайру.
Она сидела на капоте чёрной машины, свесив ноги. Короткая джинсовая юбка, чёрная кофточка, которая оставляла мало места для воображения. Рядом стоял Эмиль — одной рукой опирался на машину, другой держал банку с пивом. Они о чём-то разговаривали и смеялись. И правда казались счастливыми.
Может, она не такая уж плохая? Или просто умеет притворяться.
Я перевела взгляд. Вова стоял чуть поодаль, рядом с какой-то незнакомой девушкой. Она смеялась, касалась его плеча, а он улыбался той самой улыбкой, от которой у девчонок подкашиваются колени. Я видела это сто раз.
Саши нигде не было.
Дура. Зачем я пришла?
Я отошла в сторону, подальше от костра, и встала у воды. Волны тихо шуршали по песку, заглушая музыку. Холодный ветер трепал волосы. Я обняла себя руками и смотрела в темноту.
— Привет.
Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Руслан. Блондин, смазливый, с нагловатым прищуром. Богатенький мальчик, который говорил только о себе и о шмотках. Сплетник. Я его терпеть не могла ещё с прошлого года.
В руках у него был стаканчик с чем-то, пахнущим кислым.
— Привет, — ответила я настороженно.
— Ты Рита, да? Я Руслан, — он улыбнулся слишком широко.
— Я знаю, кто ты.
— Отлично, — он протянул мне стаканчик. — Выпей. Расслабишься.
— Я не пью.
— Да ладно, это просто сок. Ну, почти, — он засмеялся собственной шутке.
Я не взяла стакан. Руслан шагнул ближе. Слишком близко.
— Слушай, ты красивая. Серьёзно. Чего ты тут одна стоишь? Пошли к костру, потанцуем.
Он положил руку мне на плечо. Я дёрнулась, но он не убрал.
— Отстань, — сказала я как можно твёрже.
— Ну не ломайся, — он наклонился к моему уху, и я почувствовала запах перегара. — Ты красивая. Я тоже ничего. Чего терять время?
Вокруг играла музыка. Какая-то испанская песня, быстрая, зажигательная. Все танцевали, смеялись, никто не смотрел в нашу сторону. Никто бы не услышал, если бы я закричала.
Сердце заколотилось где-то в горле.
— Я сказала, отстань, — повторила я, пытаясь высвободиться.
— Да брось, — его рука скользнула ниже по спине. — Пойдём, я знаю тихое место.
Меня затрясло от страха и злости. Я хотела закричать, но голос пропал.
8 глава. Саша.
Идти на эту вечеринку не хотелось. Совсем.
Я сидел дома, смотрел в потолок и думал о Насте. О том, что через месяц её не будет. О том, что я даже не знаю, как жить дальше. Стихи не писались, музыка бесила, есть не хотелось.
Но пацаны не отставали.
Вова: Ты че, реально дома сидеть будешь? Выметайся давай, а то скиснешь совсем.
Дима: Поддерживаю. Проветришься, отвлечёшься.
Гена: Я там за диджея буду. Приходи, хоть на нормальную музыку посмотришь.
Я сдался.
Надел старые джинсы, футболку, сверху худи — вечерами уже прохладно. Вышел и поплёлся к заброшенному пляжу.
Шёл я долго. Минут тридцать, не меньше. Специально не торопился, тянул время. В голове крутились дурацкие мысли: а вдруг Настя передумает? А вдруг они не уедут? Но я знал, что это глупо. Настя не из тех, кто меняет решения.
Музыку я услышал издалека. Бас долбил так, что, наверное, в соседних домах стёкла дрожали. Когда я спустился на пляж, народу было уже прилично. Горел костёр, кто-то танцевал, кто-то сидел на покрывалах, пили, курили, смеялись.
Я сразу нашёл пацанов.
Вова стоял в компании какой-то девушки с синими волосами и пирсингом в носу. Выглядела она так, будто только что с концерта панк-группы. Вова был уже хорош — глаза блестели, улыбка до ушей.
— О-о-о, Санек пришёл! — заорал он, увидев меня. — А я тут… знакомься, это…
— Лера, — представилась девушка.
— Очень приятно, — кивнул я.
Дима стоял рядом с Геной. Гена колдовал над аппаратурой — он сегодня был за диджея. Я даже не знал, что ему платят за это или он просто так.
— О, Саня, — Гена поднял руку. — Иди сюда, пиво будешь?
— Ага.
Я взял бутылку и отошёл в сторону. Хотелось курить в тишине, без лишних разговоров. Я нашёл место у воды, подальше от толпы, зажёг сигарету и уставился на море.
Темнота, волны, холодный ветер. Хорошо.
И тут я услышал голоса.
Недалеко, в тени старого пирса, кто-то говорил. Вернее, говорил один, а второй молчал. Я пригляделся.
Руслан.
Этот наглый блондин, который весь вечер бегал с фотками и доставал всех своими понтами. Он стоял слишком близко к кому-то. К девушке.
Я сделал шаг ближе и узнал её. Рита. Моя соседка по парте.
— Отстань, — услышал я её голос. Тихий, напряжённый.
— Да ладно тебе, — Руслан ухмылялся. — Пошли, я место классное знаю.
Я сжал кулаки и подошёл.
— Отвали от неё, — сказал я громко.
Руслан обернулся. На его лице мелькнуло удивление, потом раздражение.
— О, Ковалёв. А ты чего лезешь? Не хочешь с нами развлечься? — он противно захихикал. — Да не бойся, она выпила. Я ей напиточек дал крепкий. Для смелости.
У меня внутри всё похолодело.
— Ты что, совсем больной? — я шагнул к нему. — Отойди от неё. Быстро.
Руслан посмотрел на мои кулаки, на моё лицо и, видимо, решил не связываться.
— Да иди ты, — бросил он и, усмехнувшись, ушёл.
Я повернулся к Рите. Она стояла, прислонившись к стене пирса, и тяжело дышала.
— Ты как? — спросил я.
— Спасибо, — выдохнула она. — Голова… болит. Кружится всё.
— Он сказал, что дал что-то крепкое тебе, — я сжал зубы. — Надо в больницу.
— Нет, — она покачала головой и чуть не упала. Я поддержал её за локоть. — Не надо. Просто постою… пройдёт.
Я не знал, что делать. Вокруг музыка, толпа, никому ни до кого дела нет. А тут девушка, которой плохо, и козёл, который…
Я посмотрел в сторону костра. Руслан уже стоял рядом с Кайрой. Он что-то говорил ей, показывал телефон. Кайра посмотрела в нашу сторону и усмехнулась.
Мне это не понравилось.
— Пойдём отсюда, — сказал я Рите. — Провожу тебя.
Мы отошли подальше от толпы, к воде. Рита села на песок, обхватила колени руками.
— Я дура, — сказала она тихо. — Зачем я вообще сюда пришла?
— Нормально всё, — ответил я, садясь рядом. — С кем не бывает.
— Ты просто так сказал, чтобы утешить.
— Может быть.
Она слабо улыбнулась.
— Спасибо тебе. Правда. Я даже не знаю, что бы делала.
— Не за что, — я пожал плечами. — Руслан давно уже крайний. Когда-нибудь ему прилетит.
Мы сидели и смотрели на воду. Где-то играла музыка, кричали люди, а здесь, у кромки воды, было тихо и спокойно. Рита понемногу приходила в себя.
Я достал вторую сигарету, закурил.
— Ты стихи пишешь, да? — спросила она вдруг.
Я удивился.
— Откуда знаешь?
— На школьном сайте видел… видела. Твои стихи. Они красивые.
Я смутился. Никто никогда не говорил, что мои стихи красивые. Вова ржал, Дима говорил «норм», мама вздыхала. А тут — красивые.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что, — улыбнулась она. — Правда.
Мы помолчали. И тут у меня завибрировал телефон.
Я достал его, глянул мельком и замер.
Подслушано школы №1:
Новая пара: Рита Артеева и Саша Ковалёв. Настя в прошлом. Кто бы мог подумать?
И фото. Мы с Ритой стоим у пирса, я держу её за локоть, она смотрит на меня. Со стороны — и правда как пара.
— Твою мать, — выдохнул я.
— Что? — Рита попыталась заглянуть в экран.
— Руслан выложил фото. В подслушку.
Я показал ей. Она прочитала, и лицо её стало ещё бледнее.
— Я… я не… — начала она.
— Я знаю, — перебил я. — Это он. Из-за того, что я вмешался. Хотя какая разница, из-за чего.
Я посмотрел в сторону костра. Руслан ухмылялся и смотрел на нас. Кайра рядом с ним тоже улыбалась.
— Пойдём, — я взял Риту за руку. — Просто пойдём отсюда.
Мы пошли вверх по тропинке, прочь от музыки, от костра, от этих людей.
Рита молчала. Я тоже.
Но внутри всё кипело.
9 глава. Рита.
С Сашей мы просидели на набережной два часа.
Я не заметила, как пролетело время. Мы сидели на скамейке у фонтана, смотрели на тёмную воду, слушали, как волны бьются о камни. Вдалеке всё ещё гремела музыка с вечеринки, но здесь, на пустой набережной, было тихо. Только ветер шуршал листьями да где-то лаяла собака.
Он рассказывал о самбо — о том, как начал заниматься в шестом классе, потому что отец сказал: «мужик должен уметь постоять за себя». Рассказывал о стихах — что начал писать случайно, когда заболел и сидел дома с температурой, а потом не смог остановиться. Рассказывал о семье, о маме-воспитательнице и папе-администраторе, о том, как они познакомились в двадцать лет и до сих пор танцуют на кухне под старую музыку. Рассказывал о друзьях — о Вове, с которым знаком с детства, о Диме и о Гене, который стал для них кем-то вроде старшего брата.
Я слушала. Мне нравилось слушать. Голос у него был спокойный, чуть хрипловатый, слова он подбирал аккуратно, будто боялся сказать лишнего.
