Читать книгу: «Лунариум»

Глава 1 Платформа А44

Гайка

Седьмой час Алексей сидел за окулярами Лунара. Плечи устали, в пояснице тянуло, но руки по прежнему работали как у хирурга. Джойстики послушно отзывались на каждое микродвижение.

На экране три аватара ходили щелкая магнитами по орбитальной платформе А44 собирая огромный телескоп. Они двигались как аккуратные насекомые, послушно выполняя все команды.

Рабочее место Алексей купил год назад, оно напоминало хирургический комплекс старого образца.

Кресло с фиксацией поясницы, дуга с окулярами, два джойстика с тактильной отдачей, да блок педалей под ногами.

Экран периферии показывал телеметрию, температуру суставов аватаров и статус ИИ. Всё остальное он видел через окуляры. Мир сжимался до рук, инструмента и пустоты космоса за ними.

Подряд был жирный. Они с Людой уже прикидывали, как закроют ипотеку и съездят летом к морю, если всё пройдёт без накладок.

Основное он сделал. Осталось поставить объектив, свести оптику и воткнуть блок памяти.

Он вывел миссию на паузу и с наслаждением потянулся.

— Кофе.

На кухне Люда укачивала Максима на руках, сегодня он капризничал.

— Лёш, — сказала она с раздражением, увидев мужа. — Помоги, а? Я уже с ума схожу.

Алексей налил себе кофе, сделал глоток.

— Люд, ещё чуть-чуть. Часик. Максимум.

Она отвернулась. У неё дрогнул голос.

— Ты целый день там «чуть-чуть».

Эх, где его Люська — та живая, чувствительная девочка, которая мечтала о большем, чем бесконечные памперсы и недосып.

За которой он — с такой упрямой уверенностью ухаживал еще недавно.

Теперь между ними лежал Максик, как маленький центр тяжести их квартиры — три месяца тёплого и беспомощного счастья.

Алексей почувствовал, как в воздухе нарастает напряжение. Только стресса сейчас ему не хватало.

— Ну милая, сейчас объектив поставлю и приду. Там уже недолго.

Алексей уже собирался пойти, но задержался у экрана новостной панели. Он машинально притормозил на минуту. На экране шли федеральные новости.

Ведущая сидела за огромным прозрачным столом студии. Позади неё медленно вращалась трёхмерная схема орбитальных платформ — серебристое кольцо вокруг Земли, тонкие линии лучей тянулись к поверхности.

— Сегодня запущена новая национальная программа «Геосфера», — сказала она, обращаясь к гостю. — Расскажите нашим зрителям её основные параметры.

Гость в студии с довольным лицом улыбнулся и чуть подался вперёд.

— Давно назрел вопрос объединения орбитальных платформ в единую систему, — сказал он. — Сейчас они работают разрозненно. А новая программа позволит соединить их в общий контур управления. Это шаг к единой Геосфере вокруг Земли.

На экране за его спиной схема Земли начала медленно обрастать светящимися дугами.

— Это даст возможность контролировать поток солнечной энергии, — продолжал он. — Мы сможем перенаправлять его либо на вычислительные мощности, либо на климатическое регулирование.

Он сделал короткую паузу и добавил с лёгкой гордостью:

— Фактически вся планета может превратиться в одну большую, уютную Соту.

Ведущая кивнула, будто ждала именно этих слов.

— То есть люди наконец смогут управлять потеплением и ураганами?

— Вы правильно понимаете, — ответил гость. — Система позволит регулировать не только микроклимат отдельных регионов, но и, при необходимости, даже длину светового дня.

На экране тем временем показывали анимацию: над материками плавно двигались зеркальные панели, меняя освещённость континентов.

— А что это даст с точки зрения новых рабочих мест? — спросила ведущая.

Гость оживился.

— Спасибо. Это очень точный вопрос. Программа фактически запускает новую эпоху межпланетной экономики.

Теперь на экране появились изображения Луны, Марса и Венеры.

— Для строительства панелей и конструкций потребуется огромный объём никель-железной руды. Уже разворачиваются рудники на Луне. Кроме того, стартует программа извлечения метана и аммиака из атмосферы Венеры для ракетного топлива.

Он говорил всё быстрее, увлекаясь.

— А на Марсе строится автономная база снабжения для межпланетных перелётов. Мы по сути создаём полноценную инфраструктуру Солнечной системы.

Алексей смотрел на экран не пытаясь сдержать улыбку. Трёхмерная модель орбитальных платформ медленно вращалась над голубой Землёй. Лучи энергии стекались в узлы сети, расходились по планете, вспыхивали точками вычислительных центров.

Алексей радостно потер руки. Работы будет много. Он взял чашку и вернулся к Лунару.

Окуляры защёлкнулись на лице. Мир снова стал чёрным космосом, панелями станции и аккуратными металлическими руками.

Двух роботов он перевёл в микронный режим. Те синхронно вскрыли контейнер с оптикой.

Третий работал в полуавтомате, освобождая посадочные места.

— Лёш! — донеслось из кухни. — Подойди хоть памперс поменять!

Он аккуратно опускал объектив.

— Сейчас.

Объектив был дорогой. Алексей затаил дыхание.

Он дал третьему роботу команду подготовить крепёж и инструмент.

ИИ завис.

На экране робот стоял с гайкой в манипуляторе.

Откуда она?

Алексей раздражённо цокнул языком.

— Да ладно.

Он щёлкнул пальцами по джойстику, выводя гайку за пределы рабочей зоны и отправил её в пустоту.

Пофиг. Потом подберут. Скоро пролет мусорщиков.

ИИ сразу принял управление.

Алексей снял окуляры.

— Иду.

Леша взял Максика, поднял его на вытянутых руках и стал строить ему смешные физиономии, пока Люда меняла памперс. Малыш засопел и уткнулся ему в плечо. Люда всё равно недовольно молчала.

На обратном пути Алексей машинально сунул в рот виноградину. Три миллиона за работу были уже почти в кармане.

Проходя мимо подоконника, задержал взгляд на кактусе.

Тот явно намекал сухой коркой земли и своим чуть сморщенным видом, что ему надо попить.

Мудрый, так они его называли с Людой — в честь верховного жреца Хранителей из последнего блокбастера про далёкое будущее.

Алексей усмехнулся, взял распылитель и дважды пшикнул. Воды было мало, но на полноценный полив не было ни времени, ни терпения.

«Потом», — подумал он, ставя флакон обратно.

Он вернулся к Лунару.

Когда окуляры снова закрыли мир, первые два робота уже заканчивали посадку объектива. Третий ждал команд.

Алексей взял ручное управление и потянулся к боксу с блоком памяти, взял его в захват.

В этот момент что-то мелькнуло.

Короткая вспышка.

Беззвучный, почти нежный удар и линза телескопа покрылась паутиной, с краю появилось аккуратное круглое отверстие.

У Алексея разом ослабли пальцы.

Джойстик выскользнул. Робот разжал манипулятор. Блок памяти медленно поплыл прочь.

Алексей смотрел, как он уходит в черноту, и не мог заставить себя пошевелиться.

Он наклонил аватар над повреждённой линзой.

Между стеклом и матрицей, лениво вращаясь, плавала гайка.

Та самая, на тринадцать.

На руках выступили мурашки, а по спине скатилась капелька холодного пота.

— Капец. Съездили в отпуск…

Он снял окуляры.

В комнате было тихо. Только из кухни доносилось сюсюканье Люды с Максимом.

По регламенту нужно было звонить заказчику и страховому агенту.

А он даже представить не мог, что им скажет.

Алексей выругался ещё раз и достал телефон.

Диму из страховой он знал давно, с ним можно было хотя бы поговорить.

Он нажал вызов.

Артур

Из капсулы гиперлупа вместе с попутчиками Артур вышел на перрон Полярной Соты и на пару секунд остановился, привыкая к воздуху.

С виду обычный, стройный, слегка загорелый южанин, с плавными движениями, он поправил ворот куртки, нашёл глазами скамейку и сел.

Ещё не поздно было развернуться и уехать обратно. Но, восемьсот тысяч за две недели, включая дорогу.

На флоте он столько зарабатывал за год. А сейчас сидел на базовом и сам себе надоел. Да и работа вроде простая. Поменять пару блоков, свести оптику.

В Полярной Соте он был впервые.

Снаружи февраль превращал мир в белую тишину, а здесь, в Плесецке-2, было тепло и сухо, как в машинном отделении корабля дальнего плавания. Сталь, стекло и подогреваемый бетон. Свет шел сверху через усилители, казалось что здесь всегда было утро.

Причерноморская Сота, где он жил, была другой. Там было настоящее небо, морской ветер и много зелени. Люди ходили, как то что ли размеренно. В фонтанах журчала вода.

Здесь на его вкус всё было сжато и аскетично. Рабочее пространство в стиле минимализм.

Ладно. Навигация повела его к административной секции.

В лифте он думал о предстоящей встрече. На экране мелькали уровни: медицина, логистика, офисы.

Дмитрий нашёл его через страховую. Те самые люди, которые собирали из него симбиота после аварии. По своему же полису.

Кабинет. Страховая Компания «Участие».

Он дёрнул дверь. Пусто.

Приёмная без секретаря. Два кресла, стол с терминалом. За стеклом ещё кабинет.

Артур уже собирался кашлянуть, когда дверь открылась.

— Артур? — Дмитрий оценивающе разглядывал его с ног до головы. Не находя где была граница между механикой и биологией.

— Да. Ты Дмитрий?

— Заходи.

Дмитрий оказался моложе, чем ожидал Артур. Лет сорока. Аккуратная бородка, спокойный взгляд.

— Как добрался?

— Нормально. Между нашими Сотами одна пересадка.

— Полярная не пугает?

— Снаружи, может. Тут терпимо. Только серое всё. Депрессивно.

Дмитрий улыбнулся уголком рта.

— Здесь есть своё обаяние.

Они сели. Артур осмотрелся. Кабинет не выглядел обжитым, из мебели было только самое необходимое.

На экране информационной панели шли новости. Ведущая рассказывала о работе профессора Васильева над нейропереносом.

— Раньше с космосом не работал? — спросил Дмитрий.

— Не. Море, порты, торговые линии. Механик-моторист. Потом старший. Почти двадцать лет.

Дмитрий кивнул. Неужели не справится, подумал он. Ошибиться в этот раз было нельзя. Но и другого симбиота он не нашел.

— Потом авария. — Артур пожал плечами. — Контейнер сорвало. Придавило. Ты знаешь.

— Симбиот второго уровня?

— Да, уже два года.

— Биологии много осталось? По тебе не поймешь, где переход.

Артур усмехнулся.

— Немного. Там ещё двое наших были. Тех вообще не вытащили. Хорошие ребята. Молодые. А так да. Ваши хорошо меня сделали.

Дмитрий сделал паузу. Потом подвинул к Артуру схему на столе.

— Ладно. Про миссию. Орбитальная платформа А44. Установили новый телескоп. Только собрали и получили… будем считать, что гарантийный случай. — Дмитрий не по доброму усмехнулся, — Заказчик хочет рабочий прибор. Страховая сэкономить. Я взялся за ремонт.

Артур посмотрел на схему. Значки, узлы, точки крепления. Всё выглядело так же, как и на флоте. Как на обычном чертеже. Тогда в чем подвох?

— Что конкретно? — спросил он.

— Снять блок объектива. Поставить новый. Юстировка по контрольным меткам. Установка блока памяти. Прогон. Отчёт. Список простой.

— А условия?

Дмитрий чуть наклонил голову.

— Условия не простые. Человека туда нельзя. Формально вообще никого. Только аватары. Но там ситуация не стандартная. Поэтому нужен ты. Нужен мозг человека, если вдруг что то пойдет не так. И ещё, главное вписаться во временное окно.

Артур молча кивнул.

Дмитрий протянул жетон-допуск. На нём было слово, от которого Артур поморщился.

ЛУНАРИУМ.

— Это что, игра? — спросил он, стараясь, чтобы голос не выдал раздражение.

— “Лунар” для работы, “Лунариум” тренажер для обучения. — спокойно ответил Дмитрий. — Подросткам продают как чемпионаты, взрослым как симулятор. Слушай, плевать, как оно называется. Нам с тобой нужен результат.

Артур хотел съязвить, что он и так умеет чинить железо, и что космос от трюма отличается только отсутствием запахов.

Левая рука едва заметно дёрнулась. Он спрятал руку под стол.

— Сколько уровней надо пройти? — спросил он.

— Пять. — Дмитрий сделал паузу. — Пятый это копия твоей реальной задачи. Один в один. Платформа, компоновка, окно времени.

— И если не сделаю?

— Тогда не летишь.

Фраза прозвучала буднично, но Артур понял, Дмитрий не шутит.

— Тогда сделаю, — сказал он. — Просто… странно. Взрослому мужику пацанские “уровни” закрывать.

— Взрослый мужик в космосе горит так же, как подросток, — ответил Дмитрий. — Я не рискну телескопом за миллиард ради того, чтобы ты не испытал неловкость.

Артур хмыкнул. Теперь ему было неуютно не из-за слова “игра”. А из-за того, что Дмитрий видит его насквозь.

— Слушай, вообще я готов. Чего тянуть. Но давай миллион.

Дмитрий поднял брови.

— Что миллион?

— Миллион за работу. Штука ведь дорогая. Если что не так пойдёт, мне отвечать.

Дмитрий посмотрел чуть внимательнее.

— Можем отменить.

Артур вздохнул.

— Не. Я пошутил. Поехали.

Дмитрий снова испытующе посмотрел и протянул ваучеры.

— Так, это гостиница в этой Соте. Допуск на Плесецк-5. Завтра начнешь отработку в библиотеке, потом финальные тесты. В Плесецке-5 старт.

Артур убрал их в карман.

— Если хорошо подготовишься, миссия в целом не сложная.— сказал Дмитрий.

— Разберёмся.

— Надеюсь.

Они встали.

— Удачи, Артур.

— Спасибо.

Выходя в коридор, Артур поймал знакомое ощущение, как перед рейсом. Спокойная уверенность. Только левая рука от волнения снова стала чуть заедать.

Лунариум

Утром в Полярной Соте было удивительно тихо. Артур закрыл потрепанную дверь номера и пошел на завтрак.

Кафе располагалось на общей террасе, выходящей в атриум над внутренней площадью.

Высоко под прозрачным куполом медленно плыл свет, отражаясь в стальных балках и стеклянных галереях. Людей на улицах Соты было немного.

Завтрак оказался простым и одновременно странным: копчёная рыба, тёплый ржаной ломоть хлеба, яйца, запечённые с брусникой и морошковое варенье.

Кофе был такой крепкий, что казался почти горьким. И обязательный кусочек сливочного масла, которое можно было бросить в кофе вместо сливок или намазать на хлеб.

Артур с интересом пробовал сочетание новых вкусов, разглядывая окрестности.

Его взгляд скользил по ярусам вертикального сада с северными карликовыми деревьями и пустыми дорожками, переходил на внутренние стены кафе на которых были экраны.

На них шла картинка с наружных камер Соты, где стояла белая февральская тишина, сосны с перебегающими по веткам белочками и следы лося на непролазном снегу.

В него стала проникать манящая красота этого места.

***

Библиотека, где ему надо было проходить уровни, оказалась всем и сразу.

Книги поднимались стеллажами почти на четыре метра под потолок. Между ними стояли длинные столы с компьютерами, а у дальней стены располагался ряд странных агрегатов с креслами, дугами окуляров и подвесами для рук.

Артур осмотрелся по сторонам в поисках свободного рабочего места. Рядом сидели подростки и вполголоса оживленно спорили.

— Да говорю тебе, был сигнал, — упрямо шептал парень, уткнувшись в планшет. — Система Табби Стар. В созвездии Лебедя. Его же ещё десять лет назад ловили.

— Ага, — фыркнула рыжая девчонка рядом с ним. — И рептилоиды его расшифровали. Это ты сам на РЕН-ТВ видел. — продолжила она с сарказмом. — Нормальные обсерватории ничего такого не подтверждали.

— Не подтверждали — не значит не было, — не сдавался парень. — Просто засекретили. Там же аномалии вокруг звезды, возможно мегаструктуры.

— Конечно, — сказала она, переворачивая страницу. — Поэтому прилетели инопланетяне и попросили никому не рассказывать.

Кто-то рядом тихо засмеялся, и спор затих, растворившись в шорохе страниц и мягком гуле библиотечной вентиляции.

«Ладно, — подумал он. — На фоне этих я точно справлюсь».

К концу первого дня в голове была каша. Все время ушло на изучение интерфейса.

Он сидел за обычным монитором, осваивая базовые меню, управление аватарами, страховку инструмента, правила магнитных захватов. Подростки рядом щёлкали уровни.

Домой он вернулся злой. Левая рука под вечер заметно тормозила.

***

На второй день, заходя в библиотеку, он неожиданно услышал:

— О, это вы!

На него с насмешливой улыбкой смотрела та рыжая девчонка, с короткой стрижкой. Ей было лет четырнадцать.

— Это же вы тут вчера до закрытия сидели?

Артур кивнул.

— Наташа, — широко улыбнулась она. — Хотите, помогу?

Он хотел отказаться, но вовремя понял, что это будет глупо.

— Давай. Я Артур.

Наташа обернулась:

— Серёж! Иди сюда.

На ее призыв отреагировал худой парень, который что то быстро набирал на клавиатуре не снимая рюкзак.

— Покажи ему базу.

Она снова улыбнулась и убежала.

Серёжа проводил её долгим взглядом таксы, потом вздохнул и сел рядом с Артуром.

— Значит так, — сказал он. — Смотри.

Его пальцы побежали по клавиатуре с такой скоростью, что Артур сразу перестал понимать что он нажимает.

— Вот профили движения, вот приоритеты ИИ, вот страховка, вот тут всегда проверяй задержку.

— Медленнее, — попросил Артур.

Серёжа усмехнулся.

Но к вечеру Артур закрыл первый уровень. Медленно. Упрямо. Стиснув зубы.

***

Ещё четыре дня прошли примерно одинаково.

Утренние завтраки под сводом атриума, затем библиотека, компьютеры и симуляторы. В перерывах кофе из плюющегося автомата, наливающего напиток и внутрь, и снаружи стаканчика.

Подростки уже приветствовали его кивком. Наташа и Серёжа улыбались как своему.

Третий уровень дался тяжело. Микродвижения, юстировка и работа с оптикой.

Теперь это уже не казалось «установить пару блоков».

К концу шестого дня он закрыл три уровня.

Усталость стала постоянной. Но страх и неуверенность стали отступать.

***

На седьмой день система предложила выбрать спарринг-партнёра.

Случайный список.

Артур ткнул в первое имя:

ЛЕСОВИК

Подключение.

Первый спарринг он проиграл за три минуты. Второй за две.

Артур злился. Ругался про себя.

Пытался брать инициативу. И снова проигрывал.

Зато в групповых заданиях вдруг всё стало просто.

Они понимали друг друга без слов.

Лесовик работал чисто, прикрывал, страховал, вовремя подхватывал задачи.

После сессии пришло сообщение:

Ты к миссии готовишься?

Артур ответил честно.

Да.

Лесовик написал:

Ок, тогда ясно.

Я Ваня, Сота Северная деревня.

Я в топ-100. Не комплексуй из-за спарингов. В команде ты норм держишься.

Артур усмехнулся. Впервые за всё время.

На восьмой день он закрыл четвёртый уровень.

***

На девятый день система выдала уведомление:

Пятый уровень. Реальная конфигурация. Срок на прохождение два дня, затем контрольный тест.

Если не пройдёте, два дня резерв. Максимум две попытки.

Артур долго сидел перед экраном. Потом надел окуляры.

Захват станции связи на Луне

Фёдор вышел из дома щурясь на утреннее низкое солнце. Двор был аккуратно вычищен. Снег лежал ровными гребнями по краям дорожек.

— Хорошо, — он удовлетворённо кивнул.

Вчера до ночи провозился с сервисными роботами в мастерской, меняя колёса на гусеницы. Снега в этом году навалило столько, что колёсные модули не тянули.

Маруси не было. Значит, либо в коровнике, либо в теплице. На их ферме с замкнутым экоциклом больше и некуда. Он пошёл к теплице.

Тёплый влажный воздух встретил его, как только открылась дверь. Теплица была залита мягким светом ламп. Вдоль рядов тянулись каскады зелёных листьев. Жужжали насосы гидропоники, гоняя питательный раствор по прозрачным трубкам.

Между грядками тихо сновали дроны-опылители. Система периодически включала короткие порывы ветра — для поддержания циркуляции пыльцы.

Нежно шуршали листья, словно в лёгком летнем бризе.

В дальнем ряду ходила Маруся. В модных солнцезащитных очках и в коротких подшитых валенках, от столичного дизайнера.

Она внимательно рассматривала кусты томатов, будто там что то искала.

— Марусь, — позвал Фёдор. — Пошли ровер разгрузим. С утра стоит.

— Дай коровам корму задам, — отозвалась она. — Сам начни.

— Кормораздатчики сами справятся, — махнул он рукой. — Там восемь аватаров. Возьми хоть трёх.

Маруся хмыккнула.

— До чего ты. Я и четырёх могу взять. Чай не тормознее тебя.

***

Они прошли в кабинет.

Стена напротив стола была экраном. Перед ним стояли два операторских кресла «Лунар».

Фёдор сел первым. Он выбрал четыре свободных канала.

На груди соответствующих аватаров на экране загорелся зелёный индикатор. Управление принято.

— Пошли, ребята, — пробормотал он.

Металлические фигуры на экране ожили.

Гермодверь лунного узла дальней связи медленно открылась. За ней стоял грузовой ровер.

— Давай цепочкой, — сказала Маруся.

Они выстроили аватаров в линию. Каждый брал ящик из грузового отсека и на автопилоте уходил внутрь станции через коридор статического обеспыливания.

Система тихо гудела, снимая с суставов и ящиков лунную пыль.

Работа шла. Один ящик. Второй. Третий.

Через полчаса ровер опустел. Фёдор отметил в системе: груз разгружен

и отправил машину на автопилоте обратно к складу космодрома.

Лунная станция дальней связи была построена много лет назад. Когда человечество ещё всерьёз надеялось поймать сигнал чужого разума.

После долгих лет тишины станцию перепрофилировали. Теперь её гигантская антенна, через сеть ретрансляторов, обеспечивала устойчивый канал связи с Марсом.

Оставалось закрыть гермодверь и разобрать ящики. Фёдор занялся шлюзом.

В этот момент Маруся вдруг вскрикнула.

— Федь…

Он не обернулся.

— Что?

— Федь… это что?

Он повернул голову.

— Что там?

— В ящике… плазменные резаки.

Фёдор нахмурился.

— Какие резаки?

— Ручные. Монтажные.

Он повернулся к экрану. И в этот момент один из его аватаров замер. Зелёный индикатор на груди мигнул и переключился на красный.

Связь пропала.

— Подожди…

Второй индикатор загорелся красным. Третий. Четвёртый.

— Да что за…

Фёдор попытался вернуть управление. Система не отвечала.

Маруся уже переключала внутренние камеры станции на большой экран.

Аватары двигались. Но уже не по их командам. Каждый из них взял по плазменному резаку.

Четверо потащили ящики и начали баррикадировать гермодверь.

— Они что делают?.. — тихо сказала Маруся.

Двое аватаров пошли в зал управления. Антенна на крыше станции начала медленно поворачиваться.

Ещё двое сели за энергетический пульт. Они переключали питание. Солнечные панели. Аккумуляторы. Теперь ток шёл на заряд конденсаторов передатчика.

Фёдор смотрел на экран, не мигая. На панели наведения появилась цель. Он прочитал и медленно выдохнул.

— Созвездие… Лебедя.

Маруся встала с рабочего места.

— Федя… Это же где ты, тогда…

Он уже тянулся к коммуникатору.

— Марусь знаю, надо звонить стюардам из службы безопасности.

Пальцы быстро набрали номер на коммуникаторе.

Старт миссии

Завтрак давно закончился, но Артур не уходил, спешить не хотелось. Он снова и снова прокручивал ситуацию с пятым тестом.

Он его провалил. Причём очень обидно.

С самого начала подготовка шла тяжело. Он не успевал: окно времени закрывалось, как дверь лифта, оставляя его за бортом с осколками чувства собственного достоинства.

Потом сложился алгоритм, движения пошли сами.

К обеду второго дня он укладывался в окно уже спокойно, как будто всю жизнь это делал.

И вот тогда Артур решил сделать всё по правилам: дать себе час отдыха и сдать тест.

Но на тесте, от волнения, левая рука начала подтормаживать. Он опоздал на три секунды. Всего на три.

Экран вспыхнул красным.

НЕ СДАЛ.

Три, мать их, секунды.

Он снова прокрутил в голове простую арифметику.

Если спешить, появляются неточности.

Неточности съедают время за счет их исправления.

Если не спешить, снова не успеешь.

Артур подумал и достал телефон, написал в чат игры.

Лесовик был онлайн.

Завалил. Три секунды.

Ответ пришёл почти сразу.

Что будешь делать?

Артур поморщился. Лесовик спрашивал просто, без стыда и без жалости.

Научи как пройти.

Пауза.

А ты потом в реале справишься?

Вопрос был неприятный, но правильный.

Артур выдохнул и набрал честно:

В реале да. Мне главное тест пройти.

Ещё пауза.

Есть грязный вариант. Но это будет нечестно.

Артур посмотрел на эти слова, как смотрят на хлипкие мостки через реку.

Какой? Обещаю, только в этот раз.

На третьем этапе не делай ручную коррекцию. Дай ИИ держать стабилизацию. Ты заходи сразу в юстировку. Потеряешь точность, выиграешь время. В игре зачтут. На орбите так не делай.

Артур не любил обманывать. Он знал, обман на железе обычно возвращается к тебе гаечным ключом по голове.

Но речь была не о железе, а о праве попасть в миссию.

Он поднял глаза на экраны кафе: белая тишина, лес, снег. Мир, который жил и не знал его проблем.

Артур написал:

Понял. Ты голова. Вернусь, ещё поиграем.

И пошёл в библиотеку.

Здесь царила прежняя атмосфера: подростки, тихий гул, кресла с дугами окуляров, победные возгласы и чьи-то редкие ругательства, сказанные в пустоту.

Артур сел, надел окуляры и поймал себя на том, что сердце стучит, будто ему снова двадцать, и он впервые заходит в шторм без опыта.

Тест он прошёл чисто. Экран позеленел.

СДАЛ.

Он снял окуляры и ещё минуту сидел, не двигаясь.

Победа не принесла радость, но это была победа. Хотя и осталось послевкусие, словно не выиграл, а просто не утонул.

Впереди оставался целый день отдыха, отосплюсь.

***

В день накануне старта Артур вернулся в номер рано.

Разложил на столе всё, что выдал Дмитрий: допуски, ваучеры, маршрут, бумажку с временем.

Положил как судовые документы перед рейсом. В душе возник правильный настрой.

Левая рука дёрнулась, когда он пытался выровнять уголок карточки.

Артур сжал пальцы, будто мог задавить дрожь силой.

— Давай… не сейчас, — сказал он негромко.

Он налил воды из стакана, сделал глоток и подошёл к окну.

Снаружи был север: чёрное, белое, и ничего лишнего.

Телефон лежал рядом. Чат Лунариума. Лесовик в сети.

Артур набрал:

Завтра старт.

Подумал. Стер. Набрал снова:

Если что, спасибо.

Посмотрел на эту фразу. Палец завис над отправкой. Подумал и всё-таки нажал.

***

Наступило утро старта. Плесецк-5, контраст с жилой Сотой резал глаза: много техники, много дисциплины. Здесь всё существовало ради регламента.

Финальное тестирование заменяло Артуру медкомиссию. Измеряли реакции, сверяли телеметрию симбиота, гоняли мелкую моторику.

И, конечно, именно там левая рука снова “поплыла”.

Не сильно. Но достаточно, чтобы доктор поднял глаза от планшета.

— Выпадаете из допуска, — сказал он без эмоций.

Артур сжал зубы.

Доктор посмотрел на данные активности мозга, на сопоставление с моторикой и сказал уже мягче:

— Похоже это волнение.

Артур хотел ответить “да вы что”, но промолчал. Ссориться с протоколом было бесполезно.

Доктор подключил видеосвязь. На экране появился Дмитрий.

— Как там у вас? — спросил он с неуместной улыбкой.

— По левой руке за пределами. Но картина типичная: стресс. Можно повторить на препарате, — сказал доктор.

Дмитрий секунду молчал.

— Давайте, доктор, — сказал он.

Артуру дали успокоительное. Через полчаса повторили тест.

Рука в допуске.

— Видите, — пошутил доктор, — у нас тут всё лечится.

Артур не стал спорить. Желание попасть в миссию заглушало тревогу.

***

Дальше всё пошло по рельсам протокола.

Его повезли на гольф-каре по подземным тоннелям. Световые линии на стенах, номера секций, закрытые гермодвери с допусками.

Точка экипировки. Скафандр. Проверка герметичности. Проверка связи. Проверка жизненных контуров.

Артур слушал команды техников, от него требовались только односложные ответы.

Ему нравилось это состояние: когда ты уже ничего не решаешь, а просто выполняешь необходимое действие шаг за шагом. В таких условиях мозг перестаёт паниковать.

Потом капсула.

Место.

Фиксация.

Руки легли на опоры.

Левая рука была спокойна. Препарат делал своё дело.

Манипулятор поднял капсулу для стыковки с первой ступенью. Где-то там, в другом мире, в это время готовили обратный отсчёт.

Артур снова почувствовал знакомое ощущение перед рейсом, только усиленное в тысячу раз: всё уже случилось. Осталось только прожить.

***

В зале управления полётами Дмитрий вошёл в ложу инвесторов. Рядом стоял сопровождающий.

— Запуск шахтный. Первая ступень сгораемая, — всё говорил и говорил он. — По экостандартам либо возвращаемая, либо сгораемая. На севере возврат сложнее. Выбрали сгораемую на твердом топливе. На землю ничего не падает.

Дмитрий кивнул. Он слышал это и раньше. Сейчас ему было важно не “как это все устроено”, а “чтобы, боже упаси, не сорвалось”.

На большом экране шла подготовка. Параметры. Телеметрия. Чёткие линии графиков.

Пошёл отсчет.

Пять. Четыре. Три.

В зале стало тихо.

Два. Один. Пуск.

На экране ракета вышла из шахты и ушла вверх, как раскалённая сигарета.

Первая ступень отработала и красиво сгорела, словно кто-то специально придумал этот момент, чтобы всё выглядело “эпично”.

Дмитрий не улыбался.

Он смотрел на экран считая секунды, это отгоняло мысли о последствиях.

И только когда телеметрия уверенно показала выход на траекторию, он позволил себе выдохнуть.

Орбита

Стыковка прошла штатно. Капсула мягко приняла платформу, будто причалила к невидимому пирсу. На панели мигнул зелёный статус, защёлкнулись магнитные фиксаторы, выровнялось давление в шлюзе.

Артур посидел неподвижно ещё несколько секунд. После таких переходов мозгу нужно время, чтобы догнать тело. Как после шторма: корабль уже в бухте, а внутренне тебя ещё качает.

Он расстегнул фиксацию, поднялся и прошёл через шлюз.

Платформа А44. По старой морской привычке захотелось её обойти.

То что он перед собой увидел не было просто “объектом”, это был целый город на раме: фермы, радиаторы, ярусы батарей, антенны, блоки вычислителей, контейнеры, узлы обслуживания, тросы страховок. Всё это стояло в чёрном космосе, как парусник в бескрайнем океане.

Артур шёл медленно, перебирая магнитными ботинками. Касаясь перил перчатками, смотрел на стыки, на крепёж, на панели. Прислушивался тем самым чувством, которым на флоте слышишь судно, через кости.

Платформа безмолвствовала. Слева, на верхней ферме, в слабом отражённом свете он увидел телескоп. Подошёл ближе.

И сразу увидел разбитую линзу: по краю паутина микротрещин, а сбоку ровное круглое отверстие, будто кто-то поставил точку.

Он выдохнул.

— Понятно, какой тут гарантийный случай.

Инструмент и запасной объектив были в сервисном боксе неподалёку, как по учебнику.

Артур закрепился страховочным тросом, подтянулся к узлу объектива.

Движения шли привычно. Без суеты, говорил он себе.

Он снял защитный кожух. Отстегнул фиксаторы. Начал откручивать крепёж.

Первая гайка пошла штатно. Вторая тоже. Снял объектив. И тут заметил её.

Между стеклом и матрицей, медленно вращаясь, плавала гайка.

На тринадцать.

Такая простая, бытовая земная деталь, что от неё становилось особенно гадко. Гайка.

Артур аккуратно поймал её магнитным захватом, отвёл в сторону и зафиксировал в кармане инструмента.

— Вот ты где.

Он убрал разбитый объектив в контейнер, поднял новый, подвёл к посадочному месту.

Защёлкнул крепёж. Начал юстировку по меткам.

Он посмотрел на таймер на визоре шлема. Осталось 12:20. Время было.

Капсула стояла на автопрограмме. Её запускали как “безопасную” для доставки аватаров: стыковка, таймер, отход.

Робот не мог “зависнуть” и начать импровизировать. Всё по регламенту.