Читать книгу: «Телепат»

Глава 1

Я люблю смотреть на окна. Гуляя по улицам или наблюдая из окна своей квартиры я пытаюсь представить жизнь обитающих за ними людей. Иногда, если открыты шторы, вижу своими глазами и пытаюсь понять, о чем они говорят, что чувствуют, чем живут. Мало того, даже пытаюсь представить себя на их месте.

Скажете, неприлично подсматривать за интимным бытом соседей, что у меня искаженная психика и что мне надо лечиться. Не буду спорить, возможно, так и есть, но тешу себя надеждой, что когда-нибудь хотя бы на мгновение почувствую себя в реале, а не в мыслях кем-нибудь из тех, кого вижу в окнах.

У меня нет причины быть недовольным собственной жизнью: материально обеспечен, живу в хорошем районе, долгами не обременен. «Тогда почему меня влекут, как магнитом, чужие окна?» – спрашиваю себя иногда, глядя на желтые квадраты в ночи. Вечером, возвращаясь с работы, я увидел парня с девушкой. Стоя возле автобусной остановки, они о чем-то разговаривали, и встав в сторонке, я прислушался.

– Я беременна, – тихо сказала она, – вчера была у врача.

Взгляд, которым девушка смотрела на него, был полон любви, тревоги, надежды и ожидания ответа, который в корне изменит ее жизнь. Парень, которому она явно нравилась, был растерян.

Хорошо сложенный, лет двадцати пяти, похоже, не был готов к семейной жизни и, смущаясь, не знал, что ответить. Слегка полноватая девушка лет двадцати, не дождавшись его реакции, взяла за руку и отвела за палатку. Ругая себя последними словами, я подошел ближе и представил себя на его месте.

Вот я смотрю на нее его глазами, вот пытаюсь ощутить его мысли, чувства, сомнения и неосознанные желания – и на мгновение у меня получилось – на секунду я стал им. Сразу отскочив, я опешил: «Что это было?»

Я осознал себя им полностью, от промокших ног и голодного желудка до нежности и нежелания расставаться, но, в то же время, сомнения: «Зачем это теперь, прямо сейчас? Я же не готов!» терзали меня. Или его? Кто был кем в эти мгновения: я в его теле или он в моей голове?

Девушка что-то сказала – и я вернулся на свой наблюдательный пункт. Вслушиваясь, я старался разобрать слова, но у меня ничего не получалось, и я попробовал «стать им» опять.

– Решать тебе, – услышал я, снова почувствовав промокшие ноги и бурчащий желудок.

– Лена, я люблю тебя, – сказал я неожиданно для себя и увидел, как на моих глазах меняется ее лицо, становясь худее, что ли, и изящней, как исчезают мелкие родинки на шее и размазанная тушь на ресницах.

Я говорил, говорил не останавливаясь, называя ее разными эпитетами красоты и своей судьбой, она кивала, восторженно глядя в глаза, и становилась еще прекрасней, еще желанней и от этого я находил новые и новые слова любви. Я увидел, как из удивленного ее лицо приобретает незнакомое раньше выражение счастья и начинает расцветать радостной улыбкой.

– Почему ты раньше так не говорил? – спросила она, когда я, наконец, остановился.

Я не услышал больше ничего, потому что «вылетел» из него и перестал его чувствовать. Они о чем-то говорили, судя по выражению ее лица о чем-то хорошем, и я с удивлением заметил, что она осталась такой же очаровательной, какой видел ее минуту назад в глазах парня.

– Уж не я ли сделал ее красивей? – удивленно подумал я и вспомнил сказанную кем-то фразу: «Красота в глазах смотрящего».

Не знаю, чем закончилась их встреча, потому что, почувствовав неловкость от вторжения в чужую жизнь, поспешил отойти. Растерянность и замешательство – вот, что испытал я, пытаясь понять, что произошло. «Я обычный, ничем не примечательный парень, и сегодняшний день ничем особенным не отличался от предыдущих, – подумал, – тогда что?»

Держа путь в торговый центр, я присматривался к прохожим и пытался повторить то, что произошло со мной несколько минут назад, но, как ни старался, ничего не получалось. На входе в ТЦ толпа прижала меня к какому-то мужику, но, едва «заглянув» в него, сразу отпрянул: такой злобы и ненависти я не чувствовал никогда.

Аналогичная попытка с девушкой оказалась не лучше: столько всего непонятного, намешанных в кучу сомнений, забот, желаний, надежд и тревог мой мозг вынести не смог, и я поспешил отойти от нее. «Как женщины в своих очаровательных головках несут все это и не сходят с ума?» – удивился я.

Проходя мимо отдела детских игрушек, вспомнил о грядущем дне рождения племянника и заглянул в него. Пока выбирал что-нибудь подходящее для пятилетнего ребенка, обратил внимание на соседний прилавок.

Красивая девушка лет двадцати трех маялась возле витрины со всякой всячиной. Время от времени к ней подходил откликавшийся на имя Сосо мужчина лет двадцати восьми, судя по всему, арендатор торговой площади и, прося потерпеть, шептал ей: «Подожди еще немного». Минимум косметики, умное лицо и слегка насмешливый уверенный взгляд говорили, что она сознает силу своей красоты и полагает, что может свести с ума любого, а этого Сосо, судя по взгляду, терпит только потому, что никого интересней на горизонте нет.

Любовавшийся ею издали молодой человек, решив, что она – продавец, оторвался от стены и подошел к прилавку.

– Дайте мне вот это, – сказал он, не глядя ткнув куда-то в витрину.

Легкая ирония мелькнула на ее лице.

– Наручники?

– Давайте их.

– С плеткой?

– С какой плеткой?

– Идет в комплекте, – улыбнулась та, хотя никакой плетки на витрине не было.

– Не надо плетки. – Не поняв шутки, бедняга растерянно замолчал.

Я понимал, что происходит: парень заинтересовал ее, но, не зная, что с ним делать, она просто развлекалась. Надо было срочно спасать его, пока все не испортил, и, как уже делал на остановке, я попробовал стать им. И у меня опять получилось!

– Мне ничего не нужно, – сказал я, глядя в глаза, – я просто хотел услышать ваш голос. Вы изумительно красивы и знаете об этом. Сейчас ваш молодой человек уведет вас от меня навсегда, а я всю жизнь буду вспоминать вас и благодарить за то, что вы есть, за то, что одним лишь своим существованием украшаете наш мир. Вероятно, мой вопрос покажется вам неуместным, но скажите, есть ли у меня шанс встретить вас где-нибудь хоть когда-нибудь?

По мере того, как слушала, выражение ее лица менялось и удивление на нем вдруг сменилось улыбкой.

– Я иногда ужинаю в кофейне возле редакции МК.

Почувствовав, что теперь я лишний, «оставил» его и неожиданно для себя обнаружил, что запал на нее сам, даже обидно стало, что не завел с ней разговор первым. «Кому из нас она вскружила голову? – удивился, – ведь, увидев ее впервые, я просто оценил ее красоту, не более. Что со мной произошло? Выходит, не только я поделился своей душой, но и он своей».

Пока купил все, что наметил, стемнело. По дороге домой увидел, как три гопника вышли из машины и перегородили дорогу парочке влюбленных.

– Я тебе говорил оставить ее? – вышел вперед самый молодой из них.

– С дороги! – Спутник девушки заслонил ее собой.

– Ну, сам виноват, – гопник повернулся к компании, – ломайте его.

Я понял, что сейчас на моих глазах парня сделают инвалидом, а девушку увезут, и непроизвольно «вошел» в урода. Я обрушил в него всю ярость, на которую был способен и, чувствуя разрывающую голову боль, сразу «выскочил». Гопник, заорав, упал и сразу затих. Сообщники бросились к нему и попытались поднять, но тот отключился, похоже, навсегда. Парень подхватил девушку и быстро увел в подъезд.

«Неужели, убил, – подумал, спешно сваливая домой, – видит бог, я не хотел его смерти».

После случившегося три дня я чувствовал внутреннее опустошение, поэтому не мог и не хотел ни в кого «входить», на четвертый, не выдержав искушения, пришел в кофейню.

– Можно сесть за ваш столик? – спросил, заметив ее, в одиночестве пившей кофе у окна.

– Садитесь, я уже заканчиваю. Не обижайтесь, но почему вы не сели за любой свободный стол?

– Честно? Вы мне безумно нравитесь.

– Да уж. Прямо в лоб. Мне ваш голос кажется знакомым. Где я могла вас слышать?

– Может, в торговом центре?

– Точно! Там! Но я не помню ваше лицо. Вернее, помню, но не ваше. Вернее, вашим голосом говорил другой человек.

– Он вам понравился?

– В торговом центре да, но здесь показался каким-то пресным.

– Расскажете?

– Да что рассказывать, встретила его здесь случайно, но … Слушайте, откуда вы знаете про торговый центр?

– Что?

– Не виляйте, вы сказали, что я могла слышать ваш голос в торговом центре.

– Я так сказал?

– Да! Мало того, вы сейчас говорите его голосом или он говорил вашим, вернее, даже дело не в голосе, а в ощущении того, кто прячется за ним.

– Я не прячусь. В тот день я заходил в магазин купить кое-что и случайно увидел, как он очень красиво признавался вам в любви, не скрою, я даже позавидовал ему.

«Я, ведь, собирался помочь парню, – мелькнула мысль, – а не тянуть одеяло на себя».

– Вы дадите ему второй шанс?

– Зачем вы навязываете его. Кто он вам?

– Никто. Представьте, сколько ему пришлось дежурить в этом кафе, чтобы «случайно» встретить вас.

– Вы сказали, что я безумно вам нравлюсь. Тогда почему сами толкаете к чужому мужчине?

– Если расскажу, вы не поверите.

– Рискните.

– Хорошо. Меня зовут Александр. А вас?

– Юлия.

Я не пытался почувствовать ее изнутри – что-то запрещало, казалось неправильным, поэтому я просто рассказал обо всем, что произошло со мной на автобусной остановке и в торговом центре. Девушка нахмурилась.

– Вы и в мою голову влезали?

– Нет, и никогда бы этого не сделал. Мне кажется, с вами это будет неправильно.

– А если я разрешу?

– Все равно не буду.

– Поклянитесь, что никогда не будете копаться в моей голове.

– Клянусь. Значит ли ваш вопрос, что наше знакомство не закончится сегодняшним днем?

– Я хочу посмотреть, как вы это делаете.

– Хорошо, видите мужчину за соседним столом? Сейчас он скажет, что все между ними закончено.

И действительно, мужик встал и сказал сидевшей перед ним женщине: «Мне надоело изображать из себя осла. Все кончено». Я не знал, в чем заключалась драма их отношений, уловил только смысл того, что он хочет сказать, но этого оказалось достаточно, чтобы поразить Юлию.

– Это невозможно, – вырвалось у нее. Потом на минуту задумалась.

– Вам не кажется, что влезать в чужие мозги аморально?

– Но я действовал из лучших побуждений. На остановке помог парню принять верное решение, в торговом центре аналогично.

– Слушайте, выходит, вы можете узнать секреты любого человека? Даже банковские коды и пароли?

– Не знаю, не пробовал и пробовать не хочу, потому что это воровство.

В глазах Юлии впервые мелькнула симпатия.

– Мне кажется, я знаю, кому может понадобиться ваша помощь: моя подруга страдает от того, что после ссоры ее бросил парень, в которого она влюблена до сих пор. Побудите его вернуться к ней.

– Я не стану этого делать, потому что не могу внушить человеку любовь, я могу лишь выразить ее словами, если она есть.

– Хорошо, узнайте хотя бы любит он ее или нет.

– Если она проболтается, найдутся охотники прибрать меня к рукам, а поскольку кроме вас о моей способности никто не знает, ваша жизнь будет в опасности.

– Да, вы правы. Ваша тем более.

– Ментально можно не только выручить человека из беды, но и убить. Я могу постоять за себя.

– А за меня? – взглянула странным взглядом.

– И за вас, если разрешите.

– Ну, хорошо, давайте я позвоню Вере и договорюсь, что, пока она будет разговаривать с ним, вы постоите поблизости.

– Хорошо. Вижу, судьба вашей подруги важней для вас, чем собственная. Я поражен вашей самоотверженностью.

Краем уха я слышал, как Юлия по телефону предложила подруге встретиться с бывшим, пообещав, что знакомый экстрасенс, торча где-нибудь возле них, «прочитает» его отношение к ней.

– Все, договорилась, – сказала она, убрав трубку, – через полчаса нам надо быть возле дома, в котором живет ее парень. Я знаю, где это, здесь можно пройти пешком.

Пока шли до Шмитовского проезда, я узнал, что Юлия проходит практику в газете «Московский комсомолец», что пока не нашла подходящей темы для диплома и, если бы можно было написать обо мне, развернула бы шикарный материал. Потом решила, что мой дар не должен пропадать всуе. По ее мнению, меня можно использовать, например, в поиске преступников или в ловле шпионов.

– Спасибо, что нашли место винтику в большом механизме страны, – ухмыльнулся я, – из вас выйдет отличный журналист.

– Простите, я не хотела вас обидеть. Но все же, как вы собираетесь распорядиться своим даром?

– Никак. Буду жить, как жил. При случае буду помогать тем, кому могу помочь.

– Уныло как-то. Вначале вы показались мне более активным и решительным.

Я промолчал. Войдя во двор, Юлия кивнула в сторону девушки, что-то говорившей парню в драных джинсах.

– Вон они.

– Постойте здесь – попробую подойти ближе.

Я медленно прошел мимо и, делая вид, что жду кого-то, встал в нескольких метрах от них. Лишь только коснулся сознания, понял, что мысли его заняты другой женщиной, поэтому даже не стал «входить».

Мне стало жалко Веру и, не зная, чем помочь, я легкими ментальными касаниями, словно больного ребенка, которому нужно перетерпеть тяжелую болезнь, «накрыл» ее чувством удовлетворенности собственной жизнью и уверенностью в том, что в будущем ее ждет новая окрыляющая любовь.

– Ну? – встретила вопросом Юля.

– Безнадежно: его голова занята другой. Я помог ей чем мог, но результат тебе лучше узнать у нее самой.

Через минуту Вера отвернулась от мужчины и направилась в нашу сторону.

– И чего я в нем нашла? – бросила Юле.

– Здравствуйте, – кивнула мне, – что скажете?

– Его мысли заняты другой женщиной.

– Я так и знала, ну и чёрт с ним. Уверена, что встречу настоящего мужчину, такого, как вы, например. Вы не женаты?

– Полегче на повороте, – вмешалась Юля.

– Понятно, опять опоздала. Ну, хотя бы дружить можно?

– Можно, можно, – буркнула Юля, – ты, кажется, куда-то торопилась?

– Все, все, оставляю вас. – Вера подмигнула и, качая бедрами, медленно удалилась.

– Что это было? – спросил я, проводив ее взглядом.

– Твоя работа с «ну и чёрт с ним»? – перешла на ты.

– Моя, – ухмыльнулся я, – но ты не ответила на вопрос.

– А вот нечего! – надулась, – я, можно сказать, рискуя жизнью помогаю ей, а она туда же ….

– Кто тот парень, что просил тебя подождать в торговом центре? – задал я давно волновавший меня вопрос.

– Для тебя это важно? – улыбнулась.

– Ты не представляешь, насколько.

– Теперь это не имеет значения, – отвела взгляд.

Я понял, что выиграл заочную борьбу с соперником за ее сердце, и это наполнило мою душу праздником. Парень, которому помогал, ушел куда-то на второй план. «Что ж, я сделал для него все, что мог, – решил я, – совесть моя чиста».

– Неподалеку есть неплохой ресторан …, – начал я.

– Фу, как банально. Бар даже не предлагай.

– Тогда просто погуляем?

– Хорошо.

Пошли через парк.

– Почему журналистика? – спросил я.

– Отец всю жизнь проработал в «Известиях», ну, и я пошла по его стопам. Защищу диплом – может, перейду к нему, хотя и здесь интересно.

– Журфак?

– Да.

Поговорили о ее практике, о засилье штампов в литературе, о новых фильмах – дошли до Баррикадной.

– Здесь мои самые яркие воспоминания детства, – показала на зоопарк.

– А у меня – планетарий, хотя по пути заглядывал и сюда.

Пиликнул мобильник.

– Ты где? – голос Валеры из трубки.

– На Пресне.

– Мы тут зависли у Розовского, ты видел его однажды у Жоры. Давай, подкатывай – я адрес тебе скину.

– Я не один.

– С ля фам? Тем лучше, приезжайте вдвоем – сейчас подъедут парни из рок группы «Пробитое колесо», слышал может.

– Друзья приглашают на квартирник, – посмотрел на Юлю. – Поедем?

– Ну …, – на секунду задумалась, – хорошо, только на минуту зайдем ко мне.

Глава 2

На улице Заморёнова ожидал человек, которого я меньше всего хотел видеть: за ее домом, прислонившись к БМВ, стоял Сосо.

– Юля, я весь день звоню, что у тебя с телефоном? – крикнул он, издали заметив нас.

– Я сама. – Придержав меня, она пошла навстречу.

Не знаю, о чем они говорили, но судя по недовольной роже, ее слова ему не нравились. Кончилось тем, что, взяв за руку, он потянул ее к машине. Уж этого я вытерпеть не мог:

– Оставьте, пожалуйста, девушку в покое, – крикнул, прикинувшись шлангом.

– Это еще что за чмо? – Окинув насмешливым взглядом, мажор уверенно направился ко мне.

– Саша, не надо, – крикнула Юля.

Сосо удивленно обернулся, и видно, услышав в ее словах опасность, не стал быковать, а спокойно спросил:

– Сколько ты хочешь, чтобы отстать от нее?

– Нисколько.

– Говори, не стесняйся. Хочешь миллион?

Я промолчал. Юля тихо подошла сзади и, зло улыбаясь, смотрела, за сколько ее готовы купить.

– Пять? ....

– А миллиард слабо? – спросила она, выйдя из-за его спины.

Сосо как-то сразу сдулся и из всесильного льва превратился в обезьяну. Попытался что-то сказать, но Юля прервала:

– Я не хочу тебя больше видеть.

Мажор растерялся: видно, впервые его посылали, да еще и в обидной форме.

– У него раздутое самомнение, – возмутилась она, заходя в подъезд, – пригласил в театр, починил мою машину – и считает, что теперь я принадлежу ему.

– Я верну ему деньги.

– Сама верну, если увижу.

Симпатичная однушка, скромно, но со вкусом обставленная, произвела приятное впечатление. Говорят, по обстановке жилища можно судить о хозяйке. Согласен на все сто. Минута – не минута, но через полчаса, сменив офисную одежду на выходную, она предстала передо мной в великолепном платье от кутюр. Увидев мою восторженную рожу, улыбнулась. Вышли во двор.

– Ты на машине?

– Да, но за ней надо возвращаться к кофейне.

– Тогда поедем на моей.

Юля быстро довезла нас до старого дома на Ходынке. Огромная квартира на втором этаже была полна народа: кто-то курил, кто-то пил, но большая часть публики сидела на стульях вокруг импровизированной сцены. На ней двое парней, играя на акустических гитарах, что-то пели. Юля возбужденно прошептала:

– О, боже, Ковалевский!

Юле нашли место прямо перед ними, я подпер стену. Один из музыкантов, похожий на ДиКаприо, отметил ее появление улыбкой и хищным взглядом. «Куда мне до него» – расстроился я.

Надо сказать, парни были не лишены таланта: в игре слышался свежий ритмический рисунок, и текст был неплох, зацепил протестом и социальной направленностью. На нормальной сцене в полном инструментальном сопровождении они выглядят, наверное, еще выигрышней.

Наконец, музыкантам надоело петь, и публика шумно перебралась за стол, где ее ожидало бухло под дорогую закуску.

– Хочу взять у него интервью, – заявила Юля, восторженно глядя на евшего ее глазами красавца.

Я пожал плечами.

– Убью, – прошептала, заметив мой упертый в него взгляд, – только попробуй, – и показала кулак.

Перехватив певца по дороге к столу, она выхватила мобильник и, направив на него объектив, выпалила:

– Я в восторге от вашего творчества. Скажите пару слов своим почитателям.

– С удовольствием отвечу на вопросы восхитительной девушки. Как вас зовут?

– Юлия.

– Какое красивое имя.

Юля смутилась, но быстро взяла себя в руки.

– Почему у вашей группы такое странное название?

– Мы поем о жизни простых людей в глубинке. Они борются с невзгодами и ежедневно решают проблемы, неизвестные золотой молодежи, например, даже поломка машины парня, зарабатывающего на хлеб извозом, может пробить серьезную брешь в бюджете его семьи.

Поговорив с ним еще несколько минут, она вернулась ко мне.

– Как, думаешь, он отнесся к моему интервью?

– Минуту.

Заглянув в его сознание, я понял: все, что у него на уме – это как бы затащить ее в постель. Об интервью он даже не думал.

– Он очарован тобой, – я отвел глаза.

– Посмотри на меня.

– Я не хочу говорить на эту тему.

– Как хочешь, – обиделась.

Юлю усадили между музыкантами, я сел возле Валеры. Подняли тост за «Пробитое колесо». Юля, сославшись на то, что за рулем, не хотела пить, но те изобразили обиду, пообещали, что довезут ее на такси и, надавив с двух сторон, в конце концов уговорили. Через час, забыв обо мне, она веселилась во всю, а мне стало скучно и обидно. Наконец, когда все надоело:

– Я уезжаю, – сказал, вставая, – Юля, ты едешь?

– Я еще посижу, – пьяно хихикнула.

Попросив Валеру присмотреть за ней, я взял такси и, вернувшись за машиной, поехал домой, но, выругавшись, вернулся с полпути и застал эпическую картину: музыканты, держа с двух сторон, выносили из квартиры пьяную в дупель Юлю. «Что мне теперь с ними делать?» – подумал я и, не придумав ничего лучше, развернул в их глазах ожившую словно в реальности картину Босха «Страшный суд».

Бросив свою ношу, герои с воплями бросились назад и с грохотом захлопнули за собой дверь, вынос спящей журналистки и доставку домой оставили на мою долю. Я занес ее на этаж, нашел в сумочке ключ и, внеся в квартиру, уложил на кровать. «Раздеть или так оставить» – подумал, но, решив, что портить дорогое платье не след, снял его. Она так и не проснулась. Как и ожидал, без одежды оказалась еще красивей. Полюбовавшись, я захлопнул дверь и уехал домой

«Я ей никто, – думал всю дорогу, – даже не целовал ни разу. И привязанность к ней какая-то наведенная от чужого человека, так чего я расстроился из-за артистов? Завтра очухается и найдет своего ДиКаприо».

Утром позвонил Валера и сказал, что Юлю напоили и собрались увезти, но вдруг с воплями вернулись без нее, ни слова не говоря, выпили литр водки и уехали. «Что случилось в коридоре, мы так и не поняли» – заключил он.

– Наверное, пришла в себя и уехала на такси, – предположил я, – понятия не имею, как. Я же только сегодня подцепил ее и ничего о ней не знаю.

На следующий день нашел ее канал в соцсети и подписался под именем Глупец. Интервью выложила не сразу, только на третий день, о квартирнике там не было ни слова. «На заднем плане клипа видно застолье. Весело было?» – написал я. В ответ – тишина. «Как там Ковалевский? Чем закончилось?» Без ответа. «Вы хоть что-нибудь помните?» На этот раз, что-то заподозрив, спросила: «Это ты?», на что ответил: «Это я», чем поставил ее в глупое положение. Александров среди подписчиков хватало, обо мне кроме имени ничего не знала, не спрашивать же было в онлайне: «Это ты меня раздел?».

После квартирника несколько раз заглядывал под черепные коробки прохожих, потом тыкаться в их скучные бытовые заботы стало неинтересно. К тому же это все, как заметила Юля, аморально.

Постепенно я стал замечать над головами некоторых людей тонкий еле заметный разноцветный ореол, слабо светящийся в волосах или прямо на лысине. Покопавшись в интернете, нашел статью про эффект Кирлиана, в которой аналогичное свечение связывали с биополем. Я не знал, что оно означает, и перестал обращать на него внимание.

Прочитал в интернете, как отморозки вырубили парня, пытавшегося защитить свою жену, и надругались над ней.

– Вот гниды, – выругался я, – давить таких надо.

Там же писали о трудностях в розыске и доказательствах вины преступников, и я вспомнил слова Юли об их ловле. «А почему бы и нет, – подумал, – ловить, конечно, не буду, но попробую разобраться с убийцами, насильниками и прочими маньяками своими силами».

Единственной проблемой в столь благородном деле было – как их отличать в толпе: не будешь же ходить по улицам и заглядывать всем в черепную коробку. Где-то прочитал, что в некоторых случаях их можно отличить по взгляду, поведению и внешнему виду. Тогда, конечно, не поверил, но статья навела меня на мысль проверить на практике.

По выходным я стал ходить по судам и искать открытые заседания, в которых рассматривались серьезные преступления. Присматриваясь к обвиняемым, я стал замечать, что цвет и структура их свечения зависит от тяжести преступления. От сиреневого до фиолетового соответствовал убийцам, красный разных оттенков насильникам, с остальными не разобрался. Убийство при самозащите или защите другого человека почти не светилось.

Откалибровав для себя цветовую гамму аур преступников, я стал внимательно рассматривать ее у всех попадавшихся на пути подозрительных типов. Первой моей жертвой стал киллер, получивший заказ на известного предпринимателя. Дело было так: в вагоне метро заметил у кого-то из столпившихся возле выхода фиолетовый отблеск. Подойдя ближе, понял, что он идет от затылка стоявшего у дверей рыжего амбала.

«Войдя» в него, содрогнулся от холодной звериной жестокости и беспощадности. Узнав, что он уже выполнил несколько убийств, я взял на себя миссию закончить череду смертей и поступил с ним так же, как с гопником: обрушил в него всю ярость, на которую был способен и, чувствуя разрывающую голову боль, сразу «выскочил».

В этот раз никакого крика не было: киллер молча упал, и крик женщины: «Человеку плохо» подтвердил, что на земле одним мерзавцем стало меньше. С насильниками разбирался по-другому: я внушал им, что член их невыносимо болит, единственный способ избавиться – заявить на себя в полицию.

Страницы новостей заполнились сообщениями о внезапной смерти от кровоизлияния в мозг совершенно здоровых людей, а полицейские хроники – неожиданно возросшим числом раскрытых преступлений на сексуальной почве. В медицинском журнале приводились в пример два случая психических отклонений, когда пациенты требовали немедленно отрезать им половые члены.

Дни шли за днями, я уже стал забывать о своих первых ментальных пробах, лицо Юлии в памяти тоже стало блекнуть. Теперь мне не было нужды близко подходить к человеку, даже с расстояния пятидесяти метров я мог взять управление им на себя. Однажды, выйдя на «охоту», увидел Юлю, ведущую репортаж с места убийства какого-то бизнесмена. Переулок был оцеплен и, возможно, как считала полиция, убийца не успел выйти за периметр. Из подъезда вышел мужчина лет под сорок и уверенно направился к машине. Несмотря на натянутую на глаза кепку, сквозь нее явно просвечивала фиолетовая аура.

Юля бросилась к нему с микрофоном.

– Что вы можете сказать о погибшем.

– Ничего, – бросил он и попытался пройти, но его остановил подошедший полицейский:

– Ваши документы.

Мужчина показал паспорт и собрался сесть в машину, но тот остановил.

– Пройдемте со мной для выяснения личности, – показал на автобус, стоявший у газона.

Вместо того, чтобы подчиниться, «фиолетовый» прижал Юлю спиной к себе, вытащил пистолет и, приставив к виску, крикнул.

– Отойти всем на сто метров или пристрелю ее.

Окаменев от ужаса, Юля смотрела на полицейских, но те сами опешили от неожиданности и, не зная, что делать, растерянно топтались и смотрели друг на друга. В этот раз, боясь, что убийца выстрелит в смертельной судороге, я не стал его гасить, а в первую очередь овладел моторикой.

Окружавшая толпа увидела неожиданный финал развязки: преступник отбросил пистолет и, встав на колени, поднял руки, менты подлетели и, повалив, надели наручники. Юля, все еще не веря, что осталась жива, растерянно посмотрела по сторонам и наткнулась взглядом на меня.

Рассудком я понимал, что чтобы не раскрыть себя, надо срочно сматываться, но вопреки здравому смыслу, остался стоять на месте.

– Привет, – сказал я, увидев ее подходящей ко мне.

– Спасибо, – ответила просто, – ты сегодня не занят?

– Нет.

– Можно тебя пригласить на ужин?

– Во сколько?

– Через час освобожусь, еще два, чтобы удивить тебя своими кулинарными изысками. Вино на твой вкус с тебя.

– Заметано, – улыбнулся я.

Вблизи от нас посторонних не было, и разговор наш никто слышать не мог, но уходя заметил в стороне от оцепления странного мужчину, внимательно смотревшего на толпу.

«Заглянув» в него, я понял, что это не человек, и сразу отскочил. Тот стал подозрительно смотреть в мою сторону, но я уже смешался с толпой и быстро перебирал ногами в сторону метро. «Что же в нем удивило меня? – рассуждал я по дороге, – внешне он ничем от нас не отличался, тогда что? Когнитивность?»

Это был первый случай, когда я не смог кого-то понять, хотя он не был закрыт или заблокирован. Мне показалось, что у него просто каша в голове, но сквозь нее, эту кашу, я успел почувствовать напряженную работа мозга.

Вечером взял на всякий случай красного и белого сухого вина, так как не знал, что она приготовит, надел свой лучший костюм и, купив по дороге букет цветов, отправился на званый ужин.

Юля встретила в длинном белом платье с открытой грудью, глубоким вырезом на спине и разрезом по линии ноги. Оно подчеркивало и выделяло в нужных местах ее великолепную фигуру, а сквозь тонкий материал, пронизанный светом бра, иногда проглядывало обнаженное тело. Если бы раньше не видел ее без одежды, захлебнулся бы слюнями.

– Юлия, ты восхитительна, – признался я, целомудренно целуя в щеку

Поставив цветы в вазу, она пригласила за стол, на котором были красиво расставлены разные блюда и бокалы для вина, тихо игравшая незнакомая композиция создавала настроение интимного ожидания. Заметив на столе большинство рыбных блюд, я открыл белое вино и разлил по бокалам.

– За тебя, – я поднял ручной работы хрусталь.

– За нас, – поправила Юля – и это была самая приятная фраза из всех, что я слышал когда-либо от нее.

– Восхитительно! – воскликнул я, попробовав рыбный салат. Юля улыбнулась.

Не только салат, но и все остальные блюда оказались превосходны. Поев, я откинулся на спинку стула и стал ожидать признание, которое явно рвалось у нее с языка. Юля не знала, как оказалась голой у себя в квартире и не могла спросить меня, это смущало ее и беспокоило. Наконец, собравшись с духом, начала:

– Саша, спасибо тебе за то, что спас сегодня мою жизнь и прости за то, как обошлась с тобой в тот злосчастный вечер на Ходынке. Группа «Пробитое колесо» была одной из моих любимых, а Ковалевский – тот, кем восхищалась последние несколько лет. Представь мое состояние, когда я в живую увидела его перед собой. Просто потеряла голову.

– Возбудилась?

– Да, но возбуждение не было сексуальным, это был просто восторг от встречи с кумиром, который прошел бы в тот же вечер. К тому же, как я узнала позже, сам он просто исполнитель, текст и музыку им пишет руководитель, который редко появляется на сцене. В общем, потеряв над собой контроль, я напилась, а наутро, почувствовав себя плохо, пошла к врачу. Анализ показал содержание в крови какого-то возбуждающего наркотика.

– Если бы не потеряла голову, наркотик не оказался бы в тебе.

– Я понимаю, – опустила голову.

– Спасибо за ужин, – я стал собираться.

– Ты можешь остаться, если хочешь.

– На одну ночь не хочу, а связывать свою жизнь с тобой надолго опасаюсь: вдруг потом ты опять потеряешь голову. Давай останемся друзьями.

Юля не успела ответить: звонок входной двери перебил ее. Пошла открывать.

– Вера? – раздался ее голос из коридора.

– Юль, прости, я по глупости проболталась Таньке об экстрасенсе: у нее такая же беда с ее парнем, а час назад ко мне заявился какой-то мужчина и, махнув удостоверением, стал расспрашивать про твоего экстрасенса. Предложил кучу денег, если наведу на него. А что я могла сказать, если сама ничего не знаю. Тогда он стал угрожать – и я засомневалась, что он из органов.

Подо мной скрипнул стул

– Кто у тебя там? Дай посмотрю, – Вера вьюном протиснулась мимо Юли в комнату.

– Вы? – удивилась, увидев меня за столом.

Глава 3

Так и знал, что проболтается.

– Вы сказали ему о Юлии? – спросил Веру.

– Нет.

– Впрочем, это уже неважно: наверняка они проследили за вами. Зачем вы сообщили Тане обо мне? Вы понимаете, что поставили под удар не только себя, но и свою подругу?

– Но она дала слово, что никому не скажет.

– Она его, конечно, сдержала так же, как вы. Я сейчас уйду – меня и след простыл, а как вы будете выкручиваться, если прижмут?

– Пойду в полицию.

– Флаг вам в руки.

– Саша, подожди, – вмешалась Юля, – я, ведь, тоже, получается, в опасности. Ты что, бросишь меня и уйдешь? Ты обещал защищать меня.

– Ладно, придется остаться.

– А я? – застыла Вера.

– Вам я ничего не обещал.

– Юль, я могу хотя бы переночевать у тебя?

– Куда я тебя положу? У меня единственная кровать.

– Потеснимся как-нибудь. Ты что, выгонишь меня в ночь?

– Ладно, оставайся, – недовольно согласилась Юля, – тогда помоги убраться.

Через час, приняв душ, мы в нерешительно встали перед кроватью.

– Вы ложитесь посередине, – заявила мне Вера.

– Раскомандовалась, – недовольно буркнула Юля, – ладно, выключаю свет.

В полутьме раздевшись до трусов, я лег на спину посередине, женщины, пошуршав одеждой, легли по краям. «Прямо в цветник попал, – подумал я, почувствовав встающую реакцию на прижавшиеся женские тела, – как бы во сне казус не вышел».

– Ты слишком много места занимаешь на спине, – заявила мне лежащая слева Вера, – давайте все ляжем на левый бок, потом перевернемся на правый.

– Я буду спать на правом, – заявила Юля, вы – как хотите.

Пришлось и нам лечь на правый бок, но, как ни старался, уложиться не смог.

– Проткнешь, – хихикнула Юля.

– Говорила же, на левый надо, – проворчала Вера, – я бы потерпела.

– Да ну вас, – я лег на спину.

– Скажи, какой застенчивый, – смеясь, Юля перевернулась лицом ко мне.

– Твои руки занимают слишком много места, – заявила Вера, обними нас – и мы не выпадем из кровати.

Посчитав ее слова разумными, я так и сделал, но, не успев насладиться приятным соседством, услышал звонок в дверь.

– Кого еще чёрт принес, – возмутилась Юля, надевая халат. – Кажется, полиция, – прошептала, заглянув в глазок. Пришлось и нам одеться.

Включив свет, Юля стала возиться с замками, а мы, сев за стол, включили телевизор. Зашли двое полицейских, за ними в коридоре маячил кто-то в штатском. Они еще не успели войти, а я уже знал, зачем пришли: кто-то сообщил по телефону, что из нашей квартиры слышны женские крики с мольбами о помощи.

– Ну, вижу, у вас здесь все в порядке, – заявил, оглядев комнату, лейтенант, – ложный звонок, извините, служба.

– Ничего, ничего, – поднялся я, – рад, что доблестная полиция следит за нашей безопасностью. Не возьмете ли на себя труд доставить Веру Михайловну домой? – коснулся ментально. – Знаете, ли, ночь, – могут обидеть хулиганы.

– С удовольствием, – улыбнулся он, – доставим в целости и сохранности.

Пока занимался ими, почувствовал, что кто-то пытается шарить в моей голове. Я понятия не имел, как блокировать сознание, и лишь по наитию кое-как закрылся. Полицейские, забрав Веру, ушли, на их место, не дав закрыть дверь, вошел тот в штатском, что стоял в стороне.

– Вы ко мне? – спросил я, безуспешно пытаясь «прощупать» его – там стоял глухой блок.

– Да, к вам. Ваша дама знает о ваших умениях?

– Да, – сказал я, секунду подумав.

– Для ее же безопасности рекомендую вам немедленно уйти со мной: возможно, за вами придут охотники.

– Какие еще охотники?

– Потом узнаете.

– А Юля?

– Она им не нужна, не теряйте время.

– Если понадоблюсь, оставь сообщение для Глупца. Увидимся, Юль.

Поднявшись на самый верхний этаж, мы залезли в потолочный люк и спустились через соседний подъезд. Мы уже садились в стоящую напротив машину, когда во двор влетел черный фургон и остановился перед Юлиным подъездом. Из машины выскочили четверо в черных комбинезонах и забежали в него.

– Успели, – выдохнул незнакомец, выезжая с другой стороны двора. – Меня зовут Сергей. Сейчас отвезу тебя в безопасное место, там и поговорим.

Через сорок минут мы въехали в охраняемый коттеджный поселок и остановились возле бревенчатого дома. За дверью обнаружились кухня, санузел и несколько спален.

– Располагайся, – предложил он, возясь с кофеваркой, – есть будешь?

Я отказался и, налив по чашке кофе, он приступил к рассказу. По его словам, в начале века в России было создано средство, замедляющее старение и усиливающее интеллектуальный потенциал человека. Пятнадцать лет исследований показали, что единственным его недостатком была огромная стоимость: оно синтезировалось на основе крови самого пациента длительным и сложным процессом. Естественно, секрет его изготовления тщательно охранялся.

Десять лет назад изобретатель средства Ломакин предложил на его основе создавать новое поколение людей, способных резко ускорить прогресс человечества. По его предложению была сформирована неправительственная организация «Институт общественного развития». Для начала под покровом секретности были выбраны сто добровольцев, молодых мужчин и женщин с самыми высокими IQ.

За прошедшее десятилетие его питомцы, резко выделяясь из общей массы, сделали ряд открытий в науках и важных исследований в общественной деятельности. К сожалению, не все из них обладали высокими моральными принципами, и многие из них попались на грязных махинациях и незаконном использовании своих необычных способностей, поэтому следующую группу из тысячи человек было решено набирать только из нравственно безупречных людей.

Для этой цели были набраны в особый штат несколько эмпатов, способных узнать мысли человека и определить его моральную устойчивость. Такие люди – большая редкость, и до сих пор неизвестно, чем вызваны их особенности: генетикой, внешними условиями или еще чем.

– Мы тщательно отслеживаем появление новых эмпатов, – сказал он, – на тебя вышли совершенно случайно через подругу Юлии, Веру после того, как та рассказала своим незамужним подругам о твоих способностях. Если так на самом деле, ты первый телепат, который не только читает чужие мысли, но и может внушать свои, поэтому, едва узнав, я бросился за тобой и, как оказалось, не зря.

– Кто за мной охотился?

– Мы не знаем, кто они, откуда появляются и куда исчезают. За последний год бесследно пропали несколько наиболее талантливых наших питомцев и один эмпат. Возле их домов видели похожий на сегодняшний черный фургон.

– И что мне теперь делать?

– Учиться защищаться и защищать других.

– Это как?

– Чему-то научу я, чему-то сам научишься – инструкций и пособий нет. Мы все здесь учимся.

– Зачем мне это?

– Долгая активная жизнь.

– Заманчиво, но стремно как-то: а ну, как те в черном прикончат.

– Ты все равно уже у них на прицеле, так что, назад пути нет. Ладно, давай спать, завтра займусь тобой.

В семь утра разбудил Сергей и сразу после завтрака приступил к тренировке.

– Тебе нужно научиться блокировать сознание, оно у тебя, как открытая книга, – заявил он.

– Как это сделать?

– Мысленно окружи его глухой стеной.

В течение часа под его контролем, пробуя и ошибаясь, я научился полностью закрывать свой разум.

– Защиту освоил, – заключил он, – теперь вторжение. Я поставил ментальный блок, попробуй пробей его, только сначала одень на голову вот эту сетку. Она ограничивает ментальный удар безопасным уровнем.

– Не получается, – признал я после нескольких неудачных попыток.

– А ты не спеши, поищи щели и трещины в блоке.

Битый час я искал прорехи в глухой серой стене пока откуда-то не блеснуло тонкой полоской света. Сосредоточившись на ней, я попытался расшатать ее и после нескольких попыток мне удалось: стена, треснув по полосе, раскололась пополам и разлетевшись, открыла улыбающееся лицо Сергея.

«Молодец, – всплыло у меня в мозгу, – в этот раз я оставил тебе лазейку, теперь попробуй сам».

Вновь передо мной встала простирающаяся во все стороны стена без начала и конца. В этот раз, сколько ни старался, отблесков не нашел, но, присмотревшись, заметил, что стена неоднородна, покрыта тонким рисунком структуры. Внимательно понаблюдав, я нашел в одном месте неправильность и ментально ударил туда. Стена, расколовшись, разлетелась мелкими кусками.

«Хорошо, давай еще раз» – расплылось лицо в улыбке.

В этот раз я не стал даже ничего искать, а, вспомнив, как делал в прошлый раз, просто ударил по стене изо всех сил, и за разлетевшимися осколками увидел изумленное лицо Сергея.

– Сила есть – ума не надо, – буркнул он, вставая со стула. – С тобой опасно связываться – ты бьешь, как кувалдой. Собирайся, поедем в контору. Жить будешь здесь, вот ключи, домой заходить не советую – может быть засада.

Отдельно стоящее четырехэтажное здание за железной оградой в центре Москвы навевало чувство солидности и безопасности.

– Пока только обосновываемся, – сказал Сергей, закатывая машину в открывшиеся ворота. Скоро здесь будет не протолкнуться от кандидатов.

Девушка и двое парней, встреченные мной в просторной комнате, представились Наташей, Игорем и Виталием. Сергей, велев подождать, ушел докладывать руководству о новом сотруднике отдела. Через пять минут пригласили к самому Ломакину. Мужчина лет сорока приветливо поздоровался и попросил расписаться в обязательстве о неразглашении информации, полученной на территории института.

– Через час начнут поступать кандидаты, – сказал он. – Разделим их на четыре потока. По результатам собеседований будет принято решение включать их в проект или нет.

Вернулся к эмпатам. Мои новые знакомые были привлечены к проекту впервые. Их, как и меня, заманили долгой активной жизнью. Все держатся настороженно и наглухо закрыты – знают возможности коллег. Пришел Сергей и привел нас по широкому коридору к залу, в дальней стене которого были открыты четыре двери.

– Выбирайте комнаты для собеседований, – предложил он, – все они одинаковы.

Я выбрал крайнюю слева и, зайдя, увидел пустое помещение с большим окном, перед которым стоял стол с компьютером. Перед ним стоял стул, за ним широкое удобное кресло. «Видимо, для меня» – решил я, усаживаясь на нем. В окне компа была раскрыта таблица с фамилиями кандидатов, их профессиями и рекомендациями. Через десять минут вошел первый из них, и в таблице выделилась его фамилия.

– Присаживайтесь, – предложил я, – расскажите о себе.

«Типичный зубрила, – понял, едва «заглянув» в него, – кто же его рекомендовал?» Предложил его, как оказалось, известный ВУЗ столицы, как отличника и старосты группы, написавшего великолепный диплом с благожелательными отзывами преподавателей и рекомендациями для поступления в аспирантуру.

«Копнул» глубже, смотрю – сын замдекана, тот и попросил кого-то написать диплом. Пока парень расписывал, какой он умный, я внес запись: «Нечистый на руку зубрила». Дождавшись завершения его монолога, я сказал:

– Благодарю вас. Всего доброго, до свидания.

«Это все?» – было написано на изумленном лице парня, когда тот встал со стула. Следующим зашел мужчина лет под тридцать, кандидат наук, рекомендованный НИИ, как перспективный молодой ученый. Опять та же процедура:

– Присаживайтесь, расскажите о себе.

Пока он расписывал свои научные достижения, быстро нашел в его голове, что кандидатскую защищал на кафедре, которую возглавляет его дядя. Материал для диссертации собирала вся кафедра. «И этот такой же, – подумал я, – и, ведь, IQ обоих немаленький». В его строку вписал: Плагиатор.

– Благодарю вас. Всего доброго, до свидания.

Следующими были любовница миллиардера и сам миллиардер, талантливый хирург, в прошлом делавший подпольные аборты и сын областного начальника ГИБДД – всем им было меньше тридцати лет и приличный IQ. Одна беда – ни одного из них я не назвал бы порядочным.

Лишь к концу дня попалась настоящая находка: парень, вчерашний студент, сумевший найти закономерность в развитии звезд, только времени в обсерватории ему выделяли до смешного мало, и он то и дело тормозился, пытаясь на практике доказать свою теорию.

Прошел месяц. С утра до позднего вечера я проводил собеседования, потом, как выжатый лимон, доезжал на выданной машине до коттеджа, ужинал – и на боковую. «На хрена мне такая долгая жизнь» – думал каждый раз ложась спать. Хорошо, что кандидаты не знали сразу результаты собеседований, ведь, девяносто процентов их забраковывал я сам, а сколько браковали после меня, было неизвестно.

В пятницу после обеда пробираясь сквозь толпу в кабинет, увидел в очереди к себе Юлю. Заметив меня, она изумленно вскинула брови. «Что она тут делает?» – подумал, лихорадочно ища ее в списке. Вот она: рекомендует журфак МГУ за выдающуюся дипломную работу и талантливую социально выраженную журналистскую деятельность. Что теперь делать? Я же поклялся, что не буду копаться в ее голове. Набрал номер Сергея:

– В очереди ко мне стоит Юлия, я клялся ей, что не буду читать ее мысли.

– Сейчас переведу к Наташе.

Через минуту в коридоре послышался шум, который постепенно ушел в другой угол зала. Приняв последнего кандидата, я выключил комп и вышел в пустой зал. Из дальней двери вышла Наташа и странно посмотрела на меня.

– Это ты перевел Воронцову ко мне?

– Да.

– Девчонка – умница, а ты – дурак.

Вышел на улицу. У входа Юля разговаривает с Сосо.

«Опять этот индюк, – подумал, стараясь придавить кольнувшую ревность, – нашла бы кого-нибудь получше, что ли, – и пошел к машине». Слышу, стуча каблучками, догоняет.

– Зачем ты меня отфутболил?

– Если помнишь, я поклялся, что не буду копаться в твоей голове.

– А если меня забраковали?

– Успокойся, Наташа в восторге от тебя. Как поживает Сосо?

– Нормально. В отличие от тебя, постоянно звонит, встречает и провожает.

– Извини, не было времени – тут такое завертелось, сама знаешь.

– Если бы захотел, нашел бы время.

– Чего он там топчется? – посмотрел на парня.

– Опасается. Я рассказала ему о тебе.

– Пусть подходит – не съем.

Юля махнула рукой, и тот осторожно подошел.

– Извини за скотское поведение там, возле Юлиного дома, – потупился он.

– Ладно, проехали. Молодец, что поддерживаешь Юлю.

– Ты же пропал. Кому-то надо.

«Вроде, нормальный парень, – подумал, «заглянув» в него, – только дурным окружением подпорчен немного.

– Пойдем прогуляемся, – предложил я, – а то голова трещит. Целыми днями в душной комнате копаться в головах людей – то еще удовольствие.

– Пойдем, – согласилась Юля.

Вышли за ворота и пошли вдоль пустого переулка.

– В тот день после нас к тебе приходили?

– Четверо, представившись ОМОНом, осмотрели квартиру и ушли.

– По мою душу. Тогда ты не представляла для них интереса, но с сегодняшнего дня все изменится. Журналистика не менее важна, чем научные открытия. Ты умеешь возбуждать умы людей и направлять их мысли не хуже телепатов.

– Кто они и чего хотят?

– Никто не знает.

– Я слышала, пропали несколько талантливых питомцев Ломакина и эмпат.

– Нам всем это угрожает… помяни черта – он и явится, – воскликнул, увидев затормозивший метрах в десяти перед нами черный фургон.

Боковая дверь только начинала отодвигаться, а я уже срисовал четверых пассажиров – у всех ментальные блоки. Первый выскочивший из салона, доставая из подсумка какой-то цилиндр, замешкался, и я, ударив по блоку, сразу проломил его. Тот рухнул там, где стоял. Второй, выпрыгнув, не стал терять время и сразу бросился на нас. Пока я крушил его блок, он успел пробежать несколько метров прежде, чем растянулся перед нами. Машина, взвизгнув резиной, умчалась с открытой дверью, а я без сил опустился на землю. «Если бы бросились все разом, я бы не устоял» – подумал.

Глава 4

– Охренеть! – пробормотал Сосо.

Юля побледнела. Я пнул ногой валявшегося передо мной человека – мозговой активности ноль. Труп. Второй – то же самое. Подобрал похожий на фонарь цилиндр и, наведя на ворону, нажал единственную кнопку на боку. Та слетела с дырой в голове. «Значит, это мощный лазер» – заключил я.

– У них мы уже ничего не узнаем, пошли отсюда.

Развернувшись, потопал обратно, за мной нерешительно потянулись Юля с Сосо. Позвонил Сергею и описал, то, что произошло, у машины остановился.

– Юля, они приходили за мной. Пока не станет известно, что тебя включили в проект, тебе ничего не угрожает, Сосо – тем более. Не думаю, что они рискнут еще раз напасть сегодня – я ментально отобьюсь. Завтра позвоню, а пока – по домам.

– Что ты собираешься делать?

– Купить пиццу на ужин.

– Поехали ко мне – я тебя накормлю.

– Звучит заманчиво.

– Я тоже голоден, – напомнил о себе Сосо.

– Ну, ладно, накормлю и тебя, – вздохнула.

– Поехали, – я сел за руль.

Дома у Юлии ничего не изменилось: тот же стол, за которым ужинали вдвоем, та же кровать, на которой пытались улечься втроем – как будто и не уходил, только теперь я не заяц, за которым охотятся злодеи, а сам потенциальный охотник. Юля пошла на кухню, Сосо, пользуясь ее отсутствием, спросил:

– Между вами есть близкие отношения?

– Да, – сказал я, и после длинной паузы: – близкая дружба.

Я с интересом наблюдал, как в течение нескольких секунд выражение лица человека может измениться от отчаянья до абсолютного счастья. Юля ухитрилась скромный ужин, который у нее нашелся, разделить на троих, и в разговоре за чаем коснулась людей в черном:

– У тебя есть догадка или хотя бы гипотеза о причинах нападения.

– Думаю, кому-то работа нашего института встала поперек горла. Но меня больше беспокоит странное существо, которое встретил в толпе после аресте киллера. Внешне выглядит, как человек, только мыслит не так, как мы – фрик, одним словом. У меня есть ощущение, что они как-то связаны.

– Думаешь, после того как ты убил двоих, они все еще представляют опасность?

– Скорее всего, да. Мы же не знаем, сколько их здесь всего. Нахрапом вряд ли полезут – один раз обожглись, но украдкой из-за угла могут попытаться меня убить.

В девять Юля, демонстративно смотря на часы, стала бросать взгляды на Сосо. Боясь оставить меня с ней наедине, он явно тянул время. Наконец, я поднялся:

– Спасибо за ужин, мне пора. Завтра утром заеду за тобой – посмотрим списки принятых кандидатов.

Юля недовольно посмотрела на Сосо:

– Тебе тоже пора.

– Я смогу пойти с вами.

– Как хочешь.

Попрощавшись, вернулся в поселок. Спать ложиться рано, и я выглянул в окно. Два коттеджа напротив занимали работавшие на удаленке ударники умственного труда: айтишник Витя и переводчица с английского Даша. Иногда, встречаясь, мы, здоровались и перекидывались парой фраз типа: «Как дела» или «Хорошо выглядишь». Сейчас оба окна светились приглушенным светом, шторы были открыты, и я присмотрелся к ним.

Сидят за столами и тупо смотрят на экраны компьютеров. Кино, что ли, смотрят? Обоим не больше тридцати пяти, не уроды, чего сидят, как сычи по своим гнездам? Мне стало любопытно, и я «заглянул» в мысли Даши.

«Год прошел, пора и забыть его, – всплыло в голове, – а как забудешь, если это были самые чудесные четыре года жизни. Потерянные четыре года, говорит Машка, она права, если подумать. Права и в том, что возраст уже перевалил за тридцать, и в том, что вокруг полно молодых девчонок, привлекательных, смелых, на которых бросают взгляд парни в первую очередь. Виктор вон, сосед справа, симпатичный, смотрит приветливо, но дальше приятных комплиментов не идет».

«Жалко девушку, – подумал я «покидая» ее, – а теперь попробую узнать, о, чем думает Виктор».

«Черт, как же надоело все. И фриланс этот, и пьянки с друзьями, и череда женщин без любви и обязательств. И одиночество. Оказывается, можно страдать от одиночества даже будучи окруженным множеством друзей и подруг. Жениться пора, да где ее найдешь, такую, чтоб душа откликнулась, чтобы влюбиться без оглядки и сомнений? Ни одна из тех, с которыми спал, не вызвала желания прожить с ней оставшуюся жизнь. Может, не там искал? Вон соседка моя, Даша, очаровательное создание, но подкатить к ней без повода не могу – не та натура, не так поймет».

Я не собирался ничего внушать, хотел лишь слегка подтолкнуть ментально к сближению двух одиноких сердец. «А если попросить помочь с переводом? – навел на мысль, – время еще детское».

Смотрю, Витя порылся в бумагах и, прихватив какой-то журнал, направился к соседке. Даша, наверное, удивилась позднему звонку, но дверь открыла. Вижу, о чем-то разговаривают, подходят к столу, садятся рядом голова к голове и, раскрыв журнал, читают. Начало положено, и, если обнаружат взаимное притяжение, все у них сложится. «Второй раз примеряю на себя крылья Гименея, – мелькнула мысль, – о себе бы с Юлей подумал лучше».

Я запал на нее, когда помогал парню в торговом центре – наверное, его влюбленность как-то откликнулась и в моей душе. Встретившись в кофейне, убедился, что чувство к ней – не отражение чужой любви, а мое собственное. После событий на вечеринке у Розовского наши отношения застыли, но любовь никуда не делась, только прикрытая обидой на время затаилась.

Утром заехал за Юлей – Сосо был уже там.

– Собери необходимые на первое время вещи, – сказал ей, – если прошла конкурс, а я в этом уверен, твоя жизнь будет в опасности. Я обещал защищать тебя, поэтому, пока не иссякнет угроза, ты будешь жить со мной в другом месте.

– К моему удивлению, она не стала ничего спрашивать, а молча вытащила чемодан.

– Давай отойдем, – отвел Coco на кухню. – Ты знаешь, для чего этот конкурс?

– Да.

– Тогда представь себя и ее через несколько десятков лет. Она останется такой же молодой. А ты … все понял?

– Ну, да, промямлил он, – а нового набора не будет?

– Не знаю, но, если будет, непременно попытай счастья.

– Тогда я ей уже не буду нужен.

– Ну, почему, настоящие друзья всегда нужны.

– Я имел в виду не это, но … неважно, в общем.

Через час Юля была готова, и Сосо попрощался:

– Я буду ждать тебя.

– Не надо меня ждать, – потянувшись, поцеловала в щеку.

В машине я показал ей цилиндр.

– Смотри, это лазер. Вот кнопка гашетки. Я не смогу всегда сопровождать тебя, поэтому будешь носить его, когда меня не будет рядом. Потом потренируешься.

На территории института – толпа. Большинство расстроено, несколько человек ликуют. Юля быстро нашла себя в списке прошедших конкурс.

– Неужели, это шаг в бессмертие? – затаила дыхание.

– Скорее, в напряженную, полную опасностей жизнь.

– Так даже интересней.

– Других слов от тебя и не ожидал, – улыбнулся. – Поехали домой, отметим твое вступление в новую жизнь, только по дороге заедем в магазин – у меня там хоть шаром покати.

После «Пятерочки» дорога проходила между глухими заборами складов. Обычно она не представляла опасности, но в этот раз внезапно из переулка выехал черный фургон и, повернув, резко затормозил, я ударил по тормозам и с трудом остановился в метре от него. Правя и левая двери открылись, и двое в черном бросились к нашей машине. В это время нас обогнал такого же цвета минивэн и, едва не сбив увернувшегося в отчаянном прыжке левого, встал за фургоном.

Из машины вышел фрик и, выхватив лазер, стал палить в успевшего вскочить и метнуться за фургон «черного». Подбегавший справа, хотел открыть Юлину дверь, но, увидев противника, бросился обратно и стал стрелять в ответ. Если «черные» прятались за фургон, фрик стоял открыто, мгновенно смещаясь вправо и влево так, что стрельба не приносила ему видимого вреда.

На заборе и кузовах машин зажглись всполохи огней, с деревьев полетели срубленные ветки, к счастью, им было не до нас. Я вспомнил слова, сказанные Черчиллем, когда тот узнал, что Гитлер напал на Советский Союз: «На чью сторону встать, когда Сатана пошел войной на Люцифера?»

Но вот «черные» пошли на риск: выскочив с дух сторон фургона, одновременно открыли огонь – и картина боя сразу изменилась. Фрик, скорчившись, упал, один из «черных» растянулся с дырой в голове, а второй, подскочив, навел на противника лазер. Я вышел из машины.

– Они пришли за твоей женщиной, убей их …, – крикнул фрик, но его прервал выстрел в голову.

Я не стал соревноваться в меткости из незнакомого оружия, а просто проломил единственному оставшемуся в живых ментальный блок, и тот упал, как подкошенный. Подошел, проверил пульс – надо же, живой. Подъехал поближе и загрузил на заднее сиденье. Через полчаса мы добрались до коттеджного поселка, и я занес его в дом.

– Рассказывай, – предложил ему, когда через час он пришел в себя, – кто ты и зачем вы нас преследовали? Можешь молчать, но после того, как, копаясь в твоих мозгах, я выверну их наизнанку, ты станешь пускающим слюни дебилом.

– Меня зовут Макс. Мы хотели спасти человечество от монстров в человеческом облике.

– Ты имеешь в виду того фрика, что замочил сегодня на дороге?

– Мы называем их по-другому, но фрик тоже подходит.

– Какое отношение к ним имеем мы с Юлей?

– Чтобы было понятно, мне придется начать с истории, которая для вас – будущее.

– Что?

– Да, да, мы прибыли из будущего, которое показалось бы вам кошмаром. Открытие, сделанное Ломакиным и проект, в котором вы участвуете, привело в дальнейшем к ужасным последствиям. Сначала решение изменить гены человека казалось всем правильным: в течение двадцать первого века были сделаны эпохальные открытия в исследовании природы, ученые нашли способы лечения ранее неизлечимых болезней и вплотную подошли к использованию антигравитации.

– Что в этом плохого? – спросила Юля.

– Плохо то, что первые удачные вторжения в человеческий геном повлекли за собой новые, на первый взгляд, еще более успешные, но ведшие к превращению человека в монстра. Например, возросла скорость реакции и физическая сила мутированных людей, но с каждой новой мутацией их моральные и духовные качества стали все больше отдаляться от тех, что считаются сегодня присущими гомо сапиенс. Они стали хуже зверей, в них не было ничего святого, жизни обычных людей перестали представлять для них ценность.

– Вы описываете фашистов.

– Фашисты думали, как люди, а логику этих понять невозможно. Они ведут цивилизацию к такой форме, при которой нормальные люди вымрут. Самое главное, внешне они неотличимы от обычных людей, поэтому бороться с ними невозможно.

– Чем вам помешали мы с Юлей?

– Вы возглавите систему безопасности института, а она станет знаменитой журналисткой, и, завладев умами людей, весь свой талант направит на продвижение идеи улучшения генома человека.

Юля ахнула.

– Что вы сделали с похищенными учеными?

– А что мы могли сделать? Ликвидировали в первую очередь тех, чьи работы в будущем приведут к появлению монстров. Под горячую руку попал и Капустин, открыватель способа перехода по времени, так что, больше к вам из будущего никто не явится.

– Но, ведь, убивая самых талантливых ученых из проекта, вы отсекаете саму возможность стремительного развития человечества. Возможно, в будущем перед людьми встанут чудовищные угрозы, которые смогли бы устранить ликвидированные вами гении. Не говоря уже о том, что убивать людей преступно, вы даже не пытаетесь отделить зерна от плевел.

– У нас нет на это ни времени, ни возможности. Не могли бы дать воды? В горле пересохло.

– Я принесу, – Юля вышла за дверь.

– Что с ней? – крикнул пленник, глядя за мою спину.

Я резко обернулся, думая, что Юлей что-то случилось, и в это время он бросился на меня. К счастью, я услышал шум и, увидев его рывок, ментальным ударом убил. Юля вбежала с ножом в руке.

– Я думала, он напал на тебя, – воскликнула, увидев тело на полу.

– Спасибо, – сказал я, обняв ее, – что не испугалась амбала, который вдвое тяжелей и впятеро сильней тебя. Он мог убить тебя, и я потерял бы единственного дорогого для меня человека. Мне не нужно бессмертие без тебя. Я просто не знаю, как вынести столетия без женщины, которую люблю.

– Меня тоже пугает бесконечно долгая жизнь Единственная надежда на поддержку человека, в которого влюблена с первой встречи в кофейне.

– Если бы знал тогда, украл бы тебя с вечеринки у Жоры, – сказал целуя.

– Не вспоминай больше о том. Он смотрит на нас, – кивнула на труп, – убери его пожалуйста.

– Теперь нам нечего опасаться, поедем домой. К тебе или ко мне?

– К тебе. Ты уже был у меня. Посмотрю, как ты жил до встречи со мной.

Я позвонил Сергею и, описав все, что сегодня случилось, предупредил, что переезжаем домой.

Ужинали при свечах. В раскрытое окно лились слова песни:

Две погасшие свечи

Снова вспыхнули в ночи

Их шальная искра вновь

В душе зажгла любовь

Сосед, любитель Шуфутинского, опять врубил музыку на полную громкость, но то, что раньше раздражало, в этот раз оказалось к месту и вовремя. Под мягкий баритон шансонье я рассказывал ей о своей жизни, о том, как долго шел к ней, она рассказывала о своей, о том, как легко пройти мимо единственного, того самого, не заметив его в толпе чужих людей, а потом, пьянея от любви, мы всю ночь воплощали в жизнь чудесные строки Пастернака:

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

Утром, лежа в постели, попытались представить, каково это, жить веками не старея.

– Долгая жизнь поставит перед людьми новые проблемы, – Юля задумалась, – например, брак. Даже сейчас за срок отмеренной жизни в десятки лет многие пары успевают надоесть друг другу, что же будет, когда он, этот срок, увеличится многократно?

– Надеюсь, ты не нас имеешь ввиду. По статистике больше половины браков распадаются в течение первых лет. Так что, экстраполяция некорректна. Но я понимаю тебя, меня самого волнует этот вопрос, может, и жить-то нам когда-нибудь надоест, не то, что любить.

– А не совершили ли мы ошибку, согласившись войти в проект?

– Нет! Закончить жизнь физически легко, к тому времени придумают что-нибудь для уставших жить.

– Я имела в виду психологический аспект. Ты можешь себе представить собственную добровольную смерть?

– Бррр! Нет, конечно. А почему мы решили, что жить надоест? Мы же будем молоды, полны энергии и желания жить, как сейчас. Зачем заглядывать так далеко? Тогда и нормы морали, наверное, изменятся, например, когда люди устанут друг от друга, развод и поиск нового супруга будет в норме вещей. Но я не хочу думать о таком

– Я тоже. Ты любишь меня?

– Больше жизни!

– Зачем же нес Сосо околесицу о дружбе?

– Ты подслушивала?

– Вы так громко выясняли отношения, что только глухой не услышал бы.

– Ну, хорошо, разве не могут любовь и дружба существовать одновременно?

– То и другое в отдельности – да, вместе – нет.

Воскресенье провели, наслаждаясь друг другом, а в понедельник явились в институт.

– Хорошо, что оба здесь, – обрадовался Сергей. – Безобразия, которые творят у нас всякие ходоки по времени, не лезут ни в какие ворота. Пора прекращать этот бардак. С сегодняшнего дня ты освобождаешься от собеседований и, как единственный телепат, способный не только читать чужие мысли, но и внушать свои, назначаешься начальником отдела безопасности института. Все эмпаты переходят в твое подчинение, теперь твой непосредственный начальник – Ломакин и к двенадцати часам он ждет тебя с докладом о первоочередных мерах по защите института от всякого рода проходимцев.

А вы, Юлия, надеюсь, не откажетесь взять на себя отдел связей с общественностью? Если согласны, вы так же, как Саша, будете подчиняться непосредственно Ломакину. Вместе и подходите к нему через два часа.