Цитаты из книги «Сто имен», страница 3

Нельзя жить одним только гневом. Гнев разрушает. Он уничтожил все: наш брак, отнял друзей, само собой, и на работу меня обратно не приняли.

У нее в списке еще девяносто четыре человека, но эти шестеро всегда будут для нее особенными - это они изменили ее жизнь, они, можно сказать, ее спасли. Она непременно соберет их всех снова. Придет день.

Берем наугад сто человек из телефонного справочника и получаем сто сюжетов, потому что каждый, каждый человек на свете может рассказать свою собственную историю. У каждого, самого обычного человека - необычная история. Люди думают, будто они ничем не замечательны, будто их жизнь обыденна и скучна, раз о них не пишут в передовицах, они не получают международных премий и не совершают подвигов, но на самом деле каждый совершает что-то хорошее, удивительное, какой-то отважный поступок, что-то, чем может гордиться. Каждый день - и никто это не замечает. Вот о чем надо писать. О невоспетых героях, о людях, которые себя и героями-то не считают, просто делают то, что надо делать.

- Однажды я собирала материал о женщине, которая родила в укрытии во время войны в Косово. Она осталась одна, это был ее первенец. Их нашли через две недели, мать и ребенок были вполне здоровы и счастливы. В Африке женщины и вовсе рожают в поле и сразу же возвращаются к работе. У некоторых племен рожают танцуя. В западном мире с роженицами слишком носятся, все устроено неправильно.

У каждого,самого обычного человека - необычная история.

Любовь во мне повернулась оборотной стороной.Стала темной,грозной,ничего общего с тем сладким сиропом,который пишут на открытках,с теми глупостями,которые шепчут друг другу влюбленные.

Все меняется, когда человек умирает. Тогда его отсутствие начинаешь ощущать каждый день, каждую минуту. Приходит в голову какой-то вопрос и хочется позвонить и получить ответ...

"Люди молятся, когда им плохо. Пока всё в порядке, никто не спешит в церковь к девяти часам буднего дня."

Я верил в Бога примерно так же, как в микробов: что-то, чем взрослые запугивают детей, определенная привычка, повинность. Я не верил в Бога, когда мне было шесть, на похоронах моей матери, не верил в сеня лет, подходя к первому причастию, в двенадцать, на конфирмации. Я не верил в него, когда, стоя в его храме, клялся вечно хранить верность моей супруге. Но, - он. глянул на Китти остекленевшими глазами, - я возблагодарил его в тот день, когда родилась моя дочь.

Ну что ж, ты, видимо, отлучился или сидишь и слушаешь все это и думаешь, что я напилась или еще что... Не знаю, что ты там думаешь. Ладно, заткнулась. Да, еще одно: Констанс скончалась. Сегодня. И... боже, прости, что я реву в твой автоответчик, но... Не знаю, что делать. Не знаю. Спасибо, что все выслушал. Пока.