Цитаты из книги «Идеал», страница 8
Тщетно Тина пыталась удержать их внимание. Битва проиграна, кофе допит, стражи разошлись по местам.
Мое время истекло.
Дверь оставалась приоткрытой достаточно, чтобы я могла ухватиться за нижний край и увеличить проем – до ручки я бы не дотянулась. Тина помогла мне больше, чем я смела надеяться.
Там, где пол соприкасался с ногами, я ничего не чувствовала. Словно меня разрубили пополам: никаких ощущений ниже пояса. И к тому же я не знала, где я, на мне только и было что нижнее белье, а сверху красная ночная рубашка, я могла доползти разве что до двери палаты, и то с огромным трудом, выбраться из здания – об этом нечего и думать. Но зато я знала, что это не замок Хайленд.
– У тебя максимум час, чтобы убраться отсюда, – торопливо заговорила мне в ухо Тина. – Еще немного, и доктор Грин начнет задавать Кревану вопросы и наживет неприятности. Сейчас я пойду выпить кофе, а ключи от машины оставлю рядом с сумкой на стуле у двери. Машина на парковке, сразу у входа. Остальных я постараюсь отвлечь. Больше я ничем не могу помочь, Селестина. – Она чуть ли не извинялась. И быстро вышла, опасаясь, что я попрошу большего. И я бы действительно попросила.
– Ждать, пока заживают раны. Через это она уже прошла, – негромко напомнила Тина.
– Мне кажется, вы … Простите, вы, кажется, жалеете ее. Привязаны к ней.
– У меня дочка – ее сверстница, – ответила Тина.
– Интересно, – сказала доктор Грин. – Вы говорите совсем как она.
– В каком смысле?
– Я видела суд над Селестиной. Она сказала, что помогла старику, потому что он похож на ее деда.
– Это вроде бы называется «эмпатия», – мягко напомнила Тина. – Боюсь, наше общество ее утратило.
– Не все утратили, – ответила доктор Грин.
– Новый отдел. Государственная тайна, доктор Грин. – Я расслышала в его голосе усмешку и представила себе выражение его лица. Когда-то он казался мне красивым – пока маска не слетела.
Я стараюсь дышать ровно. Вспоминаю, как пряталась в той яме для костра. Тут хотя бы дышать можно. Жизнь налаживается. Вот только паралич – это что-то новенькое.
Арт был веселым, заводным, это мне больше всего в нем нравилось. Он все время смешил меня, мог разрядить напряженную атмосферу вовремя сделанным замечанием. А еще умел точно попасть невпопад – тоже талант.
– Там, в камере, я увидел, какой потрясающей силой ты обладаешь. Сам я, попав туда, был напуган до ужаса. А потом стал думать о тебе – все время только о тебе. Хотел быть храбрым, как ты. И я не вскрикнул, когда меня клеймили, – как ты. Я рассказывал Лоркану, Фергюсу и Ленноксу о тебе, что в тебе есть … что-то, нужно только подождать, и они убедятся. Даже если ты сама не сознаешь этого, Селестина, оно пробуждается в тебе, когда ты этого совсем не ждешь, когда наступает время.
– Они будут здорово разочарованы, если ты посулил им Супермена.
– Они уже поверили мне. Они видели, как ты повела себя в супермаркете, дала отпор тому полицейскому. Только они пока не знают про …
– Ш-ш. – Я приложила палец к его губам.
Под дверью мелькнула какая-то тень.
– Знаешь, какая мысль помогает мне, когда кажется, будто я с чем-то не справлюсь?
– Представляешь себе розы под дождем? – прохныкала я.
Он не засмеялся в ответ. Такого поди рассмеши.
– Нет, я думаю о тебе.
Я даже отодвинулась немного – не ожидала.
– Вспоминаю, как ты вела себя в автобусе, на суде и в камере, – тихо продолжал он, давая нам обоим возможность все вспомнить. – Самый храбрый, самый сильный человек, какого я видел в жизни. Ты – мое вдохновение, Селестина. Каждый раз, когда мне кажется, что я не справлюсь, что выхода нет, я думаю о тебе. Нет другой, похожей на тебя. Такой отважной, такой чертовски упрямой. А теперь у тебя в руках власть. Ты словно Супермен, а Креван – Лекс Лютор.
Я засмеялась сквозь страх и печаль:
– Жутковатое сравнение.
Он смутился:
– Я же с тобой всерьез говорю!
– Ох!
