Читать книгу: «Плюшевое сердце»

Глава 1

Плюшевое сердце

Паша стоял на краю огромной ямы и смотрел, как экскаватор с грохотом вгрызается в груду кирпичей. Когда-то здесь был детский сад. Теперь — просто строительная площадка: пыль, шум, бетонная крошка. Всё как обычно.— Паш, тут ещё мусор! — крикнул рабочий, показывая на груду обломков в углу. — Щас вывезем, и можно начинать копать котлован.Паша кивнул, не оборачиваясь. Он уже неделю руководил сносом старого здания. Каждый день — одно и то же: пыль, шум, бумаги, сметы, звонки. Он устал и хотел домой.Но что-то привлекло его внимание.Среди обломков — серых, безликих, одинаковых — мелькнуло тёплое. Коричневое пятно, такое неуместное среди бетона и ржавой арматуры.Паша подошёл ближе.Из-под обломка торчала лапа. Маленькая, мягкая, плюшевая. В рыжей строительной пыли она выглядела почти живой.— Ты гляди... — Паша нагнулся и осторожно потянул за лапу.Из-под кирпичей показался медведь. Старый, потрёпанный, с блестящими бусинками вместо глаз. На груди — заплатка в форме сердца, криво пришитая толстыми нитками. Одна лапа была чуть короче другой — видимо, когда-то её пришивали заново.— Ну ты и ветеран, — усмехнулся Паша и отряхнул медведя от пыли.Пыль была везде. В складках, за ушами, между лап. Как будто медведь впитал в себя всю историю этого места — и пыль времён, и запах старого дерева, и детский смех, который звенел здесь десятилетиями.Паша хотел выбросить его в контейнер. Но что-то остановило его. Что-то в этом медведе было тёплое, родное, из детства.— Ладно, поживёшь пока у меня, — сказал он и сунул медведя в карман куртки.________________________________________Вечером Паша пришёл домой уставший. Скинул куртку в прихожей, поцеловал жену Олю, погладил по голове сына и дочь, которые смотрели мультики, и рухнул на диван.— Пап, а что это? — Митя заметил, что из кармана куртки торчит что-то коричневое.— Это? — Паша даже забыл про медведя. — Нашёл сегодня на стройке. Старый сад снесли, а он там лежал.Алиса подбежала первой. Схватила медведя, прижала к себе.— Какой красивый! — Она повертела его в руках. — А почему он такой старый?— Потому что он из прошлого, — улыбнулся Паша. — Ему, наверное, лет семьдесят.— Семьдесят?! — Митя подошёл ближе, разглядывая медведя. — Он что, видел, как строили наш город?— Видел, наверное. Только рассказать не может.Алиса посадила медведя на колени и стала разглядывать заплатку на груди.— Смотри, сердце! — Она погладила её пальцем. — Кто-то его пришил. Наверное, любил его очень.— Ага, — кивнул Митя. — Папа, а можно он у нас поживёт? Ну, пока мы не придумаем, что с ним делать.— Можно, — махнул рукой Паша. — Только не мешайте мне, я устал.Дети унесли медведя в детскую. Паша закрыл глаза.________________________________________В детской было тихо. Митя и Алиса уже ложились спать, но болтали.— А вдруг он волшебный? — шептала Алиса.— Не бывает волшебных, — отвечал Митя. — Это просто игрушка.— Ну и пусть. Всё равно хороший.Она поставила медведя на полку рядом с современными роботами и мягкими игрушками. Старый, потрёпанный, он выглядел чужим среди ярких пластмассовых фигурок. Как дедушка, который случайно попал на детский праздник.— Спокойной ночи, Топтыжка, — зевнула Алиса и заснула.Митя тоже уснул.В комнате стало темно и тихо. Только свет уличного фонаря пробивался сквозь штору и рисовал на стене длинные тени.И тут медведь открыл глаза.Нет, не бусинки-глаза, которые ничего не видят. А что-то внутри него — глубже, чем плюш и опилки. Он почувствовал. Он почувствовал, что больше не лежит в темноте под обломками. Что вокруг него — тепло. Что рядом дышат дети.Топтыжка не знал, сколько прошло времени. Он помнил, как его принесли в детский сад в далёком 1957 году. Тогда был праздник, все хлопали, а он лежал в красивой коробке с бантом. Потом было много лет — ярких, шумных, тёплых. Его брали в кроватку, роняли, зашивали, любили. А потом...А потом он оказался в ящике. Старом, пыльном, забытом. И лежал там долго-долго — так долго, что перестал различать время. Ему казалось, что он просто заснул. И вот — проснулся.Топтыжка не знал, что происходит. Но чувствовал одно — рядом дети. А значит, всё будет хорошо.Он попробовал пошевелиться. И — о чудо! — лапы послушались. Медленно, с трудом, но он смог приподняться, сесть, а потом и встать.— Вот это да... — прошептал он сам себе.А потом замер.Он не ожидал, что голос всё ещё работает. Тоненький, скрипучий, как несмазанная дверь, но — работает!Топтыжка подошёл к краю полки. Посмотрел вниз. Там, на кровати, спала девочка. Он вспомнил — Алиса. Это имя всплыло в его памяти, как всплывает тёплое воспоминание.— Алиса... — позвал он шёпотом.Девочка не проснулась. Топтыжка попробовал ещё раз, громче:— Алиса!Она заворочалась, открыла глаза и... увидела его.На полке сидел медведь. Её медведь. И он смотрел на неё.— Ты... — прошептала она. — Ты умеешь говорить?Топтыжка сам удивился не меньше. Он попятился, чуть не упал с полки, ухватился за край лапой.— Выходит, умею, — сказал он. — Но, честно говоря, я сам не ожидал.Алиса села на кровати и протёрла глаза.— Я не сплю?— Если ты спишь, то я сплю вместе с тобой, — ответил Топтыжка.Алиса спрыгнула с кровати, сняла его с полки, поставила на пол и села рядом, разглядывая в полутьме.— Ты взаправду живой?— Ну... — Топтыжка почесал лапой за ухом. — Похоже, что да. Хотя не понимаю, как это получилось. Я вроде всегда был просто игрушкой.— А почему ты раньше не говорил?— Не с кем было. Я долго лежал в ящике. Один.Алиса вдруг обняла его — крепко, как будто боялась, что он исчезнет.— Ты теперь у нас будешь жить! — сказала она. — Ясно?— Ясно, — кивнул Топтыжка. — А можно сначала спросить: а где я вообще?— Дома! — улыбнулась Алиса. — Это наша квартира.— Квартира... — задумчиво повторил Топтыжка. — А где двор? Где качели? Где детский сад?— Старый снесли, — объяснила Алиса. — Папа на стройке работает. Новый построят.Топтыжка вздохнул.— Значит, сада больше нет... Жалко. Я его любил.Он огляделся. В комнате было много вещей, которых он не понимал: на столе светился какой-то тонкий прямоугольник, на полке стояли фигурки с огромными головами, а на стене висела картинка, которая появлялась и исчезала.— А это что? — спросил он, показывая на телефон Алисы.— Это телефон. Только он мамин. Мне ещё рано.— Маленький такой? — удивился Топтыжка. — А куда в него говорят? Там трубка есть?Алиса засмеялась:— Топтыжка, ты чего? Это же телефон! По нему можно звонить. И мультики смотреть. И игры.— Игры? — переспросил Топтыжка. — На телефоне? В моё время для игр нужен был мяч или скакалка. Или хотя бы песочница.Алиса задумалась.— А ты правда из прошлого?— Правда, — кивнул Топтыжка. — Из 1957 года. Я был первым медведем в новом саду. Меня купили на деньги, которые собрали все родители. Я это помню. Это было очень давно.Алиса посмотрела на него с уважением.— Ты старый, — сказала она. — Как бабушка.— Спасибо, — усмехнулся Топтыжка. — Постараюсь быть полезным.В комнату заглянул Митя:— Алиса, ты с кем разговариваешь?Алиса подпрыгнула:— Мить, ИДИ СЮДА! Он говорит!Митя вошёл, увидел медведя, сидящего на полу рядом с сестрой, и замер.— Это он сам?..— Он! Сам! Своим голосом!Митя осторожно подошёл. Присел на корточки. Посмотрел на Топтыжку.— Ты... робот?— Я? Нет, — ответил Топтыжка. — Я медведь. Плюшевый. Вообще-то, я и сам не понимаю, почему я говорю. Наверное, чудо. Или случайность. Но раз говорю — значит, так надо.Митя сел на пол. В комнате стало совсем тихо.— Это самое странное, что я видел в жизни, — сказал он.— А ты много чего видел-то, — заметил Топтыжка. — Сколько тебе? Восемь?— Восемь.— А мне семьдесят. Я видел такое, что тебе и не снилось.Митя и Алиса переглянулись.— Расскажешь? — спросила Алиса.— Расскажу, — пообещал Топтыжка. — Только не всё сразу. А то вы не заснёте. А у меня, между прочим, первый день на новом месте. Дайте освоиться.Он попробовал подпрыгнуть, но лапы не слушались. Пришлось обойтись лёгким кивком.— Завтра продолжим, — сказал он. — А сейчас — спать. В моё время дети ложились вовремя.Митя хмыкнул:— Ты даже командуешь, как дедушка.— А я и есть почти дедушка, — улыбнулся Топтыжка и, поковыляв к полке, с трудом забрался на неё.Алиса забралась в кровать, посмотрела на него.— Топтыжка, а откуда у тебя заплатка на груди? В форме сердца.Топтыжка на мгновение замер. Потом ответил тихо:— Меня однажды порвали. И зашила девочка. Её звали Нина. Она любила меня очень. И заплатку сделала сердечком, чтобы я знал: меня любят.Алиса не ответила. Она уже засыпала.Топтыжка вздохнул и прикрыл глаза.Где-то в глубине его плюшевой груди, под кривой заплаткой в форме сердца, что-то тёплое дрогнуло. Он снова дома.— Вот и ладно, — прошептал он. — Вот и славно.________________________________________Утром Митя первым заглянул в детскую.На полке сидел медведь — старый, потрёпанный, с блестящими бусинками вместо глаз. При свете дня он не выглядел волшебным. Обычная игрушка. Но Митя теперь знал: это не просто игрушка.— Ты как? — спросил он шёпотом.Медведь не ответил. Он неподвижно сидел на полке и смотрел в окно.Митя подошёл ближе.— Ты спишь, что ли?И тут медведь моргнул. Медленно, как будто просыпаясь.— А? Что? — Топтыжка повернул голову. — А, это ты. Доброе утро. А что это за белая штука на небе? Раньше такого не было.Митя посмотрел в окно.— Это самолёт.— Самолёт? — удивился Топтыжка. — А почему без крыльев?— Он реактивный, — объяснил Митя и вздохнул.«Это будет долго», — подумал он. И улыбнулся.

Глава 2

Секретная разработка

Утро в квартире Паши начиналось, как обычно: звон будильника, топот ног, шум воды в ванной, крики «Где мой рюкзак?!» и запах свежего кофе. Но этим утром всё было по-другому.Митя и Алиса сидели на кухне с очень загадочным видом. Перед ними стоял Топтыжка — по-прежнему неподвижный, как обычная игрушка, но дети знали: это только снаружи.Оля разливала кашу по тарелкам.— Дети, вы чего такие тихие? — спросила она. — Обычно вы с утра спорите, кто первый умывается.— Мы думаем, — сказал Митя.— О чём?— О медведе, — ответила Алиса и тут же прикусила губу.Оля посмотрела на медведя, сидящего на стуле между детьми.— А, тот, что папа принёс? — Она улыбнулась. — Симпатичный. Старенький только. Надо бы его постирать.Топтыжка внутренне сжался.«Постирать?! Я пережил 1957 год, пережил ящик, пережил снос здания и умру в стиральной машине?!»— Нет! — хором закричали Митя и Алиса.— Он не любит воду! — быстро добавил Митя.— Он сухой! Ему нельзя! Он же плюшевый! — подхватила Алиса.Оля удивлённо подняла брови:— Ладно-ладно. Не будем стирать. Только зря вы так кричите.В кухню вошёл Паша — сонный, взъерошенный, с чашкой кофе в руке. Сел за стол, глянул на медведя и усмехнулся:— О, ветеран уже на почётном месте.Тут Митя не выдержал. Он наклонился к Паше и зашептал:— Пап. Только не падай. Медведь... разговаривает.Паша медленно опустил чашку на стол.— Что?— Разговаривает! — подтвердила Алиса. — Я сама слышала. Всю ночь болтал!Паша перевёл взгляд на медведя. Тот сидел неподвижно и смотрел в пространство перед собой.— Дети, — сказал Паша осторожно. — Может, вам приснилось?— Не приснилось! — возразил Митя. — Он и сейчас с нами разговаривает. Просто при тебе молчит. Он стесняется.— Или прикидывается, — добавила Алиса.Паша вздохнул. Он посмотрел на жену. Оля развела руками:— Я вообще молчу. Это ты принёс медведя. Ты и разбирайся.Паша почесал затылок. Потом наклонился к медведю и сказал строго:— Слушай, ветеран. Если ты правда умеешь говорить — скажи что-нибудь. А если нет, то дети у меня с богатой фантазией.Топтыжка молчал.— Ну вот, — развёл руками Паша. — Обычный медведь.И тут медведь повернул голову.Медленно. Со скрипом. Как будто его шея заржавела за семьдесят лет.Он посмотрел на Пашу. Потом на детей. Потом снова на Пашу.И сказал:— Доброе утро. Вы случайно не знаете, куда делись качели? Я вчера их видел, а сегодня их нет.Оля тихо ахнула и прикрыла рот ладонью.Паша отодвинулся вместе со стулом на полметра назад.— Так. — Он выдохнул. — Мне это не снится?— Если и снится, то нам всем вместе, — ответил Топтыжка. — А это уже странно.Паша поставил чашку на стол. Его руки слегка дрожали.— Ладно. Давай по порядку. Ты кто?— Я медведь. Плюшевый. Меня зовут Топтыжка. Я жил в детском саду, который ты снёс. — Он посмотрел на Пашу с лёгким укором. — Между прочим, я там сорок лет прожил. Хороший был сад.Паша сглотнул.— Прости. Но он был старый. Аварийный. На его месте новый построят. Больше и лучше.Топтыжка вздохнул:— Все вы так говорите. «Больше и лучше». А я вот думаю: новое — это хорошо. Но старое — это память. А память терять нельзя.В комнате повисла тишина.Оля присела рядом с мужем, взяла его за руку.— Паш, — сказала она тихо. — Он правда разговаривает.— Вижу, — ответил Паша.Митя подошёл к медведю и встал рядом, как защитник.— Пап, мы его никому не отдадим. Он хороший. Он из прошлого. Он может много рассказать.— Да я и не собираюсь его отдавать, — сказал Паша. — Я вообще не понимаю, что с ним делать. Но отдавать... нет. Не отдадим.Топтыжка просиял:— Правда? Останетесь со мной? Я не буду мешать. Я вообще тихий. Только рассказывать иногда. И играть. И — если позволите — воспитывать. Слегка.Оля улыбнулась, несмотря на всю странность ситуации.— Воспитывать? Ты так говоришь, как будто ты нам дедушка.— А я и есть почти дедушка, — ответил Топтыжка. — Мне, между прочим, почти семьдесят. Если перевести на человеческие годы — я вообще древний.Паша задумался. Потом произнёс:— Так. Мы сейчас оставим вопрос, почему ты разговариваешь. Наверное, чудеса, и это не наше дело.— Вот именно! — обрадовался Топтыжка. — Чудеса, не иначе. Я и сам не понимаю. И, честно говоря, мне уже всё равно. Главное, что я снова среди людей. А то семьдесят лет в ящике — это, знаете ли, невесело. Темно, тесно, пыльно. И ни одного ребёнка рядом.Алиса подошла к медведю и обняла его.— Ты теперь никуда не попадёшь. Мы тебя не бросим.— Спасибо, — тихо сказал Топтыжка.Паша посмотрел на эту картину: дочь обнимает говорящего медведя, сын стоит рядом и смотрит на него как на самого лучшего друга в мире, жена смотрит на всё это с улыбкой, а сам медведь выглядит так, как будто его сейчас впервые за семьдесят лет полюбили по-настоящему.— Так, — снова сказал Паша, но теперь уже увереннее. — Есть вопрос. Что мы будем говорить людям? Соседям. Родственникам. В школе. Если кто-то узнает, что у нас живой разговаривающий медведь — нас либо в цирк заберут, либо в институт на изучение.Митя задумался:— А может, мы скажем, что это робот?— Робот? — переспросил Паша.— Ну да! Секретная разработка! — подхватила Алиса. — Суперсовременный робот в виде плюшевого медведя. Выглядит как игрушка, а на самом деле — высокие технологии!Паша поднял бровь.— И кто же нам такую разработку доверил?— Государство! — серьёзно сказал Митя. — Секретное. Нельзя рассказывать. Мы на испытании.Оля тихо засмеялась:— То есть мы — секретная лаборатория?— Ага! — кивнул Митя. — Только никому не говорите. Это тайна.Топтыжка посмотрел на детей с уважением:— А вы, я смотрю, соображаете. Раньше мы проще жили: никто ничего не скрывал. А у вас — сплошные секреты.— Так безопаснее! — объяснила Алиса. — Если все узнают, что ты настоящий — тебя заберут!Топтыжка задумался.— Заберут? Куда?— В музей! Или в лабораторию! — серьёзно сказала Алиса. — Будут изучать. Тебе там точно не понравится.Топтыжка поёжился:— Ну хорошо. Буду роботом. Только... — Он посмотрел на Пашу. — Ты мне должен пообещать, что при людях я могу молчать. Роботы же не разговаривают просто так. У них кнопки есть.— Какие ещё кнопки? — не понял Паша.— Ну, у роботов должны быть кнопки! — пояснил Митя. — Чтобы им управлять. Так что, Топтыжка, у тебя на животе теперь будет кнопка.Топтыжка опустил голову, посмотрел на свой живот:— Не было у меня никаких кнопок! Я плюшевый!— Роботы бывают разные, — дипломатично заметил Митя. — Некоторые очень похожи на игрушки. Это секретная разработка, никто не удивится.Паша потёр лицо ладонями.— Голова кругом, — признался он. — Но, кажется, у нас нет выбора. Давайте так: дома медведь разговаривает. При посторонних — молчит. Или... — Он посмотрел на Топтыжку. — Ты можешь притворяться обычной игрушкой?Топтыжка подумал и ответил:— Могу. Я семьдесят лет притворялся. Мне не привыкать.— Вот и отлично! — обрадовался Паша. — Значит, так: мы скажем всем, что это суперсовременный робот, который нам дали на испытание. У него нет кнопок, потому что он управляется голосом. — Паша улыбнулся. — То есть если кто-то спросит — мы скажем, что он включается, когда с ним говорят.— А если он не заговорит при посторонних? — спросила Алиса.— Скажем, что он разрядился! — засмеялась Оля. — Батарейки сели.Топтыжка почесал лапой за ухом:— Батарейки, говорите... У меня внутри опилки. Это они, наверное, и есть мои батарейки.Дети засмеялись. Оля улыбнулась. А Паша вдруг почувствовал, как у него отлегло от сердца. Ещё утром он был просто прорабом, который устал от стройки. А теперь у него дома живой говорящий медведь. Абсурд. Но почему-то — совершенно не страшный.— Ладно, — сказал он вставая. — Работать пора. Но сегодня я уйду с работы пораньше. Хочу послушать, что расскажет наш ветеран.Топтыжка просиял:— Расскажу! Я столько всего помню! Вот был у нас мальчик Коля — он всегда прятался под кроватью, когда не хотел спать. Один раз воспитательница его полчаса искала...— Вечером расскажешь! — перебила его Оля. — А сейчас дай детям собраться в школу и садик.— Хорошо, хорошо, — согласился Топтыжка. — Я подожду. Я вообще умею ждать.Оля наклонилась к нему:— И ещё. Если ты будешь жить с нами — запомни: в этой семье все друг друга слушают. Договорились?Топтыжка посмотрел на неё и понял: эта женщина — главная. Несмотря на то, что она только что узнала, что у них дома живой медведь, она уже устанавливает правила.— Договорились, — ответил он.И Алиса, которая всё это время сидела рядом, вдруг сказала:— Мам. А можно я возьму Топтыжку с собой в садик? Показать ребятам?Паша и Оля переглянулись.— А если он там заговорит?— Он же робот! — напомнила Алиса. — Если что — я скажу, что у него кнопка сломалась. Или батарейки сели. Подумаешь!Топтыжка насторожился:— А подождите. Какие такие «ребята»? Я в садике своём пятнадцать лет отработал. Я детей знаю. Они же его трогать будут. Дёргать. А может, и уронить.— Ты что! — возмутилась Алиса. — Я тебя в обиду не дам!Топтыжка вздохнул:— Ладно. Посмотрим. Но если кто-то попробует меня уронить — я, между прочим, и рыкнуть могу. Я всё-таки медведь. Хоть и плюшевый.Алиса засмеялась и прижала его к себе.Паша глянул на жену. Оля пожала плечами и улыбнулась:— Добро пожаловать в семью, Топтыжка.— Спасибо, — ответил медведь. — Приятно быть дома.И он улыбнулся. По-настоящему. Хотя плюшевые медведи, как известно, улыбаться не умеют.

Глава 3

Планшет и другие странности

Первая неделя Топтыжки в новой семье была похожа на путешествие в другую страну. Или даже на другую планету.Каждое утро он просыпался на полке в детской, смотрел на светящийся прямоугольник на столе (Алиса называла его «зарядка»), слушал, как шумит вода в ванной, и думал: «Где я?»Но потом приходили дети, брали его на руки, и всё становилось на свои места. Дети — они везде дети. В 1957 году они смеялись так же звонко, и глаза у них горели так же ярко, когда они видели что-то новое.Просто теперь «новое» было другим.________________________________________В субботу утром Паша ушёл на стройку («Котлован заливают, я должен быть там»), Оля уехала к подруге, а дети остались дома с Топтыжкой.— Топтыжка, хочешь мультик посмотреть? — спросила Алиса, подпрыгивая на диване.— Мультик? — переспросил Топтыжка. — Это когда диафильм? У нас в саду был диапроектор. Воспитательница вешала простыню, гасила свет, и мы смотрели «Ну, погоди!». Только он тогда ещё не был «Ну, погоди!». Мы смотрели «Мойдодыра». И «Айболита».Алиса засмеялась:— Какой ты смешной! Сейчас всё по-другому.Она взяла с журнального столика планшет, поставила его на подставку и нажала кнопку.Экран засветился. Ярко. Топтыжка отшатнулся:— Ой!— Это планшет! — объяснил Митя, усаживаясь рядом. — Там можно смотреть мультики. Любые. Сколько хочешь.Алиса провела пальцем по экрану. Картинка сменилась. Потом ещё раз. Ещё раз. Ещё раз.Топтыжка смотрел на это с растущим недоумением.— И как вы в него залезаете? — спросил он.— Куда?— Ну, внутрь. Там же, наверное, маленькие человечки живут, которые картинки рисуют? Или кукольный театр?Митя фыркнул:— Топтыжка, это же экран! Там никто не живёт. Это цифровое изображение.— Цифровое... — Топтыжка почесал лапой за ухом. — А что такое «цифровое»?Дети переглянулись.— Ну... — Митя задумался. — Это когда картинка нарисована не красками, а ноликами и единичками. Кодом. Внутри компьютера.Топтыжка долго смотрел на планшет. Потом спросил:— А где тут у него лампы? У нашего телевизора в саду было три лампы. И кинескоп. Мы его разобрали один раз. Или не разбирали... Не помню.Алиса включила мультик. На экране запрыгали яркие разноцветные существа. Они кричали, смеялись, бегали друг за другом. Всё происходило очень быстро, очень громко и очень... странно.Топтыжка смотрел на экран во все глаза.— А почему они такие быстрые? — спросил он.— Это просто мультик, — пожала плечами Алиса. — Они всегда быстрые.— А где сюжет? Где добрый герой? Где злодей? Кто побеждает?— Щас будет! — Алиса ткнула пальцем в экран. — Смотри, сейчас они будут драться с роботом!На экране появился огромный робот. Из его груди вылетали лазерные лучи. Герои мультика бегали от него и кричали.Топтыжка закрыл глаза лапой:— А где «Кот Леопольд»? Где «Винни-Пух»? Где «Умка»?— Кто? — не поняла Алиса.— Умка! — повторил Топтыжка. — Белый медвежонок! Он жил на Севере, с мамой-медведицей! И он всё время задавал вопросы!— А, — сказал Митя. — Не знаю такого.Топтыжка опустил лапы.— Так, — сказал он. — Стоп. Выключите.Алиса послушно выключила. В комнате снова стало тихо.Топтыжка посидел в тишине. Потом сказал:— Дети, я, конечно, старый и, может быть, ничего не понимаю в ваших «цифровых картинках». Но я точно знаю одно: мультик должен быть тёплым. Когда я смотрел «Умку», мне хотелось его обнять. А когда я смотрю на эту... эту... — Он мотнул лапой в сторону планшета. — Мне хочется спрятаться под кроватью.Алиса надула губки:— А мне нравится! Там смешно и ярко!— Ярко — да, — согласился Топтыжка. — Но смешно ли? Ты смеялась?Алиса задумалась.— Ну... не знаю. Наверное.— А ты чувствовала что-нибудь к этим героям? Ты за них переживала?— Не-а, — призналась Алиса. — Они же ненастоящие.— Вот! — Топтыжка поднял лапу. — А Умка — настоящий! Даже если он нарисован, он настоящий! Потому что его придумали с любовью. А это, — он кивнул на планшет, — придумали, чтобы быстро-быстро показывать картинки. Без души.Митя задумался.— А разве не всё равно, как сделано? Главное — что смотришь?Топтыжка посмотрел на него внимательно:— А ты как думаешь? Вот ты смотришь мультик про робота. Потом выключаешь. И что остаётся?Митя пожал плечами:— Ничего.— А когда мы смотрели «Умку» — что оставалось?Митя молчал.— Я расскажу, что оставалось, — сказал Топтыжка. — Оставалась песенка. «Ложкой снег мешая, ночь идёт большая...» Я её до сих пор помню. Семьдесят лет прошло, а я помню. Потому что мультик — он как друг. Он с тобой остаётся. А эти ваши, — Топтыжка махнул лапой в сторону планшета, — они дело тёмное.Алисе стало грустно.— А что же нам смотреть?— Давайте я вам расскажу историю! — предложил Топтыжка. — Настоящую. Я её в саду рассказывал. Только садитесь рядом.Дети уселись на диван. Топтыжка забрался к ним, пристроился на подушке.— Только сначала покажите мне ваш планшет поближе, — попросил он. — Я хоть посмотрю, что это за зверь такой.Алиса подала ему планшет. Топтыжка взял его в лапы, повертел, понюхал.— Пахнет пластмассой, — сказал он. — И чуть-чуть чем-то сладким. Наверное, вы с ним ели конфеты.— Ага! — засмеялась Алиса. — Я вчера на нём мультик смотрела и бутерброд ела.— Бутерброд с чем?— С колбасой!— Ай-яй-яй, — покачал головой Топтыжка. — Нельзя есть за таким делом. Крошки попадут внутрь, и он испортится. У нас в саду была одна девочка, Маша, она в диапроектор сунула печенье. Хотела спрятать. Так потом полгода из него песок сыпался.Митя и Алиса засмеялись.— А вы знаете, — сказал Топтыжка, откладывая планшет в сторону, — что в моё время телевизор был один на весь детский сад? Мы его называли «ящик для чудес». И дядя Коля, сторож, приходил его включать. Это был целый ритуал. Он приносил ключ, отпирал специальный шкафчик, и все дети садились на стульчики. Ровно в четыре часа. И всё это — чтобы увидеть три мультика по пятнадцать минут.— Три мультика?! — удивился Митя. — И всё?— И всё, — кивнул Топтыжка. — А остальное время мы играли. В мяч. В прятки. В казаки-разбойники. Строили из кубиков. Читали книжки. И обнимались. Много обнимались.Алиса прижалась к нему.— А я с тобой обнимаюсь. Прямо сейчас.Топтыжка улыбнулся:— Вот видишь. А если бы мы сидели и смотрели ваш планшет — обнимались бы?— Не-а, — сказал Митя. — Мы бы на экран смотрели.— Вот именно! — кивнул Топтыжка. — А это самое главное. Мультик, планшет, телевизор — это всё хорошо. Но они должны быть не вместо тебя, а вместе с тобой. Понимаете?Митя задумался. Потом взял планшет, подержал в руках и... положил на стол экраном вниз.— Ладно, — сказал он. — Расскажи лучше историю.Топтыжка просиял:— Ну-с. Слушайте. Было это давным-давно, ещё до того, как построили ваш город. В одном лесу, на самой опушке...И он начал рассказывать.Солнце светило в окно. За окном шумели машины и звенели трамваи. В квартире пахло утренней кашей и свежим хлебом. А на диване сидели двое детей и слушали историю, которую им рассказывал старенький плюшевый медведь.В комнате было тепло. И тихо.— А потом? — спросила Алиса, когда Топтыжка остановился.— Потом? — Топтыжка хитро прищурился. — Потом медвежонок нашёл в лесу домик. И там жила девочка. И у неё был такой же медвежонок. Только у неё он был розовый. И они стали дружить. Но это уже другая история. На сегодня хватит.— Ну Топтыжка! — захныкала Алиса. — Ну ещё чуть-чуть!— Завтра, — пообещал он. — А сейчас пойдёмте. Я вам покажу одну игру. Она называется «Колечко». Очень простая. Но в неё надо играть всем вместе.Он слез с дивана и заковылял к детской.— Ну что, пойдём? — Митя посмотрел на сестру.— Пойдём! — Алиса спрыгнула с дивана.И дети побежали за медведем.________________________________________Вечером Паша вернулся со стройки уставший. Снял ботинки в прихожей, зашёл в гостиную и замер.На полу сидели Митя и Алиса. Между ними — Топтыжка.Все трое смотрели на планшет. И что-то пели.— Что вы делаете? — спросил Паша.— Учимся! — крикнула Алиса.— Мы нашла старый мультик! — объяснил Митя. — Про белого медвежонка. Топтыжка рассказал нам про него. Сказал, что называется «Умка». Мы нашли!На экране планшета медседовжонок-Умка сидел на льдине и смотрел на огромную северную звезду.Топтыжка сидел между детьми и подпевал:— «И во сне тебе приснится, что на льдине, как на лодке, — уплывёшь ты вниз по лунной белой ледяной воде...»Паша стоял в дверях и смотрел на эту картину. Сердце его сжалось — не от боли, а от какого-то тёплого чувства, которого он давно не испытывал.— А ты чего такой довольный? — спросил он медведя.— Я сегодня сделал большое дело, — ответил Топтыжка. — Я познакомил детей с Умкой. А это, доложу я вам, не меньше, чем познакомить их с другом. Настоящим. С тем, кто останется с ними на всю жизнь.Паша улыбнулся и пошёл на кухню. Всё-таки не зря он принёс этого медведя домой.