Цитаты из книги «Семь дней до Мегиддо», страница 12

голове. Но с интонацией. Здесь она была женская, клянусь. У того, что

а у меня нет даже ломаного вайкра. Есть такой тип бомжей. Вроде

Побывать в мирах Инсеков, Продавцов, прочих? Узнать, как и что

в девяностые», никакой романтики!

болотами и грязевыми вулканами, это прикольно… Она замолчала. Мы смотрели

друга. Будто взяли огромную кучу серой липкой массы и уронили на землю с высоты. Ну, в общем-то так оно и было… Масса немного расплескалась, немного оплыла – да так и застыла большим, с двухэтажный коттедж, комком. Родители говорят, что в старину и обычные магазины порой называли Комками, но, по-моему, тут дело во внешнем виде. Этот Комок был самый ближний к дому. Я прошел по Большой Никитской. Место людное, раза три я встретил гуляющие компании (все знакомые, с кисловскими ребятами я перетер о делах), попались и несколько серчеров-одиночек в зеркальных очках. Несколько раз мимо проезжали машины, в основном государственные, но одна точно личная – тяжелая, бронированная, с темными стеклами. Одно стекло было опущено, из щели с явным неодобрением взирал на мир серьезный толстомордый мужчина. Потом свернул на Леонтьевский. Тут почти никого не было, только в скверике, где стоял обросший паутиной памятник какому-то восточному человеку, рылся в кустах старый сумасшедший бомж в разбитых

устало сказала женщина. – Видишь, у молодежи проблемы какие-то… Мужчина смирился, щелкнул кнопкой, разблокировав двери, запустил мотор. Мы

Дурашка! Куда же нас выпнешь? Мы – свои. Мы – люди. Это наша родная планета! Выпрямившись,

Это не беляши. Это перемячи. Меня татары учили, так правильно назы

вам придется самому платить за ее снятие. Он замолчал