В девяностые на завод «Вторресурс» по ночам свозили тех, кого некому было хоронить. Их не закапывали и не сжигали. Их клали под пресс вместе с мусором.

Почти тридцать лет об этом молчали. Теперь полигон начали разрывать экскаваторы.

И в обычной пятиэтажке напротив завода стали появляться вещи. Детская юла, которая крутится сама и возвращается, сколько её ни выбрасывай. Больничная капельница, из которой медленно капает что-то тёмное. Мокрый плоский манекен у кровати — каждую ночь чуть ближе. В пустой квартире кто-то всю ночь бьёт в дверь. Изнутри.

В домовом чате ищут виноватого и косятся на тихого алкоголика с четвёртого этажа. Но те, кто приходит в подъезд по ночам, не ошибаются. Они смеются, танцуют, курят у мусоропровода — и машут в каждый глазок. Они помнят, кто подписывал бумаги. Кто вёл машину. Кто нажимал кнопку.

И кто просто смотрел из окна.