Цитаты из книги «Ремесло», страница 10

Я пробежал вашу статью. В ней упомянуты Толстой и Достоевский. Оказывается, вы читаете книги.

Затем состоялся примерно такой диалог:

— Здравствуйте, я — Лине Фарбер.

— Очень приятно. Я тоже...

— Да, организация мгновенно ликвидирует тех, кто её предаёт. Вряд ли можно позавидовать тому, кто нарушит слово, данное организации...

— Прекрасно, — вставила моя жена. — Серёжа обязательно что-то нарушит, и его ликвидируют. И останусь я молодой привлекательной вдовушкой.

<...>

— Должен вас разочаровать, мадам. Ликвидируют всю семью!

Шесть месяцев я пролежал на диване. Порой заходили друзья и ложились на соседний диван. У нас было три дивана, и все разноцветные.

Чернокожего боксёра вы можете отличить по светло-голубой каёмке на трусах...

Я становился "прогрессивным молодым автором". То есть меня не печатали.

Ты можешь написать «Четырнадцатую симфонию», «Гернику», «Анну Каренину». Создать искусственную печень, лазер или водородную бомбу. Ты можешь быть гением и провидцем. Великим еретиком и героем труда. Это не имеет значения. Материальные плоды человеческих усилий неминуемо становятся объектом рыночной торговли.

Разговаривают двое эмигрантов.

«Ну, как, ты хорошо устроился?»

«Да нет, все еще работаю...»

Ленинград обладает мучительным комплексом духовного центра, несколько ущемленного в своих административных правах. Сочетание неполноценности и превосходства делает его весьма язвительным господином.

Такие города есть в любой приличной стране. (В Италии – Милан. Во Франции – Лион. В Соединенных Штатах – Бостон.)

Ленинград называют столицей русской провинции. Я думаю, это наименее советский город России…

Денег я не получил. Зашел к руководителю Второго творческого объединения Дмитрию Молдавскому. Начал ему объяснять, как и что, Молдавский рассеянно улыбался. Вдруг я заметил, что он меня рисует. И довольно похоже. Я понял, что разговаривать с ним бесполезно, и ушел.