Цитаты из книги «Компромисс», страница 17

Шаблинский убивал недвусмысленностью своих посягательств.

Объявил, например, практикантке из Литвы, с которой был едва знаком:

- Я вас люблю. И даже возможный триппер меня не остановит.

Мне стало противно, и я ушёл. Вернее, остался.

«Впервые я разглядел Гришанино лицо. Он был похож на водолаза. Так же одинок и непроницаем.»

И еще одно радостное событие произошло в моей жизни. Коммунисты нашей фермы дружно избрали меня своим членом!

— Ну, вот, — сказал он, — родила из девятой палаты. Четыре двести и пятьдесят восемь сантиметров. Хотите взглянуть?

— Это не обязательно. Дети все на одно лицо…

— Фамилия матери — Окас. Хилья Окас. Тысяча девятьсот сорок шестой год рождения. Нормировщица с «Пунанэ рэт». Отец — Магабча…

— Что значит — Магабча?

— Фамилия такая. Он из Эфиопии. В мореходной школе учится.

— Черный?

— Я бы сказал — шоколадный.

— Слушайте, — говорю, — это любопытно. Вырисовывается интернационализм. Дружба народов… Они зарегистрированы?

— Разумеется. Он ей каждый день записки пишет. И подписывается: «Твой соевый батончик».

Хочется вспомнить слова Гете: «Рождается человек – рождается целый мир!»

Они летят, они еще в дороге, Слова освобожденья и любви, А я уже в божественной тревоге, И холоднее льда уста мои…

– Ложь в моей журналистике и в твоих паршивых стишках! Где ты видел эстонца в космосе? – Это же метафора. – Метафора… У лжи десятки таких подпольных

Мы есть то, чем себя ощущаем. Наши свойства, достоинства и пороки извлечены на свет божий чутким прикосновением жизни… «Натура – ты моя богиня!» И так далее… Ладно… В этой повести нет ангелов и нет злодеев, да и быть не может. Один из героев – я сам.

ка. Я говорю: «Ты, часом, не уснула?» – «Нет, – говорит, – все слышу». – «Не много же, – говорю, – в тебе пыла». А она: «Вроде бы свет на кухне горит…» – «С чего это ты взяла?» – «А счетчик-то вон как работает…» – «Тебе бы, – говорю, – у него поучиться…» Так и жили с год…