Читать книгу: «Бездна»

БЕЗДНА

Часть 1. ТЕНИ ПРОШЛОГО

Глава 1. Блины и тиканье

Запах блинов всегда был в этом доме утренним ритуалом. Марина стояла у плиты, в старой футболке Алексея, на которой красовалась выцветшая надпись «Рок-фестиваль ’05», и ловко переворачивала блин лопаткой. На сковороде шипело масло, по кухне плыл сладковатый дым, смешанный с ароматом кофе.

Алексей сидел за столом, листал новости в телефоне и краем глаза следил за женой. Ей шёл тридцать второй, но в этом утреннем полумраке, с нечёсаной головой и без макияжа, она выглядела как девчонка. Он любил её такой — настоящей, без защиты.

— Ты будешь с вареньем или со сметаной? — спросила она, не оборачиваясь.

— С вареньем. И сметаной. И со сгущёнкой, если есть.

— Обжора, — усмехнулась она, но полезла в холодильник за сгущёнкой.

Из коридора донеслось топотание, и в кухню влетела Анна. Ей было шесть, но двигалась она так, будто спешила прожить каждую секунду. Волосы, заплетённые в две косички, уже растрепались, пижама с единорогом была наизнанку.

— Мам, папа! Сегодня в школе мы будем сажать цветы! Мне дали горшок, и я хочу посадить подсолнух! — выпалила она, запрыгивая на стул.

— Подсолнух вырастет до потолка, — заметил Алексей, откладывая телефон.

— Ну и пусть! Мы будем жить в джунглях! — Она схватила ложку и начала стучать по столу.

Марина поставила перед ней тарелку с блином, нарезанным полосками.

— Ешь аккуратно, не размазывай.

— Папа, ты сегодня меня заберёшь? — Анна подняла на него серые глаза, такие же, как у него.

Алексей помедлил. На работе сегодня был важный созвон с заказчиком, который никак не мог утвердить бюджет. Но он посмотрел на дочь, на её ожидание, и сказал:

— Заберу. Буду в три у школы. Мы пойдём в парк, посидим на качелях.

— Ура! — Анна чуть не подавилась блином.

Марина бросила на мужа быстрый взгляд — благодарный, тёплый. За годы брака она научилась читать его без слов. Он редко обещал, но если обещал — всегда выполнял.

Завтрак прошёл в обычной суете. Анна собирала рюкзак, забывая то пенал, то сменку. Марина наскоро причесала её, завязывая бантики, которые тут же развязывались. Алексей стоял в прихожей, держал её школьный портфель — лёгкий, с рисунком кота.

Когда они уже вышли на лестницу, Анна вдруг остановилась, полезла в карман куртки и вытащила маленький камешек.

— Папа, помнишь, мы нашли его летом у реки? Ты сказал, это кусочек звёздной пыли. Я взяла его с собой, чтобы он охранял меня в школе.

Алексей присел на корточки, взял камешек. Серый, гладкий, с блестящей вкрапленкой.

— Он и правда волшебный. Держи крепче.

Она спрятала его в карман, и они вышли из подъезда. Сентябрьское утро было ясным, пахло мокрыми листьями и дымом. Алексей взял её за руку — маленькая ладошка умещалась в его ладони, как птичка.

В школе у ворот он поцеловал её в макушку.

— Вечером поиграем в настолку! — крикнула она уже издалека, обернувшись.

Он помахал ей рукой, и она скрылась за дверью. Он постоял ещё пару секунд, глядя на пустующий вход, и пошёл к машине.

По дороге на работу он включил радио, но не слушал. Мысли вернулись к прошлому вечеру: он сидел в кабинете, разбирал старые вещи и наткнулся на часы отца. Корпус был тусклым, стекло в трещинах, но стрелки показывали 3:15. Он помнил, как отец говорил: «Они слышат время». Тогда это казалось просто красивой сказкой.

Он потряс часы — стрелки не двигались. Он положил их в ящик стола, решив, что когда-нибудь отнесёт в мастерскую.

На работе всё шло как обычно. Совещания, отчёты, кофе. В полдень он позвонил Марине, сказал, что заберёт Анну. Она спросила, не забыл ли он купить хлеб. Он не забыл.

В тот день он чувствовал странную лёгкость. Будто внутри него что-то щёлкало на свои места.

Он не знал, что это было последнее утро, когда он чувствовал себя целым.

Глава 2. Стрелки и масло

Часы лежали на дне ящика уже три месяца. Алексей наткнулся на них случайно — разбирал старые бумаги, собирался выбросить, но остановился. Корпус из пожелтевшей латуни, стекло в мелких царапинах, похожих на паутину. Он взял их в руки, и они показались тёплыми, хотя лежали в холодном металлическом ящике.

— Странно, — пробормотал он и сунул их в карман джинсов.

Вечером, когда Анна уже спала, а Марина смотрела сериал в гостиной, Алексей сел за кухонный стол, настольная лампа отбрасывала жёлтый круг света. Он положил часы перед собой, рассмотрел их вблизи. На задней крышке была гравировка — почти стёртая, но он всё равно прочитал по памяти:

«А.И. 1986» — инициалы его отца, Алексея Ивановича. И ещё одна строчка, которую он не замечал раньше: «Время не лечит, оно просто идёт дальше».

Отец никогда не говорил ему про эту надпись. Или говорил, но он забыл.

Алексей закрыл глаза, и комната поплыла.

Зимний вечер, ему лет десять. Они живут в старой хрущёвке на окраине, на кухне пахнет маминым пирогом и мазутом от отцовских рук. Отец сидит за столом, в руках — те самые часы, только тогда они были новыми, блестели золотом. Маленький Алексей забирается на табуретку, пододвигается ближе, чтобы видеть.

— Что ты делаешь, пап?

— Чиню время, сынок.

Отец улыбается, кончики пальцев в смазке, на носу — старые очки в металлической оправе. Он держит в руках крошечную отвёртку, которой едва видно, и пинцет, похожий на птичий клюв.

— Но время нельзя починить, — возражает мальчик. — Оно просто идёт.

— Идёт, — соглашается отец, не отрываясь от работы. — Но иногда оно устаёт. Или сбивается. Как старый будильник. И тогда его нужно подтолкнуть.

Он поднимает часы, подносит к уху Алексея.

— Слышишь?

Алексей прислушивается. Там внутри — тиканье, ровное, чуть хрипловатое, как дыхание спящего кота.

— Маленькое сердце, — говорит отец. — Если оно остановится, всё замирает. Но если его завести… — он вставляет ключик в отверстие и поворачивает. Щелчок. Тиканье становится чуть быстрее, увереннее. — Видишь? Оно снова бежит.

— А зачем оно бежит? — спрашивает Алексей.

Отец смотрит на него поверх очков. В его глазах — что-то серьёзное, почти печальное, но он улыбается.

— Чтобы ты успел обнять меня, пока я ещё здесь.

Алексей не понимает тогда, почему отец говорит так странно. Он просто обнимает его — тёплого, пахнущего табаком и машинным маслом. Отец кладёт руку ему на голову, и на несколько секунд они сидят так, ничего не говоря.

— Научишь меня чинить время? — шепчет Алексей.

— Научу, — отвечает отец. — Когда вырастешь. Но сначала научись летать, договорились?

— Договорились.

Алексей открыл глаза. Кухня была тихой, только холодильник гудел в углу. Часы лежали перед ним, и в тусклом свете лампы гравировка казалась свежей, будто её вырезали только что.

Он взял часы, поднёс к уху. Никакого тиканья. Стрелки стояли на 3:15.

— Ты был прав, пап, — прошептал он. — Ты не успел научить. И я не научился.

Он спрятал часы обратно в ящик, задвинул его и пошёл в спальню. Марина уже спала, и он лёг рядом, стараясь не разбудить её. В темноте он долго смотрел в потолок, прислушиваясь к тиканию собственного сердца.

Глава 3. Звёздный песок

В субботу утром Анна разбудила их в семь часов.

— Вставайте! Мы едем к реке! Мама обещала! — она прыгала на кровати, и пружины жалобно скрипели.

Алексей приоткрыл один глаз, увидел взъерошенную дочь в яркой футболке, и улыбнулся.

— Дай поспать ещё полчаса.

— Ты же взрослый! Взрослые не спят, они пьют кофе и собирают вещи! — заявила Анна, стаскивая с него одеяло.

Марина уже была на кухне, готовила термос с чаем. На столе стояла корзинка с бутербродами, фрукты, плед. Алексей встал, потянулся, хрустнул позвонками и побрёл в душ.

Через час они уже ехали за город. Машина была старой, но надёжной — серая «Лада» с потёртыми сиденьями. Анна сидела сзади, смотрела в окно, считала коров и задавала бесконечные вопросы.

— А почему коровы не носят штаны?

— Потому что им некуда класть кошелёк, — отвечал Алексей, не оборачиваясь.

— А зачем им кошелёк?

— Они хотят купить себе штаны, но не знают размер.

Анна заливисто смеялась, хотя шутка была глупой. Марина улыбнулась, глядя в зеркало заднего вида.

Река появилась внезапно — за поворотом, между сосен. Вода блестела на солнце, и воздух стал прохладнее, влажнее. Они припарковались у песчаного берега, где уже стояли другие машины, но места хватало.

Анна выскочила первой, сбросила сандалии и побежала к воде, но вовремя остановилась — вспомнила, что сначала нужно расстелить плед.

Марина нашла тенистое место под старой ивой, расстелила одеяло, поставила корзинку. Алексей достал из багажника зонт и вкопал его в песок.

— Папа, я хочу строить замок! — крикнула Анна уже с мокрыми ногами.

Они начали строить. Песок был влажным и липким, хорошо лепился. Анна командовала, Алексей лепил башни, Марина вырезала мосты лопаточкой. Дочка носилась вокруг, собирала ракушки и камешки, и каждый новый трофей показывала родителям с такой гордостью, будто нашла сокровище.

— Папа, посмотри! — она протянула ему маленький серый камешек с блестящей вкрапленкой. — Красивый?

Алексей взял его, повертел в руках. Блестящие частицы напоминали слюду.

— Знаешь, что это, Анютка?

Она отрицательно замотала головой.

— Это не просто камень. Это кусочек звёздной пыли. Миллионы лет назад он был звездой, которая упала на землю. А теперь он стал твоим.

Анна широко распахнула глаза.

— Правда? Я держу звезду?

— Самую настоящую.

Она сжала камешек в кулаке, будто боялась уронить, и побежала показывать Марине. Алексей смотрел, как она бежит, размахивая руками, как её косички прыгают, и внутри него разливалось то чувство, которое невозможно описать. Не счастье даже — полнота. Как будто он держал в руках целый мир, и этот мир был хрупким, тёплым и его.

— Ещё один год, — сказал он сам себе. — И она пойдёт в школу. Вырастет. А этот камешек она забудет.

Но в тот момент он ничего не хотел менять. Он хотел просто дышать этим воздухом, слушать смех Анны и шепот реки.

После обеда Анна уговорила папу поплавать. Вода уже остывала к вечеру, но она не боялась — нырнула с головой, вынырнула, смеясь, и разбрызгала воду.

— Догони меня! — крикнула она и поплыла к середине реки.

Алексей поплыл за ней, но вдруг заметил, как она перестала двигаться, её голова ушла под воду. Сердце ухнуло в пятки. Он рванул вперёд, нырнул, схватил её за руку и вытащил на поверхность.

Она кашляла, но через секунду уже смеялась.

— Я наглоталась! — просипела она.

— Испугалась? — спросил он, держа её на руках.

— Нет! Я же не тону, я же твоя дочка!

Он прижал её к себе, чувствуя, как колотится его сердце. Вода стекала с волос, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розовый.

— Ты не тонешь, — сказал он тихо. — Ты учишься летать.

Она не поняла, но улыбнулась и чмокнула его в щёку мокрыми губами.

На обратном пути Анна уснула на заднем сиденье, прижимая к себе камешек. Марина молчала, смотрела в окно. Алексей вёл машину, и в салоне было тихо. Он думал о том, как быстро пролетает время. О том, что Анне уже шесть, а он всё ещё не научился её ничему важному. Кроме, может быть, одной вещи — что звёзды падают на землю и становятся камнями. Что река не страшна, если рядом тот, кто тебя любит.

Он не знал, что через год этой реки больше не будет в их жизни.

Но сейчас, глядя в зеркало на спящую дочь, он чувствовал только одно: он готов отдать всё, чтобы этот вечер длился вечно.