Цитаты из книги «Все, чего я не сказала», страница 4

Какие книги купить Лидии. Какие грядут проекты для научной выставки. Какие летние курсы.

– Только если тебе интересно, – неизменно говорила Мэрилин. – Только если ты сама хочешь.

Всякий раз она говорила искренне, но не замечала, что затаивает дыхание. А вот Лидия замечала. Да, отвечала она всякий раз. Да. Да. И мать выдыхала.

Лидия не нарушала клятвы: она делала все, что велела мама. Научилась писать знак «плюс», похожий на косую «Х». По утрам считала на пальцах, над хлопьями складывала числа. Четыре плюс два. Три плюс три. Семь плюс десять. Едва мама умолкала, Лидия просила еще, и мама светилась, будто Лидия щелкнула выключателем.

Это знак, решила Мэрилин. Я свой шанс упустила. Но для Лидии еще не все потеряно. Мэрилин не пойдет по материным стопам – не станет подталкивать дочь к замужеству и домоводству, к безопасной жизни за семью засовами. Поможет сделать все, на что дочь способна. Остаток жизни будет руководить Лидией, оберегать ее, как драгоценный розовый куст: растить, ставить подпорки, каждую веточку изгибать до идеальной красоты.

«В банке для печенья всегда есть печенье! – говорилось в тексте. – Таков самый радостный символ гостеприимного дома».

Предупреждение: Очень. Много.Текста.

___

Это не персонажи, а находка для психотерапевта.

Я прям вижу, как на кушетке, поочередно, располагается каждый член семьи и рассказывает нам свою историю, вскрывая прошлые болячки. Джеймс Ли - глава семейства, что безбожно любит свою жену Мэрилин, при этом бережно несёт в себе комплекс: "Я её не достоин. Почему же она выбрала меня?"

В чём твоя проблема, Джеймс?

Ты так отчаянно пытался стать "своим среди чужих", что предал самое важное в жизни - родителей. Дитя Поднебесной, родившийся на берегах Америки - ты видел насмешливые взгляды сверстников и они сломали тебя, заставив стыдиться собственную мать и родного отца, своего цвета кожи и разреза глаз.

Ты стремился стать "американцем", но не преуспел.

Поэтому ты так рьяно стараешься добиться расположения и одобрения со стороны одноклассников своих детей?

"Быть, как все" - твой главный пунктик.

"Я так рад, что ты идешь на танцы, – все ходят на танцы."

"У тебя такая красивая прическа, Лидди, – нынче все отпускают волосы, да?"

И на каждую улыбку своей дочери ты говоришь: "Улыбайся чаще – все любят улыбчивых девушек". Какого черта ты учишь ее "эмоционально обслуживать" чужих и, возможно, неприятных ей людей?

Хорошо. Идём дальше. Мэрилин Ли - жена Джеймса.

"Я не хочу быть, как мать - стоять у плиты и знать шесть способов, как приготовить яйца". Я буду врачом, ведь у меня есть способности.

Что ж, отдаю должное, у тебя, и правда, талант. Ты лучшая ученица в своей группе, а может и потоке, что само по себе уже большая победа, так как на дворе 70-е и женщины только-только начинают отстаивать свое право на выбор профессии и делают первые робкие "замашки" на "Мужские специальности".

Чёрт возьми, Мэрилин! У тебя был шанс, а ты его "просрала".

И не потому, что выбрала в любовники американца китайского производства, а потому, что несмотря на отличные знания химии и физики, тебе не хватило ума предохраняться!

Ты была хорошей матерью, я уверена. Ровно до того момента, как поняла, что увязла в рутине и, не получив поддержки благоверного, не нашла ничего разумнее, как сбежать в другой город доучиваться.

Внимание, вопрос!

КАК? КАК твоюжмать, можно было бросить двух детей НЕ ПОГОВОРИВ и НЕ ОБЪЯСНИВ?

Да чёрт с ним, с мужем! Хотя и это свинство - собрать вещи и уйти, заставив человека рисовать в своей голове ужасные картины твоей гибели.

Но что должны были подумать и почувствовать младшая Лидия и старший Нэт, которому на тот момент, едва минуло 7 лет?

А я тебе скажу что, потому как я очень чётко помню СВОИ мысли, когда однажды закрылась дверь за моим отцом.

"ЭТО МОЯ ВИНА. Я - ПЛОХАЯ ДОЧЬ."

Как я с этим справилась - это другая история.Мэрилин, как ты планировала вернуться? Приехать с дипломом в руках под звуки фанфар?

Надежды рухнули едва ты осознала, что беременна, но на руинах разбитой мечты ты начала взращивать химеру: "Моя Лидия станет врачом". Лид - милая, ты взвалила на свои хрупкие детские плечи непосильную ношу.

" Я сделаю всё, чтобы мама не расстраивалась и больше никогда не покинула меня" - сколько лет ты угождаешь ей из страха потерять?

С первого класса ты получаешь в подарок книги, фолианты, которые больше интересны твоей матери, нежели тебе самой. Ты учишь предметы, которые даются тебе с трудом и вызывают отторжение. Но их выбрала мама - а её нельзя расстроить...

________

Сильная книга.

Тяжелая книга.

Пощечина всем "мамочка" и "папочкам", что пытаются компенсировать свои комплексы и страхи за счёт детей.

- Мой сыночек вундеркинд! победитель олимпиады по химии/физике/математике и т.д.

- Мой завоевал медаль в плавании/гимнастике/фехтовании и т.д.

- Моя лучшая в художественной/музыкальной/театральной школе.

Детская площадка, как ринг - Не дай Бог, соседский ребенок "круче", лучше моего дитятка!!!

Вся эта гонка закончилась трагично для семейства Ли. А посему, я настоятельно рекомендую прочесть её всем. И тем кто уже растит "юное дарование", и тем, кто только планирует обзавестись семьей.

Ну еще бы, ей-то что - у нее нет мужа. У нее сын растет что трава в поле. Наверное, без мужа, без детей это возможно. "Я бы могла", - подумала Мэрилин, и эти слова со щелчком встали на место, потрясли ее своей истинностью. Гипотетическое сослагательное, наклонение упущенных шансов. По подбородку текли текли слезы. Нет, подумала она. Я могу.

– Мне жаль, что все так.

– Жаль? Чего тебе жаль? Нечего тут жалеть. – Лидия набросила лямку на плечо. – Это мне тебя жалко. Втюрился, а он тебя ненавидит.

Отца ужасно занимает, что делают все. Я так рад, что ты идешь на танцы, – все ходят на танцы. У тебя такая красивая прическа, Лидди, – нынче все отпускают волосы, да? И на каждую ее улыбку: Улыбайся чаще – все любят улыбчивых девушек. Можно подумать, в платье, с длинными волосами и улыбочкой она станет как все.

Выходит, Лидия знала, что книга эта неподъемным жерновом висит у матери на шее. Лидия не уничтожила книгу. Лидия прятала ее все эти годы, заваливала другими книгами, придавливала, чтобы матери больше никогда не пришлось на нее смотреть.

Слишком широкая улыбка, слишком жизнерадостная, бодрая, белозубая и липовая. Это было страшно. Лидия как будто стала другой, чужой. И снова никто ничего не заметил.