Читать книгу: «Болтливые скалы»
Заявление-потерпевший
Лицо человека накрыто кепкой. Спрятался от мира как под куполом церкви или бомбоубежища – в тот момент его тела не существовало. Руки и ноги, скованные бессилием, отвалились по дороге к этому моменту.
Какая же красивая внутренняя вышивка над ним, но даже тут нельзя было забыться, ведь через поры материи проглядывало синее небо и яркие лучи-контрабандисты, пытающиеся прорваться через эту выгоревшую преграду.
Инспектор-тень безопасности, вызванный на место происшествия, осторожно снял кепку с лица.
Глаза, испачканные в песке. Полные ненависти.
– Я бы тебя задушил, если бы мог, – говорили эти глаза. Тень все поняла.
– Ну, вот и отлично, сейчас поможем и сможете все нам рассказать!
Оказание помощи путешественнику
– Бригаду ко мне пришлите, собирать тут по кусочкам одного нужно, – сказал инспектор, словно речь шла не о живом существе.
Приехала машина. Из нее тонкой струйкой к человеку потянулись песочные люди, которые начали обыскивать пляж.
Найдя часть пострадавшего, в виде детских водорослевых воспоминаний, они тащили их к его глазам.
До самого вечера провозились песочные люди, но в итоге, собрали пострадавшего. Совсем хилого мужчину перетащили в машину и повезли в участок.
По дороге у человека отваливались части тела и ему каждый раз возвращали их на место.
В кабинете инспектор достал из ящика специальное заявление, единственную бумагу, способную восстановить личность потерпевшего. Без ее заполнения он продолжит разваливаться.
– Напишите все, что сможете вспомнить. Или поставьте точку, этого будет достаточно, – сообщил он.
Вместо ручки потерпевшему дали тонкий срез породы, где на месте пишущей части, оказались самые древние слои. Как известно, чем древнее такой срез, тем лучше им пишется и прошлое восстанавливаются само собой.
– О, палеозой на кончике ручки, – с уважением сказал потерпевший, впервые посмотрев на инспектора чуть благосклоннее прежнего.
– Да бросьте, бывает и лучше, – смутившись, отвечал инспектор.
Поставив точку, потерпевший увидел, как рельеф деловой бумаги меняется, и черты его личности проступают на ней.
На месте имени и фамилии появились поля, заросшие такой густой травой, что на секунду показалось, что кабинет будет ею поглощен. В графе о родителях вырос давно оставленный дом. Явно нежилой.
Увидев это, инспектор только нервно кашлянул.
А на месте данных о работе проявился город, наполненный выхлопными газами, с грязной, едва прозрачной атмосферой спешки.
Становилось скучно. Прошлое вырисовывалось медленно. Инспектор-тень насвистывал себе под нос фортепианный концерт, что у него отлично получалось.
