Любопытная история, которую я бы не советовала воспринимать, как обычный триллер. В жестокое и странное повествование автор включил много разных вопросов. Изменения в менталитете молодых японцев по сравнению со старшим поколением, влияние СМИ на людей и их мировоззрение, переход на рельсы бездумного потребления, общее равнодушие к окружающим, замещение национальных традиций и ценностей западными. Сам сюжет довольно психоделичный и кровавый. Кенжи водит иностранцев по барам и подпольным борделям, помогает найти по кошельку развлечения и секс-приключения. Сами туристы не знают языка и нуждаются в помощи местного. И вот однажды Кенжи попадается подозрительный клиент, от которого так и веет опасностью, но деньги платит слишком хорошие. И вот права была пятая точка героя, так и почувствовавшая надвигающиеся проблемы. Я раньше Рю Мураками не читала, чего от него ожидать не знала, поэтому некоторые повороты были весьма неожиданными. Автор хорошо показывает дно жизни и его обитателей. Проституток, сутенеров и прочих работников с пониженной социальной ответственностью. Деградация современного мира и особенно молодых людей. Школьницы массово работающие в сфере *субсидированного знакомства*. Студенты только и мечтающие уехать в Америку, ведь СМИ и кино обещают там рай земной, не то, что дома. Мураками беспощадно выстёбывает лицемерие современного мира, он как бы задает вопрос — от кого вреда больше? Наша странная тягучая мораль и двойные стандарты делают свое грязное дело получше любого маньяка.
Открыв книгу, я приготовилась к злачным местам ночного Токио и эротическим фантазиям загадочного американца. Оказалось, все немного не так, а намного более жутко.
Ночной Токио, конечно же есть. Но он выступает скорее рефреном. Тут один главный герой - американец Фрэнк.
Вы знаете, кто такой Франкенштейн? Лично я, каюсь, довольно смутно и отрывочно. В моей голове встаёт образ этакой бездушной машины в человеческом обличье.
Так вот, Фрэнк - это Франкенштейн в чистом, первозданном виде. Нет, он не маньяк. Потому что маньяк, мучая, насилуя, убивая своих жертв, пытается удовлетворить свои нереализованные потребности: превосходство над кем-то, недополученную любовь и внимание, агрессию к окружающему миру, сексуальные фантазии и т.п. А у Фрэнка напрочь отсутствуют любые чувства и эмоции: любовь, ненависть, жалость, презрение, желание, удовольствие... Он чист, как белый лист бумаги ну или как бездушный механизм. Он убивает, как маленький ребенок отрывает мухе лапки: склонив голову набок от любопытства и напрочь забыв о своей жертве через мгновение.
И вот от это страшнее любого кровавого маньяка...
Ох, ну что сказать об этой книге. Наверное, что Рю великолепен, как и всегда. Пусть я до сих пор не понимаю, за что так его люблю. Наверное, за потрясающий реализм. За тоску, желание, грязь, от которых поначалу просто выворачивает наизнанку и хочется закрыть книгу и отложить подальше. Но если не остановиться в этот момент, а я не могу и не хочу останавливаться в такие моменты, то все эти ощущения деформируются в леденящую своим ужасом и цинизмом иронию. И кажется, что вот бувально через пару домов от тебя или в соседнем квартале вполне себе может жить один из реальных прототипов героев Рю. Книга с одной стороны мерзкая, с другой - правдивая до ужаса. Совершенно не сомневаюсь, что среди моих знакомых есть хоть по одному представителю описанных типов. Даже поимённо назвать смогу. История о тяжком труде сопровождающего иностранцев по злачным местам Токио. О его новом клиенте, совершенно неожиданно оказавшемся серийным убийцей. Об их странных взаимоотношениях, которые под конец стали смахивать на нечто вроде, не побоюсь этого слова, дружбы. Да и возможна ли вообще дружба между подобными людьми? Если ты одинок, если ты не принимаешь общество - то почему бы и нет? Обществу-то ведь всё равно наплевать, отдельные личности его не волнуют. И ведь ненормальным-то Фрэнка по хорошем размышлении тоже не особо назовёшь. Ненормален он как раз с точки зрения того самого общества, в котором обитает и от которого никуда не деться. И идея "вируса", всего лишь провоцирующего организм на мутации не выглядит слишком бредовой. В нашем сумасшедшем мире возможно всё.
Давно я так не зачитывался. Просто проглотил книгу. Во первых очень понравилась атмосфера ночного Токио, да и вообще атмосфера книги: мистическая и завораживающая. Обязательно с загадочным персонажем, но здесь с персонажем ещё и неоднозначным. Фрэнк хоть и творил необъяснимые, ужасные и не подвластные обычному человеку вещи, всё же не вызывал отвращения и неприязни, ну не считая его внешности и моментов когда он выходил из себя. Я даже думаю Кенжи и Фрэнк очень сблизились, хотя Кенжи всё же отдавал себе отчёт о содеянном Фрэнком. Не сказал бы что Кенжи разделяет точку зрения Фрэнка, но всё же что-то его притягивало в этом человеке, если его можно так назвать. Да и вообще персонаж Фрэнка очень своеобразный и необычный. Книга меня просто затянула, как Кенжи затягивало в тёмную пустоту. И мне до конца книги было интересно чем же закончится эта необычная история. Буквально до последних строчек держала меня эта книга и концовка, как и вся книга, была необычной.
Что было бы, если бы Достоевский написал «Братьев Карамазовых» целиком от лица Ивана Карамазова? Стали бы читатели воспринимать его чёрта как реально существующего персонажа, а не плод больного рассудка? Вполне возможно, ведь сам Иван Карамазов не сомневался в реальности чёрта, а мы бы в таком случае были погружены в его реальность, и решили бы, что Достоевский написал страшную сказку в духе Вильгельма Гауфа, с соблазнителем-антагонистом чёртом, приведшим главгера к плачевному исходу. Но Достоевский жил слишком рано, чтобы экспериментировать с прозой, и от реализма не отступал. В его книге мы наблюдаем события с точек зрения множества героев, имеем возможность смотреть на них с разных сторон, отделяя реальное от нереального. В книге Рю Мураками такой возможности нет, всё происходящее мы видим только глазами Кендзи. И когда Кендзи описывает вместо чёрта американского серийного убийцу, посещающего секс-забегаловки, проще всего решить, что перед нами триллер, детектив или порнушка. Авторы аннотаций и всевозможных статей об этом произведении так и заявляют. Однако черты данных жанров (так же как «сказочность» чёрта у Достоевского) в произведении Мураками лишь внешние, присутствуют только отчасти, а любители триллеров и детективов неизменно остаются недовольны книгой, ведь на множество вопросов ответов в рамках данных трактовок нет.
Между тем это совершенно блестящее, подробное и точное описание одного из механизмов психологической защиты – проекции, и что самое замечательное – описание протяжённого во времени процесса, а не зафиксированного в какой-то конкретный момент состояния персонажа. Но обо всём по порядку.
Про японцев
В аннотации есть доля истины: автор действительно заводит речь о разложении японского общества. Но только не попутно – это центральная тема, которая очень сильно занимает мысли главного героя. На всём протяжении книги он обращается к самым разным её аспектам, при этом не обозначивая её саму. Будучи сам проводником богатых гайдзинов по злачным местам Токио, он постоянно вращается в среде работников и обитателей этих злачных мест: зазывал, проституток, девушек разной степени готовности сделать что-нибудь за деньги, официантов и обслуги разного рода, их начальников, бомжей. Даже его девушка Джун ходила на платные свидания. И все убитые в книге принадлежат этому порочному кругу. Первой жертвой стала школьница, которая ходила на свидания с мужчинами за деньги. Второй был бомж. В третий раз прямо на глазах у Кендзи Фрэнк зарезал в одном баре сразу несколько человек. Находясь внутри этой увеселительной секс-индустрии, Кендзи осознаёт мотивы людей, которые вынуждены таким образом зарабатывать деньги, проявляет понимание и сочувствие к ним, вспоминает о своём детстве, о детстве Джун, о детстве своего одноклассника, который несмотря на то, что вырос в обеспеченной семье, рассказывает всякие ужасы о том, как с ним обращалась его мать, когда он был маленький – прижигала об него окурки, била всем, что под руку подворачивалось. Кендзи размышляет о том, что беспроблемной молодёжи почти нет:
Иногда мне кажется, что в этой стране такие вот «ушибленные», как мы с Джун, скоро станут подавляющим большинством. Уже и сейчас все понимают, что человека, который не в состоянии самостоятельно решать свои проблемы и ни разу не пережил стрессовой ситуации, нельзя назвать по-настоящему взрослым. И хотя японскую молодежь до сих пор принято называть «ранимой и не готовой к трудностям», мне кажется, что совсем скоро все изменится…
Про американцев Все эти размышления постоянно перемежаются с неприязнью к американцам и американскому влиянию на японскую культуру. Кендзи перечисляет многочисленные симптомы болезни японского общества, а насквозь прогнившей у него оказывается… культура американцев. Это и есть проекция: в данном случае приписывание другому тех негативных черт, которые не хочется видеть в себе. С тем, чтобы не нести за них ответственность. Обнаружить и преодолеть этот разрыв у Кендзи и получится к концу книги благодаря тоннам рефлексии и правильным вопросам, которые он в лице Фрэнка себе задаёт.
(Здесь фанатам триллеров, детективов и конкретики вообще обязательно потребуется узнать, был ли Фрэнк или не был, были ли убийства или нет, если были, то кто их совершал, и т.д., и т.п. Но штука в том, что это роман о психическом переживании, а психическое переживание существует вне зависимости от реальности его причины. Человек может переживать что-то по надуманному поводу, но от этого переживание не становится менее значимым. Оно – уже есть, и раз оно есть, с ним можно и нужно разбираться. Нам не важно, был ли Фрэнк или не был, нам важно, что думал и чувствовал Кендзи в начале романа, что он стал думать и чувствовать в конце, и как и почему он к этому пришёл. Точно так же я воспринимал то, что люди называли «магическим реализмом» в «Хрониках Заводной птицы» другого Мураками: все изменения у персонажа – психологические, и совершенно не важно, по-настоящему ли с ним происходили нереальные вещи, или же они ему придумались/приснились. Именно так я всегда и жил, проживая подобные воображаемые метафорические ситуации, как у Заводной птицы, и с такой же тонной рефлексии, как у Кендзи. Может быть, я латентный японец?..).
Про ответственность При взгляде со стороны (а взгляд читателя в идеале именно такой) желание Кендзи избежать ответственности бросается в глаза. С одной стороны, он обвиняет американскую привычку получать за деньги что угодно в том, что именно она способствует развитию порноиндустрии, с другой — сам является частью этой порноиндустрии, а значит, сам способствует её развитию. Удивительная безответственность сквозит в его мироощущении:
Я вообще по натуре пессимист и уже давно не жду от жизни ничего хорошего. Мои друзья часто делают мне на этот счет замечания. Но мне кажется, что это не врожденная черта, а приобретенная. Просто я тяжело пережил раннюю смерть отца. Все плохое, что происходит в нашей жизни, зарождается и развивается в какой-то другой плоскости, и мы не можем заранее это почувствовать или предугадать. А потом в один прекрасный день это плохое просто происходит с нами, и все. И предотвратить уже ничего нельзя. Это то, что я для себя уяснил после того, как умер мой отец.
Это проявляется даже в формулировках: он не творит собственную жизнь, а ждёт или не ждёт от неё чего бы то ни было. Всё плохое по его логике приходит откуда-то извне, а не является следствием поступков самого человека. Честно говоря, откуда в его сознании такой баг, я так и не понял, разве что в пику матери, которая называла его отца, запомнившегося ему абсолютно счастливым в моменты отъездов, совершенно безответственным. А может, это даже не связано с негативом матери по отношению к отцу, имевшему по её предположению любовницу где-то в Малайзии, может просто тот единственный радостный образ из детства Кендзи – образ уезжающего отца с чемоданом в руке, которому он хотел подражать — вдруг разбился о никем не предвиденную (что отнюдь не факт) лёгочную болезнь. Так или иначе, искажённое восприятие причин и следствий, а также собственной возможности управлять своей судьбой у Кендзи налицо. Он плывёт по течению – и оказывается в порноиндустрии. Однако это не мешает ему рефлексировать в огромных объёмах относительно своей работы, американцев и японской молодёжи. Про кукольность американца Вначале Кендзи в своём гайдзине Фрэнке, которого он три дня должен водить по злачным местам, видит средоточие зла, чужеродности, ненормальности. Он десятки раз описывает неестественность кожи Фрэнка: и волос-то на ней нет, и пор, и структура не та, и температура слишком холодная для человеческого тела, и замазана эта кожа будто тональником, и шрамов на запястье столько, что Фрэнк представляется вовсе неубиваемым, ведь из стольких шрамов кровь хлестала бы бесконечно… И мигает-то он неестественно, а потом у Фрэнка и вовсе появляются стеклянные глаза. Кендзи сравнивает Фрэнка с роботом, с киборгом, с куклой, с манекеном. Этому способствует сцена зависания Фрэнка перед бейсбольными мячами: всё по канону литературы ужаса, когда кто-то в человеческом обличье начинает регрессивно говорить или двигаться – вместо связной речи какие-нибудь гортанные вскрики, всхлипы, и такие же рваные, отрывочные, повторяющиеся движения, более присущие механизмам, чем людям. И части мозга-то у Фрэнка тоже нет… Запомним на будущее эту кукольность Фрэнка. Когда побокальница moorigan поинтересовалась у меня, как мне книга, которую я тогда дочитал до этого момента, я думал, что буду разбирать её в этом ключе, как одну из ряда любопытных в контексте готической новеллы. Однако всё оказалось гораздо интереснее.
Про кукольность японцев Вот молодёжь в лице Кендзи и Джун смотрит программу, посвящённую убийству школьницы:
Научных экспертов на время сменил ведущий, за спиной которого виднелись какие-то схематические изображения. — Перед смертью девушка была жестоко избита. Сейчас с помощью этой схемы я постараюсь объяснить специфику данного случая. — Интересно, этот чувак в телевизоре хоть на секунду задумался, что почувствуют родители этой девушки, когда будут смотреть его передачу? Хотя, конечно, они скорее всего не станут эту передачу смотреть… Можно подумать, что малолетние проститутки — вообще не люди… Как это все противно. — И Джун отвела взгляд от телевизора. Рисунки, с помощью которых ведущий строил свое объяснение, были ужасные. На одном из них тело было разделено пунктиром на несколько частей, а полученные повреждения раскрашены разным цветом. Руки, ноги и голова были нарисованы отдельно от туловища.
И выясняется, что аморальность в данный конкретный момент транслируется с экрана зрелыми японцами (а никак не американцами), а японская молодёжь ещё в состоянии отличать моральность от аморальности:
Из зала неслось: «Школьницы сами виноваты, что с ними такое случается!» Один из экспертов взял слово: — Конечно, о мертвых либо хорошо, либо ничего, но ведь такие случаи и раньше уже бывали. Нужно четко понимать, чем ты рискуешь, когда идешь встречаться с незнакомыми мужчинами за деньги. Неужели это непонятно с самого начала? Неужели обязательно нужно, чтобы произошло что-то ужасное? И я ни в коем случае не оправдываю тех мужчин, которые платят этим школьницам деньги, — таких, как они, следует сажать в тюрьму! Если пустить все на самотек и смотреть на подобные случаи сквозь пальцы, то очень скоро мы превратимся в Америку с ее уровнем преступности. Давайте же сохраним Японию для будущего!! Домохозяйки в студии разразились бурной овацией. — В Америке, между прочим, нет никаких свиданий за деньги, — буркнула Джун. — Интересно, что этот умник ответит, если какая-нибудь американская газета спросит у него: «А почему это, скажите, пожалуйста, у вас в Японии школьницы встречаются за деньги со взрослыми мужиками?».
В самом деле, не могли же японцы перенять у американцев то, чего нет у американцев.
Можно было бы сказать, что Кендзи и Джун сочувствуют убитой школьнице, потому что сами работают в той же области. Однако позже Кендзи будет размышлять о массово зарезанных в баре людях совсем в ином ключе:
Потому что я хотел, но никак не мог заставить себя пожалеть этих зверски убитых людей. Во мне абсолютно не было сострадания. С Фрэнком я провел два дня, а с его жертвами познакомился буквально только что. По крайней мере, не раньше, чем мы пришли в этот клуб. «Может быть, я в какой-то мере отождествляю себя с Фрэнком, и именно поэтому не чувствую ни малейшей симпатии к убитым им людям?» — подумал я. Эта мысль мне не понравилась. Какой-то слишком простой и однобокий подход. Фрэнк мне неприятен. Мне совершенно нет до него дела. Если его посадят в тюрьму или убьют, я вряд ли буду об этом печалиться. Но мое отношение к Фрэнку никак не влияет на мое отношение к его жертвам. Они и до смерти были какими-то неживыми. Словно роботы или огромные куклы.
Теперь роботами и куклами у Кендзи стали уж точно всамделишные живые японцы. Черты, которыми он наделял Фрэнка, постепенно проявляются у своих исходных хозяев.
Все эти люди из клуба знакомств жили не своей волей, а по чьей-то указке.
Странно, наверное, слышать такую претензию от человека, считающего, что он сам не властен над своей жизнью?
Словно они были созданы для того, чтобы своим существованием иллюстрировать всякие социальные стереотипы. Мне было неприятно находиться среди этих людей,..
Фрэнк претворяет презрение Кендзи к таким же как он сам в действие – в убийство.
...они наводили меня на мысль о том, что внутри у них не кровь и плоть, как у живых существ, а опилки и куски поролона, которыми раньше набивали мягкие игрушки.
Очередное сравнение живых людей (а уже не Фрэнка!) с чем-то искусственным.
И даже когда я стал свидетелем их смерти — увидел, как медленно и вязко течет из раны кровь, услышал треск ломаемой кости, — это выглядело как-то нереально и не очень-то меня убедило. Я же помню, что единственное, о чем я подумал при виде истекающей кровью девушки номер пять, это то, что ее кровь больше всего похожа на соус для сашими. Все они были всего лишь имитацией людей. Я уверен, что Маки — девушка номер один — за так ни разу и не задумалась, чего она хочет в этой жизни, не попыталась найти свой собственный стиль. Ей казалось, что достаточно окружить себя эксклюзивными вещами, и она тут же станет эксклюзивной личностью. Для Маки эксклюзивными вещами были упаковка тофу за пятьсот йен, пять ломтиков сашими за две тысячи йен, платье от Джунко Симады, гостиница «Хилтон» и международные перелеты первым классом. Она свято верила в то, что люди, достигшие всего этого, — уже полубоги, и самым ее заветным желанием было очутиться в обществе обладателей всех эти сокровищ, стать такой, как они.
И снова и снова про искусственность. Может быть, именно благодаря таким объёмам рефлексии Кендзи вдруг услышал себя и наконец-то направил претензии по адресу:
Но дело-то в том, что я сам был ничем не лучше всех этих убогих придурков. Совершенно такой же, как они. Именно поэтому я и видел их насквозь, понимал каждое движение их поролоновых душ, и от этого мне становилось еще гаже.
Далее он сравнивает себя с одним из зазывал и противопоставляет тех, кто пришёл в порноиндустрию как к единственной возможности заработка на жизнь своим семьям, тем, кто как он, пришёл туда от скуки:
Ведь дело не в разврате, а в том, что все люди в этом заведении по самые уши погрязли во лжи. Им нечего было делать в этом клубе, и им нечего было делать в этой жизни. Сетуя на свое одиночество, они просто-напросто убивали время. Все до одного, включая хозяина и официанта. Именно эти люди стали жертвами Фрэнка, и я не видел никакого смысла идти ради них в полицию и подвергаться многочасовым допросам.
Про постепенное понимание Фрэнка В начале книги Кендзи проговаривает самому себе, что вряд ли сможет понять американца с его трудным детством, ведь в Америке страшная статистика разводов – около 50%. Однако немного погодя он говорит о Джун:
У нее тоже всякое в жизни бывало. Родители ее развелись, когда она была еще совсем мелкой. Так что ей пришлось научиться сдерживаться. Маленьким ребенком она уже знала, что даже если тебе плохо, одиноко и ты умираешь от страха, говорить об этом с другими людьми не стоит.
Несмотря на то, что в Японии действительно крайне низкий процент разводов (в год написания книги он составлял порядка 2-5%), показательно, что Кендзи вообще не заостряет внимания на этом факте. Он понимает Джун и сочувствует ей, но упускает из виду, что может те же понимание и сочувствие проявить и к американцу в подобной ситуации. Постепенно оказывается, что везде одни и те же проблемы, и что у американцев с японцами гораздо больше общего, чем на первый взгляд.
А это правда, что в Японии есть молодежные банды, которые нападают на бездомных? «Неужели ему совсем не холодно?» — подумал я и сказал: — Правда. — Правда? Ну надо же. А что ты по этому поводу думаешь, Кендзи?
Фрэнк задаёт те вопросы, которые Кендзи никогда бы не задал себе сам. (Это работает даже в том случае, если Фрэнк – вымысел Кендзи, какая-нибудь вытесненная личность).
— Ну… По-моему, с этим ничего нельзя поделать. Во-первых, бомжи воняют, да и вообще, как ни посмотри, они крайне несимпатичные люди. — А… так все дело в запахе? Получается, что запах-это основная причина нашей ненависти или любви к другому человеку… В Нью-Йорке тоже есть уличные банды, которые охотятся за бомжами. А так как у бомжей никаких ценных вещей не бывает, то эти ребята просто издеваются над ними — получают удовольствие от насилия. Например, с помощью какой-нибудь железяки вырывают бездомным старикам все зубы, один за другим. Или насилуют свою жертву… «Чего это он вдруг об этом заговорил? В такое время, в таком месте…» — подумал я.
Неожиданные выводы Фрэнка иногда одной своей несуразностью побуждают Кендзи размышлять дальше. Осмысливать несуразность, находить её причину. Отчасти оттого, что Фрэнк – воплощение всех черт, скрываемых в Кендзи, Фрэнк обладает смелостью, которой так тому не хватает. В какой-то момент Кендзи эту смелость в нём обнаруживает. Этот момент поворотный, именно тогда герои меняются ролями: Кендзи перестаёт быть проводником Фрэнка (по злачным местам), а Фрэнк становится проводником Кендзи (по жизни). Глаза, которые, как мы думали, были искусственными, на самом деле имели смелость смотреть вперёд и видеть корень проблемы. Глаза, которые, как мы думали, были живыми, на самом деле были выколоты по прихоти их владельца. Совершенно дурацкое экспертное истолкование действия преступника побуждает провести более логичную аналогию между выколотыми глазами школьницы и глазами Кендзи, закрытыми до поры на многие вещи:
Но главное, на что обращают внимание наши специалисты, — это глаза. Глаза были выколоты каким-то тонким острым предметом, вероятней всего металлической проволокой. Психологи считают, что эта деталь проливает свет на психологический портрет преступника. Преступник настолько боится свидетелей, что не в силах вынести даже взгляд своей жертвы. А это значит, что преступник чрезвычайно слабый человек. Он удалил даже такого свидетеля, как сама жертва. — А может быть, и нет, — сказала Джун. — Может быть, он просто любит выкалывать людям глаза. Я был полностью с ней согласен.
Преобладание темы американского негативного влияния на японцев постепенно сменяется обнаружением негативного в самом себе. Кендзи никогда не идеализировал себя, но и не сознавал себя соучастником разложения социума (всем бы соучастникам быть такими сознательными и рассудительными…).
Суицида (которого почему-то многие читатели ждали и не дождались) в принципе не могло быть, потому что японец изначально отчасти осознает свои страхи и недовольства, просто не понимает ещё, откуда они берутся и куда на самом деле направлены, и, соответственно, что с ними делать. А по мере развития сюжета он ещё и работает над ними, размышляет, и в итоге часть своей ответственности осознаёт. Это был постоянный подъём, на мой взгляд здесь даже не было ни одного шага назад – так о каком суициде может идти речь? Да, страх тоже был, и нарастал одно время – но разве может быть не страшно столкнуться с тем, что ты сам перед собой тщательно замалчиваешь, и разве может быть какой-то прогресс без этого столкновения? Вопрос риторический. Сделав своё дело, Фрэнк исчезает. Да, вот так, просто. Отпускает Кендзи на все четыре стороны. Нового, сильного Кендзи.
В биографии автора нет ни слова про причастность к психологии, зато есть про причастность к борьбе против американского влияния на их культуру, и если он писал эту книгу без умысла, то, выходит, он описал собственную проекцию. Отлично получилось! Чем больше я размышляю об этом романе, тем больше склоняюсь к мысли, что это лучшая художественная книга, из прочтённых мной за весь год.
Мнительный разум плодит демонов Японская пословица (с)
Данная книга совсем не о супе, как можно подумать на первый взгляд, и даже не о еде. Из всех кулинарных навыков, которые вы сможете здесь почерпнуть - будут названия разных видов лапши на японском. Книга об одной ночи, в которой сплелись судьбы двух совершенно разных людей. Людей из разных стран, с разным характером, возрастом и отношением к жизни. Ночи, после которой каждый из героев станет совсем другим человеком...
Главным героем является Кенжи. Кенжи в свои двадцать лет нелегально подрабатывает гидом, показывая иностранным туристам "веселые" районы Японии. Скоро Новый год и Кенжи пообещал провести новогоднюю ночь вместе со своей девушкой. Однако за три дня до праздников, к Кенжи обращается иностранный турист Фрэнк, который просит три ночи водить его по Японии, показывая местные "достопримечательности". Кенжи, разрываясь между личной жизнью и работой, соглашается на авантюру. Но он и не подозревает, что его турист Фрэнк во время экскурсий начнет делать то единственное, что приносит ему покой и удовлетворение - жестоко убивать людей прямо на глазах своего гида...
Копайся в себе сколько хочешь, режь себя на куски: единственное, что ты найдешь, - это плоть, кровь и кучу костей.
Это мое первое и довольно удачное знакомство с японским писателем Рю Мураками. Он написал по-настоящему интересный психологический триллер, держащий читателя в напряжении до самого конца. Здесь сплелись и триллер, и драма, и даже частичка боевика. Не зря данный роман сравнивают с романом Достоевского "Преступление и наказание". БОльший упор в книге Мураками сделан на внутренние переживания главного героя, на его постоянные терзания по поводу того, что будет правильно, а что неправильно. Убежать и сдать психопата в полицию или, проникнувшись его философией, дать ему продолжать убивать?
Несмотря на то, что многие говорили о большом количестве жести и грязи, происходящих на страницах романа, в нем не так уж и много мерзости. Да, Мураками показывает этот мир таким, какой он есть и говорит откровенную и жестокую правду, но сделано это все очень деликатно и не бросается в глаза. Автор также умело раскрывает персонажей, показывая философию как юного гида, так и маньяка. В романе границы между взаимосвязью "палач - жертва" размываются, давая читателю самому выбрать на чью сторону встать.
А все оттого, что мы живём в таком мире, где не принято обнажать истинную суть вещей.
"Мисо-суп" цепляет также своей потрясающей атмосферой. Автор в подробностях показывает всю подноготную ночной Японии. Пьяные школьницы, неоновые вывески, бордели с большим выбором проституток, бомжи и просто люди, которые не знают, зачем живут. Читатель словно оказывается на месте того самого иностранного туриста, только за исключением того, что ему не придется никого убивать.
"Так причем же здесь суп?" - спросите вы. "Мисо-суп" - это блюдо из водорослей на основе соевой пасты. В нем намешано очень много всего, а потому выглядит оно довольно жутко и пахнет потом. Суп в романе - как символ всего этого города, который только с виду завлекает туристов, а на поверку оказывается странной, жутко пахнущей кашей. Люди здесь - словно куклы, изнутри набитые ватой. У них нет мечты, нет целей, они не видят смысла жизни и просто волочат свое жалкое существование. Они интересуются зарубежными кроссовками Nike, но не интересуются историей своего города. Они знают где дешево снять проститутку, но не знают, сколько раз бьют в колокол спасения на Новый год.
Вначале я даже подумал, что в супе плавает мусор. А теперь я сам, как маленький овощной обрезок, плаваю в гигантской тарелке с мисо-супом. И честно говоря, я очень доволен!
Таким образом, "Мисо-суп" мне очень понравилось и, думаю, я прочитаю еще не одну книгу автора. В нем поднято множество интересных тем и проблем. Тут вы узнаете и философию настоящего серийного убийцы, и прочитаете о зле и демонах, таящихся внутри каждого из нас, и познакомитесь с районами Японии. Очень советую к прочтению. 
Написано в рамках игры "Несказанные речи..." Японец по имени Кенжи за хорошую плату обещает поводить американца Фрэнка по всем злачным местам ночного Токио. Вот только американец какой-то странный попался. На вид обычный толстяк, каких тысячи, но есть в нем что-то неприятное. Холодные глаза, да и кожа как будто искусственная. Почти не спит, не чувствует холода. Да еще гость этот явно о своей биографии привирает, притом противоречиво. А приехал Фрэнк в Японию попробовать знаменитый мисо-суп, а заодно и поубивать пару десятков невинных людей. И именно последнее приносит ему единственное удовольствие в жизни.
— Да бог с ним, с мисо супом, — сказал Фрэнк и улыбнулся своей коронной улыбкой, от которой все его лицо покрылось уродливыми морщинами. — Я вполне могу его не есть. Зачем? Я ведь теперь в нем живу. Знаешь, когда в Колорадо мне принесли этот суп, я стал его рассматривать и заметил, что в нем много чего непонятного плавает — всякая разноцветная мелочь. Вначале я даже подумал, что в супе плавает мусор. А теперь я сам, как маленький овощной обрезок, плаваю в гигантской тарелке с мисо супом. И честно говоря, я очень доволен!
Сказать по правде, если мне предложат поесть мисо-суп, я скорее всего откажусь, ибо мне снова придет на память этот трэшняк от Мураками. А сцены с расчлененкой здесь описаны довольно картинно. Но почему-то не они вызывают мурашки на коже. Более жуткой мне показалась история детства Фрэнка: как он укусил свою мать, как несколько раз пытался перерезать вены в дошкольном возрасте, как убил лебедя, а затем и двоих людей в семь лет, как лежал в психушке... Книга держала в постоянном напряжении. Я знала, что просто так Фрэнк не отпустит Кенжи. Я надеялась, что Кенжи обратится в полицию, или что все окажется сном... Ну ведь должен же хоть кто-нибудь обратить внимание на то, чем занимается Фрэнк! Но люди слепы, и Кенжи приходится в одиночку расхлебывать этот мисо-суп.
Когда я открывала книгу, не знала чего ожидать - иногда я не читаю аннотации, так как предпочитаю оставить для себя немного интриги. А тут вообще название из разряда "ни о чем", что почему книга так названа - поймешь только в конце истории. Наверное, я что-то ожидала немного от Харуки Мураками, но с первых же страниц я поняла, что Рю сильно отличается, и это мое первое знакомство с ним.
Начало самое обычное - герой работает гидом по злачным местам, и на этот раз цепляет клиента до Нового года к вящему неудовольствию девушки. При этом клиент достаточно подозрительный, и у меня тут был самый жирный вопрос к главному герою - почему не убегаешь? Почему не спасаешься от верной смерти? И автор пощекотал нервишки ведением нас по напряжению, особенно после того, как нам продемонстрировали убийцу и его поведение по отношению ко всем окружающим.
Начало не затянуто, рассказ на один вечер у меня вышел - но не для самых впечатлительных, потому что кровавые моменты имеют место, хотя автор не эпатирует, сгущая краски и расписывая кровькишкирасколбасило. Мне очень понравилась философская подоплека - и знаете, это так по-японски, в триллер совать философические моменты, например, про (не)колониальную историю Японии, как человек открывает мир в детстве. Автор не стал церемониться, и поведал про внутреннюю часть яркой обложки секс-индустрии. Рассказал и про мечты девушек о таком мимолетном, как дорогой тофу и сашими, про восприятие низами богатых обитателей, и я не могу не отметить, как грамотно построены разговоры, и как они грамотно переведены - обязательно вернусь позже к книге, чтобы оценить ее свежим взглядом. Потому что в простые вроде моменты вшито гораздо больше, чем на первый взгляд, и эти вклейки с криминалистом по телевизору, который в спутанных гольфиках узрел протест, да и другие проходящие и упоминаемые персонажи - это все не просто так. У автора ничто в книге не случается и не описывается просто так. И притом рассказывается так атмосферно, что я наглядно представила проституток, которые в декабре вынуждены прикрываться самым теплым предметом в их образе - шарфиком, как выглядит Токио с непарадной стороны, как выглядят купюры, которые описываются. И часть тревог героев передается и мне, как читателю.
К вопросу, почему не убегает герой, у меня есть свои ответы. Когда рядом с тобой разгуливает смерть - ты порой даже не можешь предпринять решительных действий, ты всего лишь кролик, который смотрит в глаза удаву, и скоро обретет шанс посмотреть на мир с другой стороны миндалин. Поэтому к концу книги недоумение улеглось, может быть, я тоже оказалась зачарована происходящими в книге событиями :D
Рассказ подойдет и тем, кому захочется познакомиться с творчеством японских писателей. Несмотря на то, что события случаются перед Новым годом, праздничная атмосфера не ощущается от слова совсем, но у меня возникло желание послушать 108 ударов, чтобы проникнуться этой замечательной традицией. И возможно, избавиться от какого-то багажа прошлого.
Ох, как давно я не читала Рю Мураками, даже не представляла, что так заскучала за его творчеством! Как всегда, Рю написал отличный психологический роман, сюжет держит до последней секунды, даже не смотря на то, какую гадость порой приходится читать, продолжаешь, ибо дальше, дальше раскроется суть, то, для чего все это было. Фрэнк - типичный псих, который возомнил, что имеет право решать, кто достоин жить, кто полезный член общества, такой себе Ягами Лайт. Но вот история его намного грустнее, по ходу чтения казалось, что Фрэнк страдает диссоциативным расстройством идентичности и как с Билли Миллиганом его "я" подавляют/заменяют другие, для самозащиты. Не заметила опровержения этой идеи. Люблю Рю Мураками за одну фишку, он в конце романа подводит черту, итог и делает это одним-двумя словами. Так и здесь.
Уж как меня только не пугали, говорили, что книга крайне неприятна, отвратительна и читать её вряд ли стоит. Но раз уж она вошла в перечень литературы для обязательного чтения в соответствии с программой по зарубежной литературе в вузе, не читать её было нельзя. Рю — очень интересный автор. Книга мне понравилась, ничего отвратительного в ней не увидел. Да, книга о маньяке и присутствуют подробности его зверств. Впрочем, если вы уже знакомы с Чаком Палаником, вряд ли вас что-то напугает. Да, в книге говорится о многих неприятных сторонах японской жизни, но тем интереснее было читать. Вообще страноведческий аспект в книге практически бесценен — такого в путеводителях и учебниках не напишут.
Отзывы на книгу «Мисо-суп», страница 4, 76 отзывов