Кеннит пришел к выводу, что всю жизнь недооценивал благотворное влияние на нравственность темноты, сырости и цепей.

. Старший помощник, по имени Соркор

– Пожалуйста… пожалуйста… – вырвалось у нее, как раз когда она проходила мимо Уинтроу. – Хоть тело отдайте… Ну зачем оно вам? Позвольте отвезти сына домой и похоронить по-людски… Пожалуйста…

Мальчик мой, – ласково упрекнул он послушника, – не допускай беспокойства в душу свою. Беспокоясь о чем-то, ты заимствуешь из будущего печали, которые, может статься, наяву еще тебя обойдут, и тем самым пренебрегаешь настоящим, которым следует наслаждаться. Тот, кто попусту страдает о завтрашнем дне, теряет день сегодняшний, да и будущее свое отравляет, загодя

не страдало. Он был старшим помощником

Его [корабль] высмотрели издалека: он медленно пробирался, буквально ощупью отыскивая фарватер в мелком проливе, весьма метко названном Опятьнетуда.

«Альтия», — подумал он как о чем-то очень привычном. А в следующий миг до него дошло, и он вздрогнул: «Батюшки!»

- Мы с тобой - как почки на одном дереве. Да, мы растём, мы что-то представляем собой, но лишь настолько, насколько позволят нам наши корни.

Осознав это, Роника перешагнула некую черту. Непростым был этот шаг, ибо она собиралась принести в жертву свою честь. Но что такое честь, если надо защитить свою семью и сдержать слово? Если для этого понадобится обмануть и солгать - значит, и быть по сему. Кажется, ещё никогда в жизни она столь хладнокровно не обдумывала поступок, который внутренне воспринимала как неправедный. Но ведь и перед лицом столь жестокого выбора она ещё никогда не оказывалась. Она испытала миг самого черного отчаяния, когда её душа воззвала к Ефрону - к тому, кто всегда стоял у неё за спиной, поддерживая решения, которые она принимала, к тому, чья вера в её разум придавала ей столько сил и отваги. Ах, как же ей сейчас его не хватало!

"Нет, не то чтобы у меня прибавилось благонравия, - подумала она отрешенно. - Просто гнев научил меня некоему спокойствию...жуткому спокойствию. Зачем тратить силы и время, попусту препираясь с мелким тираном, вообразившим себя великим начальником? Это всего лишь тявкающая шавка". Сама же Альтия чувствовала себя тигрицей. Ниже её достоинства было отвечать всяким дворняжкам. Она подождёт. И однажды одним ударом сломает его жалкий хребет.