Читать книгу: «Выстрел мимо цели»

Original title:

THE BULLET THAT MISSED

by Richard Osman

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

В тексте неоднократно упоминаются названия социальных сетей, принадлежащих Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией на территории РФ.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя, табака, наркотических или любых других запрещенных средств. Согласно закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений являются уголовным преступлением.

Употребление алкоголя, табака, наркотических или любых других запрещенных веществ вредит вашему здоровью.

The Bullet that Missed

Copyright © 2022 by Richard Osman

All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Посвящается Ингрид. Я ждал тебя

Бетани Уэйтс понимает, что пути назад больше нет. Настал момент набраться храбрости и узнать, чем все это закончится.

Она взвешивает пулю в руке.

Жизнь – это осознание возможностей. Осознание того, как редко они бывают, и стремление встретиться с ними, когда забрезжит шанс.

«Давай встретимся. Я всего лишь хочу поговорить» – вот что было написано в электронном письме.

С тех пор она только и занималась тем, что прокручивала его в голове.

Стоит ли ехать на встречу?

Последнее, что следует сделать, прежде чем принять решение, – это отправить сообщение Майку.

Майк знает, над чем она работает. Не в подробностях – репортер должен хранить свои секреты, – но он знает, что это рискованно. Он всегда рядом, когда ей нужен, но бывают вещи, которые лучше делать одной.

Что бы ни случилось сегодня ночью, ей будет грустно оставлять Майка Вэгхорна за спиной. Он хороший друг. Добрый, веселый человек. За это его и любят телезрители.

Но Бетани мечтает о большем. Возможно, вот он, ее шанс. Опасный, но все же шанс.

Она пишет сообщение и нажимает кнопку «отправить». Сегодня он уже не ответит: слишком поздно. Наверное, это и к лучшему. Она представляет себе его голос: «Кто шлет СМС в десять вечера? Миллениалы и сексуальные извращенцы – вот кто!».

Ладно, поехали. Пришло время для Бетани крутануть Колесо Фортуны. Умрет ли она или будет жить?

Она наливает себе выпить и бросает последний взгляд на пулю.

Если честно, у нее вообще нет выбора.

Возможности ждать не будут.

Часть первая. За каждым углом – знакомые лица

Глава 1

– Мне не нужен макияж, – заявляет Рон.

Он сидит на стуле с прямой спинкой, поскольку Ибрагим сказал, что на телевидении сутулиться нельзя.

– Да неужели? – отвечает Полин Дженкинс, вытаскивая из сумочки кисточки и палетки.

Сегодня она его визажист. В Мозаичной¹ комнате Полин установила специальное зеркало, обрамленное лампочками, и от ее светло-вишневых сережек, раскачивающихся взад-вперед, отражается сияние.

Рон ощущает небольшой прилив адреналина. Оно и немудрено. Все-таки телевидение. Но где же остальные? Он сказал, что они могут прийти, «если захотят, конечно, а так – ничего особенного», но почувствует себя нехорошо, если они не явятся.

– Пусть снимают таким, какой я есть, – не сдается Рон. – Я заслужил это лицо, за ним целая история.

– История ужасов, простите, – говорит Полин, оценивающе глядя сначала на палетку, а затем на лицо Рона.

И посылает ему воздушный поцелуй.

– Не все должны быть красивыми, – продолжает гнуть свою линию Рон.

Друзья знают, что интервью начнется в четыре. Они же скоро придут, да?

– Это точно, касатик, – отвечает Полин. – И я не волшебница. Хотя помню тебя в далекие времена. Симпатичный ты был мерзавец, верно? Надеюсь, такие выражения тебя не смущают? – Рон хмыкает. – И меня, если честно. В них я как рыбка в воде. Ты всегда боролся за людей труда, верно? И воодушевлял народ на борьбу? – Полин открывает пудреницу. – Ты до сих пор во все это веришь? В то, что рабочие поднимутся?

Рон слегка отводит плечи назад, как бык, готовящийся выйти на арену.

– Верю ли я? Верю ли я в равенство? Верю ли во власть рабочих? Как тебя зовут?

– Полин, – отвечает Полин.

– Верю ли я в достоинство труда за справедливую плату, Полин? Больше чем когда-либо!

Полин кивает.

– Великолепно. Тогда заткнись на пять минут и дай сделать работу, за которую мне заплатят, – а именно: позволь напомнить зрителям программы «Вечерний Юго-Восток», какой ты у нас красавец.

Рон открывает рот, но не произносит ни слова, что для него необычно. Полин без лишних слов начинает наносить тональник.

– Тоже мне «достоинство»… Ну разве не великолепные у тебя глаза? Почти как у Че Гевары – при условии, если бы он работал в доках.

В отражении зеркала Рон наблюдает, как открывается дверь в Мозаичную комнату. Входит Джойс. Он знал, что она не подведет. И не в последнюю очередь потому, что ей известно: сюда скоро явится Майк Вэгхорн. И вообще, если честно, изначально это была ее идея. Она выбрала досье.

Рон видит на Джойс новый кардиган. В отношении одежды она неисправима.

– А ты говорил, что не будешь краситься, Рон, – замечает Джойс.

– Меня заставили, – жалуется Рон. – Это все Полин.

– Привет, Полин, – здоровается Джойс. – Смотрю, работы у вас невпроворот?

– Бывали лица и похуже, – отвечает Полин. – Когда-то я работала с жертвами несчастных случаев.

Дверь снова открывается. Входит оператор с камерой, за ним – звукооператор, затем мелькают седые волосы, раздается тихий шелест дорогого костюма, и доносится идеально мужественный, но при этом тонкий аромат Майка Вэгхорна. Рон видит, как Джойс краснеет. Он бы уже закатил глаза под веки, если бы на них не был нанесен тональный крем.

– Вижу, все в сборе, – замечает Майк с улыбкой столь же белой, как его волосы. – Меня зовут Майк Вэгхорн. Единственный, неповторимый, никем не заменимый и так далее.

– Рон Ричи, – представляется Рон.

– Тот самый, настоящий! – говорит Майк, хватая Рона за руку. – А вы ничуть не изменились. Это как побывать на сафари и увидеть своими глазами льва, мистер Ричи. Он настоящий лев среди людей, верно, Полин?

– Он определенно нечто особенное, – соглашается Полин, припудривая щеки Рона.

Рон видит, как Майк медленно оборачивается к Джойс, взглядом стягивая с нее новый кардиган.

– А кто вы? Осмелюсь задать вопрос.

– Я Джойс Мидоукрофт.

Джойс чуть ли не приседает в реверансе.

– Так и знал, что-то медовое в вас есть, – замечает Майк. – Так, значит, вы и великолепный мистер Ричи – пара, Джойс?

– О господи, нет, боже, что за мысль, нет, во имя небес, нет. Нет! – отвечает Джойс. – Мы друзья. Без обид, Рон.

– Безусловно, друзья, – вторит Майк. – Вы счастливчик, Рон.

– Прекрати флиртовать, Майк, – вмешивается Полин. – Никому это не интересно.

– О, Джойс будет интересно, – парирует Рон.

– Это да, – произносит Джойс, как бы сама себе, но достаточно громко, чтобы ее расслышали.

Дверь снова открывается, и в комнату просовывает голову Ибрагим. Молодец! Не хватает только Элизабет.

– Я не сильно опоздал?

– Как раз вовремя, – говорит Джойс.

Звукооператор прикрепляет микрофон к лацкану пиджака Рона. По настоянию Джойс Рон надел пиджак поверх футболки «Вест Хэма»². По его мнению, в этом не было никакой необходимости. Если на то пошло, это даже кощунственно. Ибрагим усаживается возле Джойс и смотрит на Майка Вэгхорна.

– Вы очень красивы, мистер Вэгхорн. Классической мужской красотой.

– Спасибо, – отвечает Майк, кивая в знак согласия. – Я играю в сквош, увлажняю кожу, а об остальном заботится природа.

– И около тысячи в неделю на макияж, – вмешивается Полин, нанося на Рона последние штрихи.

– Я тоже привлекателен, это часто отмечают, – продолжает Ибрагим. – Возможно, если бы моя жизнь сложилась иначе, я бы тоже стал диктором новостей.

– Я не диктор новостей, – продолжает Майк. – Я журналист, волею судеб читающий новости.

Ибрагим кивает.

– У вас светлый ум и нюх на интересные истории.

– Потому я и здесь, – подтверждает Майк. – Как только я прочитал электронное письмо, то тут же унюхал хорошую историю. Новый стиль жизни, сообщество пенсионеров и знаменитое лицо Рона Ричи в самом центре всего этого. Я подумал: «О да, зрителям это обязательно понравится».

Несколько недель прошли тихо, но Рон рад, что их банда снова в действии. Интервью – это уловка, придуманная Джойс, чтобы заманить Майка Вэгхорна в Куперсчейз. Им надо разведать, сможет ли он помочь им с этим делом. Джойс отправила электронное письмо одному из продюсеров. Однако это все равно означает, что Рон снова появится на телевидении, и он очень этому рад.

– Вы останетесь с нами на ужин, мистер Вэгхорн? – интересуется Джойс. – У нас столик заказан на пять тридцать, когда станет спокойнее.

– Пожалуйста, зовите меня Майк, – просит Майк. – И… боюсь, нет. Я стараюсь поменьше пересекаться с людьми. Знаете, уединение, микробы и всякое такое. Уверен, вы меня поймете.

– О, – вырывается у Джойс.

Рон видит ее разочарование. Если где-нибудь в Кенте или Сассексе найдутся бо́льшие поклонники Майка Вэгхорна, он хотел бы с ними встретиться. Однако теперь, реально задумавшись, он решил, что лучше этого не делать.

– Здесь всегда полно алкоголя, – сообщает Ибрагим Майку. – И, подозреваю, там будет много ваших поклонников.

Майку дали паузу для размышления.

– А еще мы могли бы рассказать вам о «Клубе убийств по четвергам», – как бы невзначай бросает Джойс.

– О «Клубе убийств по четвергам»? – переспрашивает Майк. – Звучит как нечто надуманное.

– Все надумано, если как следует задуматься, – изрекает Ибрагим. – Кстати, алкоголь субсидируемый. Его пытались исключить из субсидии, но мы организовали собрание, обменялись разными словечками, и от алкоголя отстали. Мы совершенно освободим вас к половине восьмого.

Майк смотрит на часы, затем переводит взгляд на Полин.

– Наверное, было бы неплохо по-быстрому поужинать?

Полин смотрит на Рона.

– Ты тоже там будешь?

Рон смотрит на Джойс, и та твердо кивает.

– Похоже, буду, ага.

– Тогда мы останемся, – заключает Полин.

– Хорошо, отлично, – отвечает Ибрагим. – Кстати, есть еще кое-что, о чем мы хотели бы поговорить с вами, Майк.

– О чем же? – удивляется Майк.

– Всему свое время, – заключает Ибрагим. – Не хотелось бы сейчас отвлекать вас от Рона.

Майк усаживается в кресло напротив Рона и начинает считать до десяти. Ибрагим наклоняется к Джойс.

– Он тестирует уровень микрофона.

– Я так и подумала, – говорит Джойс, и Ибрагим кивает. – Спасибо, что уговорили его остаться на ужин, – ведь никогда не знаешь наверняка, верно?

– Никогда, Джойс, это правда. Возможно, вы выйдете за него замуж до конца года. А если даже нет – к чему мы должны быть заранее готовы, – я уверен: у него найдется много информации о Бетани Уэйтс.

Дверь снова распахивается, и в комнату входит Элизабет. Вся банда в сборе. Рон делает вид, что его это не волнует. В последний раз, когда у него заводилась шайка друзей вроде этой, их всех избили полицейскими щитами во время забастовки типографских рабочих в Уоппинге³. Счастливые были денечки…

– Не обращайте на меня внимания, – просит Элизабет. – В чем дело, Рон? Ты выглядишь по-другому. Как-то… здоровее, что ли.

Рон недовольно хмыкает, но замечает улыбку Полин. Вернее, кривую ухмылку, если быть честным. Интересно, подходит ли Полин к его возрастной категории? Под шестьдесят – не слишком ли молодо для него? А в какой категории он сам? Прошло немало времени с тех пор, как он проверял это на практике. В любом случае… какая у нее улыбка!

Глава 2

Нелегко управлять сетью наркоторговцев с многомиллионным оборотом из тюремной камеры. Но, как открыла для себя Конни Джонсон, вполне возможно.

Бо́льшая часть тюремного персонала уже на ее стороне, да и как могло быть иначе? Денег на них она не жалеет. Однако осталась еще пара охранников, которые категорически отказываются с ней сотрудничать, и по этой причине Конни уже проглотила на неделе пару нелегальных сим-карт.

Алмазы, убийства, сумка с кокаином. Ее очень умело подставили, и суд над ней состоится через два месяца. Она очень хотела бы, чтобы до той поры все шло своим чередом.

Возможно, ее призна́ют виновной, а может, и нет, однако Конни во всем любит ошибаться в сторону оптимизма. Планируй успех, как говорила мама. Правда, вскоре после этого ее насмерть сбил незастрахованный фургон.

Прежде всего надо постоянно чем-то заниматься. Повседневный режим в тюрьме – важнее всего. Кроме того, желательно иметь то, чего можно ожидать с нетерпением, а Конни с нетерпением ждет убийства Богдана. Он причина, по которой она здесь, и, независимо от того, похожи его глаза на горные озера или нет, ему придется из жизни уйти.

И старику. Тому, кто помог Богдану ее подставить. Она поспрашивала и выяснила, что его зовут Рон Ричи. Ему тоже придется уйти. Она оставит их в живых до окончания суда: присяжным не нравится, когда умирают свидетели, – но после этого убьет их обоих.

Заглянув в телефон, Конни видит, что один из мужчин, служащих в административном блоке тюрьмы, зарегистрирован в «Тиндере». Он лысоват и стоит возле чего-то уродливого, больше всего напоминающего «вольво», но она все равно сдвигает его фотографию вправо, поскольку заранее невозможно предугадать, может ли кто-то позднее пригодиться. Немедленно оказывается, что они подходят друг другу как идеальная пара. Экий приятный сюрприз!

Конни провела небольшое расследование о Роне Ричи. Оказалось, он был известен в семидесятые и восьмидесятые годы. Она смотрит на фотографию в телефоне. На ней человек с лицом боксера-неудачника кричит в мегафон. Ему явно нравилось быть в центре внимания.

«Повезло тебе, Рон Ричи, – думает Конни. – Когда я с тобой покончу, ты снова станешь знаменитостью».

Одно можно сказать точно: Конни сделает все, что в ее силах, чтобы как можно скорее покинуть тюрьму. И как только она окажется на свободе, на волю вырвется настоящий беспредел.

Иногда в жизни надо просто проявить терпение. Сквозь зарешеченное оконце Конни смотрит на тюремный двор и далекие холмы за ним. Она включает кофеварку «неспрессо».

Глава 3

Майк и Полин присоединились к ним за ужином.

Ибрагиму нравится, когда вся банда собирается вместе. Вместе и с заранее определенной целью. Джойс была непреклонна в том, что они должны расследовать именно дело Бетани Уэйтс. Ибрагим быстро согласился. Во-первых, потому, что это интересное дело. Нераскрытое дело. Но главным образом – оттого что Ибрагим влюбился в нового пса Джойс, Алана, и переживал, что если он ее расстроит, то Джойс ограничит к нему доступ.

– Хотите капельку красного, Майк? – спрашивает Рон, поднимая бутылку.

– А что это? – интересуется Майк.

– В каком смысле?

– Что это за вино?

Рон пожимает плечами.

– Красное, не знаю, какой марки.

– Ладно, давайте испытаем судьбу, но только один раз, – соглашается Майк, позволяя Рону налить.

Они очень хотят поговорить с Майком Вэгхорном об убийстве Бетани Уэйтс. Они предположили, что у него есть информация, не попавшая в официальное полицейское досье. Майк об этом, конечно, еще не догадывается. Он просто наслаждается бесплатным вином в компании четырех безобидных пенсионеров.

Ибрагим набирается терпения, чтобы не начать расспрашивать об убийстве раньше времени, потому что понимает, насколько Джойс взволнована встречей с Майком и что у нее к нему много других вопросов. Она даже записала их в блокнот, спрятанный в сумочке, – на случай, если какой-нибудь забудется.

Теперь, когда перед Майком стоит бокал с непонятным красным, Джойс явно чувствует, что пора начинать.

– Когда вы читаете новости, Майк, они все записываются буквально или вам разрешено излагать своими словами?

– Отличный вопрос, – кивает Майк. – Глубокий, проникающий в саму суть. Все новости записаны, но я не всегда придерживаюсь сценария.

– Вы заслужили это право многолетней работой, – резюмирует Джойс, и Майк, безусловно, соглашается.

– Однако бывают иногда неприятности, – продолжает Майк. – Однажды меня заставили пройти курс беспристрастности в Танете⁴.

– Да вы что?! – восклицает Элизабет.

Ибрагим видит, как Джойс украдкой заглядывает в сумочку.

– Вы надеваете какую-нибудь специальную одежду, когда читаете новости? – спрашивает Джойс. – Особые носки или вроде того?

– Нет, – отвечает Майк.

Джойс кивает немного разочарованно, затем еще раз заглядывает в спрятанный блокнот.

– Что происходит, когда во время выпуска новостей вам срочно нужно в туалет?

– Господи, Джойс! – восклицает Элизабет.

– Я хожу в туалет до начала новостей, – отвечает Майк.

Все это, конечно, забавно, но Ибрагим начинает задаваться вопросом, не пора ли брать сегодняшнее заседание в свои руки.

– Итак, Майк, у нас есть…

Джойс кладет руку ему на плечо.

– Ибрагим, простите, но еще пара вопросов. А как вам Эмбер?

– Кто такая Эмбер? – спрашивает Рон.

– Соведущая Майка, – поясняет Джойс. – Честно говоря, Рон, ты ставишь себя в неловкое положение.

– Постоянно, – отвечает Рон.

Он обращается непосредственно к Полин, которая, по мнению Ибрагима, намеренно села возле Рона в начале ужина. Хотя обычно рядом с Роном сидит Ибрагим. Ладно, неважно!

– Она работает всего три года, но уже начинает мне нравиться, – объявляет Джойс.

– Она прекрасна, – соглашается Майк. – Слишком часто ходит в спортзал, но прекрасна.

– И у нее не менее красивые волосы, чем у вас, – замечает Джойс.

– Джойс, стоит судить о ведущих теленовостей по их журналистским качествам, а не по внешнему виду, – замечает Майк. – В этом отношении женщинам-ведущим особенно тяжело.

Джойс кивает, выпивает полбокала белого, затем снова кивает.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, Майк. Просто подумала, что можно быть очень талантливым и обладать прекрасными волосами. Возможно, я сужу поверхностно, но для меня важно и то и другое. Клаудия Уинклман⁵ – вот хороший пример. И ваши волосы не менее замечательны.

– Мне стейк, пожалуйста, – просит Майк официанта, подошедшего принять заказы. – Между средней прожаркой и с кровью, можно больше с кровью. Хотя, если ошибетесь в обратную сторону, я вполне переживу.

– Я читал, что вы буддист, Майк.

Ибрагим провел утро, изучая все, что смог найти об их госте.

– Так и есть, – кивает Майк. – Уже тридцать с лишним лет.

– О, – замечает Ибрагим, – а я почему-то думал, что буддисты – вегетарианцы. Я был почти уверен.

– Я ведь еще и прихожанин англиканской церкви, – поясняет Майк. – Так что могу выбирать. В этом и смысл становиться буддистом.

– Извините, не знал, – оправдывается Ибрагим.

Майк приступил ко второму бокалу красного и, похоже, готов теперь к общению с поклонниками. Момент настает идеальный.

– Расскажите об этом вашем «Клубе убийств по четвергам», – просит он.

– Вообще-то это довольно секретно, – отвечает Ибрагим, – но раз в неделю мы собираемся вчетвером и изучаем старые полицейские дела. Прикидываем, способны ли раскрыть что-нибудь из того, чего не смогли следователи.

– Забавное хобби, – замечает Майк. – Расследование старых убийств. Держу пари: помогает держать себя в тонусе. Старые серые клеточки снова приходят в движение. Рон, может, возьмем еще бутылочку того красного?

– В последнее время в основном убийства свежие, – сообщает Элизабет, подсовывая наживку покрупнее.

Майк смеется. Он явно думает, что Элизабет дурачится. Что ж, наверное, оно и к лучшему. Не хочется его пока пугать.

– Похоже, вы не прочь наживать неприятности то тут, то там, – замечает Майк.

– Я всегда притягивал неприятности, – подтверждает Рон.

Полин доливает в бокал Рона.

– Тогда будь осторожен, Рон, поскольку я ходячая неприятность.

Ибрагим видит, как, глянув на них, мимолетно и украдкой улыбается Джойс. Ибрагим решает, что, прежде чем они попытаются перевести разговор на Бетани Уэйтс – мягко и медленно, само собой, – у него найдется вопрос и от себя. Он поворачивается к Полин.

– Вы замужем, Полин? – спрашивает он.

– Вдова, – отвечает Полин.

– Ох, черт! – восклицает Джойс.

Ибрагим отмечает, что сочетание вина и присутствия знаменитости превращает ее в довольно легкомысленную козочку.

– И давно вы предоставлены сами себе? – интересуется Элизабет.

– Полгода, – отвечает Полин.

– Полгода? Совсем недавно, – Джойс кладет ладонь на руку Полин. – Спустя полгода я еще клала лишний ломтик хлеба в тостер.

Может, пора? Наверное, пора, думает Ибрагим. Пришло время вносить небольшие, незаметные изменения в ход разговора, чтобы подвести его к Бетани Уэйтс. Начинается изящный словесный танец с Ибрагимом в качестве главного хореографа. Он уже спланировал первый шаг.

– В общем, так, Майк. Думаю, если вы…

– Дарю бесплатную идею, – произносит Майк, совершенно игнорируя Ибрагима. Рука его болтает бокал с вином. – Если хотите раскрыть настоящее убийство, то у меня есть для вас имя.

– Продолжайте… – просит Джойс.

– Бетани Уэйтс! – выпаливает Майк.

Добро пожаловать на борт, Майк. «Клуб убийств по четвергам» всегда получает нужного для себя человека. Уже не первый раз Ибрагим отмечает, что люди часто и, кажется, весьма охотно залезают в расставленные для них ловушки.

Майк пересказывает историю, уже знакомую им из полицейских документов. Они добросовестно кивают, делая вид, будто слышат впервые: и о блестящей молодой репортерше Бетани Уэйтс, и о расследуемом ею громком деле, связанном с крупным налоговым мошенничеством, и о ее необъяснимой смерти. Машина Бетани рухнула с утеса Шекспира глубокой ночью. В том, что рассказывает Майк, для них нет ничего нового. Однако потом он показывает последнее сообщение, пришедшее от Бетани вечером накануне смерти: «Я говорю это недостаточно часто, но спасибо тебе». Разумеется, это трогает. Однако и не содержит ничего такого, о чем бы они уже не знали раньше. Возможно, самым большим откровением сегодняшнего вечера станет тот факт, что Майк Вэгхорн ходит в туалет перед эфиром. Ибрагим решает зайти ва-банк.

– А как насчет сообщений за несколько недель до того? Может, было что-нибудь странное? Из того, что не увидела полиция?

Майк прокручивает список входящих СМС, зачитывая некоторые из них:

– Не хочу ли я выпить? Смотрел ли я «По долгу службы»⁶?.. О! Вот тут есть сообщение о том деле, над которым она работала, но написанное за пару недель до смерти. Интересует?

– Никогда не угадаешь, что может помочь, – резюмирует Элизабет, доливая Майку в бокал красного.

Майк читает с телефона:

– «Шкипер…» Так она меня называла.

– Помимо прочего, – добавляет Полин.

– «Шкипер, есть новая инфа. Не могу сказать конкретно, но это совершенный динамит. Похоже, я подкралась к самому сердцу».

Элизабет кивает.

– А она когда-нибудь говорила вам, что это за новая информация?

– Нет, ни разу, – отвечает Майк. – Слушайте, а ведь это красное – вполне приличное!

Глава 4

Констебль Донна де Фрейтас ощущает себя так, будто только что пробила дыру в облаках.

Она наполнена теплом и умиротворением, упоена удовольствием, одновременно абсолютно знакомым, но и совершенно новым. Ей хочется плакать от счастья и смеяться от незамысловатых радостей жизни. Возможно, когда-то она и чувствовала себя счастливее, но сейчас ей это трудно себе представить. Если бы ангелы вознесли ее в этот самый момент (а сердцебиение у нее такое, что это вполне допустимо), то она позволила бы им подхватить себя на руки, одновременно благодаря небеса за прекрасную прожитую жизнь.

– Ну как? – спрашивает Богдан, гладя ее по волосам.

– Было хорошо, – отвечает Донна. – Для первого раза.

Богдан кивает.

– Думаю, в следующий раз я смогу еще лучше.

Донна утыкается головой в грудь Богдана.

– Ты плачешь? – спрашивает Богдан.

Донна качает головой, не отрываясь от него. В чем тут подвох? А вдруг это «любовь» на одну ночь и это в стиле Богдана? Он вроде как одиночка, верно? Что, если он эмоционально холоден, а завтра в этой постели окажется другая девушка: белокожая блондинка лет двадцати двух?

Интересно, о чем он сейчас думает? Это единственный вопрос, который, как она знала, нельзя задавать мужчине. Поскольку они почти никогда ни о чем не думают, такой вопрос сбивает их с толку, и они начинают чувствовать себя обязанными хоть что-то ответить. Хотя она все равно хотела бы знать. Что происходит за этими голубыми глазами? Эти глаза могут пригвоздить тебя к стенке. Чистая синева… Так, минутку, он что, плачет?

Донна встревоженно садится.

– Ты плачешь?

Богдан кивает.

– Почему ты плачешь? Что случилось?

Богдан смотрит на нее глазами, полными влаги.

– Я так счастлив, что ты здесь.

Донна целует его залитые слезами щеки.

– Тебя кто-нибудь когда-нибудь видел плачущим?

– Дантист однажды, – отвечает Богдан. – И мама. Может, встретимся еще раз?

– О, я не против. А ты? – спрашивает Донна.

– Я тоже, – кивает Богдан.

Донна снова кладет голову ему на грудь, удобно устраиваясь щекой на татуировке в виде ножа, обмотанного колючей проволокой.

– Может, в следующий раз сходим куда-нибудь еще, кроме Nando’s⁷ и «Лазерного Квеста»⁸?

– Согласен, – отвечает Богдан. – Возможно, в следующий раз попробую выбрать я?

– Да, думаю, так будет лучше, – говорит Донна. – Развлечения не моя стихия. Кстати, тебе было весело?

– Конечно, мне понравился «Лазерный Квест».

– Действительно понравился? – спрашивает Донна. – Дети на том дне рождения так и не поняли, кто их расстрелял.

– Станет для них хорошим уроком, – отвечает Богдан. – Сражения – это в основном прятки. Хорошо бы усваивать это смолоду.

Донна смотрит на прикроватный столик Богдана. На нем кистевой эспандер, банка Lilt⁹ и пластиковая золотого цвета медаль, которую он выиграл в «Лазерном Квесте». Что она в нем нашла? Попутчика по жизни?

– Ты когда-нибудь ощущал себя непохожим на других людей, Богдан? Будто ты не такой, как все?

– Ну, английский не мой родной язык, – констатирует Богдан. – И я не разбираюсь в крикете. Ты чувствуешь себя другой?

– Да, – отвечает Донна. – Наверное, из-за людей.

– Но, может, ощущать себя иногда другой неплохо или даже хорошо?

– Иногда – конечно. Но я бы хотела сама выбирать такие моменты. Чаще всего мне просто хочется слиться с толпой, а в Файрхэвене это невозможно.

– Каждый хочет ощущать себя особенным, но никто не хочет чувствовать себя чужим, – замечает Богдан.

Его плечи, конечно, впечатляют. Два вопроса одновременно приходят ей в голову: похожи ли польские свадьбы на английские? И будет ли нормальным перевернуться на другой бок и уснуть?

– Могу я задать тебе вопрос, Донна?

Внезапно Богдан становится очень серьезным.

Ого.

– Конечно, – отвечает Донна. – Задавай любой.

Любой в пределах разумного.

– Если бы тебе понадобилось кого-нибудь убить, как бы ты это сделала?

– Гипотетически? – спрашивает Донна.

– Нет, по-настоящему, – отвечает Богдан. – Мы не дети. Ты сотрудник полиции. Что ты предприняла бы, чтобы все сошло с рук?

Хм, что это, обратная сторона Богдана? Он серийный убийца? Было бы трудно этого не заметить. Хотя кто его знает, учитывая эти плечи.

– А что случилось? – спрашивает Донна. – Почему ты спрашиваешь?

– Это домашнее задание от Элизабет. Она хотела узнать мои соображения.

Ладно, своя логика в этом есть. Не Богдан маньяк-убийца, а Элизабет. Какое облегчение!

– Яд, полагаю, – отвечает Донна. – В любом случае – нечто трудно обнаружимое.

– Да, сделать так, чтобы выглядело естественно, – соглашается Богдан. – Обставить таким образом, чтобы не походило на убийство.

– Может, наехать на машине поздно вечером? – продолжает фантазировать Донна. – Все что угодно, лишь бы не прикасаться к телу, иначе криминалисты быстро вычислят. Или из пистолета, красиво и просто: один выстрел – бах! – и поскорее смыться. Главное – подальше от камер слежения. Конечно, следует заранее спланировать маршрут побега – это тоже очень важно. И чтобы ни улик, ни свидетелей, ни тела, которое обязательно надо похоронить, – наверное, именно так я поступила бы. А еще отключить телефон или забыть его в такси, чтобы он оказался за много миль от места убийства. Подкупить медсестру, может, добыть пробирки с кровью незнакомцев и вылить их на тело. Или же…

Богдан внимательно смотрит на нее. Неужели она переборщила?

Наверное, следует перевести разговор на другую тему.

– А что задумала Элизабет?

– Она говорит: кого-то убили.

– Не сомневаюсь, – отвечает Донна.

– Но убили в машине, которую затем столкнули с обрыва. Я бы не так все сделал.

– Машину с обрыва? Ясно, – говорит Донна. – А почему именно Элизабет расследует это дело?

Богдан пожимает плечами.

– Кажется, потому что Джойс хотела познакомиться с кем-то с телевидения. Я не очень понял.

Донна кивает: на первый взгляд все сходится.

– На теле найдены какие-нибудь следы, подтверждающие, что убийство совершено до того, как машина упала с обрыва?

– Тела нет, только кое-какая одежда и немного крови. Человек из машины пропал.

– Как удобно для убийцы.

Донна не привыкла к такого рода разговорам в постели. Обычно после соития приходится выслушивать о чьем-нибудь мотоцикле или о бывшей, которую, как только что понял партнер, он до сих пор любит. И иногда случается произносить ободряющую речь.

– И наглядно заодно: если убийца хотел отправить кому-то сообщение. Такое трудно игнорировать.

– Думаю, это слишком сложно, – возражает Богдан, – в смысле, для убийства. Машина, утес – да ну!

– Ты теперь эксперт по убийствам?

– Я много читаю, – отвечает Богдан.

– А какие твои самые любимые книги?

– «Вельветовый кролик»¹⁰, – признаётся Богдан, – и автобиография Андре Агасси¹¹.

Может, Богдану стоит убить Карла, ее бывшего? Она много раз фантазировала о кончине Карла. Способен ли Богдан столкнуть дурацкую «мазду» Карла с обрыва? Но как только эта мысль мелькает у нее в голове и она потягивается, будто кошка в поисках солнечного лучика, тут же понимает, что Карл ей отныне безразличен. «Стань взрослой, Донна. Позволь ему жить».

– Она могла бы попросить о помощи меня и Криса, – утверждает Донна. – Мы тоже взглянули бы на дело. Ты помнишь имя жертвы?

Богдан пожимает плечами.

– Какая-то Бетани. Но им нравится все делать самим.

– Чистая правда, – соглашается Донна и кладет руку на его бескрайнюю грудь. Редко когда она чувствовала себя такой волнующе хрупкой. – Мне нравится обсуждать с тобой убийство, Богдан.

– Мне тоже нравится говорить с тобой об убийстве, Донна.

– Хотя не думаю, что это было убийство. Как-то чересчур на поверхности.

Донна поднимает взгляд и снова всматривается в эти глаза.

– Богдан, обещаешь, что это был не последний раз, когда мы занимались сексом? Потому что на самом деле мне хочется сейчас уснуть, а потом проснуться вместе с тобой и проделать это снова.

– Обещаю, – отвечает Богдан, гладя ее по волосам.

«Вот как надо засыпать, – думает Донна. – И почему раньше это не было ей известно? В безопасности, счастье и удовлетворении. Думая об убийствах, Элизабет, татуировках, о том, как быть другой, оставаясь такой же, о скалах, об одежде, о завтрашнем дне, и послезавтрашнем, и о днях после».

Глава 5. Джойс

Должна признаться, что убийство Бетани Уэйтс было моей идеей.

Мы вместе выбирали материалы для нового дела «Клуба убийств по четвергам». Например, в Рае¹² в начале восьмидесятых жила старая дева, после смерти которой в ее подвале обнаружили три неопознанных скелета и чемодан с пятьюдесятью тысячами фунтов стерлингов. Такие загадки особенно любит Элизабет, и я согласна, что это было бы довольно забавно, но, лишь только увидев имя «Бетани Уэйтс» в другой папке, я тут же приняла решение. Я нечасто закусываю удила, но, когда это делаю, они остаются закушенными. Элизабет, конечно, надулась, но остальные знают, что спорить со мной бесполезно. Я здесь, знаете ли, не только ради чая с печенюшками.

Естественно, я помнила Бетани Уэйтс и даже читала статью Майка Вэгхорна в «Кентском вестнике»¹³, посвященную ее убийству, и оттого подумала про себя: «Эй, Джойс, это, конечно, выглядит малореально, но ты, возможно, познакомишься с самим Майком Вэгхорном!»

Разве это плохо?

Сколько себя помню, я смотрела Майка Вэгхорна в «Вечернем Юго-Востоке». Если кого-нибудь убьют или затеют праздник где-нибудь в юго-восточных графствах, Майк непременно окажется там со своей широкой улыбкой на лице. Хотя при убийствах он не улыбается. Он делает очень серьезное лицо, которое у него тоже получается неплохо. Честно говоря, его серьезное лицо мне нравится даже больше, так что если вдруг случится убийство, то, по крайней мере, не будет худа без добра. Выглядит он примерно так, как если бы Майкл Бубле¹⁴ был поближе к моему возрасту.

Майк ведет «Вечерний Юго-Восток» уже тридцать пять лет, но каждые пять или около того лет у него появляется новая соведущая. Так возникла и Бетани Уэйтс.

Бетани Уэйтс была блондинкой с севера, и она погибла в машине, съехавшей с утеса Шекспира, недалеко от Дувра. (Это возле автомагистрали A20 – я посмотрела, поскольку подозреваю, что в скором времени мы туда отправимся.) Вроде бы это случилось почти десять лет назад. На первый взгляд могло показаться, что это простое самоубийство: скала, машина и так далее, – но в деле было так много странного. Незадолго до того кого-то видели с ней в машине, на телефоне обнаружились двусмысленные сообщения – в общем, водичка оказалась мутной. Короче говоря, полиция определила это как убийство, и, просмотрев их досье, мы были склонны согласиться.

В то время в здешних краях эта новость сильно прогремела. В Кенте не так уж много всего происходит, так что можете себе представить. На канале устроили специальный вечер памяти, и я помню, что Майк плакал так, что Фионе Клеменс пришлось обнимать его в прямом эфире. К тому времени Фиона стала его новой соведущей.

Фиона Клеменс сейчас настолько знаменита, что многие уже и не помнят, что начинала она в «Вечернем Юго-Востоке». Я спросила Майка, смотрит ли он ее шоу-викторину «Останови часы», но он ответил, что нет.

Это, кстати, делает его единственным в стране человеком, равнодушным к «Останови часы». Полин – это визажист, мы к ней еще вернемся – заявила, что он просто ревнует, однако Майк сказал, что не смотрит телевизор в принципе.

Буду с вами честна. Я надеялась, что вечером буду флиртовать с Майком и он скажет мне, насколько ему понравилось мое ожерелье, я покраснею и захихикаю, а Элизабет закатит глаза.

Но не тут-то было.

– Одна болтовня, никакого толку! – так выразился Рон.

Майк чмокнул меня в щеку, и в тот момент, когда он коснулся моей руки, между нами проскочила искра. Хотя я думаю, это только из-за сочетания толстого коврика у ресторана и моего нового кардигана.

Сегодня днем он взял интервью у Рона: они делают репортаж о жизни пенсионеров для «Вечернего Юго-Востока». Это все придумала Элизабет. Она же заставила меня написать письмо одному из продюсеров. Если хотите кого-нибудь заманить, обращайтесь к Элизабет.

Должна признать, Рон был довольно хорош. Он знает в этом деле толк. Он говорил об одиночестве, дружбе и безопасности, и я очень гордилась, что он сумел так раскрыться. Было заметно, что его настроение передалось даже Ибрагиму. Правда, в какой-то момент Рон отвлекся и заговорил о «Вест Хэме», но Майк быстро вернул его на прежний курс.

Однако чего мы действительно хотели добиться этим планом, так это информации о Бетани Уэйтс, и Майк, безусловно, был рад с нами об этом поболтать. Он основательно поднабрался, после чего рассказал нам многое из того, что мы и так уже знали из досье, но его было не остановить.

Основные факты таковы: Бетани расследовала крупное налоговое мошенничество, связанное с импортом и экспортом мобильных телефонов. Данная схема приносила миллионы.

За этим делом стояла женщина по имени Хизер Гарбатт. Она работала на человека по имени Джек Мейсон, местного жулика, и, по общему мнению, управляла всей деятельностью от его имени. Позже Хизер отправилась в тюрьму за мошенничество, однако Джек Мейсон – нет. Везунчик Джек Мейсон.

Однажды мартовским вечером Бетани отправила Майку текстовое сообщение, после которого Майк ожидал увидеть ее на следующее утро бодрой и беззаботной. Но следующее утро для Бетани так и не наступило.

В тот вечер, около десяти, ее видели выходящей из дома – мы обычно называем такие дома многоквартирными, верно? – затем на несколько часов она пропала, и никто не знает куда. В следующий раз ее сняла камера видеонаблюдения возле утеса Шекспира почти в три часа ночи. С ней в машине находился неопознанный пассажир.

После этого машину находят у подножия утеса Шекспира: разбитую, с ее кровью и одеждой внутри, но без тела. Это выглядит подозрительно, но, по-видимому, как обычное дело, учитывая здешние приливы и отливы. Спустя год после полного ее отсутствия, поскольку и банковские счета не были тронуты, выдано свидетельство о предполагаемой смерти. Опять же все как обычно, однако спросите себя: где тело? Я не говорила этого вслух при Майке, потому что Бетани Уэйтс, очевидно, очень многое для него значила.

Сам он сообщил нам всего одну новую часть информации: о текстовом сообщении, отправленном ему Бетани. Она обнаружила какое-то новое доказательство, очевидно важное. Майк так и не узнал, что это было.

Хизер Гарбатт, понятное дело, была ключевой подозреваемой, – учитывая все доказательства, собранные Бетани о ней, – но полиция так и не сумела связать ее со смертью Бетани. Как ни старались они, но не смогли привязать и Джека Мейсона. Довольно скоро Хизер Гарбатт оказалась в тюрьме за мошенничество, и все переключились на что-то другое.

Но Майк так и не переключился. Ключевыми вопросами, по мнению Майка, являются следующие.

На какую новую улику намекнула ему Бетани? Ее не было в представленных суду документах, но, может, осталась где-нибудь запись? А вдруг она свяжет Джека Мейсона с преступлением? Сегодня он по-прежнему свободный человек, к тому же очень богатый.

Зачем Бетани вышла из своей квартиры в десять часов вечера? Планировала ли она с кем-нибудь встретиться? Может, у нее случился конфликт с кем-то? И почему она более четырех часов добиралась до утеса Шекспира? Должно быть, она где-то останавливалась, но где? Она с кем-то общалась?

И, разумеется, что за пассажир ехал с ней в машине?

Уже достаточно того, с чем сто́ит разобраться. Я бы сказала, что даже Элизабет к концу проявила интерес.

После этого мы все еще немного выпили. Полин и Рон разделили один десерт на двоих, что может показаться вам нормальным, но я никогда не видела, чтобы Рон охотно делился с кем-то едой, не говоря уже о баноффи¹⁵! Так что следите за дальнейшими новостями.

Не успели мы оглянуться, как уже наступило почти восемь вечера! Алан был вне себя, когда я вернулась. Когда я говорю «вне себя», то имею в виду: он лежал на диване свернувшись калачиком и поднял бровь, как только я вошла, будто говоря мне: «Сколько еще мне ждать ужина, ты, гулящая оторва?». Вы же понимаете, какими могут быть собаки. Однако я принесла ему кусочек стейка, так что вскоре его настроение улучшилось. Он проглотил мясо в один присест. Алан – он кто угодно, но явно не буддист.

Я гуглю Хизер Гарбатт, слушая «Всемирную службу»¹⁶. Гарбатт трудно найти в «Гугл», поскольку там есть еще австралийская хоккеистка по имени Хизер Гарбатт и большинство результатов выдачи посвящено ей. Честно говоря, я очень заинтересовалась хоккеисткой и теперь слежу за ней в «Инстаграме». У нее трое очень красивых детей.

Хизер Гарбатт по-прежнему в заключении (не хоккеистка, как вы понимаете). Более того, оказалось, что она сидит в тюрьме «Дарвелл», что может быть очень удачно для всех, кого это касается. Потому что мы, конечно, знаем уже кое-кого в тюрьме «Дарвелл». Я отправила Ибрагиму сообщение с идеей, которая ему очень понравится.

Сейчас на «Всемирной службе» говорят о криптовалютах, так что я собираюсь погуглить и про них. Биткоин из криптовалют – самая главная. Название очень интересное, и, как сказали по радио, она сейчас в моде, хотя это довольно рискованно. Они только что поговорили с кем-то, кто заработал на ней миллион раньше, чем ему исполнилось шестнадцать лет, после чего стал ее горячим поклонником.

Мы с Джерри когда-то купили несколько облигаций выигрышного займа, но больше я с деньгами не экспериментировала. Может, стоит слегка пожить на широкую ногу? Сделать что-то необычное? Стать другой? Хотя другой относительно кого? Себя?

А кто я, собственно? Я Джойс Мидоукрофт, и этого достаточно, чтобы ладить с собой.

Ночь – это время для вопросов без ответов, а у меня нет времени на вопросы без ответов. Оставлю их Ибрагиму. Мне нравятся вопросы, на которые можно найти ответ.

Кто убил Бетани Уэйтс? Вот правильный вопрос.

Глава 6

В Куперсчейзе настает утро. Из окна квартиры Элизабет можно увидеть собачников и нескольких опаздывающих на зумбу для тех, кому за восемьдесят. Воздух гудит от дружеских приветствий, птичьего щебета и урчащих фургонов доставки «Амазона».

– Почему вы все время смотрите в телефон? – спрашивает Богдан.

Он сидит за шахматной доской напротив Стефана, но отвлекается на Элизабет.

– Мне приходят сообщения, мой дорогой, – отвечает Элизабет. – У меня есть друзья.

– Сообщения вам приходят только от Джойс, – говорит Богдан, – или от меня. И мы оба здесь.

Стефан делает ход.

– Вот так, чемпион.

– Он абсолютно прав, – кивает Джойс, отпивая из кружки. – М-м-м… это йоркширский чай?

Элизабет пожимает плечами, как бы говоря: «Откуда мне знать?», и возвращается к разложенным перед ней документам.

Это улики с суда над Хизер Гарбатт. Легкодоступные для публики, если вы не против подождать месяца три. Или легкодоступные через пару часов, если вы Элизабет. Ей следует перестать смотреть в телефон. Последнее пришедшее ей сообщение гласит:

Вы не можете игнорировать меня вечно, Элизабет. Нам есть о чем поговорить.

Она начала получать сообщения с угрозами с анонимного номера. Первое пришло вчера, и в нем говорилось:

Элизабет, я знаю, что вы сделали.

«Было бы неплохо для начала конкретизировать», – думает она. Ведь сделала она довольно многое. Кто шлет ей эти письма и, что гораздо важнее, зачем? Хотя сейчас переживать об этом нет смысла. Без сомнения, рано или поздно все встанет на свои места, а пока ей предстоит раскрыть убийство Бетани Уэйтс.

– Мне все больше и больше кажется, что чай йоркширский, – снова говорит Джойс. – Я почти уверена. Неужели ты не знаешь?

Элизабет продолжает листать документы. В основном это финансовые отчеты – неподъемные и трудные для понимания; бумажные следы несуществующих мобильных телефонов, якобы покинувших доки в Дувре, и те же самые иллюзорные телефоны, вернувшиеся неделями позже. Бесчисленные требования об уплате НДС. Банковские выписки на общую сумму в миллионы. Деньги, исчезнувшие на офшорных счетах и нигде не обнаруженные. И все это раскрыла Бетани Уэйтс. Есть чему восхититься.

– Ладно, неважно, – говорит Джойс. – Ты занята. Посмотрю в шкафу сама.

Элизабет кивает. Этих документов хватило, чтобы Хизер Гарбатт признали виновной в мошенничестве. Но содержали ли они ключ к разгадке смерти Бетани Уэйтс? Даже если так, никто его еще не нашел. Элизабет не представляла, есть ли у нее шансы, – ведь это абсолютно не ее область. Однако что же делать? У нее появилась идея.

– Да, он йоркширский! – кричит Джойс из кухни. – Как я и думала!

Джойс настояла на том, чтобы прийти к ней в гости. И неважно, какое звание вы носили на службе в МИ–5 или МИ–6, не имеет значения, как часто в вас стрелял снайпер или сколько раз вы удостаивались аудиенции у королевы, – вам не остановить Джойс, если она что-то решила. Так что Элизабет долго не думала.

Элизабет понимает, что деменция Стефана будет только усиливаться. И чем больше он выскальзывает из ее объятий, тем крепче ей хочется его обнять. Но пока она смотрит на него не отрываясь, он, конечно, не исчезнет?

Лучше всего Стефану становится, когда приходит Богдан, чтобы поиграть в шахматы. Именно поэтому Элизабет пригласила его и рискнула позвать Джойс. Возможно, сегодня Стефан будет в хорошей форме и этого хватит, чтобы странное существование продолжилось еще несколько недель. Она побрила Стефана и вымыла ему волосы. Он этому уже совсем не удивляется. Элизабет смотрит на шахматную доску.

Подперев подбородок руками, Богдан обдумывает следующий ход. Кажется, в нем появилось что-то новое.

– Вы сменили гель для душа, Богдан? – спрашивает Элизабет.

– Не отвлекай мальчика, – просит Стефан. – Я заставляю его нервничать.

– Сегодня я пользовался скрабом для тела без запаха, – отвечает Богдан. – Он новый.

– Хм, – произносит Элизабет, – мне кажется, дело в чем-то другом.

– Это, безусловно, очень женственно, – добавляет Джойс, – но явно не без запаха.

– Я играю в шахматы, – напоминает Богдан. – Не отвлекайте, пожалуйста.

– У меня такое чувство, будто вы что-то скрываете, – замечает Элизабет. – Стефан, у Богдана появился секрет?

– Уста запечатаны, – отвечает Стефан.

Элизабет возвращается к документам. Из-за какой-то изложенной в них информации убили Бетани Уэйтс. Но кто? Хизер Гарбатт? Элизабет очень в этом сомневается. Босс Хизер Гарбатт, Джек Мейсон, – якобы торговец металлоломом, но на самом деле один из самых влиятельных преступников на Южном побережье. Хизер Гарбатт – скорее солдат, чем генерал. Но генерал ли Джек Мейсон? Фигурирует ли его имя где-нибудь в бумагах? Настало время для плана «Б».

– Как Джоанна, Джойс? – интересуется Элизабет.

Джоанна – это дочка Джойс.

– Она участвует в прыжках с парашютом против рака, – отвечает Джойс.

– Было бы здорово с ней встретиться и поболтать, – предлагает Элизабет.

Джойс видит уловки Элизабет насквозь.

– Ты имеешь в виду: было бы здорово показать ей бумаги, поскольку ты ничего в них не понимаешь?

– Ну, от этого не станет хуже, верно?

Элизабет не сомневается, что Джоанна со своими коллегами разберутся с этим в два счета. Возможно, даже всплывет парочка новых имен.

– Я спрошу, – соглашается Джойс. – Правда, я у нее на плохом счету после того, как сказала, что мне не нравится суши. Кстати, почему ты не отрываешься от телефона?

– Не будь занудой, Джойс, – просит Элизабет. – Ты не мисс Марпл.

Как по сигналу у Элизабет звонит телефон. Но она в него не заглядывает, поскольку Джойс пригвоздила ее к месту едва заметным движением брови. Затем Джойс поворачивается к Стефану и смотрит на него куда как мягче.

– Очень рада видеть тебя, Стефан, – признаётся Джойс.

– Всегда приятно познакомиться с кем-нибудь из друзей Элизабет, – отвечает Стефан, поднимая глаза. – Можешь заскакивать в любое время. Новым лицам тут всегда рады.

Джойс никак не реагирует, но Элизабет знает, что она все поняла.

Богдан делает ход, и Стефан негромко аплодирует.

– Он, может, и пахнет по-другому, – признает Стефан, – но хуже от этого не играет.

– Я не пахну по-другому, – возражает Богдан.

– Нет, пахнешь, – настаивает Джойс.

Элизабет пользуется случаем, чтобы украдкой заглянуть в телефон.

У меня есть для вас работа.

Элизабет чувствует, как подскакивает давление. В последнее время было как-то слишком спокойно. Пенсионер-окулист врезался на мопеде в дерево, да разразился скандал из-за бутылок с молоком, но это все, скорее, развлечения. Простая жизнь – это, конечно, прекрасно, но теперь, когда нужно расследовать убийство и ежедневно приходят сообщения с угрозами, Элизабет понимает, что упустила что-то неприятное.

Глава 7

Старший инспектор Крис Хадсон прогуливается по стылому пляжу под вой шторма. Он держит в руках тепловатый стаканчик с чем-то, напоминающим чай. Он только что купил его в прибрежном кафе, где отказались выдать сдачу и не позволили воспользоваться туалетом для персонала.

Но ничто не может испортить настроения Криса. В кои-то веки у него все складывается хорошо.

Эксперт-криминалист высовывает голову из сгоревшего микроавтобуса, который торчит среди водорослей и гальки подобно уродливому крабу.

– Уже скоро.

Крис машет рукой: «Не проблема!» – и это действительно так.

Но почему же Крис сегодня счастлив? Ответ прост и в то же время сложен.

Крис влюблен в кого-то, кто отвечает ему взаимностью.

Безусловно, рано или поздно все это схлопнется, но пока, слава богу, не схлопнулось. Хрустящий пакет, совершавший в воздухе акробатические трюки, влетает ему в лицо. Хорошая попытка, лапонька, но даже тебе не победить любовь.

А может, никакого схлопывания и не случится? Возможно ли такое? Может, это уже навсегда? Крис и Патрис. Патрис и Крис…

Крис едва не наступает на одну из множества медицинских игл, разбросанных вокруг микроавтобуса. Героиновые наркоманы любят пляжи.

Может, он состарится вместе с Патрис? Они будут вместе смотреть антологии фильмов и посещать фермерские рынки. Одна рука, одно сердце. Недавно она заставила его посмотреть «Вестсайдскую историю»¹⁷, и, как ни странно, ему понравилось, если не обращать внимания на песни и пляски.

Ну разве это не замечательно?

Он смотрит на констебля Донну де Фрейтас, почти согнувшуюся пополам от сильного ветра, с лицом, едва видным под капюшоном непромокаемого плаща. Она его напарник – официально по-прежнему его «тень», что, похоже, уже не совсем так, – а еще она дочь Патрис. Как же многим он ей обязан!

Донна тоже кажется вполне счастливой, несмотря на плохую погоду. Она поворачивается спиной к ветру и, стянув зубами перчатку, начинает отвечать на сообщение, которое ей только что пришло. Вчера вечером у Донны было свидание, и по этому поводу она весьма немногословна. Крис не знает, все ли прошло хорошо, однако он слышал, что она напевала в машине «Целый новый мир»¹⁸, так что основания подозревать всякое у него имеются. Возможно, Патрис выяснит, кто этот таинственный мужчина.

Когда-то микроавтобус, а теперь искореженный, оплавленный остов, угольно-черным пятном выделяющийся на фоне серого моря и неба, принадлежал детскому дому. Труп на водительском сиденье пока не опознан. Удивительно, но Крис никогда раньше не задумывался по-настоящему, до чего прекрасно море. Нога раздавливает разбитое горлышко пивной бутылки. Ветер усиливается еще сильнее, швыряя в лицо Крису ледяные иглы. Великолепно, когда есть время остановиться и окинуть весь пейзаж взглядом. Впитать его красоту целиком.

Крис даже похудел на полтора стоуна¹⁹. Недавно он купил себе футболку размера L вместо обычного XL или иногда позорного XXL. Теперь он ест лосося и брокколи. Причем так много брокколи, что может произнести это слово по буквам не глядя. Когда он в последний раз подкреплялся шоколадкой? Так давно, что даже не может припомнить.

У Криса жужжит телефон. Донна не единственная, кому могут приходить таинственные сообщения. Посмотрев на имя, он видит, что ему написал Ибрагим. Если сообщения шлет Элизабет, то это точно означает, что следует беспокоиться. Когда же – Ибрагим, то пятьдесят на пятьдесят. Он читает:

Добрый день, Крис, это Ибрагим. Надеюсь, я не отправил вам сообщение в неудобное время? Никто никогда не знает расписания других, не говоря уже о тех, кто служит в правоохранительных органах, где часы работы в лучшем случае ненормированы.

Точки указывают, что Ибрагим пишет что-то еще. Крис может и подождать. Полгода назад он обо всем этом и знать не знал. Не было еще ни Патрис, ни Донны, ни «Клуба убийств по четвергам». На самом деле он понимает, что все началось именно с них. Эти четверо несли в себе какую-то магию. Конечно, не так давно они приговорили двух человек к смерти на пирсе Файрхэвена и украли невообразимую сумму денег, но все равно в них имеется магия.

– С кем ты переписываешься? – кричит он Донне, перекрывая шум ветра или, по крайней мере, пытаясь это сделать.

– С Бейонсе, – кричит Донна в ответ, продолжая печатать.

У Криса жужжит телефон. Снова Ибрагим.

Я хотел спросить, и простите, если это выходит за рамки нашей дружбы, но не могли бы вы посмотреть для меня два старых дела?

Полагаю, вы тоже могли бы найти их интересными, и я надеюсь, вы понимаете, что я не спрашивал бы вас, если бы этого не потребовала ситуация, в которой мы оказались.

Точки указывают, что будет и третья часть.

Крис и Донна недавно были у главного констебля²⁰ Кента, человека по имени Эндрю Эвертон. Он хороший коп, стоит горой за своих, но беспощаден, если кто-то переходит черту. В свободное время он пишет романы под псевдонимом. Главный констебль сам публикует свои книги, и вы можете прочесть их только через «киндл»²¹. Коллега поведал Крису, что в наши дни настоящие деньги водятся именно там, но Эндрю Эвертон по-прежнему ездит на стареньком «Воксхолл Вектра», так что это, скорее всего, неправда.

Эндрю Эвертон сказал им, что они вдвоем получат благодарность на церемонии вручения наград полиции Кента – за проделанную работу по поимке Конни Джонсон. Все-таки приятно обрести хоть немного признания. Стены кабинета главного констебля увешаны портретами гордых полицейских. Все как один – герои. Поскольку Крис теперь на многое смотрит глазами Донны и Патрис, он заметил, что на портретах были сплошь мужчины, за исключением одной женщины и полицейского пса, на шее которого висела медаль.

Крис видит использованный презерватив, намотанный на морскую раковину. Жизнь – это чудо.

Еще одно сообщение от Ибрагима. Хоть бы он перешел уже к делу.

Дела, о которых я упоминал в предыдущем сообщении, касаются смерти Бетани Уэйтс. И осуждения Хизер Гарбатт за мошенничество. Оба 2013 года. С особым вниманием на то, где именно между 10:15 вечера и 02:47 ночи накануне своей смерти могла находиться Бетани Уэйтс. И кто мог оказаться с ней в машине. С благодарностью приму любую информацию. Сообщите скорее, мой добрый друг. Рад за вас с Патрис, вы обрели себе поистине прекрасную женщину. Часто ключ в отношениях заключается в том, чтобы…

Крис бросает читать. Он помнит оба этих случая: и с Бетани Уэйтс, и с Хизер Гарбатт. Заглянет ли он в дела? Ну кого он обманывает? Конечно, заглянет! Когда-нибудь из-за «Клуба убийств по четвергам» его уволят, а может, даже убьют, однако рискнуть стоит. Он чувствует себя так, будто кто-то специально для него их наворожил – ради его же спасения. Благодаря «Клубу убийств по четвергам» у него появилась Донна, благодаря Донне – Патрис, а благодаря Патрис – жареный тофу. И все это вместе, выходит, принесло ему счастье.

Донна отрывает взгляд от телефона.

– Почему ты улыбаешься?

Крис пожимает плечами.

– А почему улыбаешься ты?

Донна пожимает плечами.

– Получаешь сообщения от моей мамы?

– Я не могу открывать их в рабочее время, – отвечает Крис. – Иначе возникнут вопросы у отдела нравов.

Донна показывает ему язык.

– Ибрагим хочет, чтобы мы занялись одним делом…

– Ни слова больше! – перебивает Донна. – Некая женщина по имени Бетани упала на машине с обрыва?

– Но как, черт возьми, ты…

Донна отмахивается от его слов.

Крис смотрит на море, и Донна следует его примеру. Серые облака делаются черно-грозовыми, порывистый ветер хлещет по лицам жалящими солеными брызгами. Запахи горелого металла и пластика от микроавтобуса смешиваются с вонью полуразложившегося трупа, провоцируя спазмы в горле. Две чайки громко и сердито дерутся из-за полиэтиленового пакета.

– До чего же красиво, – замечает Крис.

– Потрясающе, – соглашается Донна.

Глава 8

Элизабет думала о камерах видеонаблюдения. Как, черт возьми, на них не попала машина Бетани, проезжавшая через Файрхэвен? Прежде чем отправиться на прогулку, она решила позвонить по этому поводу Крису, и тот сразу ответил:

– О, я ждал вашего звонка.

Она спросила, сможет ли он взглянуть на это дело, но он ответил, что очень занят собственным трупом. Тогда Элизабет поздравила его с той благодарностью, которую он только что получил от главного констебля, и заодно напомнила ему о ее роли в поимке Конни Джонсон.

Так что он согласился взглянуть.

Элизабет и Стефан привыкли гулять каждый день в одно и то же время. Дождь или солнце – неважно. Один и тот же маршрут в одно и то же время.

Они идут через лес, вдоль западной стены кладбища, где не так давно вела раскопки Элизабет, и выходят на открытые поля за новыми корпусами, которые только-только начинают вырастать на вершине холма. Там они останавливаются, достают фляжку, разговаривают с коровами.

Стефан назвал всех коров личными именами и наделил их индивидуальностью. Каждый день он делает Элизабет беглый обзор всех последних событий коровьей жизни.

Сегодня Стефан рассказывает, что Дэйзи изменила Брайану с Эдвардом – более молодым и красивым бычком с соседнего поля, и теперь Дэйзи и Брайану требуется семейный коровий консультант. Отхлебнув виски, Элизабет замечает, что Дэйзи – неудачное имя для коровы.

– Спору нет, – соглашается Стефан. – Но вина полностью лежит на ее матери. Ее тоже звали Дэйзи.

– Ах вот оно что! – восклицает Элизабет. – А как звали ее отца?

– Никто не знает, в том-то все и дело, – сообщает Стефан. – В свое время это вызвало настоящий скандал. Дэйзи-старшая провела отпуск в Испании, и ходили слухи о некой интрижке.

– М-м-м, хм, – хмыкает Элизабет.

– Собственно, если ты внимательно прислушаешься, то сумеешь расслышать у Дэйзи небольшой намек на испанский акцент.

Дэйзи мычит как по команде, и оба смеются.

Однако теперь настало время идти через лес обратно – по тропинке, проложенной ею самой. По тихой, уединенной, их собственной тропинке, где можно спрятать Стефана подальше от любопытных глаз. И подальше от неудобных вопросов о состоянии его разума.

Их руки остаются сцепленными во время прогулки, плечи слегка покачиваются, сердца бьются в едином ритме. Эта ежедневная прогулка вскоре сделалась любимым времяпрепровождением Элизабет. Рядом с нею красивый счастливый муж. А она может хоть ненадолго притвориться, будто все хорошо. Что его рука всегда будет в ее руке.

– Хороший денек для прогулки, – замечает Стефан, и лучи солнца падают на его лицо. – Нам надо выбираться сюда почаще.

«С Божьей помощью, – думает Элизабет, – я совершу с тобой все прогулки, какие только смогу».

Тело Бетани так и не нашли. Этот факт волнует Элизабет. Она прочла достаточно детективных романов, чтобы понимать: никогда нельзя доверять убийству без трупа. Справедливости ради стоит отметить, что даже она за свою жизнь инсценировала несколько смертей.

Ее внимание рассеяно, и Элизабет замечает мужчину лишь в последнюю долю секунды. Но она успевает понять, что совершила ошибку.

Такое бывает. Не часто, но бывает.

Эта счастливая повседневная рутина, эти привычные прогулки со Стефаном, это привычное удовольствие оказались, конечно, большой ошибкой Элизабет. Так часто случается с любовью.

Привычка – злейший враг шпиона. Никогда не ходите по одному и тому же маршруту два дня подряд. Никогда не покидайте работу в одно и то же время. Не ужинайте в одном и том же ресторане каждую пятницу. Ваша привычка предоставляет вашему врагу возможность.

Возможность спланировать заранее, возможность затаиться, возможность наброситься.

Доля секунды истекла, оставив лишь одну мысль: «Пожалуйста, пожалуйста, только не бейте Стефана!»

Сама она даже не почувствует удара, который, как уже понятно, неизбежен.

Глава 9

– А потом, в конце семидесятых, я встречалась с музыкантом из UB40²², но, думаю, тогда это было обычным делом, – говорит Полин.

– С которым из них? – спрашивает Рон, желая соскочить с неприятной темы с некоторым соблюдением приличий.

Полин пожимает плечами.

– Их было так много. Кажется, я переспала еще и с кем-то из «Безумия»²³, по крайней мере так он мне говорил.

Рон позвонил сыну Джейсону и поинтересовался у него, где можно вкусно пообедать – так, чтобы место было достаточно стильным, но не настолько, чтобы разгорелся скандал, если он воспользуется не тем ножом. Что-нибудь, где готовят знакомую ему еду, но одновременно имеются приличные салфетки и хорошие туалеты. Куда необязательно приходить в галстуке, но и надеть – чисто гипотетически, скажем, – было бы вполне уместно. При этом не стоит забывать, что он пенсионер и у него нет лишних денег. Хотя, знаете ли, и у него найдется пара шиллингов на особый случай, так что это уж не проблема.

Джейсон вежливо выслушал, затем поинтересовался: «А как ее зовут?» Рон спросил: «Кого?» Джейсон ответил: «Твою даму», а Рон сказал: «Что заставляет тебя думать, что…», но Джейсон перебил: «“Ле Понт Нуар”, пап, ей понравится», а Рон ответил: «Полин», и Джейсон пожелал ему удачи. Затем они немного поговорили о «Вест Хэме», пока Рон не спросил Джейсона, не сможет ли он забронировать для него ресторан, поскольку он никогда не умел работать с веб-сайтами и стесняется попросить Ибрагима.

– Твой приятель в самом деле отправится сегодня в тюрьму Дарвелл? – спрашивает Полин.

– Мы привыкли во все ввязываться, – отвечает Рон. – Итак, что ты думаешь об этой истории с Бетани Уэйтс? Ты же работала тогда с ней?

«Ле Понт Нуар» – это то, что называют гастропабом. Рону пришлось дважды пересмотреть все меню, прежде чем он нашел в нем стейк. И немудрено, ведь он назывался «бавет-стейк», но хотя бы подавался с жареной картошкой, так что Рон надеялся: это окажется безопасным.

– Она была настоящей ищейкой, это совершенно точно, – утверждает Полин. – В хорошем смысле. Майк очень расстроился, когда она погибла. Они по-настоящему друг о друге заботились, что в нашем деле редкость.

– Еще и красотка, – добавляет Рон. – Если, конечно, кому-то нравятся блондинки, но мне – нет. Не в моем вкусе. Не то чтобы у меня были особые вкусы – я не привередливый. Ну, привередливый где-то, но…

Полин прикладывает палец к губам Рона, помогая ему выбраться из тупика сложной фразы. Он благодарно кивает.

– Тогда она только-только начала встречаться с новым парнем, – продолжает Полин. – Какой-то оператор, как всегда. На телевидении все женщины встречаются с операторами, а мужчины – со своими визажистками.

– О, правда? – удивляется Рон, приподнимая бровь. – Значит, ты и Майк Вэгхорн когда-то…

Полин смеется.

– Тебе не о чем волноваться, дорогой. Майк также встречается с операторами.

– Значит, шансы Джойс… – произносит Рон, когда ему приносят «бавет-стейк». Он испытывает огромное облегчение, увидев, что это самый простой, обычный стейк, правда уже предусмотрительно нарезанный. Бинго! – Думаешь, из-за всей этой истории Уэйтс и убили?

Полин делает вид, будто с энтузиазмом разглядывает блюдо с тушеной цветной капустой, которое только что перед ней поставили.

– Возможно, – отвечает она. – Давай поговорим о чем-нибудь другом; я достаточно наслушалась этого от Майка.

Рон пытается понять, на кого похожа Полин. Может, немного на Лиз Тейлор²⁴? Или на новую главную судью в «Строго конфиденциально»²⁵? Поразмыслив, Рон решил, что она все-таки не подходит ему по возрасту. И все же она сидит здесь, с ним.

– Как цветная капуста?

– Угадай с одного раза.

Рон улыбается.

– Значит, тебе вчера все понравилось? – спрашивает Полин.

Рон впервые остался у нее на ночь. Если имеется способ есть тушеную цветную капусту с романтическим намеком, то это именно то, что она делает в данную минуту.

Рон чувствует, как пунцовеют его щеки.

– Ага, я… Слушай, я так давно этого не делал, так что, может, я не то, к чему ты привыкла. Столько времени прошло. Было приятно просто не ложиться спать и разговаривать. Я надеюсь, все было нормально?

– Для меня это тоже впервые за долгое время, котик, – отвечает Полин. – Ты идеален. Ты джентльмен. И при этом красивый, интересный джентльмен. Давай пойдем дальше в собственном темпе, хорошо?

Рон кивает и съедает еще немного стейка. Они не принесли кетчупа, но в остальном на «Ле Пон Нуар» грех жаловаться. Спасибо тебе, Джейс!

– Хочешь прогуляться вдоль берега после обеда? – спрашивает Полин. – Пока солнце еще не село? Купишь на пирсе мороженое?

Рон думает о своих коленях. Как же сильно они болят, когда он не пользуется этой чертовой палкой, которую купил для него Джейсон! Они просто заставляют чувствовать себя стариком! Каждый шаг причинит много страданий – тем более что это придется скрывать от Полин. Завтра он не сможет встать с постели.

– Я бы с удовольствием, – отвечает Рон. – Я бы с удовольствием.

Может, лучше ничего от нее не скрывать?

– И я знаю, что у тебя болит колено, – говорит Полин. – Так что давай, ради всего святого, купим тебе палку. Мне не нужен крутой парень-тихоходка. Я просто хочу мороженое на пирсе и поцелуй от Рона Ричи.

Рон снова улыбается. Он по-прежнему не станет брать палку – все-таки у него принципы, – но такие слова слышать приятно.

Полин указывает на свою сумочку.

– А еще у меня припрятана пара косячков. Курнем – и как рукой отпустит!

Глава 10

Как долго Элизабет пробыла без сознания? Невозможно сказать.

Так что же ей известно?

Она лежит на холодном металлическом полу мчащегося автомобиля. Ее руки скованы за спиной наручниками, а ноги связаны. На глазах повязка, в ушах наушники с оглушительно громко звучащим белым шумом. Знакомая техника пыток.

Но есть и положительная сторона – она не мертва. Что по крайней мере предоставляет некоторый выбор.

Все, что она может контролировать сейчас, – это собственное дыхание, поэтому она сосредоточивается именно на нем. Выдыхаем медленно, глубоко и равномерно. Паникой ничего не добиться. К тому же наверняка ей понадобятся все силы, когда она наконец узнает, куда ее везут.

Били ли они и Стефана? Или не увидели в этом необходимости? Он еще здесь, с ней?

Извиваясь, Элизабет пятится по полу машины – теперь она поняла, что это, должно быть, фургон, – пока не натыкается на живое тело. Они застывают спина к спине. Она понимает: это Стефан – что достаточно легко определить по проскакивающему между ними электричеству.

Скованными сзади руками она нащупывает его руки. Он делает то же самое, и их пальцы переплетаются, как у сонных, только что проснувшихся любовников. Она сжимает руку Стефана, затем беспокоится, что это может его напугать. Должен ли он сжать ее руку в ответ? В сложившихся обстоятельствах, вероятно, будет правильным внушать ему надежду. Стефан никогда раньше не оказывался в такой ситуации.

Она кладет палец на его запястье, что легко может быть воспринято как знак заботы, но на самом деле это проверка пульса. Она хочет знать, не паникует ли он.

Пульс ровный, как у скалы: шестьдесят пять ударов в минуту. Ну разумеется! Стефан также будет контролировать свое дыхание, веря, что жена-то уж точно его вытащит.

Однако сможет ли она? Что ж, это полностью зависит от того, что с ними приключилось, думает Элизабет. Наверняка это тот мужчина, который присылает ей сообщения. Наконец-то он исполнил угрозы. Но кто он такой? И что приготовил для нее?

Фургон немного замедляется – будто съехав с главной дороги на второстепенную. Элизабет принимает это к сведению.

Ее отсутствие заметят в Куперсчейзе, и это хорошо. Джойс обратит внимание, что сегодня вечером у нее не горит свет. Или не обратит? Будет ли она плотно занята расследованием дела Хизер Гарбатт? Будет ли Ибрагим думать о встрече с Конни Джонсон? Будет ли Рон занят… Ну, это даже не обсуждается. Заметят ли они вообще ее отсутствие? Поднимут ли тревогу?

Элизабет понимает, что она и так уже слишком далеко от дома. В этот раз спасительная кавалерия не прибудет. Она сама вляпалась в передрягу, а значит, и выпутываться из нее предстоит самой.

Фургон останавливается. Элизабет ждет, вдыхая и выдыхая. Чья-то рука хватает ее за плечо и грубо тянет вверх.

Но чья это рука?

Глава 11

– Так ты не из «Санди таймс»? – спрашивает Конни Джонсон, и, по мнению Ибрагима, вполне небезосновательно.

Она жует жвачку. Опять же, с точки зрения Ибрагима, это вполне нормально. Даже полезно для здоровья зубов, если, конечно, в жвачке нет сахара.

– Нет, я солгал, – признаётся Ибрагим, скрещивая ноги и одергивая край штанины. – Я решил, что вы с большей вероятностью заговорите со мной, если подумаете, что я журналист.

Они сидят в помещении для свиданий тюрьмы Дарвелл. Столы тут расставлены так близко, что каждый может расслышать печали других – если, конечно, этого захочет. Ибрагим прислушивается к каждому разговору, одновременно ведя собственный с Конни. Это его привычка.

– Тогда кто ты? – спрашивает Конни.

Она одета в тюремный комбинезон, но на удивление хорошо накрашена для женщины, не имеющей очевидного доступа к высококачественной косметике.

– Меня зовут Ибрагим Ариф. Я психиатр.

– Ого, прикольно, – реагирует Конни вполне искренним тоном. – Кто тебя прислал? Адвокат стороны обвинения? Чтобы убедиться, что я не психанутая?

– Я уже знаю, что вы не сумасшедшая, Конни. Вы весьма сдержанная, умная и целеустремленная женщина.

Конни кивает.

– Это да. Я очень целеустремленная. Я набрала девяносто шесть баллов в тесте в «Фейсбуке» на эту тему. Отличный у тебя костюм. У кого-то явно дела идут неплохо.

– Вы ставите цели, Конни, и затем их достигаете. Я прав?

– Ага, – отвечает Конни, оглядывая комнату. – Хотя, если подумать, я сижу в тюрьме. Не так ли, Ибрагим Ариф? Так что вряд ли я идеальна.

– А кто из нас вообще идеален? – риторически спрашивает Ибрагим. – Всегда полезно признаться в этом самим себе. Мне интересно, Конни: вы могли бы исполнить мою просьбу?

– Просьбу? Тебе нужен кокс? Нет, непохоже, что тебе нужен кокс. Хочешь, чтобы кто-то умер? Ты смахиваешь на человека, который может себе это позволить.

– Совершенно ничего противозаконного, – отвечает Ибрагим. Он обожает беседы с преступниками – глупо это отрицать, – точно так же, как и беседы со знаменитостями. Разговаривать с Майком Вэгхорном ему очень понравилось. – Как раз наоборот.

– Противоположность противозаконному, окей. И что я за это получу?

– Абсолютно ничего, – отвечает Ибрагим. – Правда, мне кажется, это то, в чем вы исключительно хороши и потому были бы не прочь развлечься.

– Вообще-то я довольно занятой человек, – сообщает Конни с улыбкой.

– Я вижу, – подтверждает Ибрагим, улыбаясь в ответ.

Улыбка Конни кажется настоящей, потому и он улыбается вполне искренне.

– Ну хорошо, в чем задача? – спрашивает Конни. – Мне нравится, что ты такой дерзкий, и костюмчик у тебя ничего. Давай поговорим о деле. И хватит уже на «вы».

– Ладно.

Ибрагим немного успокаивается, его голос становится более ровным и непроницаемым.

– В этой тюрьме сидит заключенная по имени Хизер Гарбатт. Ты ее знаешь?

– Это она Душительница из Певенси²⁶?

– Нет. Кажется, нет, – отвечает Ибрагим.

– В крыле «Д» чалится какая-то Хизер, – сообщает Конни. – Старая такая, выглядит умной – будто учительница, ограбившая банк.

– Давай пока допустим, что это именно она, – предлагает Ибрагим. – Как думаешь, ты могла бы с ней подружиться? Можешь выяснить кое-что для меня?

– Ну, это не проблема, – говорит Конни. Ибрагим видит, что мозги ее уже заработали. – Что ты хочешь узнать?

– Мне надо выяснить, убивала ли она в 2013 году телевизионную репортершу по имени Бетани Уэйтс, столкнув ее машину с обрыва.

– Атас… – произносит Конни, и на лице ее появляется легкая усмешка. – Просто спрошу при случае: «Неплохой чаек, но не слишком ли он мягок для этого времени года, кстати, ты кого-нибудь убила?»

– Что ж, как именно подойти к вопросу, оставлю на твое усмотрение, – отвечает Ибрагим. – Это твоя область, не моя. Даже если не она убила – это тоже станет полезной информацией.

– Готова спорить: убила, – говорит Конни. – Я никогда не сталкивала машину с обрыва, но всегда мечтала попробовать.

Ибрагим поднимает ладони.

– Уверен, у тебя все еще впереди.

– Так что, моего интереса тут и вправду не будет? – спрашивает Конни. – Ты даже не пронесешь контрабандой сим-карту или что-нибудь в этом роде?

– Не думаю, что я умею, – отвечает Ибрагим. – Хотя можно погуглить и попробовать.

– Расслабься, у меня их достаточно. Лучше тебе не знать, как их проносят контрабандой.

Но Ибрагим все равно хочет погуглить. Сегодня он по-настоящему наслаждается собой. После ограбления он почти не выходил из дома, но мало-помалу к нему стала возвращаться уверенность в себе, и постепенно он начал ощущать себя как прежде. Да, остались шрамы, но это, по крайней мере, означает, что кровотечение остановилось. Приятно вспомнить, как он хорош в подобного рода делах: в считывании людей, понимании проблем и перенаправлении их в нужное ему русло. Он симпатизирует Конни, и она симпатизирует ему. Хотя следует соблюдать осторожность: эта женщина – безжалостная убийца, что довольно плохо само по себе, даже без намерения ее осудить. Однако вскоре у него появятся хорошие вести, о которых он сообщит их славной банде. Он начинает размышлять о сим-картах. Они довольно маленькие, Ибрагим знает это, поэтому ему становится интересно, как же их… Вдруг Ибрагим осознаёт: только что он пропустил какую-то фразу Конни. Обычно невнимательность ему несвойственна.

Совершенно несвойственна. Кажется, надо восстанавливать мастерство.

– Прости, – говорит Ибрагим, – я не расслышал.

– Потому что улетел в страну грез, Ибрагим, – отвечает Конни. – Позволь спросить у тебя еще раз как у психиатра: по-твоему, что мною движет?

Ну, это простенький вопрос для Ибрагима. Конечно, мы все разные – множество уникальных снежинок, ведущих уникальную жизнь, – но «под капотом» у всех скрывается одно и то же.

– Импульс, я бы сказал. Стремление к движению и переменам. – Ибрагим складывает пальцы домиком. – Некоторым нужно, чтобы все оставалось как прежде, – вот я немного такой. Например, если изменится музыка в «Прогнозе погоды», то у меня перехватит дыхание. Но другие нуждаются в переменах. Ты нуждаешься в переменах. Хаос – то место, где ты легко можешь спрятаться.

– Хм, – произносит Конни, – как это мудро, мистер Ибрагим Ариф. Но как ты думаешь: важна ли для меня честность?

К чему она клонит? У Ибрагима возникает неприятное предчувствие.

– Полагаю, да. В твоей работе честность по иронии судьбы имеет первостепенное значение.

– Прикинь, да! – восклицает Конни. – Откуда ты узнал, как меня зовут, дружок? Как ты узнал о Конни Джонсон? Кто тебя подослал?

– Клиент, – отвечает Ибрагим.

Он плохой лжец и старается избегать лжи, где только возможно. Но, с тех пор как он встретил Элизабет, Джойс и Рона, ему приходится лгать все чаще и чаще.

– Вообще-то я уже слышала твое имя раньше, – признаётся Конни. – Ибрагим Ариф. Знаешь, от кого?

У Ибрагима заканчивается запас вранья, когда Конни наклоняется и шепчет ему в ухо:

– От твоего дружка Рона Ричи в тот день, когда меня арестовали.

Она откидывается на спинку стула: «Твой ход, Ибрагим».

– Это он велел тебе прийти сюда, верно? – спрашивает Конни. – Ты работаешь на него?

– Нет, я работаю на Элизабет Бест из МИ–5 или МИ–6. Что-то вроде этого.

Конни уважительно кивает.

– Выходит, в МИ–5 или МИ–6 хотят, чтобы я поговорила с Хизер Гарбатт?

– Косвенно – да, – отвечает Ибрагим.

– А поможет ли мне это на суде? Может, группа людей в балаклавах вытащит меня со скамьи подсудимых?

– Нет. Боюсь, что нет, – отвечает Ибрагим.

Хотя ему приходит в голову, что они, возможно, могли бы устроить и такое. Надо уточнить у Элизабет.

Но все-таки лучше ничего не обещать.

– Ибрагим, – говорит Конни, – я не люблю, когда мне лгут.

– Конечно, – отвечает Ибрагим. – Прошу прощения.

– И еще, – продолжает Конни, – важно, чтобы ты знал: в тот момент, когда я выйду отсюда, я убью твоего друга Рона Ричи за то, что он меня сюда заточил.

– Принял к сведению.

Конни на мгновение задумывается.

– А ты знаком с Богданом?

– Знаком, – признаётся Ибрагим.

– Я собираюсь убить и его тоже. Ты расскажешь им обоим об этом?

– Да, я передам сообщение.

– А ты не знаешь, Богдан с кем-нибудь встречается?

– Кажется, нет, – отвечает Ибрагим.

Конни кивает. Тюремный надзиратель подходит к их столу.

– Время вышло, Джонсон, на этом все.

Конни поворачивается к нему лицом.

– Еще пять минут.

– Не ты командуешь этой тюрьмой, – утверждает надзиратель, – а мы.

– Еще пять минут – и я куплю твоему сыну айфон, – предлагает Конни.

Надзиратель на мгновение задумывается.

– Десять минут. Он хочет айпад.

– Благодарю, офицер, – говорит Конни и поворачивается обратно к Ибрагиму. – Мне тут ужасно скучно. Давай сделаем то, что ты хочешь. Выкладывай все, что у тебя есть на Хизер Гарбатт. Я по-прежнему собираюсь убить твоих друзей, но пока этого не случилось, давай поладим и слегка повеселимся.

Ибрагим кивает.

– А знаешь, ты могла бы просто не убивать моих друзей, Конни.

– В каком это смысле? – с искренним недоумением спрашивает Конни.

– Все произошедшее случилось только благодаря тому, что они перехитрили тебя. Разве это так ужасно? Они воспользовались твоей жадностью. Неужели твоя самооценка так хрупка, что ты не выносишь даже малейших неудач?

Конни смеется.

– Это моя работа, Ибрагим. Так я зарабатываю себе на жизнь. Уверена: ты меня поймешь. Ты умный человек.

– Спасибо, – отвечает Ибрагим. – Когда-то я проходил тест на IQ, и…

– Предположим, я не убью Рона и Богдана, – перебивает Конни. – Давай-ка подумаем, что будет. Каждый проходимец Файрхэвена начнет воображать, будто способен бросить мне вызов. Тебе знаком слоган моей компании?

– Я даже не знал, что у тебя есть компания, – признается Ибрагим.

– «Мгновенное и жестокое возмездие», – отвечает Конни.

– Звучит разумно, – кивает Ибрагим. – Неужели не бывает неподкупных наркоторговцев?

– В Брайтоне есть один торговец кокаином. Он даже проштамповывает свои упаковки. Кокаин с семейных ферм, никаких пестицидов и все такое.

– Что ж, похоже, он движется в правильном направлении… – заключает Ибрагим.

– Недавно сбросил кого-то с многоэтажной автостоянки за то, что тот подрезал у него деньги.

– …маленькими шажками. Знаешь, может, мне стоит привести Рона познакомиться с тобой? Вдруг ты расхочешь его убивать, если узнаешь получше?

Ибрагим на мгновение задумывается. Вообще-то, если честно, Рон чаще оказывает на людей совершенно противоположный эффект.

Конни обдумывает предложение.

– Интересный ты человек. Хочешь получить работу?

– У меня есть работа, – отвечает Ибрагим. – Я психиатр.

– Я говорю о нормальной работе.

– Нет, спасибо, – отвечает Ибрагим.

Хотя было бы забавно поработать на преступную организацию. Все это планирование преступлений, прокуренные подсобки, суровые мужчины в темных очках…

– Тогда не хотел бы ты стать моим психиатром?

Ибрагим задумывается. А ведь это было бы довольно весело. И интересно.

– А чего бы ты хотела от психиатра, Конни? Чего, по-твоему, тебе не хватает?

Конни думает.

– Например, научиться пользоваться слабостями врагов, манипулировать присяжными, вычислять внедренного полицейского…

– Э-э-э…

– Разобраться, почему я всегда выбираю не тех мужчин?

– Это мне ближе, – признаётся Ибрагим. – Когда кто-то просит меня о помощи, я всегда начинаю с одного и того же вопроса: ты счастлива?

Конни размышляет.

– Вообще-то я в тюрьме.

– Отставим пока это в сторону.

– Ну, знаешь… Могла ли я быть счастливее? Может, процентов на пять. Так-то я в порядке.

– Я мог бы тебе помочь. Хоть пять процентов, хоть десять, хоть пятьдесят, что бы это ни значило. Это моя профессия. Я не в силах тебя вылечить, но могу заставить «бегать быстрее».

– Ты не можешь меня починить?

– Люди не чинятся, – отвечает Ибрагим. – Мы не газонокосилки. Хотя я бы очень этого хотел.

– Было бы забавно, да? – произносит Конни. – Что ж, раскрой все мои тайны и секреты. Сколько ты берешь, чтобы позволить себе такие костюмы?

– Шестьдесят фунтов в час. Или меньше, если у кого-то не хватает денег.

– Я стану платить тебе по двести в час, – отвечает Конни.

– Нет, только шестьдесят.

– Если ты берешь меньше с того, кто не может себе этого позволить, тогда бери больше с того, кто может. Ты же бизнесмен. Как часто мы сможем встречаться?

– Поначалу – лучше всего раз в неделю. Кстати, мой график довольно гибкий.

– Хорошо, я все организую. Тут любят тереть за психическое здоровье. А тем временем займусь и Хизер Гарбатт. Поболтаю с ней по-девичьи: «Какой у тебя знак зодиака, не ты ли столкнула машину со скалы?» и так далее.

– Спасибо. Буду с нетерпением ждать возможности пообщаться с тобой, – обещает Ибрагим. – И посмотрим, смогу ли убедить тебя не убивать Рона.

– Отлично. Давай по четвергам.

– А мы можем работать по средам? – спрашивает Ибрагим. – Призна́юсь: четверг – мой единственный занятый день.

Глава 12

В последний раз у Элизабет сдергивали мешок с головы и повязку с глаз в далеком 1978 году. Она сидела тогда в плохо освещенном административном здании венгерской скотобойни, и ее собирался с пристрастием допрашивать русский генерал с грудью, увешанной окровавленными медалями. Правда, пытки в тот вечер так и не состоялись, поскольку генерал забыл сумку с инструментами в машине и та уже уехала. Так что в конце концов она отделалась легкими ссадинами, зато приобрела интересную историю для званых обедов.

Чего он хотел, тот генерал? Элизабет уже запамятовала. Что-то такое, что, без сомнения, казалось тогда ужасно важным. Она знавала людей, которые погибали за чертежи сельскохозяйственной техники. В жизни очень немного вещей, ради которых вы бы рискнули своей жизнью, но что угодно может оказаться достаточно важным, чтобы рискнуть жизнью кого-нибудь другого.

Когда в этот раз с ее глаз стягивают повязку, она не видит ни яркого света уличных фонарей, ни ухмыляющегося генерала, ни испачканных кровью шкафов с документами. Она сидит в библиотеке, в мягком кожаном кресле. Комната освещена свечами – наподобие тех, какие покупает Джойс. Мужчина, снявший с нее повязку и расстегнувший наручники, молча выходит из комнаты и скрывается из поля зрения.

Элизабет смотрит на Стефана. Тот выгибает бровь, глядя на нее, и изрекает:

– Что ж, похоже, мы в переделке.

– Думаешь? – отвечает она. – Ты как?

– Все в порядке, дорогая, главное – теперь не зевать. Кажется, я вышел из привычной зоны комфорта. Небольшой удар по голове, но вроде ничего серьезного. Наверное, он немного вправил мне мозги.

– Со спиной все в порядке?

– Ничего такого, что не вылечил бы «Панадол». Есть идеи, что происходит? Могу я чем-нибудь помочь?

Элизабет качает головой.

– Возможно, это по моей части.

Стефан кивает.

– Я позабочусь о моральном духе и буду следовать твоему примеру. Не думаю, что мы сидели бы в таких удобных креслах, если бы нас хотели убить. Что подсказывает тебе опыт?

– Подозреваю, со мной хотят о чем-то поговорить.

– И решить, убивать ли нас, после твоего ответа?

– Не исключено.

Оба молчат с минуту.

– Я люблю тебя, Элизабет.

– Не впадай в сентиментальность, Стефан.

– Ну, в любом случае скучно с тобой не бывает, – резюмирует Стефан.

Дверь в библиотеку открывается, и в дверном проеме появляется очень высокий бородатый мужчина.

– Прямо викинг, да? – шепчет Элизабет Стефан.

Мужчина садится в кресло напротив Элизабет и Стефана. Кресло под ним кажется маленьким. Он будто учитель, севший на ученический стул.

– Значит, вы Элизабет Бест? – спрашивает мужчина.

– Наверное, это зависит от того, кто вы, – отвечает Элизабет. – Мы когда-нибудь встречались?

Мужчина достает из кармана какой-то предмет.

– Не возражаете, если я покурю вейп?

Элизабет протягивает ладони в приглашении.

– Это ужасно вредно для здоровья, – сообщает Стефан. – Я кое-что читал.

Мужчина кивает и, затянувшись вейпом, поворачивается к Стефану.

– А вы, должно быть, Стефан? Простите, что я вас втянул.

– Не стоит беспокоиться. Для меня это в порядке вещей. Простите, не расслышал вашего имени.

Мужчина игнорирует вопрос Стефана и переключает внимание на Элизабет.

– Вы очень деятельны для пожилой женщины.

Что у него за акцент? Шведский?

Элизабет замечает, что Стефан осматривает полки библиотеки, время от времени удивленно расширяя глаза.

– Итак, Элизабет, – предлагает Викинг, – ближе к делу. Полагаю, это вы украли некие бриллианты?

– Понятно, – отвечает Элизабет.

По крайней мере теперь она знает, с чем это связано. Никаких древних историй, всего лишь их последнее маленькое приключение. Ей казалось, что она обернула все это милым маленьким бантиком, однако ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

– Должна ли я думать, что украла их у вас, а не у Мартина Ломакса, если уж на то пошло?

– Нет-нет, – возражает Викинг, – вы украли их у человека по имени Виктор Ильич.

– Виктор Ильич?

Элизабет меняет точку зрения. Это самая что ни на есть древняя история – во всей ее красе. «Самый опасный человек Советского Союза» – так его обычно называли. Однако стоит отдать должное самой себе. Какой бы электрический разряд ни прошил ее тело при упоминании имени «Виктор Ильич», ни один сторонний наблюдатель не догадался бы, что она когда-либо слышала о нем раньше.

– И вы работаете на этого… Виктора Ильича?

Викинг смеется.

– Я? Нет. Я ни на кого не работаю. Я волк-одиночка.

– Мы все на кого-нибудь работаем, приятель, – говорит Стефан, все еще разглядывая книги.

Он явно что-то задумал, благослови его Господь.

– Только не я, – отвечает Викинг. – Я сам себе босс.

Внезапно Викинг начинает выть, как волк – в течение неприятно долгого времени. Элизабет терпеливо ждет, когда этот вой закончится.

– Тогда почему я здесь? – спрашивает Элизабет. – Это не ваши бриллианты, не бриллианты вашего босса и не ваше, собственно, дело.

– Меня волнуют не бриллианты. Думаете, мне интересны двадцать миллионов? Какой пустяк!

Викинг наклоняется вперед в своем кресле, опускает голову и смотрит Элизабет прямо в глаза.

– Вы здесь потому, что в течение некоторого времени я изучал возможность убийства Виктора Ильича.

– Ясно, – произносит Элизабет.

– Сделать это нелегко, – признаётся Викинг.

– Не сомневаюсь, – подтверждает Элизабет. – Если бы убийство было легким делом, никто из нас не дожил бы и до сочельника.

– Так вот, – продолжает Викинг, – я хочу, чтобы вы убили для меня Виктора Ильича.

Викинг откидывается назад с видом человека, бросившего все карты на стол. Элизабет размышляет со скоростью света. Во что она вляпалась? А ведь еще этим утром она думала только о дорожных камерах и пропавших телах.

Теперь ей угрожает Викинг. Или делает гнусное предложение. В ее профессии это часто одно и то же.

Что бы это ни значило, но, по крайней мере, до следующего дня они со Стефаном доживут. Что ж, почему бы тогда не начать свою игру? Она откидывается на спинку кресла и складывает руки вместе.

– Боюсь, я не убиваю людей.

Викинг откидывается на спинку кресла и улыбается.

– Мы оба знаем, что это неправда, Элизабет Бест.

Элизабет соглашается с его утверждением.

– Однако есть одна проблема. Я всегда убивала только тех, кто хотел убить меня.

Широко улыбаясь, Викинг тянется за ноутбуком к боковому столику.

– Значит, нам повезло. Потому что вскоре я отправлю Виктору Ильичу электронное письмо и приложу к нему две фотографии. На одной запечатлены вы, открывающая ячейку камеры хранения на железнодорожном вокзале Файрхэвена, а на другой – тоже вы, на файрхэвенском пирсе в день перестрелки. В той самой ситуации, которая причинила Виктору Ильичу столько неудобств…

– Тебя уличили, дорогая, – комментирует Стефан.

Элизабет не ведала, что Виктор как-то связан с Мартином Ломаксом и алмазным бизнесом. Но такое вполне могло быть. В прежние дни Виктор подрабатывал фрилансом.

– Теперь понятно? – продолжает Викинг. – Как только Виктор Ильич увидит фотографии, он немедленно захочет вас убить. Мысль о мести поглотит его целиком. Правда, ловко? Чтобы выжить, вам придется убить его первой.

– Убили бы вы его сами, старина, – предлагает Стефан. – Вы же такой здоровенный.

– Мне гораздо проще, если это сделает кто-нибудь другой, – возражает Викинг. – А кто справится лучше, чем бывшая шпионка, а ныне маленькая старушка, которая отлично умеет убивать и совсем недавно провернула одну из краж века? Кто лучше, Стефан, ответьте?

– Вообще-то это трусость, – утверждает Стефан. – Никогда не думал, что шведы такие трусы.

Элизабет размышляет. По крайней мере, притворяется, будто размышляет. На самом деле она всего лишь раскладывает карты по порядку, прежде чем разыграть первую. Ей досталась не очень хорошая раздача, хотя и с одним тузом. Придется действовать осторожно.

– Боюсь, это дело по-прежнему не для меня, – говорит Элизабет Викингу. – Если я откажусь, то худшее, что вы можете сделать, – это убить меня, что доставит вам немало хлопот. Честно говоря, я и так уже достаточно покоптила небо. У вас приятная комната, чтобы умереть. Здесь очень уютно.

Викинг улыбается.

– Полагаю, ваш супруг может с этим не согласиться. Возможно, он захочет, чтобы вы остались в живых.

Стефан пожимает плечами.

– Мы все когда-нибудь уйдем, дружище Викинг. Конечно, я бы предпочел, чтобы ее убил не трусливый швед, но лучше откланяться с достоинством. Уверен, мне будет ее не хватать, но довольно скоро появится другая. Прекрасные шпионки, куда ни глянь, так и падают с деревьев.

Элизабет улыбается. Но вдруг она действительно умрет? Что тогда? Чем это закончится для Стефана? Ее сердце рвется на куски, но лицо остается безмятежным. Потому что ей известно нечто такое, что неведомо Викингу.

– Думаю, если вам все равно, – сообщает она, – то я, пожалуй, отвезу мужа домой и навсегда забуду об этом разговоре. Наденьте мешки нам обратно на головы: я не хочу знать, где нахожусь, и у меня нет никакого интереса выяснять, кто вы такой. Я понимаю вашу позицию; понимаю, почему, на ваш взгляд, я идеальная женщина для убийства Виктора Ильича, но я не буду этого делать. А значит, у вас остаются два варианта: либо вы убьете меня – что будет очень грязно, ужасно хлопотно и, вероятно, вызовет определенные действия со стороны МИ–6, когда там поймут, что я исчезла; либо вы просто нас отпустите, и больше об этом не будет сказано ни слова.

– Но Виктор Ильич вас убьет, – напоминает Викинг. – Он узнает, где вы живете. Я выяснил это достаточно легко.

– Попробую рискнуть, – отвечает Элизабет.

Виктор Ильич не убьет Элизабет, и она хорошо об этом знает. Это ее тот самый козырь. Викинг немного просчитался. Примерно до рассвета Элизабет и Стефан будут уже дома – в полнейшей безопасности. В зависимости от того, где они сейчас находятся, конечно.

– В общем, убейте меня или отпустите. Это два ваших варианта. Что вы выбираете?

– Думаю, выберу третий вариант, – отвечает Викинг. – Вариант, при котором я отправлю Виктору Ильичу фотографии целиком.

– Целиком?

– Ну конечно. Фотографии, где вы вместе с вашей подругой Джойс Мидоукрофт. Два фото, два имени.

– Немного ниже пояса, – замечает Стефан.

Элизабет по-прежнему не видит причин для беспокойства. Виктор не станет нападать и на Джойс. Ни в коем случае, если они на фотографии вместе. Друзья Элизабет – это друзья Виктора.

– Разумеется, у Виктора может не хватить духа убить Джойс, – продолжает Викинг. – Она же более чем гражданская, верно? Итак, мое последнее слово, просто в качестве страховки: если Виктор Ильич не умрет в течение двух недель, то я убью вашу подругу Джойс.

Глава 13

Если на то пошло, то второе свидание оказалось даже лучше первого. Они только что приехали из Брайтона, где посмотрели польский фильм. Донна и не подозревала о существовании польских фильмов, хотя, очевидно, они должны были быть. Время от времени в стране такого размера у кого-нибудь обязательно должно возникать желание снять фильм.

Кинотеатр оказался в стиле артхаус, что неудивительно, поскольку находился он в Брайтоне. К сожалению, это означало еще и то, что буфет был без особого изыска: ни тебе шоколадных мишек, ни ледяных кубиков из колы – ничего. Одни полезные для здоровья закуски.

Но там разрешалось проносить в зрительный зал вино, так что Донна решила, что можно обойтись и горстью несоленых орехов кешью. Кроме того, все смотрели фильм молча, к чему Донна совершенно не привыкла.

Из Файрхэвена они добирались электричкой. В пути Донна выпила банку «мохито», а Богдан – большой энергетический напиток, в который он всыпал пакетик протеинового порошка.

Пока они шли к кинотеатру от вокзала, она держала Богдана под руку. Проходя мимо какого-то дома на Трафальгар-стрит, Богдан сказал, что здесь находится наркоманский притон, а в старой кузнице на Лондон-роуд, по его словам, был похоронен литовец. Богдан мог бы стать очень хорошим гидом для весьма специфического контингента туристов.

В Брайтоне оказались и другие чернокожие, что было приятно. Правда, их было еще не так много, чтобы, проходя мимо друг друга, не обмениваться едва заметным кивком. Донне понравился Брайтон; она могла представить себя совершающей здесь рейды по притонам любителей крэка вплоть до самой пенсии.

По дороге они немного поговорили о Бетани Уэйтс и Хизер Гарбатт. Донна рассказала, что отрисовывает карту всех камер видеонаблюдения в Файрхэвене для Криса. Не самая доставляющая удовольствие работа.

Оказывается, теперь в Польше снимают не просто кино, а довольно хорошее кино. Донна опасалась, что кинополотно окажется жгучим изображением любви и цепочки утрат среди нескольких поколений одной фермерской семьи, проживающей где-нибудь в глухомани, и тогда ей придется постоянно поворачиваться к Богдану и имитировать мудрые кивки. Однако ничего подобного! В фильме показали убийство, потом драку, даже копа в порванной рубашке; в общем, он оказался вполне интересным. Каждые несколько минут Богдан склонялся к ней, и она готовилась к поцелую, но он просто указывал на несоответствия в субтитрах. Затем она держала его за руку, немного красного вина пролилось на орешки, девушка на экране захомутала парня, и кто-то сбил вертолет. Восемь из десяти – рекомендую.

Вопроса, возвращаться к нему домой или нет, даже не возникло. Где бы они сегодня расстались? И зачем?

Прямо сейчас Богдан в ванной, а Донна лихорадочно восстанавливает водно-солевой баланс, пытаясь вспомнить, была ли она когда-нибудь счастливее.

Они еще немного поговорили о Бетани Уэйтс. Донна успела посмотреть досье на Джека Мейсона, бизнесмена. Оно оказалось длинным, как очередь в почтовом отделении. Обаятельный, но опасный человек.

Богдан возвращается из душа и ложится в постель. Она обнимает его с ощущением безопасности и сонливости.

Они смеются. Господи, каким же правильным это кажется! Естественным, истинным, непринужденным. Раньше Донна только читала о таких отношениях, но всегда была уверена, что это ложь.

На прикроватном столике начинает звонить мобильник Богдана.

Они оба смотрят на него. Сейчас вообще-то два часа ночи.

Ну вот и все, думает Донна, и ее надежды тут же рушатся. Все это и была ложь. У Богдана есть другая женщина. Ну конечно. Хорошая попытка, Донна, в очередной раз! Всегда что-нибудь идет не так. Ей вдруг перестает хотеться спать и больше не кажется, что она в безопасности.

Богдан смотрит на номер, затем на Донну.

– Я должен ответить. Прости.

Донна пожимает плечами. Она планировала остаться до утра, но теперь придется искать одежду.

Глава 14

Элизабет и Стефана высадили в большом лесу, на обочине маленькой дороги. Полная луна висит высоко, и бледный свет ее зигзагами пробивается сквозь голые зимние ветви.

– Ты сильно дернулась, когда он упомянул Виктора Ильича, – замечает Стефан.

– Я дернулась? А мне показалось, я скрывала эмоции довольно неплохо. От тебя вообще ничего не утаишь?

– Какое милое притворство. Значит, старый друг Виктор?

– Старый враг, если на то пошло. Начальник отдела КГБ в Ленинграде в 1980-е годы, – отвечает Элизабет, выдыхая пар в чистом воздухе. – Затем поднимался все выше и выше.

На одной из фотографий Виктора в папке, которую выдал ей Викинг, он был запечатлен в расцвете сил. Возможно, не в самом расцвете: голова уже начала лысеть, очки с толстыми линзами казались слишком большими для его лица. Но, по крайней мере, еще молодой. Самый последний снимок вызвал шок: на ней он оказался старым, морщинистым, от прежних волос остались жалкие седые пряди. Очки такие же большие, однако за ними по-прежнему был он, Виктор. В глазах светились озорство и ум. Соперник, ставший другом. Враг, который стал… любовником? Произошло ли что-то между ними? Элизабет уже не помнит, но стоит признать, что тогда она была способна на все.

Она уверена, что и Виктор с таким же удивлением будет разглядывать ее фотографию. Что это за старушка?

Телефон Элизабет разрядился, у Стефана нет своего, поэтому они просто идут дальше.

– Кстати говоря, – продолжает Стефан, – у тебя такой взгляд, будто ты не очень хочешь его убивать?

– Нет, не хочу, – отвечает Элизабет.

– Как думаешь, он попытается убить тебя?

– Господи, нет. Ему хватит одного взгляда на мою фотографию, чтобы покатиться со смеху.

Некоторое время они слушают перекличку сов, крепко обнимая друг друга, чтобы не замерзнуть. Как часто вы ходите по новым дорогам со старым возлюбленным? Элизабет глядит на луну, на своего мужа и думает про себя: до чего же необычная ситуация, чтобы чувствовать себя счастливой!

– Но если ты не убьешь его, – догадывается Стефан, – то наш друг Викинг убьет Джойс?

– То-то и оно.

Мысль о Джойс несколько портит ей настроение.

– Чертовски «удачный» выбор. И мы до сих пор не имеем понятия, кто такой этот Викинг?

– Пока нет, – кивает Элизабет, замечая впереди на обочине телефонную будку. – Но перво-наперво нам надо отвезти тебя домой. У тебя не найдется двадцати пенсов?

Стефан роется в кармане и протягивает Элизабет монетку.

– Сейчас середина ночи, дорогая, не забывай. Наверняка все спят.

Элизабет по памяти набирает цифры. Все важные номера она помнит наизусть. Сейчас, должно быть, часа два ночи, но трубку берут до того, как отзвучал первый звонок.

– Здравствуйте, Богдан, – приветствует Элизабет.

– Здравствуйте, Элизабет, – отвечает Богдан. – Что нужно?

– Небольшая помощь. И прямо сейчас, если можно.

– Хорошо, вы дома?

– Богдан, я слышу какой-то шум. Вы не один?

– Это телевизор.

– Никакой это не телевизор, однако не буду спорить. Я стою в телефонной будке. Где она – понятия не имею, но номер 01785547541. Вы не могли бы попробовать выяснить, где это, а потом, возможно, приехать и забрать меня?

Она слышит звук открываемого ноутбука.

– А где Стефан? Может, его проведать?

– Он со мной, мой дорогой.

Элизабет подносит трубку ко рту Стефана.

– Привет, старина, – произносит Стефан. – Извини, что причиняем неудобства. Придется тебе спасать парочку заблудших бродяг.

– Не проблема, – успокаивает его Богдан. – Верни трубку Элизабет.

Элизабет принимает трубку у Стефана.

– Так, вы в Стаффордшире²⁷, – резюмирует Богдан. – Вы знаете, что такое Стаффордшир?

– Конечно, я знаю о Стаффордшире, – отвечает Элизабет. – Есть шанс, что вы сможете до нас добраться? Тут очень холодно.

– Уже одеваюсь, – успокаивает ее Богдан.

– Спасибо вам. Есть предположение, сколько времени это займет?

Богдан на мгновение замолкает.

– «Гугл» пишет, что три часа сорок пять минут. Значит, буду через два часа тридцать восемь минут.

– Я почти уверена, что слышу у вас кого-то еще, Богдан.

– Это спутниковая навигация, – отвечает Богдан. – Держитесь там, постараюсь добраться как можно скорее. Что-нибудь нужно привезти?

Элизабет на мгновение задумывается. Виктор Ильич, Викинг, Джойс. Созрел ли уже какой-нибудь план? Да, вполне может быть.

– Если не сложно, мой золотой, – просит она, – не могли бы вы привезти термос с горячим чаем и пистолет?

Глава 15

Майк Вэгхорн сидит в кожаном вращающемся кресле в затемненной монтажной. Он держит ручку как сигарету, которую ему очень хотелось бы выкурить. Но сейчас, когда у всех появились HD-телевизоры, он не может себе этого позволить. Курение ужасно старит.

Перед ним ряд телевизионных мониторов, а перед мониторами панель управления, ничуть не менее сложная, чем приборная панель самолета Airbus–380. Майк недавно полетал на симуляторе Airbus–380 на корпоративе «Дельта эйрлайнз»²⁸ в Гатвике, на котором выступал в качестве ведущего. Правда, он разбил самолет в Адриатическом море в попытке покрасоваться.

Перед ним на всех экранах лицо Бетани Уэйтс. Майк смотрит «Вечер памяти», который он вел вместе с Фионой Клеменс. Теперь Фиона известна по своим игровым шоу, рекламе, обложкам журналов. Недавно выпустила собственную книгу о диете. Но только взгляните, какими они были в 2013 году! Майк Вэгхорн, уже знаменитость, и Фиона Клеменс – режиссер-постановщик, которую повысили до ведущей. Тогда Майк не думал, что она задержится надолго.

Фиона никогда не была поклонницей Бетани – это уж точно. Даже наоборот, если честно. Между ними постоянно происходили какие-то грандиозные ссоры. Майк много раз размышлял об этом за последние годы. Могла ли Фиона убить Бетани? Звучит абсурдно, однако смерть Бетани стала для Фионы карьерным трамплином, так что кто знает… Телевидение и в лучшие времена – штука беспощадная. Он заглянул еще глубже в свои сообщения после той ночи. Бетани находила анонимные записки на работе: «Просто уходи», «Здесь тебе никто не рад», «Мы все смеемся над тобой» и тому подобное. Уровень школы на самом деле. А вдруг нет? Писала ли записки Фиона? И если нет, то кто?

Со времен Бетани в «Вечернем Юго-Востоке» осталось много записей. В основном это кадры, снятые в движении, – из тех, что хорошо смотрятся на монтаже: Бетани Уэйтс на самых больших американских горках Кента; Том Джонс²⁹ флиртует с Бетани Уэйтс за кулисами Брайтон-центра³⁰; Бетани Уэйтс на вершине небоскреба в Дубае берет интервью у женщины из Фавершема³¹, сделавшей состояние на пластической хирургии; Бетани Уэйтс сталкивает в бассейн группа школьников из Дила³².

Но по-настоящему оседают в памяти не самые яркие моменты. Больше всего Майку запомнились тихие вечера, когда он наблюдал за работой Бетани. Его поражало мастерство, с которым она находила истории и доносила их до телезрителей. Маленькие шутки, открытые взгляды, пожатие руки каждый вечер, когда наступал момент «пять секунд до эфира». Каждый день вопрос: «Тебе захватить что-нибудь из столовой, Майк?» «Нет, спасибо, Бет, мое тело – это храм». Тем не менее она всегда приносила ему «твикс».

Не американские горки, не небоскребы, а всего лишь множество маленьких теплых моментов превращают знакомство в дружбу.

Майк не может плакать, поскольку он начал колоть «ботокс» задолго до того, как это стало мейнстримом, и теперь его слезные протоки заблокированы. Но он знает, что слезы есть внутри, и он принимает их. Слезы существуют лишь потому, что существовала Бетани.

Можно ли по-настоящему доверять этому «Клубу убийств по четвергам»? У Майка возникает странное чувство, что им манипулируют, но таким приятным образом, что ему хочется продолжения. Хотя бы чтобы узнать, на что они способны.

Он останавливает кадр на экране. Перед ним лицо Бетани. На лице не улыбка и не смех. На нем застыло выражение спокойной решимости, она смотрит прямо в его глаза. Он видит код на экране и понимает, что это снято за неделю до смерти Бетани.

Когда оглядываешься на прошлое, все начинает казаться неизбежным. Глядя на ее лицо, Майк понимает, что через неделю Бетани погибнет. Он наклоняется вперед и смотрит в эти глаза. Знали ли они все заранее? Теперь он готов поклясться, что да. Во что, черт возьми, она вляпалась?

Дверь монтажной открывается.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – признаётся Полин, заходя с двумя стаканчиками чая.

– Просто захотелось себе напомнить, – отвечает Майк, – что Бетани была реальным живым человеком, а не древней историей.

Полин кивает.

– Я знаю, ты ее любил.

– Она на все была способна, верно? – спрашивает Майк. – Полна амбиций, полна идей.

– Когда-нибудь она пошла бы дальше, оставив нас позади, – замечает Полин.

– Я бы этого очень хотел, – признаётся Майк. – А помнишь те записки, которые она получала? «Здесь тебе никто не рад». Она находила их на столе, на ветровом стекле машины, кругом…

Полин качает головой.

– Я принесла тебе чай.

– Спасибо, – отвечает Майк. – И все же как ты думаешь, что произошло? Я имею в виду, на самом деле?

Полин кладет ладонь на его руку.

– Ты понимаешь, что можешь никогда этого не узнать, Майк? Понимаешь, что должен быть к этому готов?

Майк еще раз смотрит на лицо Бетани, застывшее на экране. Смотрит в эти глаза. Нет, он обязательно узнает!

Полин открывает сумочку.

– Давай посмотрим еще раз вместе, хорошо?

Майк кивает.

Полин достает из сумочки «твикс» и кладет возле его стаканчика с чаем.

Глава 16

Заключенных тюрьмы Дарвелл, находящихся под следствием, часто не выпускают из камер по двадцать три часа в сутки. Конни Джонсон размышляет о том, насколько это бесчеловечно и малоэффективно, проходя мимо запертых дверей камер во время своей вечерней прогулки.

Один из надзирателей приветственно приподнимает фуражку, когда она направляется по стальному переходу к камере Хизер Гарбатт. Звон мокасин Prada эхом разносится по похожему на пещеру зданию.

Конни стучит, затем распахивает дверь камеры, не дожидаясь ответа. Это именно та Хизер, о которой она подумала. Темные волосы уже седеют, кожа дряблая и бледная, но ничего такого, что нельзя было бы исправить капелькой «ботокса». Конни знакома кое с кем, кто может прийти и взглянуть на нее, если появится необходимость.

Хизер Гарбатт сидит на пластиковом стуле за металлическим столом и смотрит на Конни несчастными глазами. Никакого шока или удивления. Конни знает, что жизнь заключенной – это череда неожиданных посетителей и нежелательных вмешательств. По крайней мере, жизнь обычной заключенной. В камере Конни есть дверной звонок.

– У меня нет денег, – говорит Хизер. – И нет сигарет. Не думаю, что у меня найдется то, что тебе нужно.

Конни садится на нижнюю койку двухъярусной кровати Хизер.

– Тебе нужны деньги? Хочешь сигарет? Могу организовать.

Хизер пытается ее оценить, и Конни знает, что это довольно нелегко. При первой встрече люди всегда находят Конни приветливой. Это даже смешно. Но Хизер просидела в тюрьме достаточно долго, чтобы распознать опасность. Она делается настороженной, и Конни ни капельки ее не винит. На месте Хизер Конни пришла бы в ужас.

– Ничего мне не нужно, спасибо. Только немного тишины и покоя.

– Я ненадолго, скоро уйду. Что ты писала? – спрашивает Конни, кивая в сторону стола.

– Ничего, – отвечает Хизер.

– Я Конни Джонсон, – представляется Конни. Затем встает, заходит Хизер за спину и начинает разминать ее плечи. – Для кого хороший друг, для кого ужасный враг, но тебе повезло, потому что мы с тобой станем подругами. Кстати, ты слишком напряжена.

– Прошу вас, у меня ничего нет.

Если бы Хизер могла хоть немного уменьшиться на своем стуле, она бы вовсе исчезла.

Конни прекращает делать массаж и возвращается в центр камеры.

– У каждого что-то есть, Хизер. Значит, ты присела за мошенничество? Аж на десятку. Должно быть, адское было мошенничество.

– Да, – соглашается Хизер.

– Тебя заставили еще и вернуть деньги? – спрашивает Конни. – В обмен на скощуху в пару лет? По Закону о преступных доходах?

– Мне предложили, – сказала Хизер, – но у меня ничего не нашлось.

– Ну еще бы, – смеется Конни. – Однако тебе уже скоро выходить?

Хизер кивает.

– Должно быть, ты этому рада?

– Я радуюсь, когда мою дверь запирают на ночь, – отвечает Хизер.

Конни оглядывает ее камеру. Никаких семейных фотографий на стенке. Несколько книг из тюремной библиотеки на столе. Одна называется «Простые радости»³³, и на обложке у нее нарисованы апельсины. Конни вспоминает о телевизоре с плоским экраном в своей камере и мини-баре.

– Ну ты прям зажигалочка, – заключает Конни. – Могу тебя подбодрить. Что ты любишь? Шоколад? Мужчин? Выпивку? Могу достать для тебя что угодно.

– Конни, я хочу, чтобы меня оставили в покое, – просит Хизер. – Ты можешь дать мне это?

– Определенно могу. Свалю от тебя в мгновение ока. Только ответь на один вопрос.

– Куда я спрятала деньги?

– Нет, не куда ты спрятала деньги, – уточняет Конни. – Хотя… ты их спрятала?

– Денег нет, – отвечает Хизер. – Вот почему я до сих пор тут.

Конни кивает.

– Ты стоишь на своем, девочка, и это правильно. Нет, мне нужно задать тебе другой вопрос, Хизер.

Хизер смотрит в пол.

– Нет.

– Выше нос, мы же одна команда. Давай, посмотри на меня.

Хизер поднимает глаза на Конни.

– Хизер, это ты убила Бетани Уэйтс?

– Я не могу говорить об этом с тобой.

– Это значит: убила или не убила?

– Это значит, что я не могу говорить об этом с тобой. Как тебе не стыдно спрашивать?

Конни смотрит на Хизер Гарбатт, которая опять глядит в пол, опустив плечи. Почему у нее не получается очаровать эту женщину? Конни просто бесит, когда кто-то сопротивляется ее чарам. Нет, этого нельзя допустить.

Внезапно Конни начинает плакать, и Хизер недоуменно поднимает голову.

– Пожалуйста, не надо плакать, – просит ее Хизер. – Здесь и так пролито немало слез.

– Мне так жаль, – признаётся Конни, неловко пытаясь вытереть слезу. – Просто ты очень сильно похожа на мою маму. Мы потеряли ее в прошлом году.

Хизер смотрит ей в глаза, слегка качает головой и пожимает плечами.

– Не лги о таких вещах, Конни.

Конни тут же перестает плакать и вздыхает.

– Ладно, мы не обязаны становиться подругами, но мне поручили задание, и я хочу его выполнить. Просто расскажи, и на этом мы закончим. Бетани Уэйтс была журналисткой, она выяснила, чем ты занималась: а именно – зарабатывала миллионы, сидя в милом маленьком офисе и занимаясь какой-то фигней. Она собиралась все это опубликовать, как вдруг кто-то столкнул ее машину с обрыва. На что это, по-твоему, похоже?

Хизер едва заметно пожимает плечами.

– Ну же, – настаивает Конни, – ты убила ее или…

– Нет.

– Может, ты знаешь, кто это сделал?

Конни замечает, что Хизер не отвечает «нет» на последний вопрос.

– Ты знаешь, кто убил Бетани? Ты кого-то покрываешь?

– Прошу… – отвечает Хизер очень тихо. – Это очень опасно.

– Со мной ты в полной безопасности, принцесса, – обещает Конни. – Зачем тебе кого-то покрывать? У них на тебя что-то есть? Я могу убить их для тебя, понимаешь?

Хизер долгое время молчит. Затем встает, подходит к двери камеры и открывает ее. Она кричит в коридор надзирателю:

– Мистер Эдвардс, в мою камеру кто-то зашел! Мне угрожают!

Конни слышит торопливые шаги по металлической лестнице, а Хизер тем временем медленно возвращается к стулу и садится.

– Прости, – говорит Хизер, – но я хочу попросить тебя уйти.

Шаги снаружи достигают дверного проема, в камеру заглядывает тюремный надзиратель.

– Так, ну-ка пошли вон… О, это ты, Конни?

– Привет, Джонатан. Просто навещаю свою подругу Хизер.

– Понятно, – отвечает Джонатан. – Я закрою дверь снаружи, чтобы вас не беспокоили.

Дверь за ним закрывается, и Конни снова поворачивается к Хизер.

– Хорошая попытка, я оценила. Просто скажи мне, Хизер. Все выглядит так, будто убила именно ты. Но ты непохожа на убийцу. И не найдено никаких доказательств. Вернемся к тому, с чего начали. Это работа твоего босса Джека Мейсона? Однажды я пересеклась с ним. Кто-то пытался ударить его ножом на автостоянке.

Хизер долго думает.

– Здесь только ты и я, Хизер, – добавляет Конни, кладя руку на плечо Хизер. – Абсолютно никто не узнает. Кого ты прикрываешь? Джека Мейсона? Ты его боишься?

– Ты сказала, тебе дали задание?

Конни кивает.

– Кто?

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Я сама разберусь, о чем беспокоиться, – резко отвечает Хизер.

Конни это нравится. Наконец-то Хизер проявила хоть немного мужества.

– Ты права, справедливое замечание. Хизер, послушай, я человек с очень тяжелым характером.

Хизер кивает.

– И я буду приходить сюда каждый день до конца твоего срока, пока ты мне все-таки не расскажешь, кто убил Бетани Уэйтс.

– И каждый раз ты будешь получать один и тот же ответ.

– Я умею проявлять терпение. В следующий раз я принесу что-нибудь для тебя. «Кит-кат»? Колу без сахара? Пистолет?

Хизер впервые слегка улыбается.

«Совсем другое дело, – думает Конни, – наконец-то».

– Я люблю вязать, – отвечает Хизер. – У моего крестника недавно родился ребенок. Я бы хотела связать для него что-нибудь, но…

– Но тебе не дают спиц? Не вини их за это. Мальчик, девочка?

– Мальчик, – отвечает Хизер. – Назвали Мейсоном, представь себе.

– Я соберу тебе посылку: с голубой пряжей и всем таким прочим, – обещает Конни. – Посмотрим завтра, как пойдут дела.

– Спасибо, – отвечает Хизер. – Мне трудно начать доверять людям. На это требуется время.

– Ну, мне-то доверять я вообще не советую, однако время – это единственное, чего у нас в избытке, – резюмирует Конни. – Я буду просто продолжать приходить: люблю доводить работу до конца.

Конни встает, намереваясь уйти. Она протягивает руку, и Хизер ее пожимает.

– Буду с нетерпением ждать новой встречи, Конни, – обещает Хизер. – Но все равно не скажу то, что ты хочешь узнать.

– Это мы еще посмотрим, красотка, – подводит итог Конни и слегка подмигивает на прощание.

Глава 17

Четверг. Мозаичная комната.

– …Но у вас всю ночь горел свет, – говорит Джойс.

– Не приставай, – отвечает Элизабет.

Она расскажет Джойс о похищении, но не раньше, чем придумает, как справиться с Викингом. В то же время она рада, что можно отвлечься на убийство Бетани Уэйтс.

– Я не пристаю, – ворчит Джойс. – Просто это необычно. Со Стефаном все в порядке?

– У нас был романтический вечер, – отвечает Элизабет. – Свечи в ванной и постель пораньше.

Джойс на такое не купится, но Элизабет надеется, что на время она отстанет. Рано или поздно ей придется рассказать. Но теперь к делу.

– Итак, что вы приготовили для нас, мистер Вэгхорн?

Майк Вэгхорн и Полин присоединились к ним в Мозаичной комнате. Полин наливает полный бокал Майку.

– Просто я кое-что вспомнил, – отвечает Майк. – Кто-то регулярно подкидывал Бетани угрожающие записки. Ерунда, как в школьной раздевалке. Наверное, ничего важного.

– Это буллинг.

– Терпеть не могу травлю, – признаётся Рон.

– И вы выяснили, кто это был? – спрашивает Ибрагим.

– Нет. Бетани над этим просто посмеялась, – отвечает Майк. – Она присылала мне СМС с содержанием записок, но мы так и не докопались до сути.

– Они у вас сохранились? – интересуется Элизабет.

– Конечно, – подтверждает Майк. – Ее сообщения я буду хранить вечно.

– Как я вас понимаю, – кивает Джойс. – Письмо Джерри однажды напечатали в «Радио Таймс»³⁴, и я до сих пор храню тот номер.

Майк начинает пролистывать на телефоне сообщения.

– Письмо было о «Кегни и Лейси»³⁵, – продолжает Джойс, – что на него совсем непохоже.

Наконец Майк находит сообщения Бетани.

– «Сегодня еще одна записка, шкипер. Подкинули в сумку. “Если не уберешься, то я заставлю тебя уйти”». Всегда было что-то вроде этого: «Убирайся. Все тебя ненавидят». Казалось бы, с одной стороны, детский сад, но с другой – кто его знает? В то время я даже не подумал рассказать об этом полиции.

– А могла ли писать записки Фиона Клеменс? – гадает Джойс. – Я очень надеюсь, что нет.

– Полин, есть какие-нибудь идеи? – спрашивает Элизабет.

– Я даже не помню тех записок, – отвечает Полин.

Джойс кладет руку на плечо Майка.

– Еще вина, Майк?

– Да, прошу вас, – отвечает Майк, и Джойс наливает ему второй бокал.

– А разве вы не читаете сегодня новости, Майки-сорвиголова? – спрашивает Рон.

– Нужно выпить гораздо больше, чем три бокала, чтобы Майк не смог читать новости, – сообщает Полин. – Покажи свой трюк, Майк.

Майк садится, выпрямляется так, будто только что проглотил шомпол, и смотрит Рону прямо в глаза.

– Тем временем в Боснии и Герцеговине продолжаются военные учения, поскольку представитель сербских сепаратистов инициировал вмешательство заинтересованных посредников.

Рон поднимает бокал.

– Парень умеет пить.

– Спасибо, Рональд, – отвечает Майк.

– Я хорошо его выдрессировала, – добавляет Полин.

– Что ж, до чего мы все потрясающие! – восклицает Элизабет. – Однако было бы неплохо продолжить. Давайте соберем в кучу все, что нам точно известно.

Мозаичную комнату недавно перекрасили. Или, по крайней мере, одну из ее стен. Теперь это так называемая «стена для записей», и она голубая, как утиное яйцо. Идея принадлежала Джойс: она увидела, как кто-то делал такое, по телевизору, после чего подняла вопрос в комитете отдыха и досуга. Были выдвинуты возражения – с точки зрения как стоимости, так и эстетики, однако, по мнению Элизабет, возражающие только зря потратили силы. Если Джойс нужна стена для записей, то у Джойс будет стена для записей.

Стена, которая, честно говоря, выглядит довольно неплохо, в настоящее время увешана фотографиями и документами. Среди них фото Бетани Уэйтс, а также разбитой машины у подножия утеса Шекспира. Имеются и зернистые снимки с камер видеонаблюдения. Вперемежку с фотографиями висят финансовые отчеты и тщательно составленные графики, распечатанные и ламинированные Ибрагимом. Раньше они раскладывали подобные вещи непосредственно на столе для сборки пазлов, но недавно Джойс наткнулась в магазине на крючочки на липучках, которые можно клеить на стены, а потом отклеивать, не оставляя никаких следов. Элизабет нравится, что все стало именно так. Комната напоминает ей теперь отдел крупных происшествий, то есть то самое место, где она провела немало счастливых часов.

– По причинам, известным только ей самой, – говорит Элизабет, – или, возможно, ее убийце, Бетани решает покинуть квартиру. Камера видеонаблюдения в вестибюле дома зафиксировала ее в десять пятнадцать вечера, а через несколько минут мы видим, как ее автомобиль проезжает мимо фасада здания.

– Затем машина, кажется, исчезает, – продолжает Ибрагим. – Она пропадает на несколько часов, пока наконец ее снова не фиксирует другая камера, в два сорок семь утра, примерно в миле от утеса Шекспира.

– А это значит, ей потребовалось более четырех часов на то, чтобы одолеть расстояние, на которое обычно уходит сорок пять минут на авто, – поясняет Элизабет.

– Это говорит о том, – продолжает мысль Ибрагим, – что она, должно быть, останавливалась где-то по пути. Чтобы встретить кого-то, что-то сделать, возможно, умереть. И когда камера снова фиксирует машину недалеко от обрыва, видно, что в ней две человеческие фигуры, а не одна.

– Хотя и в ужасно размытом виде, – констатирует Полин, – по правде говоря.

– На следующее утро, – продолжает Элизабет, отмечая для себя вмешательство Полин, – автомобиль Бетани находят у подножия утеса. Тела в нем больше нет, что в общем-то вовсе не удивительно. Однажды мне довелось столкнуть в карьер джип с трупом на переднем сиденье, и тот всплыл почти сразу.

Майк удивляется.

– А зачем вам понадобилось сталкивать в…

– Нет времени рассказывать, мистер Вэгхорн, простите, – перебивает Элизабет. – Группа разговорного французского поднимет хай, если мы задержимся в этой комнате хотя бы на минуту. Следы крови Бетани Уэйтс и обрывки одежды, в которой ее видели в последний раз, были найдены среди обломков автомобиля. Если точнее, это твидовый пиджак в клетку и желтые брюки.

– Ну, это меняет дело, – реагирует Полин. – Кто станет надевать твидовый пиджак с желтыми брюками?

Элизабет бросает взгляд на Полин. Уже два вмешательства.

– Тело так и не нашли, – подхватывает эстафету Ибрагим. – Обычно оно всплывает в какой-то момент, но не всегда. Ее банковскими картами и счетами никто ни разу не воспользовался. Правда, и до трагедии на ее счетах не наблюдалось особой активности. Она явно не копила денег на побег.

– Секрет может быть сокрыт в финансовых отчетах Хизер Гарбатт, – заключает Элизабет. – Мы поймем больше после общения с нашим консультантом.

– Под словом «консультант» она имеет в виду мою дочь, – поясняет Джойс.

– Пожалуй, это все, что у нас на сегодня есть, – заканчивает Элизабет.

– Ты получил ответ от Конни Джонсон? – спрашивает Рон Ибрагима.

– Пока ничего путного, – отвечает Ибрагим. – Она говорила что-то о вязании, но ее вай-фай довольно слабый. Она даже пожаловалась на это в министерство внутренних дел.

Раздается стук в дверь. Группа разговорного французского, которая должна занять Мозаичную комнату после них, пришла намного раньше. Элизабет решает немного высказать им, что она по этому поводу думает.