Цитаты из книги «Канада», страница 10

Должно быть, мы уже поняли, что родители домой не вернутся. Если бы существовала какая-то вероятность того, что наша жизнь опять войдет в нормальную колею, мы не обряжались бы в одежду родителей, не посмеивались бы и не изображали их.

Так и миновал, уйдя в прошлое, миг, когда мы с Бернер почти пришли к мысли о том, что должны держаться друг дружки, - зазвонил телефон, а больше мы никому и ничему нужны не были.

Вы, наверное, думаете, что, увидев, как на ваших родителей надевают наручники, назвав их прямо в лицо банковскими грабителями, а потом увозят в тюрьму, оставляя вас в одиночестве, - вы, пожалуй, сошли с ума. И вне себя от отчаяния исступленно бегали бы по дому, завывая от мысли, что ничего уже не поправишь. С кем-то, возможно, так оно и бывает. Но ведь никому не известно, как он поведет себя в таком положении, - до тех пор, пока сам в него не попадет. О себе могу сказать, что почти ничего подобного со мной не произошло, хотя, разумеется, жизнь моя изменилась навсегда.

То был спектакль - худшее, что могло с нами случиться, и случившееся худшим из возможных образом.

Я уже говорил: что-то происходило вокруг меня. А моей задачей было - найти способ остаться нормальным. Детям это удается лучше, чем кому бы то ни было.

- Нужно быть гибким, - сказала она. - Негибкие люди далеко в жизни пойти не могут. Я тоже стараюсь быть гибкой.

Ладони мои еще спали.

Я слышал, как она включила радио - зазвучала негромкая музыка, - слышал шаги сестры, звяканье металлических плечиков в ее шкафу, слышал, как она разговаривает с рыбкой, что, надо полагать, позволяло Бернер чувствовать себя не такой одинокой.

- Я всего лишь женат на вашей матери, договорились? Я не могу читать каждую ее мысль или знать ее всю, до последней мелочи. Она очень любит вас. Как и я.

Меня так и подмывало сказать ему, что организм улья построен не вокруг отдельной пчелы, что люди могли бы много чему у пчел научиться.