Цитаты из книги «Отныне и вовек (сборник)», страница 8
— У нас даже поезд не останавливается.
— И сегодня не остановился,—подтвердил Кардифф.— Просто избавился от пары вещей — от меня и моего саквояжа.
стр.39
«Неф,— думал он, не сводя с нее глаз,— женщина из женщин, красавица из красавиц. Ты — как пшеничное поле, которое снова и снова писал Моне, пока оно не стало единственным. Ты — как церковь, повторенная точь-в-точь, раз за разом, и ставшая самой совершенной за всю историю зодчества. Ты — как наливное яблоко и легендарный апельсин Сезанна, которые не потускнеют никогда».
стр.37
В полном изумлении Кардифф сказал сам себе: "Стоп, это уже перебор. Надо осмотреться". стр35
— Не верю своим ушам!
— Надо верить, тогда все сбудется. Есть хотите?
«Так хочу, что просто умираю»,— подумал он, не сводя с нее глаз.
— Тогда вперед,— рассмеялась она,— пока не расхотелось.
стр.34
Откуда-то сверху донеслись звуки шагов. Кардифф поднял взгляд. По ступеням спускалась — но при виде его замерла — самая прекрасная женщина на всем белом свете. стр.31
Мы – единомышленники. Родственные души. Никто никого не зажимает. Кстати, алкоголиков у нас не встретишь, попоек и оргий не бывает.– Иначе говоря, Скотту Фитцджеральду сюда путь заказан?– Близко не подпустим.– С тоски повеситься можно.– Только если лишиться карандаша и бумаги.
Мы жили себе и жили; могло ли нам прийти в голову, что какой-то приезжий поплюет на руки, возьмет заступ и начнет копать!
Самое главное – что вы наконец здесь.
– Вы как будто ожидали моего появления.
– Целую вечность.
Кардифф сделал еще шаг и вдруг понял: в здешних краях он будет спать по девять часов кряду и вскакивать, как в детстве, с восходом солнца, ликуя оттого, что жизнь не кончается, что мир по утрам рождается вновь, что в груди бьется сердце, а в запястьях стучит пульс.
Карандаш, авторучка, записная книжка, лист бумаги, — подумал Кардифф. — Шепоты грифеля и чернил. Неслышные, как лето, мысли в неслышный, как лето, полдень
