Цитаты из книги «Отныне и вовек (сборник)», страница 6
Смолл не выдержал:
— Вы требуете, чтобы мы судили о человеке по его мыслям!
— Не нравится — судите по делам!— ответил Рэдли.
стр.208
— Грубая мощь Вселенной в виде света и развевающегося кошмара несется вперед. Левиафан!
— Не тот ли самый Левиафан,— вполголоса начал Рэдли,— выжег ваши глаза?
Люди зашептались, вглядываясь в прекрасное
чудовище.
— Только лишь для того, чтобы дать мне великое прозрение! — воскликнул капитан.-^ Да! Левиафан! Я видел эту комету вблизи. Трогал кромку необъятной, в миллион миль, фаты. А потом эта непорочная белизна приревновала мой влюбленный взгляд и лишила меня зрения. Тридцать, тридцать, тридцать лет назад. И каждую ночь она возникает перед моим мысленным взором: летящая,полная арктических чудес грозовая туча, белоснежная Божья посланница. Я стремился к ней. Принес ей в жертву мою воспаленную душу. Но она погасит меня, как свечу! К потом улетела, не оглянувшись...
стр.171-172
Вот признайся, Джек,— продолжил он,— руки-то чешутся убить великана?
— Как это...— запнулся я.
— У тебя в мыслях вижу бобовый стебель.
— Дьявольщина! — вырвалось у меня.— Ты прости,— продолжал я.— Никогда прежде не общался с телепатами.
— Не имей привычки взывать к нечистому,— сказал мой сосед по комнате.— Еще раз: меня зовут Квелл. А тебя?
— Сам знаешь,— ответил я.— Ты же читаешь мысли.
— Да это я так, из вежливости,— ответил Квелл.— Делаю вид, будто ни сном ни духом.
Чудище склонилось, и в мою сторону поползло щупальце. Я протянул руку, и мы дотронулись друг до друга.
— Измаил Ханникат Джонс,— представился я.
стр.143
Обернувшись, я увидел троих астронавтов, постарше меня, не похожих друг на друга ни ростом, ни манерой держаться,— они запаслись спиртны-: и протягивали мне стакан.
— Держи, Измаил Джонс,— сказал долговязый, худой парень.— Когда идешь знакомиться с таким чудовищем, это не лишне,— объяснил он.— Для храбрости.
стр.138
Над головой проплывали арки и порталы зданий, а вокруг мелькали тени. Куда я направлялся Уж точно не в холодные стальные казармы — приют усталых астронавтов, а в прекрасный, тщательно запрограммированный и оборудованный рай.
стр.136
В этом месте уживаются луговые просторы для игры ума, гимнастические снаряды для укрепления тела и богословская школа, своим учением неизменно зовущая ввысь. Да и то сказать, разве космос не похож на гигантский собор?
стр.137
На каждом заднем дворике были в этот день разложены ковры, выбитые так тщательно, что начинало казаться, будто выколоченную из них старину унесло ветром, а на месте прежних узоров проросли новые, еще затейливее. С каждой кухни доносились запахи, сулившие утоление любого голода, а позже тихий вечер для размышлений о тех пиршествах, что ждут к юго-юго-западу по направлению от души.
Все, все безупречное, гладкое, свежее, с иголочки, красивое — идеальный город посреди идеального сочетания тишины и невидимых глазу хлопот и забот.
стр.26-27
Он поднял глаза, вглядываясь в открывающийся перед ним город. Сейчас ты здесь, подумал он, а вскоре тебя как пить дать не будет. Я кое-что знаю, но не скажу. Суровая правда может тебя погубить. Мой разум открыт, но рот на замке. Будущее неясно и шатко.
стр.24
На всем пути за каждым забором толпились подсолнухи; их круглые, как циферблат, физиономии караулили солнце, чтобы открыться с рассветом и замкнуться в себе с наступлением сумерек: на одном пятачке, под вязом, их уместшгось не менее сотни, на другом — сотни две, а далее — до пяти сотен.
Вдоль каждой обочины тоже выстроились мощные стебли, увенчанные темноликими циферблатами в желтой оправе.
— Как будто вышли поглазеть на уличную процессию,— сказал Джеймс Кардифф.
стр.23
«Ладно,— подумал он,— теперь-то куда?»
Прищурившись, он вгляделся в пустынную даль, где тянулась низкая гряда наполовину зеленеющих гор. Воображение дорисовало сады.
«Вот туда»,— решил он.
Сделав первый шаг, он обернулся. Как старый облезлый пес, в привокзальной пыли лежал саквояж.
«Нет,— подумал он,— ты из другого времени».
Саквояж выжидал.
— Лежать,— скомандовал он.
Саквояж остался лежать.
А сам он зашагал дальше.
стр.126-127
