Читать книгу: «Рита и драконы»

Сильнее всего дракон был нужен, когда глупый пьяный однокурсник признался в любви и полез целоваться. Каждый раз, когда она вспоминала этот дурацкий вечер, окно, у которого они тогда стояли, неизменно разбивалось, не задевая ее ни одним осколком, громкую музыку выключали и слышен был только ветер, а во дворе оказывался дракон: он смотрел прямо на нее и звал к себе, одним только взглядом обещая любовь, понимание и вечную защиту от всего на свете, даже от чужой любви.

Дракон был нужен, когда ее ложно обвинили в краже и попросили уволиться с первой работы. Когда на корпоративе коллективно журили за стеснительность и неучастие в конкурсе «Изобрази кошку во время течки». Когда вышедшие замуж подруги сговорились и подстроили ей вместо девичника – свидание. «Ты просто не доверяешь миру и самой себе в первую очередь, женщинам это очень вредит», – говорил он, а она думала «Появись! Появись!» и ждала не такси.

Он не появился ни разу. А уверенные мужчины, не все понимающие подруги, корпоративы и несуразные долженствования появлялись всегда и неотступно были рядом.

Ева смотрела им в спину, но понимала, что происходит там у них – между глазами дракона и глазами Риты. Все равно что стоять за Тристаном, глядящим на Изольду, за Нарциссом, склонившимся над озером, за матерью, которой первой улыбкой улыбнулся младенец. Не нужно быть гением, чтобы понять.

Рита отступила на шаг. Дракон шевельнул головой, коснулся ее ног, прополз по земле, оттолкнулся и с видимым усилием взлетел.

– Ты в порядке? – спросила Ева, и звон в ушах пульсировал как после концерта. Камеры направлены так, что ошеломленная и прекрасная Рита, избранная и светящаяся этой избранностью, завороженно смотрит в небо, во взмахе ее ресниц рождается любовь, слезы и блестки в монтаже. Ева – несфокусированная часть фона, обычная, не избранная, в серых штанах и с глупым лицом.

Так вот кто вызывает такси главной героине после случившегося чуда, кто растворяется в темноте кадра, а следующим утром трещит без умолку, чтобы быть фоном для загадочной молчаливости. Та, у которой сердце разбито не меньше. Больше. Ева ворочалась полночи, пока не закрыла шторы наглухо. Забывшись под утро, она видела сны о дурацких добрых драконах, которые прилетали к кому угодно – но не к ней.

Утром новости были полны фотографиями драконов. В чатах – десятки селфи на фоне голубого неба, десятки попыток ухватить мгновение чуда и себя в одной проекции с ним.

На обеде Рита сказала, что спала плохо, но выглядела при этом счастливо и загадочно. Ева сказала, что у нее промокли ботинки, но подумала про себя, что жизнь полетела под откос. Работа отвлекала и почти спасала – но только до тех пор, пока не появлялась какая-нибудь сложность. Тогда мысли неслись на нее табуном диких лошадей, и справиться невозможно было ни с ними, ни с работой: Ева тонула в черной зависти и ненавидела себя за это, хотелось кричать от несправедливости. Ух, было бы кому предъявить! Но на месте «кому» была межзвездная пустота, и это терзало еще сильнее.

После работы Ева как обычно ждала Риту на крылечке. Тут же, как обычно, курил паренек-курьер из соседнего офиса и болтал с кем-то по телефону. «Да я и не удивлен, – бубнил и посмеивался он, – я бы для такого тоже выехал за город, в городе хрен что услышишь».

Большую часть дороги Рита молчала, а Ева, чтобы не думать о том, о чем думала Рита, болтала о прозаичном, снова упомянула ботинки, мол, надо же, не высохли до конца.

– А кстати, помнишь, про книжку тебе рассказывала? Оказывается, Нарцисс глядел на свое отражение даже в загробном мире. Я-то думала, смерть стала концом его страданий, а он до сих пор смотрит…

– Хе-хе, – сказала Рита и вдруг взгляд ее вспыхнул интересом и жадностью.

Ева поняла.

По улице Ершова прямо вдоль дороги над трамвайными линиями летел вчерашний дракон – и летел он прямо к Рите. Загорелись фонари, и в их сиреневом отсвете ее меланхоличный и полный любви взгляд… Словом, когда Рита уселась на шее дракона и полетела смотреть на город, скулы у Евы болели будь здоров. От натянутой улыбки, от сжатых челюстей.

– Осторожно…, – начала было она, но услышала, как одиноко звучал ее голос, и замолчала.

Ночью она сжигала выдранный лист из дневника на балконе, то и дело чиркая спичкой, потому что ветер гасил огонь. Когда спички закончились, в руках все еще оставался кусочек бумаги с несвязным «Значение… / когда… / дракона…», так что пришлось разорвать его на мелкие части.

– Как же глупо, – сказала она, глядя на крохотные квадратики в ладони. Понимала, что не может выкинуть, и вообще того гляди начнет собирать как паззл и склеивать скотчем. Хотя разницы уже не было.

Случился худший кошмар. Худший.

Что, Рита ждала дольше? Желала сильнее? Мечтала и нуждалась чаще? Что из этого? Чем заслужила и в чем обогнала Еву?

В черно-синем небе горело всего несколько звезд – и те гасли одна за другой.

Что Ева будет делать, когда Рита скоро позвонит и шмыгая скажет «Я улетаю с ними!», не скрывая ни радости, ни слез? Сделать заботливое лицо и в ответ на «Что? Ты с ума сошла?» слышать только смех и музыку к началу ее полета за границу неба, после которой – только титры. Жадно глотнув беззвездного синего воздуха, с громким «Да черт!» Ева захлопнула окно балкона и вернулась в дом. Больше всего на свете ей хотелось выбросить драконов из головы – всех сразу – выдуманных, прочитанных, увиденных, приснившихся, нарисованных. Я слишком долго о них мечтала, чтобы их появление меня удивило – поэтому меня не заметили. Нет, выбросить, выбросить, выбросить!

Дома был ром. Пираты не мечтают о… и вряд ли вообще мечтают.

Рано или поздно должна была случится занудная бюрократическая попытка людей взять драконов под контроль. Ева не видела, как и когда за Ритой пришли, такое обычно случается без свидетелей и тем более подруги. Пока государство, полицейские и один добрый ученый выдвигали бесстрашной влюбленной Рите условия их взаимодействия, шли дожди, тревожно шептались коллеги. Один только молодой курьер улыбался, курил свою вкусно пахнущую электронную штуку и уютно мурлыкал чушь неизвестной собеседнице. «Прошлое или будущее – какая разница. Но сейчас тебе пора опомниться, балда», – сказал он как раз тогда, когда Ева доставала зонт, собираясь бежать к машине.

И что-то екнуло в груди. Что-то сдвинулось.

Дождь мягко стучал по стеклу, а городские огни выглядели размыто и празднично. В гудении темнеющих улиц, во всей этой вечерней суматохе, которая происходила изо дня в день, в городе – было что-то неуловимое, неосязаемое… хорошее. Ева даже призадумалась, не день зарплаты ли сегодня, не канун ли праздников. А когда доехала до дома, начала понимать.

Войдя в квартиру, сразу побежала к полке со старыми блокнотами и рассказами, которые никогда не дописала бы (и не стоило), нашла нужный и еще до того, как взгляд побежал по ровным строчкам – поняла.

«То, о чем она так долго мечтала – существует. И гори все огнем. Пока под ладонями чувствуется шершавый бархат драконьей кожи, пока дышишь у его спины городским небом и мокрой пылью, пока замечаешь рядом с ним, что солнце светит не белым, а заливистым, зелено-мягким и шумным – остальное вообще не имеет смысла, даже смерть. – Забери меня. Забери меня с собой. Забери меня, пожалуйста.

Но он улетит. В одно мертвое утро он улетит, и не останется ничего».

Сквозь легкие прошел электрический ток от невысказанного, невыкрикнутого. Съела же ее эта неоправданная тревога! Тягомотным болотом стало то, что должно было быть ежеминутным счастьем! Стыд накрыл Еву на мгновение, но делать было нечего, кроме как сорваться с места и ринуться к машине, прочь из города.

В пути она старалась держаться, но иногда радость выплескивалась коротким смешком и прерывистым дыханием. В поле, отъехав подальше от трассы, Ева наконец набрала побольше воздуха в легкие и заорала всей собой, больше, чем собой, громче и сильнее человеческого:

– Я! Счастлива! Что вы! Есть!

Ветер трепал волосы и кружился вокруг света, которым она стала.

– Такой мир, – говорила она и чуть не прыгала, – такой мир я буду любить вечно.

И весь обратный путь, пока она летела домой, вместе с нею, над нею летали драконы: она не видела их в темноте и среди туч, но знала.

Через пару дней объявилась Рита – позвонила в разгар рабочего дня и попросила выйти на улицу. Только что закончился дождь. И тут, и там еще падали капли, и вышедшее солнце еще не согрело воздух: Ева пожалела, что выбежала, не накинув пальто или хотя бы шарф. Рита ждала ее у ограждения дворика, выглядела грустной, но спокойной. Говорила она так, словно спешки будних дней для нее больше не существовало – размеренно и негромко. Оказалось, драконы должны были прилететь на одну ночь и незаметно для всех, но из-за того, что один из них получил травму (конечно) и был взят на лечение военными (конечно), остальные тоже улететь не могут. Вот и началась катавасия, которой не должно было случиться.

– В каждый такой визит они заключают договор с каким-нибудь человеком, который после смерти хочет стать одним из них. С одним заключают – и оставляют ждать, а другого, который при смерти – забирают. А потом улетают, и о них никто никогда не вспомнит, и не останется ни одной фотографии, ни одной строчки и заметки. Только написанное от руки может остаться, но человек этому уже не верит. Получается, когда они улетят, у людей в телефонах будут десятки фотографий неба. Красивого неба с облаками – и только. Представляешь.

– Представляю, Рит.

– И… В общем, я в передрягу попала. Там такие ужасы были, ты бы знала. Они такие жестокие… Мне помог один человек, мы вызволили раненого дракона. Они улетят сегодня. А в благодарность… Они меня заберут с собой. Без договора. Мне не надо будет ждать их всю жизнь до смерти.

И Риту почему-то стало жалко.

– Подожди, не спеши. Ты точно хочешь этого? А как же…

– Хочу, да. Мне надо спешить, меня ждут. Я просто хотела, чтобы ты это знала, я хотела кому-то это рассказать. Хотя ты все равно обо всем забудешь…

Ева посмотрела в небо, перебирая слова, а Рита тем временем уже вдохнула, чтобы сказать какое-нибудь «Бывай» или «Пока».

– Если вдруг что, – сказала Ева, – звони.

Рита засмеялась, расслабилась. А потом ушла за угол дома и, видимо, улетела.

В холодном, хоть и залитом солнцем, воздухе Ева почувствовала легкий запах фруктов и свежих булочек – видимо, парнишка-курьер заступил на телефонное дежурство. И загадала про себя «Пусть это будет ответом». Он сначала молчал, молчал (Ева уже собралась возвращаться в офис, потому что начинала дрожать), а потом кашлянул и сказал отчетливо:

– Ты же знаешь, что не забудешь. Так не забывай.

Ева обернулась, чтобы злобно посмотреть на этого вещателя небес, потому что нельзя так попадать по сердцу – и опешила.

Телефона в его руках не было.

– И потом, вечно – это хорошо, – добавил он, – им такое нравится.

Он улыбнулся Еве, сел на велик и укатил, сверкая брызгами из-под колес.