Читать книгу: «Зов Эттерны»

Глава 1

Книга вторая

Часть третья

Глава 24. Тренировки

Я уворачивалась от летающих то тут, то там заклинаний, одновременно с этим стараясь не свалиться с узкой доски над ямой из нуриков. Всю эту проклятую дорожку с препятствиями специально создали для меня ректор со сладкой парочкой — Лаурицией и Шейраном.

Нурики были ещё совершенно безобидными тварюшками: противными и гадкими, но безобидными. Было дело, свалилась разок и очень долго обижалась на подругу, которая самолично притащила их (Лауриция-таки сдержала своё слово и занялась моей физической подготовкой).

Но когда попалась уже в другую ловушку, поняла, что просто безумно хочу вернуться к нурикам.

(Прим. авт.: Нурик — слизняк болотно-зелёного цвета, достигающий около пятидесяти сантиметров в длину. Обитают в болотах, питаются падалью или силой, присасываясь к её источнику. Одна особь неопасна, но был случай, когда огромная стая высушила до дна архимага. По данным, его случайно закинуло в болото неправильно построенным телепортом и он потерял сознание. Конечно же всё закончилось хорошо. Правда, тот архимаг, после, долго восстанавливался, а вот у нуриков тогда очень повысилась популяция.)

Все ученики разъехались на практику по всему миру или просто по домам на каникулы. Каникулы длились всего декаду, но ректор меня не отпустил, мотивируя тем, что мне нужно догонять практику, чтобы быть равной пятому курсу. Я, конечно, повозмущалась для вида, но домой отправляться не собиралась — по крайней мере, пока так точно. Но ему об этом знать не обязательно.

Часть первокурсников, окончив обучение, отправилась по домам, занимая, тем не менее, уважаемы должности. Малая часть продолжила обучение, но с ними я уже не буду пересекаться, разве что иногда.

Так что я была сейчас в академии единственным учеником — и, как ни странно, первым, кто проходил практику в родном учебном заведении. Услышав это, я закатила огромный скандал, разбив ректору пару ваз в кабинете. Он это стоически выдержал и, хоть и разозлился, менять своё решение наотрез отказался.

Я надеялась, хоть на практику меня куда-нибудь отпустят. Была надежда, что, пребывая на практике, смогу-таки попасть хоть ненадолго домой незамеченной. Но меня просто не выпускали из ВАР! У меня там духи непонятно что творят в доме! Заказы, а вдруг долги? Я же говорила, что приеду через год! Я злилась и уже подумывала сбежать — так бесило то, что я словно в клетке. Но Шейран меня предупредил: стоит мне покинуть стены ВАРа, и меня тут же исключат! Я злилась, но ничего поделать не могла!

Иногда мне казалось, что что-то неуловимо поменялось в этих троих. Даже Лауриция вроде и вела себя как всегда, но что-то нашептывало мне: тут что-то не так! Раньше мы понимали друг друга с полуслова, будто были на одной волне, как говорят. Сейчас абсолютно всё так же, но это понимание исчезло. Я отдалилась, закрылась, чувствуя неопределённую угрозу и пытаясь понять, что же меня так насторожило-то.

Со всеми троими я не говорила, ведь и Лауриция поддерживала ректора, даже не понимая, чего я так расстроена. Я молча исполняла все их извращённые фантазии, преследуя свои цели стать сильней, и абсолютно не отвечала на попытки Лауры заговорить со мной. На что она очень обижалась, злилась, извинялась, но своё решение я не меняла. Так что игнорировала их и дальше. Так и жили до тех пор, пока не начали прибывать ученики.

Занятия у первого курса начинались раньше всех, потом был Бал Распределения и, соответственно, сами занятия. У старших студентов занятия начинались после Бала. На него я отказалась идти наотрез, снова поссорившись с Лаурицией. Она всеми силами пыталась меня вытянуть, я же послала её куда подальше. Она, снова обидевшись, убежала. Приходил Шейран, кричал, что я расстраиваю его бедную жену, и говорил ту же фразу, что и Лауриция: «Это для твоего же блага!» Эта фраза мне уже в печёнках сидит! Скоро сниться будет!

Иногда у меня складывалось впечатление, что они от меня что-то скрывают — вот просто тем самым седалищным нервом чувствовала! Но они после моих прямых вопросов выдавали следующий перл: «Так для тебя будет лучше!» Достали своей чрезмерной заботой, от которой выть хочется!

На первую лекцию уже пятого курса я шла в мантии зелёного цвета со званием роан, что переводилось как «подмастерье», минуя голубую, синюю и белую. На меня не обратили никакого внимания: ещё в прошлом году поняли, что меня лучше не трогать.

После всех лекций я шла на ненавистную мне полосу препятствий, раз за разом пытаясь её пройти. На попытки Лауриции помириться и поговорить со мной я отвечала вежливо, как учителю, что злило её ещё больше, и она снова срывалась. Иногда, если присмотреться к ней, мне казалось, что её сияние померкло, но это понимание быстро ускользало.

— Дарра! Это для твоего же блага! — злилась она.

— Откуда тебе знать, что для меня лучше, Лауриция? Кто ты такая, чтобы влезать в мою жизнь и делать с ней всё, что хочешь? Ты, наверно, не подумала, но за этими стенами у меня тоже есть свой дом, в котором меня ждут, у меня также есть обязательства! А своей чрезмерной опекой, которая у меня уже вот где, вы делаете только хуже! Поступая сюда, я собиралась спокойно, слышишь, спокойно насладиться одним годом и вернуться домой! Что будет дальше? И, судя по твоим глазам, на пятом я тоже долго не задержусь, ведь так? — Она отвернулась, пряча взгляд. — Да что ради всех сил происходит? Чего вы все так боитесь?

— Я не могу тебе сказать… — всё ещё не смотря на меня, ответила она.

— Скажи, почему ректор меня боится? Он следит за каждым моим шагом, ожидая, вдруг наружу вылезет опасная тварь? Почему вы ничего мне не рассказываете? Боитесь, спешите, но молчите! Или ты думаешь, я ничего не заметила?!

— А почему ты не говоришь, как получила свой Айз? Ты ведь тоже что-то скрываешь! Ты всегда уходишь от вопросов, откуда ты и кто ждёт тебя там, за стенами! — уже зло зашипела горгона.

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должна тебе безоговорочно доверять. А ты сама доверяешь мне? — Шах и мат обоим. В этом споре нет победителей. Для неё это было как удар по лицу, отчего она, развернувшись, убежала.

Разозлившись и сорвавшись, я разрушила препятствие. Просто представив, что именно эта доска мне угрожает, мой барьер своеобразно отреагировал на мою усталость и злость, стремительно возникнув тем самым выбросом силы и превратив препятствие в труху. Горгона, которая остановилась перед входом в корпус, шокированно замерла.

— Знай, Лауриция: я никому и никогда не позволю решать за себя, я никому не позволю управлять моей жизнью! Я была на грани, я умею ценить жизнь! — На это горгона кивнула в знак того, что услышала меня, и скрылась с глаз.

Вот так и закончились мои физические тренировки.

Это была наша первая серьёзная ссора с ней. Мне было очень грустно, но по-другому я не могла. Я вспомнила Данну: она ни разу не принимала за меня решений. Да, она направляла и иногда давала хороший пинок, заставляя меня шевелиться, но все решения я всегда принимала сама. Она лишь рассказывала и предупреждала, к чему они могут привести.

Если честно, своими тренировками они меня уже достали. Их действительно было слишком много. Мне некуда спешить: Айз не позволит мне умереть до тех пор, пока я сама этого не захочу. Время у меня есть, так зачем же меня так заваливать заданиями, тренировками и внеплановыми пробуждениями ночью, не давая даже отдохнуть?

Эти трое планомерно доводили меня до срыва, на грани которого я сейчас пребывала. Они никак не объясняли, почему так поступают, к чему меня готовят, почему так спешат. Зачем это всё, ведь я изучаю гораздо больше всех остальных?! Мне бы вполне хватило обычной программы обучения! А складывается такое впечатление, будто меня готовят к борьбе с сильным противником или к войне. И сколько бы я ни спрашивала, абсолютно все отговариваются так надоевшей мне фразой: «Это всё для твоего блага!».

Разве они не понимают, что так нельзя! Я ведь обычная девушка, и мне нужен отдых, и не только! Меня несколько раз звали на студенческие посиделки, ведь я просто хочу найти знакомых, друзей, но ректор пресёк все попытки, заняв всё свободное время тренировками. И постепенно меня перестали звать к себе, повесив ярлык сухой зубрилки.

У каждого есть своя точка срыва, и я достигла своей. Смотря в зеркало, я уже видела не симпатичную девушку, а лишь свежевыкопанного зомби! Тем более мантия была весёлого зелёного цвета, что просто идеально подчеркивало землистость кожи.

Я шла не разбирая дороги, наобум. На душе было жутко. Я злилась на горгону, ведь она могла просто рассказать мне всё, объяснить, почему так поступает, и я бы сделала всё, чтобы закончить ВАР в кратчайшие сроки! А так на полосу препятствий я тратила лишь треть сил, создавая видимость, что пытаюсь. Просто назло! Меня злило, когда горгона, сидя рядом, планировала, как я буду учиться и на пятом, и на шестом курсе одновременно! Мне так надоело одной противостоять им троим!

Звёздочка на мои печальные мысли посылала волну спокойствия и тепла. Да если бы не мой Айз, не выдержала бы я и сотой доли тех тренировок! Айз ведь действительно живой и всегда откликается теплом на то или иное действие. Будто так же проживает мои эмоции со мной.

Да если бы не приобретённые способности, что даровал мне Айз — с невероятной скоростью поглощать и запоминать информацию, — сидела бы я сейчас вместе со своими бывшими однокурсниками. Снова пришла волна поддержки от Айза, а вместе с ней — примесь небольшого зова. Звёздочка словно звала куда-то, но за своими переживаниями я почти ничего не замечала. Она незаметно направляла меня, и я послушно шла, так как было всё равно куда. Мне нужно было пройтись и успокоиться. Очнулась лишь тогда, когда идти стало некуда — то есть я забрела в тупик. Как символично!

— Эй! Железка! Давай карту, как отсюда выбраться? — вспомнила я о браслете на своём запястье.

Сначала над браслетом действительно зажглась иллюзия карты замка, и я успела заметить, что нахожусь сейчас где-то под ним. Но, появившись, иллюзия тут же пропала!

— Куда? Верни карту! — но к моим просьбам браслет впервые остался глух. — Сообщение послать сможешь?

Лишь жалко мигнув, браслет затих.

— Ясно, глупая железка! Намекала же я ректору, что этот кусок металла — бесполезная штука! Так нет же: «мобильность, практичность!». Тьфу!

Осмотревшись, я попыталась вернуться по тому коридору, по которому пришла: авось как-нибудь да выйду. Но стоило мне пройти чуть больше десяти метров, как я оказалась в том же тупике, из которого вышла! Но по дороге нигде не было ответвлений! Намотав ещё круг и снова выйдя к знакомому тупику, я поняла, что это ловушка.

Аккуратно активировав свою силу, я вслушалась в окружающее пространство, пытаясь заметить плетение. Но его не было!

Страха, как всегда, не возникло — лишь вспыхнул интерес перед очередной тайной или загадкой. Такие мощные чары вешали на действительно важную вещь! Может, я случайно набрела на скрытый архив, про который однажды проболталась горгона? Было бы чудесно! Слишком уж мало сведений находится в библиотеке об Айзах и телепортах, что меня очень печалило. К тому же железка на руке фиксировала все книги, которые я брала или читала, так что обо всех моих интересах прекрасно знал господин ректор.

А тут такая удача! О своей безопасности я не волновалась: звёздочка до последнего будет защищать своего носителя. Так что я раз за разом всматривалась в пространство, пытаясь уловить хоть малейшее эхо заклинаний магии или силы. Но чем больше проходило времени, тем яснее становилось: их здесь нет. Но что-то же тут есть?

Свернув силу и усевшись посередине коридора, я закрыла глаза и попыталась просто почувствовать окружающее пространство, почувствовать окружающий мир. Сила мягко кружила вокруг, так же исследуя всё, до чего могла дотянуться. Я абсолютно ничего, связанного с магией или ещё какой силой, не почувствовала — кроме лёгкого сквозняка! Да, самого простого, лёгкого дуновения ветерка!

Вглядываясь в течение энергии ветра, перед моим внутренним взором я увидела целую карту! Карту движения воздуха по тоннелям замка! Я увидела, как легко и просто можно было вернуться и подняться на жилые этажи; я даже почувствовала парочку скрытых ходов, по которым гулял затхлый воздух.

Но самое интересное: прямо передо мной не было стены! Там дальше коридор продолжался, уходя вниз. Всё так же с закрытыми глазами, чтобы иллюзия меня не обманывала, я пошла прямо сквозь неё. До жути интересно, чего это я такого нашла!

Тайник

Шла по коридору я уже около часа, жутко устала и подумывала уже возвращаться, тем более становилось прохладнее. Да и привычные кирпичные стены сменил простой камень. Казалось, что этот ход просто вырыли или вырезали в самой скале. Ответвлений и ходов в нём не было, лишь очередной тайный ход иногда проходил рядом. Пару раз открыв глаза, я снова начинала ходить кругами, так что приходилось постоянно «видеть» путь с помощью движения энергий воздуха моим вторым зрением, иначе неизвестное заклинание пыталось вернуть меня обратно.

Но всё когда-нибудь кончается. Закончился и этот ход — огромной пещерой. Посмотрев, я не обнаружила в ней ничего! Просто стены, камни и ход обратно. Да что такое, не может стоять такая сильная защита на простой пещере! И я вновь потянулась к энергии ветра. Вот на пути потока воздуха стоит моя фигурка; энергия ветра делала круг по пещере и возвращалась обратно. Он странным образом огибал центр пещеры, и там «виделась» воронка, как в маленьком невидимом ураганчике.

Я медленно направилась в сам центр, но каждый шаг давался всё труднее, словно я шла сквозь вязкую патоку. Но я видела каждое движение — это не ветер! Магии, силы или ещё чего я не чувствовала, и до меня дошло: я словно «увидела», как сама ткань мироздания останавливала меня! Мир словно коконом окутывал и оберегал что-то в центре пещеры!

И меня осенило! У этого чего-то такой же принцип защиты, как и у меня или любого носителя Айза! Я как проводник полностью амагична и не могу сама защищаться — меня защищает сам мир, ограждая от враждебной магии. Такой вот забавный симбиоз: я помогаю душам появиться в мире, сохраняя его, а сам же мир в ответ оберегает меня. Поэтому убить меня хоть и можно, но очень сложно.

Сама же звёздочка — как маленькая чёрная дыра, которая затягивает в себя души, преобразовывая их, подготавливает их к появлению в мире и пропускает уже очищенные, исцелённые души, помогает встроиться в саму ткань мироздания, давая им шанс на вторую или следующую жизнь. Процесс этот очень сложный и зависит от многих факторов.

За первое моё перерождение душ я поплатилась болью и небольшим количеством перегоревших энергетических каналов, так что некоторое время восстанавливалась. И благодаря сильному магическому источнику в ВАРе моё восстановление прошло очень быстро. И сейчас я увидела источник этой силы. Он был передо мной. Благодаря этой силе, что ураганом сейчас окутывала что-то в центре, я смогла так быстро восстановиться.

Конечно же, если бы процесс перерождения полностью регулировала я, то обошлось бы всё безболезненно и без вреда для здоровья, но получилось как получилось. Ректор, когда услышал, что я сразу же возродила пять душ, очень долго орал на меня, говоря, что я круглая дура и могла погибнуть. Что лучше бы они развеялись, но я была бы в безопасности. Вспомнив те пять серых комочков, я разозлилась. Я была твёрдо уверена, что мироздание не допустило бы моей гибели, я доверяла своей звезде. И когда вспомнила, где именно души возродились и какую надежду подарили нескольким народам, стало противно слушать дальше то, что говорил ректор.

Ответом на его крик было то, что я очень «случайно» выплеснула ему травяной настой в лицо, «споткнувшись» на глазах у других учителей (всего-то двое их было!), и покинула его кабинет, предупредив, что пока он не извинится передо мной, на его занятиях я не появлюсь. Ректор ВАРа как никто другой должен понимать, что такое быть проводником Айза! Тем более моего! Это большая сила, но ещё большая ответственность.

Он извинился тем же вечером на глазах у всей столовой. Он сам прекрасно понимал свою ошибку: видимо, забыл, кем я теперь являюсь. Позже он отыгрывался на мне во время тренировок, но это было вполне ожидаемо. Вот как-то так мы с ним и воевали. Я пакостила по-мелкому, подрывая его авторитет, а он увеличивал количество нагрузок и тренировок.

Как оказалось (а перейдя на пятый курс, я получила доступ к большей информации), Айз действительно существовал не один, пусть их было и не так уж много. Но каждый отвечал за что-то своё. Каждый носитель Айза был проводником той или иной силы в мироздании.

Я ещё не встречала ни одного носителя Айза, на что ректор говорил мне, что они все уже окончили своё обучение и всему своё время. Я хоть и училась со всеми, но в основном изучала общеобразовательные науки. По самой специальности курировал меня, конечно же, ректор, соответственно, и информацией снабжал он. Да и вообще, как иногда намекал ректор, мой Айз считался давно потерянным и единственным в своём роде, а тут объявилась я.

И здесь, в подземелье ВАРа, я нахожу нечто с идентичной защитой, как у меня! Неужели здесь один из Айзов? Или, может, эту защиту создал проводник? Но почему? Почему мир защищает что-то так рьяно? Даже от меня? Ведь я работаю напрямую с тканью мироздания и неразрывно с ним связана... Ну, допустим, только учусь работать, но всё же. Другими словами, я — часть мира, в котором нахожусь. Думаю, вы поймёте моё удивление: как можно защищать часть себя от такой же идентичной части? Что-то мне подсказывает: если бы я не была тем, кем являюсь, то не смогла бы даже попасть в тот тупик, из которого начала свой путь сюда.

Да и мой Айз начал вести себя странно. Очистив сознание от мыслей, я потянулась к звёздочке, пытаясь разобраться, что происходит. Перед внутренним взором показалась звёздочка, которая так кардинально изменила меня и мою жизнь вокруг. Она увеличилась с последнего времени и приобрела множество полутонов всех существующих тёмных оттенков. Присмотревшись, я увидела тоненькую, едва заметную ниточку, которая вела к таинственному центру пещеры. Нить пульсировала, то становясь ярче, то пропадая. Мне это напомнило слабое биение сердца. Айз словно настраивался на некую волну, подстраиваясь под чьё-то биение. И параллельно подталкивал меня двигаться вперёд, в неизвестность. Было ли страшно? Нет, ведь я доверяю Айзу, но было очень волнительно.

Я сделала ещё один шаг, приближаясь к самому эпицентру и носом утыкаясь в колкую стену. Меня словно пронзило небольшим количеством электрических разрядов, и пришлось чуть отпрянуть от неожиданности и распахнуть глаза. Каково же было моё удивление, когда я рассмотрела, что прикасаюсь к огромному кристаллу! Теперь мир не скрывал от меня то, что он охраняет, и потоки силы сместились, показывая-таки, что было в его центре.

Огромный кристалл, в центре которого в страшных муках замерло очень странное и невыносимо прекрасное существо! Судя по всему, это парень. Он не был похож ни на одного представителя из известных мне рас. Кристалл вокруг него казался огнём, который пожирает его тело, и вот в этот страшный миг его словно заморозили. Это было ужасно! Ужасный кристальный цветок, охраняющий своего пленника.

Смотря на это, я испытывала смесь жалости, ужаса и, признаюсь, восхищения от такого невероятного зрелища! Я смотрела на прекрасное мужское лицо, искажённое мукой, которая длится даже сейчас. Огромные полураскрытые иссиня-чёрные крылья, как у птицы. Присмотревшись, я увидела, что то, что я приняла за пёрышки, были чёрные кристаллы, покрывавшие всё его тело. Вместо ног — острые когти и те же кристальные пёрышки. Вытянутые руки держат перед собой белоснежную звезду — такую же, как и у меня! Она словно брат-близнец моей! Длинные волосы цвета воронова крыла, сквозь которые также кое-где проглядывают кристальные пёрышки... Их не было только на мраморном лице. А так они были везде, куда доставал взор.

Он словно что-то кричал — кричал и горел в своём же огне! И в этот миг его словно заморозили! Я боялась смотреть в его глаза, но, посмотрев, увидела, что там нет души! Это прекрасное и в то же время пугающее до жути создание не имело души! Это было самое ужасное. Я так привыкла к ним: к разным, светлым, тёмным, серым, завистливым, злым и добрым, глупым и бессмысленным — да каким угодно! Но они были! В этом создании её не было!

В пустых кристальных глазах с узким чёрным зрачком, прозрачных, как льдинки, не было души — лишь пустота. От этого захотелось заплакать, но я замерла во все глаза, рассматривая волшебное создание. Он был невероятно красив и в то же время ужасен, как самый жуткий страх. Его глаза мне напомнили луну: пустую, одинокую, печальную и далёкую… Как мироздание смогло создать такое совершенство? У него тело было отдалённо похоже на человеческое, но лишь силуэтом: всё покрывали чёрные кристальные пёрышки разных размеров. Руки тоже похожи, но вот ступни — как лапа у птицы или зверя: пять фаланг, покрытых мелкими пёрышками-кристаллами, с острыми матово-чёрными закруглёнными когтями. Такие же когти и на руках. На лице их не было: пёрышки начинались на границе, где росли волосы.

Кто он? Почему мир охраняет его? Почему он закован? Почему испытывает такую муку? Мне отчаянно захотелось успокоить его, стереть с его лица отчаянную боль, обнять и сказать: «Всё хорошо!». Ведь ясно же, что наши Айзы похожи! Сколько же всего скрывает от меня ректор!

И что мне делать дальше?

Глава 25. Правда

Я потеряла счет времени, продолжая во все глаза смотреть на замершего в вечной агонии парня. Отвлек меня возглас ректора:

— Феодарра! Немедленно отойди от него!

«Что это? Я слышу в голосе легендарного ледяного змея страх?» — ректор напряженно замер возле входа в пещеру. В двух шагах от него в панике застыли горгона и инкуб. Казалось, их просто сковывает ужас, а ведь их так испугал заключенный в кристалл носитель еще одного Айза! — дошло до меня.

— Почему? — я стояла совсем рядом с кристальным пламенем и совершенно не испытывала дискомфорта. Мне он был ближе, роднее, что ли, чем они. Смотря сейчас на них, я поняла, что он мне действительно очень дорог! Вернее, не мне, а моей звездочке… Она вела себя очень странно: звала, пульсировала и словно кричала, и этот крик становился песней! Песней для белой звезды, сейчас закованной в кристальном огне.

— Мы тебе все расскажем! Мы все объясним! Только пойдем с нами, Дарра! — дрожащим голосом попросила меня Лауриция.

— Я отсюда не уйду, пока вы мне все не расскажете, — спокойно ответила я, по-птичьи склоняя голову набок и чуть прищурив глаза. — Мне надоело, Лауриция, что вы меня постоянно обманываете. Так что я терпеливо жду, и если тебе действительно дорога наша с тобой дружба, ты мне сейчас все расскажешь. Почему заставила меня перейти на пятый курс, зачем устроила те жуткие тренировки, зачем все это? И самый главный вопрос: кто это? И почему он здесь?

Они переглянулись с ректором, словно спрашивая, можно ли, и тот лишь кивнул, сдаваясь. И начал, думая, что я не замечу, плести заклинание, которое я тут же развеяла и полностью лишила силы, заблокировав ее на энергетическом уровне мироздания. Достаточно было показать Айзу, что это несет мне угрозу, и все получилось. Моя связь с Айзом таки стала на порядок лучше!

Он ошарашенно на меня посмотрел, очень разозлился, но смолчал. Да, всех своих способностей я никому не показывала, и этому фокусу научилась недавно. Стоило только попросить само мироздание перекрыть силу магии полностью кому-то опасному, и мир с радостью помогал, оберегая свои творения. А так как я сейчас ощущала исходившую от них угрозу, это не составило труда.

— Думаю, ты помнишь Легенду Сотворения Мира? — начала издалека Лауриция.

На что я выразительно подняла бровь, несколько высокомерно фыркнув: я была лучшей на своем курсе.

— Так вот, есть небольшая часть, которую скрывают от общества.

Я внимательно посмотрела на нее, предлагая поведать, какую именно, и она, сделав паузу, продолжила:

— Создатель, когда создал наш мир и первые расы, сотворил Айзы, чтобы стабилизировать разнообразные силы магии, творения и само мироздание. Но два Айза были Абсолютами — два разумных, невероятно сильных кристалла, два самых первородных кристалла. Это было два солнца, две живые звезды, белое и черное, что стали залогом существования мира, залогом равновесия важных энергий в мире Эттерны. Без них мир Эттерны не может существовать — Терра и Эттер. Мужское начало и женское. Дальше создал Творец простые Айзы — Проводников или Равновесников, которые следили каждый за течением разнообразной энергии: ветром, звездами, океанами, материками, такими простыми вещами, как лес, звери, горы, реки — да все, в чем была сила Создателя, даже музыка, танец или война. Айзов разнообразное количество, и каждый из них уникален. За самым важным течением энергии в мире, а именно за душами, следила семерка Великих Айзов: два Абсолюта и пять Высших. Лишь они имели власть над самой важной энергией мира Эттерны, они следили, чтобы души находили свое место в нем. На их плечи была возложена самая важная миссия.

Мелькнула мысль: «А ведь я впервые услышала, как называется этот мир! Нигде этого не было написано, сказано, упомянуто. А ведь раньше я не обращала на это внимания! Эттерна…»

— Но в древних манускриптах говорилось, что у Создателя была сестра, которая завидовала его успеху, — взял слово ректор; его голос просто завораживающе звучал в пещере, легкое эхо терялось где-то в коридоре, из которого все пришли, создавая таинственную атмосферу. — Она пыталась всеми известными ей способами уничтожить детище брата, которое давало ему огромную силу. Сама она не обладала силой создавать миры, но была Пустотой, которая могла поглощать целые вселенные. Их войны и игры длились веками. Однажды она предложила одной из существующих рас свое покровительство и силу, и, покусившись на власть и новые возможности, они согласились на ее предложение, отрекшись от своего Создателя. Что она с ними сделала — никому не известно, но нет расы ужаснее, чем они. Отступники, так еще их называют, несут смерть и хаос везде, где появляются.

— Отступники, Проклятые. Эта раса проклята за то, что отреклась от своего Создателя. В их присутствии моментально умирает слабый или лишенный силы маг. Им стоит только пожелать этого. Некоторые из магических рас могут продержаться против них лишь пару ударов сердца… Их сила непонятна, чужеродна и иная для этого мира. Была очень страшная, кровопролитная война, война, которая полностью изменила мир Эттерны. Проклятым могли противостоять лишь Проводники, Высшие, Абсолюты — те, кто обладал Айзами. Многочисленные расы присоединились к ним, помогая, — продолжил Шейран.

— Потери были велики. Проклятые убивали Проводников и потом использовали их Айзы как оружие огромной силы. Да, в их руках они были лишь кристаллами, но они оставались источниками огромной силы — силы, которую обращали против их же носителей, — грустно звучал голос Лауриции.

— Перед тобой находится один из Абсолютов — Эттер. Он не зря носит имя своего мира: он его часть, он залог его существования, он Перворожденный, — как-то устало сказал ректор.

— Но почему он… — я не смогла правильно сформулировать вопрос, но меня поняли.

— Как и у всех, у каждого есть свой лидер. У Проклятых также есть свой, первый, тот, кто первым отрекся от Создателя-отца. Он сильнейший из них. Он повел свой народ за собой, превращая в чудовищ, — с ненавистью сказал Шейран.

— Он убил Терру… — с грустью продолжила горгона. — Он убил прекрасную Терру, вторую половину Абсолюта. Он завладел ее Айзом, и мир был на грани из-за горя Эттера и потери Терры. Они очень любили друг друга. Без нее он просто не захотел существовать, не мог. Но перед тем как погибнуть, он убил первого Отступника, так его еще называют. Легенда говорит, что он сгорел в зеленом огне, унося с собой в небытие Айз Терры. Эттер от горя и боли просто отказался дальше жить, его же сила начала его же убивать. Ты сама знаешь, что Высшего Айза убить почти невозможно. Только если носитель САМ этого захочет. Все мироздание в тот момент трепал ураган первородных сил. И чем ближе к концу был Эттер, тем ближе к исчезновению становился мир, лишаясь последнего гаранта существования.

— Сестра Создателя торжествовала! Ведь она победила! Ткань мироздания трещала. Мир умирал вместе с его Перворожденными. Но этого не мог допустить Создатель. Он заморозил не только Эттера, тем самым остановив разрушение мира, но и саму ткань мироздания. Ты не поверишь, но наш мир очень давно замер во времени в силе Творца. Это очень сложный парадокс и феномен, но для Творца нет ничего невозможного. Ты даже себе представить не можешь, как долго не рождаются дети и в каком ужасном состоянии находится Эттерна, как и Эттер, заключенный в пламени вечной агонии... А дальше... Дальше началась битва, битва между сестрой и братом, — тоже печально зазвучал голос ректора. — Их силы были безграничны! Ни один не мог победить, так как они были изначально равны.

— Создатель не уснул, как написано в большинстве легенд: он стал ловушкой, что пленила его сестру, погрузив в сон. Но и сам он не может освободиться, так как стоит только ему ослабить бдительность — его сестра проснется. И война Творцов начнется снова, — холодно, почти равнодушно сказал Шейран, но было видно, что спокойствие показное. — Все главы выживших рас решили построить на месте последнего сражения замок, что будет охранять покой последнего Абсолюта — как гарант того, что мир не погибнет, в надежде, что спасение когда-нибудь придет.

— Мы, Хранители, следим, чтобы Отступники не смогли добраться сюда, — сказал ректор, рассматривая меня нечитаемым взглядом. — Да, Проклятых осталось очень мало, но они очень хорошо спрятались. Их силы ослабли с пленением их Госпожи, вот они и пытаются всеми способами освободить ее.

— А самый лучший способ… — начала Лауриция, но я ее перебила:

— Это уничтожить мир. Создатель будет вынужден снова его спасать, тем самым освободив свою сестру…

— Мы с Лаурицией занимались тем, что отслеживали все сильные всплески магии — не только будущих учеников, но и силы Проводников. Пытались также выследить Проклятых или оставшихся Айзов, — сказал Шейран.

— И тем самым получали себе сильных магов, пополняя армию. Ведь так? — предположила я.

— Да, мы готовим сильнейших, чтобы в нужный момент они смогли выстоять против Проклятых, — холодно сказал ректор, цепко на меня посмотрев.

— А тут я! По незнанию возрождаю в мире шесть новых душ, тем самым привлекая ваше внимание…

— Но отследить тебя тогда не удалось! — уязвленно воскликнул Шейран.

— А тогда, когда вы прислали мне ниссе? — притворно удивленно поинтересовалась я; горгона мне уже проболталась на одной из наших посиделок об этом, но остальным об этом знать не нужно.

— Тоже, — добавила горгона, пряча искру смеха в глазах. — Ни одной координаты не сохранилось!

— Я тогда почувствовала чужое внимание, вот и испугалась. И Айз помог мне, — радостно припомнила я, уводя тему в другое русло.

— Не только. Само мироздание, если ты чего-то не хочешь или боишься, поможет тебе, — как маленькой, напомнил ректор. Он часто это повторял. Я училась этому, привыкала к этой мысли, но все же так до конца и не смогла осознать: неужели абсолютно все? Да и как такое возможно?

— Но на этом все не заканчивается? — почувствовала я, что они сказали не все.

— Ты обладаешь вторым Абсолютом, Айзом Терры! — стараясь казаться равнодушным, промолвил ректор. Но за его прохладным тоном скрывалась буря.

— Вы подумали, что я одна из Проклятых… — дошло до меня. — Ведь их лидер погиб, унеся с собой Айз, а тут появляюсь я. Вся такая чуждая и необычная. Вот почему вы за мной следили — думаю, вы даже те же книги читали, что и я, пытаясь разгадать загадку: друг я или враг?

— Мы с Шейраном не верим в это! — горячо воскликнула горгона.

Но я сделала вид, что ее не услышала.

— Теперь понятно, почему ты так хотела меня быстро всему научить. Видно, Проклятые зашевелились? — Ректор мрачно кивнул. — Скажите, в каком там огне сгорел Первый отступник?

— В зеленом, вроде… Я еще помню, удивилась, как огонь может быть зеленым… — задумчиво сказала горгона.

Услышав эти слова, я истерично засмеялась, размазывая слезы по лицу. На мою истерику в удивлении смотрели все трое.

— Что с тобой? — взволнованно спросила горгона.

— Вы думали, что я сюда пришла уничтожить ваш мир? — я снова засмеялась, но теперь горько. — Вы думали, что я одна из Проклятых! Вот и прибежали во всеоружии! — вздохнув, я попыталась успокоиться и продолжила: — Ну, раз вы мне рассказали правду, что, кстати, можно было сделать гораздо раньше… — с обидой посмотрела на Лаурицию. — То так уж и быть, теперь я расскажу вам свою! Я не из вашего мира!

Они посмотрели на меня как на умалишенную — с сочувствием и жалостью! На что я, окончательно успокоившись, вполне серьезно продолжила:

— Не смейте никогда смотреть на меня с жалостью! Вы тем самым унижаете меня. — Я покачала головой и глубоко вздохнув продолжила. — Думаю, Эттер не уничтожил Первого Проклятого, он просто перенес его в мой мир.

Они в ужасе смотрели на меня, но в глазах ректора я видела анализ: он сейчас, видимо, складывал все в одну картину.

— Так вот почему ты прочла все книги, связанные с телепортами?

Я лишь кивнула ректору.

— Расскажи! Все! — с жадным любопытством попросил ректор.

— Я очень четко помню тот день, как будто это произошло вчера… Я тогда возвращалась домой, когда увидела зеленый свет и услышала детский крик… Конечно же, не могла пройти мимо. А подойдя ближе, увидела, как парень пытается убить ребенка. Завязалась потасовка, и тогда этот парень ранил меня черным кристаллом, но я этого даже не заметила. Теперь же я понимаю, что он пытался открыть телепорт на Эттерну. Я даже не представляю, как у него это получилось, ведь у нас полностью амагичный мир. У нас нет магии, нет иных — живут только люди. Потом меня втянуло в этот зеленый портал, а очнулась я, раненная, уже в лечебнице. И даже не предполагала, что стала носителем Айза! — чуточку равнодушно и спокойно рассказала я краткую, урезанную версию событий. Но кто бы знал, чего стоило мне это спокойствие.

— То есть ты хочешь сказать, что тот Первый Отступник еще жив и находится в вашем мире? — удивлению горгоны не было предела. — И он может в любую минуту вернуться?

— Проклятые всегда славились своими кровавыми ритуалами… — покачал головой ректор. — Нам теперь нужно быть всегда и ко всему готовыми!

— Вы же знаете, мы старались все предусмотреть! И не зря все эти годы тренировали лучших! — не удержался Шейран.

— Да, но… это Отступники! Даже Высшие Айзы с ними с трудом справлялись!

— Нужно всех предупредить! — продолжила горгона.

— Думаю, вам волноваться не стоит! — вмешалась я. — Повторюсь, мой мир полностью амагичен. У нас нет магии! Совсем! И думаю, если бы не Айз Терры, он не смог бы открыть тот телепорт, а так как я здесь с Айзом, а он там, то…

— Все же нужно быть очень осторожными! — перебил ректор.

— А что было дальше? — было видно, что Лауриции очень не терпелось услышать продолжение.

— Ну, думаю, дальше вы знаете, это я вам рассказывала, как случайно наткнулась на души…

— Ты их возродила, — утвердительно сказал ректор. — Думаю, действительно, дальше рассказывать не нужно.

Я лишь устало кивнула.

— Освободи магию, пожалуйста, — едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на шипение, попросил он, на что я, пожав плечами, вернула ему доступ к силе.

— Почему я раньше не знал, что ты это умеешь? — чуть уязвленно спросил ректор.

На это я лишь злорадно улыбнулась.

— Думаю, по той же причине, по которой она и остальное не рассказала… — задумчиво произнес Шейран.

— И не расскажу, вам этого вполне достаточно, тем более что вы тоже не все мне рассказали. Все остальное вас не касается. Вы не верите мне, я не верю вам.

Я не была уверена до конца в своих словах — не было никаких оснований, лишь логические предположения, но, судя по замершим лицам, предположила все верно.

— Мы верим тебе! — запальчиво воскликнула девушка.

Я прямо посмотрела ей в глаза. Она очень хотела верить, но… взгляд отвела.

— Что дальше делать будем? — подняла я главный вопрос.

— Как что? Тренироваться! — воскликнула горгона.

— И в полную силу! — строго сказал ректор. — Я за этим прослежу!

— Ответь, пожалуйста, — вежливо начал Шейран, зная, что по-другому я не отвечу. — Как ты нашла это место?

— Ну, если честно, то совершенно случайно! — честно призналась я. — Пойдемте, я очень замерзла.

Все остальные согласно кивнули и направились на выход из пещеры. Оглянувшись, я уже по-другому посмотрела на застывшего в вечном пламени боли Эттера.

— Я скоро вернусь… — не знаю почему, но я успокоилась, сказав эту фразу.

У меня теперь появилась еще одна маленькая цель: спасти Эттера и, конечно же, весь остальной мир

Глава 2

Глава 26. Ловушка

А дальше начался ад. Я жаловалась на нагрузку и усталость?! Забудьте! То, что началось дальше, было гораздо, гораздо хуже!

Лауриция всерьез взялась за меня (оказывается, она это очень хорошо умеет!), ректор зверствовал, Шейран старался переплюнуть обоих. Меня так вымотали уроки по управлению Айза, тренировки, ночные подъемы — меня учили постоянно быть начеку. Иногда ректор нападал даже в столовой, но так, чтобы этого никто не заметил. И это я раньше жаловалась на ужасные интенсивные тренировки?! Вот теперь, когда все увеличилось втрое, я понимаю, что раньше это были цветочки!

Не знаю, когда все мои эмоции вдруг отключились, просто в один миг я стала делать все как зомби или кукла — выбирайте, что нравится. Дни потекли для меня незаметно, я словно наблюдала за всем со стороны. Равнодушно. Что-то внутри рвалось наружу, кричало, звало... Ночью я почти не спала из-за зова моей звезды. Самое странное: зов-песню я начала слышать в основном именно ночью, и чем яростней становилась песня, тем чаще меня навещали то ректор, то Шейран, пробираясь в мою комнату и кидая всякой дрянью, от которой мне приходилось защищаться.

Первый раз за все полгода, что они надо мной просто издевались, я пришла в себя лишь на миг. Тогда я так устала, что уснула прямо во время лекции. И сосед по парте (совершенно не помню имен одногруппников!) решил разбудить меня, чтобы мне не влетело наказание. А я… я чуть не убила его!

Просто в тот миг я была уверена, что это кто-то из моих извергов-учителей — они бы с легкостью отбили удар. Но это был простой ученик… Только тогда я испытала ужас! Я чуть не погубила чью-то жизнь! Я смотрела в его полные страха глаза, вся аудитория замерла от ужаса! А я держала небольшой метательный кинжал, который достала из пространства нерроу, у горла парня, просто хотевшего мне помочь!

Да что со мной?!

— Прости… мне очень жаль! — со слезами на глазах сказала я и пулей вылетела из аудитории.

В голове билась только одна мысль: нужно спрятаться! И я знала лишь одно-единственное место, где меня не найдут.

Экранировав браслет, чтобы меня не нашел ректор, и попросив мир защитить меня от чужих взглядов и поисков, я изо всех сил побежала в пещеру к Этерру. Тогда мне казалось, что это самое безопасное место — впрочем, так оно и было.

Когда я увидела знакомые по снам лунные мертвые глаза, расплакалась, как не плакала уже давно, — словно маленькая девчонка.

Этерр больше не вызывал во мне страха — только грусть, сожаление, сочувствие и доверие. Этот Абсолют, на чьем горе держалось все мироздание, был мне роднее, чем кто-либо! Поэтому, уткнувшись лбом в холод кристалла, я плакала. Ведь мы всегда плачем только с теми, кому по-настоящему доверяем, кого любим. Только им, самым дорогим людям, мы доверяем свои слезы. Звездочка плакала вместе со мной, плакала и тихонько пела. Ну, если честно, я точно не знала, песня ли это. Просто другого определения не могу подобрать: такой невероятно чистый импульс, который менял свою тональность. В нем было все: начиная от биения сердца, звука дождя, материнской колыбельной, ветра и до самой жизни!

Когда слезы закончились, я лишь устало смотрела в глаза Этерра и говорила. Все! Я ему рассказала все! Я знала, что, кроме меня, в пещере никого нет, и потому говорила: о боли, о страхе, о дружбе, о самой моей жизни — такой короткой и такой разной. И мне чудилось, будто он слышит меня. Хотя, может, мне это только казалось, но глаза Этерра становились в такие моменты другими... Хотя, может, мне все же привиделось?

Ректор, когда я вернулась, орал на меня: мол, я сама виновата, что потеряла бдительность и напала. Лауриция смотрела с укором, Шейран был зол. Мои тренировки только усилили, аргументируя это тем, чтобы я лучше себя контролировала. Занятия с другими мне запретили посещать, поэтому все уроки я изучала сама, а потом просто сдавала зачеты учителям. Я становилась тенью: безразличный взгляд, лицо без эмоций, невыразительный равнодушный голос.

— Да что с вами такое? — с тревогой однажды спросил радужный дракон, принимая у меня очередную тему (а ведь он мой любимый из учителей).

— Со мной? Да нормально все, — равнодушно пожав плечами, ответила я и с легким непониманием посмотрела ему в глаза.

— Вам нужно отдохнуть! Вы себя в зеркало видели? Вы же так раньше любили историю! А сейчас словно умираете! — уже возмущенно воскликнул он. — Я поговорю с ректором! Что на него нашло? Он раньше никогда бы не довел до грани студента!

Радужный дракон, весь взволнованный, вылетел из аудитории, я же пошла к Шейрану за очередной порцией ада.

Единственной отдушиной были ночевки в пещере Этерра, где я могла отдохнуть не только телом, но и душой. Ректора очень злили мои неизвестно где проведенные ночи, но ничего поделать он не мог. Само мироздание меня защищало, если я об этом просила. Иногда я задавалась вопросом: что со мной происходит? Почему? Но мысли быстро забывались из-за постоянных тренировок и занятий.

Даже исчезновение радужного дракона меня не удивило — я это даже не сразу заметила. Эх, если бы я только знала, чем все закончится…

Находясь в таком темпе, я снова перескочила ещё пару курсов, если судить по результатам экзаменов, чего даже не заметила.

Эта тренировка была самой сложной: они нападали на меня все трое одновременно магией, мечами, ловушками. Я с трудом сдерживала их натиск, силы заканчивались. Ведь у меня совершенно другая сила — сила возрождать души в мире, но не нападать и не убивать! Они же заставляли меня идти против своей же природы. Это было больно: каждая попытка ранить силой ослабляла и причиняла вред мне. Должен был наступить тот миг, когда я бы не выдержала... Вот он и настал. Меня словно выключили, и я начала куда-то падать.

В душе не было ничего, кроме пепла и тьмы, я просто перегорела. Мне было все равно, что меня как куклу подняли на руки и куда-то быстро понесли. Я лишь равнодушно смотрела на приближающийся телепорт.

— У нас получилось! — радостно, не веря в то, что видит, сказала Лауриция. В ее голосе слышались непривычные нотки — чуть другие, словно с акцентом.

— Пока еще рано делать выводы! — с таким же акцентом сказал ректор.

— Быстрее! — зло крикнул на них Шейран. — Телепорт уже готов, нас давно ждут!

— Как вы думаете, Она будет довольна? — с придыханием протянула горгона.

— Вот и увидим! — рыкнул ректор и шагнул в телепорт.

Меня положили на холодный камень — вернее, алтарь. Я так хотела хоть удивиться! Хоть одну мысль сформировать! Но не могла: лишь равнодушно смотрела на происходящее и никак не реагировала.

— Это она? — с радостью, словно происходящее — невероятное наслаждение для нее, спросил тихий женский голос.

— Да, Повелительница! — я впервые слышу такие обожающие нотки в голосе ректора, но почему я не могу пошевелиться? Хоть бы глаза закрыть, чтобы не видеть! Но не могу…

— У вас все получилось? Она находится в Эшренте? — все тот же рокочущий голос.

— Да, Повелительница! Она совершенно ничего не знает! Поэтому все получилось по плану!

— Подробности потом! Сейчас займемся Регрендом! Все готово, ждали только вас! Начинайте! — предвкушающе произнес все тот же голос их госпожи. — Жду не дождусь, когда смогу заполучить Айз самой Терры! — жарко, с трепетом, волнением и предвкушением сказала неизвестная мне Она.

«Они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку… они хотят забрать мою звездочку…» — я повторяла эти мысли как мантру, непрерывно. Зная: стоит мне только остановиться на миг, и я больше не смогу ни о чем вспомнить, погрузившись в вязкий туман.

Судя по их словам, я находилась в Эшренте (обучение не прошло мимо). Если коротко, это магическая кома, когда маг перегорает, или, в моем случае, состояние сопора. Есть вероятность полной потери магии. Для меня это выглядело как очень глубокий сон, из-за которого я не могу проснуться. Такое иногда бывало во время магической кровопролитной войны между Проклятыми и Айзами: от сильного истощения маг или носитель погружался в своеобразное состояние, чтобы не умереть от нагрузки и многократного использования силы. Эшренте отнимал волю, парализовывал тело, силу и любое ее использование, а все, что могло меня пробудить или смутить, моментально забывалось.

«Они хотят забрать мой Айз!...» Поэтому я повторяла раз за разом эту фразу. Она рождала во мне тени эмоций: сильные, яркие, всепоглощающие — но лишь блеклые тени, и будто где-то там, за гранью. Тем временем, пока я боролась с вязким, липким, удушающим сном, меня положили на каменный стол. Ладонь ощутила узор или, может, символ? Почему же мои глаза открыты? Я все вижу, все слышу и чувствую, даже немного затхлый воздух подземелья! Но я не могу ничего сделать — как кукла. В который раз уже это бессилие?!

Вокруг стола или алтаря, где я находилась, чуть в отдалении дружным кружком выстроились мои похитители. Все в идентичных балахонах. Одновременно, словно один-единственный механизм, они одинаковыми ножами сделали надрез на ладонях, присев. Ни единого слова не было произнесено — полная тишина. Но их силу, что вливалась в сложный узор вокруг каменного алтаря, я ощутила. Это был холод, но не тот привычный холод от мороза. Это был холод силы, что была чужда самому мирозданию. Эта сила причиняла ему огромную боль, и эту боль чувствовала я. Эта сила являлась Пустотой, бескрайним Ничто. Они не просто вливали свою кровь в ритуал — они вливали саму свою сущность, которой являлась Пустота.

Я знала, что само мироздание пытается сейчас защитить меня. Это было очень странно: я считала себя уже взрослой, сформировавшейся личностью, но здесь я была маленьким ребенком, которого отчаянно пытался защитить мир. Началась борьба: Великое Ничто пыталось пробить мой такой привычный барьер, а Мир меня защищал из последних сил.

Только сейчас я начала понимать, кто такие Проклятые… и само их существование просто аномально, ужасно! Все те глупые тренировки были просто ловушкой, чтобы ввести меня в Эшренте! Постоянные стимуляторы, которые ради меня приносила Лауриция, аргументируя это тем, что это для моего же блага; жизнь без сна и отдыха уже полгода, постоянно на грани своих сил и способностей... Думаю, если бы я могла чувствовать отчаяние и досаду, я бы сейчас их чувствовала. Такая простая и гениальная ловушка, устланная фальшивой заботой! Кто знает, когда именно она начала свой ход, но я в нее попалась и совершенно ничего не заметила… Я ведь думала, что Айз меня от любой опасности защитит, и вела себя беспечно! И что из этого получилось?! Меня постепенно изолировали от общества, окутали фальшивой заботой и притворством и мягко, незаметно сделали все, что им было нужно. Жаль, что у меня не оказалось защиты от предательства друзей...

И теперь эти Проклятые пытаются забрать мою звездочку! Они отнимут мой Айз?! Что же я наделала! Я ведь люблю ее… Да! Это была первая эмоция! Я люблю свою жизнь! Звездочка — это я сама. Я даже не заметила, когда это произошло, но теперь она — это я сама, это я! Повторяла и повторяла эту фразу, чтобы еще больше не погрузиться в сон-Эшренте. И сейчас эти проклятые пытаются отнять часть моей души! За любовью пришла ненависть, а за ней — ярость! Я ненавидела их! Я хочу жить! Ведь я только-только начала нормально жить!

Пока я боролась со сном, Пустота неотвратимо побеждала Мироздание. Мой барьер таял. По рукам и ногам начали ползти тысячи мурашек, которые жалили. Это было невыносимо медленно: я чувствовала, как Ничто постепенно и неотвратимо разделяет меня со звездочкой. Я даже порадовалась, что страха не было: он бы лишь мешал мне. Но этот сон! Он был гораздо хуже страха!

Ничто неотвратимо приближалось к моему сердцу, и я знала, что тогда я погибну. Просто исчезну, мою душу поглотят. Я не чувствовала своего тела — только боль и холод в груди. И все та же картина перед глазами, которые я не могу закрыть. Все те же фигуры, замершие вокруг в полнейшей тишине. Но какой же ураган сил бушевал возле меня!

Мое тело выгнуло в судороге, и моя единственная надежда, моя звездочка, мой Айз появился, излучая яростный темный свет. Мир из последних сил боролся против Пустоты. Я видела тонкую яркую нить, протянутую между звездочкой и моей душой — нить, которую яростно и неотвратимо пыталась разорвать Пустота. Это даже не сила, сложно объяснить, но в том пространстве, где находилось Ничто, не было ничего, абсолютно ничего! И это Ничего, эта Пустота, следуя злой воле проклятых, миг за мигом истончала нить, связующую меня и мой Айз.

«Я хочу жить… Я хочу жить! Я не отдам ей мою звезду, мою надежду! Я смогу! У меня получится! Я все смогу!» — все мое существо билось в агонии и в последней надежде отчаянно рвалось по нити к звездочке. Это было очень необычно: то, что осталось от моей души, по почти истончившейся нити рвануло к Айзу! Нить ярко засветилась, обжигая Пустоту, стала крепче и больше. Тоненькая нить превратилась в черный огонь, который охватил мое тело, постепенно, шаг за шагом отвоевывая его у Пустоты. Само Мироздание помогало огню моей звездочки.

Как ни странно, я больше ничего не чувствовала — лишь наблюдала со стороны за всем. Вот последний миллиметр моего тела пылает темным огнем, перед которым отступает Ничто. Тело поднимается и зависает в воздухе. Все вокруг в ужасе смотрят, понимая, что что-то пошло не так.

Огонь вспыхнул ярче. Странно и очень красиво: тело поплыло и начало меняться! Вместо кожи появляются белоснежные чешуйки, волосы становятся длинными, белоснежными, сверкающими — даже на вид жесткими и острыми. Белым ореолом они окружают умиротворенное точеное лицо с закрытыми глазами. Появляются невероятные крылья, предназначенные для полетов в межмирье, и длинный прекрасный хвост.

Странно: это же я, но вижу все как будто сверху, со стороны, как наблюдатель. Такое восхищение появилось в душе при взгляде на саму себя! Да, теперь я уже не была человеком. Интересно, куда делась одежда? Хотя разве это сейчас важно? Меня сейчас совершенно не волнует бессмысленное смущение.

Я в полном восторге рассматриваю огромные крылья — отдаленно похожие на крылья дракона или летучей мыши, но все же необычные. Меня совершенно не смутил хвост, я лишь весело улыбнулась. И очень удивилась, увидев улыбку на своем лице: радостную, немного смущенную и озорную от мысли, что у меня есть хвост! На такие мелочи, как белоснежные когти, я уже не обратила должного внимания. Я была очень необычным и, надеюсь, не единственным в своем роде существом. И я была поистине красива! Все в душе заполнила любовь — как ни странно, любовь к самой себе. Глупые комплексы, предрассудки и каноны красоты я просто забыла, как ненужный мусор, и выбросила.

Я точно не знаю, сколько все это заняло времени: для меня оно остановилось, но не для остальных. Видя, что я освобождаюсь, они усилили напор, быстро справившись с удивлением. Вокруг моего тела полыхнуло темное пламя, не пропуская их отравленную силу. Все ее могущество, всепоглощающий холод я почувствовала болью, осознав, что мне с ней не справиться и нужно спасаться. Повинуясь моему желанию, огонь охватил тело, превращая его в поток яркого белоснежного света, который направился ко мне. Теплый, радостный и такой родной — как единственный дом. Этот свет полностью заполнил меня, наполнив счастьем. Я больше не видела своего тела, я его чувствовала. Когда последний огонек вернулся ко мне, с небольшой высоты я понеслась вниз. Как странно: почему же я вижу все вокруг на все триста шестьдесят градусов? Как будто смотрю во все стороны одновременно.

Падая, я видела, как один за другим проклятые оседают без сил, превращаясь в пепел. Из всех двадцати больше всех продержался лишь один, но и тот, подойдя ко мне, рассыпался прахом, моментально превращаясь из молодого парня в дряхлого старика. Он хотел что-то сказать, его лицо было перекошено от ужаса, но оно рассыпалось серым пеплом. Но то, что я увидела в отражении его глаз, заставило уже меня замереть от ужаса.

В его глазах отражался простой черный кристалл на уже знакомом мне алтаре. Тот самый, что ранил меня. Тот самый черный кристалл, которым самый Первый проклятый чертил узор на детском теле, пытаясь вернуться в мир Этерр. Неужели теперь это я? Теперь я просто кристалл?! Вот только теперь я испугалась. Я чувствовала свое тело — даже крылья с хвостом! Но в то же время я была пусть и большим, но просто черным кристаллом! Это было очень страшно!

Словно откликнувшись на мои эмоции, что-то огромное и родное окружило меня, успокаивая и погружая в сон. Последней мыслью было, что это моя звездочка. Видно, лишь таким образом она смогла спасти меня… И я успокоилась: она со мной, и пусть теперь я нахожусь в кристалле, но она со мной, а значит, все будет хорошо.

Прим. авт.: Регренд — ритуал отделения Айза от носителя. Создан самими Проклятыми во время Войны между Проклятыми и Айзами. Суть — уничтожение связи между носителем и Айзом с помощью самой Сестры Творца, Пустоты.

...Глава 27. Сон

Здесь не было времени. Я даже не смогла бы точно объяснить, где я и как могу так существовать. Мне совершенно не хотелось ни есть, ни спать, ни даже в туалет. Сейчас я была душой, заключённой в кристалл, как ни странно, вместе с телом. Я всё слышала, всё видела во все стороны одновременно и даже чувствовала потоки силы вокруг.

Поначалу это очень ошеломляло! Так что я начинала паниковать, и Айз погружал меня в сон — или, как его ещё называют, Эшренте. Я ещё подобрала слово «анабиоз». Так продолжалось снова и снова до тех пор, пока я не привыкла. Все эти чувства очень отличались от тех, что я испытывала, когда была человеком. Чтобы не сойти с ума, пришлось отрешиться от них, как бы забыть. Приходилось учиться воспринимать всё по-новому.

Хорошо, что теперь мне вернулась некоторая часть эмоций. И только сейчас я осознала: если бы не они, я бы просто не жила, а существовала. Была бы просто чистым разумом: всё видела, всё ощущала, но на этом всё. Эмоции — это и есть моя душа. Только ощущая их, как оказалось, осознаёшь, что ты жив, что ты есть. В потоке дней этого, к сожалению, не понимаешь.

Первое моё пробуждение произошло, когда Повелительница Проклятых попыталась использовать силу Айза, то есть мою силу. На что я лишь злорадно полностью закрыла к ней доступ! Я не зря была лучшей ученицей ВАР. И я потратила очень много сил на то, чтобы научиться этому фокусу.

Как она злилась! Может, сам по себе Айз и не смог бы противостоять чужой воле, но теперь у него была я — живой носитель, так что провернуть это не составило труда.

А нечего было ей меня будить! Тем более когда я восстанавливалась в Эшренте! Вам когда-нибудь кидали за пазуху кубик льда? Всё это мелочи по сравнению с тем, что ощутила я, когда мой сладкий сон прервали. Ну представьте себе: спите вы себе спокойненько, и к вам нахально лезет что-то обжигающе холодное, пытаясь направить разлитое вокруг тепло непонятно куда! Словно под одеяло заползла холодная скользкая змея! Б-р-р! И в таких вот условиях я проснулась! Очень удивилась наглости, с которой эта гадость (Повелительница, в смысле) воровала мою силу! Да пусть у меня её был нескончаемый поток, но это не повод её воровать — тем более ей!

«Осмотревшись» (даже не знаю, правильная ли это формулировка, но выбирать пока не приходится), я с удивлением поняла, что мы находимся в довольно-таки приличном кабинете. Повелительница — очень эффектная женщина — с удивлением и нарастающей злостью смотрит на меня. И снова пытается выкачать из меня силу. Как ни странно, она очень красива. Судя по расе — одна из элементалей. Только у их представителей могут быть такие глаза и волосы. Огненные, длинные, светящиеся, трепещущие от невидимого ветра, и такие же глаза с расплавленным огнём и ромбовидным зрачком. Еле заметно светящаяся кожа, чуть заострённые кончики ушей. Красивая! Только вот в огненных глазах нет души. И оттого очень страшит само сочетание чего-то настолько прекрасного с невероятной пустотой взгляда, как у мертвеца. Такое красивое создание — и без души, жуть! Для меня как Носителя Айза она была по-своему уродлива.

— Да что с этим Айзом! — со злостью воскликнула Повелительница, пытаясь снова и снова вытянуть из меня силу.

«Неужели расой, что отказалась от Создателя, была раса элементалей?» — подумала я про себя.

— Рохан! Быстро сюда! — рыкнула она.

Спустя минуту в дверь раздался стук.

— Да! — всё так же раздражённо зарычала она, и неизвестный Рохан вошёл. Вернее, не неизвестный, а ректор.

«Ненавижу!» — пронеслось в моей душе. Это из-за них я теперь в таком плачевном состоянии! И так совпало, что Повелительница как раз снова пыталась использовать силу, но направить её хотела в простой накопитель. Моя эмоция совпала с её попыткой, вот только злилась-то я на ректора-предателя! Повинуясь моей воле, сила направилась прямо в него! Он, конечно, попытался увернуться, так что задело только плечо, но я была рада и такой мелочи! Хоть как-то зацепить — уже прелесть! Поток силы разорвал его рукав и ранил плечо. А сам ректор — вернее, Рохан — с непониманием, осуждением и обидой посмотрел на свою Повелительницу.

— Вот! Видишь! Айз не слушается меня! Я с таким столкнулась впервые! Все остальные не ведут себя так! — эмоционально возмущалась она, расхаживая по кабинету.

— Я ведь вам говорил, что Регренд прошёл не так, как всегда! — успокаивая бушующую женщину, проговорил он. — Вся двадцатка сильнейших убита! Впервые за всё время! Все до единого! И ни следа её тела! Всегда оставалось тело! — уже еле сдерживая возмущение и непонимание, добавил он. — Вы же в полнейшей радости оттого, что заполучили Абсолют Терры, просто проигнорировали меня и мой отчёт!

— Успокойся! Я всё прекрасно слышала! Я понимаю, что это не совсем обычный Айз, но я же помню, как с его помощью Аден побеждал Этерра... — чуть растерянно и задумчиво произнесла она.

— Я тоже это помню, Неда. Успокойся! Проверь всё. Ты делаешь всё так же? — продолжал тот.

— Не смей называть меня так! — зло сказала Неда. Она вся словно расслабилась, но я чувствовала: один его неверный шаг — и он погибнет. Он тоже это понимал, поэтому ледяной змей лишь уважительно склонился, признавая главного, совершенно не обращая внимания на кровь, из раненого плеча. Неда лишь довольно зажмурилась, наслаждаясь властью.

— Попробуй! — искушающе сказала она, протягивая кристалл.

Между ними ощущалось явное напряжение, словно между заклятыми врагами. Давая ему меня-кристалл, она давала ему источник силы. Ему стоило только пожелать — и он мог уничтожить Неду. Всё это я отчётливо «чувствовала». Я могу не только видеть, но и чувствовать эмоции?! Это было настолько необычно и чуточку шокирующе, что я снова почувствовала, как Айз меня усыпляет из-за сильного волнения. И я снова уснула. Последней мне запомнилась фраза:

— Если у Повелительницы ничего не получилось, то у меня тем более не получится! — и я снова удивилась, услышав в его голосе обожающие, воркующие нотки.

Следующее моё пробуждение было таким же, но на этот раз я уже не удивилась. Видимо, Неда снова захотела использовать мои силы. И я с удовольствием заметила, что ни один поток не шевельнулся. Значит, пока я спала, с помощью Айза ничего страшного не сделали.

Теперь я действительно была рада, что выжила. Может, оно и к лучшему, что так получилось. Кто знает, удалось бы мне сбежать от двадцатки лучших и сильнейших проклятых? Думаю, как обладательница Айза, я бы всё равно не смогла избежать встречи с ними, да и вечно убегать у меня бы не получилось.

Хоть и нахожусь в таком плачевном состоянии, зато я уверена, что мою силу не используют для убийств или уничтожения мира. И я уверена, что что-нибудь придумаю! Даже из такой ситуации должен быть выход, раз был вход. Просто нужно найти его, а пока — наблюдаем и собираем информацию. Страх навечно застрять в чёрном кристалле я отогнала подальше: сейчас не время паниковать.

Неда пыталась раз за разом вытянуть из меня силу. А я пробовала использовать её самостоятельно. И, что обидно, ничего не получалось. Ведь проводником силы были тело и душа, а тело сейчас заперто в самом кристалле. Но ведь у меня получилось тогда с ректором! И до меня дошло: тогда наши желания использовать силу совпали с Недой. И правда: как только я позволяла холоду её воли захватить силу, оставался лишь миг, когда я могла её перенаправить.

И чем больше пробовала управлять силой Неда, тем быстрее этому училась я. Получалось с переменным успехом! То Повелительница довольно улыбалась, то я как ребёнок радовалась тому, что что-то разбила — а однажды даже разрушила стол в кабинете особенно сильным импульсом, пытаясь влить больше силы, чем хотела Неда. От всех моих попыток учиться Неда только злилась. Меня удивляло, как на таком красивом лице может проявляться такая злость и досада. Её ужасно бесило, что она не всем может управлять. И по постоянным вспышкам агрессии можно было понять, что спокойным характером она не отличается.

Так и проходило моё существование — просто не могу назвать это жизнью. Как только мою силу пытались использовать, я просыпалась и училась: не только управлять силой, но и просто быть душой, заключённой в кристалл.

Училась, внимательно слушала и всё запоминала. Но как только Неда оставляла свои попытки, звёздочка тут же погружала меня в сон.

Однажды, прямо перед сном, я спросила у неё, почему так происходит. И очень удивилась, когда мне ответили!

«Эшренте...» — как маленькой, объяснили мне.

Я настолько не ожидала ответа, что растерялась. Уже привыкла, что Айз, пусть и разумен, но как магический механизм общается только вложенными в него протоколами и совершенно не отвечает на вопросы. А здесь вдруг такая перемена!

— Ты можешь нормально объяснить?! В чём была моя ошибка?! Я же хотела только стать сильнее! Я же просто тренировалась! — правда, я не надеялась на ответ, но мне ответили!

«Из-за постоянного насильственного влияния непредназначенных энергетических потоков на энтропию оболочка Анект истощилась и полностью деформировалась. Айз не предназначен ни для чего иного, кроме перерождения душ и защиты носителя...»

«Носитель постоянно нарушал протоколы правильности течения энергии...»

«Восстановление повреждений из-за постоянной нагрузки и тренировок было невозможно...»

«Связь с носителем была полностью заблокирована, отчёты о состоянии не были услышаны...»

— Но почему?! Почему я не получила ни одного предупреждения?!

И тут до меня дошло. Браслет! Тот браслет, что вручили мне на распределении! Это он блокировал сигналы от Айза! А ведь действительно: за всё время с момента появления браслета я постепенно перестала получать уведомления от Айза. И так как это происходило незаметно, я совершенно не придала этому значения!

Да и мысли мои постоянно были об экзаменах и учёбе, но...

— А во время медитаций? Если нашу связь блокировали, то как же...

«Блокировались только сообщения об опасности и угрозе... Остальные коммуникативные связи были в постоянном доступе...»

«Так как носителю угрожала смерть от перегрузки, запустился протокол защиты — Эшренте...»

«Ни в каких тренировках не было никакого смысла. Протоколы защиты носителя уникальны и нерушимы: без самостоятельного вмешательства носителя его жизни ничто не угрожает...» — с укором ответили мне.

Если проще: все те тренировки были направлены против моей природы и вредили мне. Моя задача — возрождать души, отчасти давать жизнь, а пытаться её отнять или делать что-либо другое противоречило моей природе. То, чему меня учили и тренировали, было просто глупым и ненужным: мне стоило только пожелать, и мир защитил бы меня от всего. Получается, Айз уязвим перед волей самого носителя, но кто бы мог подумать, что носитель сможет сам себе навредить. Остаётся только горько над собой посмеяться.

«Ничто в мире Этеррны не может принести вред носителю...»

Я сама позволила им все те тренировки. Я сама делала всё и бежала без оглядки непонятно куда и зачем. Теперь никто не виноват, что я в таком состоянии.

Предо мной возникла картинка моего состояния...

Звёздочка показала мне, что я сделала с собой: полностью искорёженные потоки силы, кое-где они просто выгорели, и требовалось длительное восстановление. Представьте невероятно сложный многогранный узор, которым являлась моя энергетическая структура, соединявшая в себе мою душу, Айз, тело, второе тело и что-то ещё вроде ауры... Невероятно сложная сеть, и к каждому разрыву или потоку была приписана степень тяжести разрушения. Выглядело это очень жутко. В этой изодранной, изношенной энергетической ткани непонятно как вообще теплилась жизнь.

Моя аура очень отличалась от аур остальных жителей этого мира: она была неразрывно связана с самим миром. Да и соответствующая оболочка имелась — ведь именно благодаря ей я могу помогать душам. И то, что я сотворила сама с собой, было ужасно! Весь узор нарушен, две трети нужно полностью восстанавливать! Вообще удивляет, каким образом в таком состоянии я продержалась так долго!

Даже сейчас все мои попытки использовать силу делали только хуже! Я не чувствовала этого, потому что не обладала телом, но каждая из них причиняла боль и рвала очередной канал, тем самым убивая меня! Эшренте, по сути, был глубоким лечебным сном, во время которого всё это восстанавливалось.

«Но почему я раньше этого не поняла?» — сетовала я.

— Объясни, пожалуйста, моё состояние. Проклятые сказали мне, что я должна была умереть... Да и снова нестыковка: ты говорила, что носителю ничего не угрожает, но тем не менее проклятые убивали носителей?

«Сила, которая разрушала связь между Айзом и Носителем, была абсолютно чужеродна этому миру, поэтому протоколы защиты отсутствуют...»

— Но как же я тогда оказалась в тебе?

Казалось, Айз задумался, будто действительно обдумывал ответ.

«Абсолют Терры — один из первородных Айзов. Тело Терры создавалось вместе с Абсолютом. Это было идеальное сочетание всех уровней энергии для вечности перерождения душ...» — я впервые заметила, что Айз умеет чувствовать, и он был очень опечален потерей Терры.

«Когда проклятые с помощью чужеродной силы убили носителя и разрушили связь с Айзом, Этеррна начала гибнуть, так как два столпа энергии исчезали. Это пробудило Творца, и были внесены новые изменения и протоколы для следующего носителя, чтобы сохранить мироздание... В твоём случае для нормальной работы Айза и перерождения душ было создано практически новое тело. Изменения происходили на уровне ДНК, которую пришлось переписывать буквально с самого начала...»

Рассказ Айза сопровождался изображениями. Сначала было показано моё изначальное тело обычного человека. Затем — его энергетическая структура, которая буквально молекула за молекулой под влиянием силы протоколов Творца, мироздания и Айза переписывалась во что-то совершенно новое. Поверьте, это выглядело так, будто Айз создавал новую вселенную — невероятное зрелище!

И, судя по всему, процесс ещё не до конца завершился. Так как я была, так сказать, опытным образцом, многое дорабатывалось уже в процессе. Постоянно что-то менялось, усиливалось, деформировалось. Мне даже пошагово объяснили, как, когда и в результате чего я оказалась в таком плачевном состоянии.

Даже весь ритуал Регренда был зафиксирован до мельчайших деталей.

«Если уже инициированный носитель Абсолюта Терры умрёт, мир не погибнет, но... его восстановление будет очень сложным, практически невозможным... Поэтому было принято решение спасти то, что можно было спасти в тот момент...»

Я видела, как два процесса происходили одновременно. Айз, чтобы спасти душу носителя и тело, которое сам же и создал (это было для него проще и быстрее), смог защитить то, что успел, перенеся внутрь себя. Но вот моё человеческое тело было до остатка уничтожено самой Пустотой. Так что в тот день я всё-таки умерла, оказывается.

«Связь между носителем и Айзом — первостепенная задача. Ведь именно с помощью этой связи можно спасти самого носителя».

Но больше всего выручило именно моё желание жить. Именно оно вытаскивало меня из Эшренте, давая Айзу возможность провести все эти сложнейшие магические манипуляции по моему спасению.

Если бы не это, Айзу пришлось бы искать другого носителя — если бы, конечно, Этеррна устояла после такого удара.

«С такими увечьями, как у меня, не живут», — понимала я, глядя на то, что от меня осталось. Неудивительно, что при малейшем всплеске эмоций Айз снова погружает меня в Эшренте.

Но одно можно было сказать с уверенностью: схватка «маленькая я и двадцать лучших, сильнейших проклятых» закончилась вничью. Они мертвы, и я почти тоже — сижу в кристалле.

Айз — это что-то невероятное! Это не просто разум или система с кучей программ и информации. Это действительно нечто гораздо большее, чем я могу осознать. Мне стоило просто пожелать, захотеть оказаться в безопасности — и всё получилось бы. Даже ректор, стоило мне только этого захотеть, не смог бы меня увидеть и прошёл бы мимо...

Да мне даже не нужно было ничего учить! Айз уже обладал огромнейшей базой данных, не искажённой ничьим желанием или временем! Всё было здесь и всегда рядом со мной! Мне не нужно было тратить столько времени на обучение! Нужно было просто подождать и дать себе время. Постепенно я бы научилась всему самостоятельно!

Сначала моё тело полностью адаптировали бы к огромным потокам энергии, потом активировался бы протокол самообучения, но... получилось как получилось.

Сейчас единственное, что мне действительно требовалось — это восстановиться.

Так что я попросила Айз запретить использовать свою силу всем, кроме меня самой, и направить весь возможный поток силы на восстановление. На что мне пришёл ответ:

«Каналы должны восстанавливаться постепенно, излишек силы будет только мешать...»

— Ну, как знаешь. Тогда просто не давай этим Отступникам ею пользоваться! Не хочу, чтобы они наделали зла...

«Что такое зло?»

— Разве ты не знаешь? — с удивлением мысленно спросила я.

«Нет».

— А ты можешь видеть мои воспоминания?

«Воспоминания?»

— Мою память? События, которые я пережила?

«Память — да... Можно мне посмотреть?»

— Можно, конечно!

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Самообучающаяся система? Так странно... Я привыкла думать, что мы — одно целое, воспринимала звёздочку как часть себя. Немного горько узнать, что это равнодушная система, чистый разум, лишённый личности и эмоций. С такими мыслями я уснула.

И уже не видела, как Неда, поняв, что Айзом невозможно пользоваться, привлекла к этому Рохана, а потом Лаурицию с Шейраном. Несколько дней подряд они вчетвером пытались вытянуть из кристалла хоть каплю силы, но каждый раз у них ничего не получалось. Потом они подключали к этому остальных, усиливая давление, но всё тщетно.

Всё, что происходило вокруг, Айз впервые по собственному желанию запомнил. И он тоже впервые ощутил эмоции — так остро и сильно.

Он скорбел о Терре...

Ему долгое время было так одиноко...

А потом появилась Ника — и стало не до скуки! Протоколы по созданию тела такие интересные!

И была благодарность...

Такая светлая, но измученная душа... Казалось, она идеально подходит для него. Впервые за многие столетия существования Айз сделал что-то сам, следуя не только указаниям и протоколам, что в него заложили, и не только Законам от самого Создателя. Сделать что-то самостоятельно, кое-что от себя, по своей воле. Впервые... Он захотел сделать Нику лучше, помочь ей. Ведь у неё совершенно нетипичная душа, не такая, как у всех. А он помнит их — всех помнит! Каждую душу этого мира, которую вписывал в ткань мироздания.

Ника была душой из иного мира, она другая... Впервые у Айза появилось желание узнать больше. Её жизнь с того момента, как он попал к ней, он помнит до последнего удара сердца. Но ведь было ещё кое-что!

Какие же ещё сокровища памяти отняло зелёное пламя межмирового нестабильного телепорта, если даже то, что он успел прожить вместе с ней, так изменило его самого?

Такая странная душа!

И он тоже впервые почувствовал, что такое горечь и надежда... Так радовался (он может радоваться?), что его считали чем-то живым, разумным... И когда понял, что означает понятие «система». А ведь те волны тепла, что чувствовала Ника, были просто слабыми импульсами силы в моменты, когда нервная система носителя приходила в упадок или была на грани разрушения. Айз ведь просто пытался выжить, да и специальный протокол существовал для таких случаев. Но... было приятно, что его считают живым?!

Сколько всего непонятного вокруг! В скольких вещах ещё предстоит разобраться!

И снова пробуждение.

Проснулась я неожиданно. Мгновение назад я находилась в полной тьме и покое — миг, и уже множество голосов лавиной обрушивается на меня.

— Это вы виноваты! Вы занимались этим делом! — бушевала Неда.

Я лежала в шкатулке на новом столе. Сама Неда сидела в кресле и, как всегда, была зла. Но в комнате находились и мои учителя. Как же больно осознавать, что Шейран и Лауриция стали предателями! А ведь они клялись! Как они смогли обойти клятву?!

— Повелительница, мы идеально выполнили всё! Мы доставили вам Феодарру в глубоком Эшренте! Полностью беззащитную! — ректор также был раздосадован. Хотя какой он мне ректор теперь?

— Повелительница, мы испробовали всё, что может управлять Айзом, кроме последнего, — спокойно сказала горгона, когда молчание и напряжение достигли апогея.

Странно, почему цвет глаз змеек изменился? Или мне показалось?

— И что же? — ядовито протянула Неда.

— Ведь Айзом может управлять новый носитель! — как о чём-то само собой разумеющемся сказала горгона.

— Райна, мы ведь с тобой уже говорили, что это опасно! Если носитель пройдёт инициацию полностью, нам будет очень сложно им управлять! — возмущённо сказал Шейран.

«Почему горгону эта Неда называет другим именем? Странно это...» — думала я.

— Но мы же смогли справиться с этой! Что нам мешает просто не допускать второго взросления и использовать носителя по максимуму? — спокойно и чуточку равнодушно ответила она.

— Делайте! — чуть устало сказала Неда. — Нам бы Адена вернуть сюда, он сможет подчинить эту стекляшку. Всё равно толку теперь с Айза, если он не подчиняется!

— Есть! — раздражённо сказал ректор, и все вышли из кабинета.

Неда, подержав меня в руках, швырнула обратно в шкатулку, негромко пробормотав:

— Бесполезный кусок камня! А сколько сил на него ушло! — и она тоже вышла из кабинета, только в другую дверь.

«Скажи, это возможно? Если они найдут нового носителя?» — беспокойно спросила я, понимая, насколько важен был услышанный разговор.

«Нет, но это будет очень мешать восстановлению».

Мне показалось, или его фраза была наполнена эмоциями?

«Ты поэтому меня разбудил?»

«Да».

«А если я попрошу тебя не реагировать на носителя и не давать ему силы? Получится?»

«Ритуал поиска от меня не зависит. Санайра просто покажет самого подходящего носителя — того, кто сможет пережить инициацию. А так как мы теперь находимся у них, они совершенно спокойно смогут ввести параметры для поиска нового носителя и выбрать подходящую кандидатуру из списка».

«Но сама инициация произойти не сможет, так как я всё ещё являюсь носителем...»

«Именно».

«Как долго ещё продлится Эшренте? И что будет, когда он закончится? Я смогу вернуться в нормальное состояние?»

«Эшренте продлится ещё полгода. В нормальное состояние вернуться можно — я сейчас разрабатываю нужный протокол, но нужен тот, кто поможет. Сам я не справлюсь: без проводника, который пропустит такой поток силы, ничего не получится».

«Ужас! Полгода спать и быть кристаллом! И ещё найти того, кто согласится помочь!»

«Уже прошло полгода».

«Что?! Я спала полгода?! И меня за всё это время не будили?»

«Я всё записал, можешь посмотреть. Но там ничего важного: они пытались использовать силу, а я следовал приказу, запретив доступ. Ритуалов было много, очень».

«Нет, ладно. Раз ничего интересного... Спасибо, что запомнил. Что дальше делать будем?»

«Спать: так быстрее наступит исцеление. Это я показал просто для того, чтобы ты не удивлялась, когда проснёшься», — и меня снова погрузили в сон, не дожидаясь ответа.

«Хорошо, что она отказалась просматривать записанные ритуалы. Думаю, она была бы не в восторге от жертвоприношений», — подумал Айз и продолжил сложнейшую работу по восстановлению носителя, параллельно разрабатывая несколько протоколов на все непредвиденные случаи жизни.

Между делом он внимательно изучал и проживал прошлую жизнь носителя вместе с ней. Сколько всего интересного и необычного, оказывается, было в другом мире! Чего одни иллюзии-мультфильмы стоили! Некоторые он пересматривал по несколько раз. Чистый восторг!

«Неудивительно, что Ника так сожалела, что забыла свою жизнь до Этеррны! Видимо, она тосковала по мультикам! Очень невероятные, интересные иллюзии!» — размышлял Айз, в который раз пересматривая понравившийся момент.

Глава 3

Глава 28. Прошлое

Сколько бы ты ни бежал от прошлого, оно всё равно тебя догонит.

Я наблюдала, как меня-Айз отдали в руки ректору. Дальше был портал и знакомый мне уже зал с кристаллом Санайры. Сейчас, обладая видением мира через, так сказать, призму Айза, я увидела его настоящую красоту, скрывавшуюся от обычного взгляда.

Как оказалось, кристалл Санайры был соединён со всей сложной системой усилителей, вмонтированных в стены помещения, которая служила ему не только усилителем, но и проводником. Разноцветные потоки силы, пронизывавшие стены этого зала, восхищали, а сложность плетений показывала, что создавали его очень искусные маги.

Горгона и Шейран, заняв свои места за управлением и работая не так слаженно, как я к этому привыкла, активировали систему поиска и вносили в неё данные. Рохан же положил меня на специальный выступ для считывания информации.

Но я не могла понять их цели! Зачем им такая прорва магии, как Айз? Зачем им рушить мир Эттерны, убивая носителей? Да и сейчас — искать нового носителя, чтобы... что? Обрести бесконечный источник магии, но зачем?!

Пока я витала в своих мыслях, они уже заканчивали работу. Они не говорили друг с другом, и, если наблюдать со стороны, работали как единый организм, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

— Запуск начался… — уведомил Шейран.

— Ждём! — коротко бросил ректор.

И все напряжённо стали всматриваться в Санайру.

— Что будем делать, если Айз не примет нового носителя? — равнодушно спросила Лауриция.

— Уберём, — как само собой разумеющееся бросил ректор.

Они так спокойно об этом говорят! Мне стало жаль, что из-за меня кто-то погибнет, но стало ещё хуже, когда я увидела, кого выбрала Санайра!

Кристалл стал переливаться различными цветами, за мгновения сменяя множество изображений. Он словно просматривал их, и, если присмотреться, картинки показывали людей в том времени, в котором они находились: как они одевались, танцевали, ели, купались. Множество кадров из жизни хаотично мелькало. Сам зал разгорался ярче, рисуя на стенах причудливые узоры. И я различала едва слышный шум, будто целая толпа разговаривала каждый о своём. Тысячи голосов! И даже едва заметные нотки эмоций!

Когда Шейран порывисто воскликнул: «Есть!», я уже успела заскучать. Всё же моё время и время извне сильно отличаются!

— Сколько? — напряжённо спросил ректор, но я чувствовала его довольство.

— Только одна, — безэмоционально промолвила горгона.

Не могу больше называть её Лаурицией. Золотая была яркая, быстрая, живая! А эта похожа на каменную статую! Шейран вроде назвал её Райной. Снова вопросы без ответов!

Рассмотрев изображённую на кристалле девушку, я в ужасе замерла. Это была Данна! Вернее, принцесса Нидейс! В великолепном платье она кружилась в танце с Ледяным принцем и своим мужем Маркусом, и, судя по их лицам, они ссорились.

— Кто она? — спросил ректор.

— Повелительница государства Нотингем, Нидейс Великолепная. Наследная и единственная принцесса древнего магического королевского рода Вегинмар из страны Ваира. Известна как единственная наследница престола, проданная замуж за наследного принца Маркуса враждующего государства Нотингем. Из-за древней вражды двух государств её отец Родерик Вегинмар отдал её Нотингему, дабы не развязалась война, — чётко отрапортовал Шейран.

— А, так это тот случай! Когда наше нападение на наследную принцессу не удалось! Неда тогда хотела снова развязать войну между Ваиром и Нотингемом, чтобы укрепить наши позиции и ослабить два сильных магических государства. Ну и заработать, конечно — лаборатории требуют больших денежных вложений! Сами понимаете!

«Так это были они? Те, кто тогда напал на настоящую принцессу и стравливал два государства?!» — сказать, что меня новость шокировала, это не сказать ничего.

— Так вот почему тогда погибли Лариш и Нарил!

— Да, Неда, как вы знаете, несдержанна. А они тогда не только не исполнили приказ, из-за чего принцесса выжила, так она ещё умудрилась закончить необходимый год обучения в ВАР и выйти замуж за наследного принца, тем самым предотвратив войну. Чем разрушила все наши планы! — досадовал ректор.

— Но постойте, как такое возможно?! — горгона что-то проверяла в данных, которые показывала Санайра. — Она не могла быть в двух местах одновременно! Смотрите! Время обучения и время свадьбы совпадают! Такого не может быть!

— Как мы это могли упустить! — досадовал Шейран.

— Нужно доложить Неде!

— Сначала нужно разобраться! — покачала головой девушка.

— Просмотри записи обучения! — отдал приказ Шейран.

И действительно, в воздухе появилось ещё одно изображение — думаю, уже настоящей принцессы, которая совершенно спокойно отучилась необходимый год и сдала все экзамены. Даже её великолепные отметки были показаны. Продолжать дальше учёбу она не стала — думаю, потому что Ваиру требовался наследник.

— Этого не может быть! Откуда взялась вторая, как две капли воды похожая девушка?

— Думаю, Родерик Вегинмар не зря считался сильнейшим менталистом, экстерном прошедшим обучение в ВАР. И, считаю, логично, что настоящая принцесса отучилась только год: он сам всему её обучит, чтобы их род не ослаб.

— Но кто тогда вторая девушка? И кто именно сейчас занимает такой высокий статус Повелительницы? И почему тогда ей не было отправлено ниссе, если она занимает такой высокий пост? Уровень магии ведь у неё подходящий! Не уступает настоящей принцессе!

— Думаю, в системе Санайры она значилась как уже прошедшая обучение, поэтому повторное ниссе не отправлялось.

— Что там по данным?

— Указывается нападение и потеря памяти! — Шейран добил фактами: — Да, у неё уровень силы чуть выше среднего, и ЭТА девушка ещё не закончила обучение, так как нет соответствующей магической печати о завершении.

— Отправляй ниссе! Нужно познакомиться с ней поближе! Аргументируем тем, что она потеряла память, и повторим обучение. Год, сами знаете, обязательный! — кивнул ректор.

— Как мы вообще могли упустить такой важный момент?! — не понимала горгона.

— Санайра тогда зафиксировала Айз Терры, и все поиски были брошены на то, чтобы его найти, а все текущие дела отложили, вот и…

— Принцессой будет очень сложно управлять... К таким, как она, трудно найти подход. Плести интриги и выбираться из них у таких, как она, в крови, — задумчиво сказала горгона.

— Я не понимаю! Мы всё возможное изучили об Айзах, их не может заполучить магически одарённый! — в замешательстве воскликнул ректор, читая данные на Санайре. — Она не может подходить! Это нарушает один из Законов Создателя! Что вообще происходит?!

— Может, это ошибка? — задумчиво спросила Райна.

— Невозможно. Если Санайра показала, что эта девушка подходит для Айза, значит, так оно и есть, — мрачно заключил ректор.

— Может, попробовать заново начать поиск? — предложил Шейран.

— Думаю, это глупо. Далеко не каждый сможет выдержать инициацию с одним из Абсолютов. Они самые сильные, плохо изученные, у них свои Законы, — добила мою надежду девушка. — Да и если эта умрёт, поищем кого-то другого.

— Ниссе отправили?

Я видела, что показывала Санайра. Принцесса Нидейс находилась в своих покоях, отдыхая или приходя в себя после скандала с Маркусом. Видимо, семейная жизнь не очень удалась. Точечный телепорт... Она открывает ниссе, внимательно читает, перечитывает, а затем просто сжигает! Никогда бы не могла подумать, что Данна добровольно может отказаться от обучения в магической академии!

— Что?! Да как она посмела! — не сдержалась горгона.

— Она уже действующая Повелительница, по законам имеет право отказаться от обучения. Только для властителей это добровольно, так как, сами понимаете, они несут ответственность за целую страну…

— Что?!

— Это новая правка, учреждённая советом. Поэтому договаривались, что ниссе будут высылать заблаговременно, до восшествия на престол.

— Ну и как мы доставим её сюда? — Шейран обратился к Рохану. — Официальный запрос? Ещё одно ниссе?

— Нет, — жестоко усмехнулся тот. — У нас нет времени ждать! Она должна быть завтра здесь любым образом! И желательно живая! Ей только Адена вернуть нужно будет, на большее она нам не нужна. Можете идти! Неде я сам обо всём доложу!

Шейран и Лауриция согласно кивнули и быстрым шагом покинули зал. Сам Рохан занялся детальным изучением данных.

А я начала паниковать. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал! Да и признаюсь, чего уж там, она не чужой мне человек. Неужели ничего нельзя сделать?! Как её спасти, как предупредить? Я не сомневалась, у отступников получится украсть Нидейс. Слишком они сильные... вернее, они иные, и бороться с ними нужно так же. Все магические атаки им нипочём. И как простой маг, как Рафаэль, пусть и глава тайной стражи, сможет сдержать данное мне обещание по защите Нидейс? Все мои мысли плавно превращались в истерику, так что звёздочка насильно отключила все эмоции и снова погрузила меня в сон. Но даже он не дал мне полностью забыться — что-то меня тревожило, мешая расслабиться.

«Сколько я проспала?»

«Месяц».

«Так долго? Почему? А что с Нидейс?» Страх путал мысли, мешая сосредоточиться.

«Её-таки поймали. Сейчас она заперта».

«Мы снова вернулись в их логово…» — увидев знакомый кабинет, произнесла я. — «Но неужели она там сидит месяц?»

Звёздочка ничего не ответила, но я увидела образы, возникшие в моём сознании:

…Рохан нетерпеливо расхаживал по кабинету ректора, чего-то ожидая.

— Да где же они! Почему так долго?! — не выдержал он и, дабы успокоиться, открыл хранилище с бутылками и налил себе ини.

(Прим. авт.: Ини — крепкий алкогольный напиток из редкой ягоды Ин. Рецепт приготовления секретен и известен лишь некоторым общинам рурков).

Как странно, он ведь так же, как и я, любил сок инары! И только смотря на резкие рваные движения и пустые глаза, до меня наконец-то дошло, что это был не ректор! Он не любил этот напиток, более того — терпеть его не мог из-за специфического вкуса. Другие имена, жесты, привычки — они словно стали другими личностями!

Он рассеянно смотрел мимо меня-Айза, а я наконец-то додумалась посмотреть вторым зрением на душу ректора. Перед моим взором было совершенно другое существо! Яркое, искристое сияние души ледяного змея было полностью поглощено чем-то жутким, даже на вид липким и мерзким! Душой это существо было назвать очень сложно! Действительно страшная тварь Нижнего мира, абсолютно чужеродная самому понятию «душа»! Ужасное зрелище! Эдакий паразит, полностью завладевший чужой душой!

Признаюсь, мне стало необъяснимо легче… меня не предавали… их просто поработили отступники!

Сам ректор, настоящий Рохан Зрейн, меня не предавал. Словно огромный камень свалился с души. Ректор меня не предавал! Но… можно ли теперь его как-то спасти?!

Мои мысли прервал появившийся телепорт, из которого вывалились помятые, грязные и даже раненые инкуб с горгоной! Меня такая картинка лишь позабавила! Так им и нужно!

— У нас ничего не вышло! — зло воскликнул Шейран, усаживая раненую девушку в моё любимое кресло и пачкая его её и своей кровью.

— Что?! — просипел ректор. — Как это у вас ничего не получилось?! Вы что, столкнулись там с ордой Айзов?! — переходя на крик.

— Нет, только с одним, — поморщился инкуб. — Он обладает Айзом металла! Да, пусть не Высшим, но он сразу же почувствовал нас, а когда увидел бесчувственную девушку, вообще взбесился!

— Да как вы сами не почувствовали его?! — уже громко кричал Рохан. — Вы совсем расслабились! Неужели думали, раз все Высшие Айзы у нас, то остальные сдались? Как можно забыть о войне?! Неужели вы забыли, что не все Айзы собраны?! Точное их количество известно только самому Создателю! Вы очень самоуверенно себя повели, в открытую направившись к действующей Повелительнице Нотингема! Тем более не проверили её окружение! И сами поплатились! Ведёте себя как полные инухи!

(Прим. авт.: Инухи — оскорбительное слово, обозначающее очень низкий уровень развития субъекта).

— Вы же знаете: если носитель Айза не захочет, его не найти! Впредь мы будем осторожнее! — пообещал Шейран. Горгона же без сознания валялась в кресле. — Да и не почувствовали потому, что он очень давно не пользовался силой, несколько десятков лет точно! — добавил он чуть погодя…

Запись Айза прервалась и продолжилась уже с другого момента.

У них раз за разом никак не получалось похитить Нидейс — ни в следующий раз, ни несколько дней спустя. А перекошенное лицо Неды доставило мне огромное удовольствие! Как же — тройка сильнейших проклятых не могла своровать одну жалкую, по их словам, Повелительницу захудалого государства!

Не знаю, о ком они говорили и где натолкнулись на ещё одного носителя Айза — проводника металла, но я была бесконечно ему благодарна! Он подарил мне месяц! И пусть это лишь небольшая отсрочка, но и ей я была очень рада! Как бы мне продержаться ещё несколько? Чем дольше всё это затягивается, тем больше у меня шансов выжить!

Запись продолжалась.

Получилось у них всё лишь тогда, когда с ними отправилась сама Неда. Только тогда они притащили бессознательную Нидейс в потрёпанном платье.

«— Ушёл-таки! — зло сказал Рохан.

— Ну и силён этот Айз!

— Он нам не нужен, да и не особо у него сильный Айз! Главное, что она у нас! — довольно сказала Неда. — Заприте её где-нибудь! Пусть восстановит силы! Потом проведём слияние!

Остальные лишь кивнули…»

На этом воспоминания закончились.

«Что означает слияние?» — спросила я у звёздочки.

Перед моим внутренним взором возникла картинка: чёрный кристалл завис перед девушкой, от него к ней протянулась светящаяся нить, и, полыхнув, кристалл расцвёл цветком, превращаясь в знакомую мне звёздочку, после чего растворился в груди девушки.

«Так проходит начало инициации. Дальше следует длительный процесс медленного, постепенного слияния, который проходит в три этапа».

«Терра тоже её проходила?»

«Терра изначально создавалась как часть Айза. Инициация была вложена чуть позже, на всякий случай. Предполагалось, что Терра — единственный носитель. Ни одно живое существо мира Эттерны не смогло бы выдержать силу Абсолюта».

«Как это ни одно?»

«Это просто совпадение, что ты подошла».

«Так вот почему подошла Данна! Мы из одного мира!»

«Возможно. Вы иные для этого мира».

«Можно ли как-нибудь её спасти? Она не чужая мне!»

«Такими сведениями я не обладаю».

«Ну да, ты же не можешь самостоятельно мыслить… лишь исполняешь заложенные в тебя знания… — горько протянула я. — Скажи, ты сможешь просто проникнуть в тело девушки, не причиняя вреда? Чтобы остальные подумали, что инициация прошла, и не убили её сразу? Я надеюсь, может, придумаем что-нибудь позже… Это возможно?»

«Я попробую. Но это будет нарушением правил!»

«Правила для того и существуют, чтобы их нарушать! И запомни: границ возможностей нет! Границы мы создаём сами!»

«Это новый Закон? Внести соответствующие изменения в протоколы?»

«Это просто многовековой опыт. Поступай как знаешь… Когда увидишь Нидейс, разбуди, пожалуйста».

«Разбужу…» — едва услышала я шёпот.

Обман

Я разглядывала Нидейс и понимала, что от прошлой девушки не осталось и следа. В ней совершенно не осталось света! Да, ей было страшно, что едва читалось в испуганных глазах, но маску высокомерной и холодной леди она держала так естественно! Для неё это стало не просто привычкой, второй кожей.

Мы находились в её камере. Неда вместе со шкатулкой замерла, оценивающе рассматривая чуть потрёпанную девушку.

— И что же в тебе такого особенного? — сама у себя спросила она. — Впрочем, неважно! Бери!

И она протянула ей меня-Айз на раскрытой ладони, отдавая как самое важное и драгоценное. Нидейс, упрямо сжав губы, холодно посмотрела на Неду.

— Я приказываю: бери! Он не причинит тебе вреда! Или ты хочешь, чтобы мы развлеклись с твоим защитничком? — коварно спросила она.

Маска Нидейс треснула: лишь на миг проступил страх, но не за себя. Смиряясь и вздернув подбородок, она чуть подрагивающей рукой прикоснулась к камню. Но ничего не произошло! Ни нити, ни света — кристалл оставался всё таким же непроглядно тёмным. Взяв его в руку, она с немым вопросом посмотрела на Неду: мол, и что дальше-то?

Неда замерла, как перед прыжком, жадно всматриваясь в кристалл. Но он оставался прежним!

«Можно ли хоть что-то сделать? — паниковала я. — Хоть что-нибудь?»

«Нет. Я сожалею…»

— Изначальная Пустота! Почему ничего не выходит! — разозлилась Неда и, выхватив кристалл, со всей злости ударила девушку.

Нидейс попыталась заслониться руками. Я чувствовала исходящую от Неды ненависть, её злость и некоторую досаду из-за того, что ничего не вышло! Мне оставалось лишь наблюдать, как Нидейс больно! Я так не хотела, чтобы кто-то страдал из-за меня! Как бы там ни было, я винила себя: это из-за меня она оказалась в этом мире! Я не переживу, если кто-то погибнет по моей вине!

Но я всё так же неумолимо приближалась к девушке. Звёздочка попыталась было погрузить меня в сон, но я отмахнулась, не обратив внимания!

«Тебе нельзя так волноваться… Эшренте ещё не…»

Но я не хотела ничего слушать.

— Прошу, сделай что-нибудь! — взмолилась я.

«Как же хорошо, что я не допустил того, чтобы она видела жертвоприношения отступников!» — подумал про себя Айз. Но чувства девушки были настолько сильны и заразительны, что ему было очень сложно оставаться безучастным.

Острая грань кристалла глубоко рассекла предплечье Нидейс. Ощутив тёплую кровь, я завыла в полном отчаянии. Я попыталась двинуться, но лишь больно ударилась о каменную стену.

«Успокойся! Успокойся! Успокойся! Ты же сейчас погибнешь!» — завопил Айз в моём сознании, на миг прорываясь сквозь бурю моих эмоций. — «Мы спасём её! Успокойся!» — пытался достучаться он до меня, норовя снова и снова погрузить меня в Эшренте.

И правда: Айз не расцвёл, не засиял, и связь не появилась, как должно было произойти. Айз просто стал дымкой, которая втянулась в открытую рану Нидейс.

Последним, что я запомнила, было удивлённое лицо Неды, недоуменно смотревшей на пустую ладонь, которую она снова поднимала для удара.

А дальше была темнота.

Кто ты?

— Кто ты? — чуточку испуганно, но устало спросил знакомый голос.

Я же продолжала крепко спать и лишь раздражённо отмахнулась от звука.

— Кто ты? — уже требовательно. Чувствовалось, что голос привык отдавать приказы, которые незамедлительно должны исполняться.

— Отстань! Дай поспать! — раздражённо ответила я.

— Кто ты?! — уже почти крича, требовательно и всё так же раздражённо.

— Я — это Я! Не лезь с глупыми вопросами к спящему человеку! — окончательно разозлилась я.

— Человеку?! — с возмущением и горькой насмешкой спросил голос. — Да ты же просто чёрный кристалл! Который паразитирует во мне! — истерически зло закричала она.

— Чёрный кристалл? — и тут я всё вспомнила. — Данна, это ты?

— Я Нидейс! — гордо заявил голос. — Повелительница Нотингема! Меня ещё называют Нидейс Великолепная!

— Да ты, оказывается, заносчивая гордячка! — ехидно протянула я. — Корона хоть в двери пролезает, за люстры не цепляется?

На это она лишь самодовольно хмыкнула, будто я сделала ей огромный комплимент. Меня это разочаровало: моя бывшая подруга такой не была.

«Где мы?» — спросила я у Айза.

«Мы находимся в энергетическом поле Нидейс».

«Как?»

«Когда произошло соприкосновение с кровью, я, сделав определённые выводы, осознал, что это вполне возможно!»

Мне показалось, или в Айзе действительно промелькнули эмоции радости?

«Спасибо тебе! Мы можем выбраться из Нидейс в любой момент?»

«Абсолютно!»

«Но пока лучше этого не делать. Ты можешь видеть, что происходит вокруг?»

«В этом состоянии — нет», — разочарованно протянул он.

«И как на это отреагировала Нидейс?»

«Я точно не знаю, с ней общаться можешь только ты. Меня она не слышит».

«А ты её?»

«Могу».

— Ау! Кристалл! Ты чего там затих? — как будто издалека раздался голос Нидейс.

— Тут я. Чего тебе? — равнодушно спросила я, думая, что делать дальше.

— Как это — чего? Выметайся из меня! — снова в приказном тоне, зло и испуганно.

— Не могу! Сама хочу! — фыркнула я.

— Сама? Значит, ты…

— Да, девушка! Какая ты догадливая! — ехидно перебила я её. — Ты мне лучше скажи, что там происходит!

— Да зачем тебе? — чуточку презрительно. — Что ты сможешь сделать-то?!

— Лучше тебе не знать, девочка, — спокойно протянула я.

«Звёздочка, кстати, объясни, на что в таком состоянии мы способны?» — обратилась я к Айзу, полностью игнорируя пустые угрозы Нидейс. Так гораздо лучше: пусть злится, но не боится.

«Барьер доступен, да и небольшая часть силы. Теперь у меня есть тело, через которое я могу пропускать её в этот мир».

«Ты говорил, что тебе нужно тело, чтобы материализовать меня? Теперь оно у нас есть!»

«Но Эшренте ещё не закончен. Мне нужно время, чтобы всё сделать! Это ведь не протоколы возрождения души, это сложнее! Нужно с самого начала создавать физическую оболочку!»

«Сколько понадобится времени?»

Передо мной возникла моя энергетическая оболочка. Да, сон определённо пошёл мне на пользу: и видела, и чувствовала я себя гораздо лучше. Но проблема действительно заключалась в том, чтобы соединить всё воедино. Было видно, что восстановление стопорилось, так как эта оболочка отвечала как раз за соединение тела и всего остального, а вот тела-то у меня и не было.

«В чём проблема?»

«Если упустить сложную терминологию, не получается адаптировать и гармонизировать всё друг с другом…»

«А если изменить параметры тела? Ведь вся проблема в нём? Оно отторгает изменения, так как они идут извне, а не изнутри, как при первой инициации. Возьми за пример то, как создавалась Терра. Ты ведь постоянно об этом говорил — она создавалась именно для тебя. Значит, протоколы есть?»

«Я…» — я отчётливо почувствовала недоумение Айза, будто до него только сейчас дошло.

«Не нужно пытаться воссоздать моё старое тело и собрать всё воедино — это действительно сложно. А вот если, используя твою основу — энергетическую копию Терры, которая была идеальна для работы с тобой, — воссоздать её оболочку, только вместо её души будет моя? И ты сможешь тогда как бы вписать меня в новое тело, чуть изменив протоколы перерождения…»

«Если оболочку Анха усилить и перебросить канал на Асшуру…» — бормотал Айз, погружаясь в расчёты.

«Можно я тебя ещё на миг отвлеку? Подскажи, пожалуйста, как на использование силы будет реагировать Нидейс?»

Я почувствовала, как один из потоков силы направился куда-то. Нидейс замолкла на полуслове, больно вскрикнув. Её боль отдалась эхом во мне.

— Извини, этого больше не повторится! — раскаиваясь, мысленно обратилась я к девушке.

— Да чтоб тебя! — обиженно и с болью воскликнула она. — Иди ты...

«Без инициации и подготовки…» — эхом ответил мне Айз.

«Да поняла я уже… ей больно. И если это будет большой поток силы, он её просто убьёт».

«Да», — ответил Айз.

— Не могу! Как бы я хотела хоть куда-нибудь пойти! — зло и разочарованно ответила я девушке. Помолчав, спросила, не скрывая интереса: — Почему ты отказалась от ниссе? Разве ты не мечтала закончить магическую академию?

— Что?! Откуда ты знаешь?

— Видела. Ну так что?

— Да ты хоть представляешь, какая ответственность на мне лежит?! У меня три законопроекта! Нужно постоянно контролировать совет, чтобы они не повышали налоги и не разграбляли казну! Меня постоянно хотят убить, подставить или шантажировать! Стоит только ослабить бдительность — дворяне меня поглотят и не заметят! Я не могу позволить себе пропасть на год в ВАРе! После этого я не смогу удерживать такие высокие позиции, как сейчас! У меня слишком многое на кону! Один контроль реформы образования чего стоит! — она вздохнула, видимо, осознав, что пока она здесь, всё это как раз и происходит.

Власть пошатнулась, совет зверствует и вставляет палки в невыгодные реформы, а она тем временем сидит в казематах отступников, о которых в истории были уничтожены все записи и воспоминания. И единственный, кто реально хотел ей помочь, был Рафаэль.

— Значит, ты знала, что для действующих Повелителей год обучения не обязателен?

— Знала, конечно! — высокомерно ответила она. — Все дворяне знают о ВАРе! Это мечта всей золотой молодёжи, это очень престижно! Даже о самом существовании этой академии знают только высший свет, самые сильные маги и архимаги!

Сколько было в этом высокомерия! Я мысленно скривилась: эта незнакомая девушка нравилась мне всё меньше и меньше.

— Но кто меня схватил? Род Харишей? Они постоянно против моих законопроектов выступают!

— Ты не знаешь, кто такие Отступники? — удивилась я.

— Я знаю побольше тебя! Я всё-таки Нидейс Великолепная! — девушка высокомерно хмыкнула.

— Ну так кто? — ехидно поинтересовалась я.

Ответом мне было только недоуменное молчание.

— Так что помолчи и слушай! Что ты знаешь о сотворении мира Эттерны?

— Эттерна? Что же это за мир? Разве другие миры существуют? — вяло поинтересовалась Нидейс.

— Это мир, в котором ты живёшь! — с намеком на её слабоумие протянула я.

Она меня высокомерно проигнорировала.

— История сотворения мира Эттерны, которую я тебе расскажу, отличается от общеизвестной! — пафосно начала я.

Глава 29. Проклятые

— Вот значит как… — удивлённо протянула Нидейс, когда я закончила рассказывать ей об Отступниках. — Но зачем им я?

— Ты единственная в этом мире, кто может пережить инициацию с Абсолютом Терры.

— То есть я — Особенная! — самодовольно протянула она. — Не такая, как все, единственная в своём роде! Да?

— Ты полная инухе! — с досадой выкрикнула я. — На кону стоит жизнь целого мира! А ты думаешь только о себе! Даже не о том, как спастись!

— Да что тут думать! Раф меня освободит! — заупрямилась она, как обиженный маленький ребёнок.

— Раф? Это тот, о ком говорила Неда, шантажируя тебя? — уточнила я, прикидываясь, будто ничего не знаю, но не без интереса добавила: — Кстати, как он оказался здесь?

— Он пришёл за мной, и проклятые его схватили. Мы не смогли даже выйти из замка… — горько, с досадой произнесла девушка.

— Так это он тебя так долго защищал? Он носитель Айза-Ас?

— Ас? — удивилась она.

— Ас — это носитель, хранитель и проводник силы Айза, — грустно продолжила я.

Я-таки добралась до информации, хранящейся в Айзе, и сейчас в который раз самообразовывалась, каждый раз узнавая что-то новое о мире Эттерны.

— Значит, нам остаётся только ждать! Раф — он сильный! Если бы ты видела, как он за меня сражался! — самодовольно заключила она.

Но я не выдержала: её самоуверенность и беспечность начали меня жутко раздражать!

— Ты жалкая инухе! Это Отступники! Единственная раса, что отказалась от воли Создателя! Они иные, у них совершенно другая сила, и с ними не справится простой Ас! Рафаэль даже не из Высших! И так долго они не могли тебя похитить только потому, что не учли его существования! Все, кто обладает хоть малейшим Айзом, прячутся! Почему ты думаешь, он не использовал свою силу? Потому что его сразу же нашли бы и убили! Проклятые смогли справиться с одним из сильнейших созданий этого мира — с Абсолютом Терры! Даже Эттера они почти убили! За всё это время проклятые совершенствовали свои силы и один за другим уничтожали Асов! — вовсю разоралась я. — И ты не можешь стать носителем Абсолюта!

«Потому что им являюсь я!» — но последнюю фразу я ей не сказала.

Так же как и не смогла бы сказать, что она была когда-то моим другом, что мы прибыли из одного мира и только поэтому можем выдержать инициацию. Ну просто представьте: голос из чёрного кристалла говорит, что вы прибыли из одного мира и что он ваш друг детства! И добавьте ещё, что она ни капли не повелительница, и её просто использовал в своих целях «отец»! Кто поверит в такую чушь?!

Мне было так горько осознавать, что от личности Данны в этой девушке не осталось ничего! Передо мной была Повелительница Нидейс во всей своей великолепной, беспечной и эгоистичной красе!

«Она может, но только если ты погибнешь. Только тогда она сможет начать инициацию. И начнётся всё с того, что она полностью лишится магии, ведь изначально ею не обладала. Просто Хранитель Врат помог вписать её в новый мир…» — пришёл мне ответ от Айза, но не всё я до конца осознала, так как мысли затмили чувства.

«Хранитель Врат? Кто это?» — не стала скрывать я своего любопытства.

«Энергетически невероятное существо межмирья, что охраняет мир Эттерны. Не каждый сможет попасть в наш мир, Создатель всё предусмотрел, чтобы обезопасить своё творение. Все, кто направляются в наш мир, проходят сложнейшую проверку: несёт ли объект какую-либо угрозу. Следуя протоколам, вложенным в Хранителя, он сам решает, что является угрозой, а что пропускать. Логика Хранителя очень своеобразная. Он также может что-то добавить, изменяя природу существа, чтобы не создавать диссонанс в существующей ткани мироздания. Поверь мне, перенести в другой мир новое существо, новую душу не так уж просто. Эттерна, да и, думаю, любой другой мир, чужеродный объект просто уничтожит как опасность или антиген. Вот Хранитель и следит за тем, чтобы существо прижилось в мироздании, меняя его по своему усмотрению…»

«То есть потеря памяти и магические способности у Данны — его рук дело?»

«Да. Ваши воспоминания Хранитель Врат посчитал угрозой. Тебя на клеточном уровне переписывал я, поэтому магии тебе не дали и ничего не меняли. А так как твой друг Айзом не обладал, её лишили памяти. И так как что-то отняли — ну и для удобства жизни в магическом мире, конечно же, чтобы мир её не убил, — Данне дали способности к магии, практически скопировав уже существующие способности у настоящей принцессы Нидейс…»

Сказать, что я была шокирована, — это не сказать ничего. Но я понимала, о чём мне пытался сказать Айз. Мир ведь действительно был живым, просто по-своему: он рос, менялся, существовал. Да, по своим правилам и законам, но всё же. Поэтому две чужие души (а я знаю, насколько важны место, время и сами потоки энергии, чтобы переродить душу) действительно были бы просто угрозой, которую мироздание уничтожило бы. Так что существование такого стража вполне разумно и логично.

Дав себе пару мгновений, чтобы всё осознать, я продолжила:

«То есть, чтобы началась инициация Данны, если я пожелаю погибнуть, как Эттер, то…»

«Я выполню желание».

«Но я так хочу жить!»

— Эй! Кристалл! Ты там? — не выдержав тишины, спустя некоторое время позвала Нидейс.

Как я поняла, мои слова не очень-то её впечатлили.

— Ты что-то хотела? — устало спросила я.

— Если я такая уникальная, то почему не чувствую никаких изменений? Я ведь стала этим Асом, да?

— Нет. Я просто спряталась в тебе, чтобы тебя не убили! И если я буду использовать силу, тебе будет очень больно: сначала ты полностью лишишься магии, а вскоре умрёшь. И знаешь, если ты сможешь пройти инициацию, то лишишься магии навсегда — она начнётся с этого. Ты готова отказаться от своих сил и стать проводником душ? Ты не сможешь ни на кого напасть без помощи Айза. Но вместо этого тебя будет защищать само мироздание…

— Нет уж! Я вижу, как оно защитило эту во всем великолепную Терру! — чуточку зло воскликнула она. — Идут!

— Неда? — испуганно спросила я.

— Кто? — переспросила Нидейс.

— Это пособница Адена, того, кто убил Терру. Теперь она их Повелительница и сильнейшая из них, — пояснила я.

— Разве он не умер от руки Эттера? — раздражённо уточнила она.

— Эттер по своей природе не может убивать! Он его просто в другой мир отправил! И от тебя требуется, чтобы ты открыла портал для его возвращения. Ты что, меня не слушала, когда я тебе всё рассказывала?!

Но меня проигнорировали.

— Выходи! И без глупостей! — раздался голос Рохана, но глухо, будто из-за стены.

— Куда вы меня ведёте? — высокомерно спросила Нидейс, но я чувствовала её испуг. Да и её голос звучал чётче, чем у ректора.

— Увидишь! — еле различила я его ответ.

«Куда он тебя привёл? Что случилось?» — я испугалась, ощутив боль Нидейс, её отчаяние и страх — но не за себя, а за кого-то другого.

— Рафаэль! — испуганно воскликнула она, игнорируя мои вопросы.

— Дей… — еле различила я шёпот, и не узнать этот голос я не могла.

Проклятые-таки нашли, чем можно управлять Нидейс!

— Всё готово для портала? — едва слышно раздался голос Неды за бурей эмоций Нидейс.

— Да, ей нужно будет только вливать силу Айза, — ответил Рохан. — Остальные будут контролировать и стабилизировать его.

— Координаты? — продолжила выпрашивать Неда.

— Портал запрограммирован на сущность Адена, — продолжил отчитываться ректор. — Он откроется в нескольких шагах от него.

— Я надеюсь, всё пройдёт как должно, Рохан! И никаких непредвиденных ситуаций не будет! — со скрытой угрозой произнесла Неда.

«Эй, ты! Кристалл! Где же твоё всемогущество?! Спаси же нас! — истерила Нидейс. — Сам же говорил, что такой уникальный! Так придумай хоть что-то!»

«Я же тебе говорила, что они иные, что они опасные! — злилась я. — Ты понимаешь, что будет, если они смогут вернуть Адена? Он сильнейший из них! Ты готова пожертвовать целым миром из-за любимого? Стоит ли одна жизнь жизни целого мира?!»

«Да! Мне не нужен этот мир без него! И пусть хоть всё исчезнет! Мне наплевать на остальных! Лишь бы он был жив!» — уже орала на меня она.

«А он согласен с этим? — спокойно спросила я. — Сможет ли он простить тебя после этого? Ведь он один из Асов!»

«Мне плевать! Пусть ненавидит и презирает, лишь бы жил! Прошу…» — она уже вовсю рыдала.

«Ну что же… спасти вас я могу только одним способом…»

«Умерев…» — закончила я про себя, не озвучив ей эту мысль.

— Ну что же ты замерла? Хочешь, чтобы мы поиграли с ним? — наслаждалась властью Неда.

— Вы не можете его убить! Он Ас! Его защищает мир! — воскликнула Нидейс.

— Какая умная девочка! Ты права, мы не можем причинить ему вред. Но вот он сам себе — да! Видишь, какой парадокс: только он сам может причинить себе вред, так же как и умереть. Но Аден случайно узнал один маленький секрет: если использовать клинок, смоченный кровью какого-либо носителя, то этим клинком легко можно убить обладателя Айза. Мы за время войны научились создавать артефакты на крови носителей или из их костей! Вот, допустим, этот клинок сделан из тазобедренной кости одного из носителей, уже, правда, не помню, кого именно… Мы их, знаете ли, во время войны много убили! Так что всё оказалось очень просто! Стоило только обманом получить первую каплю крови носителя, как результат войны был предрешён! Капелька крови или волосок, несколько сложных ритуалов с участием нашей Госпожи Пустоты — и Ас в полной нашей власти!

Я не видела, что делала Неда, но отчётливо услышала стон Рафаэля, наполненный болью.

— Тебе так нравится смотреть на его мучения? Он так отчаянно тебя защищал! — сладко ворковала Неда.

— Я сделаю! Я всё сделаю! Только отпустите его! — не выдержала девушка.

— Не делай этого! Аден… он… — еле простонал, прошептал Рафаэль.

— Да! Он самый жестокий и сильный из нас! Он первый, кто принял дар нашей Госпожи и сделал нас всесильными! — продолжила Неда, и вновь раздался несдержанный стон Рафаэля.

— Он сумасшедший садист, который бредит уничтожением мира… и до безумия влюблён в свою Госпожу! — яростно выкрикнул Раф. — Не слушай их…

— Заткнись! — истерично и с ненавистью закричала Неда, и снова раздался стон боли Рафаэля.

— Нет! Не делайте этого! Я всё сделаю! Всё! Только отпустите его! — заплакала Нидейс.

— Приступай! — в голосе Неды звучала такая ненависть и ярость!

«Скажи, можно ли сделать хоть что-то?» — с надеждой спросила я Звёздочку.

«Я могу напитать портал силой, но это убьёт Нидейс», — был её ответ.

«Нет никакого другого шанса или выхода? Ведь тогда мы смогли обмануть их!» — взмолилась я.

«Нет, я просчитал все возможные варианты. Сожалею, но если выбирать между жизнью этих двоих и судьбой мира…» — я почувствовала, как Айз попытался снова ввести меня в Эшренте, но изо всех сил воспротивилась.

«Нет! Прошу! Я не могу так! Ты знаешь, что делать! Прости, Звёздочка… Я так люблю свою жизнь, но это из-за меня Данна тогда прыгнула в портал, из-за меня она сейчас здесь… Я, по сути, уже мертва, а тебе без разницы, кто будет проводником, главное — чтобы он был. Пройдя инициацию, Данна получит защиту и сможет не только спастись, но и помочь любимому. Начинай! И спасибо тебе, что была всё это время вместе со мной! Ты часть меня, и я люблю тебя и этот мир! Прошу, спаси их, пожалуйста!»

Некоторое время Айз молчал, и я уже было подумала, что он меня не послушается, но…

«Как скажешь, Ника… я…» — но больше ничего моя Звёздочка не произнесла.

«Обещай, Нидейс! Обещай мне, что спасешь этот мир! Я открою этот портал, ты начнёшь инициацию и получишь все знания! Обещай!» — закричала я, обращаясь к Нидейс.

Боль, такая привычная уже мне боль, пронзила всё моё существо, и я не стала закрываться от неё, просто приняла.

«Я клянусь! Только спаси его!» — плакала Нидейс, обращаясь ко мне.

«Запомни свои слова! Ты поклялась!» — зло и отчаянно прокричала я, уже находясь в агонии.

А ведь я рада, что они будут вместе. Живя в этом мире, я так и не нашла своего счастья, так и не встретила свою любовь. Так пусть хоть кто-то будет счастлив! Я даже смогла увидеть всех, прежде чем умереть.

Кристалл — тот самый, с которого всё началось, — появился в руках Нидейс. Я с грустью смотрела на такое родное и в то же время чужое лицо девушки — заплаканное, испуганное. Не было на нём того раздражающего меня высокомерия. Только любовь и страх горели в глазах, когда она смотрела на распятого, измученного мужчину.

Знакомый из такого далёкого прошлого круг из разноцветных кристаллов. За кругом напротив — Неда, которая держала окровавленный костяной кинжал возле горла Рафаэля. Она с напряжением и ожиданием внимательно смотрела на Нидейс. Рядом с которой стоял Рохан, также державший клинок у её горла, но его она просто не замечала. Дей и Раф смотрели в глаза друг другу, словно прощаясь, но его глаза кричали: «Не надо!», а её отвечали: «Прости!». Может, мне всё это просто примерещилось, так как боль становилась уже невыносимой.

Всё моё существо просто выдирали из маленького кристалла, что уже давно стал мне домом. Так что я, уже не сдерживаясь, отчаянно закричала! Я чувствовала, как рвались нити, связующие меня и Звёздочку: такой противный звук и такая невыносимая боль! Ни на миг я не потеряла сознание, ни на миг не погрузилась в спасительную тьму: я чувствовала и помнила всё до последнего! И когда я бестелесной агонизирующей дымкой замерла рядом с Нидейс, то скрутилась маленьким калачиком в воздухе, скуля от боли. Часть меня, часть чего-то очень важного осталась там, в Айзе! Это было просто невыносимо! От боли и агонии я на миг потеряла понимание: кто я, где я и вообще что происходит.

А события, несмотря на мою агонию, тем временем продолжались.

— Начинай! — уже кричала Неда и полоснула кинжалом по израненной груди.

Рафаэль только глубже задышал.

— Нет! — запричитала Нидейс. — Не надо! Прошу! — она смотрела на Рафаэля и не замечала такой прекрасной картины, как расцветающий кристалл.

Вися в воздухе бесплотным призраком, я ничего не ощущала, кроме боли, но и она постепенно утихала, и я со слезами на глазах смотрела на это прекрасное, загадочное сияние Чёрной Звезды — Айза.

Это было очень красиво: медленно чёрный кристалл в руках девушки расцвёл, превращаясь в безупречный цветок с острыми лепестками. Но он на этом не остановился, плавно превращаясь в звёздочку, которая погрузилась в грудь Нидейс. Все заворожённо наблюдали за этой картиной. Потом, спустя один удар сердца, из её груди вырвалось чёрное пламя, которое окутало девушку непроницаемым ореолом.

Дей закричала. Я знала, что происходит сейчас: пламя выжигает в ней магию. Вместе с ней забился в путах Рафаэль, что-то крича. Миг — и всё прекратилось. Девушка обвисла в руках ректора, не в силах удержаться на ногах.

— Начинай! — снова закричала Неда. — Или я убью его!

Мутным взглядом девушка посмотрела на Рафа и протянула руки, из которых полилась сила. Я видела её как поток тьмы, что напитывал сырой силой выложенные в круг накопители. Камни сияли всё ярче, возле каждого камня стоял отступник в чёрном непроницаемом балахоне. Всего я насчитала их десять. Находились мы посреди леса, была ночь, лишь слабое мерцание незнакомых созвездий равнодушно наблюдало за происходящим.

Боль утихла, и я просто наблюдала. Оглядев себя, я горько улыбнулась: теперь я была просто бестелесной тенью, лёгкой прозрачной дымкой, частичкой души.

«И снова я Тень! Только теперь настоящая!»

Я была прозрачной, невидимой и слабой, меня никто не замечал. Идти я не могла, лишь захотев и подумав об этом, я легко, как пёрышко, подлетала то к Неде, то к Нидейс, которая всё наполняла накопители. Вернее, принцип был, конечно же, чуточку другой. Теперь, как носитель Айза, Нидейс была проводником силы всего мироздания, и это именно оно по желанию девушки действовало: Айз открывал телепорт, питая силой амулеты, служащие для стабилизации портала.

Жаль, но я теперь просто дух и могу только мыслить и наблюдать. Интересно, насколько меня хватит? И когда я развеюсь в пространстве?

Отступники, что стояли возле накопителей, сплетали из силы сложный узор, удерживая его и направляя. Я негромко засмеялась, когда увидела зелёный огонь, который постепенно увеличивался. Такой же, как и тогда! Когда он стал огромных размеров и полностью стабилизировался, я отметила, что балахонники просто удерживают готовое плетение, не давая порталу схлопнуться. А силу даёт им Нидейс, служа проводником. Если так продолжится и дальше, она просто погибнет! Она ведь не до конца прошла инициацию!

— Аден! — позвала Неда.

Но телепорт оставался безмолвным.

— Аден! Путь домой открыт! — она с такой надеждой смотрела на портал!

Но ответом ей была тишина. Не выдержав и поняв, что никто не пройдёт из портала, она решительно, не задумываясь, переступила телепортационный круг и стремительно, почти бегом, направилась к зелёному порталу — к чужому ей миру.

Неужели там Земля? Может, хоть перед смертью я смогу увидеть дом? Может, я хоть что-нибудь вспомню? Кто знает, как долго я смогу существовать тенью? Может, я просто растворюсь? Или какой-нибудь слабенький артефакторщик сделает из меня защиту от насекомых или от дождя? А так хоть увижу дом! И я, как заворожённая, полетела за Недой!

«Неужели там мой дом?»

Вспомнив, как тогда мы переносились с Данной на Эттерну, какой бушующий и нестабильный был перенос, стало чуточку страшно!

Но этот портал был другим — тихим, что ли. Я не отставала от Неды, тенью следуя по пятам, и вскоре зелёный тоннель закончился. Если бы я могла дышать, то затаила бы дыхание! Оказались мы на опушке леса, недалеко виднелся небольшой ухоженный домик. Неда рысью побежала туда!

Айз мне уже объяснил, кто такие Отступники. Это перерождённые, видоизменённые Сестрой Создателя души одной из рас. У них нет своего тела, у них есть только видимость сознания, что поглощает чужую душу и паразитирует на ней, захватывая тело. Но что было в них особенного — так это своеобразная телепатическая связь. На недоступном нам уровне они могли все между собой коммуницировать, будто были объединены в общую сеть. Так что неудивительно, что Неда сразу же направилась в нужную сторону.

Я, стараясь увидеть всё и сразу, лишь на автомате следовала за ней, всем своим существом впитывая атмосферу родного мира.

Так странно смотреть на свой родной мир! Одно жёлтое солнце, голубое небо, вдали небольшой городок, давно забытые деревья и трава. Как бы мне хотелось прикоснуться к ней! Ощутить запах! Почувствовать ветер! Но я могла лишь жадно смотреть!

— Аден! Аден! — звала Неда, жадно смотря по сторонам.

Когда она уже почти добежала до дома, дверь открылась, и из неё вышел старик. Эдакий божий одуванчик.

— Неда… — удивлённо проскрипел он. — Я-то уж думал, что не доживу до этого момента! — с улыбкой сказал он.

— Аден? Мрак! Это ты? Что с тобой сделал этот мир?! — она с ужасом смотрела на старика, не веря своим глазам! — Мы спасем тебя! Пойдём скорее, там портал! Тебя все ждут! Ты нужен нам! Скорей!

— Тшш! Не шуми так! Я уже и забыл, какая ты, Неда, — светло улыбаясь, сказал старик. — Рад, что дожил-таки до этого времени! Думал, не успею… Я не вернусь с тобой на Эттерну. — Он жестом остановил её, не давая ничего сказать. — Знаешь, первые десять лет мне этот странный мир казался самым худшим наказанием и проклятием. Мир, в котором нет ни грамма магии и есть только люди. Поначалу я их даже за разумных не считал, думал, что они просто примитивные! — Он веселился над своими прежними выводами, как будто это были глупости. — Но проходило время, и я смирился, принял этот жестокий мир. Моя тюрьма стала мне домом! Из которого я никуда не уйду. Здесь я нашёл своё счастье, свою семью. У меня даже внуки есть! — с отцовской гордостью сказал он. — Земля изменила меня, Неда. Теперь она мой дом, мне совершенно не интересна глупая война за призрачные идеалы. Может, и ты когда-нибудь это поймёшь! Я так надеюсь на это!

— Что… как ты можешь?! Я столько лет ждала тебя! — она с ужасом смотрела на светло улыбающегося старика. — Я ведь всегда следовала за тобой! А когда нам стало известно, что ты жив, я всё сделала, чтобы найти и вернуть тебя! Я ведь тебя…

— Я даю последний приказ, Неда: уходи, — перебил он её. — Иди домой! Здесь ты не выживешь, не сможешь. И береги Эттерну… Поверь, я сделал тогда ужасный выбор! И очень сожалею! Но больше это не моя война! И я не вернусь. Я сполна расплатился за это, неся бремя вины. И извинись, пожалуйста, перед Эттером… Теперь я понимаю, каково это — терять любимых… — он грустно и с тоской посмотрел в голубое небо.

— Ты болен! Мы поможем тебе! Мы вернём тебя! Ты станешь прежним! Мы найдём тебе самое красивое и сильно одарённое магией тело! — она уже плакала, пытаясь схватить Адена за руку.

На что он лишь весело засмеялся!

— Не плачь, Неда, не надо! Не печаль старика! Ты знаешь, я не болен, ты ведь поняла меня. — Он чуточку грустно улыбнулся. — Мне так больно, когда я понимаю, на что обрёк свой народ… И пока жива Госпожа, ничего уже не сделаешь… Неда, ты должна беречь наш народ и ваш дом, Эттерну… А теперь уходи! Здесь мир без магии, и портал в любую секунду закроется!

И, смотря в его светлые глаза, она сдалась. Казалось, они не просто разговаривали — говорили их сущности, что, впрочем, так и было.

Неда всегда следовала его приказам, и сейчас она его выполнит.

Она сделала странный жест рукой и с удивлением и грустью посмотрела на весело улыбнувшегося старика.

— Здесь нет магии! И ни ты, ни я не обладаем силой! Но и сама Госпожа здесь не может дотянуться до нас, и мы можем быть свободными от её воли! Для неё я всё равно что умер! Чему я очень рад! Это она — причина ваших поступков и желаний, она лишает воли! Беги, девочка! — он сказал это таким тоном, что Неда послушно развернулась и, размазывая слезы по щекам, побежала обратно к порталу.

Я лишь удивлённо смотрела ей вслед: никак не ожидала, что она, так рьяно и с такой мольбой уговаривавшая его вернуться, так легко послушается и уйдёт.

— И ты тоже! — строго сказал старик, смотря на меня.

Я попыталась спросить у него, как он меня видит, если даже Неда не заметила, но ни звука не слетело с губ.

— Я не могу тебя слышать, но прекрасно вижу. Ты та самая девушка, что налетела на меня, не дав убить ребёнка. Прости, что из-за меня ты так изменилась… но я благодарен тебе и той девушке. Вы даже не представляете, как помогли мне тогда: вы спасли меня, не дав вернуться на Эттерну, и подарили долгую счастливую жизнь, пусть я далеко не сразу это понял. И запомни: время здесь и там очень отличается. Когда мы с вами первый раз увиделись, это было спустя год моей жизни на Земле. Лишив меня Айза, вы отобрали у меня последний шанс вернуться, чему я несказанно рад. Но, смотря сейчас на совсем не изменившуюся Неду, я понял, что здесь время течёт гораздо быстрее: с последней нашей встречи прошло уже сто лет.

Я удивлённо на него посмотрела.

— Да, не удивляйся, мне очень много лет. Так долго я прожил только из-за того, что я магическое существо. И боюсь, что никого уже не осталось в живых из твоих родных и близких… — с сочувствием глядя на меня, произнёс он.

На что я грустно улыбнулась, а он с пониманием посмотрел на меня.

— Возвращайся, здесь ты просто растворишься: слишком уж твоя душа пропиталась силой Создателя. — Он покачал головой. — Там у тебя есть шанс на перерождение, Эттерна также приняла тебя, девочка. Быстрее в портал!

Я оглянулась: Неда со слезами смотрела на старика. Он лишь кивнул и, улыбнувшись, сделал понятный жест ладонью. Неда повторила его и развернулась, делая шаг в портал. Последний раз глянув на старика, я просто помахала ему, как старому другу.

— Помнишь того ребёнка, что вы спасли? — спросил он.

Я с жадностью уставилась на него.

— Это была бездомная девочка-сирота, которая выросла в прекрасную девушку и мою дорогую, любимую супругу! С помощью своей сущности я долго продлевал ей жизнь, и, поверь, это были мои самые счастливые годы. А теперь спеши!

Кивнув, я мигом проскользнула в закрывающийся портал. У меня голова шла кругом от всего увиденного! Грустно, но даже поскорбеть мне не по кому: я не помню родных, этот портал отнял их у меня! И, смотря на Землю, я чувствовала, что уже чужая здесь. Как будто просто гость… Я плакала наравне с Недой. Как бы там ни было, но мне было её жаль, я её понимала. Она очень любила Адена, последовала за ним, но даже тогда он преследовал свои цели и любил Госпожу. И вот теперь, когда он был так близко — и в то же время уже очень далеко…

Но все переживания и мысли отступили на второй план, потому как портал начал бушевать! Так же, как и тогда! Зелёное пламя жадно поглотило Неду, но тут же пропало из-за появившегося вокруг неё щита, за который я тоже спряталась. Но и его пламя начало жадно поглощать.

Неда ускорила шаг, оставалось совсем немного, когда пропал щит и пламя ринулось к нам. Лицо Неды исказила судорога боли. Я испугалась и с удивлением увидела, как невидимая для Неды нить пронзила её висок.

И я знала, что она сделает! Разозлившись, я схватилась за нить и вырвала её. Она легко поддалась, я резко потянула и чуть было не отпустила от испуга: я зажимала в руке прозрачного, чуть светящегося осьминога, который так и норовил вывернуться. На конце у него было множество длинных усиков, шевелившихся, словно от ветра. И эта тварь забрала память Данны и мою?!

Схватив существо обеими руками, я попыталась разорвать его, раздавить! Огонь взбесился и закричал! В этом шуме отчётливо слышалось ритмичное, отчаянное:

«Отпусти! Отпусти! Моё дитя! Отпусти!»

«Верни мои воспоминания, или я разорву её на мелкие части! Мои и девушки, что была тогда со мной! Всё до последнего! Всё, что забрала!»

«Нет! Закон! Не могу! Вы иные! Опасны!»

«Ну, как знаешь!» — и я с наслаждением оторвала один из усиков.

Пламя закричало, оглушая Неду. Ей оставался ещё шаг.

«Учти, эту тварь я заберу на Эттерну! Интересно, она там выживет?»

«Нет! Не надо! Воспоминания! Да! Да! Забирай!»

И предо мной появились два сияющих шарика, очень похожих на души. Я сжала их в ладони.

«Ей тоже! Всё! Немедленно!»

«Да! Отпусти! Отпусти! Отпусти!»

Небольшая искорка влетела в висок Неды и исчезла в нём.

Неда сделала последний шаг. Я, сильно сжав ладонь, в которой билось два маленьких светлых сгустка, последовала за ней, лишь перед самым выходом отпустив странное полупрозрачное существо, вытащенное из виска Неды. Как бы там ни было, память и опыт решают, кто мы в этом мире, и забрать хоть что-то — значит забрать частичку жизни и души. Даже Неда такого не заслуживает.

Странно: она даже не заметила того, что происходило, абсолютно ничего, а ведь я всё время была рядом.

Выйдя из телепорта, мы застали ту же картину. Только вот Нидейс без сознания лежала на земле. На неё даже никто не обращал внимания, так как десятка балахонников едва справлялась с дестабилизировавшимся телепортом. Как только Неда появилась и скомандовала закрывать, все с немым вопросом на неё посмотрели. Не выдержал только Рохан:

— Где Аден? — с тревогой спросил он.

— Он не захотел возвращаться… — честно ответила она.

Телепорт тут же закрылся. В зелёном пламени мне привиделось странное: то необычное создание обнимало такое же, но гораздо побольше. И едва на грани слышимости пронеслось радостное: «Живой!».

Как много я, оказывается, ещё не знаю об этом мире!

Разжав ладонь, я с удивлением наблюдала, как один из шариков впитался в мою ладонь, второй же продолжал слабо сиять. Испугавшись, что с ним может что-то случиться, я подлетела к Нидейс и замерла.

Единственным моим обещанием в этом мире было обещание защищать Данну, вернуть ей память и вернуться вместе домой. Думаю, с защитой девушки прекрасно справится её любимый. Возвращаться в родной мир, когда уже крепко врос в новый мир Эттерны, ставший домом, просто глупо. Но вот вернуть своего старого друга, которого я тогда потеряла в нестабильном телепорте, я обязана.

Узнав, какой она сейчас стала, я засомневалась: а стоит ли? Нужно ли это ей самой? Теперь у неё совершенно другая жизнь, к которой она привыкла, — жизнь, что изменила её саму. Не будет ли это эгоистично с моей стороны? Вдруг там её кто-то ждёт? Не сделаю ли я только хуже? Ведь неспроста говорят, что незнание иногда лишь во благо… Но, вспомнив, какой стала эта девушка — глупой, высокомерной, горделивой и пустой, — я всё-таки разжала кулак.

Увеличившись, сияющий шарик легко слился с головой Нидейс. Может, я и пожалею об этом, но Данна — та, какой я её помнила, — имеет право на жизнь. И я обещала. Я сдержала своё слово. Даже умерла ради того, чтобы она жила, несмотря на всё то, что она сделала.

Мой висок пронзило болью, и я, не удержавшись в сознании, полетела во тьму.

Но это поначалу так показалось. Во тьме был свет, к которому меня притянуло. Светом было огромное зеркало. Заглянув в него, я с удивлением смотрела на такое родное лицо девушки. Она была очень важна для меня, она так приятно пахла, её голос…

— Мама! — прошептала я.

Такой была моя мама! Я смотрела на мелькающие картинки и безмолвно плакала, но уже от счастья.

— Моё имя… Я вспомнила моё имя! Вероника! Меня зовут Вероника!

Я жадно рассматривала черты отца и старшего брата. У меня, оказывается, был брат! Небольшая квартира, родственники, праздники, простые будни… Я уже не просто смотрела на это в зеркале — я проживала свою жизнь заново. Всё сложилось как пазл: те воспоминания, что я сохранила, и те, которые вернула. Я заново переживала всё: счастье от вновь обретённой семьи и горе потери, когда они погибли в аварии… Мне тогда было шестнадцать, из-за экзаменов я не поехала с ними на море. Они не вернулись — автокатастрофа.

Только Данна тогда мне помогла это пережить. Этого воспоминания у меня почему-то не было. Важная часть меня самой вернулась, заполняя пустоту, к которой я уже привыкла. Я изменилась: те воспоминания меня дополнили и преобразили. Невероятное чувство единства заполнило теперь уже полноценную душу.

Спросите ли вы, может ли душа плакать? Несомненно! Я плакала очень долго, пока ноющая рана в груди не затянулась. И я очнулась.

И с удивлением отметила, что меня несут. Ну, вернее, несут Нидейс, а я покоюсь на ней. Но шевелиться было лень, да и непонятно почему, но рядом с Нидейс мне было хорошо. Я прокручивала воспоминания и глупо улыбалась: пусть я их никогда больше не увижу, они всегда будут со мной! Умирать цельной легче, чем полной сожалений о вырванном или несбыточном.

Мне теперь есть что вспомнить. Теперь я совершенно по-другому смотрела по сторонам: словно изменившись сама, мир вокруг тоже изменился.

Нидейс прерывисто дышала — значит, жива и поправится. Звёздочка её защитит.

Но почему же я не исчезаю?

Глава 4

Глава 30. Наблюдатель, снова Тень?

Грустно просто наблюдать за событиями. Я могла мыслить, слышать, видеть, у меня были эмоции, но я могла только наблюдать — и на этом всё. Ни еда, ни сон мне не были нужны. Я не могла никак повлиять на разворачивающиеся события, но как хотелось! И это чувство просто ужасно! Снова просто Тень? Смотреть, всё осознавать и быть бессильной что-либо сделать!

Я наблюдала за тем, как Рафаэля, измученного пытками, заперли в темнице, как бесчувственную Нидейс мешком бросили на пол в точно такую же темницу, только этажом ниже.

Все мои попытки как-нибудь повлиять на физический мир проваливались. Я могла лишь свободно проходить сквозь стены и даже сквозь плетения и защиту, но при этом оставаться только сторонним наблюдателем…

Дей провалялась без сознания трое суток, и лишь тогда я по спокойному дыханию поняла, что глубокий обморок сменился сном. Раф пришел в себя на вторые сутки, но толком шевелиться не мог. Но я не могла не отметить, что его Айз постепенно излечивает его, что радовало.

Как я могла не догадаться, что Рафаэль — носитель Айза? Ну, впрочем, ничего удивительного: если Ас сам того не захочет, то узнать что-либо о носителе очень сложно. Я старалась припомнить все те события, что происходили в прошлом, ведь он же считался магом! Как так-то?!

Амулеты! Дошло-таки до меня. Точно так же, как я пользовалась амулетами в своем поместье, чтобы создавать небольшие поделки, так же Рафаэль, видимо, пользовался ими. Да и вторая ипостась Гроу чего только стоит! Это уже большой плюс к физическим показателям, сила Айза, пусть и не высшего, и, конечно же, амулеты, которые совершенно легко можно было активировать без помощи магии. Так что неудивительно, что проклятым пришлось постараться, чтобы пленить его.

Конечно же, я не удержалась от любопытства, чтобы рассмотреть Айз металла Рафаэля. Айз выглядел как небольшой серебристый ромб, будто расплавленный серебристый металл или ртуть, что бурлила и переливалась, — необычно и очень красиво. Пусть я видела его не особо четко, но все же оценить успела. Даже в пребывании призраком есть свои плюсы: часть моего особого зрения таки сохранилась. Так что я не останавливалась на достигнутом и изучала окрестности. Далеко от своего Айза я почему-то не хотела «залетать»: начинала плохо себя чувствовать, так что, осмотрев всё, я возвращалась к Нидейс как к самому приятному источнику тепла и «засыпала», если это можно было так назвать.

Неда заперлась в своей комнате и не выходила, ей было о чем подумать. Нет, она не плакала, не истерила, но была подавлена и задумчива. Да и все остальные проклятые тоже тенями передвигались по замку, негромко переговариваясь.

Наблюдая за ними, я поражалась, насколько это были безэмоциональные, холодные создания. Часть из них ходила в темных плащах, скрывая свой облик. Однажды я заглянула под капюшон и удивилась: там ничего, абсолютно ничего не было! Просто ходячая пустота! Те, что были без плащей, были разных рас: здесь были и рурки, и эльды, и драрки, и драконы… Их было не так много, но мне было невероятно жаль этих существ, потерявших себя и свою жизнь из-за вмешательства отступников.

Пару раз я наведалась к бывшему ректору, но он был молчалив и так же задумчив. Как странно: теперь, наблюдая за жестами, мимикой и даже речью, становилось понятно, что предо мной совершенно другое существо. В нем не осталось ничего от того ректора, которого я знала. И как я могла не догадаться? И не заметить? И когда именно они захватили моих друзей, не побоюсь этого слова? Вопросы без ответов. Лауриции и Шейрана не было в замке. Интересно, можно ли их спасти?

Эта минута затишья не могла длиться долго. Так и произошло… А дальше начался хаос.

Когда Неда все-таки закончила свои размышления, она вызвала к себе Рохана.

— Да, Повелительница? — он склонился в поклоне и задал, видимо, самый главный вопрос, который мучил всех в этом проклятом замке (про который я так и не поняла, где именно он находится): — Что будем делать дальше? — он с напряжением смотрел на замершую в кресле женщину, ожидая вердикта.

— Рохан, Аден… он очень изменился. Когда я пришла к нему, он выглядел как древний старик. Но не это меня поразило… — она совершенно не смотрела на замершего ректора, который ловил каждое слово. — Он отрекся от нашей цели и сказал, что… Он жалеет о своем выборе и проклинает нашу Госпожу. Там, в чужом мире, он нашел свое счастье и очень был рад, что избавился от ее власти.

— И что дальше? Как теперь быть нам? — когда затянулось молчание, не выдержал Рохан.

— Мы освободим Эттера. Не знаю, получится ли у нас, но, может, два Абсолюта помогут нам избавиться от власти Госпожи. В любом случае, два активных Абсолюта уже стабилизируют мироздание, тем самым давая нам шанс снизить влияние Госпожи на нас, — она помолчала, ректор же ловил каждое её слово. — Знаешь, так или иначе, я никогда не хотела ни власти, ни силы, я просто последовала за тем, кого любила. Это уже позже, когда погиб Аден, я пообещала себе, что исполню его желание, продолжу начатое. И побывав в том мире, без постоянного присутствия Пустоты, я вспомнила на миг, чего действительно хотела и чего лишилась. Аден отказался от своей цели, и у меня нет больше смысла продолжать наш план по освобождению Госпожи. Я не хочу быть ее рабой, Рохан, я хочу свободы… — она сказала это с такой тоской, что прониклась даже я.

Это её так посещение нашего мира изменило?! Я не могла не удивиться, а потом вспомнила, что проклятые обладают некой телепатической связью — может, разговор между сущностями Неды и Адена отличался от той части, что я могла услышать?

Если я так удивилась, то можете представить, как удивился ректор, который, судя по всему, её тайно любил и всегда был рядом с ней.

— Но остальные… — Рохан очень растерялся от увиденного. Перед ним сейчас сидела просто уставшая женщина, такой он её не знал.

— Им мы ничего не скажем, дабы не допустить раскола и войны внутри нас. Да и власть Пустоты очень сильна, она так легко не отпустит нас. Нам стоит быть чуть хитрее и заранее укрепить наши новые позиции. Ты со мной? Скажи, Рохан, чего на самом деле хочешь ты? Силы? Власти? Что обещала нам Госпожа? Знаешь, глядя на теперешнего Адена, я поняла, что мы просто пешки. Ты уверен, что когда мы освободим её, она дарует всё это нам? Да, я помню, как Аден говорил, что стоит нам получить силу, и мы справились бы с самой Пустотой, бросив ей вызов и взяв её под наш контроль, правя миром. Но сейчас я понимаю: она бы просто не дала нам такого шанса. И это были просто иллюзии, в которые хотел верить Аден… Так что ты скажешь, Рохан?

Впервые я смотрела на этого красивого мужчину и видела жизнь в его глазах. Сколько эмоций! Сколько в них было надежды…

— Неда… — сколько всего было в простом имени! — Я… Я пойду за тобой, даже если ты пойдешь против Госпожи. Ты только вспомни, я же тебя тогда предупреждал… Я ведь тогда говорил тебе всё это! — с жаром сказал он. — А наши жалкие остатки когда-то великого народа просто последовала за своим Повелителем. Они примут твое решение. Они любят тебя!

— Госпожу они любят больше… Даже сейчас, говоря тебе всё это, я чувствую её присутствие и её силу…

— Мы справимся! Неда… — Рохан подошел к женщине и, став на одно колено, поцеловал руку, на что Повелительница лишь грустно улыбнулась. Они смотрели друг другу в глаза: Неда — словно впервые что-то осознав, с удивлением и неким пониманием, а Рохан — просто любил её. Это было отчетливо видно в глазах, наполненных нежностью и восхищением.

Вот это да! Проклятые отступники могут испытывать такие эмоции?! Я ничего не понимаю! Как в этом подобии уже не души может быть такое сильное чувство?!

Неужели проклятые, лишенные души, могут так любить? Только теперь я смогла посмотреть на них иначе. Пусть отступники, пусть проклятые, пусть рядом с мрачным замком абсолютно пустая местность и никакой жизни (просто с таким скоплением пустоты не может быть ничего живого), пусть само их существование и причиняет жуткую боль мирозданию и самому миру, пусть у них нет души, а лишь её жалкая тень — пусть! Они могут любить, и это перевешивало всё! Да, я не воспылала к ним симпатией, я прекрасно помнила, что в темнице сейчас борются за свои жизни два дорогих мне существа, но и ненавидеть их я уже не могла. В таком состоянии я отчетливо понимаю, как важна сама жизнь во всех ее проявлениях.

И если это так, то Эттерна действительно может получить шанс на нормальное существование и развитие, а не на жалкое угасание во временном стазисе, который создал Творец, погрузив свои творения в частично настоящий, частично выдуманный сон наяву.

Но плохое самочувствие не заставило себя ждать, и я не стала наблюдать за дальнейшим разговором, отправившись, как мотылек на свет, к своему (пусть теперь лишь мысленно) Айзу.

*

Если честно, то я боялась, какой станет Нидейс, когда очнется. И с напряжением следила за ней. Не сделала ли я ошибку, вернув ей память?

Пока она была без сознания, ее мимика периодически менялась: то грусть, то яркая улыбка, то тихие, безмолвные слезы. Но когда она пришла в себя и, осмотревшись, узнала свою прошлую тюрьму, то никак не отреагировала. Только думала о чем-то, грустно улыбалась и плакала.

Когда же Неда к ней наведалась и объяснила, что теперь от нее требуется, та молча выслушала, впервые за долгое время не надевая маску высокомерной Нидейс Великолепной.

— Как он? — думаю, Неде не требовалось объяснение, о ком спрашивает девушка.

— Жив-здоров, и так будет оставаться, если ты поможешь нам в еще одном маленьком деле. И обещаю, что после вы будете абсолютно свободны, больше вашим жизням ничего не угрожает. Но есть условие: ты должна пробудить второй Абсолют, ты должна разбудить от вечного сна Эттера.

— Хорошо! Но после вы нас отпустите! — на что Неда только кивнула, соглашаясь.

Нидейс изменилась. Если раньше она бы истерила, перечила и паниковала, то сейчас передо мной была собранная, уверенная в себе девушка. Изменился не только взгляд — изменились осанка и даже манера речи. Больше не было капризной, горделивой Повелительницы, которая одним приказом могла лишить жизни. Заметив все это, мне стало гораздо легче: Данна имеет полное право на жизнь, и я поступила правильно.

Эттер

Нидейс они быстренько привели в порядок и подлечили, так же как и Рафаэля. Они оба теперь были нужны живыми.

Дальнейший разговор Неды и Рохана я слушала с большим вниманием. Они спорили, стоит ли будить Эттера, ведь любая ошибка будет стоить Эттерне существования, и как именно это правильно сделать.

— Но если он просто умрет? Что мы тогда будем делать? — задал главный вопрос Рохан. — Ведь тогда Создатель будет вынужден…

— Нет! Аден когда-то давно сказал, что Эттер и Терра связаны между собой. Они пара, понимаешь? Они созданы, чтобы дополнять друг друга, и прожить вечность могут только вместе.

— Но Терра мертва! — не понимал он.

— Да, но есть главная причина их существования в этом мире. Они всего лишь носители, проводники.

— Айз? — переспросил он.

— Да, есть шанс, что, проснувшись, он почувствует, что Айз Терры активен! Только Ас одного из Абсолютов может влиять на другого. Девушка, что сейчас является носителем Айза Терры, может пробудить Эттера и не дать ему завершить процесс самоуничтожения.

— Но это очень опасный шаг, Неда! Его провал будет стоить жизни миру и освобождению…

— Знаю! — прервала его Неда. — Но мир не погибнет, так как у него теперь есть эта малышка с Айзом Терры, понимаешь? Даже если у нас ничего и не получится, шанс есть! — уверенно сказала Неда.

— Как скажешь, — сдался он.

— Приведи их в порядок, они нужны нам. — Она мысленно пребывала где-то далеко, видимо, снова и снова просчитывала свои действия.

— Скажи, неужели носители Абсолютов обречены на любовь? Айзы лишают их выбора? — неожиданно спросил ректор.

— Я точно не знаю, но то, что они связаны, — это факт, — задумчиво ответила она.

— Но если у нас получится и Эттер проснется, что мы будем делать с тем мальчишкой? — снова спросил он, напряженно ожидая ответа. Было видно, что ему абсолютно все равно, что будет с Рафаэлем, ему просто было интересно, что ответит эта новая, незнакомая ему Повелительница.

— Посмотрим… — неопределенно махнула она рукой, все так же думая о своем. Я еще заметила легкую улыбку Рохана перед тем, как он вышел. Не знаю почему, но ему, видимо, понравился ее ответ. Я хмыкнула: бывшая Неда просто приказала бы избавиться от него — и всё. Но эта пока сама не знает, чего хочет… и это дает надежду.

А дальше я наблюдала, как весь замок зашевелился. Все что-то делали, куда-то спешили, все готовились к грядущим событиям. Я же лишь наблюдала. Было тревожно: что же будет? Получится ли у них? И главное — что же получится?

Когда все приготовления были завершены и Неда соизволила объяснить Нидейс, что от нее требуется и что будет, если она откажется, мы перенеслись в ВАР. Я с грустью наблюдала за спешащими учениками в разноцветных мантиях. Знакомая мне трель и тишина в коридорах. Теперь понятно, почему я не видела в замке Лаурицию и Шейрана: они все это время были здесь, продолжая играть свои роли. Они-то и встречали всю нашу разношерстную толпу. С десяток балахонников, Неда, Рохан, Нидейс — и даже Рафаэля прихватили. Дальше, не мешкая, они направились к знакомому мне проходу. Обогнав их, я оказалась первой у такой знакомой и родной мне пещеры. Там все так же горел в вечном пламени Абсолют, самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела, — Эттер.

Не удержавшись, я привычно прикоснулась к прозрачному кристаллу, и, что самое печальное, ладонь прошла внутрь, не встречая никакого препятствия. Но я почувствовала! Будто засунула руку в прохладную воду. Так странно! До этого я не могла ничего ощущать ладонями. Преград для меня не было, так как я их просто не чувствовала. А здесь я так обрадовалась: хоть что-то! И, не удержавшись, я шагнула прямо в это кристальное пламя, ощущая, будто погружаюсь в воду! Так приятно! Просто чувствовать прикосновения!

Пока я была всецело занята позабытыми ощущениями, в пещере стало шумно.

Нидейс с тревогой смотрела на бессознательного, потрепанного Рафаэля, но я знала, что его просто усыпили, чтобы не отвлекал девушку от процесса. Около него замерло четверо балахонников, остальные распределились по пещере, готовые ко всему, даже к ордам нечисти. Во всеоружии, напряженные, собранные.

Неда уже объясняла Дей, что нужно делать: приложить руки к кристаллу и позвать запертого там Эттера. Позвать через связь, что проходила от одного Айза к другому. Нидейс не стала противиться, и было видно, что она отвлекается на внутренний разговор с Айзом.

— Он не соглашается! — выдала вскоре она.

— Кто он? — не поняла Неда.

— Айзы ведь разумные и могут общаться с носителями, — напомнил ей Рохан.

— Так заставь его! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, НО ТЫ ДОЛЖНА РАЗБУДИТЬ ЭТТЕРА! — не отличалась особенным терпением Неда.

— Успокойся! — воркуя, обратился к ней ректор и, уже обращаясь к девушке, спросил: — Что именно он говорит?

— Отказ инициации, какие-то повреждения, несовместимость оболочек — я не знаю этих новых терминов, что он сообщает! — пожаловалась девушка.

— Это нормально! Прошло очень мало времени с момента вашего слияния. Ты объясни, что от тебя требуется не просто влияние силы, а именно усиление связывающей нити Айзов: нам нужно, чтобы Эттер понял, что Айз Терры активен! Эта связь древнее всех нас, так как была самой первой, что начала свое существование! Пробуй!

Нидейс закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. И именно это она и попыталась сделать. Звездочка появилась неожиданно: миг — и вот она уже тускло сияет в руке Дей. Вторую она с некоторой опаской приложила к кристаллу, что окружал Эттера, и закрыла глаза. Я на грани слышимости едва заметно почувствовала ту самую знакомую мне песню, которую пела моя звездочка белой звезде, запертой в кристалле. Чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что я вижу призрачную связь между двумя легендарными Абсолютами. Всё мое существо также начало присоединяться к этой странной песне, звуча на той же ноте.

Время шло, но ничего толком не происходило, и Неда смотрела со скрытой угрозой и напряжением. Когда раздался ее негромкий голос, вздрогнула даже я.

— Запомни, девочка: жизнь твоего спасителя зависит только от тебя! — просто и почти равнодушно произнесла она.

Но я видела, как испуг промелькнул на лице Дей, и песня стала громче. Я с удивлением смотрела на то, как разворачивается буря сил вокруг замершей девушки и стеклянной глыбы. Я видела, как мир бушевал и просил не делать этого, просто чувствовала его немую мольбу, но Дей лишь упрямо сжала губы и продолжила. От такого напора десяток балахонников прижало к стене, и даже Лаурицию и Шейрана вскоре отбросило, как пушинок. Держались только Неда и Рохан: как самые сильные из отступников, они замерли недалеко от девушки, но и им приходилось несладко! Еще бы — ураган первородных сил, это вам не мелочи!

Всю пещеру потряхивало, и я чувствовала, что буря распространяется и за ее пределы: замок ВАРа дрожал, как от землетрясения. Поднявшийся гул был страшен!

Волосы Дей трепал сильный ветер, рвал и без того потрепанную одежду, но она упрямо продолжала. Я с удивлением заметила, как начал медленно, словно просыпаясь, двигаться кристалл, окружавший Эттера. Нехотя, медленно, но то там, то тут он менял свое положение, двигаясь в такт прозрачному пламени, только как в замедленной съемке.

Оглянувшись на замершего в вечной муке Эттера, я еле сдержала вскрик. Его глаза, такие прекрасные, наполненные болью, смотрели на Дей — вернее, на мою звездочку. Они были живыми! Он все видел и, наверно, не понимал, что происходит! Я не могла отвести глаз от этого прекрасного и в то же время до дрожи ужасного создания. Только теперь я поняла, почувствовала, какую мощь сдерживал кристалл! Даже для меня прохладная вода превратилась в тысячи иголок, причиняя боль — терпимую, но все же.

Видя все это, я с ужасом поняла: чем больше ускоряется пламя кристалла, тем больше оно уничтожает Эттера! И если так пойдет и дальше, он просто погибнет! Не хочу! Он стал мне родным: только рядом с ним я продержалась так долго на этих тренировках, которые меня ломали. Только рядом с ним я чувствовала, что я дома! Я даже чувствовала, что очень привязалась к нему — необъяснимо, но факт. Я не хочу его гибели! Подойдя вплотную к нему и стараясь смотреть в глаза, я позвала его:

— Эттер! — с моих уст не сорвалось ни звука, да и чем ближе я была к нему как к источнику, тем хуже мне становилось: было больнее, но я не могла просто так отступить. Всегда есть выход! Всегда!

— Эттер! Пожалуйста, живи! Ты нужен миру! Эттер! — я уже безмолвно плакала от бессилия. Но почему он меня не слышит?! Я так хочу, чтобы он меня услышал! — Эттер! — уже в отчаянии закричала я. — Живи! Ты нужен мне…

Я замерла от ужаса, когда эти неимоверные глаза, преодолевая боль, сфокусировались на мне! И я улыбнулась радостно, счастливо: в его глазах появился намек на жизнь, намек на душу! И это неимоверно изменило его — он стал выглядеть живым: не просто красивой статуей, а именно живым. Словно ему вернули его душу! И, не помня себя от радости, я уже отчаянно закричала (у него теперь есть шанс, есть надежда, теперь он сам должен решить — жить или не жить):

— Эттер! Прошу, не умирай! Живи, ты нужен миру! Ты нужен мне!

Я попыталась прикоснуться к нему, протянув руку, но от той силы, что окружала его, она начала гореть и плавиться. Это было невыносимо больно! Словно вся моя душа медленно горела, исчезая. Как это было ужасно — наблюдать за тем, как кончики пальцев начали растворяться!

Он тоже посмотрел на это, и в его глазах мелькнул страх — но не за себя, он испугался за меня! Чем больше проходило времени, тем все живее выглядел Эттер. На лице проступили эмоции боли и страха. Он даже повернул голову в мою сторону, пытаясь получше рассмотреть. Когда ко мне приблизилась его странная ладонь, которую и ладонью-то не назовешь, кроме как лапой непонятного зверя (покрытая все теми же черными небольшими кристаллами с когтями), я не испугалась и потянулась к ней. Но ладони как таковой у меня уже не было: огонь медленно, неотвратимо двигался дальше.

— Прошу! Только живи! — взмолилась я. Прикоснуться у нас не вышло. Он закричал, так как огонь уже принялся растворять его восхитительные крылья. Замерев на миг, он закрыл глаза, на лице проступили сосредоточенность и напряжение, но я почувствовала, как огонь остановился, дойдя до плеча, и нехотя отступил. Посмотрев на эту не слишком приятную картину, он очень испугался, но боялся он скорее из-за меня. Песня моей бывшей звездочки звучала, пронизывая все пространство, и даже я почувствовала ее: она успокаивала, исцеляла, и боль медленно, но верно отступала, мне становилось легче. Но чувствовала я себя ужасно.

Эттер не остановился на этом: я чувствовала, как он постепенно берет контроль над прозрачным огнем и тот исчезает. На это у него уходили последние силы, но тут теплая волна пришла от моей звездочки, помогая и направляя. Я вздохнула с облегчением: получилось! Он теперь будет жить!

Я оглянулась, пытаясь оценить, что творится вокруг. Как это ни странно, но в пещере не было ни одного проклятого! Никого! Только бессознательный Раф и Дей, которая все так же вливала силу и помогала Эттеру. Думаю, понятно, почему этот огонь не тронул ни Рафаэля, ни Нидейс: они были носителями Айзов, которые их защитили. А вот мне чуток не повезло.

Я с улыбкой смотрела на Эттера, он же, не отрываясь, смотрел на меня и улыбался радостно, счастливо. Как будто узнал меня! Когда от кристального пламени не осталось и следа, я перестала ощущать что-либо, становясь уже привычным мне наблюдателем. Но я видела, как облегченно вздохнул Эттер, как плавно, словно стекая как вода, исчезли когти, крылья, черные перья. Передо мной был вполне себе привычный на вид человек, если не считать невероятной, я бы даже сказала божественной красоты, иссиня-черных волос, что ореолом окружали его (только в них, едва заметно, все же осталась парочка перышек, но лишь как напоминание).

Когда все затихло, Эттер потерял сознание и плавно опустился на пол пещеры. Казалось, что сам мир оберегает его от падения! Это было так странно, я бы даже сказала — забавно. Я подошла к нему и невесомо, не удержавшись, прикоснулась к волосам, сверкающим мягким светом. Как бы мне хотелось ощутить их мягкость! Но я, увы, не могла ничего чувствовать, да и была у меня теперь только одна рука. С улыбкой я провела по закрытым глазам и щеке, отчего он чуть улыбнулся, и я почувствовала, как его обморок сменился глубоким сном. Так счастлива я, наверно, не была никогда. У нас получилось спасти Эттера! А значит, Эттерна тоже будет жить! У нас получилось!

От облегчения я улыбалась, не обращая внимания на слезы, что растворялись, едва отдалившись от меня.

— Вероника! — от этого голоса я вздрогнула. Сколько в нем было облегчения и надежды! Сколько радости! — Ника! Ты жива! — это говорила Нидейс. Посмотрев на нее, я увидела уже давно забытое выражение лица. Так на меня смотрела только Данна. Она вспомнила меня! Я так же радостно улыбнулась: она меня вспомнила!

Данна на трясущихся ногах подошла ко мне и попыталась обнять. Но ее руки прошли сквозь меня. От ужаса она заплакала:

— Нет! Ника! Как же так?! — от отчаяния она пыталась вновь и вновь прикоснуться, но все так же ее рука проходила сквозь меня.

— Прости, что испугала тебя! Я рада, что ты все вспомнила! — сказала я. Но она нахмурилась и в ужасе на меня посмотрела. Я поняла, что она меня не услышала, и лишь грустно улыбнулась. Я «подлетела» к Данне, но она плакала и смотрела на бессознательного Эттера. Подойдя к ней, до меня дошло, что она меня уже не видит. Меня просто разрывало от того, что она стоит передо мной, оплакивает меня же, горько, с болью и надрывом, а я могу лишь смотреть! И ни обнять, ни успокоить… Так хотелось закричать, что я здесь, что я рядом! Только не нужно плакать!

Не знаю, сколько бы она так плакала, если бы не Рафаэль, который пришел в себя и слабо застонал. Вздрогнув, она кинулась к нему, обнимая и уже вовсю громко всхлипывая. А я плакала вместе с ней, только была рядом с Эттером. Если честно, то я не помню момента, в который погрузилась во тьму. Просто слабость, мгновенно накатившая и лишившая последних сил, подкралась слишком неожиданно.

Глава 31. Ревность

Между реальностью и сном уникальное творение Создателя уже в который раз действовало вне протоколов, в него с самого создания заложенных. А именно: поддерживало из последних сил тоненькую нить между душой погибшей девушки Вероники, так полюбившейся ему, несмотря на все нарушения и запреты, раз за разом притягивало ее к себе и, насколько это было возможно, восстанавливало. Айз постепенно начинал понимать, что девушка была права.

Границ действительно не было.

Вероника

Очнулась я от чьего-то эмоционального разговора. Даже не от разговора как такового, а от эмоций: раздражения, злости, обиды, усталости, тоски и такой жгучей ревности, что становилось больно!

Тьма медленно развеялась, и я смогла-таки разглядеть, где находилась. Это была моя комната — та самая, которую я получила при заселении в ВАР. В ней находились двое: Нидейс и Эттер. Увидев, что они живы и здоровы, я вздохнула с облегчением! Пусть они ссорились и кричали друг на друга, но они были живы!

— Ты разве не понимаешь?! Ты не сможешь быть с ним! — хрусталем звенел голос Эттера. — Ты не можешь из-за него покоряться Отступникам! Проклятым! — последнее слово он произнес как самое гнусное ругательство. — Ты носитель Айза Терры! Ты сама пробудила меня! И ты не можешь отрицать того, что мы с тобой связаны! — в хрустальном голосе слышались злость, обида и тихая, тихая боль. — Мы созданы друг для друга! Самим Создателем! Ты не можешь пойти против Закона! Ты моя половинка…

— Нет! — металлом прогремел ответ. — Я не просила, чтобы мне давали этот кусок камня! Слышишь?! Я люблю его! И пусть все законы мира с его творцом катятся в бездну! — голос звучал тихо, но яростно, зло и с полной уверенностью в своих словах. — Я ради него — слышишь, Эттер, только ради него! — пробудила тебя ото сна! Ты-то должен меня понимать — что такое любить! И здесь я только потому, что он у них. До тех пор пока он жив, я буду слушаться их. Только поэтому я поступила в эту Академию!

Его красивое лицо на миг исказилось такой болью, словно в мучительной судороге, но лишь на мгновение, и он быстро взял себя в руки.

— Но зачем тогда ты меня звала… Зачем умоляла жить?! — почти кричал он, скрывая за яростными словами отчаяние, тоску и обиду. — Зачем, Нидейс?

— Не называй меня так! Я же просила. Это не мое имя, — уже устало сказала она. Складывалось впечатление, что это не первый их подобный разговор, и это Дей ужасно надоело.

На что он лишь смотрел на нее, ничего не говоря. Смотрел, словно пытаясь увидеть в ней кого-то, рассмотреть что-то, чего никак не мог разглядеть. Дей не выдержала его взгляда:

— Не смотри на меня так! Я не Терра! Не я тебя звала! Я лишь давала тебе силу! И когда я пройду наконец этот ваш этап инициации, я заберу Рафаэля, и никто нас не найдет!

— Я найду… Где бы ты ни была, как бы ни пряталась, я всегда буду частью тебя. Я всегда смогу тебя найти, Дей. — Он грустно улыбнулся и попытался прикоснуться к ее щеке, но Дей отшатнулась. — И когда ты пройдешь вторую инициацию, ты сама поймешь это! Ты никуда не денешься!

— Мы это еще посмотрим! — с ненавистью, холодно сказала она, выбегая из комнаты и громко хлопая дверью. И уже не слышала решительного голоса Эттера:

— Ты все равно будешь моей! Мы созданы друг для друга!

Теперь уже мне стало чуточку больно. Ну, допустим, не чуточку... Впрочем, какие эмоции может испытывать всего лишь тень, даже не полноценная душа?

Может, это и не любовь — мне сложно говорить о том, чего не понимаешь, но Эттер по-своему дорог мне. Когда смотришь на него, становится так светло на душе, так спокойно и тепло. Так хотелось, чтобы он сказал эти слова мне… И, наверно, я все-таки влюбилась в него. Так хотелось просто прикоснуться, поговорить, почувствовать вкус его поцелуя. Но мне остается только наблюдать, и все! Даже успокоить его не могу! Ведь вижу, что Дей делает ему больно своими словами, вот он и злится. Хотя и Дей тоже можно понять. Кому понравится, когда за него все решают? Да еще в таком важном деле, как любовь? Я бы тоже разозлилась, да еще как!

И снова тьма.

Интересно, сколько же я спала? Что-то слишком часто я растворяюсь во тьме, да и не знаю, как долго… Что произошло за это время?

О том, что Рафаэль у Неды, я уже догадалась. Да и то, что все ждут полную инициацию — тоже. Только думаю, что после нее Рафаэля убьют как лишнего. Несмотря на слова Неды, мне было очень сложно поверить, что они так легко откажутся от своего привычного образа жизни.

Нидейс и Эттера (чтобы всем было комфортно) спрятали на самом видном месте — в Высшей Академии Рас, у всех на глазах. В том, что Эттер мог совершенно спокойно разделаться с проклятыми и отвоевать Рафаэля, я не сомневалась: уж я-то знала силу Абсолюта. А вот то, что Эттер не использует ее, чтобы помочь Дей, очень огорчало. Да, он потерял свою половинку, но ведь это еще не повод отнимать ее у другого. А так ему выгодно: пока Рафаэль у отступников, он спокойно может завоевывать Нидейс. Теперь все зависит только от времени и от самой Дей. Сама же Дей, волнуясь за любимого, слушается проклятых, поэтому и идет у них на поводу.

Странно, но называть Нидейс Данной я не могу. Понимаю, что теперь нет ни Нидейс, ни подруги: две частички души слились воедино, и появилась уже другая личность. Немного грустно, конечно: Данну я очень любила, но я рада, что так сложилось. Вот к таким заключениям я пришла, наблюдая за Дей день за днем.

Нидейс была высокомерна, холодна, умна, эгоистична, властна и жестока. Такой вот и должна быть настоящая Повелительница. Данна же была яркой, улыбчивой, сильной, доброй, мягкой, мужественной. Лидером! Она всегда и во всем была первой — эдакой «зажигалкой»! Она была живой, подвижной, в ней не было жестокости и такой стальной воли. И когда соединили две такие разные личности, что же получилось?

Смогу ли я подружиться с новой Дей? Да и нужно ли мне это? Как бы там ни было, это слишком жестоко и эгоистично с моей стороны — жертвовать собой ради кого-то. В душе медленно, но верно поднималась обида и… ненависть.

Так ужасно быть всего лишь тенью, всего лишь жалким наблюдателем. Каждый день смотреть на них, видеть, как они дышат, как едят, как чувствуют ветер, солнце, воду! Зависть и ненависть разъедали душу. Хотелось кричать от тоски и безысходности! Хотелось просто умереть и больше ничего не вспоминать, ничего не видеть! Эти чувства очень пугали. Я останавливала себя, одергивала. Ведь это был мой выбор! Ведь я сама его сделала! Я могла пожертвовать тогда ими обеими и легко сбежать. Подождать, когда закончится процесс излечения, и продолжить жить… ведь у меня еще есть мой дом! Там меня ждут заказы, любимая крыша... Что сейчас там?

Если честно, я могла легко переместиться туда и посмотреть, как там всё. Как мои души? Ведь прошло уже столько времени. Я так хотела побродить по любимым комнатам, посидеть на кухне, засесть на несколько дней в лаборатории и создать еще какую-нибудь симпатичную мелочь. А что еще в принципе нужно, чтобы быть счастливой?

А там, может быть, и встретила бы кого-то… Я так хотела, но не могла. Понимала: если вернусь туда, то останусь просто призраком и окончательно забуду себя. Именно там тоска и отчаяние, с которыми я борюсь здесь каждую минуту, окончательно меня поработят. Я постоянно твердила себе, что они не виноваты, что я сама, и только сама, сделала свой выбор. Но с каждым днем становилось все хуже.

Пробуждение Эттера не прошло для меня даром. Там, в его огне, я не просто потеряла руку — в том огне сгорела часть меня, еще одна небольшая частичка души. И сейчас эта рана прогрессировала и отравляла меня. Медленно, неотвратимо. Думаю, если бы не моя помощь, Эттер просто исчез бы, чего я сильно не хотела. И, смотря на него, я не жалела об этом.

Как только он пришел в себя и восстановил силы, то начал заниматься душами. Он принимал свою истинную сущность, которая восхищала. Я ловила каждое мгновение, каждое его движение — он был прекрасен! Когда я смотрела на него, захватывало дух! Он огромной тенью стремительно проносился милю за милей, собирая самые старые души. Да, он нес им смерть, все те души, которые видел Эттер, погибали, но на месте погибшей души появлялась совершенно новая, только что рожденная. И они были самыми красивыми и чистыми душами, какие я когда-либо видела!

Если Абсолют Терры возвращал в мир уже существующие души, очищая и восстанавливая их, то Абсолют Эттера нес душам смерть-забвение — тем, которые уже нельзя было возродить. Жалким кляксам, обрывкам или совершенно испорченным и больным.

Те души, что были у меня, можно и нужно было восстанавливать, но та, что была связана с амулетом и похожа лишь на жалкие ошметки, уже принадлежала Эттеру.

Сначала я считала, что оба Абсолюта ничем не отличаются, но я ошибалась. Эттер не мог возрождать уже существующие нормальные души, только те что он сам переродил, так же как Терра не могла создать новую или уничтожить хоть одну искалеченную. Узнав правду, я очень испугалась: он совершенно не задумывался над тем, кому действительно нужно подарить забвение, а кого еще можно спасти.

Меня очень огорчало, что Эттер меня не видит, ведь я теперь тоже душа. Но, как бы там ни было, я была душой чужого мира, и, думаю, меня просто не было в его системе, или же разрушения моей души были недостаточны для этого. Очень долго наблюдая за ним, я смогла понять: он видит только искалеченные души, которые необходимо уничтожить, чтобы создать совершенно новую.

Я так боялась того момента, когда Эттер меня увидит: для меня это означало бы полный конец. Моя душа просто исчезнет, а вместе с ней исчезну и я. Да, пусть появится новорожденная, чистая, прекрасная душа, но это буду уже не я. В новой душе не будет ни капли моего, вся моя личность просто растворится. Думать об этом я пока не хотела — было жутко и страшно.

Почему же появлялась новая душа? Думаю, все связано с непреложным законом равновесия: если Эттер уничтожил одну душу, взамен должна появиться новая, но без уничтожения Эттер не мог просто так создать ни малейшей души.

Я зачарованно наблюдала за этим процессом и, чего греха таить, очень радовалась, когда понимала, что Эттер не видит некоторых душ. Значит, у них еще был шанс на перерождение! И пока он не видит меня, этот шанс есть и у меня.

Но точно так же меня не видела и Дей. Просто она еще не до конца, видимо, прошла инициацию. Она завершится тогда, когда Дей возродит хоть одну душу. Но пока Дей их не могла видеть — или не хотела. Судя по ее словам и поведению на уроках, она совершенно не хотела проходить инициацию и всячески саботировала события. Она знала: стоит ей завершить всё, и Рафаэль умрет. Ее можно было понять.

Наблюдая за тем, как с каждым днем Эттер уничтожает все больше и больше душ (а ведь множество из них можно было попробовать возродить!), сначала я была в ужасе, затем злилась, а затем, смотря, как очередная прекрасная, полностью живая и полноценная сияющая душа исчезает благодаря Эттеру, я начинала его ненавидеть…

Меня парализовывали ужас и бешенство, когда Эттер уничтожал вполне нормальные души только из-за того, что их расы больше не было в мире! Я лишь безмолвно плакала, когда видела, что он творит! Мир ведь сам показывает ему души, сам показывает, что этой душе просто нет места, нет такой расы, а Эттер послушно уничтожает прекрасные души и создает простые! От бессилия мне становилось только хуже! Даже предупредить или спрятать такую душу я не могла! Да, пусть чистокровных сородичей не осталось, пусть они будут другими лишь с толикой крови, но у них был бы шанс на существование! Неужели Эттер этого не понимал?! В мире же полно полукровок, полно спящей древней крови! В любом из них могли пробудиться способности, и душа могла бы жить нормальной жизнью.

Его поступки ведь влияют не только персонально на душу: как я уже говорила, каждая душа отвечает за проводимость в мир той или иной энергии. По сути, он уничтожал уникальные души, нарушая равновесие мира и хладнокровно приводя его к печальному концу. Неужели он не знает элементарных вещей?! Каждая душа уникальна для мироздания, уничтожить ее — все равно что обрушить столп многотонной энергии, на котором зиждется бытие.

Видя такую картину, я, как и остальные, ждала: когда же Дей остановит его? Когда она наконец исполнит то, ради чего живет? Только став Асом, она могла выжить. Я уступила ей это место, я дала ей шанс жить дальше, я помогла спасти ее любимого. Так почему же она отнимает этот шанс у других душ? Почему не понимает, что творит? Ведь они бесценны! Ей было совершенно наплевать на все, кроме своих чувств. Они так беспечно и спокойно, неотвратимо и медленно уничтожали Эттерну и все то прекрасное, что сотворил Создатель, что я просто не могла их не ненавидеть.

И вот снова — душа Неари, давно умершей расы. Они погибли в войне между Проклятыми и Азами. Они были первыми, кто встал на защиту мира, так как являлись его неразрывной частью, и первыми почувствовали угрозу. По забытым легендам, они имели прозрачные крылья бабочек, были чудесными созданиями и обладали силой, способной наградить душу талантом или особенной способностью. И да, им было очень сложно противостоять чужеродной силе проклятых — они исчезли в этой кровавой войне. Но их души остались! И остались те, в ком текла их кровь, — пусть просто полукровки, «седьмая вода на киселе», как говорят некоторые, но! Они совершенно спокойно могли возродить целую расу обратно, даровав тысячам душ жизнь и тем самым возвращая в мир невероятную, уникальную силу.

Эттер, в силу заложенной в него системы, хладнокровно на моих глазах уничтожал их души одну за другой. И система уже создавала души тех, кто и так существовал в мире: драконов, рурков, эльдов. Но ведь их можно по-своему спасти! Они сотни лет ждали помощи, сотни лет, как и я, были лишь жалкими наблюдателями, находились в отчаянии и ловушке, не имея ни единого шанса на спасение... И чего они дождались?!

Им же можно помочь! Даже если они и не будут чистокровны — пусть! Зато они будут живы! Ведь в мире должна существовать хоть одна полукровка, что сможет дать надежду на появление существа с душой Неари!

Но Дей проводила дни за уроками — видимо, пытаясь в них спрятаться от тревоги за любимого. Она абсолютно не слушала занятия по Айзам, которые, как всегда, вел ректор, всячески саботируя обучение. А ведь я надеялась, что, поняв и осознав всё, она изменит свое отношение!

А Эттер, бездумно следуя воле системы Айза, продолжал уничтожение рас, начатое проклятыми, полностью их, оказывается, в этом поддерживая. И был занят только тем, что пытался найти с Дей общий язык. Он был так занят собой, что просто не замечал, что творит! Как маленький и обиженный ребенок, у которого отняли игрушку! Из-за своего эгоизма и непонимания, почему его отталкивают, он совершенно ничего не замечал! Он пытался для начала подружиться, но все его попытки терпели крах.

А я? Как это ни прискорбно, но я начала ненавидеть их обоих.

Я даже Неду и проклятых так не ненавидела! Да, они меня раздражали своими поступками, и их нужно было хорошенько проучить. Но вот Дей и Эттера я действительно возненавидела! Полностью заняты собой, только для себя! А то, что творится вокруг, им совершенно неинтересно!

Если поначалу все ухаживания Эттера за Дей, все его попытки и помощь раздражали меня (и, признаться честно, я ужасно ревновала), то теперь, понимая, что они на самом деле творят, я злилась и ненавидела их! Вся моя влюбленность прошла, словно ее и не было. Одно дело — влюбиться в прекрасную идею, образ, в печального красавца, заточенного во льдах силы, и совершенно другое — видеть его настоящего и понимать, что реальность совсем иная.

Мне до ужаса было жаль души — ведь я сейчас была одной из них, теперь я знаю, каково это! Я знаю, что такое не жить, но и не умирать. И это гораздо хуже потерянной или брошенной любви, мнимых обид и несущественных глупостей!

Санайра

Они снова ссорились. Это, кстати, впервые за последние месяцы. Эттер, поняв, что чем больше он навязывается Дей, тем неприятнее ей становится и тем сильнее она от него отдаляется, сменил тактику. Два или три месяца он даже не разговаривал с ней, и они виделись только на занятиях. Что очень задело — теперь уже самолюбие Дей. Она так привыкла, что он не отходит от нее ни на шаг и всегда рядом, всегда! А тут он исчез, совершенно не обращает на нее внимания и даже игнорирует.

Поначалу она радовалась, что он наконец отстал, но спустя некоторое время начала злиться и скучать по нему. Хоть Дей и не признавалась себе, но я-то видела, как она каждый раз ищет его глазами, как исподтишка смотрит. А когда к нему подкатила одна из девушек, что толпами за ним бегали, и вовсе приревновала!

Смотря на всю эту комедию, я лишь злилась. Глупая ревность, бессмысленные переживания! Все это мелочи по сравнению с тем, что творится рядом с ними! Да, я понимаю, что и сама скоро погибну, но так хотелось показать, проучить, научить их, объяснить, что же они на самом деле творят, чтобы они не совершали таких ошибок! Яд ненависти медленно отравлял меня…

Проходило время, но Эттер все так же игнорировал Дей. И тогда она сама пришла к нему. Вернее, полностью завалила экзамен по Айзам, и Эттера попросили помочь ей подтянуть знания. Я лишь горько на это усмехнулась, ведь видела, что она сделала это специально. А как же ее хваленая любовь?!

А ведь отступники тоже были далеко не глупцами и сами незаметно помогали Эттеру в его нелегком деле. Как же: «Благополучие Абсолюта — это благополучие Эттерны!», как выразилась Неда. И они тоже незаметно, то там, то тут, всячески оставляли их вместе, наедине. А как профессионально валил на экзамене Дей ректор — просто было смешно! Все преследуют одни и те же цели, но играют роли, будто все это совершенно случайно! Как же меня это лицемерие злит!

И Эттер тут разыграл все как по нотам! Какой красавец! Поняв и хорошенько узнав Дей, полностью изучив ее характер и привычки, он расставил ловушку, в которую она и попалась. И сама к нему пришла…

Да, в тот вечер он, как простой однокурсник, объяснил ей материал сухо, коротко и тут же выставил за дверь, отгораживаясь некими делами. Что просто взбесило ее! Но ничего поделать она не могла, только бессмысленно злилась.

А Эттер... он наблюдал за ней всё свободное время, все ночи проводил в ее комнате на Изнанке мира. Абсолют как-никак — ему стоило только этого захотеть, и весь мир был у его ног. Лишь я могла его видеть, так как сейчас была призраком. Я прекрасно видела, каких сил стоит ему держаться вдали от нее, и если бы это знала Дей, то так бы не волновалась. Но она этого не знала.

На следующий день они просидели чуть дольше и даже вполне мило поговорили. Просто разговор ни о чем, но, тем не менее, я видела, какое удовольствие он принес обоим. Только свое Эттер тщательно скрыл, но после весь вечер глупо улыбался. Мне вспомнились старые слова из жизни на Земле — может, конечно, для кого-то и не старые, но не для меня: «Девушки, как кошки, бегут за тем, что от них убегает». Оно хоть и странное, но очень хорошо описывает Дей — девушку, о которой я, оказывается, очень многого не знала. Когда Эттер принадлежал только ей, она убегала от него, но как только он забыл о ней, о нем вспомнила она.

Дальше они начали разговаривать. Пусть пока как друзья, но, тем не менее, это был грандиозный прогресс! Дей с нетерпением ждала вечеров, когда они наконец встретятся, а Эттер довольно улыбался: у него ведь все получилось. Осталась лишь небольшая малость — приручить ее, сделать так, чтобы она привыкла, и все.

Мне особенно запомнился один их разговор. Тогда Эттер вытащил Дей на башню — ту самую, что показала мне тогда Лауриция. Он взял с собой сладости, еду и сок инары, красиво все подготовил, стараясь впечатлить девушку. Тогда я немножко узнала о самой Нидейс. Они сидели на одеялах и просто наслаждались моментом, я же зависла рядом, частично свешиваясь в бездну за спиной. Упасть я не боялась — и так мертвая, лишь наблюдала за ними.

— Почему же ты не интересуешься, что с твоим государством? Ведь ты Повелительница огромного народа? — с непониманием спросил Эттер. — Прошло ведь уже полгода с момента моего пробуждения?

Как я заметила, он был несколько далек от переживаний простых людей и не понимал многих новых вещей, изменившихся с течением времени. По сути, ему тоже приходилось заново учиться узнавать новый, изменившийся для него мир.

Думаю, ответа девушки ждал не только он: мне тоже стало любопытно, что теперь кроется в голове новой личности Дей. Тогда я впервые увидела настоящее лицо Повелительницы Нидейс.

— Тебе не понять этого… — чуточку равнодушно сказала она. — Ты словно Бог — эгоистичный и далекий от привычных переживаний обычных созданий.

— Бог? Это оскорбление? Мне стоит обижаться? — с интересом спросил он, не до конца понимая смысл ее слов.

— Нет, — хмыкнула она, — для тебя это скорее комплимент.

— И все же? — не останавливался он. Ведь если она ему расскажет, значит, доверяет. А доверие стоило очень дорого, и это понимал даже он.

— Что ты знаешь о попаданцах? — спросила она, цепко следя за его реакцией. Он хорошо это заметил и понял, что от его ответа сейчас зависит многое, и доверие — в особенности. Поэтому не спешил с ответом и осторожно уточнил:

— Кто это?

— У вас же есть рассказы о других мирах?

— Есть, и некоторые маги даже могут путешествовать по ним, — как о само собой разумеющемся сказал он. — К нам же могут попасть не все, а только те, кто не хочет причинить вреда миру или его жителям. Вокруг планеты стоит Защитник, который сам определяет, кого пропускать, а кого нет. Если Хранитель считает, что объект несет угрозу миру, он или не пропускает его, или стирает ему память. Также он адаптирует их для жизни на Эттерне, что-то меняя в них самих. Но, с тех пор когда умерла Терра... — было видно, как тяжело ему даются эти слова, — Создатель погрузил Эттерну в своеобразный стазис, закрыв Эттерну от путешественников из других миров.

На что я лишь скрипнула зубами, вспомнив этого «защитника»!

— Вот, значит, как… — задумчиво протянула Дей. — Этого нет в книгах.

— Конечно, это очень ценная информация. И ты бы ее тоже уже знала, если бы до конца прошла инициацию, — с укором сказал он. Но, поняв, что зашел на скользкую территорию, тут же сменил тему разговора: — Так все же, ты не ответила?

И Дей так ничего и не сказала — вернее, сказала полуправду.

— Я не хочу возвращаться в клетку… — с грустной улыбкой протянула она. — Власть — это ответственность. Все ждут от тебя правильных решений, правильных поступков. Законы, правила, этикет — все это связывает по рукам и ногам. Я должна соответствовать, ведь я Повелительница! — с горечью протянула она. — И ты не поверишь, как я старалась! Я досконально изучила все их законы, я была лучшей в плетении интриг и управлении обществом. Мне достаточно было лишь намека, и меня слушали все! — я видела, с каким удовольствием она все это говорила, ей действительно все это очень нравилось. — Меня боялись, меня уважали. Я заставила их себя уважать! С моим мнением считались, меня беспрекословно слушались! — самодовольно сказала она. — Я подняла свой народ из долговой ямы и даже помогла своей родине, я заключила мирный договор со злейшим врагом. Я провела реформу обучения и создала лучших специалистов, к которым сейчас приезжают из других стран. И все это — за небольшой отрезок времени...

— Но?.. — спросил Эттер, когда не выдержал ее молчания.

— Я не была по-настоящему счастлива там. Эта жгучая пустота в душе — там, где должны быть воспоминания о моем детстве, юности… у меня их не было! Словно не было души! Да, я стала идеальной Правительницей, но я была несчастна в браке. Началось все очень красиво, но когда мой муж понял, что я не могу забеременеть, то просто забыл обо мне, как о ненужной вещи. Наследника ведь ждали абсолютно все! «Это укрепит власть Нотингема!» — передразнила она кого-то. — Как мне сказал Оракул, смогу я забеременеть только от того, кого полюблю и кто полюбит меня — искренне, по-настоящему. Такое свойство моей души. Тогда я и поняла, что меня не любят. А поняв, что больше нет смысла скрываться, мой муж просто попытался меня убить. Да не смотри на меня так! Тот человек, которого я любила и всячески поддерживала, попытался придушить меня своей силой, сказав, что если бы не я, то Рафаэль был бы его! — Она грустно и чуточку зло улыбнулась. — Как оказалось, он был давно влюблен в своего друга и товарища. Ледяной принц действительно любил кого-то! А тут на его пути встала я. А ведь Рафаэль тогда любил уже меня. Я не замечала этого, не видела, не знала — он этого никогда не говорил, чтобы не подвергать меня опасности, ведь если бы об этом узнали, на меня началась бы охота. Но Раф всегда был рядом и всегда мне помогал. — Если бы Нидейс увидела, какую боль причиняют ее слова собеседнику, она бы остереглась, но она продолжала свой рассказ, полностью погрузившись в себя и не замечая ничего вокруг. — Все покушения, о которых я и не подозревала, организовал мой любимый муж. Он всеми силами пытался зачать наследника, а потом, когда понял, что ничего не получится, просто захотел избавиться от меня! Яд, проклятия, наемные убийцы… Я всего этого даже не знала! Рафаэль очень хорошо все скрывал от меня и защищал, всегда защищал. Когда всплыла правда и Маркус понял, что все зря, он попытался избавиться от меня лично, напав сам, но и тут ему помешал Рафаэль. А потом… — она с такой теплотой и нежностью говорила о главе тайной стражи, что и слепцу было бы понятно: она его любит. — После того как мой «любимый» муж попытался меня убить, я очень изменилась, Эттер. Я стала ему — и не только ему — достойным соперником, с которым должен считаться каждый! — жестко сказала она. — И спустя полгода даже мой «муж» опасался меня! — она горько засмеялась. — Ему не было дела до народа, он очень любил власть и жаждал ее, но Рафаэля он любил больше. Ему не было дела до других, зато было дело мне! И это оценили все: мое имя знал каждый, преступники вспоминали его с проклятием, а достойные — с уважением. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, но, попав сюда, я поняла, что действительно люблю Рафаэля. Только тогда, когда его жизнь висела на волоске, я осознала, что люблю только его. Что мне нет дела до других, и вся эта игра во власть просто бессмысленна — не это делает меня счастливой! Только рядом с Рафаэлем я действительно жила и была счастлива! А когда я получила этот Айз, — с легким раздражением сказала она, — стало еще невыносимее. Когда я осознала, кого на самом деле давно люблю, в мою жизнь вмешались вы! Айзы! Проклятые! Если бы не это, мы бы с Рафаэлем просто сбежали бы давно! Айз вернул мне утерянные воспоминания, я вспомнила, кто я на самом деле! И теперь единственное, чего я хочу — это покоя! Спокойной жизни с любимым! — Дей счастливо улыбнулась. — Теперь я знаю, кто я и чего на самом деле хочу. Кроме Рафаэля и уютного домика, мне больше ничего не нужно, Эттер! — Дей пристально посмотрела ему в глаза. Сейчас, пусть она и не все рассказала, он увидел ее истинную, настоящую.

Да уж, как, оказывается, Нидейс многое пережила! Но сейчас мне четко вспомнился тот момент, когда они тогда еще с принцем Маркусом зашли ко мне — там, в камере. Как она спокойно наблюдала за моими пытками и допросом, за глупыми, бессмысленными вопросами. И даже несмотря на все, что она мне сделала, несмотря на то, что предала — пусть даже она и не помнила всего, — она получила то, что заслужила.

Спасла я не ее, спасала я свою подругу, которой задолжала жизнь, потому что я обещала себе — так же, как и обещала вернуть ей память. Мне интересно: она хоть теперь поняла, кого именно отправила на пытки? Вспомнила ли она меня? И каково ей знать, что отправила лучшего друга на погибель?

Сейчас мне уже все равно на прошлое. Я, признаться, даже и не понимаю, почему все еще рядом с ними. Что именно меня держит, не давая уйти?

Эттер был необычен, интересен, загадочен и по необъяснимым причинам дорог мне, но… разочаровал меня. А Дей теперь стала для меня просто чужим человеком. Я сполна расплатилась за все, сполна. Я вернула ей свой долг. Я свободна от обещаний и клятв. Даже дружбы больше нет — только воспоминания. Сейчас меня больше волнует судьба мира и душ, которые так и не нашли покоя. Ведь со мной уже все ясно…

Такой странный все же этот мир: нет богов, нет загробного мира — ни ада, ни рая, нет всего этого. Есть только Создатель, который где-то усыпляет свою сестру, и глупые Айзы, что бездумно кроят мироздание, как им вздумается. Действительно, в своей беспечности Эттер походил на бога, которому нет дела до остального мира, кроме своих эгоистичных желаний.

После того разговора их отношения немного изменились. Теперь они могли находиться в одной комнате дольше, не ссорясь. Хотя иногда Эттер все же срывался и забывал о своей роли, и тогда они снова ненадолго расходились. Ему становилось все труднее играть роль равнодушного, и он не справлялся со своими эмоциями.

Чем больше проходило времени, тем хуже становилось мне: я начала впадать в забытье. Могла по несколько часов тенью висеть где-то и просто смотреть в одну точку, а когда приходила в себя, оказывалось, что прошло уже не несколько часов, о которых я совершенно ничего не помнила, а дни. Только рядом с Дей мне становилось чуточку легче, и я могла даже парочку раз вполне искренне улыбнуться. Так что теперь я не отходила от нее ни на шаг, продолжая бороться непонятно за что. Может, это и бессмысленная борьба, может, я рядом с ними только для того, чтобы Эттер наконец-то прекратил мои мучения?

В тот день я, как и всегда, тенью следовала за Дей, так как чем дальше я была от нее, тем меньше во мне оставалось живого, как ни странно это прозвучит. В тот раз Эттер снова не удержался и попытался обнять Дей, на что она его грубо оттолкнула. Эттер ведь тоже не железный — вот и сорвался.

— Дей! — раздражение так и сквозило в его голосе. — Когда ты уже смиришься?! Я ведь вижу, что ты неравнодушна ко мне! Может, уже хватит притворяться?!

В такие моменты Дей из веселой и живой превращалась в Нидейс — холодную и сильную Повелительницу.

— Я не смирюсь! Мы уже не раз с тобой говорили об этом. Я люблю только Рафаэля! И буду только с ним — или одна, но не с тобой!

Во мне даже проснулся вялый интерес. Зависнув рядом с Дей, я стала внимательно следить за сценой. Они находились в зале Санайры, так как была их очередь дежурить и следить за магическим фоном мира. Так называли это отступники — но, я-то знала, что это делается специально, чтобы свести этих двоих. За этим всегда следили Лауриция и Шейран.

— Дей! Ты моя, слышишь?! Только моя! — Не выдержав, он схватил ее за плечи и тряс как грушу — такое он позволил себе впервые. Они стояли рядом с пультом управления, и Эттер прижал Дей к нему, отрезая пути отступления. Дей же лишь равнодушно за этим следила, свою маску она не сняла ни на миг, досконально играя роль Повелительницы. Но я видела, как ее это разозлило. Я же висела над ними прямо у самого кристалла Санайры. Возле него было тепло — так, словно находишься у источника огня.

— Запомни, Эттер: я принадлежу только себе, — в ее голосе звучал арктический холод.

— Это пока! Стоит только тебе до конца пройти инициацию, как ты сама придешь ко мне! Мы связаны!

Не выдержав, Дей его ударила. Сильно, по лицу — и не ладонью, не пощечина, а точный, поставленный удар в глаз! Не выдержав, я беззвучно засмеялась при виде удивленного и обиженного лица Эттера! Ему было не столько больно, сколько обидно. В том и заключалась исключительность Абсолютов: им никто не мог причинить вред, только они сами друг другу, как выяснилось.

Да, создавалась особая связь-Закон, через которую они не могли перешагнуть и навредить, но сейчас возник своеобразный парадокс в случае самозащиты, как сейчас. Айз Дей расценил это как угрозу, а Айз Эттера в принципе не мог подумать, что часть мира может ему чем-то навредить — в системах такого заложено не было. Разве вы смогли бы причинить вред любимому? Вот они и не могут, как предполагается.

Связь Абсолютов между ними все же есть. Даже и не знаю, можно ли это назвать полноценной любовью... Наверно, Терра никогда бы не позволила себе ударить Эттера. А тут такое! Он ведь считает Дей частью себя, и вот эта самая часть его же и ударила! Таково было его удивление! Это словно ваша же рука начнет вас душить, минуя все законы мироздания. Я хохотала.

— Я не приму Абсолют Терры! И не принимаю его! Он только отравляет мою жизнь! Я не позволю, чтобы глупая стекляшка лишала меня выбора и решала за меня, кого любить, а кого нет! — окончательно вышла из себя Дей.

И тут произошло неожиданное: она закричала, приседая на пол и держась руками за голову — отчаянно, ужасно!

Эттер на миг растерялся, но все же кинулся к ней — и тут же отлетел от прозрачной стены. А Дей продолжала выть на одной болезненной ноте.

— Дей! Дей! Что с тобой?! Что происходит?! — бесновался он возле стены, пытаясь ее пройти, но тщетно.

Дей выгнуло, и из ее груди появилась моя звездочка. Кристалл Санайры вспыхнул, реагируя на сильный всплеск силы, и так как я была рядом с ним, меня затянуло в него! Как в воронку! Я даже сумела удивиться…

Звездочка, появившись, начала трансформироваться, медленно превращаясь в привычный мне кристалл. Дей в ужасе наблюдала за этим, а Эттер бесновался возле барьера, пытаясь его пройти.

Когда кристалл окончательно покинул Дей, барьер пропал. Эттер попытался его схватить, но моя звездочка ударила его разрядом и быстрее направилась в мою сторону. У меня же от удивления не было ни одной нормальной мысли: «Что происходит?! Айз самолично ударил другого носителя Айза?!» Сказать, что я удивилась — это ничего не сказать.

«Ника!» — я замерла, услышав знакомый родной голос. — «Вероника! Ты принимаешь меня?» — в голосе Айза слышались просящие ноты и даже эмоции! От пронзившего меня щемящего чувства я едва не расплакалась.

— Да… конечно! — как о само собой разумеющемся сказала я. В этот раз мой голос прозвучал! Я не только могла мыслить, но и говорить!

«Я так рад! Только вот соединиться мы сейчас не сможем. Слишком уж много повреждений! Ты не выдержишь инициацию. И чтобы мы были вместе, есть только один шанс! Я все продумал и, если честно, не уверен, что все получится, но шанс есть!» — я впервые чувствовала эмоции Айза. Сколько в нем, оказывается, было всего! «Равнодушная система»? Как бы не так!

«Я верю тебе, делай что нужно! Но объясни: как?» — ошарашенно спросила я.

«Тогда, чтобы спасти Нидейс и дать ей силы, мне пришлось разделить твои душу и тело, оно сейчас как бы в стазисе. Вытолкнув твою душу, я частично соединился с Нидейс и мог спокойно давать ей силы. Но истинным носителем она не являлась! И никогда им толком не была! Она получала силы так, как этого хотела ты, чтобы ее спасти, но не более! Вот поэтому она не могла видеть души. Я оставил лишь тоненькую нить, чтобы можно было поддерживать твое существование. Но тогда, когда ты помогла пробудить Эттера, из-за бушующего урагана сил она порвалась, и ты начала исчезать. Я думал, что ты погибла! Думал, что мне придется-таки остаться на вечность с Нидейс! С тем, кто искренне ненавидел меня! И не понимал… она даже услышать меня не захотела! — делился своими эмоциями Айз. — Я думал, что тебя уже нет рядом! Но окончательно избавиться от твоего тела не смог. По всем законам должен был, но не хотел, не смог! И все медлил, ожидая, надеясь когда-нибудь заметить тебя! И наконец дождался! Санайра помогла тебя почувствовать и даже сейчас защищает, чтобы ты не погибла. Ведь тебе оставалось совсем немного! Я еле успел! Я все это время думал, как можно тебе помочь, и у меня есть план! Когда Нидейс окончательно признала, что не примет меня, я решился! Теперь моим Асом, носителем, можешь быть только ты! Ты готова?»

От всей информации, вываленной на меня моим Айзом, голова шла кругом, но у меня теперь есть шанс на жизнь!

«Да, но что ты будешь делать?» — такая вера и надежда затопили душу, что я даже не замечала, как от радости плачу!

«Я заново возрожу тебя в этом мире. Тебе заново придется расти, взрослеть, тебе нужно время, чтобы исцелиться — у тебя слишком много повреждений. Огонь Эттера слишком сильно тебя потрепал! Я буду твоим родителем — я сам, у тебя не будет ни отца, ни матери, тебя я воссоздам сам! Когда ты полностью восстановишься, то все вспомнишь! Тогда приди за мной! Я буду тебя ждать! Санайра защитит меня и пропустит только тебя!»

Такой счастливой я не была никогда! У меня есть шанс! Я буду жить! Я не исчезну!

«Я согласна! Только можно я скажу кое-что им?»

«Только быстро! Если Эттер вмешается, у нас ничего не получится! Да и Санайра долго не сможет нас защищать».

«Хорошо, я быстро!»

Теперь понятно, почему я не могу покинуть кристалл Санайры, почему он меня затянул, почему я могу говорить и меня слышат. Он был огромным, так что я поместилась в него очень легко. Я была в самом его центре, и было такое чувство, словно нахожусь в теплой воде. Кристалл Айза висел над моей ладонью — единственной ладонью — и тепло сиял черным пламенем. Он готовился и ждал, когда я соглашусь. Я была так рада и признательна ему! Этого не передать! Хотелось танцевать и петь от счастья.

Я посмотрела на них. Дей — ослабленная, измученная — на руках у Эттера, который переводил взгляд с меня на Дей. Теперь они могли видеть меня, наконец-то я этого дождалась! Так хотелось многое сказать им, накричать, высказаться, но я понимала, что это бессмысленно.

— Я так много хочу вам сказать! Я так долго за вами наблюдала — все это время! Вы даже представить себе не можете, как же я ненавижу вас! Данна, я вернула тебе свой долг жизни. Из-за меня ты здесь, из-за меня ты потеряла память, и именно я тебе ее вернула, отвоевав у Хранителя межмирья Эттерны. Я очень благодарна тебе за то, что ты отказалась от моего Айза — моей звездочки! Я умерла ради тебя и больше тебе ничего не должна! И у меня к тебе единственная просьба, как к Нидейс Великолепной: ты должна строго-настрого запретить создание амулетов из душ погибших! Это же кощунство — делать из души амулеты от насекомых или дождя! — Я смотрела в ее глаза, надеясь найти там хоть какой-то отклик и понимание. Она, понимая, что я жду ответа, кивнула.

— Эттер, как же ты разочаровал меня! — Я смотрела на это невероятно красивое и чуждое мне создание, понимая, что, кроме сожаления, не испытываю ничего.

Мы смотрели друг другу в глаза, а ведь я была почему-то влюблена в него… или, может, это была связь Абсолютов?

— Я не могла допустить того, чтобы она тебя убила. Я так хотела, чтобы ты был жив! Чтобы Эттерна тоже продолжила жить! Может, во всем виновата эта связь. Но, наблюдая за тобой, я поняла, что ты не стоишь этого… Ты слишком долго спал, ты слишком далек от жизни и никогда не поймешь ни ее, ни меня. Ты эгоистичен! Ты неприятен мне! — уже с презрением сказала я. — Из-за того, что ты потерял Терру, ты чуть было не уничтожил целый мир! Твое самолюбие не стоит такой цены! Ты так жалок! Все мы теряем близких и родных, друзей и любимых. Через все это прошли и выжили! Смогли! А ты был так слаб перед болью, что просто сдался! Решил умереть, забирая с собой весь мир Эттерны!

«Пора, время на исходе», — напомнил мне Айз.

— Надеюсь, когда я проснусь, я больше не увижу вас! Никогда! — абсолютно не скрывая своих чувств, продолжила я.

Дей и Эттер выглядели жалко, побито, но ни капли жалости во мне не вызывали. Я смотрела на них с брезгливостью.

— Теперь ты можешь бежать за своим Рафаэлем. И знай: Эттер мог легко его освободить, он просто решил все за тебя. Ведь ему так будет лучше, ведь ему больно! Но как было больно мне, когда я отказалась от самого дорогого — Айза! Ради чужой, по сути, мне девушки! Как было мне больно, когда ради глупца я пожертвовала частью души! Я надеюсь, что наши дороги больше никогда не пересекутся!

— Можешь начинать, — чуточку устало сказала я Айзу.

«Будет…»

— Больно, — закончила я за него. — Поверь, я выдержу, и мы встретимся снова!

«Я буду спать в Санайре, она защитит меня от других. Я буду ждать тебя, Вероника!»

«Спасибо, мой хороший! Я тоже буду с нетерпением ждать нашей встречи!» — не скрывая своих чувств, мысленно ответила я.

— И еще, Эттер, не смей! Слышишь, не смей уничтожать нормальные души только из-за того, что их народа больше нет в мироздании! Я вернусь и помогу им! Я знаю как! Сколько таких душ ты уже погубил! Бессмысленно! Жестокий глупец… — с тоской, отчаянием и грустью сказала я.

Кристалл, полыхнув черным пламенем, расцвел. Огонь, медленно причиняя боль, заскользил по кисти, затем по предплечью, все увеличиваясь. Когда он захватил все мое призрачное тело, я почувствовала, как с болью появилась вторая рука — все мое тело пылало и горело в агонии!

Больше не было ни звезды, ни кристалла — было только черное пламя, которое становилось частью меня. Появились крылья, белоснежная чешуя, когти, хвост, длинные белоснежные волосы. Меня совершенно не смущала нагота, ведь я любила себя, мне нечего было стыдиться. Пламя впиталось в мою душу и мое тело. Я чувствовала, как оно соединяет меня, как возвращается важная частичка меня. И пусть было больно, для меня это была приятная боль. Даже чувствуя боль, я осознавала, что живу. Оказывается, боль имеет и такую грань…

И все же я понимала, что это не все — чего-то не хватало. И Айз, видимо, это тоже предполагал, так как спустя миг я уже смотрю на себя со стороны — как тогда, когда меня пытались разделить с Айзом. Я смотрела со стороны на свою истинную форму, дарованную мне Айзом. Но для того чтобы жить, этого было мало. Звездочка появилась у груди, ярко сияя — посередине между мной и телом. И тогда мы перенеслись высоко над планетой, на энергетическое поле мироздания.

Я видела, как прекрасен этот мир! Я видела, как красочна и жива его аура, я помнила его именно таким с того единственного раза, когда перерождала те первые шесть душ.

Мы со звездочкой зависли над ним. Я видела тысячи нитей, миллионы жизней, видела свет всех душ. Видела нити их жизней, нити, что незримо соединяют их между собой, нити, что соединяют их с миром. Такая нить через звездочку протянулась ко мне. Я видела, как появился небольшой кокон — яркий, теплый, его создал мой Айз.

«Пора!»

«До встречи, моя звездочка! Спасибо тебе за то, что ты у меня есть… Люблю тебя!»

«До встречи, я буду ждать…»

А дальше я уснула. И снилось мне, как я превратилась в сияющую, но немного потрепанную душу, как звездочка соединила меня с небольшим крохотным телом, как бережно и осторожно сплетала нити, создавая меня саму. Возрождая меня.

А дальше мы снова перенеслись на улицу какого-то городка, и кокон, исчезнув, оставил после себя ребенка. И только тогда я смогла сделать первый, чуточку судорожный вдох. А за ним еще один, и еще… Чарующей музыкой стал для меня стук маленького сердечка, под который я медленно погружалась в сон.

Маленькая звездочка Айза, на миг зависнув над спящим ребенком и проверяя, все ли получилось, растворилась, не оставив после себя ни следа. Появилась она уже в Высшей Академии Рас, в зале с легендарным кристаллом Санайры, что был слезой самого Создателя Эттерны. Слезой, которая появилась, когда Создатель увидел, что с собой и миром сделал Эттер.

Теперь эта Слеза Творца (что буквально означает имя Санайра) хранила в себе спящую девушку невиданной красоты: с белоснежными крыльями, белоснежными длинными волосами, белоснежной чешуей и черной звездой, сиявшей в груди. Сиявшей не ярко, а тихо, чуточку устало, но довольно. Никто не мог сейчас слышать, как радовалась и гордилась частичка самой души мира и Творца Эттерны! Как она радовалась, что все получилось, что Вероника теперь будет жить! Что совсем скоро она придет за своей звездочкой!

На эту картину можно было смотреть вечно, она просто завораживала своей иномирностью и ирреальностью. И чем дольше смотришь, тем яснее становится, что в прекрасном теле волшебного существа нет души: оно словно красивая статуя, искру жизни можно было увидеть только в черной звезде. Она затягивала, она радовалась, она ждала своего носителя, своего Аса…

Вероника была права: границ действительно не было.

Часть четвертая

Глава 32. Детство

Жители Эттерны, живущие сотни лет в стазисе самого Творца, даже и не подозревали, какие грандиозные судьбоносные изменения происходят в ВАР. Незаметная вековая война между Творцом и Пустотой не задевала жителей мира. Воевали только те, кто знал об этой войне.

В рядах отступников, конечно же, произошел раскол. Как только они поняли, что их Повелительница Неда теперь не только не собирается уничтожать ненавистных Асов с их Айзами, но еще и помогает им, стараясь вернуть на Эттерну жизнь, они отделились и спрятались подальше от глаз самого сильного Абсолюта Эттера. В надежде все-таки собрать силы и освободить из плена свою Госпожу, которая не собиралась выпускать из своих жутких лап свои первые творения, стараясь раз за разом освободиться из плена ее Брата и постоянно управляющая теперь уже считавшимся своим народом.

А тем временем простые жители продолжали жить, учиться, работать, влюбляться и просто заниматься привычными делами. Конечно же, не могли не отметить невероятный всплеск рождаемости детей (Эттер исполнял и дальше свое предназначение, впрочем, стоило признать, что начал очень избирательно проводить перерождение душ, давая шанс многим народам на возрождение). И, конечно же, не все из молодых матерей были рады или способны поставить на ноги ребенка, так что приюты имели место быть.

Наша история продолжается именно в одном из таких небольших приютов для детей, что были разбросаны по всей Эттерне.

Нарайна

— Райна! Райна! Да подожди ты! — кричал звонкий детский голос. — Я не успеваю за тобой! Стой! Райна, если мы не успеем к ужину, лира Мадам нас накажет! — в звонком голосе мальчика были слышны слезы.

— Ну ты и зануда… — со вздохом негромко протянула девочка, но так, чтобы ее не услышали. А потом, остановившись и оглянувшись, громко прокричала: — Успеем! — беспечно заявила она. — Еще немного! Вот догонишь меня — и сразу обратно!

Мальчик, который находился через три крыши, тяжело вздохнул и легко перепрыгнул расстояние между домами, пытаясь нагнать подругу. Он ловко кувыркнулся, гася скорость, и, высоко подпрыгнув, ловко влез по отвесной стене на следующую крышу.

— Вот всегда с тобой так! Всегда тебе не сидится на месте! Мало ей наказаний! Да мы бьем все рекорды приютских! — ворчал он, медленно, но верно догоняя девочку. У него-таки получилось ее догнать, но только после того, как девочка замерла на самой высокой крыше южного района.

— Сев! А что это? — спросила она, показывая рукой и пытаясь рассмотреть.

Запыхавшийся паренек тяжело привалился к стене, пытаясь отдышаться. Девочка же даже и не запыхалась.

— Райна, ты что, не слышала о поместье Лэлорин? — удивление мальчишки так и зашкаливало.

— Нет… — чуть растерянно. — А что?

— Ну ты и даешь! Это же самая примечательная и загадочная достопримечательность города! Да к нам из столицы приезжают посмотреть на него! — с восторгом и трепетом произнес он.

— Пф! И что в нем такого особенного? — фыркнула скептически девочка.

— А то, что его защиту так и не смог пройти ни один из магов! Даже архимаг не смог! Но не в этом его особенность. Каждый месяц гильдия артефакторов приносит к воротам поместья разные безделушки: ткани, камни, цепочки да всякую мелочь! — с азартом рассказывал мальчик. — А спустя месяц забирают все обратно, но в таком виде! Таких уникальных вещей я больше нигде не видел! Многие пытались повторить, но ничего у них не получилось! За-пе-тен-то-ва-но, говорят! — по слогам произнес он сложное для него слово. — И то, что это очень мелкая, кропотливая работа, на которую уходит прорва магии! Многие хотели повторить, но в итоге только потратились на амулеты, а дорогущую вещь в итоге никто не хотел покупать, тем более что была красивше и дешевле. Все приютские об этом знают!

— Прям-таки красивые? — недоверчиво спросила девочка.

— А то! Все высшее общество за одну такую мелочь готово состояние отдать! Да и само название поместья поменяли, теперь его зовут только Лэлорин — придумали дворяне же, как оно называлось до этого, уже никто не вспоминает. Дворяне говорят, что это означает «загадочность», а простые подхватили, стараясь подражать им, вот и прижилось названьице-то.

— А кто его хозяин? — уже с интересом спросила девочка.

— Вот в том-то и дело, что его хозяина уже давно не видели! Несколько лет! Представляешь! Всем там заправляет один ушлый рурк, ты же знаешь, они не упустят своей выгоды! Он уже несколько магазинов открыл!

— Представляю, сколько у него денег! — восхищенно сказала девочка. — Давай ближе посмотрим!

— Стой! Ты что! Разве ты не слышала про Арана Златорукого? — с опасением сказал мальчишка.

— Это того неудачливого вора, что сошел с ума? — уточнила Райна.

— Да, так вот, таким он стал, когда попытался забраться в поместье! — полушепотом. — И что там произошло, никому не известно!

— Да ладно?!

— Силами клянусь! — сделав странный жест, что знали все приютские.

— Не повезло ему… — дети помолчали, думая каждый о своем. Но молчать долго Нарайна не могла по определению. — Как ты думаешь, что случилось с хозяином?

— Хозяйкой, — поправил Сев. — Ходит легенда, что поместье получила какая-то шпионка, что чуть не убила кого-то из знати и ловко ушла от Высшего суда! А еще потом вроде стала духом поместья... Там, кстати, и до нее тоже мутная история была…

Мальчик, взглянув на яркое солнце, что уже садилось, испугался и, схватив девочку за руку, потащил в другую сторону.

— Пошли скорее! А то точно опоздаем! Я не хочу вновь из-за тебя драять уборную! Над нами уже все приютские смеются!

Впечатленная историей Нарайна послушно потопала за ним, но, спохватившись, выдернула руку, чуть поморщившись.

— Ой! Извини! Забыл! — покаянно сказал мальчик.

— Да ничего, она почти не болит… — почти равнодушно сказала девочка, но было видно, что она врет.

— Вот все у тебя не как у всех! Лира Мадам ведь до сих пор не верит, что у тебя рука болит! Ведь сколько целителей побывало! И никто ничего не нашел! Даже и я бы тебе не поверил, если бы не знал тебя…

— Да говорю же, что уже не так болит! — возмущенно сказала девочка, ей не понравилась жалость в голосе Сева.

— Нари, ты осторожней, ладно? Тогда ведь судорога появилась как раз когда мы забирались на башню, и ты чуть не свалилась… — с тревогой.

— Да, хорошо… — сдалась девочка, услышав искреннюю заботу в его голосе. Но тут же задорно улыбнувшись и ловко спрыгнув на соседнюю крышу, побежала в сторону приюта.

— Кто последний — тот делится ужином! — выкрикнула она.

Мальчик, тяжко вздохнув и что-то бурча себе под нос, последовал за невысокой беловолосой девочкой в сторону мрачного серого здания, что было им домом от рождения — «Приют Ксавьер».

Приют Ксавьер

Они-таки опоздали. Лира Мадам встретила их появление в общем зале прищуренными глазами и маской бешенства на лице. Она не терпела неповиновения и очень жестоко наказывала провинившихся. Но выражение ее лица тут же сменилось на мягкое и подобострастное.

— Дети мои, вы опоздали! — с укором сказала она. — Это очень невежливо, тем более когда у нас гость!

Теперь стало ясно, почему она сразу же не отправила их в подземелье или на кухню и попыталась изобразить на своем рыбьем лице улыбку, что не очень-то у нее получалось, и от этого становилось только страшней. Уж лучше привычная трепка, нудная лекция, как должен себя вести воспитанник Ксавьер, парочка ударов и несколько дней на кухне. Дети многозначительно переглянулись и, одновременно вздохнув и опустив головы, произнесли извинения.

— Все, достаточно! Занимайте свои места! Лир Кархилад, не обращайте внимания! Они у нас такие баловники! Но вы не думайте, я все хорошо контролирую и воспитываю! Из них вырастут замечательные помощники! — залебезила она перед архимагом, если судить по мантии.

Недавно прошел слух, что старый архимаг скончался и ему на смену прислали из столицы нового, молодого архимага, что только недавно закончил свое обучение.

— Но ведь архимаг должен был приехать в следующую декаду! — негромко прошептала Нарайна, быстренько уплетая еду.

Даже за разговоры во время ужина можно было получить наказание — лишение ужина. Но пока Мадам была занята новым архимагом, девочка решила рискнуть и поговорить за столом.

Сев на нее возмущенно покосился, мол, чего еще больше нарываешься?! Но все же ответил с опаской, покосившись на лиру Мадам, которая была полностью увлечена архимагом:

— Так это тот противный старик должен был приехать, но он недавно скончался…

— И поделом ему! — прошептала девочка, перебивая.

Все знали день отбора: когда ребенку исполнялось пятнадцать, присылали кого-нибудь из магов, дабы найти тех, у кого есть дар. Таких везунчиков брали на обучение, и у них было будущее. А тех, в ком не было дара, ждала серая жизнь помощника или простого рабочего за гроши. Все знали это, и все мечтали, что их заберет маг. Но последние несколько лет на отбор прибывал сам архимаг, и Мадам ему хорошенько доплачивала за то, что он увозил только одного или двух. Конечно, за тех, кого берут в маги, ей не доставалось ни копейки, а вот за тех, кого она продавала мастерам или артефакторам, очень хорошо платили. Все знали, что повезет только нескольким сильнейшим. А тут молодой, неизвестно какой архимаг, вот Мадам и заволновалась, что у нее уведут весь заработок. Да и просто не знала, как с ним можно договориться, вот и строила из себя невесть что.

— Я слышал, что новый архимаг уволил несколько преподавателей! — добавил Сев.

— Тихо вы! — шикнула на них девочка с огненными волосами. — Из-за вас сейчас всем влетит! Суйра уже смотрит в нашу сторону! — шипела она на них.

Сев и Нарайна дружно показали ей неприличный жест, отчего та вспыхнула. Они очень часто дрались между собой — рыженькая Миба и ее коллектив из пяти девчонок с одной стороны, и Нари с Севом — с другой. Сейчас дети могли лишь обмениваться злыми многообещающими взглядами, но и только: никто бы не посмел нарваться на гнев лиры Мадам. Ее все боялись. Ведь не раз на их глазах бунтарей забивали до полусмерти. Это было очень редко, но все же было. Особенно боялись смотрителей — ими становились старшие ученики, которые не покинули приют, оставшись здесь работать. Они были самые опасные: за любой проступок тут же жестоко наказывали, а потом еще лире Мадам докладывали с удовольствием. Смотрители были всецело преданы лире Мадам и всячески это демонстрировали.

Дети покорно замолчали. Суйра была второй после лиры Мадам во всем приюте, она была лучшей из смотрителей и самой жестокой. Некоторые ее боялись даже больше, чем саму лиру Мадам!

Ужин очень быстро подошел к концу, и дети покорно ждали за столами, смотря в свои тарелки и не смея поднимать глаз. Все как один в серой форме с гербом приюта на лацканах. Никто не посмел ни разу ударить ложкой или хоть как-то зашуметь. Все ели молча и быстро — это была врожденная привычка: если ты ешь медленно, значит, не ешь вообще. Если ты громко чавкаешь или неправильно сидишь — так же не ешь. А разговаривать за столом их отучили сразу же, как только они научились говорить. В приюте царили жесткие негласные законы, которые не нарушались, так как главным девизом детей в приюте было: «Выжить несмотря ни на что!».

Вот и сейчас все терпеливо ждали, когда лира Мадам их отпустит. И детям ничего не оставалось, как стать слушателями того, что происходит.

— Почему дети не уходят? — вставил короткий вопрос архимаг в бесконечный рассказ Мадам о том, как прекрасен этот приют.

— О! Они ждут моего пожелания! — чуть не сказав «приказа», довольно протянула та. — Я же говорю, приют Ксавьер воспитывает лучших из лучших!

— Отпустите всех, кому нет пятнадцати! — в голосе архимага прорезалось раздражение.

И лира Мадам, поняв, что чем-то рассердила мага, сразу же побледнела и тихо сказала, поднявшись:

— Можете идти, остаются только те, кому исполнилось пятнадцать! — холодно и чуточку зло.

— Нет! — остановил приказом архимаг. — Я попросил отпустить ТЕХ, кому НЕТ еще ПЯТНАДЦАТИ! Все остальные должны остаться! — в его голосе зазвучал металл.

— Но…

— Никаких но! — перебил молодой архимаг.

А лира Мадам очень не любила, когда с ней говорят в таком тоне, и потому очень разозлилась!

— Вы не имеете права! Они уже прошли проверку! Здесь я указыва… ххррх! — противно закричала она.

Но договорить ей не дал архимаг, видимо. Никто ничего не понял, потому как лира Мадам на полуслове захрипела и противно забулькала. Архимаг не сводил с нее злого взгляда до тех пор, пока она кулем не осела на стул. Она продолжала сипеть и задыхаться, но никто не пошевелил и пальцем, чтобы остановить мага. Все просто смотрели, как на высокомерном старом лице проступает страх. Как безукоризненно идеальная прическа из уже поседевших волос приходит в беспорядок. Как пачкается строгое темно-синее платье перевернутым бокалом — полностью закрытое, с высоким воротом и длинными рукавами. Из кошмара и ужаса всего приюта, в котором проживало около сотни детей, она превращалась в жалкую, старую, обрюзгшую бабу. Никто не пошевелился и не издал ни звука. Даже ее смотрители.

Миг — и лира Мадам делает судорожный вздох, а потом, тяжело дыша, едва хрипит, чтобы весь молодняк ушел, и остались те, кому есть пятнадцать и больше.

Треть стола неслышно, без единого звука покинула общий зал, выскользнув за двери. Оставшиеся напряженно замерли, у всех появилась надежда! А вдруг у них есть дар! Вдруг им повезет! Все смотрели на молодого архимага с такой надеждой, что он растерялся от таких взглядов. Только что сильный и властный, он, встретив отчаянную надежду стольких покалеченных детей, просто растерялся!

— Я сейчас создам заклинание поиска в виде искорки, и тех, возле кого она сменит цвет, я заберу. Не бойтесь! Оно не причинит вреда! — взяв себя в руки, сказал он. Сложив ладони вместе, он резко развел их в стороны и создал огромный сияющий шар, как маленькое солнце.

Все дети замерли, не сводя пристального восхищенного взгляда! Ведь они впервые видели магию так близко! Солнце, распавшись на сотни маленьких искорок, разлетелось по залу, подлетая к каждому, кто сидел за столом. Все с трепетом ждали, когда к ним подлетит его маленькая искорка.

Вот к рыженькой Мибе подлетела искорка и проникла в тело, отчего та засмеялась, а потом снова появилась, но окрасившись в ярко-оранжевый цвет! Такие же искорки подлетали к каждому ребенку: некоторые оставались прежними, а некоторые меняли свой цвет, и таких было в разы больше! Даже у некоторых из смотрителей!

— Те, у кого искорка сменила цвет, встаньте и отойдите к стене! — громко сказал архимаг. — Остальных я проверю еще раз сам!

Дети послушно выполнили приказ. Все, кроме Сева.

— Иди! — злилась на него Нари.

— Я не брошу тебя! — злился он и пытался спрятать синюю искорку, но у него не получалось.

— Сев, прошу тебя! Ты ведь маг! Ты вспомни, как мы мечтали, что станем сильными! Как сбежим отсюда! У тебя есть шанс! Там ты сможешь помочь мне! Представь! У магов ведь свои законы! Ради меня! Сев! — умоляла его девочка.

— Нет! — уже с долей сомнения сказал он.

И девочка, почувствовав это, решила додавить его:

— Ты только представь, как ты своей силой точно так же душишь лиру Мадам!

Это был железный аргумент, и он сдался.

— Лир Архимаг! — негромко сказал он чуть испуганным, но решительным голосом.

Девочка попыталась закрыть ему рот, но он ловко увернулся. Все в ужасе замерли, ожидая, что же сделает архимаг с мальчиком. Кажется, даже дышать забыли!

— Да? Что ты хотел? — спокойно спросил его он. В его глазах читался смех, но была и грусть, хоть и тщательно скрываемая.

— К Нари не подлетела ни одна из искорок! Почему? — смотря на него из-под длинной челки, спросил он, резко выдохнув.

Архимаг нахмурился и, встав из-за стола, решительно подошел к ним.

— Это правда? — спросил он уже у Нари.

— Да! — четко ответила она, пожав плечами. Мол, откуда я-то знаю.

Архимаг создал еще одно маленькое солнышко и направил его в сторону Нари, но оно пролетело сквозь нее не останавливаясь, словно не видя препятствия. А потом вернулось к магу, словно спрашивая: че надо-то? Зачем вызвал?

— Как тебя зовут? — спросил он у Сева, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном с ним уровне.

— Сева… — тихо ответил он.

— Севастьян! — поправила его девочка.

— Так вот, Севастьян, у твоего друга, к сожалению, практически нет никакой магии, поэтому мое заклинание и не видит ее. Такое бывает, но очень редко. Извини! — в голосе архимага действительно слышалось искреннее раскаяние.

— Сев, — позвала его девочка. — Я буду ждать тебя! Обещай, что станешь самым сильным!

— Обещаю… — тихо сказал он, едва сдерживая слезы.

Архимаг оставил их прощаться и пошел проверять оставшихся учеников. Но из всех, кто остался, он взял только одного: у всех остальных было ничтожно мало магии, а у того последнего счастливчика она была, но еще спала.

Он подошел к стоявшим у стены детям и поздравил их с поступлением в школу магии. Из толпы, растерянная и взбудораженная, вышла Суйра — вторая после лиры Мадам, кто управлял Ксавьером.

— Во мне есть магия? И силы? И меня примут в школу? — тихо спросила она, пребывая в полном шоке!

— Да! — всматриваясь в темно-фиолетовую искорку, произнес архимаг. — Ты ментальный маг, что очень большая редкость в наше время! Я удивлен, почему тебя не забрали сразу же! Такие способности очень нужны в нашей стране! — уверенно сказал Архимаг.

Суйра подошла на негнущихся ногах к замершей как статуя лире Мадам и залепила ей звонкую пощечину!

— Нет силы! Да? Ни на что не способна? Предлагают огромные деньги в красном доме? — она со всей дури сломала лире Мадам нос. А та, жалко завыв, пыталась уклониться от ударов девушки, зажимая кровоточащий нос. — Я испугалась участи быть последней ичине (прим. авт.: Ичине — девушка, подающая тело, любовь) и умоляла вас на коленях взять меня к себе на работу! — Девушка еще раз со всей силы ударила ее, опрокидывая со стула. Свысока смотря на воющую на одной ноте лиру Мадам, она смачно плюнула: — Вы мерзкая, жалкая инухе!

Развернувшись, она подошла к толпе детей и, поклонившись, попросила прощения за все, что натворила:

— Я ведь верила ей! Думала, она действительно помочь хочет! Простите меня! Я очень ошиблась, поверив этой жалкой инухе! — действительно раскаянно сказала она, но из ее уст «Мадам» прозвучало как самое гнусное оскорбление.

— Все нормально! Что было, то было! Все это уже в прошлом! — раздались выкрики детей.

— Вот и хорошо! Нас уже ждут! Пойдемте! Я открою телепорт! А вы сейчас пойдете и соберете все свои вещи! — раздался голос архимага.

Но никто из детей не шелохнулся.

— У нас нет ничего, кроме того, что на нас! — раздался голос Суйры. — Все самое ценное мы всегда носим с собой. Комнаты каждый день тщательно проверяют. — Она пожала плечами, словно извиняясь.

Какие испытывал чувства проверяющий, было сложно понять. Он коротко бросил, чтобы выводили детей на улицу, и отправился попрощаться с настоятельницей.

Сев и Нари держались за руки все то время, пока архимаг открывал телепорт, пока дети один за другим, не взяв ничего, кроме того, что на себе, проходили в него и исчезали. Остались только трое: архимаг и они.

— Нам пора! — с сожалением сказал архимаг.

— Разве нет ни малейшего шанса? — с надеждой глядя на мага, снова спросил Сев.

— Извини… — архимагу было так же грустно. — Но, к сожалению, я не в силах помочь всем.

— Но ты, Севастьян, можешь! Обещай мне, что ты станешь самым-самым лучшим! И заберешь меня отсюда! — девочка улыбалась, все время радостно улыбалась, и, сильно обняв мальчика, толкнула его в телепорт.

Он напоследок успел сказать только одно:

— Обещаю! — и растворился в мареве телепорта.

— Держи! — архимаг протянул девочке какой-то сверток. — Твои волосы напомнили мне о кое-чем. Я тогда был молод и очень глуп и стащил эту вещь из одного учебного заведения, пытаясь показать, насколько я силен. Она там хранилась в музее рядом с... — он пытался сказать, но не мог, словно что-то ему мешало. Он грустно улыбнулся, признавая свое поражение.

— Мои волосы? — не понимала девочка, казалось, мыслями она была сейчас очень далеко и совершенно не слышала слов архимага.

— Да, они у тебя такие же, как и у нее! Сверкающие, белоснежные! И почему-то мне кажется, что я должен это сделать… — растерянно сказал он, задумавшись. — Да и толку-то с нее, ведь все равно ее никто не сможет открыть. А тебе вдруг повезет, ведь ты действительно чем-то похожа… — с сожалением, и все так же туманно и задумчиво, словно и не здесь он. — Ладно, мне пора! Не обращай внимания на причуды архимага, просто моя интуиция подсказывает, что так будет правильно! Прощай! И не волнуйся! Скоро на место вашей лиры Мадам пришлют замену!

Архимаг шагнул в телепорт, и тот исчез. Только примятая трава говорила о том, что здесь недавно было множество детей.

Оглянувшись на серое мрачное здание, она, вздохнув, отправилась в совершенно другую сторону. Суйра была права: все самое ценное всегда было на них. И больше ничего Нари не держало в «Приюте Ксавьер».

.

Глава 5

Глава 33. Крыши

А тем временем на неизвестном континенте…

ВАР

Зал Санайры с тех самых событий, конечно же, перестал работать. Шейрану с Лаурицией и Роханом пришлось немало постараться, чтобы найти замену сердцу ВАРа, которое столетиями собирало сильнейших магов и существ под свои своды.

Сам же зал превратили в музейный экспонат, где иногда проводили экскурсии. И, конечно же, никого не оставлял равнодушным прекрасный, спящий в стазисе носитель Айза. Насколько невероятным и загадочным было её существование! Нарушавшее все писаные и неписаные законы Эттерны и её Создателя.

Конечно же, известная вам тройка не прекращала поиски одного из Абсолютов. Но много времени уходило на войну с отступниками, оставшимися верными их Госпоже. Особенно тяжело давались поиски их лабораторий, в которых те продолжали проводить свои кровавые ритуалы и опыты, пытаясь освободить Пустоту. Да и сами поиски второго Абсолюта было невероятно сложно проводить из-за теперь уже отсутствия Санайры, но они не оставляли попыток, так как боялись, что отступники найдут её первой.

А Айз тем временем спал.

И пусть он спал, ожидая своего Аса, но всё же не забывал иногда наблюдать за душой своего носителя, направляя её и помогая выжить, найти не только свой дом, но и саму себя.

Скольких сил ему стоило создать протокол и внедрить его в ткань мироздания, чтобы один из студентов — будущий честолюбивый архимаг Кархилад — уволок сумку Вероники с пространством нэрроу (с которой та поступила в ВАР), поспорив с одногруппниками!

Ведь после этих событий её вещи стали музейным экспонатом! Как и её шикарное платье, расшитое сотнями сияющих бисеринок. Как и её сумка, которую, конечно же, никто не сможет открыть, кроме неё самой.

Несмотря на то что Айз не был живым в привычном смысле этого слова, даже он понимал, что сироте будет очень трудно выжить в мире. Поэтому, ожидая своего носителя, он то там, то тут корректировал путь девочки, за которой неустанно следил, стараясь даже сейчас оберегать.

А скольких сил (и невероятно сложных протоколов) ему стоило, чтобы Кархилад передал сумку её владелице! Одному Творцу известно!

Теперь же нужно сделать так, чтобы девочка вернулась-таки на ту крышу, где так неосмотрительно отбросила свёрток, оставив своё спасение.

Он ждал. Он спал. И он теперь точно знал, что никаких границ нет и у него всё получится.

Нарайна

Сидя на самом высоком шпиле, откуда открывался замечательный вид на город, девочка плакала. Нари было очень больно терять друга. Она радовалась, что его ждёт будущее мага, и знала, что Сев своего добьётся. Ведь пусть он и долго не может принять решение, но если принимает, то с выбранного пути не сходит, что бы ни случилось.

Они вдвоём часто убегали из приюта и, путешествуя по крышам, наблюдали за прохожими, за городом, за жизнью нормальных детей. В такие короткие минуты свободы они были счастливы! А если удавалось стянуть с прилавка что-то вкусненькое — вообще праздник! Мало кто знал, что они уходят из приюта. Никому не было дела, главное — чтобы к ужину все были в сборе, иначе накажут. К тем, кому не исполнилось пятнадцать, относились гораздо мягче, но всё же спуску не давали никому. Сева и Нари выросли вместе.

Когда маленький свёрток со сладко спящим ребёнком обнаружили под дверями приюта, его отдали нянькам, а когда девочке исполнилось три годика, её перевели сюда, в Приют Ксавьер. Там-то они и встретились. В первый же день им объяснили, кто они, правила и законы приюта и что будет, если их нарушишь. Но после отбоя началось ужасное. Те, кто уже давно был там, начали нападать на новеньких. Тех, кто бился до последнего, принимали в общество. Те же, кто молил о пощаде, становились мальчиками на побегушках у старших. После ухода и тепла пусть и чужих нянек первый день в приюте показался самым страшным проклятием.

Но ко всему привыкаешь, особенно когда хочешь выжить.

Вот Нари и привыкла. Она с первого же дня показала, что не будет никому прислуживать и не даст себя в обиду. Это потом она тихо глотала слёзы в подушку, но глубоко в душе знала, что справится! Тех, кто на следующий день пожаловался смотрителям, жёстко наказали они же сами: никто и нигде не любит предателей и доносчиков.

Сев же был старше неё года на два и ни разу не участвовал в «посвящении молодняка» — так называли такие ночи дети. Но и сам он, как и Нари, не сдался. Пусть его и побили сильно, но, как говорил он сам, стоял до последнего.

Девочка знала правду, ведь она заступилась за него, когда его били старшие. Так они и познакомились. Сначала Нари не хотела ни с кем дружить, была молчаливой, тихой, ни с кем не говорила, но отчаянно мутузила всех, кто смел к ней подойти. А если ещё и задирали, жёстко отвечала, раздавая тумаки и синяки всем, кто попадался под руку. Так что её начали опасаться. И когда маленькая девочка встала между тремя парнями старше неё на пару лет и загнанным ими же в угол мальчишкой, они просто рассмеялись и попытались оттолкнуть малявку. Но она била туда, куда могла попасть, и, несмотря на то что ей доставалось больше, сцепив зубы, мутузила не глядя, куда и кого вообще бьёт.

— Ты не отступишься, да? — спросил тогда один парень, держа её за горло. На что Нари лишь решительно покачала головой. — Но почему? Ведь он слабак! Он не прошёл посвящение!

Нари улыбнулась. Она видела пару раз, как мальчик с огромными синими глазами и светлыми волосами помогал тем, кого били, как успокаивал. Она хоть и не общалась со сверстниками, но наблюдала за ними. И в нём она чувствовала сильного лидера — откуда-то просто знала.

— Он сильный! — звонко сказала девочка, и было слышно, что она верит в свои слова.

И тут мальчик, который спокойно до этого сносил все придирки, насмешки и удары, напал на своих обидчиков.

— Отпусти её! — закричал он, ловко ударив мальчика, что держал его, а потом и того, кто держал девочку.

Все были очень удивлены. Обычно те, кто с самого начала не прошёл посвящения, навсегда оставались подушками для битья, а тут — впервые!

Тогда старшие отступили, лишь посмеявшись над малышнёй.

— Не нужно было влезать! — проворчал тогда Сев.

— Не нужно быть тем, кем не являешься! — ответила Нари, оттолкнув его руки, когда он попытался перевязать царапину на её предплечье.

Тогда они столкнулись впервые. Вторая встреча была, когда Нари окружили те же парни, только с подмогой, чтобы проучить зарвавшуюся малявку. В эту потасовку уже влез сам Сев. Он тогда спрыгнул с дерева, и они, став спина к спине, бились с нападавшими. И да громко сказано — «бились». Ведь это была простая потасовка уличной ребятни, жестокая в своём роде, но без каких-либо смертельных ударов или захватов.

После того как их потасовку разогнали смотрители, Сев и Нари весело рассмеялись, наблюдая, как старших отчитывают взрослые, которые просто не поверили, что дети четырёх и шести лет могли хоть что-то противопоставить тем, кому было уже около десяти-одиннадцати.

После тех случаев они всегда были вместе, так как поняли, что вдвоём гораздо больше шансов отбиться. Вдвоём проще.

На общих занятиях, обедах и ужинах они тоже всегда находились рядом. В приюте было много детей, и смотрителям обычно было лень всех пересчитывать, поэтому они просто бубнили свои лекции и шли отдыхать. А Сев и Нари частенько сбегали с них. Ведь было так просто залезть на дерево, по самой большой ветке перебраться к огромному забору, а там — в шумный город Женьве. И если сначала огромное расстояние от ветки до забора пугало, то вскоре оно стало привычным, как два солнца на небосклоне.

Нарайна не знала, кто дал ей имя, но оно было как-то связано с цветом её волос. Нянечки очень любили необычную тихую девочку с белоснежными волосами. И все гадали, кто же её родители и как они могли оставить такое чудо.

Как ни странно, Нари почти не думала о своих родителях. Все, кто был в приюте, попадали туда в разном возрасте. Но те, кто с самого младенчества не знал, что такое семья, просто не понимали, что это. Для них было привычно быть одними. Только когда Сев с тоской вспоминал о своём доме, она начинала спрашивать себя: есть ли у неё родители? И каково это — когда у тебя есть семья?

Постепенно Нари успокаивалась. Холодный воздух заставлял ёжиться и напоминал, что на ней, кроме тонкого серого платья, больше ничего нет. Она с улыбкой вспоминала, как они наперегонки мчались по крышам города. Им это безумно нравилось.

Однажды их увидели на улице города и, узнав форму, тут же сдали страже, которая потом долго донимала лиру Мадам вопросами, почему двоих из её воспитанников не уберегли и куда смотрели смотрители. Как же им тогда досталось! На них пал гнев самой лиры Мадам! Тогда-то они и драили весь приют — каждую комнату, кухню и даже самый мерзкий подвал целых три декады! Дерево срубили, и за ними теперь следили. Над ними тогда потешались все приютские!

Тогда дети окончательно лишились иллюзий, что кому-либо есть какое-то дело до воспитанников. После этого они полгода не покидали стен, но, не выдержав, однажды всё-таки снова сбежали, ловко взобравшись по высоченному забору. Но теперь на глаза горожанам старались не показываться, поэтому и путешествовали только по крышам.

Да, они не отходили далеко от приюта, понимая, что к ужину будут обязаны вернуться, поэтому все окрестные и ближайшие крыши знали как свои пять пальцев. Это потом они приноровились бегать на скорость, тренируя свои навыки день за днём. И уходили всё дальше и дальше.

До тех пор, пока однажды не достигли этого шпиля — одного из самых высоких в Женьве. С него прекрасно был виден почти весь город, но пробыли они здесь тогда не больше получаса и сразу же отправились обратно. Но это место они единогласно решили прозвать своим. Никто в городе не интересовался мелькавшими тенями на крышах, все были заняты своими делами. А дети жили этими краткими мигами свободы.

Частенько, сидя недалеко от приюта, они мечтали сбежать. Но Сев был против: он был не таким беспечным, как Нари, слишком осмотрительным и осторожным — это она частенько втягивала его в различные авантюры. И он хоть и хотел сбежать, но говорил, что сначала нужно дождаться совершеннолетия — тогда шансов выжить будет больше.

Но всё сложилось так, как сложилось, и сейчас у Сева было будущее. А Нари как-нибудь выживет, но в приют не вернётся. Она бы давно сбежала, но Сев её останавливал. Просто глубоко в душе она знала, чувствовала: однажды произойдёт что-то, что изменит её и её жизнь. Словно она должна просто подождать. Она частенько представляла, как в приют придут и заберут её, говоря, что она особенная.

Она в душе чего-то ждала — некоего чуда. Все дети мечтали о родителях и семье, она же бессовестно прогуливала занятия, ни к чему особо не стремилась, а просто выживала. Но, как ни странно, без труда сдавала все экзамены, словно всё знала. Сев не раз удивлялся ей: он так усердно занимался, кряхтел по ночам над книгами, девочка же ни разу ничего не учила, но тем не менее знала практически все ответы. Если Сев стремился к чему-то и никак не мог решить, кем станет, то Нарайна этим даже не задавалась, из-за чего Севастьян частенько злился на неё за безответственность.

— Как ты можешь быть такой беспечной! Да если бы не я, кто знает, что с тобой уже было бы! — бушевал он, но девочка понимала, что он просто волнуется за неё. И глубоко в душе сознавала, что он прав.

Ещё он очень волновался из-за её приступов. С самого начала он удивился, когда нашёл девочку в постели со слёзами. Она ни разу не плакала! Даже когда их били, даже когда наказывали, ни разу он не видел её слёз! Да и о её приступах узнал совершенно случайно. Тогда он перепугался, вызвал смотрителей, вызвали даже целителя, но тот сказал, что девочка абсолютно здорова! И лира Мадам разозлилась, что они всё напридумывали, и, конечно же, без наказания не обошлось.

Но когда такой приступ скрутил Нари на одной из лекций, а потом во время ужина, снова был вызван лекарь, который ничего не обнаружил. Лира Мадам лютовала и лишила их на три дня еды за ложь.

Тогда-то девочка и призналась другу, что это у неё с самого рождения. Судороги, начиная с руки, проходят через всё тело, принося невыносимую боль. И если с виду рука была вполне нормальной, то девочка постоянно ощущала в ней что-то не то: ноющая боль стала её постоянным спутником. Всегда, с самого рождения. И она начала замечать, что чем взрослее становится, тем меньше остается боли, да и приступы происходят всё реже.

Ни один из целителей ни разу не смог поставить нормальный диагноз, ведь все заклятия и сканирования говорили, что рука вполне нормальна и никаких нарушений нет.Вот и сейчас боль в руке становилась сильнее, предупреждая, что сейчас начнутся судороги. Поэтому девочка не рискнула уходить с крыши — ведь теперь у неё нет друга, который дотащил бы её к приюту и подстраховал.

Как всегда, припадок начался неожиданно, но так же неожиданно и закончился. В судорогах она отбросила свёрток, что дал архимаг, и совершенно забыла о нём. А после накатил уже привычный, никогда не прекращающийся голод, и девочке пришлось осторожно покинуть крышу, направляясь на центральный рынок: там можно было раздобыть что-то поесть, и, может, вещи какие-нибудь найдёт, а то форма приюта привлекает слишком много внимания.

Да и ходил слух среди приютских, что на самой форме стоит маячок, и при желании каждого из них могут найти. Но лира Мадам давно не звала мага, чтобы зарядить артефакт, так как это было очень дорого. Так что время у неё есть, но избавиться от одежды нужно.

Она осторожно направилась к жилым домам, высматривая, где есть подходящая одежда или какие-нибудь нужные вещи. Так постепенно она обзавелась чуть большими брюками, удобными сапожками, туникой и жилеткой, а на голову накинула капюшон, пряча приметные волосы. Одежду приюта равнодушно выбросила в реку.

С виду она выглядела как обычный паренёк, поэтому не спеша прогуливалась по рынку, наблюдая за горожанами. Впервые она могла так спокойно, никуда не торопясь, просто насладиться прогулкой. И незаметно, пока продавец отвернулся, стянуть с прилавка лепёшку и спрятать в широкой тунике. Грызла ли её совесть? Честно — нет. Она понимала, что так нельзя, но должна была бороться за своё существование всеми доступными способами.

Наринель довольно жмурилась на тёплые солнышки, легко улыбалась сама себе и думала, чем же ей заняться теперь. Отправиться в путешествие? Пожить пока на крышах?

Без Сева было очень грустно и непривычно. Он обычно давал направление, заставлял куда-то двигаться и недоумевал, почему она молча терпит боль и ни разу не сказала ему о ней. Да, такой, как Сев, заслуживает хорошего будущего.

Внезапно от мыслей её отвлёк блеск. Остановившись, она посмотрела, что же привлекло её внимание. Это был необычный цветок. Не удержавшись, она подошла к самой витрине, внимательно рассматривая эту красоту. Из маленьких камушков был сделан цветок! Каждый лепесток — как настоящий, выполнен из сложного узора камешков! Он так переливался на свету! Лучики преломлялись в камушках, создавая эффект сияния. Да и такого цветка Нари ни разу нигде не видела: пышный бутон ярко-красного цвета с множеством разнообразных лепестков.

— Что, малец, понравилось? — добродушно спросил чей-то голос рядом.

Не отрывая восхищённого взгляда от цветка, Нари лишь кивнула.

— Что это? — удивлённо спросила она, глядя на престарелого рурка с живыми добрыми глазами.

— О! Это печать моей госпожи! — с гордостью сказал он. — Разве ты не слышал о поместье Элор?

Девочка мотнула головой, рурк вздохнул.

— Ну, его ещё называют Лэлорин… — признался он. Было видно, что ему не нравится это новое название.

Девочка вспомнила, что об этом совсем недавно рассказывал Сев, и кивнула.

— Да, мне рассказывали о поместье, в котором хозяин — нечисть или нежить, точно не помню… — девочка пожала плечами.

— Да как ты так можешь говорить! — воскликнул рурк. — Госпожа, уезжая, предупредила, что может задержаться на несколько лет! И пусть оговорённый срок прошёл, но я уверен, что лира Ника вернётся! Ведь договоры, что она заключала, действуют до сих пор! И это доказывает, что она жива!

Было видно, что это не первый раз, когда он доказывает, что его госпожа — не привидение, поэтому так разошёлся. Но девочка не обращала на него внимания, даже не смотрела в его сторону, а всё рассматривала необычайный цветок. И рурк, видя, что ему не пытаются перечить, затих, тяжело и возмущённо дыша.

— Я просто сказала вам то, что мне говорили. Я же ни разу не видела само поместье… — Так как оно находилось в другой части города, слишком далеко от приюта, и они с Севом не рисковали так далеко забираться. Так что в этой части города Женьве Нари была впервые. — И ни разу не видела таких цветов… Такое чувство, будто я уже где-то его видела… — совсем тихо сказала девочка, скорее себе, чем собеседнику.

— Как тебя зовут, малец? — уже окончательно успокоившись, спросил рурк.

Девочка улыбнулась и впервые посмотрела на собеседника. Но он отчего-то побледнел и удивлённо всматривался в лицо девочки, словно пытался в нём что-то отыскать.

— Меня зовут Нарайна. А вас? — спокойно спросила девочка, рассматривая рурка. Непонятно почему, но он ей понравился.

— Лир Луд… — произнёс он, всё так же пытаясь что-то разглядеть в чертах лица девочки.

— Так что это за цветок такой? — вновь спросила она.

— Никто не знает, — рурк так же посмотрел на цветок, пребывая в задумчивости. — Такого цветка не существует в нашем городе. Она называла его розой и рассказывала, что они чудесно пахнут, очень красивые, но имеют шипы. Лира Ника говорила, что такие цветы растут у неё на родине, вот и сделала его своей эмблемой и гербом. Даже на воротах поместья Элор красуется этот цветок. У меня вот остался он один такой, остальные только на картинках. Такого цветка нет больше ни у кого — это только её символ! — произнёс он с гордостью.

— Жаль… хотелось бы увидеть этот цветок вживую… — с грустью протянула девочка. — Она, видимо, вернулась домой к этим розам? — снова спросила девочка.

— Нет, — чуточку неуверенно протянул рурк, но более твёрдо закончил: — Она очень любила свой дом! Она даже, уезжая, позаботилась о том, чтобы её дело не пропало! И знаешь, благодаря ей жизнь закипела в нашем городе, она словно подарила ему новое дыхание! Да такому предпринимательскому таланту завидуют практически все рурки в городе! С её помощью мы не только выбрались из долгов в кратчайшие сроки, переплюнув соперников, но и создали уникальный продукт, который до сих пор никто не может повторить! И лира Ника подписала самый дорогой контракт продажи патента за последние сто лет точно! И поверь, покупателем была сама Каринель Лурин — самая богатая и успешная эльда в столице! Её бизнес до сих пор процветает и впечатляет всех новинками!

Было видно, что рурк очень скучает по своей госпоже и всецело уважает её. Слова и эмоции, с которыми рурк всё это произносил, были такими заразительными, что Нари тоже поверила, что загадочная лира Ника вернётся.

— Когда она вернётся, скажите ей, что её цветок очень красив! — с искренней улыбкой сказала девочка.

— Хорошо! — светло улыбнулся рурк.

Девочка уже собралась уходить, так как темнело, но рурк остановил её:

— Подожди! У меня для тебя подарок! Я быстро!

И рурк скрылся в магазинчике, что-то бормоча под нос. Девочка, пожав плечами, осталась ждать, всё так же рассматривая витрину, на которой, кроме розы, было ещё много всего: вышитые такими камушками подушки, платье и даже туфли! Заколки, узорные ожерелья и даже картина, вышитая из разноцветных камушков! Она даже представить не могла, что за мастер смог бы так огранить маленькие камушки, да ещё и создать из них целое полотно! Теперь понятно, почему её работы никто не может повторить: ведь они невероятны! Неудивительно, что этим все восхищаются!

— Вот! — радостно сказал рурк, протягивая ей небольшую заколку. — Это чтобы тебя больше не перепутали с мальчишкой!

— Но у меня нет денег! — на шаг отступила девочка.

— Ничего, это подарок! Бери! — по-доброму улыбнулся тот.

Девочка несмело взяла в руку небольшую заколку. Это был сложный узор из маленьких чёрных роз; Нари восхищённо рассматривала её. Такого подарка ей никогда не делали! Ничего ценного или своего у приютских не было. Все украшения, подарки или личные вещи изымались лирой Мадам, которая хранила их у себя. И теперь у Нари была своя собственная заколка!

— Большое спасибо! У меня никогда не было таких подарков! — искренне поблагодарила девочка.

— Пожалуйста! Заходи иногда проведать старого лира Луда, буду рад поболтать! А сейчас беги, твои родители, наверно, уже волнуются! — добродушно сказал он.

Девочка чуть было не проболталась, что нет у неё никаких родителей, но вовремя опомнилась, кивнула, ещё раз поблагодарила и убежала, бережно сжимая подарок. Уже темнело, нужно было найти что-то поесть и где-нибудь переночевать.

Глава 34. Свёрток

Так и проходили дни девочки. Да, было голодно, и каждый день приходилось буквально вырывать зубами у судьбы. Да, бывали дни, когда еды не было вовсе, и надкусанная лепёшка из мусорки казалась слаще любых лакомств в тот миг. Хотя откуда знать девочке-сироте, что такое сладости…

Она жила беспризорницей на улицах Женьве. Спала на крышах, старалась не попадаться на глаза патрулю, перебивалась чем придётся, по ночам купалась в городском фонтане и частенько рассматривала подарок старого рурка. Но снова зайти к нему не решалась.

Иногда она представляла, какой была бы её жизнь, если бы у неё, как и у Сева, был дар. Они тогда вместе поступили бы в школу, вместе сбегали бы с пар...

Приблизиться к самой школе магии Нари не решалась — слишком сильная на ней была защита. Да и глупцов, рискнувших пробраться туда, не найдётся. Так что она иногда просто проходила мимо ворот, стараясь рассмотреть, что там за ними, но защитное поле не давало такой возможности, и она оставила эти попытки. К тому же, если Сев узнает, что она сбежала из приюта, то ужасно рассердится! Поэтому она старалась держаться от школы подальше.

Пару раз она пыталась устроиться к мастерам помощницей, но даже выдуманный возраст не помогал без разрешения родителей или опекунов. Так что девочка оставила и эти попытки — в городе очень строго следили за тем, чтобы на улицах не было попрошаек и бездомных, и её уже пару раз едва не поймали!

Спасало только отличное знание улиц и крыш, помогавшее уходить от преследования. Так что Нари стала куда осмотрительнее. Это не редко сказывалось на пропитании: добывать еду становилось всё сложнее. Но девочка не отчаивалась и всегда что-то находила. Саму же заколку она берегла и ни за что не стала бы продавать.

Сидя, как всегда, на крыше и любуясь ночным городом, она жевала лепёшки, которые стащила в одном доме. К домам с магической защитой она не подходила — это было опасно для жизни. Но некоторые защищали только окна или двери, а некоторые не ставили защиту вообще. В квартал дворян и богачей Нари даже не совалась, понимая, что там защита на защите. Ей хватало и этого. С крыши этого дома она рассматривала шпиль, с которого был виден весь город. Давненько она там не была, поэтому, докушав всё, легко, проворно и быстро помчалась смазанной тенью в сторону их с Севом тайного места.

Как всегда, даже не запыхавшись, она легко взобралась на самый верх и, вытянувшись на крыше, просто смотрела в небо. Накатили воспоминания…

Грустно, что мечты не осуществились и ничего волшебного не произошло. Мало того, она оказалась полностью лишена магии — даже та искорка не смогла её увидеть. Постепенно Нари начала ловить себя на мысли, что перестаёт ждать неизвестного чуда. С каждым днём, становясь старше, она осознавала: ждать дня, когда всё кардинально изменится, по-детски наивно. А наивные на улицах не выживают. Но долго расстраиваться она не умела. Осмотрев такую родную крышу, она перевела взгляд на свёрток, привлекавший внимание. А ведь она так и не посмотрела, что в нём! Что же такое мог дать ей архимаг Кархилад? Она совершенно о нём забыла!

Развернув бумагу, она с удивлением начала рассматривать сумку. Небольшую дорожную сумку со знакомым символом: на ней была изображена точно такая же роза, как на витрине лавки. Небольшая, искусно сделанная роза... Каждый день рассматривая подаренную заколку, она не могла не узнать руку мастера, сотворившего обе вещи. Неужели это изделие из лавки того старого рурка?

Девочка начала обшаривать маленькие карманы, но в них ничего не было. Открыв самый большой, она просунула туда руку и обомлела. У сумки не было дна! И, судя по ощущениям, внутри что-то лежало! Но никак ухватиться она не могла. Рука, которой она залезла внутрь, начала привычно ныть, предупреждая о скорых судорогах. Вытянув её, Нари полезла другой рукой и тут же наткнулась на что-то холодное. Схватив предмет, она с удивлением вытащила ключ с уже знакомым символом. Ключ был красивым, со сложным узором, большим — с ладонь девочки, будто от некоего волшебного дома или старого замка. Чувствовалось, что ему не один год, а от магических заклинаний, наложенных на него, казалось, будто он слегка светится. Хотя откуда ей было знать наверняка? Но Нари очень хотелось так думать…

«Наверное… А если это сумка той самой госпожи?! Ведь только у неё этот символ! Так говорил лир Луд!» — подумала девочка. — «Но как она оказалась у того архимага? И почему он отдал её мне?»

Девочка удивилась бы, узнав, что из такой сумки невозможно ничего украсть, перехватить или хотя бы разглядеть снаружи, ведь зачарована она только на одного хозяина. Пространство нерроу было универсальным и привязывалось строго к владельцу. Тот мог только подарить сумку, проведя специальный ритуал, и никак иначе. В чужих руках она превращалась в самую обычную вещь.

И почему архимаг отдал её беловолосой девочке, не знал никто в мире — ну, разве что сам мир (и, конечно же, Айз). Думаю, ещё долгое время молодой архимаг сам очень удивлялся тому, что же сподвигло его на похищение этой самой сумки из зала Санайры, куда он однажды пробрался из-за глупого спора. Эту сумку он прятал в подобном пространстве нерроу, где она и находилась всё это время.

Нарайна здоровой рукой доставала из сумки всё новые и новые вещи, не переставая удивляться. Чего там только не было! Еда! Там была еда!

Причём вполне свежая! Голод не заставил себя ждать: Нари даже не заметила, как съела половину вкуснейшего пирога! Такой вкуснятины не подавали даже на праздниках в приюте! От счастья, что теперь она точно не будет голодать несколько дней, Нари чуть не расплакалась.

Но на этом находки не закончились.

Вещи — совсем не обычные и ужасно великие ей, но какие! Мыло, полотенца и даже парочка подушек с одеялом! Посуда, косметика, бельё, заколки и даже великолепное платье, расшитое теми самыми маленькими камушками! Теперь не оставалось сомнений, кому принадлежит эта сумка — да ещё и такая необыкновенная!

Когда Нари нащупала кошелёк, она подумала, что ей показалось, но… там оказалась огромная сумма денег! Да она ни разу в жизни не держала золотой в руках! А тут их была целая куча! Теперь у неё всегда будут еда и одежда! Страх завтрашнего дня, что так долго сжимал её маленькое сердечко, медленно разжимал свои когти. Теперь всё будет хорошо!

Девочка всё доставала и доставала вещи, пока они не заняли всю крышу!

«Но почему маг отдал такое сокровище мне? Ведь он, наверное, и сам мог им воспользоваться?» Вытащив всё, она ужаснулась: сколько же вещей может поместиться в одной маленькой сумочке! Счастливо засмеявшись, она вернула всё обратно — туда же отправился и её подарок. А затем снова перекусила, найдя невероятно дорогие и вкусные конфеты. Впервые в жизни она пробовала настоящие сладости!

Она оставила снаружи только подушку и одеяло, на котором сладко уснула, совершенно не заметив, как на ладони медленно растворился след, оставленный ключом с символом розы.

Поместье Элор

Утро началось с вкуснейшего пирожка. Трогать бутылки с алкоголем Нари не захотела и сложила их на самое дно сумки, а вот еду оставила в быстром доступе.

Как же хочется жить, когда тебе не нужно никуда бежать и выживать! Когда на плече висит не просто сумка, а целое сокровище, спасавшее девочке жизнь в буквальном смысле. И, конечно же, она не могла отказать себе в удовольствии посетить загадочное поместье.

Раз уж ей досталось такое сокровище, теперь стало жутко любопытно: о чём таком судачит весь город?

Так что, не спеша и просто наслаждаясь прогулкой, она отправилась в ту часть города, куда раньше боялась даже заходить — к поместьям богачей и дворян.

Пусть путь и занял время, но оно того стоило. Увидев всё своими глазами, девочка поняла, почему это место так известно.

Высокий каменный забор, прохладный утренний туман, ложившийся на брусчатку, и первый, чуть щиплющий нос мороз ранней осени с прогорклым запахом сырости — таким Нари запомнила этот миг.

И правда, ей повезло: как раз в этот момент несколько подмастерьев-артефакторов принесли материалы для изделий.

Собралась и толпа, с любопытством наблюдавшая за происходящим. Было видно, что подмастерьев специально вырядили в лучшие одежды, чтобы поддержать зрелищность. И это сработало!

У Нари появился иррациональный страх: она слишком боялась, что сейчас из поместья кто-то вырвется и её накажут за кражу сумки их госпожи! Поэтому она спрятала её подальше, чтобы невозможно было разглядеть.

Поместье действительно выглядело очень впечатляюще. На воротах была изображена красивейшая роза из выложенных кусочков камня, которые сверкали на солнце, притягивая взгляд.

Вдруг появились страшные серые шарики, отчего у Нари волосы на голове встали дыбом — настолько жутко они выглядели. Будто существа из другого мира! Но было ужасно интересно: что же будет дальше? Теперь стало понятно, почему это зрелище собирает толпу — должно быть, все приходят посмотреть на этих существ. И как только у госпожи, о которой рассказывал рурк, получилось их приручить?

Всем руководил сам рурк. В процессе он не участвовал, так как был стар — всю тяжёлую работу делали парни. Они же отдали ему листы, видимо, с перечнем доставленного, который тот не спеша проверил, заглянув в каждый мешок. А затем, обратившись к серым шарикам, скомандовал:

— Можете забирать!

Странные шарики начали забирать мешки, наполненные, судя по всему, камнями и тканями. По подмастерьям было видно, что они трусят приближаться к этим созданиям, поэтому они просто поставили груз практически к самым воротам. Три шарика тут же юркнули вперед, легко подняли материалы и исчезли в проёме. Пару ударов сердца спустя они появились снова, но уже неся готовые изделия. Их забирал сам рурк со своими помощниками. Правда, вещи не были упакованы, и парням приходилось тут же доставать свои сумки и бережно складывать товар. Рурк, конечно же, всё контролировал, и если что-то казалось ему не так, он, поговорив с шариками, отправлял некоторые вещи обратно. Видимо, те не проходили проверку.

Нарайна подобралась к самому поместью и с интересом рассмотрела поближе знакомую розу на мрачных воротах.

Признаться, было жутковато видеть, как отворяются створки и оттуда вылетают серые круглые шары.

Судя по разговорам в толпе, некоторые не верили в происходящее, думая, что это просто розыгрыш, а за стенами находится обычная мастерская по производству украшений. Один из глупцов даже попытался рвануть к открытым воротам, но его отбросило магией, да ещё и сверху приложило, отчего горожане лишь посмеялись. Было видно, что люди привыкли к подобному обмену и скорее приходили понаблюдать за такими вот сорвиголовами.

Больше ничего интересного не произошло. Подмастерья отправились восвояси, а рурк ушёл сразу же, как только дверца ворот захлопнулась. Делать здесь больше было нечего, и Нари направилась в сторону рынка.

— Держите его! Это он! Он воровал у меня лепёшки! — закричал кто-то из толпы.

Нари думала, что испугалась серых шариков? Нет! Вот сейчас она испугалась по-настоящему! На крики пожилой эльды тут же отреагировали остальные, и вдали даже показался патруль!

Инстинкт выживания — самый сильный из всех! Не думая, девочка ломанулась сквозь толпу, стараясь затеряться. Юркой рыбкой в два счёта добежала до рынка, ныряя в людской поток, словно в воду. Перескочив через два прилавка и напугав торговок, она поспешила в узкий проулок, где можно было быстро подняться на крыши, и уже оттуда тенью понеслась в привычный, знакомый район, оставляя позади улицы богачей и дворян.

От преследовавшего патруля она ушла. А когда поняла, что находится в безопасности, остановилась и счастливо засмеялась. Какая же она ловкая!

Но тут же, напоминая о земном, руку резко скрутила судорога, а за ней — и всё тело. Девочке пришлось, сцепив зубы, перетерпеть. Она знала: от этой боли не укрыться и не спастись, нужно просто выждать.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Вскоре она уже просто лежала, греясь на осеннем солнышке.

Ни за что на свете она не готова отдать полюбившуюся свободу! Тем более теперь, когда у неё есть волшебная сумка!

Погоня

Нарайна счастливо прожила целый год на улицах — точнее, на крышах Жаньве. На имевшиеся деньги она вполне могла бы купить себе небольшой дом, но она была несовершеннолетней, и никто не согласился бы на такую сделку. Даже на постоялые дворы её пускали только с условием доплаты, ведь без разрешения родителей делать это запрещалось. Это казалось ей таким глупым!

Впрочем, на крышах было гораздо проще — стены гостиниц её душили. Деньги она тратила редко, считая их чужими, и покупала только самое необходимое.

Лишь в непогоду она жалела, что у неё нет собственного угла. Но в целом жизнь ей нравилась. Девочка с интересом наблюдала за горожанами, которые изо дня в день проводили время на работе, дома и снова на работе, но совершенно не представляла себя на их месте. И чем больше смотрела на них, тем яснее понимала: она другая. Не такая, как они. И это немного пугало — чувствовать себя иной было грустно и очень одиноко. В такие моменты она скучала по Севу.

А началось всё с того, что, увлекшись бегом по крышам, она случайно зацепила защиту одного из домов, что моментально привлекло внимание патруля. Они уже не первый раз играли в кошки-мышки, и с главой отдела Нари сталкивалась пару раз. Было видно, что за ней ведут охоту.

Поэтому, как только мигнула сигналка, стража примчалась мгновенно. На что Райна лишь пакостно улыбнулась. Она не сомневалась, что сбежит и на этот раз! Девочка знала здесь каждую щель, не говоря уже об улицах и крышах. Дразня преследователей, она то появлялась, то исчезала. Иногда, когда становилось скучно, Нари специально задевала чью-то защиту и бегала от стражников просто ради развлечения.

Но в этот раз всё получилось иначе. Их было больше, и лишь чудом она ускользнула из расставленной ловушки. Только благодаря привычке осторожно спускаться на улицу она вовремя заметила замерших в тени стражников. Страх парализовал её: вот так глупо попасться, лишиться свободы и своих подарков?! Наверх она не взобралась, а буквально взлетела!

Теперь об игре не было и речи — за неё взялись всерьёз! Нари стала ещё осмотрительнее и сменила маршрут, но и там её уже ждали! И так повторялось в нескольких направлениях. Страх медленно подступал, но Нари не сдавалась. Откинув сомнения, она направилась в единственную сторону, куда не рискнул бы сунуться никто, ведь это было самое опасное место во всей Женьве! Поместье Элор! Слишком много о нём ходило ужасных слухов, слишком ярким оставалось воспоминание о незадачливом воре, попытавшемся туда забраться. Слишком сложная там стояла защита. А уж её-то Райна научилась определять с ходу — без этого навыка на улицах не выжить.

До сих пор находились глупцы, пытавшиеся прорваться к открытым воротам, но их отбрасывало заклинанием, да ещё и сверху прилаживало.

И сейчас таким глупцом чувствовала себя Нарайна, но деваться было некуда. Забираясь на соседние крыши, она несколько раз пыталась разглядеть, что там внутри, но, как ни старалась, защита поместья не позволяла ничего увидеть. Поэтом сейчас девочка бежала в неизвестность. Попасть к разозлённым стражникам, которых она водила за нос целый год, чтобы её наказали и вернули в приют, было куда страшнее! Она слишком хорошо узнала, что такое быть свободной!

Быстро продвигаясь к поместью Элор, она видела, как стражники, уже не скрываясь, покидают позиции и направляются к ней! Нарайна ускорилась до предела! Теперь от её ловкости и скорости зависела не просто победа, а свобода!

Мимо проносились крыши. Лёгкие горели — это был предел. Руку начало покалывать, что было очень плохим знаком и сильно её замедляло!

Нари увидела, что некоторые стражники уже находятся перед домом, но у неё ещё есть шанс, пока их немного! Замерев на краю площади, она незаметной тенью пересекла её и тихонько забралась на самую ближайшую к поместью крышу. На самом верху, у края пропасти, она остановилась — делать последний шаг было по-настоящему страшно. Стража все прибывала, и уже даже слышался знакомый голос главы, который так рьяно пытался её найти.

Он обещал, что они не причинят вреда, а просто отправят её в приют, на что девочка лишь беззвучно рассмеялась. Лучше умереть или сойти с ума, как тот вор! Ей нечего терять: каждый в приюте знал, что сегодняшний день может стать последним, и она не из тех, кто боится смерти. Сильно оттолкнувшись, Нари полетела в сторону поместья, прямо на защиту. Она ждала удара и даже мгновенной смерти, но ничего не последовало! Проскочив сквозь барьер, девочка успела лишь понять, что летит прямо на дерево, росшее возле высокого забора.

Больно оцарапав руки и лицо, она кое-как схватилась за ветки, замедляя падение, но удержаться не смогла и рухнула на землю. Нари потеряла сознание, почти не чувствуя, как руку, а затем и всё тело свела судорога от дикого перенапряжения.

Глава стражи так и не понял, куда делся подросток, за которым они гонялись не одну декаду! Сколько сил ему стоило уговорить начальство на полноценную операцию по захвату — и такой позор! Ребёнок, словно тень, растворился без единого следа! Да как такое возможно?

— Уходим! Мы упустили его! — громко скомандовал он.

Глядя на подавленные лица опытных сотрудников, он понимал, каково это — осознавать, что группу обученных взрослых стражников обставил несовершеннолетний! А ведь он предупреждал, что подросток хитрый, изворотливый и очень осторожный. Не послушались, лишь посмеялись.

Ничего, словят! Рано или поздно ошибки делают все. Он ещё попадётся!