Читать книгу: «Взгляд»

Часть 1

1

Поколебавшись с рассвета в раздумьях, отяжелевшее тучами небо к обеду всё-таки село на крыши домов, но облегчить свою ношу не торопилось – так и ползло над Турой. Уныло-серая «восьмёрка» качала лопастями, беспомощно скалясь остеклением кабины, техник ковырялся где-то за фюзеляжем. Феликс перестал ходить вокруг ящиков и уже просто сидел на них, катая в пальцах какой-то камешек, размышляя над цветом вертолёта. Ему почему-то думалось, что все гражданские вертолёты должны носить яркие ливреи, оранжевые там, красные… Этот Ми-8 был бледно-серый, как привидение. И даже сейчас, стоя на земле, то и дело издавал вполне потусторонние звуки, будто лязгал ржавыми кандалами. Бывают ли механические привидения? Феликс мог бы поставить сотку, что если у машины и был дух, то она готовилась испустить его сей же час. Серый вертолёт, привёзший Феликса и ящики, сломался.

Небольшой аэропорт, деливший посёлок Туру почти пополам, имел в своём распоряжении несколько вертолётов и лёгких самолётов, но под нужды геологов был выделен один конкретный борт, решивший, что с него хватит как раз по прилёту в родную гавань. Слава российским инженерам, серая «восьмёрка» не капризничала в полёте, исправно дотащила груз и пассажира до посёлка и только потом перестала работать. Разгрузившись в Туре, Феликс, созвонившись поочерёдно с начальством и с лагерем, выслушал указания сторон и принялся ждать, когда его заберут «местные на колёсах».

Лагерь геологоразведки находился в глухой тайге за рекой Кочечум, и, несмотря на отсутствующие дороги, местные проложили туда вполне сносный для таких условий путь. Туда – то есть в тайгу. Были у них там, оказывается, какие-то свои планы то ли по лесозаготовке, то ли по охотничьим делам – Феликс не вникал. Главное, что с Туры на тот берег Кочечума ходил самодельный паром, а местные действительно имели транспорт для дальнейшего углубления в лес. До лагеря геологов, разумеется, никто специально дорогу не клал, разведчики недр сами обозначили направление вездеходами, но и этого было достаточно, чтобы не сорвать план по доставке груза из-за поломки вертолёта и довезти ящики в кузове какого-нибудь грузовика. Его-то Феликс и ждал.

Он швырнул камешек подальше в мокрую траву и поднялся.

– Уважаемый! – крикнул он технику, обслуживающему привидение. – Тут где-то можно было раздобыть хрустящих булок да выпить кофе. Подскажешь?

Техник подсказал.

– Спасибо!

По указанному направлению стояла обшитая белым металлом постройка с синей дверью, вокруг которой не было ни вывесок, ни указателей. Буфет явно предназначался для своих. В прошлый раз кто-то из команды, кажется, это был Буреломов, угощал всех бубликами, и Феликс запомнил, что тут кормят, но где именно, узнать не успел, поскольку сразу после бубликов пришли срочные указания по дальнейшей работе. Теперь он тут был один. Феликс срезал по траве путь до синей двери, вошёл, был немедленно изгнан за грязные сапоги, послушно потоптался снаружи по ребристому коврику подошвами и вернулся внутрь.

– Добро пожаловать, – за прилавком улыбалась приятная женщина в синем фартуке. Она уже беззлобно усовестила Феликса. – Что же вы по газону топчетесь?

– Виноват. Спешил к бубликам, – он посмотрел на бейджик женщины, лежащий на груди. Там было написано «Буфет».

Она, улыбаясь, проследила его взгляд, тоже прочитала и резко сдёрнула бейджик, на мгновение сложив губки в нечто кислое.

– Маринка, блин! Шутница, ё-моё! А я надела, не глядя! Света я.

– Феликс.

– Как мультик?

– Как арифмометр.

В буфете благоухало выпечкой и дешёвым кофе «три-в-одном». Получив своё, Феликс с удовольствием жевал тёплый мякиш, отхлёбывая из белой керамической чашки. В окошке виднелся вертолёт и ящики геологов, укрытые брезентом.

«Местный на колёсах» не спешил появляться. Ну или скорее готовил машину к походу. Ехать им предстояло почти полдня, не такой уж и серьёзный заезд, однако живущие тут люди крайне основательно подходили к любого рода прогулкам вне населённого пункта. Феликс в силу профессии не раз оказывался в отдалённых краях Родины, но считал себя всё-таки городским жителем. Он неплохо себя чувствовал в походах и при этом не строил иллюзий о гипотетическом выживании. Вот Буреломов, да, был заядлым туристом и закрыл с десяток сложных походов, в том числе в горах. Он охотно делился хитростями с командой, слушать его было интересно, однако Феликсу, к счастью, не довелось вспоминать эти хитрости в соответствующих экстремальных условиях.

– А скажите, Света, что у вас там удумали на том берегу? – он повернулся к женщине, та отодвинула сканворд.

– Удумали? Ах, вы, наверное, про ту туристическую затею!

Она замолчала. Карандаш постукивал по клетчатой странице.

– Наверное, – сказал Феликс. – Так и что за туристическая затея?

– Ой, да что-то придумали приезжих по лесу водить, будто развлечение какое. Я как-то упустила из виду, в чём там точно дело, но то ли лагерь, то ли турбаза будет.

– О, ну так это хорошая затея. Есть у меня один товарищ, походы страсть как любит. А таких товарищей по России немерено. Будут ваши бублики кушать.

– Понравились? Хотите ещё положу? Ах, в дорогу возьмете!.. Ну, затея-то, может, и хорошая, но не верю я, что выгорит.

– А чего? – Феликс насторожился. Он ужасно любил истории местных о местных же дурных местах. Где бы он ни работал, всегда старался послушать какой-нибудь миф. – Дурные места?

– Да нет, – несколько удивлённо ответила Света. – Места как места. Лес, кусты. Там как будто бы и нет ничего, ради чего походы устраивать. Ну, что у нас туристы леса не видели? И речек полно, чем мы выделяться-то будем? Нашим оно не надо, у каждого своя турбаза во дворе. Баня, шашлыки да рыбалка семьями. Иные из наших с удовольствием на постой берут редких гостей. Вот вам если надо, так я тоже могу предложить местечко. Маринка наша одна живёт, муж в тайге пропал, дом у неё хороший, банька небольшая, огород… ну, огород-то вам, конечно, не нужен, но в целом всё есть! Хотите узнаю?

– Да пока не стоит, спасибо. Я ж по работе здесь.

– Ну вот видите. Редко кто сюда отдыхать приезжает, нечего нам туристам предложить.

– А вы всё равно предложите, что ж вы за них решаете. Туристы сами мнение сложат и рублём проголосуют за понравившиеся места. Лес лесу рознь. Вдруг здесь найдётся что-то своё, изюминка, знаете ли. Чем душа отдохнёт у приезжего.

Женщина опёрлась локтями о прилавок, улыбаясь глазами.

– Экий вы романтик, Феликс. Ну вот скажите, от чего бы у вас тут душа отдохнула?

– Ох…

Феликс задумался, раскачивая остатки кофе на дне чашки.

– Есть у меня фантазия, – начал он. – Хочется иной раз отдохнуть от всего. Просто сесть и смотреть по сторонам. Вот как бы я отдохнул, слушайте. Я бы взял термос с кофе, пакет с тёплым и вкусным и отправился бы в глушь. Но не простую и дикую глушь, а глушь цивилизованную, которую тщательно облагородил человек. Туда, где земляная тропа то и дело приводит к скамейкам под деревянным навесом, где можно сесть, откупорить термос и глазеть по сторонам, изредка кивая проходящим мимо туристам. Они бы косились на мой термос, а я бы соблазнительно чавкал тёплыми бубликами…

– Они бы остыли уже, бублики-то. Если прямо в глушь идти, пусть и цивилизованную.

– А я бы взял термопакет. Это как холодильник наоборот, ну да вы знаете… Так вот, я бы сидел и чавкал, и со мной, может быть, изредка пытались бы заговорить, завести простую светскую беседу. Кто я, откуда и куда, и где тут можно добыть кофе. Я бы им что-нибудь выдумывал в ответ. Может, сочинил бы жуткую легенду о дурном месте неподалёку. А потом я бы немного сошёл с пути, потерялся бы чуть-чуть из виду и сел бы у корней самого мшистого дерева. Одним глазом я бы поглядывал за едва видной тропой с туристами, а другим – в густую чащу…

Света засмеялась.

– Как хамелеон, что ли?

– Да нет же, по очереди, конечно! Вы слушайте. Так вот, я бы сидел и смотрел на туристов. Они бы, вероятно, чуяли слабый аромат кофе и озирались по сторонам. Я, конечно же, совершенно скрыт из виду, но мог бы покашливать или кряхтеть, вынуждая их вглядываться в сумрак леса. Вероятно, они бы вспоминали ту жуткую историю, что я сочинил для них ранее.

– Какой вы коварный мужчина!

– Я же романтик.

– Коварный романтик. У вас есть бинокль?

– Хм, есть. А что?

– Ставлю чашку кофе, что вы через него смотрите в окна напротив и подглядываете за людьми! Что у вас за фантазия – смотреть за туристами из лесу?

– Вот как? Незамедлительно требую свою чашку кофе, так как ничем подобным я не занимаюсь.

– Откуда мне знать?

– Неоткуда. А кофе? Как же мне выиграть спор?

– У женщины?

– А, ну тут я попался. Ладно, я считаю, что выиграл чашку кофе, но дарю её вам.

– Спасибо, Феликс! Но что же, мне самой в кассу за него внести?

– Ох, я совсем попался, Светлана! Вот вам за кофе! И вот чашка.

– Спасибо, у меня своя.

– Я требую восстановления чести! Слушайте мою фантазию с корректировками.

– Интригующе!

– Итак, я сижу под деревом. На людей не смотрю! Я с ними вообще не разговаривал, мы же в лесу, а лес – это место единения с природой, разговорам тут не место. Там положено почтенно молчать и созерцать. Чем я и занимаюсь под деревом. Так как я совершенно спокоен и неподвижен, то мимо меня регулярно проносятся лесные пичужки, скачут белки, а из-за пенька слышен стук зайца. Может быть, я даже увижу могучие лосиные рога, проплывающие в зелёной глубине. И вот всё это зверьё и становится объектом моего наблюдения. Как в зоопарке без клеток. И без людей.

Света слушала.

– Как вам? Ради такого опыта стали бы сюда приезжать туристы?

– Пикники на скамейках в лесу? Ну, может быть. Но зоопарка не получится, в тех местах, о которых мы говорим, нет зверей и птиц. Говорю же, там ничего нет. Просто лес.

– Допустим, крупных зверей нет, но всякая мелочь точно обитает. Те же белки, они ведь к людям быстро привыкают, как мне кажется. И птицы. Птицам вообще до людей дела нет, они летают везде и всюду.

– Не-ту, – по слогам сказала Света. – Ничего там нету. Ни белок, ни птичек. Ни охоты, ни зоопарка. Туда из наших никто не ходит, и из ваших никто не пойдёт. Унылое пустое место. Лес, кусты да ямы.

– Пусто место свято не бывает, – пробормотал Феликс. Он поглядывал в окошко. Техник куда-то ушёл, ящики остались без присмотра.

– Сюда ж не дёшево добраться, – продолжала Света. – Как вы говорите, изюминка нужна, чтобы оправдать билет, а мне ничего в голову не приходит. Лучше б что-нибудь другое придумали строить.

– Например?

– Бассейн, например. Большой крытый бассейн, дорожек на десять. Чтоб с детишками можно было ходить… Куда вы смотрите? Никому ваши ящики тут не нужны. Ой, кто там…

Где-то в недрах буфета звонил телефон. Света ушла вглубь помещения, дверь в мягкой обивке плавно закрылась за ней. Феликс поскучал ещё немного, а затем, крикнув «Спасибо!», вышел на улицу.

В небесах по-прежнему царила серость. Феликс дошёл до ящиков, пересчитал их, поправил брезент. Вопреки желанию, вернуться в тёплый буфет за бубликами в дорогу он не успел.

Издалека Феликс услышал кашель старого двигателя, а затем увидел весёлую оранжевую кабину, прыгающую над высокими зарослями травы. И вот, вывернув из утопленной в грунте дороги, на поле въехал древний «Урал» с деревянными бортами и видавшей виды кабиной цвета новогодних мандаринов. Никогда таких «Уралов» Феликс не видел, а видел он только зелёные. Что-то не то творилось с цветами машин, с которыми он взаимодействовал сегодня. Грузовик, сбрасывая с колёс комки влажной земли, остановился перед геологом. Из кузова выпрыгнула пятёрка крепких мужиков, а в окне кабины появилась волосатая физиономия шофёра.

– Здорово! Ты Феликс?

– Точно так. А вы?..

– Пётр, – водитель открыл дверь, спустился и протянул твёрдую руку. – Давай на «ты», чай не начальники встретились. Сейчас ребята твои ящики быстро покидают в кузов и тронемся.

– Ну ладно, – Феликс отошёл, чтобы не мешаться, и спросил: – А вдруг я начальник?

– Ага. И сидишь под дождём ящики караулишь. Только если там твоя зарплата упакована. А вот я и впрямь своего рода начальник! Так, мужики, давайте шустрее, но нежнее. И брезентом укутайте, так чтоб стекало вниз!

Пока Пётр командовал погрузкой, Феликс покрутил головой, оценивая погоду. Тучи, конечно, были сочные, но ни капли пока не проронили. Местное чутьё? Может, и с вертолётом пилот что-то почувствовал, и вёл машину в щадящем режиме, чтоб точно долететь? Уж больно точно она сломалась, лишь приземлившись.

– Оп, Феликс, не зевай, давай-давай, помчали!

Ящики и мужики были в кузове, водитель махнул рукой, приглашая в кабину.

– И так затянули, времени мало, уж смеркаться будет, как доедем. Не хочу в темноте по лесу кататься. Поедем быстро. Но нежно!

Феликс взобрался на кожаное седалище старого грузовика и тотчас оценил возраст этого механизма. От него пахло историей и долгой жизнью. Рождённый в СССР грузовик казался Феликсу монолитом древней цивилизации, вросшим в грунт. Только вот цвет…

– Спортивно выглядит.

Пётр хохотнул, весело глянув на геолога, с непередаваемой ловкостью вставил рычаг в нужное положение и привёл свой позитивный аппарат в движение.

– Где-то читал, что яркие цвета способствуют хорошему настроению, вот я и украсил своего трудягу. Опять же, издалека видно, безопасность, всё такое. По регламенту аэропорта положено быть заметным. Ну и вот, оранжевый.

– А, так ты тут работаешь, – Феликс указал на удаляющуюся в зеркале взлётно-посадочную полосу.

– Ну так где ж мне ещё горючки нальют по самую горловину? Здесь на балансе состою, а вообще работы хватает. Если на поле не нужен, то ещё где-нибудь тружусь, дурака не валяю.

Впереди начался посёлок.

– А чего у вас? – продолжил Пётр, неопределённо махнув головой куда-то в сторону. – Поломалось чего или забыли?

– Всё вместе. Сперва сломались, а потом забыли. Сейсмопартия… – Феликс пожевал губами, упрощая профессиональную терминологию до нормального русского языка. – Короче, вездеходы поломали. Молодые чего-то там навертели. А потом ещё сильнее сломали, когда попытались быстро вернуть как было. После того как им влетело, они вспомнили, что забыли запчасти и кое-какие инструменты к своим железкам. В общем, с базы заказали всё необходимое, кое-чего ещё по мелочи, снарядили вертушку. А она тоже сломалась в Туре. Вот мне и велели ждать тебя, чтобы до лагеря доехать.

– Пф, надо ж приключения какие. Повезло тебе, конечно, что паром ещё на ходу, а не на ночёвке, а то куковал бы ты тут до рассвета. Впрочем, наши бы впустили переночевать, у нас такое практикуют.

Грузовик притормозил на перекрёстке среди двухэтажных домиков, мужики в кузове зашевелились, спрыгнули на землю и разошлись. Феликс вопросительно глянул на Петра.

– Разгружать уж сами будете, они в тайгу не поедут.

«Урал» заворчал и тронулся дальше.

Феликс поёрзал в сиденье и спросил:

– Пытался тут узнать о вашей туристической затее на том берегу.

– А, да. И чего узнал? Погоди, ты ж, вроде, геолог? Чего тебя туристы интересуют?

– Любопытно стало, вдруг приеду на отдых. Хотелось бы знать, куда приеду.

– А это у нас инициативное решение такое. Начальство в совокупности с какими-то частниками задумали завлекать туристов в наши края. Места тут и впрямь неписаные, а инфраструктуры нет. План такой: делаем на том берегу площадку и в будущем туристический лагерь, а потом водим желающих по заранее подготовленным маршрутам. Говорят, эта тема сейчас популярна. Представь, тут будут пешеходные трассы для энтузиастов, несколько уровней сложности, всё как положено. Работа для молодёжи появится, им как раз новинки в охотку идут. Ну и я буду всех туда-сюда возить. Быстро, но нежно!

– Будет что посмотреть на маршрутах?

– А то! Ты знаешь, какие у нас тут места?

– Не знаю.

– Во такие места! Лес – закачаешься! Будь тут море, из местных сосен бы мачты делали. Когда ветер верхами ходит, то все эти мачты ходят туда-сюда, как маятники. Чуть сильнее порыв, тут же скрипы, стоны – жуть! До мурашек пробирает. Так что ценителям пощекотать себе нервы здесь раздолье будет.

– Так а в штиль что же? Не страшно будет.

– Тогда стоит опустить голову и внимательно посмотреть под ноги. Чёртовы ямы смогут попугать покруче ветра наверху.

Дурное место! Феликс мысленно потёр руки. Потом потёр и физически, становилось прохладнее.

– Сейчас польёт, – косо глянув в боковое окошко, сказал Пётр. – Холодом повеяло.

– Что за ямы-то?

– О, ямы жуткие! Представь дырень в земле такой глубиной, что мой трудяга, – он похлопал по рулю, – туда целиком влезет. Бывают и меньше, конечно, такие здоровенные редко попадаются, но и мелкие человека поглотят.

– А, карстовые провалы… – слегка разочарованно протянул Феликс.

– Может быть, тебе виднее. Вот они травой зарастают сверху, порой и не увидишь такую, покуда не наступишь. Так что вы осторожнее там землю ковыряйте. Провалятся ваши вездеходы – никакие запчасти уже не помогут.

– Понял, принял. Ваши-то строители не боятся в те же ямы свалиться?

– Не, они ж в глубь леса не лезут. Лагерь, как я понял, будет у берега, а от него уже тропы во все стороны. А тропы делать и без бульдозера можно. К тому же ямы образуются только на опушках, на прогалинах там всяких… Где лес погуще их нет, корни землю крепко держат.

«Урал» колесил по улочкам уютного городка.

– Ямы те водой заполняются иногда, живописные болотца получаются; где-то, как в воронке, дерево расти начинает, тоже любопытно смотрится. Накидать мостики через такие дыры – загляденье по ним ходить.

– Вообще, да, – признал Феликс. – Затея и впрямь интересная. Всякие ямы, дыры и пещеры народ манят.

– Поэтому вы их сами себе ковыряете, да? – хохотнул Пётр. – Чего вы там копать собрались? Нефть? Золото?

– Чего найдём, то и будем копать. То есть, мы-то не будем, другие люди приедут. Наша задача – землю послушать. Вездеходы эти несчастные для того и нужны. Они сейсмоустановками шумят под землю, а мы по экранам смотрим, где чего залегает. Разведку закончим, доложимся наверх, и здешнюю кладовую запишут в толстую тетрадку разведанных резервов. Может, и не найдём ничего. Тогда будут ваши тропы туристические ещё длиннее.

– М, конфликт может случиться, да? Наши тропы, да ваше золото.

– Может, но вряд ли. Золото-то к горам ближе живёт, тут скорее нефть с газом можно найти. Ну поставят скважину, обнесут забором, выставят зону безопасности и всё. Не так уж много от леса откусят.

– Понятно. Кстати, про «откусят». Ты пожрать захватил?

Феликс немного растерялся. Буреломов бы его отчитал за такую невнимательность к походу!

– Не успел, – сказал Феликс, припоминая бейджик «Буфет». – Я так-то сытый, да и заезд у нас не шибко затяжной.

– Это ты зря. Без запасного пайка в лес ходить нельзя, правило номер один. Вот треснет нас сосной по кабине и чего? Будем куковать, пока помощь не приедет.

– Если сосной по кабине, то помощь нам уже не понадобится… Ну, не подумал, что ж теперь.

– Без паники, я дядя опытный, у меня всё есть. Котелок, спички и всякое для варки. На долгий привал хватит. А там нас уж хватятся, даже если радио не добьёт.

– Пешком дойти не вариант?

– Да какой смысл ноги по лесу ломать? Во-первых, точно заблудишься, а, во-вторых, всё равно придётся стоянку оборудовать, когда заблудишься. Надо у машины оставаться.

– Точно, припоминаю я такие рекомендации. Ну и от зверья проще отбиваться.

Пётр хмыкнул, закладывая левый поворот.

– Да кому мы там нужны… В тех местах и зверья-то нет.

– А чего? Распугали?

– Может, распугали. Тура-то вон через речку стоит. Но я считаю, что из-за ям всё. Животные лучше ваших сейсмических вездеходов чуют землю, вот и не лезут в лес, который может из-под ног уйти.

– Всё-таки не быть зоопарку…

– Чего-чего?

– Да я так, фантазировал тут недавно. Здорово было бы ходить по тропам, да дикой природой любоваться. Зайчики там, белочки. Как в контактном зоопарке, где всякая мелочь скачет.

– Лучше без контактов, – буркнул Пётр. – Бешенство не шутки. А эта мелочь лесная очень хорошо его переносит. Ты, на будущее, даже падаль не трогай, а живых так и подавно не подманивай. Лучше в нашем зоопарке сосны да ямы будут. Впрочем, там и так никто не скачет. Ну, ежи, может, и шустрят, но тоже не уверен.

– Ясно. Значит, после сосны в кабину мы там дичи не отловим?

– Не-а. Да и вообще у меня на охоту свои пунктики. Я вместо этого вон всегда запас крупы готовлю в дальние поездки, да воды литров пятнадцать. Тушёнка ещё, но что-то я слопал последнюю на ужин, а новую не закинул в запас. Ладно, не пропадём.

На стекле кабины Феликсу померещились одинокие капли.

– Не женат? – спросил он. – Тушёнка на ужин звучит грустно.

– Не, как-то не получилось с браком. Но я и не старик пока, сорок лет – не срок. Завидный жених на колёсах! А ты что?

– Меня тут, кажется, сватать пытались. Маринка из буфета. Её коллега намекала, что у неё можно остановиться на постой. Возможно, мне померещилось.

– А, из нашего-то буфета? Да, знаю Марину. Хорошая. Муж вот в том году сгинул, эх. Но она молодцом держится. Погоревала, но справилась. Вернулась к себе прежней, по крайней мере, на людях всё такая же позитивная. И чего ты?

– Отказался. Я тут по работе, а вернусь разве что в отпуске по вашим тропам погулять.

– Ну… – Пётр поколебался. – Заеду к ней, спрошу, чем помочь, может, надо.

– Муж на охоте пропал?

– Да он и не охотник, вроде, был. Всем подряд по дереву занимался, а в лес за материалом ходил. Всё хотел под будущий лагерь мебель делать и оформление. Это ещё когда только обсуждали идею. Но вот, не судьба.

– Понятно.

Пару улиц они проехали молча.

– Сам не охотишься? – вспомнил Феликс.

– Не моё это. Зверьё губить для интереса мне не по душе, а ради еды – на то магазин есть. Даже оружия не держу. Зато вот, что есть!

Водитель изогнулся, сунул руку под сиденье и выудил оттуда страшенный клинок в кожаных ножнах.

– Оцени! Что хочешь таким рубить можно! Хоть веток на костёр, хоть трос в мороз!

– Ну и ну! Можно?

Феликс извлёк нож. Чудесная вещь! Клинок наверняка нарушал какой-нибудь параграф закона о холодном оружии. Длинный, крепкий, тяжёлый.

– Такие-то, поди, нельзя носить.

– Поэтому я его вожу, а не ношу.

Пётр вернул нож под сиденье.

– В больших городах точно прихватят за такой клинок, а здесь это лишь инструмент, без которого я не езжу.

Феликс покивал головой.

– Блин, чувствую себя теперь полным новичком. Про еду забыл, такого роскошного ножа нет.

– Бывает, – хохотнул Пётр. – Вам там забот хватает, как я понимаю. Немудрено забыть о каких-то мелочах, когда вы вездеходы в тайге поломали. С каждым случается. Я ж вот тоже про тушёнку забыл. Не критично, но немножко себя ем за это. Но!

Пётр поднял палец вверх.

– Зато панамка у тебя закачаешься!

Тут он, безусловно, был прав. Панамку Феликс любил и было за что. Была она не идеально-круглая, а овальной формы, что помогало ей держать форму при осадках. Сзади пристёгивался дополнительный защитный элемент, закрывающий шею от солнца, который сейчас был, разумеется, убран за неимением солнца. Толстая качественная синтетика гарантировала долговечность головного убора. Феликс носил её как корону. Корону, годную к работе в полевых условиях.

– О, да! Твой нож и моя панамка – примеры благ максимальной функциональности и надёжности!

– Эк, завернул! С такой и впрямь только на сафари ходить.

– Да я тоже не охотник. И даже к походам отношусь прохладно. Мне вообще комфортнее в городской среде обитать, чем на воле, хоть работа и обязывает по чащобам мотаться.

– Пф, нужна вот эта охота. Ломать ноги по кустам, стрелять, тащить тушу, разделывать, куски мяса эти отрезать, фу, ё-моё… Это ж сколько времени надо угробить, чтоб просто пожрать потом.

– Азарт. В нём дело. Кто-то рога собирает.

– Угу, – как-то мрачно высказался Пётр. – Рога ещё можно заработать, если каждый раз туши домой таскать, чтоб жена всё это готовила к сохранению.

Феликс подумал, что за этим стоит какая-то история, но углубляться не стал. В конце концов, история эта явно не про дурные места и жуткие легенды.

На перекрёстке они остановились, пропуская небольшой поток машин. Пётр хмыкнул и кому-то посигналил. Феликс покрутил головой и услышал ответный гудок от рыжего ЗИЛа, проезжающего мимо.

– Смотри какой. Вместе красились. Этот балбес хотел в полоску свой ЗИЛок бахнуть. Зебру представляешь? А представляешь её здесь? Цирк. Теперь мы два красавчика на всю Туру.

Болтая о несущественном, они вскоре добрались до Кочечума. На берегу стояла деревянная избушка. Пётр ненадолго покинул оранжевую кабину, быстро обговорил свои дела с ответственными людьми и вернулся за руль. Грузовик миновал шлагбаум и аккуратно закатился на плавучую платформу. Трос, раскачавшись, шлёпал по волнам. Двигатель парома застучал и принялся прокручивать кабель, вытягивая себя на глубину. Пахло выхлопом и речной прохладой, капли возмущённого потока время от времени гулко ударялись в кабину. Чуть запоздав с верным выводом, Феликс понял, что это не река брызгалась, а тучи наконец прохудились. Редкие тяжёлые капли разбивались о металл, криво сбегали по лобовому стеклу.

– Не успели, – Пётр поцокал языком. – Ладно, там деревья задержат такую морось. Лишь бы не ливануло и грязь не развезло, а то мы до твоего лагеря до ночи не доедем.

– Не дорога, а направление.

– Точно. Это ещё повезло, деревья широко растут, а то иной раз такая чаща бывает, что только пешком можно. Вот куда туристов запускать будем.

Паром добрался до противоположного берега. Местные расчистили внушительную площадку, где, вероятно, будут стоять бытовки строителей и складироваться необходимые материалы. От прибрежной поляны отходило две заметные тропы: одна пошире, вторая узкая и кривая. Им нужна была вторая. Именно её проложили местные в сотрудничестве с геологами, первая же дорога имела какое-то своё значение для будущего лагеря.

Пётр, не задерживаясь на площадке, вырулил к землистой колее и уверенно въехал в лес. Рыжие сосны нависли над машиной, сомкнув ветви высоко над головой, свет тут же померк, начавшийся было дождик стих, не в силах пробиться сквозь зелёный навес. Колея легла прямо по неподготовленному грунту, огибала особенно угловатые корни и, не смущаясь, бежала сквозь мелкий кустарник. Под колёсами хрустел подлесок. Феликс с наслаждением вдыхал аромат раздавленной зелени и хвои, разглядывая петляющую лесную дорогу.

– Вот так и живём, – неизвестно к чему произнёс Пётр, активно вращая рулём влево-вправо.

Феликс глянул на приборную панель, ожидая увидеть там какой-нибудь навигатор, электронную карту или хотя бы компас. Ничего такого там не было, а Пётр, однако, рулил с весьма уверенным видом.

– Ты как ориентируешься?

– Да вон же, – водитель махнул в сторону леса. – Где кусты с грунтом перемешаны в кашу, там вездеходы и ехали. Я ж в тот раз ваших провожал, тоже что-то вёз к ним в лагерь. Не, ну карта-то у меня есть и компас тоже, только пока и так всё ясно. А чего спрашиваешь, ты тут не ехал, что ли, со своими?

– Нет, как бы я оттуда вернулся за ящиками? Я из запасной бригады. Чтоб совсем без концов в далёкие дали не отчаливать, мы держим вторую смену наготове. Получается, что я из второй смены, но прибыл немного раньше срока, чтобы спасти положение.

– Во-о-от оно что! То есть ты тут впервой. Ну да, так-то логично, мог бы и догадаться. Тогда глазей на наши достопримечательности. Чумной лес, да?

– Чумной… чумовой? Звучит как страшное название из фильма ужасов. Вурдалаки!

– Да найди тут хоть одного. Пустой лес. Как специально для туристов сделан, никто мешаться не будет под ногами. Из рогатых-косолапых.

– Думаешь, всё дело в ямах? Далеко в этот лес заходил? Может, дальше поживее.

– Возможно. Сам я, кроме того раза с вашим братом, здесь и не был почти. Гулял, на ямы смотрел, но сильно вглубь не лез. Я же без ружья, а ножиком медведя или волков там не напугаешь. Точнее, напугаешь собой, так они с перепугу и задерут.

– Откуда ж тогда известно, что лес пустой, если ты там и не был?

– Да был же! Неглубоко – это километра два-три. Достаточно, чтоб чью-нибудь какашку увидеть на земле. Следы от рогов или когтей. Клочки шерсти на кустах. Ёжиков у корней, да пение птиц, в конец концов! Ты вон в окошко посмотри, хоть бы какая перепёлка выпорхнула.

Всё, что увидел Феликс в окне, – трясущийся лесной пейзаж, наполненный механическим рычанием двигателя, запахом поломанной растительности и ароматом жжёного топлива.

– Не канает за аргумент. Мы тут грузовиком так всех напугали, что нас никто задирать и не попробует.

Пётр фыркнул, въезжая, как в ворота, между двумя соснами. Отвечать он не стал, дорога, а точнее направление, стала сложнее. Феликс тоже не стал его донимать, понимая, что впереди полдня вот такой езды по пересечённой местности, а это должно утомлять похлеще покатушек на трассе. Не отвлекайте водителя во время движения, вспомнил он.

Тропа, проложенная вездеходами геологов, выделялась на фоне нетронутого леса. Машины оставили за собой заметный бардак, который, впрочем, быстро вернётся в первозданное состояние, Феликс в этом был уверен. Он неоднократно видел примеры восстановления. Разве что сильно поломанные деревца, сбитые невнимательным водителем, останутся чахнуть на земле, а помятый кустарник и прочий подлесок быстро оживут.

Чем глубже они заезжали, тем меньше света становилось. Тут постарались и тучи, но всё же основную тень создавали плотные кроны сосен. Там, где они росли потеснее, под ними не было почти ничего. По сравнению с лиственным лесом, конечно же. Всё-таки нижний ярус соснового бора не походил на пустыню, но чувство простора оставлял.

Мандариновая кабина грузовика ещё забавнее выделялась на фоне природного спокойствия и поднимала настроение. Пётр включил радио, доложился о своём маршруте, получил подтверждение и отключился, время от времени возвращаясь на приём. Но кроме статики и редких приглушённых голосов ничего не было.

– Странно, что твои молчат, – сказал Пётр.

– А?

– Лагерь, говорю, молчит ваш. Далеко, что ли, не пробивает до них. Из Туры ответили, а твои молчат.

Помолчали, переваривая сказанное.

– Вурдалаки? – предположил Феликс.

Пётр фыркнул и махнул рукой, на мгновение упустив руль. Колесо «Урала» ухнуло в яму чуть поглубже, оба мужчины подпрыгнули от толчка.

– Ты это, давай полегче, – сказал Феликс.

– Да уж, да уж. Быстро, но нежно, – водитель напряжённо потёр бороду.

– Я как-то слыхал, – после паузы сказал Феликс. – Как-то слыхал, вот так ехали мужики по лесу. Точно как мы – бахнули колесом в кочку. Одного из них подкинуло, и он сломал шею. Головой о крышу шарахнулся.

– Тьфу, ё-моё. Ну и ну! Серьёзно, что ли?

– Как слышал, так и пересказываю.

На капот сверху с грохотом упала косматая хвойная ветвь.

Пётр дёрнулся. Колёса «Урала» встали колом, заскользили по влажной хвое и мгновением позже остановили грузовик. Феликс, вцепившись в панель перед собой, таращился на когтистую ветку, закрывающую обзор.

– Ай, муть речная! – гаркнул Пётр. – Седым же сделаюсь!

Он выдохнул и распахнул дверь. В кабину дыхнуло лесным влажным холодом. Феликс тоже открыл дверь и вышел.

– Ё-моё… – бурчал Пётр, взбираясь на бампер и стаскивая увесистую ветку. – Влетела бы в стекло – точно разбила б всё вдребезги. Целая коряга!

Ветка, зашуршав хвоей, шлёпнулась на влажный грунт. Феликс стоял рядом и хмуро смотрел на неё. К сырому оранжевому капоту прилипли иголки. Водитель спрыгнул, прислонился к бамперу.

– Вот тебе и сосна в кабину. Лучше б что другое накаркал. Мешок денег на капот! Ну?

Лес шумел ветвями и стучал каплями. Феликс прислушался. Тарахтел двигатель на холостом ходу да что-то легонько посвистывало в левой ноздре. Он поковырялся в носу.

– Давай, может, перекусим? – предложил Пётр. – У меня термос есть и печеньки какие-то… Напугался? Я тоже труханул.

Водитель взобрался обратно в кабину, Феликс остался снаружи. Лесная свежесть приятно благоухала и успокаивала стучащее сердце. Упавшая ветка напугала его сильнее, чем он от себя ожидал.

Он отошёл от машины, с удовольствием сокращая мышцы ног, помахал руками, сделал пару наклонов. Впереди что-то чернело. Яма! Феликс взобрался на вывернутый корень сосны и вытянул шею, рассматривая провал в земле.

– Да давай ближе подойдём.

Пётр вернулся с термосом и пачкой печенья.

– На-ка, подержи.

Они разлили кофе по двум пластмассовым полусферам, образованным из разборной крышки термоса, вскрыли печенье. Запивая песочное крошево, Феликс опознал знакомый вкус «три-в-одном». Похоже, все обитатели аэропорта Туры заправлялись одним и тем же бодрящим топливом. Печенье было самым обычным.

– Ладно, пойдём глянем, раз уж случай подвернулся, – Пётр прикрутил чашку на место и двинулся вперед. Догрызая печеньку, Феликс поспешил следом.

Стоило им отойти, как запах топлива тут же исчез, уступая место влажным лесным ароматам. Земля пахла восхитительно. Высоченные сосны поскрипывали высоко наверху, изредка осыпая желтеющие иголки.

Они встали на краю неглубокой ямы с неровными краями. Было видно, что часть грунта просела, обнажив земляные стены этого своеобразного кратера. Внизу лежала земля с иголками и кучка шишек.

– Ну такое…

Помолчали.

– Спустишься туда? – вдруг предложил Пётр.

– Ты чего? Если грунт не сел окончательно, то можно дальше вниз провалиться вместе с… а-а-а, это шутки у тебя такие? На слабо решил взять?

– Да. Ну так что?

– Нет.

– Смотри как надо.

– Стой!

Пётр сиганул вниз с термосом и печеньем в руках. Яма была неглубокая и, к счастью, таковой и осталась, когда в неё приземлился водитель. Пётр оглянулся и засмеялся.

– Ну у тебя и лицо!

– Чего ты творишь? А если…

– Да расслабься, нет никаких если. Не видишь, что ли, тут корни внизу. Если б земля голая – я бы и не прыгал. Нормально всё. Деревья держат почву.

Пётр выбрался наружу, передав Феликсу термос с закуской.

– Поехали, геолог, – посмеялся водитель.

Феликс укоризненно покачал головой.

– Всё равно зря ты так. Ненужный риск…

– Ай, ладно. Точно ты сказал, что походы не любишь, раз не рискуешь в ямы лезть. Слишком ты осторожный. Ладно, не обижайся, я больше не буду. Просто напряг скинул после ветки этой.

Напряг Феликса же, напротив, остался на месте, подкреплённый безрассудной выходкой водителя. Он сунул в рот ещё одно печенье и сердито захрустел им. До машины они вернулись молча.

– Эх, погнали, что ли, – выдохнул Пётр, взбираясь на свой трон. – Как доешь, сунь в пакет за сиденьем.

«Урал» тронулся.

Феликс глядел в окошко, разговаривать не хотелось. За окном, покачиваясь, проползал однообразный вид: стволы сосен да редкий подлесок. Неровная поверхность, по которой катился грузовик, не обеспечивала плавный ход, дремать было невозможно.

– Что ещё за чертовщина… – пробурчал водитель. Феликс глянул вперёд.

Перед ними была яма. Широкий тёмный земляной провал разорвал тропу надвое, по краям свисали корни, удерживающие оставшиеся комья почвы.

– Час от часу не легче.

Они остановились и какое-то время рассматривали дыру в земле из кабины. Пересечь её на грузовике не представлялось возможным, слишком резко обрывались края. Справа деревья росли густым частоколом, слева же виднелось какое-то свободное пространство.

– Сюда я не полезу, не волнуйся, – сказал Пётр, поглядывая влево. – Вон там сунемся, должны проехать.

Он закрутил рулём, и «Урал» стал медленно взбираться на невысокий гребень тропы. Феликс смотрел на яму, проползающую по левому борту. Обычный провал, даже не сильно глубокий, только крутизна склона внушала беспокойство. А ещё внизу не было ничего, кроме сырой земли и осыпавшихся иголок, и неизвестно было, осел ли грунт окончательно или под ним таились зловещие пустоты. С неба часто шлёпались капли. Перед окошком близко-близко прошла рыжая сосна.

– Мы вернёмся на тропу? – немного невпопад спросил Феликс. Ответ он и сам мог озвучить, но как-то по-детски понадеялся, что Пётр найдёт иное решение.

– Да. – Водитель и сам был недоволен. – Можем, конечно, попетлять немного между деревьями, но могу с гарантией сказать, чем это закончится.

Грузовик объехал провал и, сохраняя прежний черепаший темп, стал возвращаться на тропу.

– Вездеходы твои не зря тут ехали, самое широкое место выбрали, так и нам следует его держаться. Если б не дождь, эта чёртова яма могла бы и не появиться. Будем надеяться, что дальше тропа будет покрепче.

Но надежды не сбылись. Впереди стали попадаться ямы одна за другой. Где-то тропа проваливалась прямо по середине, где-то её задевало лишь краем, однако Пётр, вопреки ожиданиям Феликса, больше не рисковал собой и брал крутые повороты в лес, не собираясь проезжать близко к ямам. Каждый раз «Урал» возвращался на тропу и осторожно, без спешки катился дальше, до следующей преграды. Разок им попалась целая россыпь небольших углублений, метра полтора в поперечнике. А затем – глубокая конусообразная яма, повалившая в себя сосну. Дерево опасно накренилось, и Пётр взял довольно широкий манёвр, чтобы объехать всю эту композицию. Никому не хотелось получить сосной по кабине.

Так они и катились до самых сумерек. Темп движения снизился до совершенно неприемлемых значений, Пётр сидел мрачнее тучи, Феликс разделял его чувства. Опускающаяся ночь означала, что им придётся, скорее всего, заночевать в лесу, потому что продолжать движение в темноте, рискуя влететь в провал, было бы чересчур безрассудно. А ситуация не обещала улучшиться.

– Чёртовы ямы, – бурчал Пётр. – Правильно говорят, идёшь на день, будь готов к двум. Лагерь твой мы точно при светлом небе уже не увидим. Как бы на ночь вставать не пришлось. Чёртовы ямы!

Ещё через пару часов небо стало уже ощутимо чернеть, но, вопреки надвигающейся тьме, в маршруте началась светлая полоса, потому что ямы, наконец, закончились. Какое-то время Пётр ещё ехал крадучись, но не встретив более опасных провалов, осмелел и прибавил газу.

–Ай, не успеем, – цокал он языком, то и дело бросая тревожный взгляд на часы.

«Урал» ревел и наматывал влажную почву на колёса. Дождь усилился, теперь кроны хвойных гигантов не сильно спасали положение, вода барабанила по капоту, крыше и ветровому стеклу. Тянуло ночным сырым холодом. Лишь ненадолго Пётр сбавил скорость, когда пытался поймать радиосигналы лагеря или Туры. В динамиках хрипели помехи.

– Замечательно. Дождь, ямы, нет связи. Знаешь, что нам не хватает для полного счастья?

– Вурдалаков?

– Пф, ну да… Маньяка нам не хватает. Вот он наверняка где-то стоит в своём жёлтом дождевике и ждёт, когда мы до него доедем. Вурдалаков не бывает, люди пострашнее будут. Ну а что? Места тут глухие, ямы опять же – очень удобно скидывать туда тела своих несчастных жертв.

– Как насчёт маньяка-вурдалака?

– Вурдалаки и так кровожадные твари, если судить по народному фольклору. Чем обычный вурдалак отличается от маньяка-вурдалака?

– Тем же, чем и люди. Маньяк презирает человеческие нормы, он угроза устоявшимся понятиям нормального. Стало быть, маньяк-вурдалак идёт против норм вурдалачьего сообщества. Рвёт своих, например. Ну вот бывают же среди волков отщепенцы?

– Ну, наверное… Если бешенство подцепил, то такой зверь точно кончится в одиночестве, в стае ему едва ли место найдётся.

– Значит, маньяк-вурдалак имеет право, нет, неправильное слово… Шанс! Имеет шанс появиться.

– Если бы вурдалаки имели шанс на появление, я бы уже завёл себе ружьё и точно не поехал бы с тобой в лес.

– А чего я-то?

– Много ли я о тебе знаю, товарищ Феликс? Загадочный одинокий тип, не местный, ящики какие-то… Может, ты сам маньяк. Заманил меня обманом, сейчас зарежешь, разделаешь и куски по ящикам расфасуешь.

– Вот ещё. Там же моя зарплата, забыл?

Пётр хохотнул.

– И чем я тебя зарежу? Ножик-то у тебя есть, а не у меня.

– Хм… Задушишь панамкой?

– Ну и кто маньяк после таких рассуждений?

– Какие ваши доказательства? – коверкая голос, спросил Пётр.

– Нож, раз. Поехал в лес без вопросов, два. Дикие предположения, три. И, да, не забудь про странный цвет машины! У маньяков всегда что-то такое странное с транспортом. Старый ржавый фургон, автобус с закрашенными окнами, грузовик с оранжевой кабиной.

– Обычная кабина, чего тебе не нравится?

– Да вас таких всего двое в Туре. Признавайся, вы работаете в паре? Твой друг на ЗИЛе крадётся сейчас за нами?

– Нет, он позже подтянется, когда мы будем ваш лагерь зачищать.

Феликс открыл рот. Пётр засмеялся и, по водительской привычке, глянул в зеркала заднего вида, как бы проверяя, что за ними не едет оранжевый ЗИЛ. Там густела тьма и лил дождь.

– Пётр!!!

Водитель резко вжал педаль тормоза, реагируя на крик Феликса. Его взгляд метнулся вперёд в поисках опасности. Но опасности не было. В лучах фар резко затормозившего «Урала» почти на границе видимости стоял сутулый человек.

Феликс испуганно смотрел вперёд, Пётр, хмурясь, повернулся к нему.

– Из ваших?

Феликс покачал головой.

– Нет… я его не знаю, вроде… Темно, блин!

Сутулый человек странно подёргивал плечами, то ли смеялся, то ли замёрз.

– Ты посмотри, он вроде в свитере. Что за дела? Давай-ка ближе подъедем, ему, похоже, помощь нужна. Турист что ли?

Феликс занервничал ещё сильнее.

– Погоди. А вдруг… ну…

– Чего? Маньяк, думаешь?

– Они не всегда носят жёлтые дождевики, – ответил Феликс. Непонятный испуг угасал, уступая место обычному тревожному любопытству. Мысль про маньяка и впрямь была неуместной. Глухой лес на километры вокруг, а маньяки среди людей живут.

– Не глупи, – тихо сказал Пётр и тронул педали.

Грузовик медленно покатился вперёд, освещая одинокую фигуру всё больше и больше. Стал заметнее выделяться синий свитер с ребристым орнаментом.

– Не узнал? – Пётр снова глянул на Феликса, но тот покачал головой. Человека он не знал.

Остановив грузовик, Пётр вытащил из-под сиденья ножны, пристегнул их к ремню и накинул сверху куртку, затем нацепил походную фуражку и взялся за ручку двери. Феликс смотрел на всё это с тревогой.

– Идёшь? – спросил водитель.

Он распахнул дверь и вышел под дождь.

Освещённый фарами человек не двигался, стоял зажмурившись и прижимал к груди тряпичный свёрток. Синий свитер, походные штаны с обилием карманов и добротные ботинки. Ни головного убора, ни куртки, ни рюкзака. Мужчина как будто из магазина возвращался.

Пётр нерешительно приблизился, запахивая куртку, но не застёгивая её. Феликс следовал позади.

Незнакомец непрестанно дёргал плечами и головой. Движения эти были непонятными и походили на судороги.

– Эй! – позвал Пётр. – Мужик, у тебя всё нормально?

Человек приоткрыл веки, но на водителя не посмотрел. Глаза его тоже метались из стороны в сторону, будто он не решался взглянуть на Петра.

– Мужик? Что случилось? В беду попал? Аварию?

Морщинистое лицо человека задвигалось, щёки дергались совершенно невпопад, губы будто что-то жевали.

– Если это бешенство… – начал Пётр.

Феликс смотрел на несуразные подёргивания человека и мысль о нервном тике постепенно отступала. Он начал узнавать отдельные движения. Человек постоянно хотел обернуться, но каждый раз одёргивал себя, возвращая плечи и голову в изначальное сутулое положение. Да и сама сутулость почему-то казалось какой-то виноватой, будто этот бедолага сотворил что-то ужасное, и теперь винил себя в этом.

– Да всё нормально, дружище, ничего не будет, – сказал Феликс. – Давай ты в машине согреешься? Хочешь горячего? У нас кофе есть.

Мужчина наконец совладал с собой и, пусть не с первого раза, посмотрел в глаза Феликсу, затем осмотрел Петра. Взгляд его был полон ужаса, вины и живой надежды.

– Ой-ёй-ёй, – сипло произнёс он. – Вы… вы не уходите! Я тут… просто шёл. Ой-ёй, как хорошо, что встретились!.. Не уходите! Всё хорошо!

Мужчина неуверенно протянул руки вперед, грязные пальцы крепко держали свёрток. Пётр деланно небрежно сунул ладонь под куртку, будто поправляя одежду.

– Вас нашёл! Вот хорошо, вот хорошо как! Возьмите, нате вам, возьмите.

Мужчина совал свиток вперёд, жалостливо улыбаясь.

– Вы потерялись? Вам нужна помощь? – спросил Феликс.

– Нет-нет, я сам, я сам. Вот, возьмите. Это… подарок! Так надо. Надо вот. Берите-берите, пожалуйста.

Незнакомец пихал свёрток то Петру, то Феликсу, суетливо болтая какую-то чушь, всё так же дёргая головой к левому плечу. Феликс поглядел ему за плечо. Тёмный лес, грязная мокнущая колея, кусты и прочая поросль. Феликс покосился на Петра. Тот тоже шарил взглядом по лесу. Бывало, что бандиты на трассе устраивали засады, но бывало это давно, и уж точно не на вчера родившейся лесной тропе вдали от единственного тут посёлка.

– Вы возьмите, возьмите! Это… ничего, ничего. Подарок, так надо…

Обменявшись взглядами с Петром, Феликс осторожно принял свёрток. Что-то увесистое и мягкое, укутанное в грязную ткань. Сделав шаг назад, Феликс повернулся к фарам и развернул подарок.

Под несколькими слоями серой ткани лежал кусок свежего мяса. Как в магазине.

2

– Чего там? – Пётр глянул в руки Феликса. Тот так и стоял с развёрнутым мясом.

Пётр снова повернулся к незнакомцу.

– Это что?

Тот молчал, опустив плечи. Они больше не дёргались, глаза тоже не бегали, а смотрели в одну точку, куда-то на влажную грязь, освещённую фарами грузовика.

– Чёрт знает что! – водитель выхватил свёрток из рук Феликса и сунул под нос незнакомцу. – Что это такое? Чьё это мясо? Ты больное животное ел? Это оно?

Мужчина в свитере попятился от мяса и спрятал руки за спину. Несмотря на явное нежелание брать подарок обратно, незнакомец выглядел гораздо спокойнее, чем минуту назад. Он не трясся, морщинистое лицо слегка разгладилось, выражение лица сменилось с испуганного на усталое.

– Мне не надо, – хрипло ответил он Петру. – Оставьте, оно уже всё. Не пригодится.

– Что ты несёшь?

Феликс спросил:

– Он болен? Ты думаешь, это бешенство?

Пётр дёрнул щекой, заворачивая мясо в ткань.

– При бешенстве водобоязнь развивается и к свету неприязнь появляется. А он стоит под дождём в свете фар и выглядит совершенно спокойным. Шок, может быть?

– Давай его в кабину посадим. У него ни оружия, ни рюкзака нет. Так в лесу по своей воле не ходят. Он точно побывал в беде, прежде чем на нас выйти.

– Давай, – Пётр согласился с Феликсом. – Эй, мужик, как тебя зовут хоть?

Мужчина стоял, уперев руки в колени, и только покачал головой в ответ.

– Муть речная, – пробурчал Пётр. – Пойдём давай.

Водитель передал свёрток с мясом Феликсу, а сам аккуратно двумя руками повёл лесного бедолагу к машине. Тот покорно поплёлся следом, устало оглядываясь по сторонам. Пока они вдвоём забирались в кабину, Феликс немного задержался снаружи.

Он покачивал свёрток в руке и огляделся. Темнота наступила кромешная, в лесу это было особенно заметно. Не горели фонари вдоль дороги, не отсвечивал в небо город сотнями окон. Невидимые тучи заслонили собой звёзды и луну. И нигде не трепетал огонёк далёкого костра, от которого мог прийти бедолага в свитере. Мужчина тот был промокший до нитки, стало быть, находился под открытым небом уже давно. Лагерь его мог находиться где угодно, а в том, что он где-то был, Феликс не сомневался. Почти наверняка путник – выходец из Туры и оказался в нынешних условиях вследствие некой беды, заставившей его покинуть палатку и уйти в ночной лес. Может, где-то среди деревьев оставались его спутники. Или нет, если он был одиноким охотником. Ведь мясо он где-то добыл, с такими свежими кусками в походы не ходят. И кусок-то достаточно крупный, явно он не зайца силками изловил, а подстрелил лося, оленя или кто тут ещё водится.

Здесь никто не водится.

Феликс поджал губы, припомнив рассказы Петра и Светы. В этой части леса, по их словам, не было крупных животных, да и мелких никто не видел. Даже птиц не было. Феликс непроизвольно прислушался, но, конечно же, кроме тарахтения двигателя на холостом ходу и перестука частых капель, ничего не услышал. Едва ли бы он уловил звуки осторожных ночных созданий, особенно в дождь. Он почему-то подумал, что его-то как раз хорошо видно и слышно. И, например, уцелевшие в неведомой беде гипотетические спутники их нового знакомого вполне могли за ним наблюдать.

Он поёжился от сырости и поспешил вернуться в кабину.

Пётр там уже наливал кофе мужчине, развёрнутое печенье лежало у того на коленях. Феликс влез внутрь и сел рядом. Мужчина набивал рот печеньем, ел торопливо, рассыпая крошки вокруг, но оголодавшим не выглядел. Скорее было похоже, что он куда-то спешил.

Феликс и Пётр обменялись настороженными взглядами.

– Как тебя зовут?

Мужчина какое-то время молча жевал, глядя во тьму за лобовым стеклом, потом всё же ответил:

– Игорь.

– Что случилось, Игорь?

Он не отвечал. На человека в шоковом состоянии он не походил, напротив, с момента первой встречи в нём стало больше уверенности и спокойствия. Виноватая сутулость пропала, дёрганья прекратились, упрямо наклонённая голова не вжималась в плечи, а ставший цепким взгляд медленно шарил по ветровому стеклу, словно высматривая что-то.

– Да ничего, – вдруг небрежно ответил Игорь. – Заблудился я чего-то. Вы в Туру?

– Как заблудился? Где твой лагерь? Кто с тобой был?

– М? Кто? Да нет, я один был. Лагерь… я уже не найду, где он. Да и пёс с ним, там ничего нет. Так вы в посёлок едете?

– Со временем, да, – туманно ответил Пётр. – Как же «ничего нет» в лагере? Там, как минимум, твоё снаряжение. Палатка, рюкзак, нож, оружие, может быть. Всё денег стоит.

Осторожный наводящий вопрос подействовал, Игорь развёл руками, показывая пустые ладони.

– Нет никакого оружия, я налегке пошёл. Палатка, она уж старая, пёс с ней. Рюкзак тоже. Слушайте, я как бы замёрз и чуток растерян, вы, может, меня до посёлка добросите, а я уж дальше сам?

Феликс вздохнул, Пётр тоже разочарованно цыкнул. Так-то Игорь был отчасти прав, его следовало отвезти в Туру и, по-хорошему, сдать медикам. А то и вовсе отпустить восвояси, никакого криминального впечатления он не производил. Шёл один, заблудился, наткнулся на грузовик, вернулся домой. Всё ладно. Ни ран, ни следов насилия нет, рассуждает спокойно. И проявлять дружелюбие и красноречие к ним он тоже не обязан.

А что ещё важно, раз он цел и здоров, то разворачиваться и гнать машину обратно в посёлок, не было необходимости.

Пётр привёл грузовик в движение. Игорь явно расслабился.

– Так ты просто в поход пошёл? И заблудился?

– Угу.

– Как же так вышло? Нет опыта? Или случилось чего, просто ты говорить не хочешь?

Игорь молчал, только брови его опустились ниже.

– Ладно тебе, – миролюбиво продолжил Пётр. – Ну бывает, не рассчитал силы, переоценил себя и заплутал. Не такая уж редкая беда. Скажи уж.

– Всё нормально, – процедил Игорь. – Да, заблудился. Давай ты не будешь меня вопросами донимать? За дорогой смотри.

Пётр нахмурился, однако ответить не успел, Феликс вдруг спросил:

– Ты по этой тропе в лес пошёл?

– По этой. Или по другой. Какая разница? Слушайте, мужики, вам спасибо за кофе, конечно, но мы можем без лишней болтовни добраться до посёлка? Не хочу быть грубым, но так уж получается. Я заколебался и хочу отсюда выбраться.

От прежнего испуганного и дрожащего человека в свитере, сделавшего им нелепый подарок, не осталось и следа. Теперь между ними сидел угрюмый тип, не питающий никаких тёплых чувств к своим спасителям и явно жаждущий поскорее избавиться от компании. Феликс вспомнил о подарке.

– Ладно, как хочешь, – сказал он. – А это ты нам зачем дал?

Он взял свёрток и показал Игорю. Тот вдруг съёжился и попробовал отодвинуться подальше, задев локоть Петра.

– Эй-эй, сядь на место, я тут рулю вообще-то!

Феликс опустил свёрток себе на колени, продолжая следить за странной реакцией Игоря. Тот будто вернулся ненадолго в то самое испуганное и растерянное состояние.

– Это подарок, – торопливо заговорил Игорь. – Оставьте себе, я его обратно не возьму! Оно должно быть у вас, и оно…

Он запнулся и замолчал, глаза его снова забегали по проползающему мимо лесу.

– Что оно?

– Н-ничего… Оно у вас будет. Так… надо здесь…

– Сколько лет живу в Туре, – неприятным голосом сказал Пётр, – а такого не припоминаю. Здесь так точно не надо.

Лицо Игоря перекосилось.

– Не здесь, так там! Откуда я родом! Оговорился! Отстаньте!

Феликс изумлённо смотрел на Игоря. Ему вдруг стало страшно находиться с ним в одной кабине. Человек явно был нездоров, с его личностью происходили какие-то серьёзные неполадки.

– Знаешь, что, – сказал Пётр, сбавляя газ. – Говори-ка нам всё как есть. Ты какой-то странный. Что с тобой случилось? Ты что-то натворил?

Игорь повернул злобное лицо к водителю.

– Да отвали ты! До Туры далеко?

– Да, блин, далеко! – рявкнул в ответ Пётр. – Как в том анекдоте, уже далеко!

– Что-о-о?! Почему?! Куда ты едешь?

Игорь закрутился на месте, переводя бешеный взгляд то на водителя, то на едва заметную тропу, то на геолога со свёртком в руках. И если на Петра он смотрел чуть не с ненавистью, то при взгляде на Феликса с «подарком» на лице Игоря складывалась гримаса страха.

– Куда мы едем?! Где мы?! Вы что… меня обратно везёте? Сто-о-ой!!!

– Эй, да успокойся ты! Всё-всё, тормозим!

«Урал» встал. Пётр сел вполоборота к Игорю, будучи готовым действовать, Феликс же попробовал утихомирить спутника.

– Спокойно, дружище, мы тебя никуда не везём, так? Мы здесь не просто так катаемся, у нас дело. Там впереди лагерь геологоразведки, нас там ждут. В Туру мы не сможем вернуться прямо сейчас, понимаешь? Посёлок далеко, сейчас ночь, дождь, а на дороге позади нас яма на яме. Не можем мы туда ехать сейчас, да? Провалимся и кранты. Тогда не только ты окажешься в затруднительном положении, а все мы. И коллег моих подведём, они ведь ждут.

Игорь слушал, глаза его метались с лица Феликса на свёрток, к лобовому стеклу, и так по кругу.

– План такой, мы едем до лагеря, разгружаемся и поутру отвозим тебя обратно в посёлок. Нормально?

Игорь гладил щёки руками, теребил губы, пока наконец не ответил:

– Ладно. Идёт. Туда и обратно, да? В той стороне ваш лагерь? И вы из Туры едете? Ага, нормально. Подходит.

– Вот и ладушки.

Переглянувшись с Феликсом, Пётр пожал плечами и снова взялся за руль. Игорь успокоился и больше не кричал, лицо его приняло мрачно-решительное выражение, ладони он сунул под бёдра. Несмотря на это, Феликс решил больше его ни о чём не расспрашивать, пусть лучше будет тишина и напряжённый нейтралитет, чем открытая агрессия и страх.

Они ехали молча. Дождь становился всё насыщеннее, хвойные кроны уже не спасали от воды, и она скапливалась на тропе лужами замысловатых форм. Феликс порекомендовал ехать потише, Пётр спорить не стал. Правда, для Игоря пришлось пояснить.

– Нельзя газовать, опасно. Судя по тому, что мы тут видели, земля здесь неустойчива, много пустот под почвой, а вода её ещё сильнее размывает. Нам проблемы не нужны.

Объяснение удовлетворило Игоря, по крайней мере, так казалось. Он мрачно и напряжённо глядел вперёд, иногда оборачивался то в одну сторону, то в другую что-то проверяя. Феликс изредка бросал осторожные взгляды по сторонам, но в кромешной тьме ничего не было видно. Какие бы тайные ориентиры ни выглядывал Игорь, они оставались вне поля зрения.

– Начинается утро в колхозе… – пробурчал Пётр.

Заливаемая дождём тропа впереди обрывалась в тёмный кратер. Здесь тоже были ямы. Ругнувшись вполголоса, Пётр вырулил вправо, огибая провал в земле. Едва он снова съехал на тропу, как Игорь попросил остановиться.

– Невмоготу, мужики, надо выйти. Кофе просится.

Они остановились. Пётр всем видом показал, что вылазить не собирается, пришлось Феликсу выходить под дождь, пропуская Игоря. Свёрток с мясом он бросил на панель, и их мрачный спутник косо смотрел на свой же подарок, пока выбирался из грузовика.

Встав на влажную землю, Игорь потёр руками плечи, оглядываясь по сторонам.

– Только на колёса не мочись! – донеслось из недр оранжевой кабины.

Феликс фыркнул, невольно привлекая внимание Игоря. Тот подтянул штаны и зашагал вдоль машины к задним фонарям. Остановился, будто замешкался и повернулся к Феликсу.

– Я сейчас. Вон там, за деревом, – помолчал немного и добавил. – Не смотри на меня так, ну что я сделаю! Так вышло. Подарок оставьте! Тогда не будет смотреть…

Последняя часть его фразы звучала так несуразно, что Феликс даже задумался, пытаясь как-то связать её с поводом для случившейся остановки. Игорь зашлёпал по грязи, свернул за кузов. Ещё мгновение Феликс видел его морщинистое лицо, подсвеченное красным светом, а затем тот пропал из виду.

Сосны постанывали и скрипели, шурша иголками, и звуки эти внушали первобытную тревогу перед ночным лесом. Феликс взялся за ручку двери, ожидая возвращения Игоря, и, бросая вызов своим инстинктам, посмотрел по сторонам. Где-то он читал, что у человека есть только два врождённых страха, перед высотой и громким шумом, а все остальные – приобретённые. Неизвестно, насколько это соответствовало действительности, но волнение перед лицом тьмы, по его мнению, должно было занять почётное третье место в списке. Даже если страх темноты человек приобретал, то делал он это в столь юном возрасте, что его можно было считать врождённым.

Холодный сырой ветер скользил между мокрыми ржавыми стволами сосен, за скудными пределами видимости тяжело шумел подлесок. Будь здесь вурдалаки, они вполне могли стоять в считанных шагах от Феликса и наблюдать за ним. Геолог нервно выдохнул и полез в кабину.

– А, это ты, – сказал Пётр. – Чего он там?

– Увлажняет почву где-то сзади.

– Увлажнит мне машину, я его мыть заставлю. Его же свитером.

Феликс понимал причину скверного настроения Петра, их спутник был слишком груб для того, кого они спасли от блужданий по лесу.

– Чёртов турист, – продолжал бурчать водитель. – Мог бы и спасибо сказать вместо хамства. Паразит городской.

– Он же из Туры.

Пётр повернулся к нему.

– С чего ты взял? Да от него за версту несёт городом!

Аргумент был такой себе, Пётр и сам это понимал, поэтому, подстёгиваемый раздражением, развернул свою мысль:

– Я, конечно, может и не всех из Туры повидал, но очень сомневаюсь, что он из нашего посёлка. Считай это интуицией. Нутром чую, что прилетел он сюда как турист, набедокурил и теперь пытается свалить домой. Поэтому так и подгонял нас в Туру. Ты его тоже не признал, не с вашего лагеря человек. И каким надо быть дурнем, чтобы потеряться вообще без снаряжения? У нас никто хотя бы без ножа не ходит в лес. Даже лагерь себе на ночь не разбил. Пусть! Пусть он потерял свою первую остановку, где палатка стоит, но идти ночью наугад – это акт безумия. Только лощёный городской турист, насмотревшись роликов от крутых в кавычках походников, мог так чесать ночью неизвестно куда. И ты припомни, он даже не чухнул, что мы едем в другую сторону! Ну ты же выперся на нас, нос в нос! И мы поехали туда, откуда ты вышел! И он спрашивает, скоро ли Тура! Да у нас любой знает, где посёлок. Это как путеводная звезда в башке.

– Ну, он явно не в себе был, когда мы его подобрали. Мог и не сообразить сразу… Да нет, я его не защищаю, я тоже согласен, что он странный, но всё же.

– Ай, – Пётр махнул рукой, успокаиваясь.

Какое-то время он смотрел в зеркало заднего вида и молчал.

– Может, тут заночуем? – предложил он. – Я не знаю, сколько нам ещё ехать до ваших, а тут и дождь, и ямы опять. Утром тронемся. Авось, дождь перестанет, земля просохнет.

Феликс поёрзал в сиденье. Сбывалось то, чего он так не хотел.

– А этот? Что-то мне не улыбается спать с ним под одной крышей. Странный он. Вдруг маньяк.

– Или вурдалак… – задумчиво протянул Пётр, по-прежнему глядя в зеркало.

Ещё через минуту он не выдержал, приоткрыл дверь, и крикнул в капающую темноту:

– Игорь! Поехали уже!

Никто не ответил. Водитель подождал ещё немного, а затем решительно взялся за клаксон. «Урал» взревел во всю мощь своих механических лёгких, да так, что Феликс с перепугу вздрогнул всем телом. Звук сигнала показался здесь таким чужеродным и незваным, что он почувствовал вину за это.

Рёв стих. Пётр всё так же глядел через приоткрытую дверь.

– Муть речная, – ругнулся он. – Съели его что ли…

Он вытащил из-под сиденья мощный фонарик, щёлкнул кнопкой и решительно покинул кабину. Феликс поспешил следом.

Шлёпая по натекающим лужам, они обошли грузовик. Белый луч фонаря медленно описал полукруг, мокрые сосны блестели рыжими пятнами, трепетала обиваемая дождём листва подлеска. Во тьму уходила тропа, по которой они сюда приехали, вода в грязной колее отсвечивала яркими бликами.

– Игорь, ёлки-палки! Поехали!

Только тяжёлый потусторонний скрип сосен ответил им сверху. Ветер набирал силу, где-то далеко с треском что-то упало.

– Игорь?

Пётр повёл фонарём по земле, обнаружив пятном света следы ботинок в грязи. Следы вели прочь от грузовика в дождливую тьму. Назад.

– Эй, дуралей! Куда ты пошёл? – крик улетел в тёмный лес и затерялся среди шума дождя. – Твою мать, он что, убежал?

– Да не может быть, – Феликс и сам поверить не мог. – Ну-ка посвети, может, упал в яму.

Они пошли вперёд, держа следы Игоря в круглом пятне света. Следы становились шире, а грязная кайма вокруг них грубее и толще, стало понятно, что Игорь побежал.

– Куда он рванул?.. – спросил Пётр себе под нос.

– Как так-то? Припадок что ли какой. Он умом тронулся?

– Не похоже. Бежит-то он прямо по тропе, смотри на следы. И как он в темноте… а, нет, гляди. Всё, потерялся.

Следы и впрямь свернули с тропы в лес. Точнее, это колея здесь вильнула, а Игорь как бежал по прямой, так и бежал. Пётр оглянулся назад, там в дождевой пелене дрожали красные огни его грузовика.

– Бежал, ориентируясь на машину, тропу он не видел.

Пётр шагнул в сторону, сделал несколько шагов, но следы Игоря затерялись в сырой опавшей хвое и кручёных корнях.

– Идиота кусок! Феликс, давай-ка до последней ямы дойдём, она недалеко была.

Феликс напряжённо повёл плечами, но оставлять Петра наедине с темнотой не стал. Лес стонал и поскрипывал, иногда слышался шёпот падающих сверху иголок, по земле влажно стучали капли. Было жутко идти вглубь, немного успокаивали пылающие алым огни «Урала» где-то позади, но тревога не отпускала. Игорь с камнем в руке мог стоять за любой из этих сосен.

Эта внезапно возникшая мысль вызвала оторопь у Феликса, почему он так подумал? Перешагивая лужи, он настороженно огляделся. Ему казалось, что Игорь смотрит за ним.

– Поглядывай по сторонам, – вдруг сказал Пётр, удивительным образом попадая точно в центр тревожных мыслей Феликса. – Он то напуганный был, то агрессивный, а такое сочетание мне не нравится. Чёрт его знает, что он удумает. Может и налететь на нас из засады.

Луч фонаря резко метнулся влево-вправо, будто пытаясь поймать светом беглеца, но высветил лишь промокшие деревья. Феликс сжал кулаки на всякий случай. Сейчас он жалел, что сам не додумался взять в поездку собственный фонарик. Буреломов был бы крайне огорчён такой рассеянностью.

Они дошли до ямы. Пётр осветил дно провала: земля, несчастный кривой кустик и скапливающаяся вода. Игоря там не было.

– Честно говоря, я и не надеялся, – признался Пётр. – Мужик рванул в темноту, сломя голову, и едва ли смог бы вернуться на тропу.

– Уже лучше бы он был тут, – ответил Феликс. – Лучше бы тут, чем там, в темноте.

– Тоже подумал об этом. Крайне странный человек.

Они ещё недолго постояли на краю ямы, Пётр тщательно осмотрел стоящие рядом деревья, но из-за них никто не выглянул.

– Знаешь, теперь это не наша проблема, – сказал водитель. – Могу показаться бесчеловечным, но этот… Игорь не вызывает у меня сочувствия и желания спасать его второй раз. Сам себе хозяин. Захотел от нас сбежать в лес, скатертью дорога. Пойдём, по радио попробуем доложить.

Оставив яму позади, они пошли обратно.

– Даже отсюда видно машину, – сказал Феликс. – Сдаётся мне, он и не оглядывался, когда побежал.

– Поначалу-то оглядывался… хотя… Да кто его знает! В припадке безумия вполне мог бежать, не разбирая дороги. А у него точно с головой не всё в порядке. Никто в здравом уме такой номер не отчебучит.

– Уж больно он не хотел возвращаться, помнишь?

– Угу. Зуб даю, он тут своего спутника придушил, а когда понял, что натворил, сбежал как лось от пожара. Боится места преступления. Потому и в Туру так рвался, чтобы после на большую землю слинять! Не-е, надо точно доложить в органы!

– А подарок зачем? Пытался отвлечь внимание?

– Может и так. Он не в себе был тогда, вот и всучил это мясо, чтоб мы добрее стали. В его тогдашнем состоянии любой человек мог казаться врагом или тайным свидетелем его проступка. А таких надо подкупать. Или устранять.

Рассуждения Петра слегка удивили Феликса.

– Ты что, психологию читаешь?

– Телевизор смотрю. Там какой только дряни нет, в том числе и про маньяков. Так что посматривай по сторонам, если он за план устранения возьмётся.

Красные огни становились всё ближе. Пётр сбавил шаг.

– Так, я смотрю под машиной, ты караулишь кузов, я потом в него загляну. В кабину сразу не лезь. Становимся за дверью, открываем на себя и тут же отпрыгиваем. Возьми палку какую-нибудь… Да, такая подойдёт.

Последние шаги они завершали чуть ли не крадучись. Впрочем, насыщенный свет фонаря демаскировал их так, что за версту было видно. Тем не менее, они всё сделали по плану Петра. Под грузовиком оказалось пусто, только грязь. Пока водитель был внизу, Феликс напряжённо смотрел на деревянный борт кузова, он всё ждал момент, когда наблюдающий за ними Игорь выскочит с безумными воплями. Но всё обошлось. Последующий беглый осмотр показал, что в кузове никого нет, ящики стояли нетронутыми, брезент лежал на своём месте. Феликс и Пётр осторожно двинулись вдоль бортов к кабине. Феликс с досадой думал, что чавкающая грязь мешает ему слушать нависающий над ними лес. Навязчивая мысль, что оттуда за ними могли смотреть, всё никак не покидала голову. В кабине так же никого не оказалось. Они одновременно забрались внутрь и хлопнули дверцами.

Пётр тут же взялся за радио, а Феликс поглядывал наружу и слушал тщетные попытки водителя связаться хоть с кем-нибудь. Тура молчала, лагерь геологов также не отзывался. Вдоволь наслушавшись шипения, Пётр оставил радио в покое и решительно вставил нужную передачу.

– Поехали отсюда. Пусть-ка побегает за нами по лесу. Потеряемся из виду и фиг он нас найдёт в этой чащобе среди ночи.

«Урал» резво ехал вперёд, разбрасывал комки грязи и бесцеремонно хрустел уцелевшими после вездеходов кустиками. Феликс не дёргал водителя разговорами, помогал чем мог. А помочь он мог только второй парой глаз, высматривая ямы на маршруте следования.

Дождь лил на лобовое стекло, стучал в оранжевую крышу, снаружи наверняка стонал лес, но внутри его никто не слышал. Внутри кабины царила цивилизация, небольшое убежище от природы с теплом и светом. Мимо проползали высоченные стволы, покрытые растрескавшейся корой, кое-где торчали низкорастущие веточки, ходившие ходуном под ветром. Каждый раз, как очередной сильный порыв где-то высоко наверху тревожил кроны, вниз осыпались ослабевшие иголки, и, намокшие, тяжело падали вниз, налипая на металл. Феликс приоткрыл окошко, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Тревожный аромат промокшего леса заполз в кабину, запахло хвоей. Хотелось есть.

– Печенье кончилось. У тебя есть ещё что-нибудь пожевать?

– Сухари да каша какая-то. Тушёнку, блин, не положил, бестолочь. Кто ж знал, что такая ерунда случится. Ладно, сейчас подальше отъедем и остановимся, попробуем привал устроить и ужин организовать.

– Мясо ещё…

– Ну уж нет! Оно и раньше казалось странным, а сейчас я и подавно не буду его есть. Он его и отравить мог. Кто знает, как он охотился, может, и отравой зверя валил.

– Нету же тут никого.

– Нету. А мясо он где-то добыл.

Проехав значительное для пешехода расстояние, они остановились. К счастью, по пути новых ям не было, и они слегка расслабились. Пётр выудил пакет со снедью и принялся в нём копошиться. Феликс скосил глаза на свёрток с мясо, по-прежнему лежащий на панели. Прав был водитель, этот подарок следовало давно выбросить, а не возить с собой как жуткое напоминание об Игоре.

– Пойдём попробуем приготовить что-нибудь. Гречка у меня в пакетах, сахар, соль, банка кофе и сухари. И орехи. Будешь орехи?

– Давай… Всё, хватит, себе возьми.

Феликс захрустел жареным грецким орехом, выбираясь наружу вслед за Петром. Дождь так и лил, не переставая.

– Где мы дрова возьмём? Тут всё насквозь мокрое.

– Дрова! Что я, по-твоему, дикарь какой? У меня горелка на газу. Говорю ж, это у меня запас на аварийный случай, а в таких случаях на дары природы рассчитывать не стоит.

Пётр нацепил перчатки и вытащил из-за кабины свёрнутый рулон плотной плёнки, развернул её, привязал два конца к доскам кузова, а другие два обмотал узлом вокруг ближайшего дерева. Под получившимся навесом он развернул горелку, вкрутил компактный газовый баллон, установил небольшой чумазый котелок. Из пластмассовой пятилитровой бутылки налил воды и зажёг пламя. На борту Пётр повесил походную светодиодную лампу, и тёплый свет разлился вокруг небольшим овалом.

Феликс всё это время озирался по сторонам, периодически освещая лес взятым у Петра фонарём. Однообразные сосны ржавыми мачтами упирались в мокрое чёрное небо, ветер наверху шумел хвойными кронами, иногда роняя вниз то шишку, то хрупкую веточку.

– Не такой ужин я себе представлял.

– И не говори. Один напряг от этой встречи. От той, в смысле.

– Вот тебе и лес, где никого нет.

Какое-то время они молча смотрели на воду в котелке.

– Странно, – сказал Феликс. – Вроде уехали, а легче не стало.

– Меня тоже какое-то беспокойство мучает. Причём оно такого странного рода, будто зря мы с этим Игорем вообще пересеклись. Знаешь, как бывает, когда чувствуешь, что лучше бы не связывался с человеком.

– Угу. И подарок его не в радость.

– Может, он, кстати, своего же мяса обожрался? Ну, если оно отравленное, то мог и проглотить какую-нибудь гадость. Или в суп себе листочков нарвал неправильных. Вот его и трясло тогда. Напоролся чего не надо, и пошёл по лесу бродить, потеряв связь с реальностью. А в кабине отпустило, но не до конца.

– Его не просто трясло, мне показалось, что он обернуться хочет, но не может. Мышечный спазм, может быть…

– Вот мне тоже так показалось, я просто говорить не стал. Стоял как к столбу прикрученный, повернуться не мог. Да-да, это было заметно. Ничего он тебе не говорил перед тем, как слинять?

– Про подарок что-то. Сказал передайте подарок, чтобы смотреть… или не смотреть… какую-то белиберду сказал, я ещё подумал, к чему он это ляпнул.

– Сумасшедший.

Вода в котелке закипела, Пётр убавил газ, кинул в кипяток пару пакетов гречки, соли и засёк время на часах.

– Пятнадцать минут и можно есть.

– Здорово. Я сейчас приду.

Пётр вопросительно поднял глаза на Феликса.

– За кустик схожу.

– А. Не пропадай там.

Феликс хмыкнул и, подсвечивая путь фонариком, пошёл за деревья, осторожно ступая по влажной хвое. Отходить далеко было боязно, поэтому Феликс расположился за ближайшим лохматым кустом, криво повесив фонарь на сучок сосны.

– Эй, слышишь? – крикнул Пётр.

– Да! Что такое?

– Ничего, просто вспомнил кое-что!

– Да?

– Знаешь, что самое главное в хвойном лесу?

Буреломов такого, вроде, не рассказывал.

– Что? – спросил Феликс, удобряя куст.

– Туалетная бумага!

Феликс фыркнул и сдержанно засмеялся, содрогаясь всем телом и орошая куст налево-направо. Ноги он расставил пошире, чтобы не попасть на ботинки…

Вдруг в луче фонаря, где-то сбоку на границе периферийного зрения что-то тускло блеснуло. Феликс перестал смеяться и резко повернул голову, ожидая увидеть чуть ли не сверкающее острие чужого ножа, но… Но там ничего не было. Только кусты колебались от ветра, листва их трепетала и шелестела. Нормальные листья, не слишком крупные, конечно, но при нужде хватило бы…

Вот опять! Феликс понял, что под кустом что-то лежало, что-то металлическое, и оно сверкало каплями, попадая под свет, когда дрожащие ветки слегка приподнимались. Застегнувшись, Феликс подошёл ближе. В свете фонаря сверкал карабин рюкзака. Он поднял его с земли, потряс, сбрасывая мусор, осмотрел. Лёгкий, полупустой. Внутри что-то бултыхалось.

– Феликс! Ты тоже сбежал?

– Я нашёл рюкзак! Иду!

Вернувшись к машине, Феликс показал находку Петру. Сине-красный рюкзак небольшого объёма, скорее городской, чем походный, но с карабинами и поперечными прочными креплениями под дополнительные сумки.

– Смотри, в кустах лежал. Думаешь, Игоря?

– Или кого-то, кто с ним был. Дай-ка гляну. Совсем новый и явно лежит недолго. Либо ваши обронили, либо Игорь.

Пётр покрутил рюкзак в руках, потом снова надел рабочие перчатки и открыл клапан. Лезть внутрь он не стал, а просто перевернул рюкзак и вытряхнул всё наружу. На землю шлёпнулся нож, какие-то тряпки, коробок толстых походных спичек и полупустая пластмассовая фляга. Последней выпала вязаная шапочка в полоску. Проверка боковых карманов показала, что они пусты.

Феликс потянулся к фляге.

– Не трогай, – сказал Пётр. – Отпечатки.

И правда, если рюкзак принадлежал Игорю, то не стоило смазывать чьи бы то ни было отпечатки или оставлять свои. История с ним явно была мутная и требовала вмешательства органов.

Пётр сам осторожно взял флягу, открутил крышку, нюхнул содержимое. Плеснул на землю.

– Вода. Так, а тут что?

Он двумя пальцами приподнял нож. Лезвие было чистое, но на клинке у рукоятки темнели бурые разводы. Лежащие рядом тряпки были густо измазаны теми же пятнами.

– Вот этим ножом он добычу и разделывал. Это кровь, а тряпками её стирали с ножа.

– То есть это всё-таки Игоря добро?

– Не сомневаюсь. Посмотри-ка по сторонам, что-то мне не по себе.

Феликс выпрямился. Между лопаток пробежали мурашки от мысли, что он стоял спиной к лесу. Он посветил фонариком вокруг, послушал влажный шорох дождя, ничего не заметил, но тревога не отпускала.

– Где нашёл? Покажи.

Они вернулись к кусту, Пётр взял у Феликса фонарь, стал изучать землю вокруг.

– Смотри, следы.

На земле между двумя сосновыми корнями виднелся вдавленный в почву отпечаток ботинка.

– Так же как у Игоря. Это он тут шёл перед тем, как нас встретить.

Они помолчали.

– Или недавно, – вдруг сказал Феликс тихим голосом.

– Чего?

Феликс знаком показал Петру быть потише.

– Какова вероятность, что мы случайно бы остановились в том месте, где Игорь потерял свой рюкзак? А какие шансы, что он подбросил это уже после того, как мы здесь остановились?

Пётр молча смотрел на него.

– Нулевые, – сказал он потом. – Нулевые шансы, что он пешком обогнал нас и поджидал в кустах. Да он даже бежать за нами не смог бы.

– Это необязательно. Он мог ехать с нами.

Водитель нахмурился, понимая, о чём говорит Феликс. Да, кузов они осмотрели, но ведь потом они сели в кабину, и ничто не мешало Игорю выбежать из кустов и под прикрытием дождя и шума забраться в грузовик. Спину закололо.

Пётр мотнул головой Феликсу и молча погасил фонарь. Оказавшись в темноте, они пригнулись и двинулись в обход их стоянки. Они старались наступать на корни и голую землю, чтобы случайный хруст не выдал их, впрочем, сам лес своим стоном и шелестом маскировал их не хуже ночной тьмы. Феликс крался за водителем, и ему казалось, что Игорь всё видит и с насмешкой наблюдает за их нелепой попыткой изучить обстановку. Или без усмешки, а с озлобленным лицом, оскаленными зубами и капающей с губ слюной. Феликс судорожно огляделся. Дождливая тьма, располосованная серыми гигантскими соснами, и больше ничего.

Внезапно где-то рядом, буквально перед носом у Феликса, раздался электронный ритмичный писк, и он замер, мгновенно вспотев спиной. Пётр чертыхнулся, поднял руку и выключил таймер на часах.

– Каша готова, – уже не таясь сказал он и выпрямился. – Идём.

Они вернулись под навес. Пётр нарочито громко насвистывал, громко похлопал рукой по кузову и, дойдя до горелки, гаркнул:

– Ух, вкуснотища!

Водитель выключил газ, подцепил пакет с гречкой из котелка и бросил его в металлическую миску, затем повторил процедуру со вторым пакетом.

– Сейчас вода стечёт и насытимся! Да, Игорь? Хочешь есть? Проголодался, поди, и замёрз! Выходи, перекусим! Какой смысл прятаться, мы ж все всё поняли уже! Вылазь!

Никто не вылез. Они стояли и прислушивались к лесу. Тяжкие вздохи ненастья шевелили кроны, стволы стонали, покачиваясь, и одинокая назойливая струйка стекала с кабины в лужу, громко шлёпая каплями.

Пётр распотрошил пакеты, раскидал содержимое поровну по мискам, протянул Феликсу его долю.

– Давай-ка есть. Чую, силы нам понадобятся.

Походная лампа всё так же очерчивала круг безопасности мягким светом, Пётр с Феликсом встали спиной к кабине, и мрачно глотали горячую кашу, торопясь и обжигаясь.

– Чёртов Игорь, – шипел водитель. – Мотылёк городской… Давай, выходи на свет.

Бурчание Петра напрягало Феликса, он разволновался, и их странный попутчик в свитере не выходил у него из головы. Как же так, оказаться в глухом лесу и – бояться человека!

– Доел? Помоги упаковаться… Нет, ты лучше по сторонам смотри, а я всё сложу.

Пётр с очевидной сноровкой свернул навес, рассовал всё по своим местам, бросил рюкзак Игоря в кузов. Феликс послушно рассеивал темноту промокшего леса фонариком.

– Так, а теперь повторяем всё, как в прошлый раз, – сказал Пётр. В руках у него по-прежнему горела походная лампа. – Днище, кузов. Потом ты встаёшь у своей двери и светишь назад до тех пор, пока мы не поедем.

План был понятен.

Феликс присел и направил луч под грузовик. Всё та же грязь и раздавленная поросль. Пётр повесил на задний борт горящую лампу, затем вновь полез в кузов, на этот раз он откинул брезент с ящиков, осмотрел всё и накрыл обратно.

– Там даже щелей нет, чтобы спрятаться. В кабину!

Как и было велено, Феликс встал на порог со своей стороны и, придерживая дверь локтем, стал светить фонарём в кузов. Задняя часть неплохо освещалась оставленной лампой.

«Урал» заворчал, просыпаясь, и с рыком двинулся вперёд, набирая скорость.

– Всё, залазь! – крикнул ему водитель.

Феликс осторожно забрался внутрь и захлопнул дверцу.

– Фух! Каскадёрство!

– Нормально, – Пётр сосредоточено рулил, бросая частые взгляды в зеркало. – Поглядывай назад, хорошо? А то мне ещё вперёд надо смотреть.

Феликс уставился в зеркало. Грузовик ехал всё быстрее, лампа на задке раскачивалась, её тёплый свет плескался из стороны в сторону. На такой скорости Игорь уже ни за что не смог бы забраться в машину.

– Никого нет, – сказал он.

– Хорошо. Сбавлю немного, а то, не ровен час, влетим куда не надо.

Грузовик поехал немного спокойнее.

– Как ни крути, – сказал Пётр, – а мы чертовски удачливые товарищи.

– Почему?

– Ну, смотри, мы либо встретили в глухой тайге маньяка, либо случайно наткнулись на потерянный им рюкзак. С такой удачей нам бы лотерейный билет купить.

– И то верно. Лично я предпочёл бы второе, лучше слепая случайность, чем встреча с маньяком.

Водитель вздохнул.

– Хорошо, что пожрать успели. Но на ночёвку мне останавливаться уже не хочется.

– А ты протянешь? Сколько нам до лагеря?

– Относительно недолго, если так ехать. Два часа, два с половиной. Протяну.

Пётр потёр нос.

– Ты на себя не попал, когда помочиться ходил? Пахнет чем-то.

– Да нет, – Феликс поочередно осмотрел ботинки, глянул подошвы. – И не наступил ни на что.

Действительно, в кабине ощущался какой-то неуловимый неприятный аромат.

– Снаружи, может. Газ, например, выходит из земли.

– Давайте без давайте. Не хочу ещё и подорваться под конец.

– Ну, концентрация явно не будет такой, чтоб шарахнуло, да и в дождь искру найти ещё постараться надо. Молния разве что, но вроде не сверкало.

– Мы сами искрить можем. Ладно.

Феликс подумал про газовую горелку и спички в рюкзаке Игоря.

– Ты горелку выключил?

Пётр кивнул, но на лице его отразилось волнение.

– Я-то газ закрыл. Только если его кто-то опять не открыл.

Феликс почувствовал липкую тревогу в груди. Неужели, Игорь…

Пётр нажал на тормоз, грузовик с чавканьем остановился. Пётр открыл дверь и вышел, не сказав ни слова. Феликс было засуетился, чтобы тоже выйти, но водитель откликнулся из-за кабины:

– Закрыт газ. И тут не пахнет, кстати.

Через открытую дверь залетали порывы сырого холодного воздуха, занося с собой капли. Вслед за ночной прохладой в кабину влез Пётр.

– Погнали. Плесни кофейку, будь другом.

Грузовик медленно покатился вперёд. Феликс вытащил термос и стал аккуратно разливать его по чашам, не доливая доверху, чтобы не расплескать на ухабах.

– Держи.

– Угу, спасибо… Ах, хорошо. Так точно продержусь до лагеря!

Отхлебнув ещё кофе, Пётр сказал:

– Кстати, официально заявляю, что обратно я один ехать не хочу. Вы там надолго, в той глуши? Может, кого отвезти надо?

– Ну, не знаю. Вторая смена-то ещё не заступила, я там раньше срока окажусь. Может, меня же и отправят обратно.

– Было бы неплохо. Мы с тобой, по крайней мере, уже знакомы с этой ситуацией.

– Вот тебе и дурное место образовалось.

– Чего-чего?

– Дурное место, говорю. Да есть у меня привычка с местными общаться на тему локальных придумок страшного характера. Городские легенды. Страшилки всякие, суеверия.

– А, понял... Так-то да, эта часть леса вполне подходит под твои запросы. Хочешь один погулять?

– Спасибо, нет!

– Ха-ха, да…

Они допили кофе, Пётр снова взялся двумя руками за руль и поддал газу. Грузовик бодрее поскакал по кочкам. Преследователь, если он и был, теперь точно остался где-то далеко позади.

Феликс покосился в зеркало. Раскачивающаяся лампа заставляла тени от сосен косо ложиться на стволы соседей, и он всё пытался разглядеть что-нибудь подозрительное в этом танце света. Кофе и быстрая езда подарили чувство безопасности, но будто ненадолго. Тревога никуда не ушла, а лишь ослабила хватку.

– Что за вонь?

Феликс повернулся к водителю. В кабине и впрямь ощутимо стало пахнуть.

– У тебя под капотом никто не мог сдохнуть?

Пётр плюнул и стал останавливать машину.

– Да ну что такое-то, ё-моё! Думал, доедем туда-сюда, быстро и нежно, но раз за разом какая-то ерунда случается! Дай-ка фонарь.

«Урал» снова встал на тропе. Феликс смотрел, как Пётр вываливается из кабины наружу и, ругаясь на чём свет стоит, лезет под капот своего трудяги. Луч фонаря заметался в моторном отсеке. Через открытую дверь дуло сыростью, запах кофе вперемешку с непонятной вонью постепенно выветривался.

– Нет тут ни шиша!

Водитель взобрался на своё сиденье, зло хлопнул дверцей и напряжённо задышал, шевеля ноздрями.

– Да ну пахнет же! Ну!

Да, пахло. Тонкий неприятный аромат превратился в отвратительную вонь, которая уже нигде не пряталась, а свободно витала по кабине. Феликс зашевелился, осматриваясь вокруг, и взгляд его упал на свёрток с мясом, по-прежнему лежавшим на панели. Он взял его в руки и откинул ткань.

Смрад беспощадно ударил в ноздри вонью протухшей плоти. Пётр скривился, а Феликс с гримасой ужаса и отвращения смотрел на гнильё в тряпках, ещё недавно бывшее куском свежего мяса. Теперь в его ладони лежал бесформенный кусок тухлой субстанции, медленно расползающейся на прелые волокна.

Он резким движением запахнул ткань обратно, дёрнул ручку двери и с содроганием выбросил «подарок» наружу. Свёрток шлёпнулся в грязь и растёкся мерзким кульком. Феликс захлопнул дверь.

– Гони, гони!

Грузовик яростно закрутил колёсами и рванул вперёд. Феликс опустил стекло со своей стороны, позволяя ночи утянуть с собой остатки тошнотворного запаха.

Они помчались по ночному дождливому лесу так быстро, как позволяла неровная тропа. Феликс, растопырив руки, упирался во всё что можно, чтобы не слететь с сиденья, а в голове крутилась история про сломанную шею несчастного пассажира. Ему ужасно хотелось вытереть ладони, чтобы стереть душный запах гнилого мяса.

Болтающаяся как сумасшедшая, походная лампа на заднем борту в какой-то момент не выдержала тряски и, закрутившись, отлетела куда ввысь и вбок, затем шлёпнулась на землю и погасла. Феликс смотрел в зеркало на схлопнувшуюся тьму и не мог отвести взгляд. Пётр что-то сипел через стиснутые зубы и яростно крутил баранкой, его широко открытые глаза не отрывались от залитой лужами тропы.

Вдруг он заложил крутой поворот, Феликс треснулся головой о дверцу и увидел, как справа от машины пролетает зияющая дыра в земле. Они лишь чудом проскочили мимо ямы на тропе. «Урал» ревел, продираясь сквозь подлесок, внизу что-то стонало и дребезжало. Пётр вывернул руль в противоположную сторону, возвращая грузовик на тропу. Он значительно скорость, видимо, близость аварии отрезвила его. Феликс подумал, что гнилое мясо не должно было вызвать у водителя такую бурную реакцию, чтобы помчаться в ночь на всех парах, но ведь и он сам чувствовал гнетущий ужас ситуации, хотя ситуация как будто была не настолько страшной. Про себя он понимал, что испугался вовсе не этого.

– Стоять, – прохрипел Пётр, окончательно останавливая машину.

Феликс наконец отцепился и смог вытереть ладони о штаны, хотя на руках не было гнилья, это был полубессознательный жест очищения. Окно с его стороны по-прежнему было открыто, и в кабину залетали холодные брызги, загоняемые резким ветром. Вдали что-то грохнуло, звук грома пронёсся над кронами.

– Сволочь! – рявкнул вдруг водитель. – Крыса, тварь!

Феликс поспешил закрыть окошко.

– Залез-таки! – продолжал ругаться Пётр. – Сунул своё… эту мерзость!

Понятно, что речь шла об Игоре и куске гнилого мяса. Вот только Феликс сомневался, что всё было действительно так, несмотря на всю простоту этого объяснения. Он облизнул губы.

– Свёрток был тот же, – сказал он.

– Что?

– Свёрток, говорю, был тот же! И лежал там же, где я его оставил. Игорь не менял его…

– Да как не менял, как не менял-то! Он же издевается над нами, чёртов маньяк! Рюкзак свой подбросил, а потом мясо! Оно же нормальное было, а он на тухлятину подменил!

– Ты подумай… Давай вместе подумаем! Где он его взял? С собой таскал? Припрятал, чтобы потом нас напугать?..

– Да! Да, блин! Всё так и есть! Эта сволочь всё придумала заранее, чтобы… Чтобы нас вывести! Может, ему кайф от этого, а может он чего похуже готовит!

– Тебе не кажется, это чересчур сложный трюк для исполнения? То есть он припрятал своё барахло, вышел нам навстречу, подарил мясо, сбежал и… И как он тогда рюкзак свой подобрал? Мы его усадили в кабину, потом остановились в случайном месте, и он убежал. А если не убежал, то спрятался в кузове, так? А рюкзак-то он в какой момент нашёл? Когда мы остановились? Да это произошло в случайный момент, за окном не видать ничего, там невозможно было даже сориентироваться!

– Отчего же? Там была яма, после которой он и попросился остановиться. Говорю же, это всё его чёртов план!

Феликс припомнил, что, да, Игорь тогда захотел в туалет, и случилось это после ямы. Если всё это время он шёл по тропе им навстречу, то мог и заранее всё подготовить. А откуда он знал, что они едут навстречу?

– Откуда он знал, что мы едем по тропе? – спросил Феликс.

– Услышал, ёлки-палки! Увидел! Нас за версту слышно и видно!

– Угу. Но яма, после которой он помочиться вышел, была далеко от места первой встречи. Не мог он спрятать там рюкзак и пойти навстречу, потому что не видел нас. Нелепица же! Нереально было спланировать засаду и подкараулить нас! Глухая тайга, здесь вообще не ездит никто, это даже не дорога!

Феликс помолчал.

– Только если в нашем лагере узнал, – сказал он неуверенным голосом.

Пётр сразу сообразил, в чём дело, и взялся за радио:

– Геологи, приём! Есть кто на связи?

Шипение.

– Алло, блин! Кто-нибудь слышит?

Водитель продолжал попытки связаться с лагерем или посёлком, но никто не отвечал. Изредка в небе грохотал гром. Феликс напряжённо поглядывал в окно, реагируя на свои тревоги. Его напряжение было связано не столько с внезапными метаморфозами мяса, сколько с возникшим в тот момент чувством.

Чувством, будто на него пристально смотрят.

– Дохлый номер, – Пётр бросил мучить радио. – То ли буря мешает, то ли что.

– Буря?

Пётр ткнул пальцем в крышу.

– Слышал гремело? Вся эта дождливая хмарь была присказкой перед основным концертом. Скоро польёт основательно.

Они помолчали. Дождь снаружи действительно стучал по металлу куда настойчивее, чем раньше.

– Тупо всё это, – сказал Феликс. – Идиотски-сложный план, чтоб нас попугать или ограбить. Или ещё чего. Слишком много «если» должно было сойтись в одной точке, чтобы у Игоря всё удалось.

Пётр молчал.

– А мясо это… Не знаю, может, оно замороженное было, а потом оттаяло и вот. Или… ай, не знаю! Но я тебе клянусь, что свёрток был тот же!

Водитель по-прежнему молча смотрел наружу, что-то пытаясь увидеть во тьме. Наконец он сказал:

– Обидно, что лампу потеряли. Она бы нам пригодилась. Нам нельзя ночевать тут. Точнее, я сам этого не буду делать. Этой ночью мы должны доехать до твоего лагеря, до людей. Слушай, ты у нас геолог, вот и смотри вперёд на землю. Мне надо знать, что впереди безопасно. Я поведу неспеша, а ты смотри, внимательно смотри.

Снова загрохотало, уже гораздо ближе. В самом деле надвигалась буря.

– Понял, – сказал Феликс. – Поехали.

«Урал» двинулся вперёд.

– Не знаю, как тебе объяснить, – начал говорить Пётр. – Я твои аргументы услышал и где-то на подкорке даже понимаю, что, скорее всего, так и есть, что всё это идиотская случайность. Но, понимаешь, мне не по себе с того самого момента, как мы этого дурацкого Игоря подобрали. Странный он. И неискренний. Он намеренно умолчал, в какой беде оказался. А теперь думаю, что он эту беду на нас навёл, специально.

Феликс хмуро слушал. В груди шевелилась тревога, а на спине дрожали мурашки.

– И теперь мне начинает казаться, что Игорь, может быть, орудует не один, – продолжал Пётр. Феликса взял лёгкий озноб. – Может, это банда. Может, маньяки-вурдалаки, я не знаю. Но я затылком чувствую, что за нами кто-то наблюдает.

3

Феликс упустил из виду вероятность, что Игорь мог быть не один и работать в банде. Эта мысль не приходила ему в голову, пока Пётр не озвучил её. Оно и понятно, одно дело встретить странного одиночку вдали от цивилизации, и другое – наткнуться на криминальную группировку в местах, где даже звери не живут. Второй вариант уж слишком сильно походил на ненужный вымысел. Кто они? Чем живут? Зачем обосновались в лесу, где никого не бывает?

Гром ударил где-то совсем рядом, аж в груди отдалось. Дождь превращался в ливень, а это могло привести к ещё большей беде, ведь размытый грунт под колёсами тяжёлого грузовика вполне был способен провалиться в скрытые пустоты, которые в избытке прятал этот лес. Несмотря на то, что Феликс согласился пристальнее смотреть вперёд и подсказывать Петру об опасностях, он не был уверен, что заметит намечающийся провал. Они почти никак себя не проявляли, разве что небольшими трещинами в почве да оползнями, но рассмотреть такие признаки на неровной лесной тропе было крайне затруднительно.

– Банда? – спросил Феликс.

– Трудно поверить, знаю. Я и сам бы это не придумал, если б не размышлял, как Игорь успел нам так нагадить. Единственное разумное объяснение, что он действовал не один.

– Но зачем?

– Почём мне знать. Вполне может оказаться, что им в радость нас пугать.

– Дикость какая.

– Дикость не дикость, а теория вполне себе. Собрались мужики по лесу погулять, затяжной поход, понимаешь ли. Встретили ваш лагерь, поболтали о том, о сём, выяснили, что вездеходы ваши поломались, а на починку вызвали грузовик. Ну и попалась мысль шальная, а не шугануть ли смеха ради тех дурачков, что по лесу поедут.

– Развлечение на уровне идиотских подростковых выходок.

– Я и не говорю, что они умные. Может быть, даже пьяные.

Эта мысль отчего-то казалась Феликсу даже немного успокаивающей. Будто дурацкая игра неизвестной группы туристов была ближе, чем неведомое чувство беспричинной тревоги, возникшее после инцидента с мясом.

– Для грабежа и впрямь чересчур затянулась игра. Ночь, дождь, холод. Да в таких условиях они бы постарались поскорее закончить налёт. Если же цель их суеты не наше добро, а изощрённая радость от испуга, то почему бы и нет?

Феликс вспомнил первую встречу с Игорем.

– Больно хороший актёр получается этот Игорь. Натурально играл. Ты веришь?

– В игру-то? Верю. Сам же говоришь, натурально вышло.

– Да нет, в то, что это игра, а не настоящее… ну, не знаю, что там у него было…

– Слушай, мне сейчас гораздо спокойнее думать о группе идиотов, решивших нас попугать, чем о неведомой фигне, испугавшей Игоря. Давай пока оставим так? Доедем до лагеря и перед костром попугаем друг друга страшилкам, а пока что оставь, хорошо?

– Ладно.

Феликсу и самому было комфортнее думать про что-то более понятное, чем про загадки пустого леса. Только вот чувство слежки никуда не уходило. Игра расшалившихся нервов, вероятно.

Черепашья скорость, с которой теперь вёл машину Пётр, позволяла налить кофе, и они смогли даже немного насладиться остывшим напитком, не останавливая для этого грузовик. Отхлёбывая из чаши, Пётр косо поглядывал в боковое окошко и бурчал под нос:

– Давай-давайте, дурачки, бегайте за нами по лесу.

Феликс, сохраняя бдительность, смотрел вперёд, но отмечал про себя приглушённые комментарии водителя.

– Фонарики-то где? – спросил он.

– А?

– Фонарей нет. Если они за нами до сих пор следуют, то мы бы увидели свет от их фонариков.

– Да не обязательно. Фонарик в лесу не такой уж заметный. Да и не факт, что они нас продолжают преследовать. Мы после мяса газанули так, что никто из них не сомневался бы, что мы портки с испугу обмочили. Там, наверное, шутники и остались, надрывая себе животы от смеха, больные уроды. Это уж я так бурчу, сам себя успокаиваю. В любом случае, новые странности напугают нас уже не так сильно. Держись, не пропадём…

– Стой! – гаркнул Феликс.

Земля впереди была покрыта рваными шрамами, будто сползла широким пластом, разорвавшись в местах напряжения. Недобрый знак.

– Яма?

– Зуб даю, что провалится под нами. Видишь, какие там разрывы?

– Ага. Теперь вижу. Давай тогда сторонкой что ли…

Не успел Пётр как следует осмотреться, как рябой грунт медленно стал опускаться вниз прямо у них на глазах. Водитель включил задний ход и откатил грузовик назад, хотя до рождающейся ямы оставалось ещё прилично. Земля тихо опускалась ниже.

– Ну и ну, – сказал Пётр. – Впервые вижу, как такие ямы получаются!

Грунт осел, замер, а затем резко, с чавкающим звуком, шлёпнулся ещё на полметра ниже. С края округлой дыры, образовавшейся на тропе, заструилась вода.

– Это самая напряжённая поездка, которая у меня была!

Пётр покачал головой и стал выруливать левее, грузовик взобрался на гребень обочины и вкатился в лес.

– Стой!

Машина вздрогнула и остановилась.

– Что? Что такое? Ещё яма?

Феликс смотрел вперёд и видел луч света, бивший им навстречу.

– Куда ты смотришь? – спросил Пётр.

– Вон там! Фонарик! Видишь?

– Нет.

Пётр лёг грудью на колесо и настороженно посмотрел вперёд.

– Куда смотреть? Какой фонарик?

Феликс уже и сам начал сомневаться в том, что видят его глаза. А видели они кружок яркого трепещущего света где-то среди освещённых фарами «Урала» сосен. Он покачался из стороны в сторону, вызвав недоумённый и взволнованный взгляд Петра, а затем откинулся на спинку сиденья.

– Показалось, – вздохнул он.

– Я уж испугался, что у тебя крыша поехала. Что ты там увидел?

Феликс вздохнул, покрутил руками в воздухе перед собой, силясь объяснить.

– Да там сучок или ветка была… круглый пенёк на стволе остался… или кора так причудливо легла. В общем наши фары отразились от влаги на дереве, показалось, что фонарик. Всё нормально.

– Ну ты даёшь. Всё, едем?

– Да-да, показалось. Погнали.

– Ну, гнать мы не будем, а попробуем протиснуться вот здесь… – Пётр выгнул шею и смотрел вперёд, прицеливаясь машиной между соснами. – Землю смотри.

Объехав очередной провал, родившийся у них на глазах, они вернулись на тропу. «Урал» пополз дальше вперёд. Пётр вновь попробовал достучаться до лагеря по радио, но опять безуспешно. Проехав ещё немного, водитель снова вышел в эфир.

– Эй, мужики, – сказал он. – Наигрались? Вам, блин, делать нечего, чем такие шутки шутить? Алё, блин!

Феликс помахал рукой.

– Да брось ты! Сейчас раззадоришь их, оно нам надо?

Пётр послушно убрал радио.

– Да я что-то… Видимо, до сих пор не отпускает. Так и кажется, что мы не одни тут едем. Будто эти придурки всё же следят за нами.

Феликсу не хотелось признаваться, но он и сам испытывал ту же тревогу. Сам себе он это объяснил усталостью и взвинченными нервами, и, похоже, в этом он был не одинок, раз Пётр проявил схожее волнение.

Небо наверху вспыхнуло синим огнём, осветив на мгновение лес и тропу, гром ударил вниз как таран, больно хлопнув по ушам. Дождь пуще прежнего стал заливать всё вокруг, по тропе потекли настоящие ручьи.

– Может, встанем? – предложил Феликс. – Мы так ничего не увидим. С такими потоками землю точно размоет, и плохо будет, если прямо под нами.

Было видно, что останавливаться Петру совсем не хочется, но геолог говорил правильные вещи, ехать дальше было опасно. Недовольно сжимая губы, водитель увёл грузовик с тропы и остановил машину между соснами. Кроны немного сбивали темп дождя. Почесав нос, Пётр вытащил пакет с сухарями.

– Давай похрустим немного, такие мощные дожди быстро проходят.

– Согласен.

– Эх, кофе бы погреть, да что-то мне не охота там возиться… – Пётр вывернул голову, посмотрев куда-то назад. – Хотя… Посиди-ка тут.

Он открыл дверцу и вылез в ночь. Звуки яростного дождя тут же ворвались в кабину вместе с обжигающе-свежим воздухом. Струи воды били по плотной почве, шуршали в хвойных лапах и звонко ударялись по оранжевому металлу кабины. Вспыхнула ещё одна громогласная молния, превратив на миг лес в контрастный жуткий пейзаж.

– Нормально, – сказал Пётр, быстро влезая в кабину и закрывая дверь. С его куртки текла вода, капая на сиденье. В руках он держал мешок с горелкой и баллон.

– Ты прямо тут собрался огонь разводить? – удивился Феликс.

– А чего такого? Я сто раз так делал. Это ж не костёр с дровами. Вот, смотри, как она заводится. Сюда баллон, тут подача, чирк – и готово!

Над горелкой родился небольшой огонёк. Пётр поставил горелку прямо на сиденье между ним и Феликсом, выудил откуда-то помятую металлическую кружку и поставил её на огонь, плеснул в неё воды из полуторалитровой бутылки.

– С котелком тут, конечно, не развернёшься, да и ни к чему, столько воды нам не надо, а вот кружкой самое оно.

Феликс смотрел, как пляшет огонёк под кружкой, нагревая воду, но думал не о скором горячем кофе, а о том, что их сейчас, наверное, отлично видно со стороны. Фары Пётр не гасил, так ещё и включил свет в кабине. Со стороны ночного леса они наверняка являли собой весьма заметное зрелище.

– Да не парься, никто нас не видит, – вдруг сказал Пётр. Феликс удивился, что его переживания были так видны со стороны. Заметив его взгляд, Пётр пояснил, – Я и сам так же себя чувствую, но мозгами понимаю, что это всё от долгой дороги и нервов.

Закипевшую воду из кружки он аккуратно перелил в горловину термоса, затем снова наполнил кружку и поставил на горелку.

– Тут у нас настоящий пир. Из кофе и сухарей, конечно, зато в тепле и сухости. А те идиоты пусть и дальше в своих палатках сидят.

– Я подумал про эту… шутку.

– Ну?

– Они что, протухшее мясо с собой таскали? Чтобы потом нам подбросить?

– Да пёс их знает, может, и таскали. Ума нет, считай калека.

– Не успело бы мясо протухнуть, пока они нам западню готовили, как думаешь? Оно будто – раз! – и у меня в руках расползлось.

Пётр нахмурился, ему явно было неприятно вспоминать этот эпизод. Он молча наполнял термос кипятком.

– Как я уже говорил, – после паузы произнёс он, – я не охотник и всех тонкостей этого ремесла не знаю. Но допускаю, что какую-то добычу вполне могут ловить на тухляк.

– Медведи?

– Допускаю.

– А это не браконьерство?

– Про всякие лицензии и разрешения я тебе ничего не скажу, потому что сам ничего не знаю. Ну а насчёт того, браконьеры они или нет… Предположим, что да. Вероятно, они хотели прогнать нас или отвлечь от своих дел, или, я повторюсь, эта была тупейшая шутка со стороны не самых умных людей. Давай не нагнетать, а? И так до сих пор тревожусь, ещё тут эти рассуждения. Кофе лучше насыпь.

Феликс согласился с доводами водителя, и они отвлеклись на пересыпание кофе из банки в термос. Следом отправилось несколько ложек сахара. Разболтав всё хорошенько, Пётр закупорил термос и отложил его в сторону, занявшись пакетом с сухарями. Сухари были крупными, целые куски засушенного хлеба, а не маленькие кубики, как привык Феликс.

– Эх, бублики забыл, – вспомнил он. – Сейчас были бы кстати.

– Чего за бублики?

– Светлана из буфета в аэропорту угощала. Я хотел с собой в дорогу взять, да отвлёкся и забыл. Теперь вот вспоминаю.

– Да, дело хорошее. Ну, нам и этого хватит…

Очередная молния шарахнула где-то в стороне. Лес осветила вспышка, корявые тени на миг замерли в жутких позах. Феликс подумал, будут ли видны их наблюдатели во время молнии, если хорошенько присмотреться. И тут же одёрнул сам себя. Ну какие наблюдатели, нет тут никого!

– Нам топлива-то хватит? – спросил он водителя, чтобы отвлечься.

Пётр и сам, видимо, думал о чём-то своём, потому что не сразу понял вопроса. Он поднял глаза, вопросительно промычав, но потом сообразил.

– Хватит, не волнуйся. Для моего трудяги это не расстояние, а пустяк. К тому же у меня за кабиной ещё канистра припасена.

– Не боишься, что туда молнией бахнет? Полыхнём…

– Это ж каким невезением надо обладать, чтобы тем местом молнию поймать? Ай, опять всякую жуть выдумываешь! Ну что тебе неймётся-то!

Феликс виновато махнул рукой.

– Да, блин, нервы что ли, не знаю. Так и гложет меня чувство, что за нами эти шутники смотрят.

Пётр странно посмотрел на Феликса, но ответить не успел.

Где-то неподалёку послышался стон и следом – жуткий треск ломающихся веток. Звук донёсся сверху и покатился вниз, набирая силу.

– Дерево! – сказал Пётр.

И тут дерево упало на землю. К счастью, случилось это где-то поодаль от них, они не видели ни сам надлом, ни падение сосны, но явственно ощутили, как содрогнулась земля, когда могучий ствол упал. Грузовик вздрогнул, сверху посыпались иголки и мелкие веточки. Наступила тишина, наполненная привычным белым шумом дождя.

Пётр медленно откусил сухарик.

– Вот тебе и сосна в кабину! Да мы прямо все приключения решили собрать сегодня. Повезло-то как, ё-моё, в бурю заехать.

Феликс приоткрыл дверь.

Темнота снаружи протяжно стонала сотнями голосов, стволы скрипели и раскачивались, подвывая порывам ветра, бушующему где-то высоко наверху. Какие-то сосны сопротивлялись гнёту, лишь тяжко вздыхая, в то время как в голосах других проскальзывали хриплые нотки хруста. Где-то вдали упала очередная хвойная лапа, шумно приземлившись на невидимый во тьме кустарник. Шорох хвои смешивался с шумом дождя и низким стоном леса. Воздух пах водой и сырой землёй.

Сверкнула молния, и Феликс на секунду увидел всё далеко-далеко. Подсвеченные белым стволы, густые чёткие тени и бугристая земля, по которой этот бесконечный частокол уходил в бесконечность. И никого там не было. Феликс вспомнил рассказы о пустоте этого леса и представил, каково это, оказаться там, среди страшного стона прямых как мачты сосен совсем одному.

Впрочем, они и так были тут только вдвоём. Прав был Пётр, никто их не преследовал. Даже самые отпетые браконьеры и безумные шутники не стали бы идти по этой страшной чащобе, где не было никаких ориентиров среди бесконечных одинаковых сосен, тянущих свои стоны под ударами ливня.

Феликс захлопнул дверь.

– Жутко, да? Вот этим туристы и будут впечатляться, когда мы тут всё достроим. Держи.

Пётр протянул Феликсу чашку горячего кофе и кивнул в сторону пакета с сухарями. Они принялись за перекус, в основном молчали и поглядывали наружу. Неизвестно, о чём думал водитель, но Феликс чувствовал себя посетителем кафе с панорамными окнами, сквозь которые за ним из темноты смотрели невидимые глаза.

Ночь казалась бесконечной. Буря продолжала терзать лес, падающих веток, шишек и прочего лесного мусора стало больше. Хруст раздавался то там, то тут. К счастью, сами деревья не валились на землю, тот упавший ствол стал единственным исключением. Несмотря на устойчивость леса, ветер не сбавлял обороты и яростно бил о кроны на недосягаемой высоте, а те, в свою очередь, хлестали друг друга колючими ветвями. Настолько обильные дожди недолговечны, и Феликс терпеливо ждал успокоения снаружи кабины, ведь внутри него самого покоя не было.

– Вздремнёшь? – предложил он водителю.

Тот покачал головой.

– Хотел, но не могу. Не хочу терять из виду… это всё, – он неопределённо махнул рукой перед лобовым стеклом.

В кузов сзади постучали.

Мужчины подпрыгнули на месте, а Пётр вдобавок непроизвольно щёлкнул замком двери. Мгновением позже Феликс сделал то же. Они молча смотрели друг на друга, но едва ли замечали, полностью отдав всё своё внимание слуху.

Гудение дождя. Треск. Стон стволов. Шелест подлеска и хвои. И те два удара по деревянному кузову.

Феликс неуверенно поднял фонарь, протягивая его Петру. Тот осторожно взял его в руки, но включать не стал, так и сидел, глядя на соседа. Феликсу показалось что если сейчас он обернётся и посмотрит в окно, то увидит лицо Игоря или кого-нибудь из его подельников.

– К чёрту это всё, – прохрипел Пётр.

Фонарь он бросил на сиденье и резкими движениями рук и ног привёл дремлющий грузовик в движение. Двигатель завыл, колёса вцепились в истекающую лужами почву и бросили «Урал» вперёд. Фары наискосок скользнули по рыжим влажным стволам, с которых брызнули косые и кривые блики.

– Погоди, – неуверенно воскликнул Феликс, но водитель не внял его словам.

Грузовик выскочил из-под деревьев на тропу и ринулся вперёд. Небо над ней зияло прорехами, дождь здесь ничто не сдерживало, и он хаотичными потоками полился на лобовое стекло. Дворники скрипели туда-сюда, расплёскивая воду.

– Да постой же! Врежемся!

– Вертел я это всё! На землю смотри!

Пётр не слушал Феликса и гнал тяжёлый грузовик по размокшей земле без оглядки на явную опасность влететь в очередной провал. В стекло влетел комок грязи, и дворник старательно размазал почву по стеклу. Впрочем, обильный ливень тут же смыл грязно-бурые разводы.

Машина выскочила из леса на широченную прогалину, заросшую высокой травой и кустарником, сквозь которые легла продавленная вездеходами тропа. Грузовик проехал ещё немного и, наконец, остановился.

Пётр схватил фонарик, распахнул дверь и выбрался наружу. Но не спустился на землю, а взобрался наверх, в кузов. Там он включил фонарик и направил мощный луч назад, откуда они примчались. Толстые капли дождя сверкали в белом свете. Он тяжело дышал и шарил лучом по тропе и однообразным высоким зарослям слева и справа.

Феликс осторожно выбрался наружу, встал в грязь и посмотрел на водителя снизу вверх. Ливень стекал по полям панамы на спину и скатывался с куртки.

– Пётр!

Водитель опустил глаза вниз.

– Зря ты так, спускайся, – сказал Феликс.

– А что там? – водитель протянул руку с фонарём к лесу, откуда они выскочили. – Ты же слышал, ёлки-палки!

Феликс оглянулся на траву, заросли доходили ему до груди. Потом снова посмотрел на водителя.

– Да мало ли что это было. Упало что-нибудь.

– Нам постучали!

– Кто стал бы стучать в кузов? Нам бы в дверь постучали!

– Чтобы напугать!

– Ну и не поддавайся тогда! А ещё лучше подумай: никто в такую бурю нас без машины не догнал бы, а мы бы увидели фары!

Пётр молчал и смотрел в лес.

– Там никого нет! Никто за нами не идёт, не шутит и не пытается напугать!

Водитель снова взглянул на Феликса.

– Да я же чувствую! Чувствую, понимаешь? Спиной ощущаю, что за нами следят!

– Да кто? – закричал Феликс. – Нет тут никого в этом лесу! Один несчастный Игорь нам попался, а мы уже сколько времени успокоиться не можем после той встречи! Да он слинял уже давно и думать про нас забыл!

Феликс говорил и понимал, что делает это отчасти для самоуспокоения, потому что его самого не отпускала тревога, напряжение и навязчивое ощущение, что за ним наблюдают.

– Слушай, мы устали, буря ещё эта дурацкая, вот нам и мерещится всякое. Давай уже встанем на ночёвку, завтра будет проще и веселее. Мы просто чертовски устали.

Пётр хмуро осматривался по сторонам, ощупывая светом фонаря просторные заросли. Деревьев тут не было совсем, и ветер гонял широкие волны по ровным травяным просторам.

– Ты стоишь на высоте на ровном месте под дождём. Сейчас молния долбанёт, а у тебя там канистра с бензином. Вот и будет редкое событие, да?

Водитель кивнул, но спускаться не спешил. Вместо этого он направил фонарик в кузов и стал там что-то изучать, затем шагнул туда, обошёл ящики и нагнулся. Потом выпрямился, в кулаке у него что-то было. Он фыркнул и легко бросил это что-то на землю рядом с Феликсом. Геолог посмотрел. Две шишки.

– Вот что нам постучалось, – язвительно сказал Пётр. – Молодец я, а?

Он наконец спустился на землю, посмотрел на шишки в мокрой грязи и сплюнул. Феликс не осуждал.

– Это очень тупо, – сказал Пётр. – Никогда за собой такого не замечал. Идиотская реакция и крайне безрассудный поступок.

– Бывает.

– Не бывало до этого. Я взрослый мужик, а испугался шишек.

Они помолчали, слушая ровный шум ливня.

– У меня ведь и поломки случались вдали от людей, и медведи к машине выходили, но никогда я так не трусил, как сегодня. Из-за мусора, упавшего на машину!

Пётр помассировал переносицу.

– Прав ты, нет за нами никакой погони. Просто я напуганный дурак, который придумал себе страшилку на ночь.

Феликс пнул одну из шишек, она отлетела в высокую траву. На вторую наступил водитель, вдавив её в грязь.

– Ладно, поехали, чего уж.

– Ночевать не будем?

– Здесь не хочу, слишком открытое место, корней нет, чтобы землю держать. Провалимся во сне и пиши пропало. Давай подальше откатимся, где-нибудь под деревьями встанем.

Они устало вернулись в кабину, кое-как отряхнувшись от воды.

– То фонарик мерещится, то шишки пугают, – пробурчал Пётр, приводя грузовик в движение.

Машина покинула прогалину и вновь заехала под зловещие кроны сосен.

– Рюкзак, кстати, там так и валяется. Ну, Игоря.

Феликс вопросительно посмотрел на водителя.

– Да я просто подумал, что если бы нас хотели ещё сильнее напугать, то могли бы и рюкзак себе обратно утащить. Но нет.

– Некому его тащить, здесь кроме нас никого нет.

– Да. Но всё равно не по себе.

Тревога никуда не делась. Да, адреналин на какое-то время смыл волнение, но теперь оно возвращалось на место.

В этой части леса сосны росли попросторнее, между ними мокли куда более густые кусты, чем до этого. Дождь тоже лил от души, не встречая преград в виде тесных крон. Пётр уже вёл машину спокойно, видимо, смирился со скорой ночёвкой.

– Что-то тут везде широко, – бубнил он. – Хотел встать, где погуще, но, похоже, не судьба. А если вон…

Договорить он не успел. «Урал» вдруг завалился кузовом куда-то назад и, прежде чем Феликс понял, что они влетели в яму, передние колёса обогнали задние и ухнули в пустоту. Грузовик тяжело вздрогнул и покатился вперёд как с эстакады.

– Твою мать! – закричал Пётр.

Под днищем что-то жутко лопнуло с металлическим скрежетом, свет фар моргнул, двигатель затрясся как в лихорадке. Феликс вцепился во что-то не глядя и взмолился про себя, чтобы провал оказался неглубоким.

Грузовик замер. Мотор больше не бесновался, а урчал на малых оборотах. Фары светили в земляной склон, по которому бежал ручей мутной воды. Обвалившаяся почва обнимала передние колёса липкими комьями, корма «Урала» торчала над земляным валом под ненормальным углом. Масса машины давила на ослабевший грунт, и тот медленно проседал, потихоньку опуская кузов. Пахло выхлопными газами.

– Вот и приехали, – сказал Пётр, глуша двигатель.

Они распахнули дверцы и поспешили выйти наружу. Оказавшись под ливнем, Феликс оценил обстановку. Воронка провалившейся земли утянула грузовик на внушительную глубину, над кромкой торчал край деревянного кузова и крыша кабины. Провал проглотил всю тропу и захватил немного от леса, справа и слева в яму свисали корни ближайших сосен. Лужи стекали в дыру журчащими потоками, насыщая и без того хлипкий грунт водой. Грузовик сел в грязь весьма основательно, днище целиком оказалось в земле, а передние колёса чуть ли не наполовину погрузились в почву.

Карабкаясь и пачкаясь в грязи, Пётр выбрался на край воронки, и, включив фонарик, озадаченно созерцал место катастрофы. Феликс обошёл дыру в земле и встал рядом с водителем.

– Вот зараза, – просипел он, сам удивляясь своему тихому голосу. Он прокашлялся и сказал: – Это плохо.

– Так, – сказал Пётр. – Так-так-так.

Он принялся бегать вокруг ямы, светя фонариком то там, то тут, что-то бормотал и гладил рукой волосатые щёки. Феликс обречённо прислонился к сосне, ощущая, как в душе крепнет холодная мысль, что всё пропало. Им нипочём не выбраться раньше, чем до них доберутся… Он поморгал. Потом оглянулся и осмотрел пронизанный дождём лес. Откуда эта мысль, кто до них доберётся? Неужто он всё ещё думает про Игоря с подельниками, даже после того, как он вроде бы лично убеждал Петра в их отсутствии?

Феликс прикрыл глаза и яростно потёр лицо руками, пока не ощутил жар. Бред уставшего человека. Надо спать.

– Что скажешь? – спросил он Петра, который перестал суетиться и теперь стоял, рассматривая корму грузовика.

Водитель поднял руку, свет фонаря упёрся в задние колёса.

– Попробую выехать назад. Вроде, тут не такой крутой склон. Должно получиться.

– Ладно.

Пётр оглянулся, покрутился на месте, бросил напряжённый взгляд на Феликса и полез вниз.

– Смотри, что там творится, – сказал он из кабины.

Феликс послушно переместился к корме «Урала». Включился белый фонарь заднего хода, и колёса начали вращение. Машина дёрнулась назад и медленно поползла вверх, зачерпывая всё больше грязи шинами. Где-то на полпути двигатель начал нездорово рычать и снова завибрировал. Пётр тут же бросил газ и позволил грузовику медленно сползти на прежнее место.

– Вниз тянет, – объяснил он. – Надо разгрузить ящики.

Феликс прикрыл глаза. Разгружать тяжёлые ящики дождливой ночью в жутком лесу – этого ещё не хватало. Впрочем, он понимал, что всё равно придётся это сделать, как бы сильно ему ни хотелось оставить всё как есть.

Они не успеют.

Геолог скривился и полез в кузов. Откинув брезент, он взялся за ручки первого ящика и потянул на себя. Сзади засопел Пётр. В четыре руки они дотащили короб до края и аккуратно свесили его вниз, поставив на торец. Водитель спрыгнул вниз и медленно положил ящик плашмя. В пару резких рывков оттянул его чуть подальше и оттряхнул руки.

– Так. Давай все сюда навалим, потом уберём из-под колёс.

Феликс кивнул и взялся за ручки второго ящика, слушая, как забирается в кузов водитель.

По спине пробежали мурашки.

Геолог выпрямился, бросив ручки ящика, и резким движением обернулся. Перед ним стоял Пётр, но взгляд Феликса скользнул мимо него – туда, где толпились прямые стволы сосен, подсвеченные белым светом фар. Он рассматривал одно дерево за другим, пытаясь увидеть в отбрасываемых тенях какое-нибудь несоответствие. Что-нибудь такое, что указало бы на скрывающегося за деревом человека или зверя. А он там точно должен был прятаться, Феликс не сомневался. Он явственно ощутил, как кто-то смотрел на него, оставаясь скрытым.

Это чувство пришло вместе с внезапными мурашками. Даже не пришло, а проявилось в конечной форме, будто тот следящий взгляд, который они себе воображали после встречи с Игорем, наконец сфокусировался на двух застрявших в лесу мужчинах. Странное и неописуемое чувство: что-то смотрело прямо на него, не отрываясь, не моргая, совершенно чётко выделяя его в ночной тьме. Дискомфорт, что мрачными тенями метался в голове, оформился в понятный сигнал мозгу: кто-то смотрит. Волосы на теле встали дыбом.

– Что? – Пётр удивлённо встал перед Феликсом.

Мгновением позже он и сам оглянулся. В его глазах читалось то же самое напряжённое изумление. Кто-то за ними наблюдал.

Водитель поднял фонарик, добавляя света пугающей сцене. Феликс покрутил головой. А ведь они и впрямь стояли в кузове провалившегося грузовика, как на сцене. Луч фонарика резко прыгал от ствола к стволу, но кто бы там ни прятался, он ничем себя не выдал, ни одного резкого движения.

Внезапная яркая молния заставила их обоих вздрогнуть, но вспышка небесного огня осветила всё далеко вокруг, и Пётр с Феликсом воспользовались этим шансом, чтобы постараться увидеть как можно больше. Однако ничего они не увидели. Бесконечные ряды прямых сосен да трепещущий в ливне кустарник в мимолётном контрастном свете. Неподвижный наблюдатель прятался очень хорошо.

Феликс ощутил угрозу. Первобытные сигналы, зашитые глубоко в мозгах, пробудились, подсознание вспомнило тысячелетнее выживание в пещерах, где удачный опыт сохранения жизни передавался дальше. И этот опыт древнего человека содержал в себе только два способа реагирования: бей или беги. Тело против воли напряглось, ноги чуть согнулись, руки сжались в кулаки, а к лицу прильнула горячая кровь.

Вот и всё. Всё, что им мерещилось до этого, оказалось правдой. За ними в самом деле наблюдали, их преследовали и следили за каждым шагом. И теперь оставалось только решить, как же ответить на невидимую, но такую внятную угрозу.

Бежать? В ливень, в ночь, в лес. Не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, чтобы в итоге потерять тропу и единственный проверенный выход к людям. А ведь Игорь тогда тоже убежал.

Сражаться? Знать бы с кем. Люди это или звери? Маньяки или вурдалаки? У них один нож на двоих, никакого сопротивления с этим не организовать. Найти палку, заточить, сделать копьё – как раньше, когда страх приходил к пещерам и голодным взглядом изучал вход в убежище… Почему он вообще подумал о зверях?