Читать книгу: «Тайна лунного света»

Предисловие

Ричард

Я охотник.

Всегда им был.

Вся моя семья по мужской линии – охотники.

Охотник должен искать, преследовать и уничтожать тех тварей, которые именуют себя людьми. Волков. Он ВСЕГДА должен уничтожать их, независимо от их пола и возраста! Особенно нужно уничтожать маленьких волков (Примечание: лучше всего, если это будут младенцы). Никогда не жалейте их! Помните: когда-нибудь они станут взрослыми и сильными! Поэтому или охотник уничтожит волка, или волк – охотника! Третьего не дано!, - так написано и в Кодексе, и в первом законе Варфоломея, который, по имеющимся у нас источникам, являлся первым охотником.

Мне было 35 лет, когда я нарушил все постулаты охотников. К этому времени у меня уже был дом, жена и годовалый сын. Была и работа, которую я вовсе не выбирал, однако добросовестно выполнял. На моём счету было восемнадцать тварей. Уничтожая их, я уже не чувствовал ни страха, ни жалости. Это была всего лишь моя работа. Но я искренне верил, что, убивая этих чудовищ, я спасаю ни в чем не повинных людей. Поэтому выходя в эту ночь на охоту, я ничего не чувствовал, как ничего не чувствует банкир, который тащится утром, позевывая каждую минуту, в банк.

До базы я добрался на удивление быстро. Кроме меня в конторе находились только Мэй и Билл.

– Привет, Ричард, – поприветствовал меня Мэй, Билл лишь кивнул головой.

Я улыбнулся и протянул руку обоим моим коллегам.

– Ты что-то сегодня рано, – заметил Билл.

– На дороге не было пробок, вот и – начал было я, но Билл не стал меня слушать и, взяв со стола бумагу, передал её мне.

Я мельком взглянул на лист: это была обычная сводка происшествий за последний день. Ничего особенного. Но по взволнованным лицам ребят, я понял: что-то всё-таки произошло.

– Что случилось? – спросил я.

– Ричард, недалеко отсюда, на окраине леса четыре дня назад поселилась одна очень странная молодая семья, скорее всего – начал Мэй.

– Это волки! – уверенно заявил Билл и тряхнул головой.

– Билл, нет никаких доказательств, что это волки. Они ни в чём не были замешаны

– Ага, я так и знал! Ты хочешь, чтобы они кого-нибудь убили, и только после этого ты.

– Нет, конечно, что ты такое говоришь! - тут же перебил коллегу Мэй. - Но если

– Никаких если, – отрезал Билл. – Это волки, и точка.

Мэй недовольно отвернулся и стал нарочито громко копошиться в бумагах. А Билл яростно закинул папку с отчётом на стол. Я посмотрел на Билла и Мэя, не зная, что сказать и как поступить дальше. В голове настойчиво крутился вопрос: что будет, если сегодня охотники убьют НЕ волков. Мы убьём, кем мы станем в этом случае? Я слышал, что раньше такое часто случалось, но начальство даже сейчас старательно заминали любые разговоры об этом. Поэтому я не обладал никакой точной информацией на этот счёт. Но одно дело слышать обрывки разговоров от коллег из других отделов, и совсем другое стать свидетелем (соучастником?) этого здесь, у нас. Мои размышления прервали подошедшие коллеги. Стали говорить о хоккее, семье, политике. Новость о молодой семье отошла на второй план. И я сам почти перестал об этом думать, как тут ко мне подошёл Билл.

– Ричард, мне надо с тобой поговорить.

– Я тебя слушаю.

– Пойдем выйдем.

Я кивнул, и мы неторопливо, стараясь не привлекать лишнего внимания, вышли на крыльцо. Смеркалось. Билл не торопился начать разговор, а я так заслушался стрекотанием кузнечика, что непроизвольно вздрогнул, когда друг наконец заговорил, сердито выплёвывая каждое слово:

– Мэй - мальчишка, он не понимает, что всегда есть минимальный, - Билл нарочито выделил это слово, - риск убить не волка. Да, охотник тоже может ошибиться! Но лучше ошибиться, чем... - мой наставник вдруг замолчал, и лишь через пару минут продолжил: - Но он поймёт, все через это проходят, все охотники.

Я растеряно вглядывался в наступающие сумерки, избегая взгляда коллеги. Слова-сомнения застыли у меня на языке, но Билл и не ждал от меня ответа, молча курил, то и дело поглядывая на небо. Через некоторое время, затянувшись последний раз и погасив окурок ногой, он заговорил, но на этот раз голос его был мягче.

– Ричард, ты ж меня знаешь, знаешь, что я самый дотошный сотрудник, - Билл посмотрел мне прямо в глаза, и я кивнул. Мой старший товарищ ещё некоторое время вглядывался в моё лицо, словно ища в нём ответ на какой-то невысказанный свой вопрос. Потом поднял взгляд в небо и задумчиво продолжил:

- Однажды в молодости я стал свидетелем, как охотник, утратив нюх, погубил восемь семей. ВОСЕМЬ, понимаешь, Ричард? Эти невинные лишились жизни лишь потому, что один охотник побоялся признаться в своей профнепригодности! В то время я был таким же мальчишкой, как Мэй. Верил в доброе, прекрасное, вечное. Смерть восьми невинных семей потрясла меня, я не мог вынести этого, не мог спокойно смотреть в лица своих коллег, также повинных в смерти несчастных, поэтому просто сбежал, уехал из страны, наивно полагая, что смогу сбежать и от своего «дара». Но в очень скором времени я убедился, что от ЭТОГО избавиться невозможно. И тогда я вернулся, но решил, что никогда не буду так халатно относиться к своей работе, как те мои коллеги, допустившие такую трагедию. Прежде чем убить этих нелюдей, я проверял всё тысячи раз. И пусть я был самым медлительным из охотников, но зато ни один человек от моих рук не пострадал. Прошло лет десять, когда я, наконец, смог принять свою особенность и свою работу, увидеть в ней пусть и не самую прекрасную, но очень важную миссию. Знаешь, Ричард, тогда мне так не казалось, но сейчас я понимаю, что те годы были самыми счастливыми: дома любящая жена, очаровательная дочь-подросток, на работе статус, уважение и возможный рост в карьере. Да, я был очень счастлив, пока не случилась моя личная трагедия. Мы тогда ловили очень опасного молодого волка. Все мои коллеги были уверены, что парень моей дочери – это тот, кого мы ищем. Все, кроме меня

Билл замолчал, но конец истории я и сам знал: Мэйбилин, его дочку, растерзанную, обнаружили рядом с домом Билла. Конечно, такая трагедия подкосила наставника, и понадобилось очень много времени, чтобы Билл снова стал собой... Я похлопал друга по плечу, и он качнул головой в знак благодарности.

– Ричард, это молодая и опасная семья волков, и сегодня мы, ты и я, должны пойти на охоту.

– Эээ, что? Билл, но

– Ричард, если поставить это дело на голосование, чаша весов склонится в пользу Мэя, я знаю. Я бы и сам подождал, но они молодые, понимаешь?

Я, нахмурившись, кивнул. Я всё понимал. В том-то и дело, что понимал. Молодым волкам хочется испытать себя, понять, на что они способны. И, если рядом нет стаи, нет опытного волка, вожака, они просто не смогут долго контролировать себя, даже если очень захотят.

Моя сигарета сгорела. Пепел падал на холодную землю, но я заметил это только тогда, когда по привычке решил затянуться. Выругавшись, я закурил новую сигарету. Билл наблюдал за мной, переминаясь с ноги на ногу, но не нарушая моих размышлений. И я был благодарен ему за то, что он дает мне время принять решение самостоятельно. Решение, от которого зависела жизнь людей или нелюдей, да и наша жизнь тоже. Если нас ждёт встреча с волками, то идти на охоту вдвоём – просто безумие. Но ещё большим безумием будет, если на охоту пойдёт один Билл. А в том, что он пойдёт я не сомневался. Докурив сигарету, я посмотрел на друга и кивнул. С минуту он пристально вглядывался в моё лицо, а потом вздохнул с облегчением, похлопал меня по спине и сказал:

– Спасибо, дружище.

Вот так мы вдвоём обрекли молодую семью, о которой ещё час назад я и знать не знал, на смерть.

Вернувшись, мы обнаружили, что вся команда уже в сборе, и теперь предстояло обсудить план действий на ближайшие дни, распределить участки работ. Я и Билл заняли свои места в противоположных концах общего стола.

– На повестке дня два сложных вопроса, – начал Мэдсон, наш начальник. – Во-первых, в связи с нехваткой людей, наши территории увеличиваются.

– Ах!

–Опять!

– Да сколько можно!

Мэдсон подождал, пока негодование ребят утихнет, и с невозмутимым видом продолжил.

– Мы с Люси просмотрели возможные варианты, с которыми предлагаю вам ознакомиться прямо сейчас. Я пускаю список, читайте внимательно, и если возникнут вопросы, то после собрания я отвечу на всё в частном порядке.

Ребята удрученно опустили головы. Да, охотников с каждым годом становилось всё меньше и меньше. А работа не уменьшалась. Если бы не протоколы, на которые мы тратим столько времени, возможно ситуация не была бы столь плачевной.

– Ребята, – добавил Мэдсон неожиданно мягко, – я всё понимаю, у меня у самого семья, но ведь именно поэтому нам стоит серьёзно подходить к нашей работе. Если не мы, то кто? От себя могу лишь добавить, что за сверхурочную работу вы получите определённую надбавку. Уж об этом-то я позабочусь.

На самом деле малое утешение для наших семей. Впрочем, каждый из нас знал, на что шёл, когда заводил семью. Быть охотником – это значит быть им постоянно. У нас нет определённого графика, как у других работников. У нас редко бывает время на чувства, на ужин с семьей, на уикенд в деревне. Быть охотником – это не работа, это дар, который ты ни просил, это долг, это ответственность перед человечеством. Так что нет смысла жаловаться. Как есть, так есть. И все мы это прекрасно понимали.

– Голосуем? Кто за?

Без особого энтузиазма руки всех мужчин поднялись вверх. Мэдсон хмыкнул, что-то отметив у себя в блокноте:

- Единогласно. Прекрасно.

На повестке дня оставался ещё один вопрос. Сложный вопрос, к которому Мэдсон не спешил перейти.

– Значит, с этим порешили, – не торопясь, сказал Мэдсон через некоторое время. Он нервно пересматривал бумаги, пытаясь найти какую-то лазейку, которая бы ещё оттянула время от решения главного вопроса, ради которого мы, собственно, все собрались. Наконец, так ничего и не найдя, он взглянул на нас. Мы в свою очередь, не сговариваясь, опустили головы. Все кроме Мэя и Билла.

– В общем, я думаю, не секрет, что агентом Фрэем была обнаружена некая семья. По докладу агента Фрэя, есть вероятность считать эту молодую семью – волками.

– Вероятность? – фыркнул Билл.

Мэдсон, многозначительно на него посмотрев, спросил:

– Вы что-то хотите добавить, агент Хадсон?

Билл вызывающе посмотрел начальнику в глаза. Они были почти ровесники. Начинали службу почти в одно и то же время. Билл был медлительным, тщательно проверяющим каждого волка. Мэдсон был прытким и ловким. Казалось, ему не стоило труда стремительно продвигаться по карьерной лестнице. Билл рано обзавелся семьей в отличие от Мэдсона, который только два года назад сделал предложение своей секретарше Люси.

После непродолжительного состязания в гляделки, Билл, опустив глаза, сказал:

– Никак нет, сэр.

В наступившей тишине мы вдруг услышали тихий спокойный голос Мэя.

– Мы ничего не знаем об этой семье. Если сейчас мы примем решение убить ни в чём не повинных людей, кем мы будем после этого? – Мэй вызывающе посмотрел мне в глаза, после чего также обвел взглядом всех присутствующих.

Всем стало неловко и почему-то стыдно под его обвиняющим взглядом.

– Как мы можем называть себя охотниками и защитниками слабых, если сами нападаем, даже не попытавшись разобраться. Волки, как и охотники, бывают разные. У молодой семьи, о которой сейчас мы ведём речь, есть маленький ребёнок, которому не больше года. Вы готовы стать убийцами детей?

Все молчали. Но думали об одном и том же. Ребёнок? Или волк? Или одно и то же? Чаша весов: на одной половине – жизнь, на другой – смерть. Но, чтобы сейчас ни выбрали мои коллеги, чтобы они не решили, я знал: судьба этой семьи уже предрешена. Биллом и... мной.

Прокашлявшись, начальник неодобрительно заметил:

– Ну, не стоит ставить вопрос так категорично, агент Годсон.

Мэй лишь пожал плечами. Своего он достиг: его слова посеяли сомнения. Поэтому, когда Мэдсон спросил, кто за то, чтобы привести смертельный приговор незамедлительно, я не удивился, что ни одна рука не поднялась вверх.

– Хмм. Никто? – спросил босс, поочерёдно глядя на нас. – Что ж, любопытно. Кто за то, чтобы взять семью под наблюдение?

Все, кроме меня, Билла и самого Мэдсона, подняли руки. Всё было итак ясно, но для протокола шеф спросил:

– Кто воздержался? Хорошо. Итак, большинством голосов принято решение взять семью под наблюдение. Срок – неделя. После этого – опять голосование, на котором воздержаться, агенты Хадсон и Гриммон, не получится.

Я кивнул, Билл тоже, коллеги облегчённо вздохнули. Напряжение заметно спало, Мэдсон подождал некоторое время, а затем продолжил, снова привлекая внимание охотников.

– Раз, решение принято в пользу наблюдения, кто же возьмёт его на себя?

Тишина. Билл выразительно посмотрел в мою сторону, и я уже был готов вызваться, как вдруг Мэй заговорил:

– Сэр, если позволите

– Хвалю за инициативность, но вы слишком молоды агент Годсон. Итак, кто готов.

– Простите, сэр, – Мэй явно не собирался сдаваться, так просто.

– Что-то непонятно? – недовольно спросил Мэдсон.

Мэй, не замечая тона начальника, продолжил:

– Мне все понятно, сэр, именно поэтому я хотел предложить кандидатуру агента Гриммона.

Все посмотрели в мою сторону, а я, раскрыв от удивления рот, смотрел на Мэя. Агент Годсон как ни в чём не бывало продолжил.

– Я думаю, все согласятся, что агент Гриммон всегда добросовестно подходил к своей работе, а значит мы можем доверить ему такую задачу.

– Что ж, если агент Гриммон не против

Я мельком взглянул на Била, но он что-то оживленно записывал в своём блокноте, не глядя на меня. Затем я перевел взгляд на проницательного Мэя, который изучающе смотрел мне в лицо, словно пытаясь прочитать мои мысли. Все ребята ждали в какой-то напряженной тишине.

Ирония судьбы. Именно меня. Что ж. Почему бы и нет.

Глава 1

Элизабет

Меня всегда манила луна. В полнолуние я готова была просидеть у окна всю ночь, наслаждаясь красотой лунного света. Иногда я даже говорила с ней, что, если подумать, не было столь уж странным. Всем людям свойственно обращаться за помощью к небу, Богу, далёким и холодным звездам. Странно было другое: луна мне отвечала.

Она говорила на непонятном мне языке, но я ясно различала таинственный шёпот божества.

«Приииидииии», - казалось, шептала она мне.

Но как только я спрашивала про адрес, луна замолкала.

Услышав этот шёпот впервые, я побежала к маме рассказать о волшебстве.

Она обняла и, мягко улыбнувшись, сказала, что у меня богатое воображение. Мне же показалось, что мои слова встревожили её. Позже вечером перед сном, как обычно, ко мне зашёл отец. Молча подойдя к моей кроватке, он нежно погладил меня по голове, внимательно глядя прямо в глаза. Я смутилась и покраснела. А он рассмеялся, и тогда я рассмеялась в ответ. Ведь отец так редко смеялся!

– Лизи, мама рассказала, что ты слышала некий голос, это правда?

Отец больше не улыбался, и мне стало не по себе.

– У меня просто богатая фантазия, папочка.

– Да-да, милая, – папа нежно погладил меня по голове. – И всё же, этот голос, что он тебе сказал?

– Я не поняла ни слова, только отдельные звуки, что-то вроде «приииди». Мама сказала, что мне это послышалось. Должно быть, шорох половиц?

– Возможно… А, может, мама была не совсем права…

Отец замолчал, а я все ждала, когда он продолжит. Ждать пришлось долго, и я почти заснула, когда услышала тихий шёпот отца:

– Дорогая, обещай, что не последуешь за голосом, не попрощавшись со мной? – неожиданно мягко попросил он.

Последовать за голосом? Бросить папу и маму, брата? Что за ерунда?

– Папа, я никогда за ним не последую. Я очень сильно тебя люблю. Я больше и слушать-то его не буду. Буду ушки вот так закрывать.

Я продемонстрировала, как именно буду закрывать свои ушки. Папа улыбнулся, поцеловав меня в макушку.

Я честно старалась держать данное отцу слово. Однако это оказалось не так просто, как я думала. Мой приём с закрыванием ушек почему-то не сработал. Голос всё так же звучал в моей голове. Думаю, я сошла бы с ума, если бы он звучал постоянно. Но благо он звучал редко. Только в полнолуние.

И через некоторое время я так привыкла к нему, что перестала его замечать. Просто звук волнующихся волн. Мама ещё спрашивала про таинственный голос, но я отвечала, что больше ничего не слышу. И это почти была правда. Отец ни о чём не спрашивал. И хорошо. Ему я бы не смогла соврать.

Близился день моего шестнадцатилетия. И полнолуние. Рикки, мой брат, был каким-то подозрительным, молчаливым. Он никогда особо не жаловал меня, а теперь, когда он стал пропадать куда-то вместе с отцом, наши отношения стали совсем плохими.

Я не понимала, почему мой брат так не любит меня? Может, ревнует? Родители всегда любили меня больше. Ведь я же девочка! Но, может, причина не только в этом. Наверное, Рикки догадывался, что он неродной ребенок. Его усыновили, когда ему не было и года. Я узнала об этом из разговора родителей. Мне вовсе не хотелось подслушивать, просто в полнолуние мои чувства обостряются, и я могу слышать все в радиусе километра.

После того, как я узнала об этом, решила больше проводить времени с братом, только вот он почему-то всячески избегал общения со мной. Зато его друзья всегда были приветливы и доброжелательны. Особенно Кристиан. Красивый темноволосый, кареглазый парень. Он был старше меня на три года, ровесник Рикки. Но он никогда не был высокомерным, наоборот, всегда был чуток ко мне. Как же я мечтала, чтобы он был моим братом…

Когда Рикки стал где-то пропадать, мама сказала, что у него какие-то там тренировки. По ночам? Ну что-то верилось с трудом. Однако родители были спокойны, значит поводов для беспокойства не должно было быть и у меня. Однако неприятное чувство обиды из-за недосказанности со стороны брата и мамы всё же проникало в мое сердце.

На следующий день после первого исчезновения Рикки, мы сидели за обеденным столом.

– Ну, как первая тренировка? – поинтересовалась мама.

Рикки пожал плечами. Маму такой ответ явно не устроил.

– Тебе понравилось? Было что-то интересное?

– Норм.

Мама предприняла еще одну попытку.

– Может, с кем-нибудь подружился там?

– Да, познакомился с несколькими ребятами. В основном всех я мельком видел, когда мы собирались на корпоративе у папы на работе.

– Хм.

«У папы на работе? – подумала я. – Интересно».

– Хотя знаешь, был там один мальчик Кристиан. Он не из наших. Его родители переехали совсем недавно.

– Так, может, пригласи его как-нибудь в гости. У мальчика-то небось и друзей здесь нет.

– Хорошо, мам.

И вот через несколько дней Кристиан пришёл. Рикки, конечно, же не соизволил меня предупредить о приходе гостя, так что я предстала перед прекрасным другом брата в своем домашнем платье с пятном от краски и растрёпанными после бега волосами. В общем я была далека от образа послушной девочки. Но так как Кристиан был весёлым и лёгким в общении, он не обратил внимания на такую мелочь, как мой внешний вид, в отличии от Рикки.

- Постарайся в следующий раз не позорить меня, сестрёнка, - холодно прошептал он мне.

Я сконфузилась, нервно стараясь прикрыть пятно на платье, и весь оставшийся вечер постоянно поправляла растрепавшуюся косу. Конечно, Кристиан не мог этого не заметить. Но как истинный джентльмен, он ничего не сказал.

Новый друг Рикки понравился всем, может, поэтому с тех пор он стал желанным гостем в нашем доме. Жаль только, что приходил он редко, все чаще они с Рикки где-то пропадали. А когда Кристиан заходил к нам, брат тут же уводил его в свою комнату.

Однако иногда, редко правда, я встречала Кристиана, когда он проходил мимо нашего дома (свободное время мне нравилось проводить на улице, где я могла читать книги или просто слушать музыку ветра).

Однажды как раз незадолго до моего дня рождения я встретила Кристиана, и у нас завязался разговор, который должен был пролить свет на странные похождения моего брата.

– Привет, Кристиан!

– Здравствуй, Лизи, – улыбнулся он мне. Он всегда был вежливым и доброжелательным.

– Ты к Рикки? Его нет дома.

– Да, знаю, я просто шёл с дежурства.

– С дежурства? – удивилась я.

– Ну, да. Пока, правда, я просто наблюдаю. Мэдсон не разрешает нам охотиться. Да и, честно сказать, не на кого. Уже давно как никто по-настоящему не охотится. Не знаю, зачем вообще все эти учения, тренировки, дежурства. Но Рикки считает, что мы должны быть начеку. Может, он и прав.

Я ничего из слов Кристиана не поняла, но не хотела, чтобы он догадался о моем незнании, поэтому решила промолчать.

А Кристиан тем временем продолжал.

– Вы с Рикки не сильно дружны, да?

Конечно, я не могла рассказать, каким несносным бывает мой брат. Но и врать Кристиану мне не хотелось. Поэтому я ответила:

– Мы просто с ним очень разные. Как будто от разных родителей.

Кристиан рассмеялся.

– Понимаю, у меня такая же ситуация с младшим братом.

Мы опять помолчали. Через некоторое время Кристиан сказал:

– Что ж я , наверное, пойду. Был рад пообщаться, Лизи.

– Я тоже, – задумчиво произнесла я.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда я всё же решилась спросить:

– Кристиан…

– Да?

– А на кого вы ведёте охоту?

– Ты не знаешь? – удивлённо переспросил он.

Моё молчание было красноречивее любых слов. Минуту Кристиан раздумывал, пристально вглядываясь в меня, потом, решившись, произнес, как мне показалось, зловеще:

– На волков.

Глава 2

Джерикон

Близился день рождения Лизи. В доме царила предпраздничная суета. Мама бегала, хлопотала, заказывала торт, составляла меню. Но в последний момент Лизи отменила «великое торжество», объявила, что хочет провести этот день в семейном узком кругу. Уж не знаю, что там на неё повлияло. Мне было всё равно. Всё, что так или иначе было связано с моей сестрой, мне было абсолютно безразлично.

Я не любил её с детства. И дело было не в том, что родители больше внимание уделяли сестре, нет. Это было вовсе не детская зависть. Просто на инстинктивном уровне я испытывал какое-то неприятие. Когда отец заметил это, то тут же решил поговорить со мной. Я постарался быть предельно честным, рассказал, что как только вижу сестру, мне хочется сделать ей больно. Помню, я спросил у отца:

– Это плохо, да? Я ужасный человек?

Отец долго молчал, погрузившись в свои мысли, а потом сказал:

– Рикки, сейчас я не могу объяснить тебе всего, но ты должен запомнить: ты тот, кто ты есть. Однако есть вещи сильнее инстинкта. Семья… Любовь… Лизи – самый близкий тебе человек, как мама и я. Запомни это! Ну, а пока постарайся меньше видеться с сестрой, думаю, это должно помочь…

Отец ошибся. Это не помогло. И если бы не встреча с Кристианом, знакомство с моими будущими друзьями, постоянные тренировки, вылазки вместе с отцом и его напарниками, не знаю, чем бы все это закончилось.

О том, что я охотник, я узнал, когда мне исполнилось двенадцать. Отец повел меня «на рыбалку». Такова была официальная версия. На самом деле он повел меня в лес. Моё недоумение только увеличилось, когда отец приказал прислушаться к инстинктам. Сознательная часть меня сопротивлялась этому, но в какой-то момент инстинкт всё-таки взял вверх. И я услышал. Нет, не услышал – почуял. Я ощутил, как напряглись мышцы в моём теле. Я был готов к броску с неведомым мне врагом. То, что это враг я не сомневался. Это невозможно объяснить и передать словами. Я просто вдруг понял, кто я есть.

Слова отца лишь подтвердили то, что я узнал несколькими минутами ранее.

– Как ты уже догадался, ты не совсем обычный. Больше – необычный. Ты – охотник. Это древняя профессия. Хотя сложно назвать это профессией… – отец задумался, – призвание…Хм, не знаю, сын. Просто так заведено в мире, в котором мы живем. Я и ты – охотники. И твой сын унаследует этот «дар». Скорее всего. Сегодня я привел тебя сюда, чтобы проверить. Есть маленький шанс, что что-то пойдёт не так. Но ты справился.

В голосе отца, однако, я не услышал особой радости. Через некоторое время он продолжил.

– Здесь на краю леса в небольшом домике живёт мужчина. Может показаться, что он такой же как ты и я. Но на самом деле – он волк, или, если угодно, волкодав. Я должен пояснить. Он обладает удивительной способностью перевоплощаться в зверя. Сильного и бесстрашного. При этом, естественно, он сохраняет свой разум. Раньше ни охотники, ни волки не могли полностью себя контролировать. При встрече один уничтожал другого. Это была рулетка. Однако со временем всё изменилось. Сейчас мы можем спокойно сосуществовать в одном городе, даже на соседней улице, но при этом, как будто в разных мирах: волки живут по своим законам, чаще в сообществе, но встречаются и одиночки, как, например, вот этот старик.

Отец указал на седовласого мужчину, который в километре от нас спокойно собирал чернику. Моё тело напряглось, когда старик, заметив нас, приветливо помахал рукой, отец кивнул ему в ответ, разворачивая меня в противоположную сторону и удерживая за руку как ребёнка. Это разозлило меня, вызвав бурю протеста, и я уже хотел резко сбросить руку отца, но он лишь крепче сжал меня.

- Скоро ты сможешь контролировать свои инстинкты, а сейчас просто доверься мне, сынок.

И я кивнул, позволив отцу увести меня подальше от нового знакомого. Через некоторое время, когда я смог взять себя в руки, отец, отпустив меня, продолжил свой рассказ как ни в чём не бывало:

- Совместными усилиями глав охотников и волков разработан Закон, в котором описываются основные постулаты как для них, так и для нас. Например, если волкодав желает поменять место жительства, он идёт в наш отдел, пишет заявление, при этом в течение семи дней он должен стать на учёт уже в новом месте. У обычных людей это значит прописаться, поставив соответствующий штамп в документе. То же должен сделать и охотник. У нас имеются все записи о количестве рождённых волков за последние десять лет. Они также отслеживают появление новых охотников, которых с каждым годом становится всё меньше и меньше. Таким образом, одни наблюдают за другими, поддерживая баланс сил. И всё было бы хорошо, но, знаешь, всегда могут найтись те, кто поставит себя выше Закона. Те, кому скучно просто жить. Поэтому надо быть готовым. Ко всему.

Отец помолчал, давая мне время на то, чтобы осмыслить его слова. И, хоть в голове была полная неразбериха, я старался не показывать это отцу. Но, когда через некоторое время он продолжил, я почувствовал: это самое важное, что он хотел мне донести.

– Ты должен осознать, сын, одну очень важную истину: убийство остается убийством, чтобы там кто ни говорил.

После этого дня мы ещё не раз возвращались к разговору о том, кто такие волки и охотники, как всё зародилось и почему именно так. Отец пытался объяснить, но я чувствовал, что он не во всем искренен. Как я узнал позже, негласно существуют две партии охотников: «левые» и «правые». Первые считают, что волков не следует уничтожать, что в сущности они такие же люди, как и мы (естественно, до тех пор, пока они не убьют кого-либо). «Правые» полагают, что необходимо уничтожить как можно больше этих тварей, пока они не уничтожили нас. Нетрудно догадаться, что отец принадлежал к «левым», и он хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Но проблема была в том, что я всегда считал инстинкт выше разума и - тем более - чувств. Какими бы ни были гуманными, разумными «волколюди», однажды, хотят они того или нет, осознанно или бессознательно, инстинкт возьмёт верх, и они поддадутся ему. Мы все – рабы инстинкта.

Так что в этом отношении отца я разочаровал. Зато я был хорош во всём остальном: усердно тренировался, много читал, общался с другими охотниками и меня первого, как самого лучшего студента, взяли на дежурство. Вместе с Кристианом, конечно. В целом он мне нравился (хотя он и принадлежал к «левым»), поэтому когда мама предложила пригласить его на день рождения Лизи, я согласился.

И вот наступил этот «торжественный» день. Наша семья и Кристиан собрались в столовой за праздничным столом. Лучшая подружка моей сестры Надия, влюбленная в меня по уши, в последний момент не смогла прийти: заболела. Тетушка Рози тоже не смогла приехать: её толстый кот Чарли съел дохлую мышь и отравился. Поэтому за столом были только мы. Всем было как-то неловко, беседа не складывалась. Мама, то и дело поглядывая на Элизабет и Кристиана, шутила. Намеки мамы, её шуточки почему-то меня сильно раздражали, даже злили. А то, что Элизабет краснела, злило ещё больше. Отец добродушно улыбался, и Кристиан почему-то тоже. Чёрт!

Сама мысль, что мой друг и сестра могут понравится друг другу, была мне крайне неприятна. Поэтому как только подали обед, я с ожесточением стал орудовать вилкой и ножом. Наверное, еда была, как всегда, потрясающая, однако я этого не почувствовал.

– Твоя мама очень вкусно готовит, – тихо сказал Кристиан.

Я кивнул.

– Да, она такая.

– У тебя вообще замечательная семья. Мама, отец, Лизи…

Я посмотрел на сестру. Ярость, бушевавшая во мне несколько минут назад, схлынула так же внезапно, как появилась. Какая же Лизи нежная, маленькая и беззащитная. Именинница застенчиво улыбнулась, когда мама похвалила её за помощь в приготовлении обеда. И мне впервые захотелось обнять, защитить её. Но тут подул лёгкий ветерок, потому что мама случайно забыла закрыть окно. Такая вот случайность, изменившая мою жизнь, потому что ровно в тот момент, когда я почувствовал запах сестры, во мне проснулся охотник. Я никогда не собирался применять дар охотника на родных, но тогда всё вышло из под контроля. Сердце учащённо забилось, мускулы моего тела напряглись. Инстинкт был выше меня. Медленно, не понимая, что делаю, я начал приподниматься, неотрывно следя за ней.

– Рикки? – удивлённо воскликнул Кристиан, но мне было всё равно.

В моём мозгу пульсировала одна единственная мысль: она - волк.

Когда я уже готов был накинуться на сестру, она вдруг взглянула на меня – и (готов поклясться) всё поняла. Элизабет тоже приподнялась, видимо собираясь бежать. Но мы оба знали, что это бесполезно. Неожиданно раздавшийся голос отца отрезвил меня:

– Дафни, сейчас же уведи Лизи в комнату.

– Ричард? – удивлённо переспросила мама.

– Немедленно.

Никогда ещё отец так не разговаривал с мамой. Его голос звенел, обжигая своей холодностью. Мама взглянула на меня и тут же, схватив растерянную Лизи за руку, покинула комнату.

Рука отца (наверное, он схватил меня, как только увидел) ослабила хватку, но не отпустила полностью.

– Кажется, пришло время кое о чём поговорить, сын, – отец посмотрел на моего друга. – Кристиан, может ты присоединишься к нашей беседе?

Друг кивнул. Интересно, догадался ли он обо всем и, если да, то что же он теперь предпримет?

Глава 3

Ричард

Я знал, что этот день настанет. Он не мог не наступить. Просто я не ожидал, что всё произойдет так скоро. Я не успел подготовить не её, ни его. Да ещё и Кристиан. Я пытался понять по его лицу, догадался ли он обо всём. Но никак не мог. Впрочем, сейчас это почти не имело никакого значения. Я всё равно собирался рассказать всем правду. Только с кого же начать? С Рикки? Сын смотрел на меня молча, но в глазах его пылала ярость. И я боялся, что, если в ближайшее время не смогу ему всё объяснить, он может совершить непоправимое. Однако и с Лизи нельзя откладывать разговор: она была так растеряна и напугана, когда Дафна её уводила. Конечно, было бы идеально, если б я смог поговорить с ними двоими в дружественной обстановке, но при сложившихся обстоятельствах, это было невозможно. Так с кого же мне начать?

Комната Рикона была ближе. Может, знак?

Пока мы поднимались по лестнице в комнату сына, Джэрикон и Кристиан молчали, но оказавшись в комнате, сын накинулся на меня:

– Что происходит, отец? Как такое возможно?

Рикон был вне себя от бешенства. Было больно увидеть в его глазах столько злости и … ненависти. Настоящий охотник, стоило бы гордиться, вот только я не чувствовал, что этим можно гордиться.

– Рикки, – неожиданно произнес Кристиан, – я уверен, что у твоего отца есть объяснение происходящему. Дай возможность ему всё объяснить.

Я и Рикон потрясённо посмотрели на молодого охотника. Кристиан с невозмутимым видом разместился на кровати моего сына. И тут не надо было иметь сверхспособностей, чтобы понять: друг Рикона всё знал. Но даже не это потрясло меня. Отнюдь не это.

– Как давно? – спросил я.

Кристиан пожал плечами и, не глядя на нас, спокойно ответил:

– Сразу же, как оказался у вас дома.

Вопрос, который готов был слететься у меня из уст, задал мой сын (определенно, он стал быстрее меня, или я просто старею?):

– Почему ты молчал? Почему ничего не сказал?

Кристиан на миг задумался, а потом, снова пожав плечами, ответил:

– Это была не моя тайна. К тому же я думал, что ты обо всем знаешь.

– Но это же нарушение? – не унимался Рикон.

– Дружба с тобой и твоей семьей для меня значила и значит больше, чем какой-то кодекс, написанный неизвестно кем и когда. Да и разве могло что-то кому-то грозить, если девушку окружали охотники?

Сын удивленно смотрел на друга, а я не верил своему счастью. Как же нам всем повезло, что Рикон привел домой такого благородного и разумного молодого охотника. Будь на месте Кристиана кто-нибудь другой (невольно всплыло обозленное лицо сына, но я тут же прогнал этот образ), я бы уже сидел в тюрьме, а моя дочь была бы убита.

– Спасибо, Кристиан. – поблагодарил я его, затем глубоко вздохнув, продолжил: – Итак, я должен объяснить, как так произошло, что в нашей семье, семье охотников, оказался волк.

Я вздохнул, снова собираясь с мыслями. С чего же начать?

- Когда-то давно ещё до встречи с твоей мамой я повстречал девушку, её звали Лим. Я был молод, и она была не на много младше. Мы полюбили друг друга с первого взгляда. Свидания, долгие беседы на крыльце её дома, прогулки в парке, езда на велосипеде, походы в лес, - улыбка мимовольно возникла на моём лице. - Да, это было чудесное время. Время, когда моё сердце впервые узнало, что такое трепет любви. Мы недолго были вместе около полугода. Потом во мне проснулся Дар. Отца у меня не было, он умер, когда мне было шесть, поэтому про мою сущность мне рассказал мой наставник – агент Билл Хадсон. Начался новый период в моей жизни – период ученичества. Находить время для встречи с Лим было всё труднее. И, хоть я очень старался, мы с каждым днём отдалялись друг от друга. Я не мог рассказать ей про себя, и это недоверие, которое, как мне казалось, она чувствовала, однажды просто разделило нас. А, когда её отца перевели работать в другой город, нас разделило и расстояние. Лим уехала, не оставив даже адреса. Моё сердце было разбито. Не зная, как заполнить образовавшеюся пустоту внутри, я начал усиленно работать. Агент Хадсон, видя моё воодушевление, всячески помогал мне продвигаться по карьерной лестнице, и в скором времени я уже занимал достаточно высокую должность начальника отдела.

Я замолчал, собираясь с мыслями, взглянул на своих слушателей. Рикон замер в ожидании продолжения истории, каждая мышца его тела была напряжена, и я чувствовал: ещё чуть-чуть, и сын может просто взорваться. Кристиан напротив был очень спокоен и сосредоточен, но было заметно, что и ему как-то не по себе. А где-то в другой части дома моего объяснения ждала дочка, поэтому, вздохнув, я продолжил:

– Через некоторое время я встретил твою маму и полюбил её. Не сразу. Сначала мы строили мост доверия и только потом позволили себе по нему пройтись. Отношения с твоей мамой были серьёзными и осознанными. Мы поженились через два года, а ещё через год у нас появился ты. Моему счастью не было предела. Охота, волки – всё для меня утратило смысл, всё, кроме моей семьи, поэтому я оставил свой пост и стал снова простым охотником. Всё изменилось летом две тысячи второго года, когда на очередном собрании мы узнали про объявившуюся молодую семью, которая, вероятно, была семьей волков. На голосовании было принято решение следить за семьёй, ответственным за наблюдение выбрали меня. Конечно, меня вряд ли бы выбрали, если бы знали, что за полчаса до обсуждения мой наставник и друг агент Билл Хадсон уговорил меня пойти на охоту. И, хоть уже тогда мне было противно любое насилие, тем более убийство, я не смог отказать наставнику, уверенному в том, что семья опасна. Ночью восьмого июля мы должны были совершить самосуд. Ты, сынок, заболел, у тебя поднялась температура, поэтому я немного опоздал к месту охоты.

Воспоминания о том дне ярко пронеслись в моей голове. Как в кино я наблюдал за спешащим охотником, за собой.

“Я уже боялся, что ты передумал”, – услышал я голос Билла.

Нетерпеливо перешагивая с места на место, он курил сигарету, пока ждал меня.

“Рикон заболел, поднялась температура, и я не мог оставить его и Дафни, не убедившись, что с ними всё хорошо”.

Билл понимающе кивнул.

“Как ситуация в наблюдаемом доме?”.

“В доме только женщина и ребёнок”.

Ребёнок. Сердце моё сжалось. Билл, почувствовав моё настроение, сказал:

“Представь, Ричард, что бы было, если бы этот молодой волк убил твоего сына?”

Именно это я и представил. Я представил горе отца (волка или охотника не все ли равно?), который придя домой, увидит свою любимую жену и ребёнка убитыми…

Пытаясь прогнать возникшую картину, я глотнул воды.

“Ричард, они молоды и опасны. Включи свой нюх, почувствуй: они точно волки”.

Я неуверенно кивнул. Конечно, как только я здесь оказался, то почувствовал, кто живёт в доме. Да, это были волки, которые нарушили закон, не отметившись в конторе, не ставшие на учёт. Вот только, достаточно ли этого, чтобы покарать их. Я не знал ответа, и, как ни старался, никак не мог себя убедить в правильности принятого решения. Но и отступить тоже не мог. Напарник, приняв моё молчание за согласие, решительно сказал:

“Пошли”.

- Билл собирался зайти через заднюю дверь, а я готовился войти через переднюю, когда из дома вышла женщина с ребёнком на руках. Волчица. Да, она определенно была волчицей, и я это ощущал каждой клеточкой своего тела. Но потом я взглянул на неё, и сердце содрогнулось.

ЛИМ!

Это была Лим. Ошибиться было невозможно. Немного старше, но это была она, моя первая любовь. Лим не заметила нас, всё её внимание было сосредоточено на ребёнке, которого она держала на руках. Мама и ребёнок улыбались друг другу.

Краем глаза я увидел, как Билл рванулся к ним.

“НЕТ!”, – закричал я.

Лим обернулась и посмотрела прямо на меня. Её чарующая улыбка исчезла, оставив на лице лишь гримасу страха. Женщина закрыла собой ребёнка, как будто это могло его спасти.

Я подбежал к ним, когда Билл уже почти набросился на Лим и её малыша. На мгновение в глазах наставника отразилось недоумение, но оно тут же исчезло, когда мы сошлись в яростной, ожесточённой схватке.

Лим стояла, не двигаясь, всё также прикрывая собой малыша. Мне хотелось кричать ей “беги”, но я не мог позволить себе отвлечься, ведь всё моё внимание было направлено на яростную борьбу с наставником. Билл был крупнее и опытнее меня, но я был моложе, быстрее. Так что мы были в равных условиях, пока в поле моего зрения не появился мужчина. Тогда кулак Билла угодил прямо в лицо, и, пошатнувшись, я ослабил хватку. Агент Хадсон, ещё раз ударив меня в живот, вырвался и напал на мужчину, точнее на перевоплотившегося сильного и беспощадного зверя. Я видел, как они бьются, как Билл, уставший от схватки со мной, уступает…и, конечно, я должен был помочь наставнику, но Лим… Стараясь привести в порядок разбегающиеся мысли, я, шатаясь, подбежал к ней.

“Ричард?”, - удивленно произнесла она.

“БЕГИ, Лим!”

Только и успел сказать я, потому что молодой волк, смертельно ранив Билла, бросился уже на меня.

“Нет, Радж, это...”, – заливаясь слезами, кричала Лим.

Но никто её не слышал. В глазах волка была ненависть. И во мне проснулся Дар. Сначала волк не нападал, больше уворачивался, пытаясь, видимо, увести меня подальше от жены и ребёнка, но потом он стал рвать мою плоть, сжимать мою грудь, извиваясь. Я отвечал ему тем же. Так мы двигались словно в ужасном танце смерти какое-то долгое время. Мне казалось, бесконечно.

Я замолчал, стараясь не смотреть в глаза сына и его друга. Спустя столько лет мне всё ещё было больно и стыдно вспоминать события того дня. Рикон и Кристиан не прерывали наступившую тишину, за что я им был очень благодарен, молодые охотники терпеливо ждали окончания рассказа, который мне совсем не хотелось завершать. Однако пути назад больше не было, я и так ждал слишком долго, поэтому через некоторое время продолжил:

– Мы дрались ожесточенно, яростно. Шансы были равны, ведь мы оба были молоды и сильны. Просто мне повезло. А ему нет. Зацепившись за корни дуба, он упал, и я настиг его. Дар внутри меня торжествовал, я же был разбит не только морально, но и физически. На моём теле не было ни одного живого места, всё в ссадинах, крови. Были смещены рёбра, и каждый вдох давался с трудом, сломанная левая рука повисла плетью. Однако не обращая внимание на боль, я как можно скорее хотел вернуться к Лим. Не знаю, что я - убийца её мужа - собирался сказать когда-то любимой девушке. Может, банальное “мне жаль”, “я не хотел” или “прости”? В голове гудело, и я плохо соображал. Однако говорить ничего и не пришлось. Когда я вернулся к месту событий, увидел Лим, выходящую из дома. С озабоченным видом, женщина всматривалась в рассеявшуюся тьму, и не замечала Билла, бросившегося из последних сил на неё. Лим повернулась, когда было уже слишком поздно. “Нет” так и застыло на моих губах. Опытный агент Хадсон хорошо выверенным движением ударил женщину точно в грудь. Шансов спасти Лим уже не было, и всё же я спешил изо всех сил к ней.

“Ричард”, - слабый возглас пронзил меня, оглушая.

Я смотрел на любимую и изо всех сил старался остановить кровь, понимая всю безнадёжность своих действий. Кровь лилась отовсюду: из глаз, изо рта, из груди.

Слезы душили меня, когда я шептал бесконечное “прости”. А Лим, боясь не успеть, быстро шептала:

"Ричард, я … ты знаешь, я всегда любила тебя, только наша любовь была невозможна. Когда моя семья узнала, что ты охотник… Ричард, но я всё равно надеялась. А потом… Лизи… Ричард, у меня родилась дочь… Элизабет… я бы могла попросить тебя… но не стану. Ты хороший охотник, Рик, но ещё ты самый лучший человек, которого я знаю”.

Лим закашляла, и я понял, что остаются считанные минуты её жизни. Крепко сжав любимую в своих объятиях, я плакал, сожалея обо всём: о решении принятом накануне, об убийстве её мужа, о своём Даре и о нашем неслучившемся счастье. Не знаю, сколько прошло времени прежде чем я почувствовал, что Лим не стало. Беззвучно рыдая над её телом, я вдруг услышал детский плач. Когда волк набросился на меня, оттаскивая подальше от своего дома, Лим спрятала дочку в корзине, где, вероятно, ребёнок, плача, был всё это время. Я, всё ещё оглушённый и потрясённый горем, пошёл на плач. Заметив меня, малышка, перестала кричать, стала с интересом изучать моё лицо. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но почему-то вдруг засмеялась. Что я мог предпринять после этого? Убить невинное дитя? Убить дочку Лим? Разве бы я смог? Конечно, нет.

Поэтому, схватив маленький комочек, я вышел из дома, собираясь уйти как можно скорее, как вдруг услышал стон Билла. Мой наставник был всё ещё жив и, возможно, если бы я ему помог, он..., - я сглотнул комок, застрявший в горле, продолжив: - Но я испугался. Испугался, что Билл убьёт девочку так же, как убил её мать. Нет, я не мог этого допустить, поэтому, стараясь не шуметь, я оставил своего друга умирать, сам же поспешил домой. Для Дафни стало настоящим потрясением, когда я, окровавленный, вернулся домой с ребёнком на руках. Я рассказал ей всё, умолчав разве что про свой трусливый поступок, стоившей моему другу жизни. Потом мы долго обдумывали, как нам быть. И в итоге решили отправить пока ребёнка к маме Даф, чтобы ни у кого не возникло подозрений. А через полгода мы удочерили девочку. Так в нашей семье появилась твоя сестра.

- Она не моя сестра, - сквозь зубы процедил Рикон.

- Сын, ты...

- Она волчица! Мы же охотники должны убивать этих тварей, разве не так?

- Она твоя сестра, - терпеливо повторил я.

- Никогда не думал, что мой отец окажется таким слабаком. И как мне теперь быть? Я ждал объяснений, а ты поведал мне лишь слезливую историю любви. Ты не просто слабак, ты подлец, который без угрызений совести оставил своего наставника, фактически своего отца

Не думал, что словами можно сделать так больно.

- Сын, - мой голос дрожал.

- У тебя больше нет сына. Ненавижу!

И не успели мы с Кристианом ничего предпринять, как Рикон уже выбежал из комнаты.

-РИККИ!

-РИКОН!

Сердце сжалось от осознания, что я потерял сына, что он отверг меня. Где же я допустил ошибку? Рука Кристиана легла мне на плечо.

- Мистер Ричард, Рикки погорячился. Вы замечательный отец, и ваш поступок… Конечно, он никак не вяжется с нашей работой, и всё же. Это поступок. Я попытаюсь найти Рикки. Нельзя оставлять его сейчас, он может наделать глупостей.

- Спасибо, Кристиан.

- Не за что.

С этими словами Кристиан покинул мой дом. И я остался один. Усталось навалилась на меня, но было не время расслабляться: Лизи. Мне нужно поговорить с дочерью.

Как можно быстрее я поспешил в спальню Элизабет, но, открыв дверь спальни и увидев рыдающую Дафни, понял, что опоздал. Опять. Слова жены лишь подтвердили мои подозрения:

- Я не смогла её остановить. Она ушла, Ричард. Ушла.

Глава 4

Элизабет

Задыхаясь, я бежала со всех ног, не разбирая дороги. Слёзы душили меня, а в голове снова и снова возникали картинки. Лицо брата, искажённое ненавистью, слова отца, трясущиеся руки матери… Я пыталась прогнать эти воспоминания и не могла, поэтому заставляла себя бежать ещё быстрее.

Через какое-то время я обессилила настолько, что практически валилась с ног. Остановившись, я попыталась собрать все мысли воедино и сообразить, в какой части города оказалась: впереди несколько новых домов, дальше река, вдоль которой магистраль. Пробежав за несколько минут весь город, я оказалась на самом его краю и почти не удивилась этому. Больше мучил вопрос: что же мне теперь делать? О том, чтобы вернуться домой, не могло и речи быть. Во всяком случае, не сейчас. Мне просто необходимо время, чтобы разобраться в себе, в своих мыслях и чувствах. А для этого нужно было найти приют. И тут я вспомнила, что недалеко от места, где я сейчас была, находится лес, в котором раньше мы с отцом часто проводили время. Отец. Само слово обожгло моё сердце. Стараясь о нём больше не думать, я отправилась туда, где по моим воспоминаниям можно было найти временное убежище. Прошло немало времени, прежде чем я отыскала лес и сам домик на дереве, построенный когда-то братом и отцом для меня. К моему огромному удивлению и счастью, домик, хоть и немного обветшалый, в целом, выглядел довольно неплохо. Из последних сил я забралась наверх. В детстве домик казался мне огромным дворцом принцессы, сейчас же пришлось встать на четвереньки, чтобы не удариться головой. Внутри было пусто и сыро, что не удивительно, если вспомнить недавние дожди. Возможно, прийти сюда было не лучшей идеей, но искать другое место, чтобы перевести дух, я была уже не в состоянии, поэтому, подогнув под себя колени, я села прямо на деревянный пол, размышляя о событиях сегодняшнего дня. Мой мир пошатнулся, но зато многое обрело смысл: ненависть брата, странные дежурства по ночам, слова Кристиана про охоту на волков...то есть на таких, как я. Я не до конца понимала, но внутренним чутьём откуда-то знала, что так оно и есть. Там за столом, когда я случайно поймала взгляд Рикки, во мне как будто что-то щёлкнуло, и проснулась эта волчья сущность, кричащая мне “беги!”. Если Кристиан сказал правду, а в этом я почти не сомневалась, то становилось ясно, почему мой брат так невзлюбил меня. Хотя мне показалось, что он и сам догадался обо всём лишь сегодня. А вот отец... То, как он вёл себя, как жёстко схватил брата за руку, как непреклонно давал указания маме, наводили меня на мысль, разрывающую сердце. Он и мама знали. Но если они знали, кто я, то почему не рассказали, почему не подготовили и как допустили, чтобы неродной сын Рикки, охотник на волков, жил с нами всё это время. Если только... Внезапная мысль пронзила меня: ну, конечно, отец тоже был охотником. Его работа с ночными дежурствами - ширма, за которой он и - вне всяких сомнений - мама скрывали правду от меня: они никогда никого не усыновляли, зато удочерили. Меня.

Но зачем? В моей голове вопросов становилось всё больше и больше. От тайны, окутывающих всю мою жизнь, у меня заболела голова. Как же я устала. Хотелось только одного: забыться! Но я была слишком возбуждена, чтобы уснуть. И слишком измождена, чтобы продолжать думать. Где же спасение?

Ответ пришел сам собой – и я превратилась в волка.