Читать книгу: «Силлабус: Что есть благо?»

Глава 1. Неучтенный манускрипт

Лекция по этике шла уже сорок минут, и за это время никто не произнес ни слова.

Профессор Аарон стоял у доски, перебирая в пальцах старомодный мел, будто пытался вспомнить, зачем люди вообще писали от руки. Слева от него висела голографическая таблица с именами философов, но половина букв дрожала: проектор в третьей аудитории барахлил вторую неделю.

Ной сидел у окна. Это было его место.

Отсюда хорошо был виден город. За стеклом, в серой дымке, медленно ползли грузовые дроны — похожие на сытых металлических насекомых. В детстве Ной их боялся. Теперь почти завидовал: у дронов не было вопросов, на которые не находилось ответов.

— Итак, — профессор наконец обернулся. Голос у него был глухой, как будто доносился из-под воды. — «Благо» у Платона — это не польза. Это не удовольствие. Это… — он сделал паузу, — …то, что мы забыли.

Ной перевел взгляд на свои руки.

В детстве мама говорила, что у него талант задавать неправильные вопросы. Сейчас это ощущалось почти физически — как зуд в кончиках пальцев.

Что есть благо?

Вопрос всплыл в голове сам, как сообщение с неизвестного номера.

Ной моргнул. Наваждение исчезло. Осталась только скука — плотная, как туман за окном.

Когда лекция закончилась, аудитория ожила. Студенты потянулись к выходу, негромко переговариваясь. Кто-то включил музыку прямо в нейрочип и теперь шел, едва заметно покачиваясь в такт. Ной этого не умел: его интерфейс был старым, почти музейным — ни шумоподавления, ни встроенных плейлистов. Только базовый доступ к сети и вечный системный лог.

— Фрост, — окликнули сзади.

Ной обернулся. Это был Ланс — однокурсник, из «золотых». Такие, как он, не учились, а будто снисходили до Академии. Сегодня Ланс выглядел особенно довольным.

— Ты опять в архив? — Ланс ухмыльнулся.

— Не понимаю, зачем ты вообще сюда пришел. У тебя же нет денег даже на нормальную прошивку.

Ной промолчал. Спорить с Лансом было так же полезно, как спорить с дроном.

— Ладно, — Ланс поднял руки в притворной капитуляции. — Храни свои бумажки. Только не задохнись в пыли.

Он ушел, оставив после себя запах дорогого антисептика.

Ной выдохнул и направился в противоположную сторону — туда, где коридоры сужались, а свет становился всё более тусклым.

Архив находился в восточном крыле, в подвальном уровне. Место, о котором вспоминали только тогда, когда нужно было спрятаться от чужих глаз или найти книгу, которую не оцифровали уже лет пятьдесят.