Читать книгу: «Развод с препятствиями»
Глава 1
Глава 1
Алина
Иваново – город невест. Но впервые я здесь очутилась в качестве свеженькой вдовы и беглой преступницы.
Ничто, как говорится, не предвещало этой катастрофы. Ещё несколькими часами ранее я просто жила свою размеренную жизнь и наслаждалась статусом замужней женщины слегка за тридцать – с небольшим таким, практически незаметным хвостиком! – и успешной, хваткой, деловой бизнес-леди, совладелицы крупной строительной компании, да и просто красавицы. И если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду в спешном порядке собирать вещи и бежать из города на первом попавшемся автобусе куда глаза глядят и все это время судорожно оглядываться в поисках полиции, преследующей меня за тяжкое преступление, я бы рассмеялась этому человеку в лицо.
Но дело было как-то так…
***
Несколько часов назад
– Ах ты, чертов индюк ощипанный! Ка-зел! – шепчу я со злостью, отходя от дверей конференц-зала.
Срочное совещание, значит? С секретаршей Любочкой, распластанной на столе? О чем же там совещаться то можно? О том, какой длины юбку уместно носить на рабочем месте с ее короткими и кривыми ногами? Или насколько широко они могут раздвигаться, если задрать эту самую юбку?
“Мерзавец! Надо было ему мужика-секретаря нанять!”
Сжимаю руки в кулаки и вылетаю из коридора. Разум переполнен яростью и болью. Не помню, как добираюсь до дома. Все сливается в одно желание: стереть его в порошок, уничтожить эту наглую морду, которая неизвестно сколько обманывала меня и крутила шашни прямо у меня под носом!
Муженек приходит вовремя. Широко улыбается и распахивает свои объятья:
– Любимая, я вернулся! Что… – улыбка сползает с его губ, когда он видит чемоданы, стоящие в коридоре.
– Вот видишь, какая у тебя жена заботливая, – складываю руки на груди. – Даже вещи твои собрала.
– Зачем? Я вроде не собираюсь в командировку…
– Ты собираешься восвояси, мой дорогой. Собираешь свои прическу и профиль и проваливаешь на хрен из моей квартиры! Чемодан, вокзал, на х…утор, по месту постоянной регистрации!
– Зайчик, ты что…
– Не называй меня так! – рычу яростно. – Я видела тебя! С Любочкой твоей! Сегодня! Видела, как ты лобызал ее! Только не говори, что делал ей искусственное дыхание – во-первых, его делают совершенно в другом месте, а во-вторых, я в жизни не поверю в эту чушь!
– Я… – он глубоко вздыхает и, наконец, признается: – Да, это так. Больше не собираюсь тебе врать. Я полюбил другую. Алина, я давно хотел тебе сказать…
– Ах, ты, псина блохастая… – цежу сквозь зубы, вновь загораясь праведной яростью. – Я ведь с улицы тебя подобрала! А ты мне вон чем отплатил! Пятнадцать лет брака в утиль из-за этой твоей интрижки можно выкинуть! А я еще рожать от тебя хотела, думала на годовщину свадьбы нашей стол накрыть… Ты ведь этого ничего не стоишь!
– Вот только не надо об этом! – морщится муж. – Ты всю жизнь меня своими упреками мучила, надоела хуже горькой редьки! Не понимаешь, что меня унижаешь? А Любочка… – его лицо приобретает глуповатое мечтательное выражение. – Любочка на меня как на героя смотрит!
– Кобель! Вон из моего дома!
– И не подумаю! Квартира наша в браке приобретена, совместно-нажитое имущество, как никак, так что шиш тебе, а не мои квадратные метры!
Хватаю стоящую на столе вазу, замахиваюсь с криком:
– Законные квадратные метры тебе разве что только в могиле светят, альфонс!
Не зря я, отличница, умница и красавица, а в прошлом еще и спортсменка, так хорошо и точно ядра научилась метать. Так о своих прежних талантах мне еще жалеть не приходилось.
Потому что ваза, запущенная мной, попадает муженьку-изменщику прямо в лоб.
Как-то больно глухо охнув, он падает кулем на пол и лежит без движения.
Что тут скажешь? Хилые сейчас мужики пошли. Одной вазой вырубить можно… А ведь это даже не советский хрусталь!
– Толя? – осторожно спрашиваю я у бездыханного тела. Оно совсем не торопится откликаться на мой зов. – То-о-оля! Ты чего это удумал? Вставай! Мы еще не закончили скандалить, я не договорила, так что закругляйся притворяться и немедленно вставай! – Никакой реакции нет. И я фыркаю: – Толик, Толик, да твою ж дивизию!
Нет ничего хуже, когда мужчина оставляет женщину неудовлетворенной. И сейчас я такой именно себя и чувствую…
Осторожно опускаюсь рядом с ним. Щупаю голову, пытаюсь отыскать пульс или признаки дыхания, но чувствую, как ледяной озноб проносится вдоль позвоночника.
– Толя… – плюхаюсь прямо на пол, прижимаю ко рту ладонь. – Толь… Я что же, получается, тебя убила?! Прости меня, Толь, я не хотела!.. – трясу бездыханное тело в надежде, что оно все же проявит хоть какие-то признаки жизни. Но их в нем больше не наблюдается. До боли закусываю губу. – Черт! Что ж делать-то теперь…
Руки трясутся. Я почти уже вижу, как на них защелкиваются наручники. Что же это… Теперь из-за одной ошибки я, Алина Сергеевна Кудряшова, тридцати семи лет от роду, умница и красавица, в тюрьму пойду? Ну уж нет, дудки!
Быстро вскакиваю на ноги.
– Толя, прости, ничего личного, но ты сам виноват! Надо было оставаться мне верным! – нервно тараторю я, быстро собирая свои пожитки. В них входят небольшая сумка с документами и деньгами, а еще летят трусы, носки, расческа. Кое-что из косметики, небольшой запас одежды, баночки с ежедневным уходом для кожи лица и зоны декольте. Шампунь и маска для волос. Мой новенький стайлер Дайсон – ну зачем он будет пылиться в опечатанной как место преступления квартире, правильно? Поразмыслив немного, я отправляю в чемодан ещё несколько флаконов духов и игрушку-пингвиненка – нельзя же оставлять верного друга одного!
Посмотрев на вазу, сиротливо лежащую на полу, протираю ее тряпочкой. Чувствую себя при этом настоящей прожженной преступницей, хотя до этого вечера вела вполне добропорядочный образ жизни. Хочется сесть рядом с Толей и разреветься: навзрыд, громко и капризно – подобно маленькой девочке.
Но тридцатисемилетняя владелица фирмы стройматериалов Алина Сергеевна не может позволить себе подобной роскоши. Поэтому я хватаю собранный чемодан и выскакиваю прочь из квартиры! Бегу куда глаза глядят, подальше от Толика, его тела, измены и полиции, которая рано или поздно непременно настигнет меня, если я не успею убежать и обстряпать дело так, словно укатила еще днем!.. И чтобы незаметно выехать из города, я добираюсь до автовокзала и прыгаю в первый попавшийся автобус, где не требуются документы для оформления билета.
***
Сейчас
– Сувенирчики, не проходим мимо, налетаем, разбираем! Осталось немного, успейте! Девушка, красивая, смотрите, какие батики, шали и палантины у нас тут есть! К вашим глазкам подберем любой!
Какие тут сувернирчики, когда у меня за последние несколько часов вся жизнь вверх тормашками перевернулась?
Я нервно отмахиваюсь от предприимчивого продавца, который расположил свою палатку прямо около автовокзала в Иваново, и осматриваюсь в поисках такси.
– Девушка, вас подвезти? – слышу за спиной.
Обернувшись, вижу пузатого старичка, который с хитрым прищуром осматривает меня.
– Куда вам нужно?
А я даже не знаю куда. Подальше? От полиции, от возможной ответственности за убийство мужа? Не могу ж я сказать это таксисту…
Он, кажется, по-своему понимает мое молчание. Протягивает мне руку:
– Давайте помогу донести вам сумку. Такая красивая дама не должна таскать тяжести…
– Ох, Веня-Веня, что ж ты делаешь, – раздается неподалеку от нас насмешливый бархатистый голос. – Как не стыдно обманывать бедную туристку!
– А в чем я ее обманул-то? – подбоченивается Веня.
Мужчина медленно подходит к нам. Осматривает меня долгим взглядом, от которого мне почему-то становится не по себе. Насмешливо хмыкает, а затем поворачивается к пресловутому Вене:
– Шуруй отсюда, предприниматель. Пока я тебе голову не оторвал. Кыш!
Веня надувается от возмущения, но все же отходит, опасливо глядя на мужчину.
А я хмуро упираю руки в бока:
– Я так понимаю, вы хотите вместо старичка побыть моим таксистом, да?
Незнакомец нагло ухмыляется и поднимает руки в защитном жесте:
– Нет уж, дамочка, это вы как-нибудь сами… Я избавил вас от мошенника, который хотел нажиться на вашей ситуации. Тут много таких. Предлагают помощь, а затем деньги выуживают за нее. А если не захотите делиться – то друзей своих зовут… Вон там, – показывает на стоянку, где стоят белые машины, – настоящие таксисты довезут вас хоть до Парижа. Любой каприз, как говорится, за ваши деньги, – ухмыляется он. – Всего доброго.
Ошарашенным взглядом провожаю наглеца, едва сдерживая желание топнуть ногой. Ну что за день сегодня такой?
Однако долго у меня возмущаться не получается, потому что я слышу за спиной зычный голос:
– Гражданочка!
Обернувшись, превращаюсь в ледяную статую. Потому что ко мне направляется наряд полиции!
Все. Мне конец. Нашли-таки, демоны!
Щелканье призрачных наручников становится все более отчетливым. А срок за убийство непутевого мужа – все более реальным.
Отворачиваюсь и даю деру с того места, где стояла ранее! Цоканье шпилек кажется непривычно шумным, по спине ползут капли пота, перед глазами все расплывается. Страх сжимает стальными когтями сердце, а коленки подкашиваются, но я продолжаю идти, почти бежать!
Подскакиваю к первой попавшейся машине, сажусь на соседнее от водительского сиденье и выдыхаю безымянному таксисту:
– Поехали. Куда угодно. Но лучше подальше отсюда!
В ответ слышу лишь молчание.
– Ну что такое?! – поворачиваюсь к нему и тут же ойкаю. Потому что на меня, широко раскрыв глаза, смотрит тот самый наглец, избавивший от пресловутого Вени.
– У вас, наверное, проблемы со слухом, раз вы после того, как я сказал, что не являюсь таксистом, все же проследовали за мной и сели в мою машину, – прищуривается мужчина, а я кусаю нижнюю губу и с досадой всматриваюсь в зеркало заднего вида.
Ой, мамочки! Полицейские приближаются!
– А может, я маньяк? – насмешливо продолжает незнакомец. – Не думали об этом? Или вы любительница пощекотать себе нервишки?
– Пожалуйста, поедем, а? – умоляюще смотрю на него. – Я хорошо вам заплачу! Мне нужно тихое местечко, где бы я просто могла остановиться на некоторое время!
Мужчина тяжело вздыхает:
– Ну что за женщина… Ладно, едем. Меня, кстати, Александр зовут. А вас?
– Алина, – нервно отзываюсь я, а затем с облегчением слышу, как он поворачивает ключ в замке зажигания. – И да, я раньше метала ядра. Ну это к слову, если вы маньяк…
Александр ухмыляется, но ничего не отвечает мне на это. Машина медленно трогается и, к моему облегчению, полицейские, а вместе с ними и приближающиеся неприятности, быстро удаляются.
***
Городские застройки быстро сменяются зеленеющими полями и лугами, и я ощущаю до этого неизведанное чувство свободы. Кажется, будто все мои проблемы остаются где-то там, далеко-далеко, в черте города.
Измена мужа. То, что я упорно про себя называю несчастным случаем. Наш брак, который я теперь могу с чистой совестью назвать несостоявшимся и, конечно же, работу, вопросы с которой мне необходимо будет уладить в ближайшее время…
Все это я могу хотя бы ненадолго оставить позади и просто наслаждаться видом. Так я думаю, пока Александр не спрашивает:
– А вы откуда, такая модная, в наших краях?
Краем глаза искоса осматриваю его. Косая сажень в плечах, черные волосы, наглый взгляд карих смешливых глаз… Симпатичный, загорелый, мускулистый – типичный деревенский мужик лет сорока пяти. В обычных потертых джинсах, в белой футболке…
И я. Дама, одетая по высшему разряду: туфли на шпильках, цена которых превышает, пожалуй, стоимость развалюхи, на которой мы сейчас едем до ближайшего глухого поселка, где я могу спрятаться. Шелковое платье из последней коллекции моей подружки-дизайнера, дорогие золотые кольца, которые украшают мои пальцы, сумка из крокодиловой кожи…
– Издалека, – коротко бросаю я ему, показывая, что не желаю разговаривать.
Александр, очевидно, парень не дурак, поэтому быстро понимает намек, ухмыляется и замолкает. А вскоре мы останавливаемся в тихой живописной деревеньке, и мой временный таксист разводит руками:
– Вот, пожалуйста. Дальше нам не по пути.
– Спасибо, – небрежно сую ему пятитысячную банкноту, от чего Александр приподнимает бровь:
– С дамы денег не возьму.
– Какой джентльмен! – фыркаю я, выбираясь из машины. – Ну что ж, спасибо и прощайте! – хлопаю дверью и решительно направляюсь к ближайшему домику, который вижу.
Туфли тут же увязают в грязи, но я все равно шагаю. Ничто не остановит меня на пути к спокойствию!
***
Ничто? Как же я была наивна…
– Пятнадцать тысяч в сутки? Вы сошли с ума? За проживание в этом сарае?
– Ты язык-то свой придержи! Городская, а манер никаких! – сурово цокает языком бабка в пуховом сером платке и теплом халате. – Не нравятся условия – дверь знаешь где! Ишь, какая нашлась! У меня разговор короткий с такими, как ты!
Проглатываю все гневные слова, которые вертятся на кончике языке. Ох, как много я хочу сказать этой старой карге! Но ни к чему обострять ситуацию, ведь деревушка-то маленькая, а я намерена здесь задержаться хотя бы на несколько недель. И портить отношения с местными не входит в мои планы.
– Что ж, я поняла. Извините за резкость, – цежу сквозь зубы, натягивая на лицо улыбку. Разворачиваюсь и ухожу, чувствуя, как спину прожигает неприязненный взгляд.
Следующей моей остановкой оказывается частный дом по соседству. Дверь мне открывает подвыпивший мужик не первой свежести. Едва он открывает рот, как меня обдает перегаром.
– Красавица, ты задержалась, пожалуй, на пару десятков лет, но я готов тебе это простить! – икнув, он отступает в сторону, очевидно, желая, чтобы я вошла. – Прошу в мою скромную обитель, жрица…
– Жрица? – приподнимаю я бровь. – Кажется, вы меня с кем-то спутали…
– Ну как же… Я тебя заказывал… Анжела?
Заказывал? Чувствую, как от гнева перехватывает дыхание.
С проституткой. Меня спутали с проституткой!
– Я не Анжела! – рявкаю я. – Простите, я не туда попала! – и, не слушая, что мужик бормочет дальше, практически убегаю оттуда.
Жилье нужно найти до наступления темноты, иначе я останусь на улице.
“В крайнем случае придется вернуться к противной жадной бабке, которая наверняка еще сильнее заломит цену на ночь глядя”, – с яростью сжимаю руки в кулаки и бреду к очередному дому.
К сожалению, следующая комнатка, которую мне презентует скромная девушка, больше похожа на сарай, чем на жилье. Холодная, с большими щелями в несколько пальцев, из которых дует ветер, она такая грязная, что я едва удерживаю на своем лице вежливое выражение. А когда вижу большую крысу, пробежавшую из одного угла в угол, все же шарахаюсь в сторону и выдавливаю из себя:
– Извините… Мне не подходит ваш вариант.
В итоге я выхожу оттуда с отчетливым желанием расплакаться. Кажется, что с того момента, как я застала своего мужа за изменой, вся моя жизнь покатилась коту под хвост, а удача на прощание весело помахала ручкой.
“И это я еще своей помощнице не звонила, не узнавала, как дела в компании…” – уныло думаю я, шагая по дороге. И тут же вляпываюсь в коровью лепешку!
Смотрю на свои испачканные туфли, которые только недавно были такими красивыми и, едва сдерживая желание позорно по-детски разреветься, снимаю их. Отчаяние заполняет меня подобно воде, заполняющей узкий глиняный кувшин. И вода эта грозится перелиться через край.
Поднимаю взгляд на темнеющее небо.
У меня почти не осталось времени.
Наверное, нужно идти на поклон к этой проклятой бабке.
Но когда я немного опускаю голову, то на глаза мне попадается столб с объявлением.
– В строительную фирму требуется помощник для руководителя с проживанием… – читаю тихо. – Номер… Где чертов номер телефона? Мне срочно нужно туда…
Глава 2
Александр
Приехав к дому, бросаю свою старую колымагу около ворот и к ней тут же подбегает Семен – мой главный помощник, разнорабочий – на все руки мастер.
– Александр Владимирович, как съездили? – с улыбкой спрашивает он. – Удалось переговорить с новым поставщиком тротуарной плитки?
– Нет, их представитель опоздал на автобус, предложили перенести на обеденное время, но я не успел.
– Что ж так?
Машу рукой, не желая вспоминать, как встретил на своём пути Алину Кудряшову, владелицу крупной компании по поставкам стройматериалов и по совместительству главную конкурентку в отрасли, где я работаю. По-любому эта хитрая лиса тоже узнала меня, но не подала вида. Что такая высокая птица, деловая дама из самой столицы, делала в Иваново? Наверняка вынюхивала... ведь их контора давно мечтала о слиянии с нами, они даже предлагали нам крупную сумму денег... наивные. Думали, я продам детище, которое взрастил с нуля. Такие люди никогда не поймут, что не все в жизни измеряется деньгами. Сегодня я в очередной раз это понял, когда эта расфуфыренная девица пыталась пафосно сунуть мне денег за то, что ее подвез.
В любой другой ситуации я бы нашёл, что ей сказать. Однако в этот раз попросту не захотел связываться.
Прохожу во внутренний двор по вымощенным дорожкам среди аккуратного ухоженного газона, минуя сад, огород и птичий дворик, прямо в двухэтажный кирпичный коттедж. Все это было добыто непосильным трудом, нервами и бессонными ночами. И я не намерен делиться этим ни с кем другим.
Мои тяжелые мысли прерывает телефонный звонок. На мобильном высвечивается неизвестный номер. Я поднимаю трубку:
– Слушаю.
– Я по поводу объявления. Вам все еще требуется помощник руководителя?
– Да.
– Куда я могу подъехать для собеседования?
Голос кажется мне смутно знакомым, но я отметаю это все сомнения прочь и просто называю адрес.
Вот уже полгода не могу найти толкового помощника. Просто потому что либо попадаются откровенно бестолковые, либо барышни, которые жаждут вместо продвижения по карьерной лестнице залезть ко мне в постель, чего я не приемлю. Не люблю смешивать работу с личным. А судя по тому, что звонит женщина... возможно, я снова разочаруюсь. Но лучше вновь попробовать и выставить назойливую девицу за дверь, чем вовсе не попытаться и пропустить ценного специалиста.
Так думаю я ровно до того момента, пока не приезжает такси и из него не выходит Алина Кудряшова!
Когда она выплывает из машины с таким видом, будто мой коттедж и вся прилегающая к нему местность принадлежит ей, я едва успеваю поймать падающую на землю челюсть. Потому что ожидал увидеть здесь кого угодно: хоть Деда Мороза или Кощея Бессмертного, но никак не эту вертихвостку.
– Опять вы? – скучающе интересуется Алина.
– Опять я.
– Где ваш хозяин?
В ее картине мира никак не укладывается, что хозяином всего этого добра могу оказаться я. Вот это высокомерие! Что ж, сыграю на этом.
– Он уехал, – невинно улыбаюсь и развожу руками я.
– А с кем же я тогда общалась по телефону?
– Со мной, – улыбаюсь ей еще шире. – Как видите, никакой я не маньяк, а самый обычный разнорабочий, который взял на себя часть обязанностей нашего хозяина по подбору персонала! Ну что же вы застыли на дороге? Проходите, не стесняйтесь! Будем вас собеседовать!
Алина смотрит на меня так, будто я сморозил глупость несусветную. Вновь оглядывает с головы до ног, причем, в ее взгляде сквозит нечто брезгливое, что-то, что до глубины души бесит меня. Она ведь даже меня не знает! А судит по обложке. Глупая поверхностная девица, которая, несомненно, провалит собеседование.
“Уж я об этом позабочусь! – мрачно думаю, старательно растягивая губы в улыбке. – Странно, что такая смогла компанию создать…”
– Вы – и собеседовать… – лениво тянет Алина. – Что ж…
В ответ смотрю на ее босые грязные ноги. Она тоже опускает взгляд и тут же густо краснеет.
– Я… я… – что-то прячет за спину, но я улавливаю характерный запах и со смешком произношу:
– Один – один?
Она угрюмо кивает.
– Для начала предлагаю вам сходить в гостевую уборную. Она находится на первом этаже. А потом продолжим.
– Спасибо, – бурчит Алина, исподлобья глядя на меня. Киваю ей и подхожу к Семену, который с интересом наблюдает за нами со стороны.
– Проводи даму в уборную, проследи, чтобы не заблудилась. Но следи за языком, она не должна ни в коем случае узнать, что я здесь хозяин.
– Ну вы чудной, – усмехается помощник. – Другие наоборот выставляются и так, и этак, а вы шифруетесь, как шпион…
– Делай, что говорят, – цежу сквозь зубы. – Всему есть причина.
Он мгновенно серьезнеет, кивает:
– Я понял. Сделаю все в лучшем виде. Дамочка будет думать, что вы разнорабочий.
С улыбкой киваю.
Мы еще посмотрим, кто кого. Если Алина думает здесь что-то разнюхать, то она очень сильно заблуждается.
***
– Каковы будут мои обязанности?
– С места сразу в карьер, сразу видно, что вы – деловая женщина! – всплескиваю я руками и раскрываю перед Алиной двери кабинета.
– Не привыкла тратить время зря, – сухо отвечает она. – Какова зарплата?
Мне не нравится ни тон, которым она задает свои вопросы, ни то, как она это делает. Потому что сначала работодатель должен спрашивать, скажем так, вести диалог. Но Алина, судя по всему, привыкла к ведущей позиции и не намерена это скрывать, по крайней мере, в отношении того, кого она считает разнорабочим по имени Александр.
Благополучно пропускаю ее вопрос мимо ушей и расплываюсь в очаровательной улыбке, зарабатывая при этом подозрительный взгляд:
– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… Зарплата у нас хорошая, никто не жалуется…
Алина усаживается в большое глубокое кожаное кресло, оглядывается. Судя по блеску в глазах, обстановка в кабинете ей нравится. И я даже немного польщен.
В своем кабинете я чувствую себя увереннее, вот почему я привел ее сюда, а не в обычную приемную комнату, куда приглашаю других кандидатов для приема на работу. Мой дом – моя крепость.
Медленно обхожу крепкий дубовый стол, сажусь напротив Алины и достаю листок и ручку. Пишу на листке сумму и протягиваю ей. Когда Алина видит зарплату, написанную на листке, ее брови ползут вверх. Мог бы, конечно, солгать и спугнуть её низкой заработной платой, но зачем, если я уверен, что удастся напугать ее иначе. Тяжелым, просто адским трудом, к которому, я уверен, она не готова.
– Недурно, – бормочет она. – И что же нужно делать?
– Все предельно просто! Хозяину необходима помощница по хозяйству. В ее обязанности будет входить уборка, готовка, глажка, а, ну и конечно же уход за Маней и Варей, у нас недавно случилось пополнение… – вдохновленно вру я. – И…
– Уход за Маней и Варей? – ошарашенно спрашивает Алина. – У хозяина есть дети и им нужна няня?
– Какие дети? – смеюсь я. – Маня и Варя – это коровы! Маня недавно отелилась! Они любимицы хозяина, поэтому за ними необходим особенный уход! Так что если вы не умеете доить, то… Алина? Алина, вам плохо?..
Она смотрит на меня, не моргая, а затем ее лицо покрывает мертвенная бледность. Такая, что я на мгновение жалею о своей шутке, которая оказалась несколько… неудачной?
“Самое время отказаться от работы. Откажись же, ну! Зачем такой столичной штучке, как ты, наша глухомань?”
Но вопреки моим мыслям, Алина решительно кивает:
– Я… просто боюсь коров. Но я с этим справлюсь, уверяю вас!
“А, то есть ты настолько хочешь остаться здесь…” – расплываюсь в еще более обворожительной улыбке. Честное слово, с такой улыбкой дьявол предлагает грешнику продать душу за исполнение желания.
“Вот что значит – сильная женщина. Что ж, придется мне купить коров. Не могу же я разочаровать даму…”
– Что ж, раз с этим вопрос решили, следуем далее по вашим обязанностям. Да, это не все, – добавляю я, глядя в ее вытягивающееся лицо. – Также вам предстоит ухаживать за садом. Хозяин очень любит свои гортензии. К ним, конечно, нужно приспособиться, ну, думаю, в этом ничего сложного нет… Вы будете поливать, обрезать, удобрять растения компостом…
– Ком… что? – растерянно переспрашивает она, а я изо всех сил давлю в себе желание расхохотаться.
– Практически то же, в чем были испачканы ваши прелестные ножки, – легко замечаю я.
Тень брезгливости наползает на ее лицо, но Алина все же покорно кивает.
Ладно, что уж тут сказать, на счет компоста я слегка слукавил, нет там коровьих лепешек, но такой даме пик, как Кудряшова об этом знать не обязательно. Мне ведь нужно сделать так, чтобы она бежала отсюда куда глаза глядят, сверкая своими модными лабутенами. Вот и стараюсь, как только могу.
– Мне все подходит! – решительно заявляет она.
Ну стерва, не иначе! Решила, не откладывая в долгий ящик, разинуть свою акулью пасть и проглотить мой бизнес? А для этого – втереться в доверие? Вот уж дудки! Я таких, как ты, на завтрак, обед и ужин ем!
Злость поднимает во мне свою змеиную голову, но вместо того, чтобы высказать Алине в лицо все то, что я о ней думаю, мягко спрашиваю:
– У вас остались какие-то вопросы?
Все-таки доказательств у меня нет, лишь мои мысли. А с ними, как говорится, она меня и в клевете обвинить может. Так что тут нужно осторожнее…
– Да, – Алина нервно сжимает руки в кулаки и негромко интересуется: – А жить… жить я тоже здесь буду?
“Так вот оно что… Ты хочешь в доме проживать? Ну точно шпионка…”
– Конечно, как и всякий другой работник. Крайней нужды выезжать за пределы дома нет. В основном, я сам привожу все из города, так как часто там бываю по делам. Попутно могу купить продукты, предметы личной необходимости…
Ее напряженные плечи немного опускаются, и Алина несмело улыбается:
– Что ж, я готова приступить к работе.
Опять оно. Опять она говорит так, словно делает мне одолжение. Словно лишь от ее решения здесь зависит, получит ли она работу или нет.
– Боюсь, что я о вас еще ничего не узнал… Поэтому пока не могу делать какие-либо выводы о том, подходите ли вы нам или нет, – от моей улыбки, кажется, можно сахарный диабет заработать, и Алина кисло улыбается мне в ответ, словно этот сахар скрипит на ее зубах.
Ей, очевидно, не слишком нравится, что какой-то разнорабочий перехватил инициативу собеседования, но выбора у нее нет. Алине придется ответить на ряд самых разных неприятных и колких вопросов, которые я ей задам. А если не ответит – пусть катится ко всем чертям.
– Конечно, задавайте вопросы, – Алина глубоко вздыхает, будто к бою готовится.
Я бы подумал, что она забавная, если бы она не пришла сюда шпионить. В любых других обстоятельствах отнесся бы к ней мягче. Но не сейчас.
– Ваше образование?
– Высшее. Закончила Московский государственный университет имени Ломоносова. Факультет экономики.
– Опыт работы имеется?
– В основном в стезе финансов, управления, – пожимает она плечами. – Имею довольно-таки большой опыт…
И не говорит о компаниях, в которых работала. Вот же жучка!
– Вы замужем? Дети есть?
На ее лицо наползает тень.
– Можно сказать, что нет.
– Это как? – в недоумении приподнимаю брови.
– В процессе развода. Детей нет, – с неохотой и некоторой заминкой отвечает Алина.
Как интересно… Быть может, в этой ситуации есть моменты, о которых я пока не знаю.
Однако это не отменяет того факта, что она совершенно не старается. Могла бы хоть соврать, не давая мне повода цепляться к ней, ведь я даже не прошу документов на данном этапе, до последнего уверенный, что выдворю ее быстрее, чем мы дойдем до оформления.
Однако Алина, кажется, отвечает довольно честно, и я не могу не поинтересоваться:
– По какой же причине такой ценный специалист, как вы, вместо того, чтобы обустраивать свою успешную жизнь в городе, приехали сюда? Вы хорошо одеты, у вас великолепное образование и опыт работы, которые откроют вам дороги во многие компании столицы, а вместо этого… – я развожу руками, – вместо этого вы предпочтете потерять время в богом забытой глуши, ухаживая за коровами?
Алину передергивает, но она тут же натягивает на лицо улыбку. Определенно, фальшивую.
– Я считаю, что никогда не поздно начать жизнь с чистого листа. Ситуация, которая сложилась у меня с мужем, очень сильно повлияла на меня. Перевернула мою жизнь с ног на голову. И я хочу привести мысли в порядок. По моему мнению сделать это в тихом месте лучше всего. И я… – она запинается, а потом уверенно продолжает: – Я способная, я всему научусь, я себя знаю! Даже если сейчас для меня что-то недоступно, я всегда смогу этому обучиться…
Ее целеустремленность, конечно, поражает. И я ловлю себя на мысли, что, может, даже готов дать ей шанс. Небольшой. Малюсенький.
“Заодно как раз прослежу за ней, за тем, что она пытается вынюхать… Соберу доказательства…”
Но тем не менее, я все же продолжаю пытку вопросами:
– А детей, значит, не планируете?
– Ну раз разводиться собралась, значит, что нет, – сквозь зубы произносит Алина. Видно, что ей очень не нравится этот вопрос.
– Почему же, – сладко улыбаюсь я ей. – Женщина в вашем возрасте как раз будет мечтать о детках, как это говорится?.. Для себя.
С удовольствием наблюдаю за тем, как ее щеки, шея и даже часть груди, не скрытая одеждой, покрываются красными пятнами. Ах, этот гнев так сладок для меня! Ну же, разозлись окончательно и откажись от работы, иначе я тебе точно устрою здесь кошмар!
– Нет. К детям я пока не готова, – холодно отвечает она. – А к остальному – к тому, что вы предлагаете, – вполне.
Вот ведь упертая!
– Как вы относитесь к задержкам зарплаты? Готовы ли вы вставать даже ночью по просьбе хозяина, если ему что-то понадобится? Как относитесь к отсутствию продвижения по карьерной лестнице?
Вопросы сыплются из моего рта словно из рога изобилия. Алина выглядит слегка обалдевшей. А я, черт побери, доволен собой!
Доволен. Ровно до того момента, пока она решительно не заявляет:
– Я на все согласна! Мне очень нужна эта работа!
“Да елки-палки!”
– Что ж, вы приняты, – кисло улыбаюсь я ей, и Алина победоносно смотрит на меня в ответ.
Глава 3
Алина
“Я победила. Победила!”
Ликование накрывает меня, когда я вслед за Александром поднимаюсь по лестнице на второй этаж этого большого дома, который мне пришлось брать буквально штурмом.
Сказать, что я была удивлена, увидев знакомое лицо, – это промолчать вообще. Я была неприятно шокирована, потому что прекрасно помнила выражение его лица, когда я покидала его машину.
Холодное неодобрение. Вот что оно выражало.
Александр наверняка посчитал меня высокомерной выскочкой и, в целом, был не так далек от истины, потому что таковой меня считали практически все, с кем приходилось иметь дело. Но мне всегда было безразлично то, что думают обо мне другие люди. Вот такая вот я, любите или ненавидьте, относитесь, как хотите. Я не изменюсь, потому что уже выросла из детских штанишек.
Но с Александром дело обстояло иначе. Как только я увидела его сладкую улыбку, сразу же поняла: просто не будет. Он еще припомнит мне все высокомерие, с которым я отнеслась к нему ранее. И у нас наверняка ничего не сложится.
Да, каверзные вопросы были. Чего только стоило замечание о возрасте и детях! В последний момент я-таки смогла прикусить свой длинный язык, чтобы не сболтнуть ничего колкого в ответ. Перед глазами все еще стояло бледное лицо мужа, лежащего на полу, и ваза, которой я в него кинула.
Перспектива сесть в тюрьму не прельщает меня до сих пор. И желания возвращаться к той жадной бабке, которая требует в сутки огромную сумму денег за свою халупу, у меня нет. Как и жить в комнатке, полной мышей.
Я сдержу свой характер. И вытерплю все унижения от этого немытого мужлана.
Задерживаю взгляд на широкой спине Александра. Белая футболка натягивается и сквозь нее просвечиваются упругие мускулы.
Чувствую, как непрошенный румянец просится на щеки. Чего это я, совсем сбрендила? Как мне может понравиться такой деревенщина? К тому же, я не так давно мужа убила собственными руками, а уже засматриваюсь…
“Алина! Нет в тебе ничего человеческого!” – ругаю я себя. И опускаю взгляд ниже, на аппетитные… то есть, ужасные ягодицы, которые так и перекатываются под темными штанами!
“Нет, ну это просто никуда не годится! Надеюсь, что с Александром я буду пересекаться как можно реже!”
Он будто читает мои мысли, оборачивается. Смотрит сверху вниз:
– Мы с вами будем часто видеться. Пока хозяина нет в доме, все его распоряжения будут поступать через меня.
– Я очень рада, – кисло улыбаюсь ему.
Что ж, я здесь. Это правда победа. А с остальным разберусь позже.
– Ваша комната, Алина, – Александр открывает мне дверь и я, невольно затаив дыхание, захожу внутрь.
Комната мне нравится.
Когда я ступаю на мягкий ковер, пылинки взлетают в воздух и весело кружатся в солнечном свете. Не сдержавшись, присаживаюсь в мягкое кресло, стоящее около окна, и понимаю, что спина, ранее будто скованная, расслабляется. И напряжение в теле постепенно тает.
– Выше вашей спальни только чердак, – доносится до меня голос Александра. – Туда вам подниматься строго запрещено, потому что там много мусора и всяких строительных материалов, которые мы пока не успели разобрать… Убьетесь еще, а нам тут потом разгребать последствия. – Он на секунду замолкает, словно задумывается. – Собственно, ваша основная зона деятельности на ближайшее обозримое будущее – это кухня. Из обязанностей: готовка на кухне, иногда уборка, стирка и так далее, по мелочи, что я велю вам делать. Правил будет немного, но их требуется выполнять неукоснительно: не суйтесь на чердак, в гараж и в кабинет хозяина. С остальным разберетесь по ходу работы.
Рассеянно киваю, только сейчас осознавая, насколько устала. Мне хочется плюхнуться на односпальную кровать, стоящую в углу, зарыться носом в подушку и не слышать, не видеть ничего… Хотя бы ненадолго отрешиться от всего происходящего. Прийти в себя.
– Я вас оставлю. Приступите к своим обязанностям с завтрашнего дня, – мягко произносит Александр.
– Хорошо. Спасибо вам, – тихо отвечаю ему. И уже не слышу, как он уходит. Потому что сонливость накрывает меня с головой, а глаза закрываются сами собой…
Не знаю, сколько я спала, но когда просыпаюсь, то понимаю, что сгущающиеся сумерки уже падают мягкой завесой на деревню. Спину ломит от того, что я заснула в кресле, поэтому когда я выпрямляюсь, то охаю от того, что ее простреливает резкой болью.
Растерянно оглядываюсь, все еще не в силах поверить в то, что нахожусь здесь. В то, что за такое короткое время моя жизнь так резко поменялась.
“Интересно, Толика уже нашли?”
Дрожь прокатывается по телу холодной волной как только я думаю об этом. Это все вышло не специально… Я ведь не враг себе. Максимум, что я могла бы сделать, так это развестись и все отнять у нерадивого муженька, посмевшего изменить мне! Но не убивать… Однако как такое объяснить?
С тяжелым вздохом прохожу к постели и сажусь на нее. Кровать поскрипывает и прогибается подо мной, и я с досадой понимаю, что наверняка лишусь спины, если буду спать на ней.
– Блин… – шепчу с досадой. И как назло, желудок начинает ворчливо урчать, напоминая мне о том, что я сегодня вообще не ела!
– Ну хоть голову дома не забыла, уже хорошо… – бормочу себе под нос. Мысль о том, что нужно спускаться вниз, тяготит. Мне не хочется встречаться с Александром, видеть его сладкую улыбочку, за которой, я в этом уверена, кроется много чего… Все-таки я не дура, понимаю, что не нравлюсь ему. Но нужно отдать этому человеку должное – он по справедливости поступил со мной, не стал выгонять. И теперь мне предстоит задержаться в этом месте.
Решительно выдыхаю и сжимаю руки в кулаки, призывая на помощь всю свою смелость. И чего это я вообще робею? Никогда такого не было, нечего и начинать стесняться!
С такими мыслями встаю с кровати и, открыв дверь комнаты, медленно спускаюсь вниз.
“Для начала хотелось бы поесть. Где здесь кухня?”
Дом, накрытый сумерками, кажется пустынным, темным и пугающим. Поэтому я хватаюсь за сердце, когда слышу холодное:
– Что вы тут делаете?
Оборачиваюсь и вижу рыжего паренька, который хмуро наблюдает за мной. Мне кажется, будто бы я видела его, когда приехала сюда.
“Наверняка один из работников…” – думаю я и отвечаю тихо:
– Ищу кухню.
– Вас приняли на работу? – он демонстративно осматривает меня с ног до головы изумленным взглядом, что даже немного оскорбляет.
– Ну да, а что, не должны были? – получается резче, чем мне бы хотелось, но он сам виноват! Сам нарвался!
Паренек с сомнением качает головой, но отвечает совершенно другое:
– Меня Семеном звать. А кухня в другой стороне, пойдемте провожу.
– А я Алина, – тихо отвечаю ему, и он вновь кивает.
Осторожно следую за ним и через минуту мы уже оказываемся там, где нужно.
Семен включает свет, а я подхожу к холодильнику. Открываю его и застываю в нерешительности. Слышали о выражении “мышь повесилась”? Так вот, в холодильнике не хватает именно ее.
– А… А почему тут… – оборачиваюсь в нерешительности, а Семен лишь насмешливо пожимает плечами:
– Бабы в доме давно нет, а мы, мужики, питаемся подножным кормом… Но теперь у нас есть вы. Алина, может, как раз приготовите ужин?
Вообще-то домой ко мне всегда приходила домработница. А еще я частенько заказывала еду из ресторанов или же нанимала поваров, чтобы готовили нам с Толиком. И лишь изредка стряпала сама, впрочем, не слишком успешно. И настолько редко, что для мужа всегда такие дни были праздником.
Почему это происходило? Да потому что мы оба были слишком заняты работой, чтобы тратить время на такую банальную ерунду, как приготовление пищи.
А теперь этот малознакомый пацан просит… нет, почти приказывает мне приготовить ему! Я точно слышу в его тоне повелительные нотки и уже хочу было возмутиться, но прикусываю себе кончик языка.
Как я собралась здесь работать, если даже с таким легким заданием справиться не могу? Да меня тут же выгонят взашей и будут правы!
“Но этот его тон… Ох, как же бесит…”
– А что тут происходит? – раздается вкрадчивый голос Александра, от которого я вздрагиваю.
Семен резко оборачивается, его лицо светлеет:
– Да я вот показываю новой работнице, где у нас кухня!
– А еще решил воспользоваться ее услугами? – иронично улыбается Александр. Семен смущенно чешет макушку:
– Ну а че, она ж сама хочет есть, пусть и для нас приготовит…
Сжимаю руки в кулаки. Это у них привычка такая: разговаривать про человека, который находится рядом, так, словно его нет?
– Я сделаю… сделаю бутерброды, – резко отвечаю я. – Все в порядке!
Александр не сводит с меня долгого взгляда. И я, кажется, впервые не вижу улыбки на его лице. И не могу понять, о чем он думает. Вот ведь странно…
– Что ж, сделайте, – наконец произносит он. – Порадуйте нас на ночь глядя.
– Из чего? – холодно интересуюсь я и показываю на все еще распахнутый пустой холодильник.
– А я как раз из города привез всякого… Семен, в машине там лежит, не принесешь?
Паренек с готовностью кивает и выбегает из кухни, а я подхожу к чайнику. С облегчением понимаю, что он современный, электрический. Хотя было бы странно, если бы в современном доме я бы наткнулась на какой-нибудь самовар… Но мне в последнее время не слишком уж везет, так что я бы не удивилась такому повороту событий!
Набираю в чайник воды из-под крана. Между лопатками зудит чужой взгляд, и я едва сдерживаю желание нервно передернуть плечами. Не люблю, когда за мной наблюдают, но теперь, кажется, придется к этому привыкнуть.
Едва ставлю чайник греться, на кухню возвращается Семен. Довольный, он несет полные пакеты и ставит их на стол.
– Ну, раз теперь у нас тут появилась хозяйка, пусть сама все и разбирает! – весело заявляет он.
– Хозяйка? – поворачивается к нему Александр.
– Я имею в виду, хозяйка на кухне… – нерешительно чешет затылок Семен.
Подхожу к столу и начинаю разбирать пакеты. Чего в них только нет! Несколько килограмм говядины, овощи, фрукты, молоко… Слюнки текут, но сомнение закрадывается в душу: смогу ли я превратить все это в нечто съедобное?
“Ну-ка, Алина, не дрейфь! – приказываю сама себе. – Держи хвост пистолетом!”
Последней вытаскиваю из пакета здоровенную палку колбасы. Хлеб находится в хлебнице, и я приступаю к выполнению задания…
***
– Это что?
Александр с сомнением рассматривает приготовленное мной яство. Семен тяжело вздыхает, а я спешу пояснить:
– Это бутерброд. А что не так?
– Ну… он какой-то слишком большой, вам не кажется?
Я присматриваюсь к приготовленному. Подумаешь, ошиблась немного с размерами! Какие привереды!
– Большому куску и рот радуется! – заявляю решительно.
На что Семен возмущенно фыркает:
– Ну не настолько же большому… Мой рот будет не слишком счастлив, если я его порву! Где вы видели хлеб толщиной с три пальца и такой же кусок колбасы? И все это без масла! А от вашего чая я язык обжег! Тьфу!
Упираю руки в бока. Ну что за неотесанные мужланы!
– Не нравится – сам готовь!
– А ты здесь для чего? – с набитым ртом возмущается Семен, самым наглым образом переходя на “ты”. А сам-то уплетает за обе щеки, гад!
– Ну хватит, хватит, – останавливает нас Александр. – Все в порядке. Сем, не надо так наседать, в конце концов, Алина первый день здесь, еще не привыкла к своим обязанностям…
Несмотря на то, что он меня защищает, все же смотрит пристально, так, что мой бутерброд встает мне поперек горла. Вот же… чего так пялиться?
“А вдруг… вдруг мое фото показывали по телевизору? Вдруг меня уже ищут повсюду? И Александр увидел, и теперь думает, как меня сдать полиции?” – холодок пробегает по коже от этих мыслей, и я как бы невзначай интересуюсь:
– А у вас тут есть телевизор?
– Какой? – со смешком говорит Семен. – Если только ламповый, в сарае… И то сто лет уж как не работает… Некогда нам смотреть телевизоры ваши, работы полно, мы ж не городские…
– Семен, – строго смотрит на него Александр, а затем переводит взгляд на меня: – Телевизор только в спальне у хозяина, сейчас, пока он в отъезде, она заперта. Так что кино посмотреть не получится.
Киваю, чувствуя, как страх разжимает стальные клешни, и дышать становится немного легче. Они, наверное, считают меня избалованной девицей, и кто я такая, чтобы их в этом разубеждать? Пусть уж лучше думают обо мне так, чем как об убийце…
***
Чуть позже я снова поднимаюсь наверх, к себе. Принимаю душ и, чувствуя некоторое облегчение, застилаю постель чистым бельем. И если кое-как расправить простыню и впихнуть подушки в наволочки у меня выходит довольно быстро, то с одеялом я мучаюсь, пока не плюю на это зряшное дело. Мне никогда в жизни не совладать с пододеяльником! Это чертово одеяло просто не подходит по размеру, как пить дать!
В итоге, вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся, я расстилаю поверх пододеяльника одеяло и плюхаюсь на кровать. Она жалобно скрипит под моим весом, и я невольно морщусь.
Моя-то была прекрасной – с ортопедическим матрасом, подушкой, принимающей анатомическую форму специально под меня, а на этой… боюсь себе представить, что станет с моей спиной завтра.
Закрываю лицо руками.
“Моя удобная, милая кровать. Моя чудесная ванная, в которой я могла нежиться… Моя прекрасная квартира. Все это пришлось оставить, как и прошлую жизнь. Из-за одной ошибки. Из-за этого козла, которому приспичило мне изменить!”
Если честно, особой боли от предательства я не ощущаю. Просто колкую злость и обиду. Возможно, наши отношения с Толиком совсем себя изжили… Меня больше всего беспокоит, что из-за него я могу сесть в тюрьму!
“Хоть бы никто не догадался, хоть бы никто не понял, в чем дело…”
Страх, кажется, настолько сильно въелся в мой разум, что его уже ничем не вытравишь. Он всегда будет преследовать меня.
“Ну вот, я устроилась сюда. А что дальше? Как долго смогу жить здесь, в этой глухой деревне? Может… может, проверить телефон?”
Мобильный я отключила где-то по дороге на автовокзал, чтобы меня не могла отследить полиция. И теперь, когда думаю, что его снова нужно включить, ужас вновь сжимает сердце.
“Как же быть?”
Тихий шорох отрывает меня от тяжелых раздумий. Вздрогнув от неожиданности, покрываюсь холодными колкими мурашками.
– Откуда звук? – шепчу пересохшими губами. Так, словно мне может кто-то ответить.
Шорох повторяется. Более громкий, он доносится из-под кровати.
Облизываю губы и, резко выдохнув, призываю на помощь всю свою выдержку. Быстро заглядываю вниз…
И через мгновение, вопль, срывающийся с губ, оглушает даже меня саму:
– Мамочки-и-и-и!
Мышь. Или крыса. Я не сильна в зоологии. Небольшое серое мерзкое существо с длинным хвостом смотрит на меня своими черными глазками-пуговками, и его, кажется, совершенно не пугает ни мой вопль, ни мое присутствие. Более того – оно бросается на меня!
Дикий иррациональный страх захлестывает меня с такой силой, что я кричу, не в силах остановиться:
– Уйди! Уйди, животное!
Перепрыгиваю с кровати на пол и в ужасе бегу к подоконнику. Запрыгиваю на него, поджимаю ноги под себя, и кричу, кричу, надеясь, что хоть кто-то в этом чахлом захолустье прибежит ко мне на помощь…
Александр врывается в комнату спустя мгновение, бешено сверкая глазами. В комнате вспыхивает свет, и я могу как следует рассмотреть своего спасителя. Он с голым торсом – весьма, надо сказать, накаченным, в одних лишь низко сидящих домашних шортах. В руках у него – ружье, направленное на меня, и я поднимаю руки и ору ему:
– Стреляйте не в меня, а под кровать!
Он быстро отводит от меня оружие и напряженно спрашивает:
– Кто там? Летучая мышь? Лиса забралась?
– Там крыса! – воплю я, разводя руки широко в стороны. – Во-о-от такая огроменная!
Он опускает ружье и долго смотрит на меня, отчего я почему-то ощущаю себя идиоткой. Потом с тяжелым вздохом лезет под кровать. А затем я слышу приглушенный смешок.
– Вот это чудовище, – Александр вылезает из-под кровати, держа за хвост эту мерзость, – так сильно вас напугало, что вы кричали, как потерпевшая? Это же обычная мышка, размером примерно с мизинец.
– Ну извините! – скрещиваю руки на груди. – Разве размер имеет значение? Это же монстр настоящий! Мыши и крысы переносят всякую заразу, разве вы не в курсе?
– Боюсь себе представить, как вы жили раньше, – качает головой Александр. Его взгляд медленно скользит по мне, и я вдруг понимаю, что моя ночнушка задралась и полностью оголяет бедра… Быстро выпрямляю ноги, поправляя ткань.
Он отворачивается, прихватывает с собой ружье и выходит из комнаты, а я кричу ему в спину:
– А что вы с ней сделаете? Убьете?
– Конечно-конечно… – бормочет он. – Доброй ночи, Алина.
– Спокойной… – шепчу ему вслед.
Ожидаю услышать выстрел, но вижу в окно, как Александр попросту выпускает это чудище на волю. И мне становится так обидно!
– Ладно… ладно, – цежу сквозь зубы. – Похоже, что он и правда считает меня нежной принцессой! Ну я ему еще покажу, что это не так!
***
Сама не понимаю, почему меня так разозлил поступок Александра, но он вышел весьма показательным: даже этот грязный разнорабочий не воспринимает меня всерьез, раз позволил себе пошутить надо мной в момент моей слабости!
Поэтому утром я встаю, переполненная праведным гневом, который, как ни странно, придает мне сил и отбивает весь страх. Перед новым домом, обстоятельствами, которые привели меня сюда, Семеном и даже чертовой мышью, которая наверняка все еще гуляет где-то во дворе!
Я знаю, что страх вернется. Но мне, похоже, была нужна эта маленькая передышка. И я ее получила.
С такими мыслями я спускаюсь вниз, на кухню. И тут же застываю, когда обнаруживаю на столе нечто такое, что видела лишь, пожалуй, на старых открытках и когда-то в детстве, когда навещала бабушку в гостях.
– Это что еще такое? – тихо спрашиваю у Семена, а тот, сидя за столом, ослепительно улыбается:
– Разве вы не знаете, как выглядит самовар?
– Я знаю, как он выглядит! – раздраженно огрызаюсь. – Не понимаю только, что он тут делает! Вчера ведь нормальный чайник был…
– А, тот сгорел! Александр в город поедет только на выходных, а чай нам нужен сейчас, так что вот… – разводит руками Семен. – Достали из сарая. Его бы помыть, начистить до блеска, и как новенький будет! Принимай работу, хозяюшка! Только учти, что сделать все нужно быстро, до того, как Александр проснется… У тебя минут сорок точно есть.
– Проснется или нет… Какая разница? Он здесь хозяин, что ли? Когда смогу, тогда и сделаю!
На лицо Семена вдруг набегает тень:
– Ты мне тут поговори еще! Сама на работу напросилась и теперь отлынивать вздумала? В период отъезда хозяина Александр вместо него, разве не понятно? Включай хоть иногда голову свою глупую, женщина!
– Как ты меня назвал?!
– А как тебя еще звать-то? Не мужиком же! Приступай!
Мне очень хочется надеть этот самовар Семену на голову. Зуб даю, сидеть на нем будет как влитой и никто поначалу даже не поймет разницы!
Но отчасти я понимаю, что он прав. И во всем виноват мой длинный язык, который ну никак не получается держать за зубами! Поэтому я скрепя сердце принимаюсь за работу.
Через полчаса работы мои руки все красные от средства для мытья посуды и соды, которую мне торжественно вручили. Но самовар действительно блестит словно новенький. Я даже чувствую некое подобие гордости за себя. Это задание можно считать выполненным!
Но когда приходит время заваривать чай, я в нерешительности застываю над этим чудом славянской культуры, не зная, как к нему подступиться.
“Был бы у меня интернет… – с досадой думаю и тут же осаживаю себя: – Был бы он у меня, тут бы сразу появилась полиция… И здравствуй, небо в клеточку, друзья в полосочку… Нет, надо как-то выкрутиться из этой ситуации. Но как?”
К счастью, Семен облегчает для меня это дело. Со вздохом подходит ко мне, отодвигает в сторону:
– Я так понимаю, как его заваривать, ты не знаешь?
Растерянно качаю головой, не видя смысла притворяться в этом случае.
– Понял. Ну что, хозяюшка, неси заварку, угли из шкафа и маленький чайник для заваривания! Буду тебя учить!
***
Следующие полчаса я внимательно наблюдаю за действиями Семена. В целом, все довольно-таки просто: наполнить самовар водой, положить угли в топку самовара, наполнить заварник…
“Стоп”.
Смотрю на него и понимаю: неужели меня обдурили?
Желание стукнуть Семена по голове этим чайником усиливается, и я цежу сквозь зубы:
– Какого черта ты не сказал, что есть еще этот чайник? И почему мы мучаемся с самоваром?
Он с недоумением оглядывается на меня:
– Вот темная! Чай в такой ерунде пить – только время терять и себя не уважать!
– Вчера мы спокойно пили…
– Вчера уж все уставшие были! Тебя пожалели! А сегодня твой первый рабочий день, нужно с основ начинать! Когда хозяин вернется, будет большим плюсом то, что ты с самоваром обращаться умеешь!
Глубоко вздыхаю, призывая к себе на помощь все терпение.
– Хорошо. Что нужно делать дальше?
– Давай я сам наполню чайник, а ты долей воду в самовар… Только осторожнее, – Семен забирает у меня заварник, отходит в сторону, а я резко поднимаю крышку самовара…
– Нет! – кричит Семен, но уже поздно.
Крышка, будто живая, срывается с петель и взмывает в воздух!
Прежде, чем я успеваю как-то отреагировать, чьи-то руки оттаскивают меня назад, и я впечатываюсь в сильное мужское тело.
Дыхание перехватывает, но единственное, что я могу сделать – это лишь наблюдать, как крышка, словно в замедленной съёмке, несколько мгновений крутится в воздухе, а потом быстро падает вниз... И попадает Александру, который спас меня, прямо в лоб!
Он чертыхается, отшатывается, я – вместе с ним... Но мы удерживаемся на ногах. Будто со стороны я слышу свой испуганный вскрик, когда Александр отнимает руку от лица...
На его лбу горит красная отметина.
– Какого черта здесь происходит… – стонет он, а я вдруг осознаю, что его руки все еще крепко сжимают меня.
Осторожно высвобождаюсь из его объятий, лепечу:
– Вы… вы…
– Все в порядке? – подскакивает к нам Семен. Он с тревогой смотрит на Александра, а тот лишь отмахивается:
– Ерунда… Вы не пострадали? – пристально осматривает меня с головы до ног, и я медленно качаю головой:
– Нет… Спасибо за помощь. Не знаю, что бы делала, если бы не вы…
– Что за дурость – хвататься так за крышку! – Семен поворачивается ко мне, смотрит с укором. – Головой-то надо думать, что делаешь!
– Я впервые в жизни обращаюсь с этим агрегатом, думаешь, могла сообразить, что можно делать, а что нет? – огрызаюсь нервно.
Семен порывается еще что-то сказать, его лицо краснеет, но Александр прерывает его, устало взмахивая рукой:
– Ну все, прекратите. Хватит ссориться. Главное, что все обошлось. Самовар почти вскипел – уже хорошо. Алина, у меня есть для вас еще одно задание…
***
После инцидента с самоваром меня посылают в курятник за яйцами. Семен пытается пойти со мной, но Александр его останавливает:
– Думаю, с этим-то Алина точно справится.
Откуда берётся эта уверенность, я не понимаю, но не решаюсь спорить. Слишком велика моя благодарность за спасение и, если честно, чувство вины. Потому что я до сих пор вижу красный отпечаток на лбу Александра. Круглый, ровный такой...
Выхожу на улицу, больше не в силах смотреть на его невольное кухонное ранение.
А там – весна.
Птички щебечут, лёгкий ветерок обдувает со всех сторон… Красота. Шагаю по влажной травке, изо всех сил вдыхая в себя запах прошедшего ночью дождя, влажной листвы и озона. Около курятника вижу растущее дерево, на котором уже проклевываются первые почки. Аж мурашки по коже от этой весенней красоты. Такой первозданной, несколько наивной и юной в городе точно не увидишь.
Все это немного стирает из памяти неприятную ситуацию, и я даже улыбаюсь. Может быть, все не так плохо? Может, я смогу здесь освоиться и привыкнуть к условиям и своим новым обязанностям? И... как-то выкрутиться из той ситуации с Толиком?
“Кто знает…”
С такими мыслями я открываю курятник. И, преисполненная надежд, захожу внутрь. Но тут же натыкаюсь на злобный взгляд чёрных маленьких глазок.
Делаю осторожный шаг назад. Один, другой...
“Нет уж, знакомства с живностью с меня пока хватит... К чёрту чувство вины, пусть Александр сам идёт за своими яйцами!”
Громкий гогот заставляет меня подпрыгнуть. Я роняю пустое ведерко, которое ранее держала в руках, и изо всех ног несусь обратно к дому, пока очередное чудовище, которое я встретила на своем пути, не настигло меня!
– Мамочки!.. Помогите!
Однако здоровенный белый гусь, который вылетает из курятника, кажется, не намерен легко сдаваться! Он с бешеной скоростью бежит за мной, щипая за пятки!
Глава 4
Александр
Это не женщина, это беда.
Так я думаю, пока наблюдаю в окно за ее тщетными попытками убежать от гуся.
И как я вообще умудрился взять ее на работу? Зачем? Чтобы что? Неужели я был в своем уме, когда подумал, что такая неумеха, как она, способна шпионить?
– Может быть, она хорошо притворяется, – задумчиво произносит Семен, и я понимаю, что произнес последнюю фразу вслух.
– Может… Но очень уж сомнительно.
– Она была сильно растеряна, я бы даже сказал – напугана, когда увидела самовар, – насмешливо хмыкает Семен. – Я бы еще за ней понаблюдал. Уволить ее вы всегда успеете.
Кидаю раздосадованный взгляд на металлический агрегат, который припер из сарая.
Я уже жалею, что спрятал электрический чайник и заменил его этим чудовищем. Не нужно было этого делать. В итоге переиграл сам себя.
– Ладно, пойду спасать принцессу от гуся, – со смешком произносит Семен. – А то все пятки до крови исщиплет…
– Не нужно. Я сам, – внезапно для самого себя отзываюсь я. – Налей пока чаю.
Сказав это, быстро выхожу из дома и тут же ловлю в свои объятья Алину. Как там сказал Семен? Принцесса? Она и есть. Смотрит на меня своими большими испуганными глазами, в которых стоят слезы. Жмется к груди, вызывая странное желание защитить, уберечь…
“Черт…”
– Идите в дом, – сухо произношу я, но она внезапно упрямится:
– Нет! Вы дали мне задание, и я его выполню! Только уберите от меня это чудовище-е-е!
Гусь разъяренно хлопает крыльями, подлетает к нам, намереваясь вновь напасть на Алину.
– Пшел отсюда! На жаркое пущу! – гаркаю я на несносную птицу, и та с гулким гаком шарахается от меня, как от прокаженного. Словно понимает угрозу.
– Спасибо. Вы снова меня спасли… – бормочет Алина. Я замечаю, как она дрожит, и осознаю, что легонько поглаживаю ее плечи в попытках успокоить. Тут же отодвигаюсь, откашливаюсь и холодно произношу:
– Не за что. Мы сегодня завтракать будем или нет?
Она смотрит на меня возмущенно, будто молчаливо говоря: “я сейчас тут такое пережила, а ты все о еде!”, но ничего не отвечает. Разворачивается и уходит обратно к курятнику, бросая мне:
– Я достану яйца, только проводите меня. Мало ли кого еще там встречу…
***
Спустя пятнадцать минут мы вновь оказываемся на кухне. Алина нервно поправляет свои потрепанные волосы и суетливо разбивает яйца на сковородку.
– Вы ее хотя бы разогрейте, – между делом советую я.
– Кого? – устало оглядывается Алина на меня.
– Сковороду. Как яйца жарить собрались без огня?
– А… Точно, – она бестолково хлопает глазами, и я, тяжело вздохнув, даю ей спички. Честное слово, лучше б Алина пыталась залезть ко мне в постель, чем была такой глупой неумехой… Тогда было бы проще?
“О чем я вообще думаю? Какая постель?”
– Вы самовар так и оставите на кухне? – ее голос выдергивает меня из странных размышлений.
– А он вам мешает?
– Хотелось бы иметь нормальный человеческий чайник, – ворчит она, зажигая плиту.
“Ну хоть с этим справилась… За ней глаз да глаз нужен…”
– Скоро я поеду в город, куплю, – не говорить же ей, что я его спрятал!
Алина замирает, ее спина напрягается.
– А можно я поеду с вами? – тихо спрашивает она, оборачиваясь ко мне. Еда на сковороде за ее спиной тихо шкворчит…
Почему человек, который так спешил в деревню из города, теперь спешит обратно? Неужели она хочет с кем-то связаться? Передать какую-то информацию?
Прищуриваюсь. Не нравится мне это. Но никаких весомых причин отказывать Алине сейчас у меня нет. Кроме того, если прослежу за ней, возможно выйду на ее мужа или помощника. В общем, на кого-то, к кому она так торопится…
– Да, конечно, – мягко улыбаюсь ей. – Если вы так хотите, почему нет? Но, в целом, я мог бы что-то купить для вас, если вам что-то нужно…
Алина неопределенно качает головой, чуть краснеет и бормочет:
– Так, по мелочи… Всякие женские штучки-дрючки, если вы понимаете, о чем я…
Молча киваю. Перевожу взгляд за ее спину и выдыхаю:
– Алина… Вы горите.
У меня уже просто нет никаких сил удивляться чему бы то ни было.
– Что? – она оглядывается и, взвизгнув, подпрыгивает на месте, машет руками, пытаясь потушить загоревшийся край кофты!
– Вы слишком близко стояли к плите!
Прежде чем она успевает еще как-то отреагировать, я подлетаю к раковине, наливаю стакан воды и выливаю ее на спину Алине.
– Ледяная-я-я-! – разносится ее крик по всей кухне.
И снова я вижу эти ее испуганные глаза и поистине огромные мурашки, марширующие по коже.
– Лучше замерзнуть, чем сгореть, вы не находите? – выключаю плиту и кисло осматриваю полностью сгоревшую яичницу. – Завтрака у нас сегодня, похоже, не будет…
– Простите… – Алина опускает взгляд, устало трет переносицу, явно расстроенная произошедшим. Мне даже становится ее немного жаль. Совсем немного, потому что я все еще помню, какой заносчивой может быть эта особа.
“Вполне возможно, что она просто хорошо притворяется… – напоминаю себе. – Не стоит верить этой чертовке”.
– Я устроилась к вам на работу, но пока что только все порчу, влипаю в разные ситуации, а вам приходится меня спасать, – Алина с досадой морщится. – Я привыкла быть, скажем так, “на коне”, привыкла побеждать. Справляться с разными неурядицами… Но здесь я столкнулась с тем, с чем не сталкивалась ни разу в жизни…
Мне хочется спросить, чем она питалась, раз не может приготовить даже банальную яичницу? Но я заталкиваю язвительные слова, готовые сорваться с губ, себе в глотку. И произношу совсем другие:
– Ничего, я все понимаю. Для этого как раз и нужен испытательный срок в тридцать дней…
“Который ты не пройдешь”.
– … Как только он истечет, я доложу хозяину обо всех ваших результатах…
– Хотите сказать, что он не появится в течение всего месяца? – встревоженно распахивает она глаза.
Неопределенно качаю головой:
– Не знаю, не сообщал. А вам он очень нужен?
– Ну хотелось бы пообщаться… Хотя бы узнать, как он выглядит.
– Вам лучше думать о том, как бы освоить все свои обязанности, – несмотря на мягкую улыбку, слова звучат довольно жестко. Но я действительно не собираюсь миндальничать с Алиной.
Ее лицо оскорбленно вытягивается. А я любезно добавляю, забивая последний гвоздь в крышку гроба, где похоронено ее самообладание:
– Попрошу Семена на скорую руку соорудить нам завтрак.
– Считаете, что я не смогу осилить простую яичницу? – упирает руки в бока Алина. Ее грудь вздымается от негодования, а я вдруг ловлю себя на ощущении, что мне нравится видеть ее взбешенной…
“Глупости какие!” – отметаю все странные мысли из головы и произношу:
– Ну вы только что мне это доказали, чего злиться? Успокойтесь, – миролюбиво улыбаюсь ей. – Лучше идемте в прачечную, я покажу вам, как работает стиральная машина…
– Я знаю, как она работает, не совсем же темная!
– Тем лучше, – моя улыбка становится шире. – Потому что вас ждет целая гора стирки!
Глава 5
Алина
Со стиркой-то я справлюсь. Справлюсь же, да?
Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз загружала своими собственными руками в стиральную машину белье, и не могу. Потому что этим занималась либо домработница, либо химчистка.
“Ладно, где наша не пропадала! Лучше загрузить стиральную машину, чем загрузиться в полицейский УАЗик в качестве преступницы…”
Покорно следую за Александром. Из кухни мы спускаемся в подвал, где я с удивлением обнаруживаю стиральную машину, машинку для сушки, большую напольную сушилку с несколькими различными ярусами, гладильную доску с утюгом, модный отпариватель и… целую гору грязного белья. Здесь же на стеллажах находится и все остальное необходимое: стиральные порошки, кондиционер для белья, пятновыводитель, какие-то спреи, восковые карандаши, салфетки, мыло…
– Прошу, – широко улыбается Александр. – Научить вас управляться с машинкой?
– Я сама разберусь, – ворчливо отзываюсь я.
Он выглядит так, словно сомневается в этом. Чувствую себя оскорбленной, хотя понимаю его сомнения.
– Занимайтесь своими делами, а я займусь своими.
Александр насмешливо приподнимает брови. Знаю, что снова звучу так, будто отдаю ему приказ, но от привычек, въевшихся, кажется, в кровь, не так-то просто избавиться.
В конце концов, Александр сдается под моим решительным взглядом. Поднимает руки в защитном жесте и ненароком роняет:
– Хорошо, я буду рядом. Если вдруг поймете, что проигрываете этому стальному чудовищу, зовите меня, и я приду вас спасти. В конце концов, это скоро войдет в мою привычку…
Открываю рот, пораженная такой наглостью! Но прежде чем успеваю произнести хоть слово, он исчезает! Вот ведь хитрец!
Рассерженно оборачиваюсь к стиральной машинке и спрашиваю:
– Ну и что мне с тобой делать?
Делаю глубокий вдох и решительно принимаюсь за дело. Быстро запихиваю ворох одежды внутрь машинки, закрываю круглую дверцу. Проверяю, включена ли стиралка в розетку.
“Все отлично. Теперь порошок и кондиционер… Верно же? Как это один раз при мне делала домработница. Ничего сложного в этом нет. В конце концов, я же управляла целой компанией, разве я не в состоянии управиться с жалкой стиралкой?!”
С такими мыслями я осторожно сыплю немного порошка в одно отделение, кондиционер – в другое, а затем захлопываю ее прожорливую пасть. На выбор режима уходит совсем немного времени, и – вуаля! – стирка начинается!
***
Поскольку дел мне Александр пока больше не обозначил, оставшееся время я провожу на кухне.
Семен, соорудивший завтрак на скорую руку, убежал, кажется, помогать на огороде. И я с удовольствием завтракаю тем, что он приготовил: подрумяненными сосисками и яичницей-глазуньей. И запиваю все это ароматным чаем с ромашкой. Пока завтракаю, рассматриваю в окно внутренний дворик, по которому только недавно бегала, спасая свои пятки от кровожадного гуся.
Все происходящее до сих пор кажется мне странным. Нереальным. Будто происходящим не со мной.
Как так могло получиться? Как моя жизнь в мгновение ока повернулась на сто восемьдесят градусов? Еще недавно, скажи мне кто-то о том, что я прибью собственного мужа за измену, пущусь в бега, а потом буду спокойно распивать чаи в каком-то захолустье, я бы покрутила пальцем у виска.
А сейчас сижу и, кажется, даже привыкаю к своему сложному положению. И надеюсь на лучшее.
“Да, странно жизнь складывается…” – думаю я, а затем, нахмурившись, прислушиваюсь. Громкий стук, доносящийся из подвала, заставляет меня напрячься и мгновенно покрыться холодным потом.
“Ну что еще случилось?! Я ведь сделала все правильно!”
Подрываюсь с места и как оглашенная несусь в подвал, ожидая увидеть… да что угодно. Взорванная стиралка или застрявшая в ней одежда меня совершенно не удивят. Не удивлюсь я, кажется, даже десанту спецназа, если он успел там высадиться…
Выдыхаю с облегчением, когда вижу, что стиральная машинка работает и никаких солдат в подвале нет и в помине. Однако то, как воинственно стиралка подскакивает, меня напрягает. И то, что из нее лезет пена… такого же не должно быть, верно?
На мгновение застываю на месте, не зная, что делать. Звать Александра? Если снова опозорюсь, то он точно укажет мне на дверь. Нужно придумать что-то самой…
Присматриваюсь к таймеру на машинке. Осталось пять минут стирки, их-то, в целом, можно перетерпеть. Но стиралка, кажется, не хочет ждать… Она угрожающе дребезжа, ползет ко мне.
– Дорогая моя, может, ты остановишься? Ну, пожалуйста… Мне очень нужна эта работа… Любимая, ценная моя стиралочка… прошу тебя! – упираюсь руками в машинку, надеясь, что она закончит так шуметь, и Александр не прибежит сломя голову на эти пугающие звуки.
Пена, выползающая из этого чудовища, мгновенно покрывает мои руки, но я почти не обращаю на это внимания, гипнотизируя взглядом несчастный таймер, который отсчитывает последние минуты ее работы.
– Алина, у вас там все в порядке? – слышу голос Александра и мгновенно покрываюсь холодным потом. Только бы не зашел сюда!
– Все хорошо! – кричу ему в ответ.
Спустя пару секунд молчания он громко интересуется:
– А почему из подвала раздаются такие странные звуки? Вы мало вещей положили в стиральную машину?
– Я положила достаточно, все в порядке!
– Мне спуститься?
Хочется огрызнуться: “иди куда шел, только сюда дорогу забудь!”, но если я так отвечу, Александр точно появится!
– Не нужно! Я сама справлюсь! – отвечаю ему и тут же прикусываю язык. Сейчас он точно придет, ведь если звучит такая фраза, то значит что-то точно идет не так!
Однако шагов я не слышу. А затем Александр произносит:
– Ладно, если что – зовите.
Вцепляюсь изо всех сил в стиральную машинку, а затем, плюнув на гордость, сажусь на нее! Мы вместе куда-то едем, благо, что едем уже медленнее… А затем она затихает.
Вытираю пот со лба. Я справилась, я победила!
Спрыгиваю со стиралки, тщательно вытираю ее от пены и открываю. Выкладываю вещи в небольшой тазик, рассматриваю их… На глаза мне попадаются шорты, которые, я точно это помню, были белыми… Но почему-то сейчас они имеют розовый цвет.
С недоумением рассматриваю вещи и не понимаю: как так получилось?
– Наверное нужно было разделять белое и цветное… – хлопаю себя по лбу и тяжело вздыхаю.
“Ладно, покрашенных вещей не так уж и много… В следующий раз буду аккуратнее. Блин, какая же вся эта домохозяйственная деятельность сложная!”
Вытаскиваю рубашку Александра. Рот сам собой открывается, а затем я нервно хихикаю.
Мало того, что она тоже стала розовой, так еще и уменьшилась в размерах! Напоминает игрушечную, размером подходит теперь разве что для ребенка. Кручу рубашоночку и так и этак, и не знаю, куда ее деть!
– Алина, а вы постирали мою любимую рубашку, да? – голос Александра заставляет меня подпрыгнуть на месте и ошарашенно уставиться на то, что превратилось в смешную тряпочку в моих руках.
“Бли-и-ин, теперь я точно влипла!”
– Конечно, постирала! – добавляю в свой голос как можно больше уверенности, а сама комкаю рубашонку и быстренько засовываю ее себе в лифчик!
В этот момент Александр как раз спускается. Оглядывает внимательным взглядом всю вакханалию, окружающую меня и, устало вздохнув, интересуется:
– Вам точно не нужна помощь?
– Точно, – цежу сквозь зубы я.
– Пена… Ее нужно убрать, – слегка неуверенно добавляет он.
Скептически приподнимаю бровь. Я, конечно, догадывалась, что он считает меня идиоткой, но не до такой же степени!
Кажется, Александр понимает, что совершил ошибку. Он смущенно чешет нос и бормочет:
– Ну раз я тут не нужен, то пойду… Если что…
– Вы будете рядом, я поняла, – раздраженно отзываюсь я. – Я позову, – добавляю уже заученную фразу.
“Да уходи уже быстрее!”
Словно прочитав мои мысли, Александр ретируется из подвала, оставляя меня в одиночестве.
В следующие полчаса я убираю всю пену и развешиваю выстиранное белье. Покрашенные вещи вешаю позади остальных, чтобы не так резко бросались в глаза. А рубашка…
“С ней придется что-то придумать”, – нервно думаю я, поднимаясь к себе в комнату. Мокрая, она намочила мне лифчик и холодит грудь, поэтому я быстро вытаскиваю рубашку и вешаю ее на батарею сушиться. Переодеваюсь и со стоном валюсь на кровать.
Еще даже двенадцати нет, а я уже так устала!
От обиды хочется разреветься.
Еще несколько дней назад у меня было все: квартира в центре столицы, несколько автомобилей, компания, которой я уверенно управляла, муж… А теперь я превратилась в домработницу, причем не в самую лучшую, не в ту, за которую будут бороться работодатели. И это, пожалуй, также неприятно, как и то, в какой ситуации я оказалась!
Я ведь привыкла быть лучшей. Во всем. И как-то само собой подразумевалось, что и с домашними обязанностями я тоже быстро справлюсь. Но реальность оказалась другой.
Закрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, но злые слезы все равно текут по щекам. Отчаяние душит с такой силой, что больше нет возможности сдерживаться.
Но долго расклеиваться мне не дают.
– Алина! – доносится крик Семена с первого этажа.
Подрываюсь на постели, быстро вытираю слезы и выхожу из спальни, плотно закрывая за собой дверь.
– Ну что еще? – ворчливо спрашиваю я, надеясь, что он не заметит моих красных глаз.
Семен стоит в самом начале лестницы, смотрит на меня снизу вверх.
– Что-что… Обед готовить кто будет? Пойдем, помогу тебе!
Едва удерживаю на лице вежливое выражение. Черт побери, мне когда-нибудь здесь дадут отдохнуть?
“Ну а что ты хотела, работая на “дядю”? – шепчет мне ехидный голосок в душе, пока я спускаюсь по лестнице. – Либо так, либо в тюрьму…”
Но к последнему я точно не готова.
***
Спустя два порезанных пальца, один сломанный ноготь и выдранный клок волос у меня наконец-то получается более-менее приличный суп.
Семен тяжело вздыхает:
– Скажи мне, в каких ты раньше условиях жила, принцесса? Совершенно ж ничего не умеешь…
– Я быстро научусь, я способная! – деловито устроившись за столом, чищу картошку для второго блюда.
– Я вижу, – лениво тянет он. – Вон полкартошки срезаешь, умелица! Дай сюда! – он выхватывает у меня нож и овощ из рук. – Сил уже нет смотреть на это издевательство!
– А ну отдай!
– Что здесь происходит? – раздается ровный голос Александра.
Я замираю, а Семен вдруг почему-то начинает оправдываться:
– Да я тут Алину учу с картофелем обращаться…
– Я сама все сделаю! Суп уже, кстати, готов, вам налить? – обращаюсь к Александру.
Тот вздергивает бровь, явно заинтригованный:
– Если вы меня не отравите, я готов дать вашему супу шанс.
Чувствуя себя оскорбленной, упираю руки в бока:
– Я сама первая попробую его!
– О-о-о, я на это посмотрю! – веселится Семен, за что получает от меня уничтожающий взгляд.
Александр садится за стол, а я встаю к плите, беру тарелку и наливаю суп. “Пахнет, кстати, неплохо”, – проносится в голове быстрая мысль, которую тут же озвучивает и Александр:
– Запах обнадеживает. Надеюсь, вкус будет таким же аппетитным.
Чувствую, как губы расползаются в улыбке. Когда меня в последний раз хвалили? От Толи этого можно было не дождаться, он был весь в делах, а потом, как выяснилось, и по уши в своих новых отношениях… А подчиненные разве могут хвалить? Только подлизываться.
Ставлю тарелку перед Александром:
– Вот. Но я попробую первая!
Беру ложку и, зачерпнув немного бульона, мигом проглатываю его. А потом чувствую, как сжимается желудок.
– Вкус… специфический, да? – догадывается Александр и выхватывает у меня ложку.
– Не надо! – испуганно вскидываемся мы с Семеном, но уже поздно. Александр пробует суп и его лицо вытягивается.
– Я… кажется немного пересолила, – смущенно чешу кончик носа.
– Это можно поправить, – Александр встает из-за стола к раковине.
Настороженно слежу за его телодвижениями и когда замечаю, что он наливает воду из-под крана, перехватываю его руку:
– Что вы делаете?!
– Спасаю ваш многострадальный суп, – усмехается он. – Может быть вы отпустите меня?
– О… Простите.
Странное смущение охватывает меня, когда я понимаю, насколько смелым был этот жест. Что это я вообще удумала? Так хватать почти незнакомого мужчину…
“Хотя он не один раз уже спасал меня, да и видел с самых не слишком презентабельных сторон… Так что, можно сказать, что Александр знает меня больше, чем многие друзья и знакомые…”
Тем временем он наливает воду в суп и вновь ставит его на огонь. На кухне воцаряется тяжелое молчание.
“Ну вот… Кажется, я снова проштрафилась. Что делать, если по истечении испытательного срока мне укажут на дверь?”
***
Эта мысль не задерживается в моей голове надолго. Главным образом потому, что вскоре приходится следить за супом, а остаток дня я посвящаю мытью полов и посуды. Последние дела мне, к моему удовольствию, удается сделать без приключений.
И в итоге я возвращаюсь в свою комнату под вечер. Возвращаюсь – и тут же спохватываюсь: рубашонка! Судорожно проверяю, не делась ли куда она, но нет, висит все так же на батарее, розовая и маленькая. Делаю себе мысленную пометку купить Александру новую рубашку, аналогичную испорченной, и подложить так, чтобы он ничего не заметил…
– Алина! – от его голоса, раздавшегося прямо за дверью, подпрыгиваю на месте.
Сдергиваю рубашонку с батареи, сую под подушку. Туда же он не сунется?
– Входите!
Дверь открывается, и Александр входит в комнату. Осматривается так, будто ни разу тут не был и, сложив руки на груди, произносит:
– Завтра с утра я еду в город. Вы, кажется, хотели со мной…
– Да! – едва не подпрыгиваю от радости. – Конечно, я обязательно составлю вам компанию!
– Хорошо. Но учтите, что вставать придется раньше, чем обычно, часов в пять. Пока доедем, пока на базар доберемся, пока там побудем…
– Я поняла! – счастливо улыбаюсь ему, и Александр, с недоумением пожав плечами, выходит.
А я рада тому, что смогу, наконец, купить новую сим-карту. Ведь что еще нужно современной женщине для того, чтобы быстренько научиться готовить? Правильно! Нормальный интернет!
***
Утро встречает меня дождём. Тихо и уютно он моросит по крыше, а прохладный ветерок дует через открытую форточку.
Заворачиваюсь в одеяло, намереваясь поспать ещё немного, но чертов петух в соседнем дворе начинает кукарекать, и сон с меня как рукой снимает.
Открываю глаза и несколько минут пялюсь в потолок. Шум дождя за окном умиротворяет, приносит облегчение. Совсем ненадолго, но все же разум проясняется от тяжелых муторных сновидений, мучивших меня всю ночь. Я даже не помню толком, что мне снилось, но послевкусие ото сна отвратительное. Поэтому прохлада, идущая от окна, немного освежает.
Медленно встаю и подхожу к окну.
Тёмные тучи низко нависли над землей и кажется, что дождь зарядил на весь день.
Взгляд падает на часы.
Пять утра. Как раз самое время для раннего завтрака. Уж в чем в чем, а в том, что я проспала, Александр не сможет меня обвинить.
Быстро накинув халат, я спускаюсь вниз, но тут же застываю на пороге кухни.
– Вы здесь, – мне не удаётся скрыть досаду в голосе, и Александр, очевидно, почувствовавший это, весело ухмыляется и отпивает из своей чашки кофе.
– И вам доброе утро! Налить вам напиток, с утра дарующий жизнь?
– Не откажусь, – бурчу я и тут же спохватываюсь: – Не нужно! Я сама!
“И вообще, это я должна была готовить вам завтрак... Почему вы встали раньше меня?”
Эти фразы повисают между нами в воздухе. Но Александр машет рукой:
– Садитесь, давайте я за вами поухаживаю. Сейчас так рано, можно притвориться, что нет никаких обязанностей...
Он находится в странном благодушном настроении, но почему-то это настораживает меня больше, чем если бы Александр кричал. Осторожно присаживаюсь на краешек стула и интересуюсь:
– В чем подвох?
Он наливает кофе и поднимает на меня ироничный взгляд. В глазах напротив я читаю: “думаешь, я тебе скажу?”
Кофе, скрепя сердце, я признаю превосходным. Но черта с два признаюсь в этом ему!
После недолгого молчания Александр наконец произносит:
– Нет никакого подвоха, просто у меня сегодня хорошее настроение. Сейчас позавтракаем и поедем в город, купим все необходимое...
– В такую погоду? – с удивлением спрашиваю я.
– А что такого? Мы же в машине поедем, а не пешком пойдем... Да и рынок, где будем делать основные закупки, находится под навесом.
За нашим коротким разговором я вначале не замечаю, как на столе появляются маленькие милые бутерброды с колбасой и сыром, небольшой салат и вазочка со всяческими сладостями. И я начинаю уплетать это за обе щеки, но внимание на это обращаю лишь тогда, когда половина бутербродов мной благополучно ухомячена.
– Ой, простите…
– Все в порядке, – мило улыбается Александр, и мне снова кажется, что я сделала что-то не так.
Мысль о том, что это все должна была делать я, не даёт мне покоя. Тяжело вздыхаю и, быстро закончив завтракать, складирую посуду в раковину. После чего также быстро мою ее, чувствуя как взгляд Александра прожигает спину.
“Что ж… День обещает быть интересным…”
Бесплатный фрагмент закончился.
