Читать книгу: «Кантик Бантик: ЕваБух Актив-Пассив»

Глава 1

Пахнущий озоном и мокрой хвоей плачущий лес остался позади, но его липкая тоска все еще оседала на коже. Вернувшись в ангар, я первым делом взялась за «окучивание» принцессы Дианы и Астему — нужно было срочно спасать остатки команды убитого Адама. Нам повезло: Александра Суворова, Алену Смераглову и Лику Румянцеву мы успели вытащить из-под удара. Остальные погибли.

Мы устроили им достойную дань уважения. Тела погибших товарищей, бережно упакованные в ледяные коконы, уже отправили родным через портальную сеть Каганата. Никто не останется без погребения.

Григорий Распутин отреагировал мгновенно — прислал своих юристов с претензиями по смерти детей, Адама и Лизы. Но стоило представителям клана увидеть наши документы об отказе от любых претензий в случае травм или летального исхода, как их прокурорский пыл испарился. Они ретировались так быстро, что едва не оставили портфели у входа.

— Диана, отвали от Барсика! Ты мешаешь работать, — рявкнул Астему, даже не поднимая головы от голографического проектора. Его пальцы порхали над синим светом чертежей, латая крыло нашего будущего Летуна. Пахло раскаленным металлом и озоном. Синий свет отблескивал на его темных волосах, делая лицо хищным и сосредоточенным.

— Зачем тебе эта громадина? Летающая железяка размером с жилой квартал… — Диана обошла конструкцию кругом, брезгливо пнув торчащий кабель бронированной туфлей.

— Я не могу остановиться, — глухо отозвался механик. — Эти чертежи мне снятся каждую ночь. Они манят меня к постройке. Это зуд под кожей, понимаешь?

— Ты дурак! — взвилась Диана. Она схватила со стола титановую пластину и с силой швырнула её в стену. Раздался оглушительный звон. — Закупил столько алюминиево-литиевого сплава у «ЯрилоГрупп» и «СмераглИнк», что тобой заинтересовались из «СилуановЩит». И они приедут сюда с фискальной проверкой!

— Диана права, — вклинилась я, пытаясь погасить искры ссоры. — Если Фискалы найдут эту Грамотин, её запишут как самострой. Конфискуют или уничтожат прямо здесь, вместе с нашим бюджетом.

— И что ты предлагаешь, Ева?! — Астему ударил кулаком по стальному каркасу. Металл загудел низким басом. — Я спрашиваю Рарога, он говорит, что я сам включил это в условия сделки! А я при заключении контракта говорил строго по твоему сценарию!

— Успокойся. Нам нужно открыть свою компанию и быстро подогнать цифры до прихода Фискалов. Но в бухгалтерии я не спец.

Мы с Астеме одновременно повернулись к Диане. Принцесса тяжело вздохнула, запахнув полы тяжелого мехового пальто.

— Вы же знаете, что я учусь на финансиста и готовлюсь к роли управленца, — многообещающе протянула она, скрестив руки на груди. Её кошачьи уши нервно дернулись назад. — Ева, ты хоть понимаешь, какой это объем работы? Документы на регистрацию нужно собрать за месяц. Отправить на проверку СилуановЩит, где их будут мариновать неделю. Потом дело передадут в РамхатСуд, там нам дадут лицензию на работы. А Фискалы уже будут здесь на следующей неделе. У нас нет этого времени.

— А если пройти ускоренную аккредитацию? — предложила я.

— Что ты имеешь в виду? — тут же ощетинилась Диана. — Если это незаконно, я сразу пас. Мне проблемы с законом ни к чему, я и так в опале.

— Нет-нет, всё чисто. Просто скажи своему отцу, Лету Лину, чтобы позвал старых друзей — Микулу и Святогора — к себе домой. На медовуху.

— Чтобы они нажрались и ушли в недельный запой, пока наш запас княжеского меда не иссякнет? — ворчливо уточнила Диана, поправляя съехавшую диадему.

— Чтобы подсунуть им на подпись чистые бланки лицензий, пока они лыка не вяжут, — отрезала я. — Если вы согласны, я поручу нашему юристу подготовить бумаги. И решайся быстрее, Диана. Если этот самострой найдут, твой братик больше не сможет с тобой видеться. Его отправят на исправительные работы в шахты, пускать свои силы на нужды страны. На два года. А о карьере можно будет забыть — его вычеркнут из королевской семьи. Сделают вид, что его никогда не существовало.

— Это всё ты виновата, рыжая плутовка! — прошипела Диана, подаваясь ко мне. От неё пахнуло морозной магией Бабы Яги. — Что за дебильные условия?! Он как одержимый строит какую-то фиговину, тратит миллиарды, и его привлекут за хищение бюджета из-за твоей игры!

— Блондиночка, ещё раз назовешь меня плутовкой — вырву волосы с корнем, — мой голос стал опасно тихим. Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и положила руку на рукоять кинжала.

— Я ведь тоже наследница Бабы Яги! Могу так треснуть ментальным откатом, что мало не покажется! — огрызнулась она, но инстинктивно отступила на полшага. Её зрачки вытянулись в вертикальные щели.

Когда мы были готовы сцепиться всерьез, тяжелые двери ангара с лязгом разъехались. На пороге стояла Роза. В руках она держала бумажный пакет, от которого тянуло свежей выпечкой и кофе.

— Что за крики? — она кивнула на металлический остов махины. — Это вообще что?

Мы с Дианой непонимающе переглянулись.

— Роза, а как ты сюда попала? — принцесса попыталась выдавить милую улыбку, но от напряжения у неё свело скулы, обнажив клыки.

— Я месяц не видела своего жениха, решила проведать, пока есть свободное время, — Роза бросила подозрительный взгляд на проектор. — Что это за монстр? Если это найдут, вам несдобровать.

— Вообще-то не нам, а твоему женишку, — парировала я, облокачиваясь на холодный металл каркаса.

— Будет вам обеим. Если вас сдам, пойдете как соучастницы. Так что это за фиговина? Весь город болтает про фискальную проверку королевской семьи, а у вас тут сборище контрабандистов.

— А причем тут мы? — крикнула я, отталкиваясь от стены.

— Зная тебя, ты имеешь к этому прямое отношение, — усмехнулась Роза. Она подошла ближе и бесцеремонно постучала костяшками пальцев по броне. Затем повернулась к Астему: — Эй, инженер, откуда такая любовь к созиданию? Ты вроде всегда был спецом по тому, как красиво ломать чужие игрушки.

Из переплетения кабелей внутри фюзеляжа показалась пушистая морда Барсика. Кот потянул носом воздух:

— Ну, я как кот ученый… Констатирую у него глубокое магическое опьянение конструкцией.

— Я врач, такого диагноза не существует, — сухо заметила Роза, доставая из кармана диагностический амулет.

— А это и не ваша стезя, — мяукнул Барсик, перепрыгивая на мое плечо. — Вы лечите физические увечья. А тут дела глубже — ментальная одержимость. После слияния с Рарогом его мозги пытаются усвоить новую силу и работают на пределе. При заключении контракта был оговорен дополнительный подарок: Рарог дал информацию напрямую. Чертежи просто вплавились в нейроны. Идея и схемы будут поедать его изнутри, пока он не закончит сборку. Я пытаюсь купировать приступы, но проект ахренеть какой большой. Мы вдвоем потратим годы.

— Так пусть Ева поможет, — пожала плечами Роза.

— Я в этом не разбираюсь, — поморщилась я.

— Причем тут твоя голова? — Роза закатила глаза. — Твоя тетя Карина Меньшевикова владеет «СварогСтроем». Закажи у неё «Зайцов-копирщиков». Если есть чертежи, они скопируют каждый винтик и соберут прототип сами.

— Это строительная техника для жилых комплексов, одна такая штука стоит сотни тысяч золотом…

— Я не говорю купить. Арендуй с последующим выкупом. Или возьми лизинг.

— Где я тебе такие бабки найду? То, что я дочь самого богатого человека, не значит, что мне доверяют многомиллиардные суммы наличными. Мой счет заморожен дедом.

— Я знаю, что ты содрала с Алёны, Александра и Лики по лимону за защиту от нечисти, — ухмыльнулась Роза. — Помнишь, как ты их напугала после того, как сожгла тело Адама дотла?

— Это когда они спросили, от каких именно монстров их нужно защитить, если вся команда мертвецов уже упокоена?

— Именно. Что ты ответил? «Я-то жива». Они там в штаны чуть не наложили от страха. Думаю, ради спасения брата от шахт Диана простит тебе эти накопления.

Я поигрывая своим лисями хвостом начала ходить туда сюда и думать как правильно можно закупить эти материалы чтобы и я оставалась в плюсе. — Понимаешь Розочка из-за вашего проекта с тётей Миланы по МеньшикФарму все счета Меншиковых под строгим надзором пока ваша компания не получит разрешение на осуществление деятельности. И любые закупки с моей стороны привлекут дополнительные вопросы.

— Ты каким боком Семён тебя к этому проекту и на километр не подпустить. Из-за твоих выходок в плачущем лесу тебе и заблокориовали родительские деньги. Зачем нужно было запугивать наследников корпорации твой отец и так был не в ладах с СмераглИнк, ПерунХаб, ещё к ним добавились ДивияПрекрасная Семьи Румянцевых. — причитала Роза.

— Если бы не мой хорошие отношения с Ликой Румянцевой она бы ушла из нашего рынка, ты хоть понимаешь что её отвары красоты лучшие в России. — Добавила Диана

— Ой как вы без этих пудр проживете, выйти не накрашенной для вас смерти подобно— попиылась съязвить но они не оценили.

Роза посмотрела на мой хитрый прищур и нервно подергивающийся лисий хвост. Закатила глаза.

— Рожай уже свою идею, — бросила она, отхлебывая остывший кофе.

Я вильнула хвостом прямо перед её носом.

— Идея просто шик. Родительский счет у меня в «МеньшикБанке», где папа полностью его контролирует из-за проверки «МеньшикФарма». А мои честно заработанные деньги из Плачущего леса лежат в «ШэтБанке».

— Не совсем честные, — перебила меня Роза, столкнувшись с моим строгим взглядом. Она тут же примирительно подняла ладони. — Прости, не хотела перебивать. Продолжай.

— Так вот, эти деньги не заморожены, но купить материалы напрямую я не могу: завод потребует инвойс на мое имя, а это сразу подсветит транзакцию для СилуановЩит.

— Я поняла. Из-за проверки «МеньшикФарма» любой перевод со счетов клана вызовет аудит, — кивнула Роза.

— Именно. Но я могу дать тебе их в долг наличными или через анонимный шэт-токен, и ты закупишь нужные материалы.

— Почему я? — вскрикнула Роза, едва не расплескав напиток.

В дальнем углу ангара что-то оглушительно зашипело — Астему пустил по крылу плазменную сварку. Мы дружно поморщились от запаха озона.

— Потому что ты Бестужева, — повысила голос я, перекрывая шум. — Формально ты сотрудник «МеньшикФарм», к тебе не будет такого интереса. Скажешь отцу, что решила соорудить лабораторию для школьных занятий по фармакологии. Нам как раз нужно расширять учебную базу.

— Что ты несешь, нам такого не задают! — возмутилась Диана, отвлекаясь от созерцания чертежей.

— А что поделать? Мы с тобой под прицелом Фискалов, — отрезала я. — Каждую трату производственных закупок мы должны отражать в декларации. Я могу придумать повод для строительства тренировочных площадок, но они у нас есть, второй полигон пока не согласуют.

Роза тяжело вздохнула, осознавая масштаб бюрократического ада.

— Хорошо, давай сюда деньги.

— Разбежалась. У тебя счет в «МеньшикБанке». Я не буду платить двадцать процентов комиссии за межбанковский перевод. Открой счет в «ШэтБанке» — там между своими банками берут десять процентов. И сделай это до вечера, иначе алюминий уйдет другим покупателям.

Я быстро оформила доставку документов на имя Розы через нейросеть банка.

Через полчаса в гостиную резиденции Дианы вошел представитель правления. Это был пухлый оборотень-хомяк: из-за своей звериной природы эти ребята редко вырастают выше ста шестидесяти сантиметров, так что мы оказались одного роста. Он с трудом перевел дыхание после быстрой ходьбы и поправил съехавший набок полосатый галстук.

— Добрый день! Меня зовут Мани, я представитель «ШэтБанка», — затараторил он, вытаскивая из кожаного портфеля светящийся планшет. — К нам поступила заявка от Розы Бестужевой. Так как вы перешли по реферальной ссылке нашей драгоценной клиентки Евы Меньшиковой, первый месяц обслуживание счета для вас бесплатное!

Роза мученически закатила глаза и демонстративно отвернулась к окну.

— Мани, спасибо, я знаю, как пользоваться банком!

— Я понимаю, госпожа Бестужева, раньше вы пользовались счетом родителей... — хомяк даже не сбился с ритма корпоративного скрипт-бота. Его маленькие лапки проворно бегали по экрану.

— Ну, можно и так сказать, — уклончиво ответила Роза.

— Именно поэтому я здесь! Давайте я лучше объясню все правила пользования, чтобы потом у вас не возникало вопросов и жалоб. Я в этом бизнесе не первый день. Повидал много клиентов, которые тоже отказывались узнавать о всех тарифах, а потом приходили скандалить, что в рекламе такого не было. А читать то, что написано под громким слоганом мелким шрифтом, они не читают...

Диана, до этого лениво полировавшая когти магической пилочкой, со звоном бросила её на стеклянный столик.

— Мани, если ты сейчас же не заткнешься и просто не отдашь ей Шэтлайн, я превращу твой хвост в декоративный коврик. Мы поняли про рекламу. Где подписать?

Оборотень вздрогнул, прижал уши к голове и моментально протянул планшете мне.

— Вот здесь. Просто приложите палец для биометрии.

Когда я приложила палец к Шэтлайну она загорелась синим. Добро пожаловать в Шэтлайн Роза Бестужева функционал ограничен в связи с вашим возрастом включён родительский контроль, в течение пяти минут наши менеджеры свяжутся с вашими родителями для разрешения пользования нашим продуктом.

— Это что такое? — спросила Диана Мани.

— Судя по всему, родители Розы активировали протокол «Родительский контроль» при возможном открытии счета в нашем банке, — протараторил Мани, нервно перебирая лапками бумаги в портфеле. — Эта функция будет действовать до вашего шестнадцатилетия или пока один из родителей не снимет его лично с ДНК-подтверждением.

— А заранее предупредить?! — прошипела Диана. Её кошачьи уши плотно прижались к черепу от ярости.

— Это было в пункте четырнадцать точка два моей презентации, которую вы меня заставили пропустить ради чтения контракта! Но вы отказались от данной информации, — мстительно пропищал хомяк.

Роза со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы, готовясь испепелить банковского служащего на месте, но её прервала вибрация. На экране Шэтлайна высветилось имя: *Папа*.

Она побледнела так стремительно, словно из неё разом выпустили всю кровь.

Мани мгновенно уловил перемену. Он торопливо сгреб свои светящиеся бланки обратно в портфель.

— Что ж, если больше нет вопросов по тарифам... Я, пожалуй, пойду. Удачного дня, дамы. Служба доставки привезет пластиковую карту завтра к девяти утра!

Оборотень пулей вылетел из гостиной, едва не споткнувшись о порог. Хлопнула входная дверь.

Экран вспыхнул голограммой разъяренного лица. Левый глаз отца дергался в характерном семейном тике.

— Роза. Ты посмела открыть счет без моего ведома.

— Пап, да... почему мне нельзя пользоваться Шэтлайном? — голос Розы предательски дрогнул, сорвавшись на высокую ноту. Она попыталась спрятать устройство за спину, но Ева ловко перехватила его первой.

— Дай Еве трубку, — тон Кантемира Бестужева не терпел возражений.

— А я не с ней, — соврала Роза, глядя куда-то в сторону стеклянной крыши ангара.

— Дочь. В заказе стоит реферальная ссылка Евы Меньшиковой. Ты еще хочешь меня обмануть? — отец наклонился ближе к камере, и изображение стало пугающе четким. Каждая пора на его лице говорила об опасности. — Нас с тобой ждет очень серьезный разговор дома. И ты сейчас же отдашь терминал своей подруге.

— Ну, папа...

— Дай Еве трубку, — тон Кантемира Бестужева не терпел возражений.

— А я не с ней, — соврала Роза, глядя куда-то в сторону стеклянной крыши ангара.

— Дочь. В заказе стоит реферальная ссылка Евы Меньшиковой. Ты еще хочешь меня обмануть? — отец наклонился ближе к камере, и изображение стало пугающе четким. Каждая пора на его лице говорила об опасности. — Нас с тобой ждет очень серьезный разговор дома. И ты сейчас же отдашь терминал своей подруге.

— Ну, папа...

— Я. Все. Сказал. Быстро передай Еве.

В трубке раздался сухой щелчок отбоя.

Я молча взяла потрескивающий холодом Шэтлайн. От гладкого углепластика повеяло стерильной чистотой дорогой электроники; экран приятно оттягивал ладонь плотным карбоновым корпусом. Никакого запаха дешевой штамповки — только легкий аромат озона после грозы и едва уловимая нотка машинного масла высшей очистки.

— Алло, Кантемир Бестужев, — начала я максимально спокойным голосом аристократа, поглаживая большим пальцем идеально отфрезерованную грань терминала. — Прошу прощения за самоуправство вашей дочери. Мы просто пытались легализовать материалы для постройки тренировочного манежа. Да, это мои бонусы привлекли вас сюда. Нет, мы не знали про возрастные ограничения несовершеннолетних Бестужевых...

Диана закатила глаза и демонстративно отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что она вообще не знакома с этими сумасшедшими. Позади нас Астему продолжал остервенело бить плазменным резаком по металлу, пытаясь срезать лишний кусок алюминия. Сноп искр с шипением рассыпался по полу.

— Ева, сегодня ты будешь гостить у нас. Я предупредила твоего отца о твоей выходке, так что наказание будет групповым.

— Вы не имеете права, я буду жаловаться отцу!

— Девочка, я юрист и знаю свои права отлично, а вот вы, молодые особы, нет. За вами приедет машина и отвезет к нам домой, чтобы были как штык.

— Хорошо, — хором ответили мы с Розой.

Когда Кантемир отключил связь, ко мне подбежала Диана.

— И что теперь? Мы даже не можем уничтожить эту фиговину, которую собрал Астему, ведь нам придется отчитываться за каждый килограмм алюминиево-литиевого сплава!

— Успокойся и пригласи Микулу со Святымором. Я решу проблему с деньгами и документами. Пусть компания будет называться, например, «ШэтКорп», а эту махину запатентуем как проект «ШэтРарог».

— Ева, ты так складно говоришь, что мне кажется, ты все это давно планировала.

— Меня сейчас будут наказывать как маленькую девочку, а ты думаешь, я это планировала?!

— Зная тебя, очень даже может быть. Ты маленькая деятельная стерва.

— Так, всё! Ева, затихли оба. За нами приехала машина. Пошли, пока вы тут друг другу горло не перегрызли.

Глава 2

Роза тащила меня к стоянке корпоративных транспортников «КощейКелпи». Нужно будет сказать Астему сделать мини-версии «ШэтРарога», а не строить эту бесполезную махину для одного человека. Хотя даже эту махину можно переделать под пассажирскии скажем трёхсот человек.

Стоп.

Я резко затормозила, заставив Розу едва не вывихнуть мне плечо. А ведь это гениальная идея! Этот придурок-механик уже собрал одноместные челноки по образу большого корабля. Нам нужно всего лишь увеличить пассажирскую вместимость до четырех-пяти человек, усилить каркас и поставить на поток. Получится идеальный продукт: личный боевой джетпак-маголет для аристократии.

Мы вытесним эти уродливые коробки «Кощей Келпи» с рынка за месяц. Зачем людям тесный общественный транспорт от корпорации бессмертного царя, если можно летать в собственном стильном «ШэтРароге»? Я даже вижу рекламный слоган: «Вы достойны большего, чем жестяная банка Кощея».

— Ты чего встала?! — рявкнула Роза, снова дергая меня за локоть. — Шевели ногами, иначе нас обеих отправят в рудники!

— Иду-иду, — пробормотала я, улыбаясь своим мыслям. Пусть везут наказывать. В конце концов, чтобы разрушить империю Бессмертного, иногда приходится зайти внутрь неё через парадный вход под конвоем.

Транспорт «Кощей Келпи» был кошмаром. Гигантский корабль из нержавейки, пахнущий озоном и ржавчиной. Внутри — тесные кабинки, где пассажиры сидели, как сельди в бочке. Роза, с её повышенной чувствительностью к магии, выглядела как зомби. Её лицо было мертвенно-бледным, а по лбу стекал пот.

Я положила её голову себе на колени, укутала пледом и начала медленно поглаживать её чёрные шелковистые волосы. Она тихо застонала, но не от боли, а от унижения.

«Бедная девочка. Она бы сейчас отдала всё, чтобы быть нормальной».

Через час мы высадились в поместье Бестужевых. Я вела Розу под локоть, как пьяную. Мурзик, домашний фамильяр, уже ждал у дверей.

— Мяу! Господин вас ожидает у себя в кабинете.

Я проигнорировала его и вела Розу по мраморной лестнице. В воздухе пахло магией и дорогими духами. Кабинет Кантемира был оформлен в стиле «дворец змеи»: стены из обсидиана, полы из змеиной шкуры, а центральное кресло напоминало трон.

Кантемир сидел в глубоком кожаном кресле, небрежно обвивая полированным хвостом резной подлокотник. Его чешуйчатая шея влажно блестела в тусклом свете канделябров — капли пота медленно скатывались за ворот идеально выглаженной рубашки. Глаза сузились до вертикальных щелей, острых, как лезвия хирургических скальпелей. Он не моргал уже несколько минут, гипнотизируя пространство перед собой.

— Ева, посади Розу на диван. Пусть она отдохнет. Эта поездка для неё уже наказание, а я пока не давал разрешения тратить её нервы впустую. Теперь займемся тобой.

Я молча подтолкнула подругу к бархатным подушкам. Роза тут же утонула в них, обхватив колени руками и испуганно глядя на моего отца из-под русой челки.

Сама я приняла боевую стойку: ноги чуть шире плеч, вес распределен на обе стопы. Скрестила руки на груди, плотно сжав пальцы, чтобы скрыть дрожь. Лисьи уши на макушке нервно прижались к волосам, улавливая малейшие вибрации воздуха, а пушистый белый кончик хвоста начал метаться из стороны в сторону, выдавая мое истинное состояние.

— Вы все так же строги и жестоки даже к своей дочери, — мой голос прозвучал ровно, но вибрировал от скрытого напряжения. — А вы всё так же играете с людьми, словно они фигуры на шахматной доске. Кто из нас по-настоящему жесток, надо еще посмотреть.

— Тише, — прошипел Кантемир. Воздух вокруг него едва заметно замерцал, становясь густым и тяжелым, наполненным запахом озона и влажной земли после грозы. — Я знаю, что ты хочешь. Ты хочешь открыть свою корпорацию.

Я натянуто улыбнулась, обнажая острые клыки, но глаза оставались холодными, абсолютно пустыми льдинками.

— Кантемир, я вас умоляю. Мы оба умные люди, давайте опустим прелюдии. Вы хотите поучаствовать в этом проекте. Это читается в каждом вашем вдохе. А если вы знаете мои планы, то вы очень хотите, чтобы мы воспользовались именно вашими юридическими услугами. Не стройте иллюзии Дядя Кантик.

— Меня интересует другое, — он медленно переплел узловатые пальцы-сучья на животе. — Почему моя дочь открыла Шэтлайн без моего ведома?

— Мне нужно было воспользоваться своими денежными средствами для закупок копирующих зайцев «СварогСтроя», — я пожала плечами, делая вид, что разговор о банковских махинациях утомляет меня сильнее, чем спарринг. — Стандартные каналы сейчас перекрыты проверкой МеньшикФарма.

— Я так понял, объем будет большим, — это был не вопрос, а утверждение. Хвост на подлокотнике дернулся, сбрасывая невидимую пылинку.

— Все верно. Если засветить мой счет на такую сумму, СилуановЩит спустит своих церберов лично ко мне в спальню. Они начнут тщательно проверять каждый актив МеньшикФарм.

— И ты хочешь обналичить деньги через мою несовершеннолетнюю дочь, используя ее как подставное лицо, — Кантемир прикрыл веки, наслаждаясь моментом разоблачения.

— Да. Она покупает, допустим, на постройку лаборатории для школьных нужд Розы. А в реальности на эту бумагу будут работать лишь малая часть материалов. Остальные пойдут на производство прототипа.

— И что за это получит моя дочь? Кроме проблем со мной, разумеется.

— Кантемир, вы всё так же не меняетесь. Два процента от командования. За риск использования вашего имени.

— Десять, — отрезал он, даже не поведя бровью.

— Два с половиной. Максимум три. У нее нет доступа к управлению капиталом, только подпись курьера.

— Десять, — повторил он тем же тоном, каким просят передать соль. — Или прямо сейчас этот особняк окружают патрули Каганата, а твой Астему заканчивает сборку своего детища уже в камере предварительного заключения.

— Вы же знаете, что мы должны идти друг другу на встречу, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. От меня пахло гарью плачущего леса и дешевым кофе.

— Не волнуйся. Скоро ты доберешься до нужной цифры. Сама. По-другому никак.

Я сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони сквозь ткань рукавов, но заставила мышцы лица расслабиться в вежливой маске.

— По-другому никак. Это слишком много, грабительские условия. Почти рэкет.

— Ты платишь эти проценты не Розе, а мне, — его губы растянулись в змеиной усмешке. — Если хочешь получить юридическое сопровождение такого уровня. Дочка с тебя и так своё спросит — поверь, подростковые капризы стоят дороже десяти процентов акций.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как горят легкие. Попалась. Старый змей знал, что я не могу обойтись без юридической оболочки Бестужевых — любой другой юрист Империи сдаст нас Фискалам ради собственной безопасности. Он загнал меня в угол, и выхода оттуда не было.

«Ладно, старый змей, — подумала я, мысленно скрипнув зубами. — Ты выиграл эту партию. Но взамен ты снимаешь ограничения с Шэтлайна Розы и готовишь всю учредительную документацию до конца этой недели».

— Там один документ неделю нужно доставать из архива Департамента Земель, — процедил он вслух, опускаясь в кресло напротив.

— Ну так тебя и называют лучшим юристом Российской империи. Соответствуй статусу, — я щелкнула пальцами, и стоявший в углу серебряный самовар послушно наполнил чашки дымящимся чаем. Поигрывая лисьими хвостиком.

— Ха-ха-хах, вся в отца, — Кантемир хищно оскалилась. — Плюс два процента за срочность доставки документа вне очереди.

— Полтора, — лениво отозвался я, дуя на горячий фарфор.

— Два!

—Кто вас учил торговаться?

—В архиве работают гремлины, их нельзя мотивировать меньше чем двойным тарифом.

— Ладно. Тогда я пошла.

— Стоять, — его хвост хлестнул по воздуху с сухим щелчком, похожим на выстрел кнута. — С рабочими моментами разобрались. Переходим к воспитательным.

— Двенадцать процентов для меня уже наказание, — фыркнула я, поднимаясь. Ноги затекли, и по мышцам пробежали колкие мурашки. — Так что хватит на сегодня.

С этими словами я резко качнулась влево, уходя с линии захвата. Его ладонь сомкнулась на моем плече — холодная, мертвенно-неподвижная хватка. Я улыбнулась самой ядовитой из своих улыбок и прошептала одними губами заклинание: «Мираж». Затем игриво отправила ему воздушный поцелуй.

Мои радужки вспыхнули расплавленным золотом. Иллюзия сработала мгновенно: Кантемир вздрогнул, ослепленный вспышкой. Перед ним стояла целая стая моих копий — десятки Ев, которые синхронно прыгнули в разные стороны, заполняя кабинет огненными всполохами. Настоящая я оттолкнулась ногами от тяжелого персидского ковра, выбивая ворс искрами, рыбкой нырнула в высокое стрельчатое окно зимнего сада. Стекло рассыпалось беззвучной серебристой пылью. Две мои фантомные копии разбежались к книжному шкафу и камину, принимая на себя удар защитных чар поместья. Оригинальный силуэт смазался в рыжую полосу скорости — я мигом преодолела гравиевую дорожку, оставив главу клана считать убытки перед разбитым окном.

— Мяу. А мы куда? — перед самыми чугунными воротами усадьбы меня ждал котяра-домовой. Мурзик сидел столбиком, обернув лапы пушистым хвостом, и методично вылизывал белое пятно на груди.

— Мурзик, сволочь ты такая, что тут делаешь?! — я едва успела погасить инерцию бега, схватившись за холодный металл решетки. Мой лисий хвост возбужденно ходил ходуном. — Тебя же посадили на карантин после инцидента с лабрадором посла!

— Охочусь на крыс, — фыркнул он, брезгливо отряхивая бархатную лапку. На когтях блеснула зеленоватая слизь. — Патрулирую периметр. У нас диверсия на кухне.

— И как успехи?

— Поймал одну хитрую лису, которая схамячила все лакумы, пока я Розу прихорашивал.

— Мурзик, неужели ты до сих пор дуешься? — я присела перед ним на корточки, расстегивая верхнюю пуговицу душившего ворота рубашки. — Эти лакумы Роза готовит только мне. Могу с ней поругаться, чтобы когда мирились приготовила лакумы делала сразу двойную порцию.

Домовой презрительно чихнул, выпустив облачко пыли.

— И ты съешь всё, как и тогда, не оставив мне ни крошки. От твоих слов пахнет обманом. Сахарной ватой и фальшивыми гарантиями.

— Я скажу ей, чтобы готовила про запас. Зная тебя, ты точно умыкнешь половину со сковороды, пока повара отвернутся.

— Мне нужны гарантии, — Мурзик требовательно боднул мою коленку тяжелой головой. В сумерках его шерсть казалась сделанной из старого серебра.

— Ха-ха-хах, — я взъерошила жесткую шерстку между его ушами. — Мурзик, мы оба хищники. О каких гарантиях идет речь? В этом доме действует только один закон пищевой цепочки: кто успел первым, тот и сожрал добычу. Остальные довольствуются костями.

Глава 3

После этого я покинула дом Бестужевых, с силой захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. Звук получился сухим и плоским — он мгновенно поглотился густым, туманным воздухом Шэтленда.

«Хух, вот это сумасшедший дом», — выдохнула я, плотнее запахивая ворот куртки. Лисьи уши дернулись, сбрасывая остатки гнетущей тишины кабинета. Но почему этот серпентарий мне ближе, чем родительский? Нет, я люблю их, по-настоящему люблю, но там... там я не чувствую себя живой. Там от меня ждут идеальной фарфоровой куклы для приемов, а здесь Кантемир требует только одного — быть лучшей версией хищника.

Думая об этом, я медленно брела по мокрой брусчатке центральных улиц. Каблуки моих туфель мерно цокали в такт редким каплям дождя, стекающим по козырькам неоновых вывесок. Я куталась в меховой воротник, пытаясь спрятать лицо от пронизывающего ветра, который нес запах озона и жженой проводки из промышленных зон. Город давил на плечи бетонными стенами узких переулков.

Я свернула в сквер, чтобы срезать путь через детскую площадку, и замерла. Под пластиковым грибком кувыркались трое годовалых малышей. Они еще веселились: беззубо улыбались друг другу липкими ртами, тянули пухлые ручки к разноцветным кольцам турника. Их смех звенел чисто и хрустально, эхом отражаясь от пустых скамеек. Невинная детская радость била ключом.

Но я знала правду. Скоро, слишком скоро это прекратится. Едва им исполнится четыре года, как за каждым из них придут люди в серых мундирах Департамента Образования. Их заберут в боевой распределительный комплекс — мрачное здание из черного стекла на окраине города. Там из этих мягких, теплых тел будут вытачивать будущие механизмы системы Шэтленда. Им сломают кости, чтобы правильно росли связки, выжгут часть нервов магией ради повышения болевого порога и заставят маршировать до кровавых мозолей. От их смеха останется только хриплая команда «Равняйсь!».

Интересно, в детстве я так же беззаботно улыбалась? Роза говорит, что я была плаксой — вечно шмыгала носом и пряталась за юбку матери при виде грома. Удивительно, как всего за шесть лет обучения можно методично, шаг за шагом убить ребенка внутри себя. Мы учили не историю, мы учили анатомию боли. Нас тренировали падать со скал и подниматься, пока кровь не зальет глаза. Теперь притворяться детьми даже весело — наблюдать, как взрослые покупаются на эту наивную маску, — но все же это уже не то. Это просто качественный реквизит.

Мои губы сами собой искривились в горькой усмешке. Холодный осенний ветер швырнул мне в лицо горсть прелых листьев. Я резко мотнула головой, прогоняя непрошеную сентиментальность. Лисий хвост раздраженно хлестнул меня по бедрам, оставляя влажные следы на черной коже брюк. Пора возвращаться к реальности. Слизняки из архива сами себя не подкупят, а чертежи Астему не соберутся в машину по щелчку пальцев.

Я поправила съехавшую диадему, которая едва держалась в растрепанных волосах, глубоко вдохнула сырой воздух и быстрым, пружинистым шагом направилась к стоянке такси. Нужно было купить отвары роста для братика в ЖивоФарм.

Когда я собиралась уже идти то увидела В таверне ЖитницыОчага Микулу Силуановича основателя СилуановЩит и Святогора верхнего судью в РамхатСуде. Как они так быстро приехали, с ним был девятихвостый лис Шэт Лин король города Шэтленд и мой папа Семен. Что происходит я их не ждал так скоро.

Папа сразу заметил меня и, не дожидаясь приглашения, едва заметно кивнул в сторону пустого кресла рядом с собой.

«Черт. Папа, почему именно сейчас?» — пронеслось у меня в голове.

Я глубоко вдохнула сырой воздух таверны. Пора возвращаться к реальности. Слизняки из архива подождут. Я расправила плечи, позволяя лисьему хвосту раздраженно хлестнуть по задней стороне бедра. Высокомерная походка от бедра вошла в привычный режим автопилота: спина прямая, подбородок чуть вздернут. Маска «Ева Меньшикова» защелкнулась на лице. Стерва активирована. Готовность к атаке — сто процентов.

— Здравствуйте, господа, — мой голос прозвучал ровно, почти музыкально. Я плавно опустилась в неглубоком реверансе, придерживая края куртки. Окинув взглядом всех четверых, я задержала глаза на каждом лишь на долю секунды дольше приличного — оценивая угрозу.

— Это моя дочь Ева, — ровным тоном представил меня Папа, словно представлял породистую собаку на выставке. — А это...

Он не закончил, предоставляя мне самой разбираться с этим серпентарием. Что ж, начнем.

— Мы знакомы, — я позволила легкой улыбке коснуться губ, но взгляд остался ледяным. — Верховный судья Святогор, наследник мудрости Рамхата Божественного Судии. До сих пор ходят слухи, что вы лично присутствовали при его смерти?

Святогор медленно повернул голову. Его глаза цвета старой бронзы смотрели сквозь меня. Он сделал глоток из глиняной кружки.

— За девчонку... и правда настырная. Это не самые счастливые воспоминания для светской беседы.

— Понимаю, — я небрежно пожала плечами, опускаясь в кресло, которое любезно пододвинул Шэт Лин. — Военное время можно назвать Апокалипсисом. Война против Чернобога всегда обходится дорого. Триада основателей рас просто рассыпалась в прах: Велес (Шэтленские оборотни и химеры), Рамхат (Красные московские орки) и Див Додола (Питерские упыри). Жаль только архитекторов системы, их чертежи теперь гниют вместе с ними.

— Такта тебе не занимать, — пророкотал судья. От его баса завибрировали дубовые доски пола.

— Благодарю за похвалу, — спокойно ответила я, переплетая пальцы на столе.

— Это была не похвала, — отрезал Святогор. — Констатация хищнической натуры.

— Я знаю. Но когда она звучит из ваших уст, это почти официальное признание моей профпригодности.

Микула Силуанович до этого момента лениво катал по столешнице грецкий орех. При моих словах он фыркнул так, что крошки посыпались на его бархатный камзол.

— А ты смешная зверушка. Ну-ка, а что скажешь про меня? Только без этой вашей божественной чепухи.

Я наклонилась вперед, опираясь локтями о стол, сокращая дистанцию. Теперь мы были партнерами по заговору.

— Благословленный самим Сварогом, наделенный мудростью творца и яростью Перуна-громовержца... Вы основали Фискальный сыск. И ввели гениальное ограничение: банковской деятельностью могут заниматься только двое. Шэтбанк и МеньшикБанк. Любые операции строго регламентированы. Вопрос первый: откуда такие жесткие рамки? Вопрос второй: судя по вашему скучающему лицу, вы невероятно ленивы. Вам просто надоело возиться с тысячей мелких счетов купцов, и вы решили законодательно запретить себе эту головную боль. Гениально в своей простоте.

Таверна будто замерла. Микула откинулся на спинку стула и захохотал. Громко, раскатисто, запрокинув голову.

— Хо-хо-хо! Не могу, Семен. Ты говорил, она умная, но чтоб настолько... — он промокнул уголки глаз шелковым платком, глядя на моего отца.

— Когда ей это нужно, — холодно ответил Папа. В двух словах было больше разочарования, чем в целой речи.

Моя маска дала трещину. Улыбка стала острее.

— Вы меня только что оскорбили. Назвав глупой перед лицом Верховного судьи и короля города. Согласно уложениям РамхатСуда, я бросаю вам вызов за публичное унижение достоинства.

Смех Микулы резко оборвался. Он посмотрел на меня уже без тени веселья, с искренним исследовательским интересом биолога.

— Ух ты. Меня вызывают на поединок чести. Лет тысячу такого не припомню.

— Бойтесь, как бы ваши старческие мозги не перегрелись от нагрузки, — прошипела я, подаваясь еще ближе. Мой хвост напряженно вытянулся вдоль спинки стула, превратившись в стальную проволоку.

— Девочка, а ты умеешь раззадоривать старого змея, — протянул он, и в его глазах зажглись опасные огоньки. — И каков предмет нашего маленького спора?

— Я создам компанию. «ШэтКорп». И введу ее в топ лучших корпораций Империи меньше чем за год.

Микула присвистнул, качая головой. Грецкий орех, который он лениво катал между пальцами, с сухим треском лопнул, осыпав бархатный камзол мелкой крошкой.

— Ух ты, какие амбиции. Почему не «Меньшик»? Твой дед удавится, но отдаст тебе половину активов ради спасения репутации семьи.

Я медленно потянулась к своей чашке, намеренно выдерживая паузу. Фарфор тихо звякнул о блюдце.

— Чтобы умерить ваш пыл и напомнить, на чьем фундаменте стоит этот город. Имя должно работать само, а не прятаться за чужой тенью.

— Гарантия безопасности через дерзость... — Микула прищурился, и сеточка морщин вокруг его глаз стала глубже. Впервые за вечер он выглядел искренне довольным; он даже подался вперед, уперев локти в колени, словно школьник перед интересной историей. — Умно. Ладно. Допустим. И что получу я, если намеренно обанкрочу вашу контору еще до открытия первого офиса?

Я поставила чашку обратно. Звук получился резким, отсекающим пути к отступлению. Выпрямила спину, позволяя лисьему хвосту напряженно вытянуться вдоль спинки стула. Посмотрела ему прямо в зрачки. Маска вежливости окончательно растворилась. Ставки сделаны.

— Я расторгну помолвку с вашим сыном Артуром. Ваша жена, леди Офелия, терпеть меня не может и смотрит как на ядовитую змею. Думаю, вы будете искренне рады избавиться от такой невестки.

Микула замер. Его беззаботность испарилась, сменившись острым профессиональным интересом хищника. Он задумчиво почесал переносицу, отчего по коже пробежала легкая рябь чешуек.

— Хм-м... А если проиграю я?

Уголок моего рта дернулся вверх в усмешке, которая больше напоминала оскал.

— Тогда я официально выйду замуж за Артура. А вы провозгласите меня в Новгороде Евой Великой. Будущей владычицей Новгорода. Титул должен быть подтвержден вами лично, заверен печатью РамхатСуда и оглашен на вече, чтобы ни у кого из бояр не возникло вопросов.

— Я согласен!! — выпалил он слишком быстро, хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнули пустые кружки. В его глазах вспыхнул азартный огонь.

Я даже бровью не повела. На моем лице застыло выражение вежливого ожидания, словно я наблюдала за суетливым торговцем на рынке.

— Не торопитесь, — осадила я его холодным тоном, краем глаза заметив, как Святогор едва заметно приподнял бровь. — У меня есть условия. Первое: вы и ваши Фискалы держитесь подальше от меня и моей команды. Ни проверок, ни внезапных аудитов, пока мы не встанем на ноги. Второе: из названия нашей организации вы должны понять — за ним будут стоять отпрыски королевской семьи.

Микула резко перестал улыбаться. Он наклонился над столом, опираясь на кулаки. Воздух между нами загустел, запахло озоном и старым пергаментом.

— Ты хочешь, чтобы я отодвинул сроки Королевского надзора?

— В точку.

Он хищно втянул носом воздух, будто учуял запах крови.

— То есть там есть что-то интересное, что я могу найти. Что-то, чего нет в отчетах СилуановЩит.

— Ну... — я позволила себе легкую ухмылку. — У них всем заправляет Кантемир Бестужев. Если вы что-то и найдете, то интерпретируете неправильно. Вас завалят ответными судебными исками. В последний раз, кажется, сумма ваших штрафов превысила доходность самого проекта раза в два.

— Вот же козявка... — Микула откинулся на спинку стула и захохотал, запрокинув голову. Но смех резко оборвался. Он подался вперед снова, впиваясь в меня тяжелым, давящим взглядом. Азарт сменился холодной оценкой.

— Стоп, — он поднял узловатый палец. — Девочка, ты думаешь, старый дурак развесил уши от пары комплиментов про лень? Мы с твоим отцом сейчас просто смотрели бесплатный цирк. Но это уже не балаган, это сделка. И она пахнет государственной изменой.

Папа, стоявший у стены, медленно опустил руки за спину. Его пальцы побелели.

— А ты умнее, чем прикидываешься, — протянул Микула, постукивая когтем по столешнице. — Хорошо. Давай сыграем по-взрослому. Твои условия приняты. Но мои добавляются сверху. Без торга.

Он начал загибать чешуйчатые пальцы:

— Раз. Мой человек сидит в совете директоров «ШэтКорп». С правом вето. Я хочу видеть каждую цифру до того, как ее увидит аудит.

— Два. Если компания прогорает или ты пытаешься вывести активы — помолвка остается в силе. Более того, твой брат отправляется в распределительный комплекс. Настоящий. Не на бумажке.

— Три. Если ты выигрываешь... титул Великой — это мило. Но мне нужно другое. Мне нужен доступ к технологиям Астему. К тем самым чертежам Летуна. Полное право интеллектуальной собственности переходит к моему банку.

Он откинулся назад, скрестив руки на груди. Вызов был брошен.

— Ну что, зверушка? Кишка не тонка подписать такой контракт? Или мамина юбка всё-таки ближе к телу?

Это был удар ниже пояса. Прямое упоминание моего позорного бегства в детстве. Поединок взглядов длился секунду. Затем я медленно растянула губы в улыбке, которая не касалась глаз. Лисий хвост напрягся и забил по ножке кресла, как метроном перед взрывом.

— Вы забываете одну деталь, Мишка косолапый, — мой голос стал опасно тихим, бархатным, обволакивающим. — Это я бросила вам вызов. Согласно уложениям РамхатСуда, инициатор поединка имеет право отклонить контрпредложения оппонента, если они меняют суть пари.

Я взяла свою чашку, грея о неё ледяные пальцы.

— Ваши пункты интересны. Особенно первый. Пусть ваш человек сидит. Но пункт про брата — это трусость. Пункт про технологии Астему — это жадность.

Я сделала глоток. Фарфор тихо звякнул.

— Я принимаю ваше условие о члене совета. Взамен я меняю вашу ставку. Если вы проиграете — вы не просто провозглашаете меня Великой. Вы отдаете мне контрольный пакет акций «СилуановЩит» сроком на пятьдесят лет. Управление без вашего одобрения.

Микула замер. Его игривость испарилась окончательно. Передо мной сидел глава фискальной службы империи, который только что понял, что привел домой змею, способную проглотить его целиком.

Я поставила чашку на стол с идеальным стуком.

— А теперь мы можем либо торговаться дальше, либо вы перестанете проверять мою нервную систему на прочность и просто признаете, что я вас купила. Выбирайте. Времени мало, архивы сами себя не взломают.

— Аналогию я понял, — хрипло выдавил он. — Уберешь пункт про «СилуановЩит», и я соглашусь.

— Видите, — я слегка склонила голову, — у всех есть красная черта, за которую лучше не переходить. Надеюсь, вы будете благоразумны в своих методах игры, а то можете получить аналогичный ответ.

Когда мы заключили пари, я встала со своего места.

— Господа, к сожалению, у меня больше нет времени вас развлекать. У меня есть работа.

— Папуль, я заеду в «ЖивоФарм». Подвезешь меня до дома?

— Хорошо. Позвони, когда освободишься, я подъеду. Заодно обсудим твое поведение.

Я обняла его и прошептала на ухо:

— Всё как ты меня учил, папуль.

Он обнял меня в ответ.

— Я знаю. Но поговорить мы все равно должны. Иди давай.

Черт, Черт, черт я не собиралась так рисковать откуда они так быстро взялись. Черт, как я скажу Артуру что стоит на кону. Если я не скажу то побежит Офелия, лучше мне самой сказать. Черт бы его побрал этого гребенного Микулу.

Я достала Шэтлайн и позвонила Артуру— ты где.

— В ЖитницыОчага, если ты хочешь поговорить о вашем споре с Папой я все слышал.

— И ты меня бросишь?

— А ты мне позволишь?

— Нет, хороший мальчик. Кстати, если ты уже там, то почему до сих пор бездействуешь? Почему ты до сих пор не взял меня за руку и не пришел проводить?

— Ждал. Вдруг обо мне вспомнят и захотят объяснить, что это была за сцена.

— Вот же паршивец. А ты выйди, я тебе объясню. Я тебе так объясню, что ты не забудешь.

— Я люблю, когда начинают объяснение сначала нежно, а потом жёстко.

— А ты выйди сюда, я сделаю как ты любишь.

Дверь таверны открылась.

— А вот и я.

Я размяла пальцы.

(Беги, Артур, беги), — пронеслось в голове.

— Ева, ты сразу на жёсткий режим перешла.

— Тебе же так нравится.

— Ты, кажется, что-то пропустила.

— Не волнуйся, я буду бить тебя нежно.

— Честно ты очень хреново успокаиваешь. —Когда я замахнулась он взял меня за руку. — И что это было ты поставила наши отношения на кон.

— Я не ввязываюсь в дела которые не уверена.

— Войти в топ десять серьезно, как ты это сделаешь?

— с помощью связей и моя первая связь должен привести мне людей из Новгорода занимавшиеся поддержкой Шэтлайн.

— Пожалуйста, Ева только не Шэтлайн, Новгородцы и так не могут забыть как вы забрали Патент.

— Они просто его ревлизвали но придумали его шэтлендцы.

—Только в Новгороде такое неляпни.

— главное придумать и нанять людей на реализацию остальное, все наши риски. Мы вложились а вы исполняли так что даже не смей вякнуть если бы у вас не получилось вы особо ничего не потеряли бы а мы стали бабки и ресурсы. Только посмеете вякнуть что Шэтлайн ваша разработка.

—хорошо, хорошо, только успокойся.

— скажи что они переезжают в Шэтленд, а их обеспечением займется род Меншиковых и Шэт и ШэтКорп.

— зачем, они не могут тебе помочь с Шэтлайном Потеет принадлежит Зарина Шэт и её ШэтБанку.

— А тебе напомнить что она моя мама.

— И она не доверит тебе Шэтлайн, и почему ты думаешь она не перенесла Шэтлайн в Шэтленд.

— Потому что не хотела ругаться с твоей мамой.

— А ты хочешь поругаться с моей мамой.

— Да, я считаю, это поможет решить деловые и личные вопросы.

— Ева, пожалуйста, у нас с Новгородом нейтралитет. Ты сейчас разрушишь всё.

— Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое.

— А-а-а! Лада, за что ты меня настолько жестоко испытываешь?! Зачем подарила моё сердце ей?! — кричал Артур в небо.

Я треснула ему подзатыльник.

— Тебе во мне что-то не нравится?

— Не нравится. Хуже — я тебя люблю.

— Пока я слышу только слова.

В моей голове зазвучал голос Гамаюн: «Ты знаешь, что всё время вашего воркования вас подслушивают».

— И кто? — ответила я у себя в голове.

— Твой будущий свёкор.

— И что? Судя по взгляду, он не доволен и отказывается от слов, где он говорил о замужестве своего сына. Но кажется, ты его заинтересовала.

— Я этому старшему не игрушка, и скоро эта сволочь признает меня. А Новгород преклонит колени перед своей новой Королевой.

— Не зря я выбрала тебя своей хозяйкой. С тобой не соскучишь ложку

Я посмотрела в сторону «Житницы Очага», и мы встретились грозными взглядами с Микулой. Я улыбнулась и помахала ручкой, а он от злости сломал ложку.

Глава 4

Как только я попрощалась со своим будущим любимым свёкром, я взяла Артура за руку и играя на его глазах любовную парочку пошли в ЖивоФарм.

Я взяла Артура за руку — не нежно, а почти судорожно, переплетая наши пальцы так крепко, словно меня могло унести ветром. Мои лисьи уши нервно прижались к волосам, выдавая истинное состояние под маской высокомерия. Мы нацепили улыбки беззаботной влюбленной парочки и неспешно направились в сторону ЖивоФарма. Я намеренно замедлила шаг, чтобы каблуки моих туфель мерно цокали по брусчатке, заглушая слишком громкий стук моего собственного сердца.

— Слушай, Артурчик, — начала я нарочито равнодушным тоном, разглядывая пыльные витрины закрытой аптеки. Сквозь стекло виднелись ряды склянок со светящимися отварами мха. — А правда, зачем ты остался в Шэтленде? Ты же полностью овладел своим зверем. Мог бы вернуться в Новгород, найти себе нормальную девушку из хорошей семьи, которая пахнет лавандой, а не гарью плачущего леса. Зачем тебе терпеть меня?

Артур остановился так резко, что инерция бросила меня вперед. Его широкая ладонь мертвой хваткой сомкнулась на моем предплечье, разворачивая к себе. Он возвышался надо мной гранитной скалой, заслоняя тусклый свет неоновых вывесок. От него пахло озоном, старой кожей куртки и едва уловимым мускусом пробуждающегося медведя.

Он внимательно заглянул мне в глаза, сканируя зрачки вертикальными щелками своих собственных. Вокруг его радужек вспыхнуло мягкое золотистое сияние древней силы.

— С чего ты вдруг завела этот разговор? — его голос прозвучал низко, с рокочущими нотками хищника, который недоволен тем, что его потревожили во время отдыха.

— Я поставила на кон всё — нашу любовь, — мой голос предательски дрогнул на слове «всё», но я заставила себя смотреть ему прямо в переносицу, избегая прямого зрительного контакта. — Хочу знать, за что сражаюсь.

— Ты серьезно? — он перебил меня, и в его тоне прорезалась сталь. — Ты до сих пор спрашиваешь, за что сражаешься?

— Я хочу услышать это вслух, — я демонстративно опустила пушистые белые уши вдоль головы, имитируя щенячью грусть, хотя внутри всё сжималось от страха отказа. — У меня богатое воображение. Без твоих слов я могу надумать себе такую паранойю, что сама сбегу в монастырские шахты Каганата.

Медведь внутри него глухо рыкнул от раздражения, заставив вибрировать воздух между нами. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, Артур мягко притянул меня к своей груди. Тяжелая ткань его пальто зашуршала о мою кожаную куртку. Одной рукой он зарылся в мои рыжие волосы на затылке, массируя кожу, а другой прижал меня за поясницу так, что дышать стало трудно.

— Для особо одаренных дур, которые задают такие вопросы, я повторю, — произнес он тихо, обжигая дыханием мою макушку. — Ты единственная, кто не побоялся моего зверя. Кто помогла мне его укротить, когда даже моя мать отступила на шаг. Помнишь тот день в лесу? Когда Велес брал верх, кости трещали, а твои руки были в моей крови… Я впервые увидел в твоих глазах не отвращение, не жалость и не страх перед смертью. Я увидел уверенность. Непоколебимую волю, которая пробивает всё на своем пути, как таран. Даже тысячелетний богатырь смотрел на меня тогда с отеческой жалостью, готовый списать в утиль. Моя мать металась по палатам, не зная, что делать с этим чудовищем. А ты… — он чуть отстранился, снова ловя мой взгляд своими пылающими глазами. — Ты дала мне единственный импульс сдвинуться с мертвой точки. Сказала, что мы построим империю. Этого достаточно?

Жар пополз вверх по шее, заливая скулы румянцем. Лисье ухо невольно дернулось вперед, ловя каждое слово, а пушистый белый хвост непроизвольно хлестнул по его бедру, оставляя влажный след на плотной ткани брюк.

— Не знаю, — прошептала я, пряча лицо у него на ключице, чтобы скрыть глупую счастливую улыбку. — Мне надо подумать. А что еще во мне понравилось?

— Ещё? — он театрально закатил глаза, но объятий не разжал, продолжая медленно гладить меня по спине широкими круговыми движениями. — Ты ненасытная на комплименты. Настоящая энергетическая пиявка.

— Девочки-химеры любят ушами и делами, — фыркнула я, слегка отстраняясь и игриво боднув его носом в подбородок. — Делами ты уже доказал: спас, защитил, построил прототип. Но мои чуткие ушки вянут без подпитки. Никто их не поливает красивыми словами, кроме тебя.

Его губы растянулись в широкой, немного хищной усмешке, обнажая идеально ровные зубы. Свободной рукой он взял мое лицо в ладони, большие пальцы скользнули по острым скулам.

— Тогда слушай внимательно, плутовка, — он коснулся легким поцелуем кончика моего носа. — Я буду поливать их каждый день. Каждое утро, пока ты пытаешься открыть левый глаз, и каждую ночь, когда твой лисий хвост будет раздраженно бить по матрасу. И если понадобится, я научу тебя слышать эти слова сердцем, потому что сейчас оно у тебя явно оглохло от собственной подозрительности.

Я закрыла глаза, впитывая тепло его тела сквозь слои одежды. Губы сами собой растянулись в блаженной улыбке.

— Может, хватит философствовать? — шепнула я, легонько кусая его за нижнюю губу в качестве благодарности. — ЖивоФарм закрывается через час. Нам нужно успеть забрать отвар для Кантика, иначе Роза спустит с нас обоих шкуру. Она обещала сварить нам лакумы, если братик пойдет на поправку, а её выпечка самое вкусное, и она будет готовить у нас и никакой Мурзик его не схомячит.

Артур рассмеялся низким, бархатным смехом, от которого мурашки побежали по позвоночнику. Он крепче сжал мою ладонь, создавая надежный щит против всего безумного мира Шэтленда, и повел меня вперед. Его шаги были уверенными, чеканными, но я знала — он специально замедлил темп ровно вполовину, давая мне возможность насладиться теплом его руки и запахом грозы, навсегда въевшимся в его кожу.

«Хм, несмотря на мою стервозность, он всё ещё со мной. Даже жалко немного, если проиграю пари Микуле. Но я проигрывать не собираюсь. Вывоз учёных поднимет шумиху, это нам на руку. Одного кота-задрота и Астему мало для лидирующих позиций — мне понадобятся люди, которые будут обслуживать техническую систему. А как закрепить этих заядлых учёных в Шэтленде? Лучше всего — переженить на местных. Только вот где взять девушкам таких "ботаников"...

— Артурчик, а те учёные, которых ты мне привезешь, они вообще женаты?

— Ха! Не смеши мои тапочки. Они скорее соберут себе робота жену или робота для отношений, чем заведут настоящую семью. Помню, когда мы ездили на свадьбу к их главе... Оказалось, что его невеста — заводная кукла. Пришлось парня сажать на принудительную социализацию. К нему специально подсаживали девочек из квартала развлечений, и за месяц он пришел в норму. Правда, теперь всю зарплату спускает на них».

— Считай, у них уже всё есть.

— И кто ж из ваших-то согласится?

— Придётся отвести их к Вилам.

— Говорят, раз полюбят — так и кранты, не отстанут. Они тут водятся.

— Так они же химеры-Чайки, они любят Чёрное море. А ты чего рожу кривишь, будто не знаешь? Слышал, как только переходят в старшие школы, учеников-парней туда ведут, типа инициции проводят.

— Я не самоубийца, чтобы при живом тебе идти налево.

— Да, и как ты отбился от старшаков?

Артур усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень старой боли.

— Сначала сксобиралась даложу жалобу командиру, — они посмеялись. Потом сказал, что у меня есть ты. Они почему-то сразу меня отпустили и начали соболезновать.

— Бывает, — бросила я, пытаясь скрыть укол ревности за привычной маской высокомерия.

— Что значит «бывает»?! — он резко развернулся ко мне, его пальцы крепче сжали мою ладонь. — Это ты что сделала!

Я остановилась, вынуждая его притормозить вместе со мной. Мои лисьи уши нервно дернулись, ловя эхо его голоса. Воздух между нами наэлектризовался от невысказанных обвинений.

— Парни, с которыми я встречалась, почему-то получали сильные травмы, — мой голос прозвучал ровно, почти буднично, словно я перечисляла ингредиенты для зелья.

Артур моргнул, его медвежья сущность на мгновение проступила в напряжении челюсти.

— А что ты делала?

— Я просто легонько стукнула.

Он издал низкий, рокочущий смешок, в котором слышалось облегчение.

— Понятно. От души навешала оплеух, как мне.

Я фыркнула, и из моего носа вырвалось облачко морозного пара.

— Легонько стукнула? Артур, ты видел свои синяки? Я тогда была на взводе после плачущего леса, а ты полез целоваться прямо посреди улицы. Это была самозащита!

Он притянул меня к себе, его широкая грудь служила надежным щитом от ветра и чужих взглядов.

— Знаешь, Ева, — прошептал он мне на ухо, обжигая дыханием шею, — я до сих пор помню то ощущение. Как будто меня приложили бревном. И это было... восхитительно.

Я почувствовала, как краска заливает щеки, и поспешила сменить тему, толкнув его плечом.

— Восхитительно? Ты мазохист. Следующий раз, когда захочешь впечатлить даму, попробуй сначала спросить разрешение.

— Следующего раза не будет, — он лукаво прищурился, его радужки вспыхнули теплым янтарем. — Я уже нашел свой предел прочности.

Я закатила глаза, но улыбка предательски растягивала губы.

— Самодовольный медведь.

— А ты — рыжая фурия, — он чмокнул меня в кончик носа. — Но моя фурия.

Мы двинулись дальше, его шаги стали шире, подстраиваясь под мой быстрый темп. Я украдкой взглянула на его профиль: твердая линия подбородка, упрямо вздернутый нос, и эта едва заметная ямочка на щеке, появлявшаяся, когда он улыбался. Сердце пропустило удар. Я действительно сражалась за этого мужчину. И проигрывать не собиралась.

Он толкнул тяжелую дубовую дверь, над которой болталась вывеска в виде пучка сухой полыни. Над головой тихо звякнул латунный колокольчик, оповещая хозяйку о посетителях.

Из-за стеллажей, заставленных пузатыми банками с заспиртованными змеями и светящимися грибами, выплыла Баба Люба. Ее седые волосы были туго повязаны цветастым платком, а поверх домашнего халата из грубой шерсти был надет заляпанный травяным соком фартук. В руках она держала ступку, в которой с громким хрустом перемалывала корень мандрагоры. Пахнуло сушеным чабрецом, спиртом и чем-то кисловато-сладким.

— Здрасте, Баба Люба, — Артур первым шагнул через порог, загораживая меня широкой спиной от сквозняка. На его плечах медленно таяли редкие снежинки. — Дайте мне отвар-обезболивающее для оборотней, у братика начались первые перевоплощения. И еще мазь от раздражения на костяных гребнях, если есть.

Он положил на прилавок потертый кожаный кошель. Звякнули тяжелые монеты имперской чеканки.

Старуха отставила ступку на край стола, обтерла узловатые пальцы о передник и уперла руки в бока. Она окинула Артура строгим взглядом из-под густых бровей, затем ее глаза смягчились.

— Ой, ему уже годик? — всплеснула руками травница, отчего по лавке прошелся легкий ветерок, пахнущий валерианой. — Сейчас у него трудный период пойдет, кости будут расти быстрее мяса. Когти сквозь перчатки лезут, чешуя зудит так, что стены грызть начнет. Это сколько же вам бессонных ночей предстоит! Он же сейчас во сне перекидывается, мечется, себя когтями рвет. Кроватку придется железную брать, деревянную на щепы разнесет к лешему.

Артур тяжело вздохнул, снимая вязаную шапку и запуская пятерню в растрепанные темные волосы. От усталости под его глазами залегли глубокие тени.

— Третий, Баба Люба, — глухо пробасил он, опираясь локтем о стойку и массируя переносицу большим и указательным пальцами. — Я третью ночь не сплю. У меня самого скоро медвежья ипостась взбесится от недосыпа. Придушить его уже хочу... Его только то и спасает, что когда он пищит, у него нос такой курносый становится — прямо плюшевый. Как гляну на эту мордаху, так рука опускается.

Я наконец высунулась из-за его спины. Мои лисьи уши раздраженно дергались от холода, ловя сквозняк из плохо прикрытой двери. Поправив съехавшую набок диадему, я бесцеремонно оттеснила Артура бедром:

— Не прибедняйся, медведище, ты храпом половину квартала перебудишь вместо колыбельной. Дай сюда.

Я вытащила из внутреннего кармана его куртки сложенный вчетверо лист плотной бумаги — список покупок, написанный моим аккуратным почерком. Развернув его, я придирчиво осмотрела полки.

— Нам одного отвара мало, — бросила я Бабе Любе, постукивая ногтем по стеклу витрины. — Добавьте успокаивающий сбор с пустырником, чтобы он днем мог хоть час поспать спокойно. И вон те капли для прорезывания хвостовых позвонков. Братец вчера пытался свой новый хвост отгрызть, перепугал Розу до полусмерти. Сколько с нас?

Баба Люба хмыкнула, скрывая улыбку в сеточке морщин вокруг глаз, и начала сноровисто собирать заказ. Она достала с верхней полки темного стекла бутыль, заткнутую промасленной тряпицей, поставила ее на весы, добавила несколько бумажных свертков. Пока она возилась, я заметила за ее спиной клетку, накрытую плотной мешковиной. Внутри кто-то мелко дрожал и тихонько скулил.

— А это у вас кто там капризничает? — кивнула я на клетку, расстегивая пуговицы пальто — в натопленной лавке стало душно.

— Да привезли щенка волкопса из северных угодий, — махнула рукой старуха, заворачивая бутыль в крафтовую бумагу. — Тоже смена зубов мучает, мебель в хозяйском доме портит. Вот, держите. Здесь на неделю хватит, если давать три раза в день после еды. Сами-то как? Давно вас видно не было, молодежь. Всё небось интриги свои плетете да корпорации делите?

Она протянула пакет Артуру. Тот принял его одной рукой, машинально проверяя надежность узла.

— Некогда плести, — усмехнулся он уголком губ, перехватывая мою руку, которая потянулась проверить содержимое пакета. Мы оба знали, что я просто пытаюсь согреть замерзшие пальцы о теплое стекло бутылки. — Теперь мы их строим. Так что будем заходить чаще, аптека у вас надежная.

— Строители… — беззлобно проворчала Баба Люба, принимая оплату. — Стройте-строите, а дите воспитывать некогда. Ты бы, девонька, хвост свой гордый поприжимала, — внезапно обратилась она ко мне. — Торчит из-под куртки, того и гляди дверной косяк снесешь. С таким маяком тебя любой Фискал за квартал учует. Замерзнет ведь зверушка, застудишь лимфоузлы, потом месяц магические компрессы делать будешь.

Я инстинктивно прижала пушистый белый кончик хвоста сапогом, пряча его под полу. Щеки предательски потеплели. Артур заметил мое движение, и его губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Он мягко, но настойчиво потянул меня за собой обратно к двери.

— Спасибо, Баба Люба. Если что, мы послезавтра заглянем за мазью, — кивнул он, выходя на улицу. Колокольчик снова жалобно тренькнул нам вслед.

Морозный воздух тут же впился в лицо ледяными иглами. Артур плотнее запахнул ворот моего пальто, укрывая шею от ветра, и переложил тяжелый пакет в другую руку, освобождая ладонь. Его широкая мозолистая кисть тут же нашла мою, сплетая пальцы привычным жестом. Мы свернули в узкий переулок, где тусклые неоновые вывески бара «Житницы Очага» отбрасывали на брусчатку кроваво-красные блики. Идти оставалось всего пару кварталов до ЖивоФарма.

Резкий ветер пронизывал насквозь меховой воротник куртки, швыряя в лицо колючую ледяную крошку. Пар изо рта вырывался густыми белыми облачками и мгновенно оседал инеем на пушистых лисьих ушах. Я поежилась, плотнее запахивая полы пальто, и перехватила тяжелый бумажный пакет из лавки Бабы Любы другой рукой — пальцы уже начинало неприятно покалывать от холода.

Артур шагал рядом, чеканя шаг по брусчатке. Его мощная фигура отбрасывала длинную тень, которая то сжималась, то вытягивалась под тусклым светом неоновых вывесок. Он молчал всю дорогу, и это гнетущее молчание давило на нервы сильнее, чем порывы ветра. Наконец он резко остановился посреди узкого переулка, преграждая мне путь. Тяжелая ладонь легла на кирпичную стену старого доходного дома прямо над моей головой, заключая меня в ловушку.

— Ну все, я позову папу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце пропустило удар. Я вскинула подбородок, пытаясь смотреть ему прямо в переносицу, но взгляд предательски скользнул ниже, к напряженной линии его челюсти.

— Постой, — Артур даже не повысил голоса, но низкий рокот его баса заставил вибрировать воздух между нами. — Зачем тебе «ШэтКорп»? Что ты готова поставить на кон ради этой компании? Наши отношения?

Его глаза опасно сузились, радужки вспыхнули тревожным янтарным светом — зверь внутри недоволен тем, что от него что-то скрывают. Воздух вокруг него едва заметно замерцал, сгущаясь от пробуждающейся медвежьей магии.

Я тяжело вздохнула, выпуская облако пара, и опустила плечи, сбрасывая маску высокомерия. На секунду исчезла расчетливая стерва, осталась просто уставшая девушка, которой страшно.

— Это компания должна защитить нас от Ночи Нави, — тихо произнесла я, глядя на свои замерзшие сапоги. Подошва левого ботинка отчаянно просила каши. — Подробности после того, как я увижу новгородских ученых. Если мы их не закрепим за Шэтлендом сейчас, через месяц город станет мертвой зоной. Папа перекроет границы, Микула спустит Фискалов, а нам придется бежать.

Напряжение медленно покинуло широкие плечи Артура. Угроза всему городу была веским аргументом, против которого бессилен даже самый ревнивый жених. Магическое марево вокруг него рассеялось, сменившись привычным запахом озона и старой кожи.

— Так бы сразу и сказала, — он убрал руку со стены и устало потер шею. — Проблем не будет, ученые будут. Когда они нужны?

— Вчера, — фыркнула я, расслабляясь. Лисьи уши, прижатые было от страха, нервно дернулись вперед. — Мишка косолапый, ты меня должен слышать без угрозы всему городу. Так что марш исполнять указ твоей владычицы! Иди и готовь ангар для приема груза.

Я попыталась обойти его, но он мягко поймал меня за локоть. Вместо ожидаемого рыка или захвата, его огромная ладонь просто сомкнулась на моем запястье, согревая заледеневшую кожу сквозь тонкую перчатку. Он притянул меня к себе, вынуждая сделать шаг навстречу, и склонился так низко, что наши лбы почти соприкоснулись. От него пахнуло жаром крупного хищника и легким ароматом трубочного табака.

— Так как тебя величают? — прошептал он, касаясь губами меха моего капюшона. — Владычица Новгорода Ева Великая?

Вместо ответа я положила обе руки ему на грудь, чувствуя, как под тяжелой тканью пальто размеренно и глухо бьется его сердце. Мой белый хвост выскользнул из-под полы куртки и требовательно обвился вокруг его ноги, словно боялся, что он уйдет.

— И главный титул — владычица твоего сердца, который открывает двери в Новгороде, — выдохнула я, наконец поднимая на него смеющиеся глаза. — Без этого пропуска тамошние бояре даже плевка на мостовую не позволят мне ступить.

Он тихо рассмеялся, отчего вибрация прошла по всей его грудной клетке. Этот бархатный смех всегда ломал мою оборону быстрее любых слов. Артур наклонил голову и легко, невесомо поцеловал меня в холодную щеку, затем еще раз — в уголок губ, оставляя на коже теплое ощущение.

— Я бы обиделся на столь циничное заявление, — хрипло протянул он, нехотя отстраняясь буквально на миллиметр, но продолжая держать меня в кольце своих рук. — Но почему-то именно эта твоя пугающая расчетливость меня завораживает. Особенно когда ты пытаешься выдать ее за заботу о судьбах империи.

— Потому что это и есть забота, — парировала я, игриво щелкнув его по кончику носа. — Просто масштаб у нее имперский. А теперь хватит философствовать, медведь. У меня туфли примерзают к земле, а Кот-задрот обещал взорвать прототип, если мы не привезем отвары до заката. Двигаемся.

Я высвободила руку, схватила его за широкую мозолистую ладонь и решительно потянула за собой вперед, прочь из темного переулка, туда, где светились теплые витрины аптеки. Снег хрустел под нашими подошвами в унисон, а мой лисий хвост победно покачивался из стороны в сторону, разметая свежую порошу.

— Ночь Нави — 13 января, — Артур резко остановился посреди тротуара. Его широкая спина внезапно выросла передо мной непреодолимой стеной, заставив меня по инерции врезаться ему в плечо. Он развернул меня к себе за предплечье, и тусклый свет неоновой вывески «ЖивоФарм» упал на его лицо, подчеркивая жесткие тени под глазами. — У тебя всего четыре месяца до дня Мары, владычица. Ты успеешь?

Я сбросила его руку с локтя. Мороз тут же впился в обнаженную кожу шеи ледяными иглами, но мне было плевать. Я плотнее запахнула ворот пальто, пряча нижнюю часть лица в густой мех.

— Вообще-то пять, медведь, — фыркнула я, доставая из внутреннего кармана серебряный портсигар с леденцами-ледышками вместо сигарет. Достала один кисло-сладкий шарик и закинула в рот. Лед приятно холодил язык. Сейчас сентябрь, у нас есть ноябрь и декабрь. — Научись считать месяцы правильно, когда пытаешься давить на мою совесть.

Сосулька звонко хрустнула на зубах. Мои лисьи уши раздраженно дернулись назад, а кончик белого хвоста нервно хлестнул Артура по бедру, оставляя влажный след на плотной ткани брюк.

— Ранее Зима означает... — я намеренно выдержала паузу, перекатывая льдинку за щекой и наслаждаясь тем, как желваки играют на скулах Артура от моей показательной медлительности. — ...что Велес снимает свои оковы раньше срока. Древняя тьма голодна.

Снег под нашими тяжелыми ботинками перестал хрустеть мелодично — теперь он скрипел тревожно, сухо, словно перемолотое стекло. Резкий порыв ветра швырнул нам в спины горсть колючей крошки. Воздух вокруг стремительно сгущался, становясь тяжелым, вязким, пахнущим озоном перед грозой и прелой землей.

Артур запрокинул голову, втягивая носом воздух. Его ноздри хищно раздулись, черты лица заострились, а радужки глаз полыхнули расплавленным янтарем — зверь внутри него проснулся от запаха моего страха и надвигающейся бури. На тыльных сторонах его кистей проступили темные вены, кожа натянулась, готовая порваться под напором пробуждающейся медвежьей шкуры.

— В какие регионы будет основной напор? — пророкотал он. Голос стал ниже на несколько октав, вибрируя в такт нарастающему гулу метели, которая вдруг закружилась вокруг нас плотным белым коконом, отрезая от шумного проспекта.

— В Шэтленде, — отрезала я, переставая играть со льдом и становясь предельно серьезной. Лицо превратилось в застывшую маску высокомерия. — Про Сибирь даже не думай. Там сидит королева Зимы Снегурочка со своими ледяными легионами, ей наши маги-подмастерья только под ногами путаться будут. Она держит границу мертвой хваткой. Меня интересует только наш регион. Если мы не закрепимся сейчас, если не дадим рабочим жилье и защиту через «ШэтКорп», то пятнадцатого января мы будем встречать гостей уже на руинах собственного города. Нам нужны технологии ученых, чтобы превратить твой летающий сарай в зенитные башни для обороны столицы.

Он медленно опустил голову, глядя на меня сверху вниз. Гранитная скала нависла надо мной, заслоняя даже слабый свет аптеки. От него пахнуло жаром крупного хищника, старой кожей куртки и едва уловимым мускусом дикого леса. Но вместо того, чтобы зарычать, он мягко притянул меня к своей груди. Тяжелая ткань пальто зашуршала о мой кожаный рукав. Одной рукой он зарылся в мои рыжие волосы на затылке, массируя замерзшую кожу, а другой прижал меня за поясницу так крепко, что перехватило дыхание. Моя попытка вырваться захлебнулась сама собой — колени предательски ослабли.

— Мы успеем, — произнес он тихо, обжигая дыханием макушку. Его сердце билось под моим ухом ровно и мощно, успокаивая лучше любых слов. — Я лично притащу тебе этих новгородских умников хоть из-под земли. А ты пока заканчивай свою бумажную войну с Микулой.

Он чуть отстранился, но рук не разжал, внимательно вглядываясь в мое лицо. Вертикальные зрачки на мгновение расширились, заполняя почти всю радужку золотом. Он медленно наклонил голову набок, принюхиваясь к воздуху вокруг меня.

— Ты еще что-то скрываешь, — его голос перестал быть бархатным, став низким, вибрирующим рокотом пробуждающегося медведя. Когти на свободной руке едва заметно, скорее инстинктивно, чем осознанно, выпустили стальные лезвия, царапнув кирпичную стену за моей спиной. — Что случилось? Твой запах изменился. Пахнет гарью плачущего леса и... паникой.

Проклятый хвост! Предатель. Мой пушистый белый кончик, до этого расслабленно обвивавший ногу Артура, вдруг замер, а затем нервно дернулся и зло хлестнул меня по собственному бедру, выдавая истинное состояние хозяйки с головой.

Я прикусила губу, пытаясь придумать очередную ложь, но поняла, что перед этим зверем мои маски бесполезны. Отступать было некуда. Лисьи уши плотно прижались к волосам.

— Карачун, — выдохнула я вместе с облачком пара. — Возглавлять армией Нечисти будет Карачун. Древний бог зимы и смерти сам выйдет из тени.

Артур мгновенно окаменел. Тепло его тела сменилось могильным холодом, исходящим от сжимающих меня пальцев. Золотое сияние в его глазах погасло, уступая место абсолютной черноте бездны. Он молчал секунду, которая показалась вечностью, прежде чем резко расхохотаться. Но это был не веселый смех — так звенит битое стекло под ногами.

— Ну как и всегда, — процедил он сквозь широкую, хищную усмешку, обнажающую клыки. — Ты ничего нового мне не открыла. Думала, сможешь скрыть приход первобытного ужаса?

— Сестрица Трясовицы пойдут на Сибирь, против них выставят Морену, нам их бояться нечего, — быстро заговорила я, стараясь заполнить гнетущую тишину. Голос предательски дрожал, сбиваясь с привычного высокомерного тона на быстрый шепот. — Но Карачун... Он может перевоплощаться в людей, которых убил. Его список возглавляет Адам Распутин. И можешь не верить, сестра-провидица Гамаюн мне сказала... Григорий Распутин — это и есть Карачун. Если это так, «КощейИндастриз», во главе которого стоит Распутин, становится прямым моим врагом. Плюс Каганат Леших будет вставлять свои палки в колеса на границе, они никогда не доверяли нашему роду. Нам придется воевать на два фронта: снаружи нас будет жрать Зима, а изнутри — грызть корпоративные интриги мертвого царя.

Медведь внутри него глухо взревел. Артур оттолкнулся от стены, разрывая наши объятия одним резким движением. Сделав шаг назад, он провел ладонью по лицу, словно пытался стереть проступившие на коже темные пятна медвежьей шерсти. Звук его дыхания стал тяжелым, рваным, похожим на работу кузнечных мехов.

— Распутин... — повторил он имя, будто пробуя его на вкус. — Значит, мертвый ублюдок решил сменить кресло генерального директора на трон бога смерти. Это многое объясняет. То, как легко он отдавал патенты и почему Фискалы Микулы обходят его заводы стороной. Он больше не играет в бизнес, Ева. Ему нужен этот город заводы добывающий руду хранят колоссальное количество магической энергии для принесения жертвы в день Мары.

— Именно, — кивнула я, плотнее запахивая пальто, потому что ледяной ветер между нами внезапно усилился втрое. — Поэтому мы должны успеть построить щиты раньше, чем он закончит свой ритуал. У тебя четыре месяца, чтобы сделать из своих железяк непробиваемую крепость. Иначе Шэтленд станет просто местом его коронации.

Артур опустил руки. Черты его лица снова стали человеческими, только глаза все еще горели опасным янтарным огнем. Он сделал шаг ко мне, нависая темной громадой, и мягко, но властно взял мой подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть ему в глаза.

— Не смей больше прятать такое от меня, — тихо прорычал он. — Даже если боишься, что я сорвусь. Особенно если боишься. Теперь это моя война тоже, плутовка. До самого дна Нави.

Глава 5

Резкий порыв ледотсчететра ударил в лицо, когда я толкнула тяжелую дверь резиденции. В просторном холле с полом из черного мрамора горел только тусклый дежурный свет канделябров, отбрасывая длинные тени от двух статуй боевых химер у лестницы.

Я позвала папу, и мой голос эхом отразился от высокого свода:

— Пап!

Тяжелые шаги наверху стихли. Через секунду он уже стоял на верхней площадке парадной лестницы — прямая спина, руки сцеплены за спиной, идеально выглаженная рубашка не помята ни единым мускулом. Он спустился всего на пару ступеней, нависая над нами темной громадой, и остановился. Воздух вокруг него мгновенно похолодел градусов на пять.

— Что так долго? — его голос прозвучал ровно, без крика, но в этой тишине он ударил по нервам сильнее любого рыка. Холодные серые глаза сканировали меня с головы до ног, задерживаясь на растрепанных лисьих ушах, которые плотно прижались к волосам от страха.

— Парень меня не отпускал, все вопросы к нему, — я сделала шаг в сторону, изящно взмахнув рукой в сторону Артура, словно представляла экспонат на выставке. Хвост раздраженно дернулся, сметая невидимую пыль с края моей куртки, и демонстративно обвился вокруг моего же бедра, отгораживаясь от жениха-предателя.

Артур, стоявший чуть позади, резко подался вперед. От шока и возмущения черты его лица начали стремительно грубеть: челюсть стала массивнее, а под кожей проступили узлы напряженных мышц, готовых вот-вот прорвать дорогую ткань пальто. Он начал активно жестикулировать, пытаясь спасти свою репутацию, которую я только что сбросила со скалы.

— Семён Александрович! Я всё могу объяснить! Это была тактическая необходимость, мы обсуждали логистику поставок для зенитных башен, возникла непредвиденная магическая турбулентность... — его слова звучали сбивчиво и жалко. Огромная ладонь рассекала воздух, рисуя одному ему понятные схемы обороны города, пока он пятился назад под тяжелым взглядом будущего тестя.

Папа даже не повернул головы в его сторону. Он смотрел исключительно на меня, медленно переводя взгляд с моих глаз на предательски дрожащий кончик белого хвоста.

Холодное лезвие взгляда полоснуло по Артуру, заставив того замолчать на полуслове.

— На тренировке поговорим, — холодно перебил папа, полностью игнорируя оправдания медведя. Слово «тренировка» прозвучало как оглашение смертного приговора.

Он сделал едва заметный шаг в сторону, плавно перетекая между нами и дверью в кабинет, отрезая нам путь к отступлению. Тяжелый бархат его пальто прошелестел по воздуху абсолютно беззвучно.

— Оба, — припечатал он, не меняя каменного выражения лица. — Форма одежды свободная, но советую надеть защиту на ребра. В девятнадцать ноль-ноль. Не опаздывайте.

И тут я включила режим «идеальная младшая дочь». Мои плечи, до этого напряженные как стальные тросы, мгновенно обмякли. Я сделала крошечный шаг вперед, сокращая дистанцию, и позволила лисьим ушам на макушке жалобно дернуться вперед, принимая максимально беззащитное положение. Хвост перестал метаться и расслабленно опустился, лишь самый кончик легонько мазнул Артура по колену в успокаивающем жесте.

— Папуль... — мой голос стал мягким, почти мурлыкающим, с легкой дрожью обиды. — Мне нужно дать лекарства братику и следить, чтобы он не разнёс дом магическими всполосками. У него сейчас неконтролируемые выбросы силы, Роза одна не справится, ее просто пришибет откатом. Артурчик же мой парень, он несет за меня ответственность перед кланом, и сам сказал, что защитит меня от любого врага. Любого, папуль! Даже от тебя, если придется. Я сразу ему сказала, что ты у меня — главный защитник. Самый сильный. Он так боялся идти знакомиться...

Я позволила нижней губе предательски дрогнуть, имитируя подступающие слезы, и для верности шмыгнула носом. Лисьи уши плотно прижались к волосам от мнимой скорби.

Отец замер. Его серые глаза, обычно пустые и холодные, как зимнее небо, опасно потемнели. Он медленно перевел взгляд с моего «горюющего» лица на абсолютно окаменевшего Артура. Уголок его рта дернулся вниз в подобии усмешки, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ну, раз он у нас такой *главный* защитничек... — протянул папа, и от его тихого голоса задрожали хрустальные подвески на люстре под потолком. — Тогда пусть он один и отдувается. А ты иди к брату, давай свои лекарства. И забудь про защиту, герой. Сегодня на татами мне понадобятся все твои кости целыми, чтобы проверить, насколько хорошо Медведь умеет держать удар.

Не дожидаясь ответа, он развернулся. Движение было настолько плавным и текучим, что полы тяжелого пальто даже не шелохнулись, словно их удерживала невидимая сила. Он начал бесшумно подниматься обратно по мраморным ступеням. Звук его шагов совершенно глушил толстый ворс ковровой дорожки, создавая жутковатый эффект призрака, скользящего вверх. Тяжелая дубовая дверь кабинета на втором этаже закрылась с глухим стуком, похожим на звук опускающейся гильотины или упавшей крышки гроба.

В огромном холле повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только низким, утробным воем метели за витражными окнами. Морозный узор на стеклах вдруг пошел тонкой сеткой трещин от резкого перепада температуры — это стоявший рядом со мной Артур сбросил контроль над своей аурой.

Я медленно выдохнула облачко пара, которое тут же растворилось в резко похолодавшем воздухе резиденции. Мои плечи мелко дрожали от сдерживаемого адреналина и остаточного напряжения лицевых мышц — играть дуру перед отцом требовало больше сил, чем переговоры с Микулой.

Затем я обернулась к Артуру.

Медведь стоял совершенно неподвижно, серый от пережитого унижения и животного ужаса. Его вертикальные зрачки сузились до тончайших черных нитей, заполняя собой всю радужку. Челюсть была выдвинута вперед, обнажая массивные клыки, с которых сорвалась капля вязкой слюны и упала на светлый мрамор пола, прожигая в нем крошечную выемку. Когти на правой руке бессознательно прочертили четыре глубокие борозды по полированному дереву антикварной вешалки из красного дуба, оставив на стали крючков серебристую металлическую стружку.

Чтобы окончательно добить его, я сложила губы трубочкой, послала ему воздушный поцелуй двумя пальцами и томно, с издевательской хрипотцой прошептала:

— До вечера, любимый. Постарайся дожить.

От такого запредельного цинизма мозг Артура, видимо, совершил экстренную перезагрузку. Синий экран смерти. Он моргнул один раз — тяжело, влажно, как крупный хищник. Второй раз — быстрее. Его адамово яблоко судорожно дернулось, пытаясь сглотнуть несуществующую слюну. Зверь внутри него взревел от смеси ярости и паники; волна первобытной магии ударила от него во все стороны, заставив лопнуть одну из лампочек в канделябре и покрыв толстое стекло входной двери слоем инея изнутри.

Челюсть начала трансформироваться, становясь еще массивнее, но тело отказалось слушаться — ноги буквально вросли в камень. Артур просто окаменел, глядя на мою удаляющуюся спину широко распахнутыми глазами, в которых плескалось чистое безумие. Шок оказался настолько глубоким, что боевой транс не включился, инстинкты дали сбой, оставив его стоять посреди холла с занесенной для удара рукой, обнаженными клыками и абсолютно пустым выражением лица человека, чью жизнь только что принесли в жертву на алтаре семейного благополучия.

Как только тяжелая дубовая дверь кабинета отца окончательно отсекла нас от внешнего мира, я перестала дышать. Мышцы лица, удерживавшие маску «идеальной дочери», свело судорогой. Я медленно выдохнула сквозь сжатые зубы, позволяя лисьим ушам вернуться в свое привычное, агрессивно-настороженное положение — плотно прижатыми к черепу.

Артур догнал меня в два длинных шага на лестничном пролете. Его огромная ладонь сомкнулась на моем предплечье чуть выше локтя — не больно, но твердо, как стальной захват. Он развернул меня к себе, намереваясь то ли потребовать объяснений, то ли просто встряхнуть, приводя в чувство.

— Ева, какого черта это было? Ты только что подписала мне смертный приговор без права на защиту. Твой отец...

Я подняла руку, обрывая его рык на полуслове. Мои пальцы были ледяными.

— Не смей произносить слово «отец» таким тоном в этом доме, — мой голос утратил всякое мурлыканье. Он стал плоским, режущим, как лист бумаги. — И убери руку. Если ты сейчас сломаешь мне кости, папа услышит звук из своей спальни и спустится закончить начатое. А нам нужно работать.

Его вертикальные зрачки сузились до черных игл. Зверь внутри него учуял смену моего запаха — адреналин страха перед отцом сменился чем-то гораздо более холодным и токсичным.

— Работать? — переспросил он опасно тихо. — Мы будем работать над тем, как тебе вправлять вывихи после сегодняшнего спарринга?

Я позволила себе улыбку. Она родилась где-то глубоко в районе затылка и медленно поползла вверх, обнажая кончики острых клыков. Это была та самая улыбка, которой я обычно приветствовала Фискалов перед тем, как сжечь их годовой отчет прямо на столе.

— Спарринг будет формальностью, медведь. Папа хочет видеть кровь, чтобы успокоить свою паранойю. Дай ему пару синяков, покажи уважение. Но настоящий бой начнется через десять минут.

Я высвободила руку одним резким движением, отступая на шаг назад по мраморным ступеням. Каблуки моих туфель звонко цокали в мертвой тишине особняка.

— Слушай внимательно, Артурчик. Сейчас я поднимусь к брату, успокою Розу и введу Канту обезболивающее. У меня есть ровно сорок минут до того, как сработает первый протокол безопасности.

Лисьи уши дернулись вперед, ловя эхо собственных слов.

— Какой еще протокол? — нахмурился он, инстинктивно подаваясь за мной следом.

— Тот самый, который активируется, когда глава клана запирает несовершеннолетнюю наследницу и ее жениха для воспитательной беседы, — я остановилась на площадке второго этажа и обернулась. Свет канделябра упал на мое лицо снизу вверх, превращая его в театральную маску демона. — Пока папа разминался мыслью о том, как сломает тебе ключицу, я запустила цепочку транзакций.

Я достала из кармана свой Шэтлайн. Экран вспыхнул ядовито-синим светом.

— Помнишь тот липовый тендер на строительство тренировочных площадок, под который мы брали лизинг у Бабы Любы? Так вот, оборудование уже отгружается со складов «СварогСтроя». Копирующие зайцы запущены. Они начали репликацию Летуна Астему прямо сейчас, пока мы тут мило беседовали.

Артур замер. Казалось, даже его дыхание остановилось.

— Но счет... твой личный счет заморожен дедом. Откуда деньги на аванс?

Мои губы растянулись в усмешке, полной чистого, незамутненного цинизма.

— Кто сказал, что я использовала свои деньги? Дед заблокировал *мой* доступ к «МеньшикБанку». Но он забыл, что Роза открыла новый счет сегодня днем. По моей реферальной ссылке. На которую я дала ей наличные из Плачущего леса. Лимоны, которые я содрала с Александра, Лики и Алёны за «защиту от нечисти».

Я сделала шаг к нему вплотную. Воздух между нами наэлектризовался.

— Проблема в том, Артур, что лимиты Розы ограничены родительским контролем. Ей нельзя переводить такие суммы самой. Поэтому покупку материалов оформит твоя мать. Из фонда «Благотворительной помощи молодым семьям Севера». Официально — вы закупаете стройматериалы для общины леших в качестве жеста доброй воли Каганату. Налоговая удавится проверять гуманитарную помощь.

Я протянула ему светящийся планшет.

— Поздравляю, любимый. Ты только что возглавил крупнейшую схему по отмыванию денег через благотворительность и подставное бракосочетание. Подписывай акты приемки оборудования. Нам нужно успеть распределить прототипы по ангарам до того, как папа закончит ломать твою грудную клетку. И молись, чтобы твои ребра выдержали, потому что завтра утром мы идем банкротить логистику «КощейИндастриз». Распутин должен узнать, что значит переходить дорогу Владычице Новгорода, которая играет по правилам детского сада.

Я обошла его застывшую фигуру и направилась в детскую, оставив Артура одного на лестнице — огромного, растерянного, пахнущего озоном и абсолютным непониманием того, женился ли он на девушке или привел в дом ядерную боеголовку с таймером обратного отсчета.

— Передай своему папаше привет, — бросила я через плечо, уже ступив на мягкий ворс ковровой дорожки второго этажа. Я не остановилась и даже не сбавила шага, чеканя ритм каблуками по мрамору. — И если он посмеет тронуть меня хоть пальцем против воли своей жены...

Я резко затормозила прямо на верхней площадке лестницы. Мрамор гулко отозвался на удар каблуков. Не оборачиваясь полностью, я лишь склонила голову набок, позволяя рыжим волосам тяжелой волной скрыть половину лица. Уголок моего рта медленно, почти хищно пополз вверх.

— ...пусть вспомнит, как именно он получил контроль над её банковскими счетами в день их свадьбы, — закончила я тем самым сладким, ядовитым шепотом, от которого у обычных людей стынет кровь в жилах.

Лисьи уши на макушке нервно дернулись назад, ловя вибрацию воздуха, а затем стремительно развернулись вперед, словно локаторы боевой станции. Я позволила магии просочиться сквозь кожу — воздух вокруг меня едва заметно замерцал, искажая свет канделябров, а температура на лестничном пролете упала градусов на десять. Дыхание Артура за спиной мгновенно превратилось в густые белые облачка пара.

Я медленно повернулась всем корпусом. Артур стоял тремя ступенями ниже, всё еще окаменевший, его огромная фигура перекрывала почти весь пролет. Вертикальные зрачки были расширены до предела, пытаясь поглотить остатки света. От него пахнуло смесью озона, жженой проводки и чистого животного ужаса — зверь внутри него наконец-то осознал масштаб катастрофы и понял, что заперт в одной клетке с безумцем куда более высокого ранга.

Мои плечи мелко дрожали от остаточного напряжения лицевых мышц — удерживать маску «идеальной дочери» перед отцом было физически больно, и теперь адреналиновый откат пробивал ледяной испариной вдоль позвоночника.

— Обожаю двойные стандарты, — припечатала я будничным тоном, возвращая лицу абсолютно спокойное, высокомерное выражение аристократки. Будто мы обсуждали погоду, а не шантажировали главу клана инцидентом из его спальни тридцатилетней давности.

Я поправила съехавший воротник своего пальто одним резким, агрессивным движением, будто застегивая невидимые латы.

— У тебя ровно три минуты, чтобы дойти до кабинета свей матери Артур и подготовить почву. Скажи ей, что это твоя инициатива ради спасения репутации семьи Бестужевых. Пусть она убедит отца, что использовать фонд помощи лешим для закупки титана — это блестящий политический ход. Если он попытается сорваться на мне после тренировки... скажи ему, что копия договора о слиянии активов его жены и моей тети Карины лежит в моем сейфе. Там очень интересные пункты про управление голосующими акциями в случае недееспособности главы клана.

Я развернулась окончательно, давая понять, что аудиенция окончена, и направилась в сторону детской. Каблуки снова мерно зазвучали по коридору, отсчитывая секунды нашего краха.

— Ева! — хриплый, сорванный рык Артура ударил мне в спину, заставив дрогнуть пламя свечей в настенных бра. — Ты чудовище.

Я обернулась в дверном проеме детской, прислонившись плечом к косяку. На губах играла легкая, совершенно безмятежная улыбка человека, который только что успешно провел сложнейшую биржевую операцию под носом у церберов СБ.

— Чудовище? — переспросила я, игриво постучав кончиком пальца по своим острым белым клыкам. — Нет, любимый. Я просто очень, *очень* внимательная девочка. А теперь иди. Твоя будущая свекровь ждет инструкций. И постарайся не плакать, когда папа будет вправлять тебе кости, это портит имидж несокрушимого Медведя.