Читать книгу: «Следующий»

Глава 1

Глава 1. Миша и драконы двора

Утро пахло нагретым асфальтом и чужим мороженым.

Миша стоял у края песочницы и щурился на солнце. В правой руке он сжимал пластмассовый меч — ярко-синий, с золотой рукоятью, немного облезшей у гарды. Мама говорила, что он старый и надо выбросить. Миша не выбрасывал. Потому что меч был настоящим. Просто это не каждый мог увидеть.

Двор Миша знал наизусть. Каждую трещину в плитке. Каждый куст, за которым прятались драконы, — в обычной жизни их звали Барсик, Рекс и Зефир, и принадлежали они жильцам третьего и пятого подъездов. Каждое окно, за которым жили принцессы, — в особенности одно, на втором этаже третьего подъезда, где в розовых занавесках иногда мелькала Катя. Катя была на год младше Миши и никогда не соглашалась быть принцессой. Она говорила, что хочет быть пиратом. Миша решил, что это тоже нормально. Принцессы-пираты, наверное, бывают.

Сегодня была суббота. Значит — время великих дел.

Миша торжественно вошёл в песочницу, воткнул меч в песок — чтобы всем было видно, что территория занята, — и вытащил жёлтое ведёрко и зелёный совок. Новые. Мама купила в прошлые выходные. Они блестели так, что хотелось зажмуриться.

План был грандиозный. Миша строил замок. Не просто горку из песка, а настоящий замок — с башнями, рвом и тайным ходом под левой стеной. Рыцарь без замка — это просто человек с мечом. А у рыцаря должна быть крепость.

Он набрал первое ведро. Утрамбовал. Перевернул. Поднял — и вот она, первая башня, ровная и гордая. Миша выдохнул с таким видом, словно только что водрузил флаг на вершину горы.

— Хорошо, — сказал он себе.

Рыцари всегда сами себе говорили «хорошо». Он где-то это вычитал. Или выдумал — не важно.

Он потянулся за совком, чтобы прокопать ров.

— Эй.

Голос пришёл сверху. Миша поднял голову.

Их было трое. Старшие мальчишки — лет по восемь, наверное, а может, и все девять. Огромные. Один — в красной футболке, долговязый, с чёлкой, залипшей на лбу. Двое других чуть помладше, но тоже смотрели так, будто весь двор им должен.

— Слышь, малой. Нам нужна эта песочница.

Миша обвёл взглядом замок. Потом — мальчишек. Потом — снова замок.

— Она занята, — сказал он спокойно.

— Кем? — ухмыльнулся долговязый.

— Мной.

Долговязый переглянулся с приятелями. Те захихикали.

— Ты видел? — сказал он им. — Малышня ещё и разговаривает.

— Я не малышня, — сказал Миша. Голос немного дрогнул, но он успел его поймать. — Я рыцарь. И это мой замок.

— Рыцарь? — Долговязый шагнул в песочницу, прямо в башню. Башня рассыпалась. — Ой. Не уберёгся, рыцарь.

Это было нарочно. Миша это понял сразу — по тому, как парень поставил ногу точно на середину. По улыбке.

Что-то горячее поднялось у Миши внутри — от живота к горлу. Он знал это чувство. Это было то самое, что бывает, когда несправедливо. Когда большие обижают маленьких просто потому, что могут.

— Эй! — сказал Миша.

— Чего?

— Верни. — Миша указал пальцем на своё ведёрко, которое долговязый уже держал в руках. — Это моё.

— Было твоё. — Парень подбросил ведёрко. Поймал. — А теперь наше. Нам крепость строить.

— Отдай!

Миша сделал шаг вперёд. Это был смелый шаг — он сам это понял и немного удивился себе. Его колени слегка тряслись, но ноги всё равно шли.

Долговязый посмотрел на него с ленивым интересом — так смотрят на муравья, который зачем-то идёт прямо на сапог.

— Или что?

Или что.

Миша набрал в лёгкие побольше воздуха. Есть один способ, который всегда работает. По крайней мере, так он думал. Богатырский клич. Громкий. Такой, чтобы услышали во всём дворе. Чтобы вздрогнули. Чтобы поняли: тут стоит рыцарь, и просто так он не уйдёт.

— А-А-А-А!!! — закричал Миша.

Крик получился настоящий — звонкий, высокий, такой, что голуби на козырьке подъезда испуганно захлопали крыльями и разлетелись.

Долговязый моргнул.

Потом засмеялся. Тихо сначала. Потом громче. Двое других подхватили.

— Ты слышал? — сказал долговязый, вытирая слёзы. — Орёт, как в мультике!

Это было хуже, чем если бы они разозлились. Злость — это серьёзно. Смех — это когда тебя не считают за человека.

Долговязый шагнул к Мише и просто толкнул его в плечо — не больно, небрежно, как отодвигают стул. Миша пошатнулся и сел в песок.

— Иди домой, малышня. Не мешай взрослым.

Они отошли к дальнему краю песочницы, забрав ведёрко и совок. Начали что-то строить — громко переговариваясь, смеясь, будто Миши уже не существовало.

Миша сидел в песке и смотрел на свой меч.

Синий. Облезший. Пластмассовый.

Не светится.

Он понял это как-то по-новому — не так, как понимают слова, а так, как понимают что-то важное, от чего становится холодно в груди. Меч не светится. Крик не помог. Башня разрушена. А он сидит в песке, и никто даже не смотрит в его сторону.

Миша посмотрел на окно второго этажа третьего подъезда. Розовые занавески. Катя, наверное, дома. Или нет.

Он потянулся за мечом. Поднял. Сжал рукоять.

Не выбросил.

Слёзы подступили к глазам — горячие, предательские. Миша изо всех сил моргнул, чтобы удержать их. Рыцари не плачут при драконах. Такое правило.

Тень упала на песок.

Кто-то стоял рядом.

Глава 2

Тень была длинной и тонкой.

Миша поднял голову.

Рядом с песочницей стоял мальчик. Лет десяти, наверное. В очках с круглыми стёклами — одно стекло чуть треснутое, заклеенное полоской скотча. В руках — потрёпанный блокнот в клетку, обложка вся в карандашных пометках и стрелках. На плече — рюкзак, из кармашка которого торчали три линейки разной длины и транспортир.

Мальчик смотрел не на Мишу. Он смотрел на жёлтое ведёрко, которое долговязый держал в руках. Смотрел долго — с таким видом, с каким обычно смотрят на задачу, написанную на доске: не сразу, но понятную.

Потом вздохнул. Негромко, но отчётливо. Как будто сам с собой договорился.

Перевёл взгляд на Мишу.

— Это твоё ведро? — спросил он.

Голос был ровный. Без жалости — и это почему-то не обидело. Просто вопрос.

— Моё, — сказал Миша. — И совок тоже.

Мальчик кивнул. Посмотрел снова на долговязого. Пожевал губу. Что-то черкнул в блокноте — быстро, не глядя на страницу. Потом поправил очки и шагнул в сторону песочницы.

Миша вскочил.

— Ты куда?

— Попробую кое-что, — сказал мальчик.

И пошёл.

Миша смотрел ему вслед. Этот в очках был ненамного старше. Тощий. Без меча. Без ничего — только блокнот и три линейки. Долговязый его сломает одним взглядом.

Но что-то в походке мальчика было такое... Он шёл так, будто уже знал, чем это закончится. Спокойно. Как будто не к хулиганам шёл, а к доске с задачкой.

Миша, не думая, побежал следом.

Долговязый заметил их, когда они подошли вплотную. Поднял голову, смерил взглядом — сначала очкарика, потом Мишу.

— Чего ещё?

Мальчик в очках чуть помялся. Почесал нос. Потом сказал — немного не в ту сторону глядя, будто разговаривал не с долговязым, а с его ухом:

— Вы крепость строите?

— Ну.

— А зачем ведро наверх поставили?

Долговязый прищурился.

— Башня это.

— А, — сказал мальчик. — Просто оно тяжёлое, а песок тут влажный. Скоро съедет. Вместе с башней.

— Не съедет.

— Может, и не съедет, — согласился мальчик, без спора, без торжества. — Но вон та стена правая уже наклонилась. Видите? Если добавите ещё — упадёт первой.

Долговязый покосился на правую стену. Один из его приятелей тоже посмотрел — и на всякий случай отодвинулся.

— И чего? — спросил долговязый, но уже не так уверенно.

— Ничего, — пожал плечами мальчик. — Просто если ведро вниз поставить, будет устойчивее. Я читал про это. Там где нагрузка — там основание должно быть, а не верхушка.

Долговязый смотрел на него. Потом на стену. Потом снова на мальчика.

В этом взгляде было что-то похожее на неловкость — как будто он хотел возразить, но не мог придумать как.

— Слушай, — сказал мальчик, и голос его стал немного тише, почти доверительно, — у меня в рюкзаке лопатка складная есть. Нормальная, не игрушечная. Отец с турпохода привёз. Да, не новая, но все же. Ею стены ровнее выходят, чем совком. Хотите — меняю на ведро и совок? Они всё равно маленькие, вам неудобно.

Долговязый помолчал.

Посмотрел на совок в своей руке. Посмотрел на лопатку, которую мальчик уже достал из рюкзака — складную, с деревянной рукоятью, явно настоящую.

Пожал плечами.

— Ладно.

Взял лопатку. Сунул совок и ведёрко обратно — небрежно, будто они ему и не были особо нужны.

Мальчик в очках поднял ведёрко с земли, отряхнул от песка. Повернулся к Мише и протянул.

— Держи.

Миша взял. Ведёрко было тёплым от чужих рук. Родное.

— Спасибо, — сказал Миша.

Мальчик кивнул — коротко, деловито. Потом отвернулся, потому что не знал, куда деть взгляд.

Миша смотрел на него и пытался понять, что только что произошло. Никакого крика. Никакого меча. Просто слова — про ведро, про стену, про лопатку. И всё. Они отошли в сторону.

— Как ты это сделал? — спросил Миша.

— Что?

— Ну... они же вредные были. А ты поговорил — и всё.

Мальчик помолчал. Поправил очки.

— Им просто нужно было, чтобы им не уступили, а предложили что-то лучше, — сказал он. — Люди редко спорят с тем, что им выгодно.

Миша не до конца понял, но кивнул — с уважением.

— Ты умный.

— Я много читаю, — сказал мальчик. И добавил, глядя в сторону: — Это не одно и то же, наверное. Но помогает.

Он сел на край песочницы. Открыл блокнот. Стал что-то рисовать — похоже на схему, с квадратиками и стрелками.

— Ты тут живёшь? — спросил Миша.

— Через дом.

— Тогда почему я тебя не видел?

— Я обычно дома сижу.

— Зачем?

Мальчик поднял взгляд. Посмотрел на Мишу с лёгким удивлением — будто вопрос был неожиданным.

— Думаю, — сказал он просто.

— О чём?

— Сейчас — про вечный двигатель. Но пока не получается.

Миша сел рядом. Подумал секунду.

— Я Миша.

— Коля.

Они помолчали. Во дворе было тихо — только где-то за домом гулял ветер и гнал по асфальту сухой тополиный лист.

— Коля, — сказал Миша серьёзно, — а ты умеешь делать так, чтобы вещи светились?

Коля посмотрел на него. Потом на меч.

— Есть несколько способов, — сказал он осторожно. — Светодиоды, например. Или фосфорная краска, она в темноте светится.

— Мне нужен меч, который светится, — сообщил Миша. — Настоящий.

Коля некоторое время молчал. Потом открыл новую страницу в блокноте и написал вверху: «Светящийся меч. Варианты».

— Расскажи, что именно тебе нужно, — сказал он. — Я запишу.

Миша просиял.

Солнце грело песок. Голуби вернулись на козырёк подъезда. За домом протяжно мяукнул Барсик — дракон из третьего подъезда, рыжий и вредный.

Мир снова был правильным.

Почти.

Потому что Коля писал про меч, а думал о другом. В самом низу страницы, под списком вариантов, почти случайно вывел карандашом слово — и не стал стирать.

«Украли».