Читать книгу: «Сато»

Редактор Татьяна Королёва

Издатель П. Подкосов

Продюсер Т. Соловьёва

Руководитель проекта М. Ведюшкина

Арт-директор Ю. Буга

Дизайн обложки Д. Изотов

Корректоры Т. Мёдингер, Ю. Сысоева

Компьютерная верстка А. Ларионов

© Р. Джафаров, 2020

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Глава M2/I

– В чем, говорите, проблема? – Даша посмотрела на обеспокоенных родителей мальчика.

– Он… – Отец попытался что-то сказать, но так и не подобрал слов.

– Стал странным, – закончила мама.

– А в чем это выражается?

– Ну…

– Как-то…

– Он ведет себя как генерал какой-то! – выпалил отец. – Вот посмотрите!

Даша повернулась и посмотрела на Костю. Пятилетний мальчик сидел посреди комнаты, заполненной игрушками, и внимательно, совсем не по-детски изучал игрушечный телефон.

– Что именно вы имеете в виду?

– Я говорю буквально! Его будто подменили! Он вдруг… стал другим!

– Иногда у родителей возникает такое ощущение… – Даша хотела объяснить этот психологический феномен, но увидела удивленные взгляды и обернулась.

Костя разобрал игрушечный телефон и теперь собирал из его внутренностей что-то другое. Ловко зачистил провода и деловито скручивал их.

– Хорошо. Я с ним поговорю. Хотя обычная процедура включает предварительное собеседование…

Родители Кости уже испарились. Даша покачала головой. Она прикрыла дверь и посмотрела на мальчика. Тот, похоже, успел смастерить что-то из телефона. Динамик зашипел.

– К12, как принимаете? – Костя немного подождал и повторил запрос. Ответа, конечно, не последовало.

– Что ты делаешь? – улыбнувшись, поинтересовалась Даша.

Мальчик оценивающе осмотрел ее с ног до головы, будто решая, стоит ли с ней разговаривать, но потом отвернулся.

– К12! Ответьте! – Безрезультатно. – Усилитель бы…

– Ты не хочешь со мной разговаривать? – поинтересовалась Даша.

– Дело не в тебе, – буркнул Костя. – Без обид.

Дашу его слова несколько удивили.

– А в чем?

– Мне надо связаться со своими.

– Со своими? А кто они?

– Не могу сказать.

– Это секрет?

– Вроде того.

– Хорошо, – не стала наседать Даша. – А что-нибудь ты можешь мне рассказать?

– Фамилию, имя, звание и личный номер, – горько усмехнулся Костя.

– Это Женевская конвенция об обращении с военнопленными?

– Что такое Женевская конвенция? – заинтересовался мальчик.

Даша стала объяснять, внимательно следя за его реакцией. Цепкий взгляд, отличная координация, невероятно сфокусированное для ребенка внимание.

– Отставить, – приказал Костя и вернулся к своей самодельной рации. – Неважно. К12, как принимаете?

– Ну так что? Расскажешь мне, в каком ты звании?

Мальчик снова посмотрел на Дашу. Совсем не по-детски нахмурился, а затем кивнул.

– Контр-адмирал Сато. Командующий карательным корпусом «Ишимура». Личный номер СУ 388588.

Даша кивнула в ответ, будто каждый день слышала такое от детей.

– Почему ты решил, что ты пленный?

Костя вдруг задумался. И задумался надолго.

– Моя свобода ограничена. Я не имею права покидать место заключения, не имею права выйти на связь со своими подразделениями. Живу по установленному распорядку дня. Ограничен в выборе еды. Продолжать?

– А как ты оказался в плену? – поинтересовалась Даша.

– Я не уверен… Скорее всего, во время высадки на Тау-6 мы попали под шквальный огонь и мой носитель был уничтожен. А потом… сигнал от чипа, – Костя указал себе на затылок, – был перехвачен. Так я оказался в этом теле. Обычная практика. Правда, я не знаю, откуда у сепаратистов наши ключи шифрования… Но это только предположение: память повреждена.

– И зачем тебя держат в плену?

– Чтобы получить информацию о планах карательного корпуса, – развел руками Костя.

– А ты ее не выдаешь?

– Пока нет, – посерьезнел мальчик. – Но рано или поздно я сломаюсь.

– Но тебя же не пытают? – улыбнулась Даша.

– Физически – нет. Тут более тонкое воздействие. Психологическое. Заставить офицера носить колготки… Это болезненно, но… Или брокколи… Ути-пути, за маму… – Костя буквально заскрипел зубами. – Но мы посмотрим, кто кого.

– Ты думаешь, что они специально воздействуют на тебя?

– А можно нечаянно нарядить человека в колготки? Можно нечаянно разговаривать с человеком как с умственно отсталым? «Вырастешь – поймешь». Серьезно? Можно применять двойные стандарты? Тут все понятно. Ну и брокколи, конечно. Брокколи, между прочим, запрещена как средство пытки. Даже мы ее не применяем.

– Согласна, незавидная участь.

Примерно через час родители странного ребенка вернулись. Перед этим увлекшийся Костя долго и обстоятельно рассказывал о методах воздействия, применяемых врагами, и способах защиты. Он замкнулся, только когда в дверь постучали. Снова стал собранным и хмурым. Вернулся к своему телефону.

Даша открыла дверь и пригласила родителей войти, но те так и не переступили порог.

– Ну что? – поинтересовался отец.

– Что «что»?! – Даша тут же взяла себя в руки.

– Он… ну…

– Прекрасный ребенок, – кивнула Даша.

– А… он… – пыталась что-то сказать мать.

– Он почему-то думает, что находится в плену. Ничего страшного, но нужно работать. Такое сразу не изменишь.

– Думает, что в плену?! – ужаснулся отец.

Даша обернулась и посмотрела на Костю, монотонно запрашивающего какого-то К12. Радиостанция вдруг ответила:

– Я К12. Принимаю очень плохо. Назовите себя.

Даша почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

– Я контр-адмирал Сато! – обрадованно закричал Костя. – Прием!

– Контр… Сектор… От… – Обрывки речи потонули в шуме.

Мальчик зло швырнул радиостанцию в стену, отчего та разлетелась на части.

– Что там? – Отец заглянул через Дашино плечо.

Даша прикрыла дверь и глуповато улыбнулась:

– Он… играет… во флот… Космический, кажется.

Глава M2/II

– Я вообще не понимаю, к чему этот разговор! Просто сделайте… ну, что вы там должны делать? Вы же психолог! – возмутился мужчина.

– Саша! – одернула его жена.

– А что «Саша»?!

– Подождите. – Даша подняла руки, призывая к спокойствию. – Я понимаю ваше возмущение.

– Вот видишь! – обрадовался глава семейства и победно посмотрел на жену.

– Что «видишь»?! – всплеснула та руками. – Наш пятилетний сын считает себя адмиралом из космоса! А ты решил тут повыпендриваться?!

– Контр-адмиралом… – уточнил зачем-то Александр.

– Да какая разница?

– Большая!

Даша на секунду прикрыла глаза и подумала, что этой семье, возможно, не помешал бы родственник-военный.

– Давайте вернемся к теме разговора. К сожалению, пока я не могу дать полную оценку происходящему…

– А когда сможете?

– Саша, не перебивай доктора!

Даша помолчала несколько секунд – ровно до тех пор, пока тишина не стала несколько неловкой, – и продолжила:

– Ваш сын играет в контр-адмирала космического флота, по какому-то трагическому стечению обстоятельств оказавшегося в плену. Само по себе это не плохо, но, как я поняла, иногда он заигрывается. В результате он действует, исходя из этой роли, понимаете? И естественно, окружающим такое поведение кажется некорректным.

– Во время тихого часа в детском саду он заявил, что нарушители дисциплины должны быть уничтожены во имя Бога-Императора! – снова вставил реплику Александр. – Это вы называете некорректным?

– Это тоже, – спокойно согласилась Даша.

– Этого он от твоей мамы набрался! – вставила шпильку Марина.

«Вечно она со своей религией», – подумал Александр. Но вслух сказал:

– Она христианка! А Бог-Император – это… я даже не знаю откуда.

– Подождите, – попросила Даша. – Это может быть собирательный образ, не обязательно дело именно в бабушке.

– Вот и я о том же! Вы можете что-нибудь сделать?

– Например, что?

– Ну… исправьте… Вы же психолог, – неловко попытался пояснить мужчина.

– Саша!

– Возможно, это прозвучит грубо, но ваш сын не сломался, поэтому исправлять надо не его. Что-то пошло не так в семье в целом, понимаете? Пространство, в котором он находится… В общем, эта игра возникла не случайно. Возможно, она помогает ему защититься от давления. По крайней мере, ему кажется, что на него давят. Работа с Костей – это в лучшем случае половина дела. Нужно ваше участие, чтобы понять, что привело к такому результату, и изменить ситуацию.

– У нас нормальная семья! – возмутился Александр.

– Я не говорила, что она ненормальная. Но нормальность родителей вовсе не означает, что ребенок будет реагировать на их действия именно так, как от него ожидают, – развела руками Даша.

– Просто сделайте что-нибудь, чтобы он перестал мнить себя контр-адмиралом галактического флота!

– Тогда постарайтесь, чтобы он прекратил считать себя пленным, – парировала Даша, не сдержавшись. – Я с ним контактирую, только когда вы приходите на прием, а с вами он все остальное время. От вас потребуется не меньше, если не больше усилий, чем от меня.

– А может, просто… – начал было Александр, но осекся.

– Ага, и ваш сын точно убедится, что находится в плену, – кивнула Даша, поняв, что он хотел предложить. – Задача не в том, чтобы исправить «сломавшегося» мальчика. Необходимо, чтобы все в вашей семье могли безболезненно взаимодействовать. Каждому из вас придется приложить усилия.

Повисла тишина.

– То есть нам надо сделать так, чтобы он перестал считать себя пленным? – уточнила Марина.

– И это тоже. Исследуйте его игру, посмотрите, где именно он находит ей подтверждение. Что дает ему повод утверждать, что он пленный.

– Да хотя бы брокколи! – всплеснул руками Александр. – Ненавижу брокколи!

– А зачем вы кормите ею Костю? – не поняла Даша.

– Это же полезно? – то ли ответила, то ли спросила Марина.

– Да ты уже всю семью этим брокколи достала! – высказал претензию муж.

– Этой, – машинально поправила его Марина.

– Может, вы найдете какую-нибудь альтернативу?

– Но моя мама…

– Твоя мама не психолог! Сказали исключить брокколи, значит, исключить! – обрадовался неожиданному союзнику в борьбе против ненавистного овоща Александр.

«Это будет сложный случай», – подумалось Даше.

– Ладно, сколько нужно сеансов, чтобы он перестал… считать себя контр-адмиралом в плену?

– Не знаю, – честно ответила Даша. – Для начала надо провести пять встреч. Четыре необходимы для диагностики. А на пятой мы с вами определим дальнейшее направление работы.

– И сколько понадобится работать, когда мы определим это направление?

– Не знаю.

– Давайте так, – вздохнул Александр. – Мы придем еще пять раз, и если никаких улучшений не будет, то…

– То что? – угрожающе спросила Марина.

– То будем думать, что делать дальше, – быстро выкрутился Александр.

– Вам решать, – согласилась Даша.

Родители Кости замолчали и даже задумались.

– Ну что ж, время нашей встречи закончилось, – дежурно улыбнулась Даша.

– Да, извините! Конечно! – Супружеская пара засуетилась, спеша покинуть кабинет.

Даша устало прикрыла глаза, посидела так несколько минут, потом взяла ноутбук. Нашла файл Кости и открыла. Пробежалась глазами по тексту, припомнила важные моменты из разговора с родителями мальчика, дописала предположение: «Возможно, копирует идентичность матери. "Мама – адмирал, я буду как мама"». Потом допечатала в скобках: «Мама заставляет всю семью есть брокколи». Немного подумала и добавила: «Уточнить про Бога-Императора».

Повинуясь какому-то порыву, она отложила ноутбук, встала и подошла к двери. Приоткрыла ее и обернулась, как бы повторив свои движения при последнем визите Кости.

– Что же это было?

Даша пыталась вспомнить, что именно она услышала вчера. Не мог же пятилетний мальчик действительно собрать радиостанцию. И уж тем более ему не могли ответить. Что же она услышала?

Глава М2/III

Даша задумчиво смотрела на Костю, который неторопливо, но умело собирал радиостанцию.

– Ладно, – наконец прервала она молчание. – Давай обсудим сложившуюся ситуацию. Ты контр-адмирал Сато, командующий карательным корпусом. Из-за козней сепаратистов ты оказался в теле пятилетнего ребенка. Так?

– Так, – кивнул мальчик.

– И что ты намерен предпринять?

– Ну, мне уже удалось связаться со своими. На пару секунд, но сигнал прошел. Осталось только выяснить, где именно я нахожусь, тогда меня вытащат с этой планеты. – Костя тяжело вздохнул и отложил какую-то микросхему. – Если, конечно, у меня получится сделать стабильный передатчик и зашифровать канал связи. А из этого барахла…

Он не договорил и обреченно ткнул пальцем в гору игрушек. Даша вдруг почувствовала непреодолимое желание выпить и мысленно зафиксировала этот момент. Нужно будет уточнить, нет ли в семье пьющих.

– То есть когда ты все это сделаешь, за тобой прилетят твои, так?

– Скорее «если», чем «когда». Мне нужно нормальное оборудование.

– А почему ты собираешь радиостанцию тут?

– Больше негде, – пожал плечами Костя. – Меня содержат либо в двухкомнатной квартире, в которой постоянно кто-то находится, либо в общей камере. Лагерь для военнопленных «Ромашка». За мной постоянно следят.

Даша нахмурилась, потом поняла, что «Ромашка» – это название детского сада.

– Ты все еще считаешь, что это подстроено? Что это чей-то план?

– Да.

Даша отметила, что он на секунду задумался.

– Ладно, давай начистоту. Твои родители напуганы происходящим.

– Они не мои родители, – спокойно возразил Костя.

– Родители мальчика, в чьем теле ты оказался, – согласилась Даша. – Они привели тебя ко мне, то есть к детскому психологу. Они пытаются понять, что случилось с их сыном.

– Со мной все в порядке, – пожал плечами мальчик.

– Я не спорю, но ведешь ты себя, с их точки зрения, весьма необычно. Например, сейчас они очень обеспокоены тем, что ты сказал своей сестре.

– Она мне не сестра, – по-прежнему спокойно возразил Костя.

– Так или иначе, есть конфликтная ситуация, понимаешь? Обычно командующие карательными корпусами не оказываются в телах детей, и поэтому от детей ждут… другого поведения.

– Это не моя проблема. – Мальчик посмотрел в глаза Даше. – Они либо смирятся, либо…

Даша не без ужаса поняла, что именно он подразумевает.

– Ты хочешь вернуться обратно?

– Конечно.

– Что тебе для этого нужно?

– Для начала оборудование. Необходимо обеспечить связь, шифрование и понять, где я. Дальше – дело времени.

– Ну смотри. Ребенку я такого, конечно, не сказала бы, но ты ведь не ребенок, так? – Даша выделила голосом этот момент и дождалась ответного кивка. – Как ты думаешь, это все можно достать в каком-нибудь исправительном учреждении?

– Сомнительно, – вздохнул Костя.

– Понимаешь, к чему я клоню?

– Намекаешь, что если мое поведение будет сильно отличаться от общепринятого, то меня упекут в карцер и я никогда не выберусь с этой планеты.

– Можно, наверное, и так сформулировать… У тебя есть план на этот случай?

– Уйти в леса… – Костя вдруг посмотрел на свои руки, несколько раз сжал и разжал кулаки, удрученно покачал головой. – Ну почему я попал в тело мелкого бесполезного слабака?!

На секунду Даша ушла в себя. Перед глазами промелькнуло прошлое лето, когда она в составе поискового отряда провела неделю в лесу. Подросток сбежал в лес и не вернулся. Возможно, это была отчаянная попытка сохранить свою идентичность от давления извне. Такое бывает, но теперь уже не узнать.

– Наверное, для чего-то это было нужно, – сказала она раньше, чем подумала, все еще пребывая в своих воспоминаниях.

– Чтобы контролировать меня. Я все еще считаю, что это спланировано. Но ты права, мне нельзя попадать в карцер.

– Для этого тебе нужно как минимум наладить взаимодействие с окружающими, согласен?

Костя отложил микросхему и пристально посмотрел на Дашу. Она выдержала его взгляд, хоть это и стоило ей некоторых усилий.

– Мне нужно интегрироваться в местную среду. Разобраться с обычаями аборигенов. Ты мне поможешь, это и в твоих интересах.

– В общем-то, да.

– Но если ты меня предашь, то…

– Угрозы, – подняла ладони Даша, – это не лучший способ заручиться поддержкой.

– Я бы поспорил, – возразил Костя.

– Не забывай, что ты в теле мальчика. Все-таки тебе стоит исходить из тех возможностей, которые у тебя есть.

– Согласен, – кивнул Костя. – Давай заключим договор. Я помогу тебе выполнить твою работу, интегрируюсь в местное общество, а ты поможешь мне свалить отсюда.

Даша открыла рот, но все слова куда-то подевались. Она хотела обратить внимание маленького контр-адмирала на то, что «интегрироваться» и в его интересах и что договор получается несколько односторонним, но передумала. Маленькие шаги – тоже шаги.

– О какой помощи идет речь? – уточнила Даша.

– Мне нужно оборудование. Сам я его не достану.

– Я не уверена, что могу…

– Ничего особого не требуется. Я напишу список. Дай ручку и лист.

Даша почему-то не стала спорить и протянула мальчику то, что он требовал. Он принялся писать и вдруг нахмурился. Посмотрел на руку.

– Черт… Я умею писать, но вот тело… Рука не набита…

Он старательно выводил кривые уродливые буквы, потом фыркнул, отшвырнул карандаш и порвал лист бумаги на мелкие клочки.

– Что случилось? – поинтересовалась Даша.

– Сама видела!

– Что тебя так разозлило?

– Да какая разница?!

– Большая. Если ты хочешь, чтобы я помогла тебе, придется отвечать на мои вопросы.

Костя зло посмотрел на нее:

– Задавай.

– Главное, что меня интересует прямо сейчас, – где Костя? Если ты оказался в его теле, то куда делся он?

– Никуда. Он тоже тут. Перенос, очевидно, происходил с нарушением, возможен сбой шифрования либо грубый взлом.

– То есть сейчас в тебе…

– Да, маленький засранец тоже здесь. Не думаю, что я смогу от него избавиться.

– Почему ты считаешь, что Костя – бесполезный слабак?

– О, женщина, да это же очевидно! – Мальчик закатил глаза, демонстрируя, как он устал от глупости собеседницы. – Хотя бы потому, что он отдал мне свое тело.

Даша едва не ляпнула что-то вроде того, что это не Костя уступил тело, а Сато его захватил, но сдержалась, испытав от этого гордость. И снова сделала мысленную отметку: обращение «женщина». Обесценивание?

– Как вы решали, кому достанется тело?

– Ты что, думаешь, тут какая-то битва была? В корпусе проводились сотни экспериментов с подсадкой. Ни один подопытный не смог внедриться без согласия хозяина тела.

– То есть Костя разрешил тебе занять его место?

– Скорее, был даже рад, что ему больше не придется вариться в этом котле. И я его понимаю.

Даша невольно покачала головой. Что могло заставить пятилетнего ребенка отказаться от своего же тела? Пусть и в фантазиях?

– Второй вопрос. Что должно произойти, чтобы ты понял: ты не в плену? Что случившееся – просто стечение обстоятельств?

Даша внимательно следила за реакцией Кости. Вдруг мысленно поправила себя: не Кости, а Сато.

– Скажи им, пусть отстанут от меня, и тогда никто не пострадает.

– И снова отмечу, что такое я могу сказать только взрослому. Согласен?

Мальчик снова кивнул.

– Если я так поступлю, ты рискуешь попасть в какую-нибудь лечебницу. И вопрос был не в этом.

– А в чем?! – разъярился Сато.

– Что должно произойти, чтобы ты убедился: ты не захвачен в плен? Что никто не пытается выведать секреты твоего карательного корпуса? Что никто не стремится пытать тебя и подавить твою волю?

– Пусть перестанут обращаться со мной как с военнопленным, – сказал вдруг Сато. – Чего ради заставлять меня есть, если я не хочу?

– Они просто заботятся о том, чтобы ты питался по расписанию. Это всего лишь режим.

– А кто установил этот режим? – резонно возразил Сато. – Я хочу пообщаться с этим специалистом по питанию. А, подождите-ка, его ведь не существует, не так ли? Просто эти ребята решили, что знают, как именно надо питаться. А почему же они сами так не питаются?

– То есть если тебе предоставят убедительные аргументы в пользу режима питания, то…

– Этого мало, – перебил Сато. – Дело не в аргументах и питании как таковом. Дело в двойных стандартах. Им можно то, чего нельзя мне.

– Не забывай, что ты в теле ребенка, они просто заботятся о тебе.

– Это больше похоже на попытку подавить мою волю. Если они говорят мне, что есть брокколи полезно, то пусть сами тоже едят брокколи. Польза, кстати, плохо сочетается с курением, не так ли? Но это не мешает папаше дымить хуже паровоза. Зато вот спорт очень полезен, но в этой семейке нет ни одного спортсмена. Для них полезное – это «я так сказал». Чем не аргумент тюремщика?

Даша кивнула, вдруг поняв, насколько трудная предстоит работа. Как уместить контр-адмирала в ребенке?

– Они делают это неосознанно, ты же понимаешь? В любом случае: ты ребенок, они взрослые. Это нормально, что тебе можно меньше, чем им, они несут ответственность за тебя. Вот вспомни свое детство, Сато. – Даша впервые назвала его этим именем. – Как вели себя твои родители?

– Я офицер карательного корпуса! – вдруг вспыхнул мальчик.

– Извини! – Даша подняла руки. – Я сказала что-то не то?

– У меня не было родителей!

– Ладно, но у тебя же были…

– Меня вырастили в пробирке. Я вышел из капсулы шестнадцатилетним мужиком и отправился получать форму.

Даша снова зафиксировала важный момент: уточнить настроение матери во время беременности и в первый год после родов. Скорее всего, у нее была депрессия, а значит, возникла узнаваемая параллель. Эмоциональное отсутствие мамы у Кости превратилось в полное ее отсутствие у Сато. Даша предприняла последнюю попытку.

– Ну кто-то же тебя воспитывал?

– Устав корпуса.

– А кроме устава?

– Сержант.

– Вот, например, – обрадовалась Даша и хотела развить мысль, но Сато перебил ее.

– В семнадцать лет я выбил ему зубы и переломал ребра.

– И что он сказал? – сама не поняв зачем, спросила Даша.

– Что он гордится мной. И если я не возглавлю корпус, то он нассыт на мою могилу, – улыбнулся Сато.

Даша невольно клацнула зубами, но быстро взяла себя в руки и уточнила:

– А почему ты не считаешь свое воспитание издевательством и пленом?

– У такого обучения есть цель. Да, я прошел жесткую подготовку, но она сделала из меня того, кто я есть, – не без гордости ответил Сато.

Даша хотела спросить, в кого же его превратила такая подготовка, но засомневалась, что нужно делать это сейчас.

– А в нынешней ситуации цели нет? Почему это не подготовка?

– Кого? – усмехнулся Сато. – Половой тряпки, о которую любая сволочь будет ноги вытирать?

«Снова женский род в негативном контексте», – зафиксировала Даша и решила не обострять.

– Но ты ведь понимаешь, что твои родители неосознанно создают обстановку, которая кажется тебе несправедливой?

– А страдать должен я? Кстати, ты упомянула сестру. Эта клуша только и делает, что ноет. Она полдня ревела из-за того, что не нравится мальчикам. Я не шучу – часов семь! Заметь, у нас с ней одна комната!

– В ее возрасте такое бывает…

Даша не успела договорить, Сато ее перебил:

– Я просто сказал ей, что она либо начнет что-то менять, чтобы привлекать мужиков, раз уж для нее это так важно, либо будет ныть и пускать сопли всю жизнь! Сказал, что всем насрать на ее трагедию, кроме нее самой. И если она не поднимет жопу и не будет стремиться к своей цели, то сдохнет старой девой. Ты бы видела реакцию родителей.

Даша прикрыла глаза и невольно улыбнулась.

– Нельзя сказать, что ты не прав в плане содержания, но… Ты бы мог сказать это в более… приемлемой, деликатной форме.

– А что тут неприемлемо? – искренне удивился Сато.

– Я имею в виду, это звучит очень грубо, понимаешь?

– Нет.

И он действительно не понимал. Даша усмехнулась. Это будет непросто.

– Ладно. В любом случае, если ты хочешь интегрироваться в местное общество, тебе нужно научиться действовать менее прямолинейно.

– Менее прямолинейно – это то, что вы называете социально допустимым уровнем вранья? – скривился Сато.

– Ну, например… – Даша в очередной раз отбросила мысль о том, что дети так не разговаривают, и сменила тему: – Ты любишь рисовать?

– Не пробовал. – Такой ответ в этом кабинете прозвучал впервые.

– Предлагаю попробовать. – Даша улыбнулась и поняла, что допустила ошибку. Улыбнулась она ребенку, а не контр-адмиралу.

– Предложение отклонено, – холодно отрезал Сато.

– Так, ладно. Если ты хочешь интегрироваться в общество, мне нужно проанализировать тебя.

– Просто расскажи мне об обычаях аборигенов и не лезь в мою голову, женщина, – приказал Сато.

– Так не получится, – покачала головой Даша. – Это терабайты информации, которые в обычных условиях ребенок впитывает, находясь в культурном контексте. Он не сопротивляется, в отличие от тебя. Я не могу научить тебя всему, но могу понять, какие твои поступки будут считаться явным отклонением от нормы. Понимаешь? И работать нужно с тем, что окажется самым проблемным.

Сато внимательно изучил выражение ее лица, потом спросил:

– Для этого обязательно рисовать?

– Ну, можешь еще поиграть в игрушки. Не забывай, что ты в кабинете детского психолога. Детского!

Сато отвел взгляд и беззвучно ругнулся.

– Хорошо, давай бумагу.

Он принялся за рисунок. На глазах Даши на белом листе появилось уродливое озеро среди страшных скалистых гор. На малюсеньком участке неба возникло два солнца разного размера. Сато подумал немного, потом криво, как-то нервно заштриховал озеро красным карандашом.

Даша рассматривала рисунок, Сато рассматривал ее. Даша автоматически отмечала моменты, которые нужно будет проверить. Возможно, проблемы с матерью, попытка опираться исключительно на мужчин. Нужно уточнить.

– Ну что? – поинтересовался Сато. – Я латентный гомосексуал?

Даша прыснула, отметив тем не менее недетский юмор, но быстро взяла себя в руки.

– Вроде нет. А ты хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– А почему озеро красное? Это закат или…

– Это кровь, – спокойно ответил Сато. – На этом озере я приказал расстрелять две дивизии пленных сепаратистов.

Даша почувствовала, как ее улыбка застывает.

Глава M2/IV

Сато медленно, ощущая предательскую дрожь в руках, оттолкнулся от пола. Все тело тряслось, сил не хватало даже на несколько отжиманий. Тяжело дыша, он сел на колени и поводил плечами. Взгляд его уперся в стул, заваленный одеждой сестры. Бесформенная куча барахла делала этот предмет мебели похожим на уродливого монстра. Сато брезгливо поморщился.

– Костя! – взревела на всю квартиру Марина. Видимо, звала она его давно, но он так и не привык к этому имени. Какое-то бесхребетное слово, щенячье.

В комнату заглянул Саша. Он посмотрел на сына, сидящего на полу, и произнес:

– Тебя мать зовет, ты оглох, что ли?

Сато ничего не ответил, просто встал и повернулся к нему.

– Иди ужинать.

– Я не… – Он хотел сказать, что не голоден, но решил не усложнять ситуацию. – Иду.

Сато прошел по коридору и свернул в ванную. Тщательно вымыл руки, умылся. Подвинул табуретку, встал на нее и посмотрел в зеркало. Увы, он в очередной раз не увидел привычного лица. Мальчик в зеркале вызывал скорее жалость, чем страх.

– Костя, ты там утонул? – поинтересовалась Марина.

Сато чуть не ответил «да». Он слез с табуретки и прошел на кухню. В ней едва помещались угловой диван, стол и два стула.

Саша занял свое «батькино» место, Марина хлопотала у плиты, а сестра лениво ковырялась в тарелке, сидя на диване слева от отца. Пахло чем-то овощным. Опять. Сато занял место на краю дивана, подальше от сестры. Перед ним тут же возникла тарелка супа. Первое, что бросилось в глаза, – огромный кусок вареной моркови.

– Как в школе? – не отрываясь от смартфона, поинтересовался Саша у дочки.

– Нормально, – ответила Лиза.

– Что «нормально»? – отвлеклась от плиты Марина и ткнула в сторону дочки половником. – У вас скоро четвертные выставят. Что у тебя по английскому?

– Три, – ковыряясь в тарелке, ответила Лиза.

– Да почему три? – всплеснула руками Марина, обрызгав Сашу каплями супа. – Мы с тобой полночи сидели с этим английским! Все домашние задания переделали!

– Я не знаю. Галина Васильевна сказала: «Три».

– А ты не могла спросить почему?

– Забыла.

– Что значит «забыла»?! – снова махнула половником Марина. – Ну что значит «забыла»?! Так и скажи, что тебе плевать! Что учиться ты не хочешь, что после школы пойдешь побираться! Или того хуже!

Сато представил, что будет, если она действительно так скажет.

– Я исправлю, – затянула вечную волынку Лиза.

– Да ты тысячу раз это говорила!

– Может, ты мне поесть положишь? – вставил реплику Саша.

– На! – Марина сунула ему в руку половник. – Не маленький, справишься!

Саша не стал спорить. Встал из-за стола и достал из шкафа тарелку.

– Ну вот когда ты за ум возьмешься?! – не утихала Марина. – Когда ты начнешь учиться?

– Не сутулься, – обратился вдруг Саша к Сато. – И ешь с хлебом.

– И морковку ешь, – поддакнула Марина. – Это полезно. Особенно для мальчиков.

Сато заставил себя прожевать отвратительный овощ и не без труда проглотил. Если делать это быстро, не так уж противно.

– А у тебя как дела? – снова уткнувшись в смартфон, поинтересовался у него Саша.

– Нормально.

– Ну что ты вечно свинячишь! – Марина подняла тарелку мужа и протерла под нею.

Саша это проигнорировал.

– Как в садике?

– Нормально, – ответил Сато.

– Нормально, нормально, – передразнил его глава семейства. – Ну расскажи хоть что-нибудь.

– Спасибо, – буркнула сестра, нечаянно переключив внимание на себя.

Лиза отставила пустую тарелку и стала выбираться из-за стола.

– Уроки сделала?

– Угу.

– Точно?

– Да точно, мам!

– Приду и проверю!

Сато замешкался, выпуская сестру из-за стола, за что схлопотал пинок коленом. Среагировал он быстрее, чем подумал. Лиза получила звонкую пощечину и, конечно, сразу же разревелась. Марина открыла рот, даже Саша оторвался от смартфона.

– Ты зачем ее ударил?! – Марина подскочила к дочке и обняла ее. – Это же твоя сестра!

– Она первая начала.

– Даже если так, – изобразил главу семьи Саша. – Девочек бить нельзя.

– А меня можно? – фыркнул Сато и посмотрел в глаза отцу.

Тот, очевидно, не ожидал встретить во взгляде сына такую холодную ярость, поэтому растерянно оглянулся на жену, будто ища поддержки. Сато улыбнулся – едва заметно, одними лишь уголками губ.

– Так! – Марина отстранилась от дочки. – Оба хороши! Миритесь – или будете наказаны.

Сестра скривилась и, понимая, что просто так улизнуть не получится, лениво раскинула руки для объятий. Сато не пошевелился.

– Костя! – строго сказал оправившийся от морального нокдауна глава семейства. – Нужно уметь признавать свои ошибки. Помирись.

Ошибки Сато не видел. Маленькая стерва получила по заслугам. Он поставил ноги на ширине плеч, скрестил руки за спиной и приподнял подбородок. Марина и Саша переглянулись.

– Так, товарищ контр-адмирал, – обратился к сыну Саша.

Сестра прыснула, но под строгим взглядом Марины затихла.

– Я бы на вашем месте соблюдал статьи устава. Девочек бить…

– Устав карательного корпуса предписывает незамедлительно подвергнуть пыткам, а после этого расстрелять любого, посмевшего поднять руку на офицера высшего командного состава, – отчеканил Костя. – Без суда и следствия.

На кухне повисла Тишина. С большой буквы. Марина молча подтолкнула Лизу к выходу, и та с удовольствием покинула кухню.

– Я сейчас твою задницу ремнем расстреляю, – пригрозил глава семейства.

Сато широко улыбнулся и вновь с вызовом посмотрел ему в глаза.

– Саша! – рявкнула Марина.

Непонятно, что именно смутило Александра: ее окрик или наглая улыбка сына.

– Так, иди к себе в комнату, я с тобой потом поговорю.

Марина подтолкнула Сато к выходу. Он не протестовал. Дверь на кухню закрылась, за нею разгоралась ссора. Почему-то родителям казалось, что если ругаться шепотом, то никто не услышит.

– Да он просто обалдел от вседозволенности! – пояснял Саша. – Меня в его возрасте за такое пороли!

– И что?! Хорошее что-то из тебя вышло?! Да ты хоть понимаешь, что он больной?! Мы его будем водить к психологу и пороть?

– Да не нужен ему никакой психолог! Только деньги зря переводим! Его на место поставить надо! Контр-адмирал он, видите ли!

– Ну, в семье нужен мужик! – нашла неожиданный аргумент Марина. – И мне уже надоело им быть!

Сато остановился у двери их с сестрой комнаты. Скорее всего, его ждет засада. Лиза – существо довольно мстительное.

Дверь кухни распахнулась, и в коридор вышел Саша. Он быстро протопал к прихожей, на ходу то ли специально, то ли нечаянно толкнув сына, и принялся обуваться.

– Ну и вали! Как всегда! – бросила ему вдогонку Марина.

Сато хмыкнул и вошел в комнату. Кажется, он нащупал стратегию.

Глава M2/V

Саша надел куртку и вышел на балкон. Лицо сразу же приятно защипало от мороза.

– Холодно там? – спросила Марина с кухни.

– Градусов двадцать точно. – Саша был убежден, что умеет определять температуру по ощущениям. Например, если сопли в носу прихватывало – то за двадцать пять, если дышать холодно – это уже около тридцати.

– Косте крикни, пусть домой идет. Заболеет опять.

Саша не стал ничего говорить. Достал сигарету и принялся искать глазами сына. Во дворе толпилась детвора. Мальчишки и девчонки сбились в две тесные кучки и что-то обсуждали. Саша посмотрел на лавочки, где обычно сидел Костя, как правило, не принимающий участия в общих играх, но на привычном месте сына не обнаружил.

– Начинаем! – разлетелся по двору звонкий мальчишеский голос.

Кучки рассыпались, и дети стали закидывать друг друга снежками. Судя по всему, тот, в кого попали, должен был сесть и ждать конца баталии. Даже с учетом того, что половину попаданий дети не замечали или просто игнорировали, правая банда, состоящая в основном из мальчиков постарше и вообще без девочек, явно доминировала.

Битва закончилась. Левая группа понуро поднималась со снега.

– Давайте еще раз! – Саша с удивлением узнал голос сына, разнесшийся по двору.

Костя, как и ожидалось, оказался в левой группе. Где собрались аутсайдеры и девчонки. Дети снова скучковались.

– Ну что там? – Марина вышла на балкон.

– Смотри. – Саша показал пальцем на сына.

– Куда?

– Да вон Костя стоит, видишь? В центре круга. Что-то объясняет остальным.

Костя будто бы инструктировал свою команду, уверенно при этом жестикулируя. Но вдруг замер и повернулся к одному из мальчишек. Кажется, прислушался к его мнению.

– Надо домой звать, – покачала головой Марина. – Простудится.

– Подожди, – не отрывая взгляда от происходящего, попросил Саша.

– Подождать, пока заболеет?! – вдруг ни с того ни с сего завелась супруга. – Ты его потом по врачам таскать будешь?!

– Успокойся… – Саша хотел сказать что-то еще, но прервался. – Ой…

Костя, не дослушав мнения оппонента, коротко и немного неловко ткнул его кулаком в нос. Мальчик такого не ожидал, плюхнулся на задницу и заныл. Костя продолжил инструктаж.

– Так, надо это прекращать. – Марина набрала воздуха в грудь, чтобы крикнуть, но Саша ее остановил.

– Подожди.

Что-то в его тоне заставило супругу послушаться.

– Замерзнешь, – буркнул Саша и накинул жене на плечи свою куртку.

Марина положила голову мужу на плечо и стала наблюдать за происходящим.

– Погнали! – снова крикнул кто-то из правой группы.

Дети рассыпались и начали лепить снежки.

– Собрались! – пронесся по двору голос Кости.

Марина и Саша переглянулись. Команда аутсайдеров преобразилась. Они сжались еще плотнее. Но не просто столпились, а… образовали строй?

В первом ряду оказались четверо полных, неуклюжих и более-менее рослых мальчишек. Вторым рядом встали три мальчика и бойкая девочка. Причем на левом фланге, судя по всему, оказался левша. Бойцы второго ряда одну руку положили на плечо стоящих впереди, вторую зачем-то протянули назад. Совсем мелкая детвора стала кривым подобием третьего ряда. Малыши стали лепить снежки и вкладывать их в протянутые из предыдущего ряда руки. Но все это заняло время, да и плотность «огня» у команды аутсайдеров хромала. Весь первый ряд мгновенно получил по несколько попаданий снежками. Как и положено, некоторые ребята выбыли из игры, но не просто уселись на снег, а опустились на одно колено, формально правил не нарушив.

И тут Саша понял замысел. Высокорослый и неуклюжий первый ряд – всего лишь живой щит. Немногочисленные, но очевидно лучшие в команде снайперы второго ряда укрывались от снежков противника и неторопливо выбивали рассеянных по пустырю врагов. Даже не тратя времени на лепку боеприпасов.

– «Игра Эндера» какая-то! – улыбнулся Саша.

– Что? – не поняла Марина.

– Да так, не забивай голову.

Тем временем правая группа поняла свою ошибку, но не успела скоординироваться. Кто-то попытался обойти малышей с фланга, кто-то стал метать снежки навесом, создавая что-то вроде минометного огня. Но было поздно. Снайперы из второго ряда выкосили всех бойцов противника, кто был в зоне поражения, а от бросков более сильных и, как следствие, более дальнобойных противников укрывались за первым рядом, при необходимости смещая его вперед (для этого и клали руку на плечо впереди стоящего).

Костя наблюдал за происходящим, сложив руки за спиной и расставив ноги. Периодически недовольно морщился.

– Так нечестно! – закричал кто-то из правой команды. – Читаки!

Игра прервалась. Началось выяснение правил.

– Это что было? – уточнила у мужа Марина.

– Это наш контр-адмирал разгромил сельское ополчение, – хихикнул Саша.

Толпа детей что-то гомонила. Обе команды настаивали на своей трактовке правил.

– А что, если… – Марина не решилась завершить фразу, но муж ее, конечно, понял. Понял и ничего не ответил.

Дети тем временем пришли к какому-то согласию, и группы снова разошлись. Костя вновь начал инструктаж.

– Я пропустил, они что решили?

– А? – не поняла Марина.

– Ну, можно прикрываться погибшими или нет?

– Не знаю, – отмахнулась Марина, с интересом наблюдая за развитием событий.

– Начали! – уже третий раз прозвучал сигнал.

Правая группа на этот раз действовала осторожнее. Не кинулась врассыпную, стремясь поскорее выбить как можно больше бойцов команды противника, а неторопливо разбрелась, приглядываясь к их действиям. Группа бывших аутсайдеров, напротив, сразу после сигнала рванула в разные стороны. Точнее, в двух направлениях – направо и налево. Они растягивались цепью вокруг двора.

– Это они окружают? – уточнила Марина.

– Наверное, – пожал плечами Саша.

Тактика казалась проигрышной. Большая часть левой группы состояла из бойцов младшего возраста, в то время как правые все же были постарше и снежки кидали лучше.

Хитрость стала очевидной буквально через полминуты, когда полетели первые снаряды правой группы. Рассредоточенная по краям двора, она жалась к машинам, припаркованным у дома. От снежков начала срабатывать сигнализация автомобилей. Сбитые с толку и напуганные мальчишки старшего отряда упустили момент, когда мелюзга рванула в контратаку и выбила часть их команды. Судя по всему, правила все-таки изменили, и теперь выбитые покидали поле боя, а не оставались на нем.

Саша с интересом наблюдал. После неожиданного наскока ребята должны были откатиться обратно. Но мелюзге не хватило дисциплины, чтобы все сделать правильно. Азарт не позволил им вовремя отойти. В итоге они потеряли не меньше бойцов, чем противник. Но даже такой размен их устраивал.

– Назад, выродки! – заорал Костя. Голос его сорвался, и получился скорее истеричный визг, чем грозный рев.

– Костя! – заорала Марина так, что все игроки прекратили сражение и посмотрели на нее. – А ну домой!

Единственным во всем дворе, кто никак не отреагировал на этот рев, был именно Костя. Даже Саша поймал себя на желании забиться в квартиру, и поскорее. Мальчик же по-прежнему рассматривал поле боя, сложив руки за спиной.

Саша заметил, как из подъезда вышла женщина в накинутой на плечи куртке. Она быстрым шагом двигалась в сторону Кости, а за собой за руку, словно на привязи, тащила мальчика, недавно получившего по носу.

– А ну-ка, ты! – Она ткнула пальцем в Костю. – Это ты его ударил?!

Женщина указала пальцем на своего сына. Костя повернулся, посмотрел на разъяренную мамашу, на ее сына и спокойно кивнул.

– Если ты еще раз хоть пальцем его тронешь! Я тебе сама нос разобью! Ты понял?! – Женщина буквально нависла над Костей.

Но тот сохранял спокойствие. Происходящее скорее удивляло его, чем пугало.

Саша получил в бок локтем и удивленно посмотрел на жену.

– Скажи ей! Ну! – потребовала Марина.

– Но… Он же правда его… – Саша прервал фразу, увидев, что жена скривилась. Она сказала в его адрес что-то обидное – что именно, он не разобрал.

– А ну не ори на моего сына! – рявкнула Марина не на шутку разошедшейся мамаше, при этом оглушив Сашу, к которому полностью утратила интерес.

– Тогда воспитывай его нормально!

– Поучи меня!

– И поучу!

Саша тихонько вышел с балкона, не желая присутствовать при женской склоке, и даже не заметил пристального взгляда сына.

Глава M2/VI

Даша движением руки поправила прическу и оценила результат. В очередной раз недоуменно покачала головой, глядя на трещину в зеркале. Почему его не заменят? Она вышла в приемную и наткнулась на супервизора.

– Филипп Викторович, добрый день!

– Дарья! Проходите. – Пожилой мужчина улыбнулся, приоткрыл дверь своего кабинета и жестом пригласил девушку войти. – Я через минуту буду, нужно распечатать ваши материалы.

Даша на секунду замерла, глядя на его волосы. Красится? Седины раньше было больше.

В знакомом кабинете ее встретил привычный, едва уловимый запах велюра. Запах, вероятно, исходил от ковра. Либо ей так казалось, и никаким велюром тут не пахло. Даша села в кресло и от скуки начала осматриваться. Еще одно кресло, большое зашторенное окно и книжный шкаф, конечно же, заполненный исключительно профессиональной литературой. На самом заметном месте, на полке, сразу бросающейся в глаза, стояли книги, написанные самим хозяином кабинета.

– А вот и я. – В кабинет вошел Филипп Викторович и потряс папкой, как бы объясняя причину своей задержки. – Как ваше настроение?

– Хорошо.

– Ну и прекрасно. – Супервизор улыбнулся, сел в кресло и надел очки. – Начнем?

– Да. – Даша тяжело вздохнула и заметила, что Филипп Викторович взглянул на нее с удивлением. Это ее немного смутило, и она сбилась с мысли.

– Я слушаю. – Супервизор покачал в руке папку и постучал по подбородку указательным пальцем левой руки.

– Что мы имеем? Полная семья, двое детей. Лиза и, собственно, Костя. Ребенок, по словам родителей, стал вести себя странно. Утверждает, что он контр-адмирал карательного корпуса «Ишимура». При этом периодически ведет себя соответственно придуманному образу. Особенно стоит обратить внимание на то, что в его роль включено множество деталей, заимствованных из фантастики или видеоигр. Некоторые же элементы придуманы им самим, причем весьма детально. В первую очередь устав карательного корпуса, согласно которому любой, посмевший поднять руку на офицера корпуса, должен быть немедленно подвергнут пыткам и расстрелян. Иногда ведет себя отстраненно. Например, оказавшись под давлением, встает по стойке смирно и не реагирует. Реже проявляет агрессию. Недавно дал пощечину сестре, разбил нос сверстнику, спорящему с ним о тактике игры в снежки. Удивительно собран и внимателен для своего возраста. Логичная, я бы даже сказала, недетская речь. Как ни странно, разбирается в электронике. На моих глазах собрал из игрушек что-то вроде радиостанции. Главная гипотеза – диссоциативное расстройство личности в результате травмы.

Некоторое время оба психотерапевта молчали, потом Филипп Викторович понял, что рассказ закончен, и спросил:

– Какой у вас запрос на супервизию?

– Я сомневаюсь… – Даша нахмурилась, задумалась о чем-то и закончила: – Сомневаюсь в диагнозе. Есть очень странные и нетипичные моменты.

– А если конкретно?

– Его речь и познания в электронике…

– Подождите, – откровенно удивился супервизор. – То есть вы колеблетесь не между диссоциативным расстройством и шизофренией, признаки которой тут есть, а не можете решить, есть ли нарушения как таковые?

– Нет, я… Просто… – Даша помассировала виски. – Нет, конечно.

– Почему вы сейчас так смутились? Что произошло? – внимательно глядя на Дашу, поинтересовался Филипп Викторович.

Девушка какое-то время молчала, глядя в одну точку, потом призналась:

– Я боюсь, что если всерьез скажу, что я ему верю, то мне самой можно будет ставить диагноз.

– А вы ему верите?

– Нет, нельзя сказать, что я верю. Меня просто смущают некоторые моменты. Он на моих глазах собрал радиостанцию и… кажется, даже связался с кем-то.

– Интересно, – хмыкнул супервизор. – Вам кажется или он связался?

– Не уверена.

– А вы что-нибудь понимаете в радиоэлектронике? Вы можете быть уверены, что он действительно собрал радиостанцию, а не просто играл? Накрутил плат и проводов, изображая, что это радио?

– Нет, – покачала головой Даша. – Конечно, нет.

– Хорошо. Вы сказали, что у него совсем недетская речь. Что это значит? – поинтересовался Филипп Викторович.

– Он использует термины, которых не знают обычные пятилетние дети. Он свободно строит довольно сложные предложения. Юмор, кстати, тоже не детский.

– Я понял. Давайте запомним эту странность и перейдем к другим вопросам. Позже вернемся к речи.

– Хорошо, – кивнула Даша, отметив некоторое раздражение, которое у нее вызывала манера речи супервизора.

Филипп Викторович полистал расшифровки сессий и постучал пальцем по какому-то месту в тексте.

– Откуда возникло слово «Костик»?

– Я так написала? – Вопрос вырвался сам.

– Именно.

– Контрперенос?

– Вполне вероятно, – кивнул Филипп Викторович, листая расшифровки. – Меня смущает скудная информация о семье.

– К сожалению, не было предварительного собеседования. Родители буквально впихнули мне ребенка. Как будто надеялись, что я его быстренько «поправлю» – и все будет хорошо. В итоге пришлось уже потом дособирать данные, и я могла что-то не записать. Работала с ходу.

Филипп Викторович неодобрительно покачал головой.

– Родители заинтересованы в прогрессе?

– Пока не могу сказать точно. Возможно, сложившаяся ситуация – это главное, что сохраняет семью в целости. Необходимость сплотиться вокруг проблемного ребенка.

– Как всегда, – кивнул супервизор. – Система и хочет меняться, и не хочет. А что за травмирующее событие привело к расстройству?

– Я предполагаю, что брокколи.

– Боже, опять брокколи. Почему этот жуткий овощ не запретить законодательно?

Даша не сразу поняла, что Филипп Викторович пошутил.

– Я, конечно, имею в виду интерпретацию резкой смены питания, – пояснила девушка. – Для Марины, мамы Кости, любой специалист – авторитет.

– Да, я обратил внимание. – Филипп Викторович снова ткнул пальцем в распечатку и прочел: – «Саша, не перебивай доктора!»

– Да, именно. Костя раньше много болел, и, по словам мамы, ей порекомендовали исключить из рациона ребенка, а лучше всей семьи некоторые продукты и добавить как можно больше овощей.

– Что было воспринято как насилие. На фоне всего остального насилия. Плюс наверняка на этой же почве произошел конфликт родителей.

– Да.

– Хорошо, это говорит скорее в пользу диссоциативного расстройства, чем шизофрении.

Даша почувствовала, что это был просто реверанс в ее сторону. Мол, не такой уж она безнадежный специалист. Филипп Викторович вдруг оторвался от бумаг и посмотрел на нее:

– Я не вижу главного. Ярко выраженной второй личности. Костя ведет себя стабильно и довольно последовательно. У него наблюдаются устойчивые бредовые идеи, которые можно назвать культурно неадекватными. Что напрямую отсылает нас к шизофрении по МКБ. Плюс кататоническое поведение.

– Ну, вторая личность может спать довольно долго, вы же знаете.

– Конечно, но это не значит, что мы можем исключить шизофрению. Да и в его возрасте…

– Послушайте, если я не заметила вторую личность… – перебила Даша. Но супервизор ее прервал:

– Почему вы его защищаете?

Девушка осеклась. Неуверенно повела рукой, будто это должно было что-то объяснить.

– Я его не защищаю, просто…

– Дарья, это не ваш ребенок, он нуждается не в защите, а в работе грамотного специалиста. Обратите, кстати, внимание, что тип семейной атмосферы способствует развитию шизоидного типа личности.

– Да, конечно.

Филипп Викторович внимательно смотрел на Дашу. Она глядела в потолок, опасаясь, что подступившие слезы все-таки потекут.

– Как ваш супервизор, я настоятельно рекомендую проработать это с вашим психотерапевтом. Мы не будем сейчас заострять внимание на произошедшем.

Даша молча кивнула. Филипп Викторович задумался, потом продолжил:

– Вернемся к радиостанции. Вам показалось, что ему ответили, так?

Даша снова кивнула.

– Ему наверняка тоже. Это конкордантный контрперенос. Понимаете, что это может значить?

– Возможно, у него слуховые галлюцинации. Но это неточно.

Филипп Викторович посмотрел на Дашу, пытаясь определить, не шутит ли она.

– Я, честно говоря, не могу понять, что это за Бог-Император? Вскользь упоминается религиозная мать Александра… Это какая-нибудь умершая бабушка, прабабушка, которой условно поклоняются?

– В семье, конечно, очень сильная женская линия, я бы даже сказала, что она подавляет все мужское, но в данном случае речь идет о персонаже книг и компьютерных игр.

– И что это за персонаж?

– Повелитель людей, правящий миром с помощью бесчисленных армий. Ему приносят жертвы, он пьет кровь, поедает плоть и вечно находится между жизнью и смертью. Не жив, но и не мертв.

– Ну кто бы сомневался, – хмыкнул Филипп Викторович. – Каждому времени свои герои.

Какое-то время супервизор вчитывался в расшифровки. Даша уже чувствовала себя лучше, хотя раздражение не прошло.

– У него деперсонализация? – покачал головой Филипп Викторович.

– Возможно. В любом случае, он стыдится своего тела.

– Что тоже плюс к версии о шизофрении. Да где же я это видел? – Супервизор быстро пробежал глазами строки. – Вот! Он сказал, что ему необходимо интегрироваться в общество. Возможно, это интеллектуализация, весьма свойственная шизоидному типу личности. Но даже если это не так, выглядит как вечное стремление к балансу между желанием быть одному и поиском признания в социуме. Понимаете?

– Да, в ту же копилку, – согласилась Даша.

– Помимо этого, обратите внимание на его обостренное чувство правды. Искренность восприятия происходящего – еще один плюс.

Даша молча кивнула, не желая говорить вслух то, чего от нее добивался супервизор.

– Опять-таки исключительная прямолинейность в общении с сестрой, – продолжал набрасывать аргументы Филипп Викторович. – Ну что же, теперь давайте поговорим о вашей работе. – Филипп Викторович снял очки и откинулся в кресле. – Стоит признать, что вы необъективны. Вы становитесь на сторону ребенка и пытаетесь его защитить. Нет, не спорьте. Мы оба были в этом кабинете десять минут назад, когда вы едва не расплакались. Да, есть некоторые признаки диссоциативного расстройства, но некоторые – это не все. Этого недостаточно для постановки диагноза, а вот признаки шизофрении – это важно. Костю должен обследовать психиатр.

– Диагноз «шизофрения» можно поставить половине людей на Земле! – всплеснула руками Даша.

– Что это было? – удивленно приподнял брови Филипп Викторович.

– Злость!

– И почему вы злитесь?

– Вы все прекрасно понимаете! – отмахнулась девушка. – Если психиатр поставит шизофрению, то лечение будет медикаментозным. Но в случае ошибочного диагноза это трагедия. Если же дело все-таки в диссоциативном расстройстве, вызванном травмой, то лекарства тоже будут восприняты как насилие! Мальчик перестанет доверять даже мне. Его будут лечить таблетками, только усиливая расстройство.

– Дарья, а обратную ситуацию вы не рассматривали? Вы будете лечить расстройство, а у него шизофрения. Неужели вы до сих пор не видите, насколько вы эмоционально вовлечены? Это просто… непрофессионально! Вы не зеленая первокурсница, в конце-то концов!

Даша снова уставилась в потолок и нехотя кивнула. Действительно, стоило признать, что она сама не заметила, как втянулась в историю Сато.

– Вы заигрались, Дарья, – снисходительным тоном заметил Филипп Викторович. – Иногда такое случается.

– Да, наверное.

– Хотите, я по расшифровке покажу, где именно вы начали защищать Костю?

– Нет, я уже понимаю.

– Ну и отлично! Что ж, теперь мы можем вернуться к вопросу о недетской речи мальчика. Вот сейчас, когда вы видите, насколько были необъективны, скажите мне, могу ли я полагаться на ваше мнение? Или же вам показалось, что мальчик особенный, а дальше вы додумали сами?

Даша некоторое время прислушивалась к своим ощущениям, потом ответила:

– Что-то я могла воспринять неадекватно. Но не настолько. Хотя сейчас я вспоминаю буквально хрестоматийные случаи шизофрении с ранним развитием речи.

– Именно. – Филипп Викторович даже палец к небу поднял. – А еще вы забыли спросить у родителей, кто научил ребенка читать.

Даша молча кивнула, понимая, к чему клонит супервизор.

– А как быть с юмором? Мало того, что это в принципе очень зрелая защита, так еще и шутка о латентной гомосексуальности…

– Не знаю, – пожал плечами супервизор. – Из того материала, что вы мне предоставили, я выжал все, что возможно. Все остальное будет домыслами. Обратите внимание и на сами расшифровки. Тут масса пробелов. Вы действуете избирательно, замечая то, что укладывается в вашу теорию. Понимаю, что не сознательно, но тем не менее…

Даша тяжело вздохнула.

– Значит, нужна диагностика у психиатра, чтобы исключить либо подтвердить признаки шизофрении. Я знаю хорошего специ…

– Нет-нет, – перебил супервизор. – Вы же понимаете, что я не могу допустить, чтобы это был ваш специалист. Будем честны, на данный момент вы несколько… дискредитированы. Я же знаю, что у вас есть возможность повлиять на решение знакомого вам человека. Я вовсе не утверждаю, что вы так поступите, я не хочу оскорбить вас какими-то подозрениями, но, как ваш супервизор, я должен исключить саму возможность такого развития событий. Я дам вам направление к человеку, в объективности которого не сомневаюсь.

Даша снова кивнула, желая поскорее уйти из кабинета.

– Спасибо.

– Дарья… – вздохнул Филипп Викторович. – Я знаю вас очень, очень давно. Вы прекрасный специалист, не сомневайтесь. Такое иногда случается. Но! Помните, что главное – это пациент, а не наша с вами профессиональная гордость.

Глава M2/VII

Сато медленно присел на одной ноге, попытался так же медленно встать, но, увы, сил не хватило. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стул. Не выдержав такой фамильярности, стул пошатнулся, и гора шмоток, которую сестра растила на нем, кажется, с самого рождения, рассыпалась. Сато хотел было поднять вещи с пола, чтобы уложить обратно, но его взгляд наткнулся на нижнее белье, и он передумал.

– Костя, ну ты чего тут сидишь? – В комнату заглянул Саша, зацепился глазами за беспорядок, но никак его не прокомментировал. – Пойдем за стол, бабушка по тебе соскучилась.

Сато вздохнул, приготовившись к новым испытаниям на прочность, и кивнул. Бабушка так бабушка. Бывали случаи и пострашнее. На Цетаганде, например, в девяносто шестом.

Сато неторопливо вышел в коридор, посмотрел направо. У входной двери расположилась целая батарея обуви. Эта бабушка не иначе как со свитой передвигается. Он заглянул в ванную, тщательно умылся и в очередной раз вскарабкался на табуретку, чтобы рассмотреть себя в зеркале. Без изменений.

Он собрался и пошел в гостиную. Естественно, все гости за длинным составным столом тут же уставились на него.

– Ты мой сладкий! – раскинула руки полная пожилая женщина, сидящая во главе стола. Потом вдруг постучала себя по щеке указательным пальцем с перстнем: – Поцелуй бабулю!

Марина и Саша тревожно переглянулись. Сато не двигался с места, глядя пока еще не враждебно, но уже настороженно. Возможно, на Кадии было не так уж паршиво.

– Инна Андреевна, ну не смущайте ребенка, – попытался заступиться Саша.

Та только отмахнулась.

– А чего тут смущаться? Ты что, бабушку не любишь? Ну, иди сюда! – Она снова постучала себя пальцем по щеке.

Сато заметил, что Марина старательно игнорирует взгляд Александра.

– Ну ладно, ты мужчина взрослый, деловой, – сдалась бабушка и нарочито серьезным тоном продолжила: – Больше не буду тебе всякие глупости предлагать.

Гости засмеялись.

– Садись, покушай. А то мать тебя не кормит, видать, совсем – в тростинку уже превратился.

Собравшиеся за столом вернулись к разговору, который Сато, видимо, прервал своим появлением. Он проигнорировал сигналы Марины, предлагавшей сесть рядом с нею. Подвинул стол и сел напротив бабушки. Марине пришлось подойти к нему, чтобы поставить тарелку и наложить на нее гору всякой еды.

– Ну, давайте за детей! – подняв рюмку, провозгласила вдруг бабушка. – Это ж счастье наше! Иногда, конечно, так сразу и не поймешь, счастье или нет, но что уж там…

Гости посмеялись и тоже подняли рюмки. Сато ел и изучал обстановку. Бабушка, очевидно, была на этом празднике главной. Прослеживалось в ней что-то от вождя племени. Она даже сидеть умудрялась значительно. По левую руку от себя она посадила Лизу, по правую – Марину. Справа от Марины сел Саша. Остальных на этой стороне стола Сато не знал. Какая-то семейная пара и хмурый старичок, беспрестанно подливающий себе выпивку. Слева от Лизы сидела смутно знакомая тетя Оля, дальше – снова незнакомая семейная пара.

– Ну что, Лизка… – Бабушка положила руку на плечо внучке. – Когда замуж собираешься?

– Ба! – смутилась та.

– А что «ба»?! Тебе вон уже пятнадцать – пора жениха искать!

Все за столом заулыбались, будто происходило что-то смешное. Сато перестал жевать и следил за происходящим.

– А ты чего курицу не ешь? Мать старалась, жарила! Марина, положи Лизе курочку. – Бабушка сделала повелительный жест рукой.

– Я не ем мясо, – возразила внучка. – Это вредно.

– Господи! – Инна Андреевна прижала руки к груди, изображая сердечный приступ. – Ты бабулю в могилу сведешь! Что значит вредно?! Курица – это же самое полезное! Особенно для девочек! Вот, на ножку. И крылышко.

Лиза неуверенно покосилась на тарелку. Сато пытался понять, чем именно это животное полезно для девочек.

– Ну а чего у нас не налито?! – картинно возмутилась Инна Андреевна.

Саша вскинулся и долил теще рюмку. Потом наполнил и свою, не обращая внимания на протестующий шепот Марины.

– Ну, давайте за здоровье! – призвала всех приблизиться к постинтоксикационному состоянию бабушка.

Гости обрадовались предложению. Зазвенели рюмки, вилки застучали о тарелки. Какое-то время все сосредоточенно жевали. Все, кроме хмурого старичка, который непрерывно пил.

– А как на отца-то стал похож, – глядя на Костю, протянула бабушка. – Вылитый!

– Нет, ну ты чего! – возразила тетя Оля. – Мать же. Как две капли.

– Ты на нос-то посмотри!

– Я и смотрю, – не сдавалась тетя Оля.

– Так, Костик, а ну-ка скажи нам, на кого ты больше похож? – приказала бабушка. – На маму или на папу?

Сато, уже более-менее расслабившийся, почувствовал, что его застали врасплох. Он просто пожал плечами, делая вид, что жует.

– Ну а кого больше любишь? – развила мысль тетя Оля.

Марина и Саша закатили глаза, но на большую демонстрацию своего недовольства не решились. Сато открыл было рот, собираясь ответить, но вдруг передумал и пожал плечами.

– Ну так не бывает! – возмутилась тетя Оля. – Кого-то все равно больше.

– Отстань от него! – фыркнула Марина. – Костя, ты поел? Может, к себе в комнату пойдешь?

– Да что ты его прогоняешь? – возмутилась бабушка. – Я к нему приехала, а не к вам, дай с внуком пообщаться. Ну, Костик, поедешь летом к бабуле? Помнишь, как у меня здорово? Пруд какой, качели?

Сато отрицательно помотал головой. Ему все больше нравилась идея отвечать при помощи телодвижений, молча. Так происходящее не казалось невыносимым.

– Ну как? Не помнишь, что ли, как ты в пруду купаться не хотел, потому что на рыбку наступить боялся?

Гости заулыбались.

– Не помню, – сказал Сато.

– А как сикал в малину, чтобы она большая выросла? – не сдавалась бабушка. – Вот такая вымахала!

– Нет, – повторил Сато, чувствуя, как каменеют шея и плечи.

– А как голый…

Марина наклонилась к Инне Андреевне и что-то зашептала на ухо. Та посмотрела на нее недоверчиво.

– Куда водите?! – не сдержала она ужаса.

Марина с новой силой стала шептать.

– Господи! Да какой психолог?! Да вы чего?! – возмущалась Инна Андреевна. – Он же не псих какой!

– Мама! – буквально рыкнула Марина.

Гости неуверенно переглядывались, не зная, куда себя деть. Сато спокойно слез со стула и пошел в свою комнату. Очевидно, момент он выбрал удачный: все присутствующие были настолько смущены происходящим, что никто не заметил его исчезновения.

Бабушка что-то хотела сказать, но промолчала. Марина готова была зашипеть на нее. Саша вышел из-за стола и пошел за сыном.

Когда он вошел в комнату, Костя лежал на кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.

– Ты как? – поинтересовался Саша, почему-то чувствуя себя неуверенно. Будто зашел в камеру к уголовнику.

Сато чуть повернул голову и удивленно посмотрел на него.

– Нормально.

– Слушай, ну, бабушка… Ну, в общем, это бабушка, что тут еще скажешь. Меня она тоже бесит.

– А зачем ты ее пускаешь в свой дом?

Саша развел руками, не зная, что ответить. Он подавил желание сказать что-нибудь вроде «Вырастешь – поймешь» и ответил, как смог:

– Это не только мой дом, но и мамин. А она любит бабушку. Да и не могу же я запретить Инне Андреевне приезжать к дочке, к внукам.

– А если бы мог? – Костя молниеносно уловил слабое место в его аргументации.

– Ну… Может, и запретил бы. Но надеюсь, что нет. Наверное, я был бы жутким человеком, если бы так сделал.

Костя ничего не ответил.

– Кстати, а ты почему не сказал ей, кого любишь больше? – поинтересовался Саша.

– Не знаю, – соврал Сато и сделал это неожиданно для себя легко.

Глава M2/VIII

– Это даже смешно, если честно. – Саша устало потер лицо руками. – Но все-таки немного страшно.

– Смешно? – повернулась к нему Марина. – Тебе весело было, что ли?! У тебя сын с ума сошел!

– Нет, ну правда, была пара смешных моментов.

– Подождите. – Даша успокоила вечно готовых к взаимным упрекам супругов. – Пока мы не знаем, что именно произошло с Костей. Возможно, это просто посттравматическое расстройство, которое может быстро пройти. Детская психика очень подвижна и способна к самовосстановлению. Не стоит так радикально клеймить его.

– Просто… – Марина махнула рукой. – А если бы вспыхнул пожар?!

– Сгорели бы, – пожав плечами, невесело пошутил Саша.

– Ты вообще себя слышишь?! – Казалось, Марина сейчас ударит мужа.

Даша не понимала, действительно ли Александр чрезмерно спокойно воспринимает произошедшее, или это форма защиты.

– Вы могли бы подробно все описать? Максимально детально, – попросила она.

– Я проснулась оттого, что закричала Лиза, – нетерпеливо стала объяснять Марина. – Растолкала Сашу и побежала в комнату к детям.

– Вообще, ты еще причитала, что он ее убил, – вставил реплику Саша.

– Я просто еще не проснулась! Я не понимала, что происходит!

Даша уловила в ее голосе стыд и злость. Марина оправдывалась, к чему явно не привыкла.

– Обратите внимание, вы злитесь и одновременно чувствуете вину. Зафиксируйте этот момент. Поджог, если это был он, мог быть формой проективной идентификации. Сейчас поясню. Когда ребенок… – Даша задумалась на секунду. – Не только ребенок, на самом деле, так и взрослые делают. Так вот, когда человек не может справиться со стыдом, виной или другим чувством, когда психика просто не способна их переработать, он погружает окружающих в эти чувства. Это помогает ему пережить то, что с ним происходит. Поджог – снова отмечу, мы только предполагаем умышленные действия, – мог быть именно таким случаем.

– То есть вот так он проявляет стыд и вину? Но почему? – ошеломленно спросила Марина.

– Не знаю, – призналась Даша. – Но стоило бы разобраться. Хотя само наличие этого механизма – хороший признак.

– Что ж хорошего? – не понял Саша.

– Психика работает, как ей положено. Итак, вернемся к стулу. Продолжим. Вы побежали к детской.

– Ну… – Марина припоминала происходившее накануне. – Саша первым оказался у двери. Открыл ее, и повалил дым.

– А Лиза все это время оставалась в комнате?

– Да.

Даша отметила это для себя.

– Ну, не так уж и повалил, – возразил Саша. – А Лиза перепугалась просто.

– Еще как! Все в дыму было! Дым шел от стула с вещами. Вещи полыхали.

– Открытого огня не было, – снова перебил супругу Саша. – Либо совсем мало.

– Да какая разница! – разозлилась Марина. – Я кинулась на кухню за водой, а Саша вытащил из комнаты детей. Вот и все.

– Что было потом? Вы залили стул водой?

– Нет, я упала в коридоре: налетела на Костю и споткнулась. Стул потушил Саша. Сломал его и накрыл своим старым бушлатом.

– Как отреагировали на произошедшее дети? – поинтересовалась Даша.

– Лиза вопила, что Костя псих, что она не будет с ним жить, – вздохнула Марина. – Костя, кажется, даже не испугался. Как будто это не было для него неожиданностью.

– Почему Лиза решила, что виноват Костя? – внимательно глядя то на мать, то на отца, спросила Даша. При этом мысленно сделала пометку: «Уточнить про сиблинговую конкуренцию».

– А на кого еще она могла подумать? – смущенно спросила Марина.

– Вы разделяете ее мнение?

– Нет, я… Я просто допускаю… что такое возможно.

– И что вы сказали Лизе?

– Наорала на нее, – хмыкнул Саша.

– Да какая разница, что я сказала Лизе?! Мы пришли сюда не для того, чтобы мои отношения с дочкой выяснять! Вы обещали, что к пятому сеансу скажете, что делать с Костей! – не выдержала давления Марина. – Дети могли задохнуться в дыму! Это просто страшно!

Даша отметила, что матери действительно страшно. И усугубляется все тем, что она боится собственного сына.

– Я скажу, что делать дальше, – кивнула Даша. – Я понимаю, что вам страшно и…

– Да что я сделала не так?! – Стало понятно, что Марина сейчас расплачется. – Если дело в этой несчастной брокколи, так я уже ее выкинула! Всю! Но не помогает! Лучше не становится!

– Как бы странно это ни звучало, но этот пожар может пойти на пользу. У нас появляется возможность изучить поведение Кости. Он идет на контакт, проверяет границы. Это может быть неприятно, но мы получаем информацию. А что до брокколи… Дело не только в событии, но еще и в его интерпретации.

– Что это значит? – не постеснялся спросить Саша.

– Есть один знаменитый случай, – решила объяснить на примере Даша. – Кажется, это произошло в Америке. Школу захватили террористы. В заложниках оказались дети. Они провели в плену около семидесяти двух часов. Учитель, понимая, что помимо физической опасности существует и психологическая, попытался преподнести детям происходящее как некую игру. Есть дядя-террорист, есть бомба, нужно выполнять задания, чтобы выиграть. В итоге полиция пошла на штурм. Террористов обезвредили, детей спасли. Конечно же, спасенными занялись психологи. И оказалось, что травматичным эпизодом для детей был не захват, который они действительно воспринимали как игру, а спасение. В их игру ворвались страшные непонятные люди с оружием. Как видите, все может быть сложнее, чем кажется.

– И что делать? – спросила успокоившаяся Марина.

– Сейчас Косте нужно больше любви, внимания, заботы и свободы. Возможно, последнее особенно важно. Сходите в кино, в цирк, как-нибудь весело проведите время, поиграйте в игры. Ну и продолжим изучать игру Кости. Что вам мешает допустить на время, что он контр-адмирал космического флота, и посмотреть, что из этого выйдет?

– Но он ребенок, а не адмирал! – возразил Саша.

– Дети однажды становятся контр-адмиралами.

– Мы же не можем позволить ему делать все, что он захочет!

– А что он хочет? Что из его желаний противоречит вашим принципам или возможностям? – поинтересовалась Даша.

Повисла неловкая тишина. Супруги отвели глаза.

– Смотрите на ситуацию как на возможность это узнать. Сыграйте в его игру. Пусть Костя назначит вам роли на час. Если он контр-адмирал, то кем будете вы? Думаю, что сейчас это было бы актуально и для Лизы, наверняка она под впечатлением от пожара. Сыграйте и с нею в такую игру. Пусть и она назначит роли.

– То есть прям изображать того, кем назначат? – не понял Саша.

– Ну да, подурачьтесь немного. Давайте вернемся к стулу. Почему вы считаете, что именно Костя мог его поджечь?

– Ну, если честно, – немного смущенно, с оглядкой на жену, начал Саша, – у нас в спальне такой же стул с кое-чьим барахлом, и я сам не прочь спалить его к чертям.

– Еще один! – всплеснула руками Марина. – Чем он тебе мешает?! Он с моей стороны кровати стоит!

– Да хоть с чьей! Это барахло бесит уже! – вспыхнул Саша.

– Успокойтесь, – попросила Даша. – То есть между вами существует тот же конфликт, что и между вашими детьми?

– Спорим, что следующей целью для атаки контр-адмирала станет миллиард тюбиков в ванной? – усмехнулся Саша.

– Да ты рад, что ли?!

Даша на секунду устало прикрыла глаза. Надо что-то менять в жизни. Срочно. Успела уловить это ощущение и сделала мысленную пометку: «Уточнить у Сато, принимают ли в карательный корпус женщин и как туда попасть. Можно ли улететь с ним».

– Я ему руку пожму, если он разберется с этим барахлом!

– Ты меня достал уже! Как я, по-твоему, должна за собой следить?! Ради тебя же стараюсь!

– Да хоть как-нибудь уже следи! Вся квартира в твоем барахле!

– У вас наверняка много претензий друг к другу, – прервала Даша, – но давайте вернемся к инциденту. Что стало причиной возгорания?

– Мы не знаем, – пожала плечами Марина. – Мы же не пожарные.

– Возможно, это был телефон, – ответил вдруг Саша. Но неохотно, как бы вынужденно. – Он лежал на том же стуле. Заряжался.

– Телефон? – удивилась супруга. – Я же запретила ей пользоваться мобильником, пока она оценки не исправит.

– Серьезно? – усмехнулся Саша. – Думаешь, можно просто взять и запретить?

– Что вас смущает в этой версии? – прервала новую перепалку Даша.

– Ничего, – соврал Александр. – Довольно логично.

– А почему ты мне не сказал?

Даша мысленно поблагодарила Марину за этот вопрос. Сама она не решилась бы копать глубже.

– Ну… Закрутился как-то…

– Закрутился?! Ты совсем больной, что ли?! – зашипела Марина.

Даша мысленно зафиксировала это обращение. Интересно, применяется ли оно к детям?

– Не начинай! Какая разница?! – отмахнулся Саша.

– Большая! Я думала, Костя окончательно с ума сошел!

– А ты не думай так. – Возможно, Саша не осознавал, как больно подколол жену.

Марина смогла только сжать губы и удивленно посмотреть на мужа. На ее лице читалась гамма противоречивых чувств. Стыд, вина, ненависть, ужас.

– Есть важный момент, – вздохнула Даша. – Вам надо решить, заодно вы или нет. Если да, то вам необходимо научиться доносить друг до друга свои мысли. Идеально, если вы сможете делать это так, чтобы не вызывать друг у друга приступы ярости. Ну и слушать тоже постарайтесь. Как ни странно, но Костя с этим порой справляется лучше вас.

– Он вообще лучше нас, – пробурчал Саша, откинувшись в кресле и глядя в потолок.

– Мы можем вернуться к телефону, стоящему на зарядке? – уточнила Даша.

– Вроде все понятно же? – нахмурилась Марина.

– Вовсе нет. Александр, так что вас так смутило в вашей версии возгорания?

– Как вы думаете, что будет, если вы попытаетесь потушить электроприбор водой?

– Вероятно, меня ударит током.

– Марина не видела телефон. Я, в общем-то, тоже. Он лежал под кучей шмоток. Провод тоже никто не заметил. Получилось так, что она кинулась за водой, а я вытаскивал детей из кроватей. Точнее, Лизу. Костя сам вышел из комнаты, раньше нас. Он будто ждал… Я открыл дверь и сразу же наткнулся на его взгляд. Костя не выглядел растерянным или напуганным. В общем, он выскочил из комнаты, а потом почему-то подвернулся под ноги Марине, несущейся с графином воды. Я уже потом схватил бушлат и стал тушить им. Это случайность.

– И что? – не поняла супруга. – О чем ты?

Даша внимательно наблюдала за Александром. Скажет ли он это вслух? Вытащит ли то, от чего защищался своим спокойствием и юмором?

– Я не уверен, что Костя случайно с тобой столкнулся, – решился Саша.

– А зачем ему делать это специально? – нещадно тупила Марина.

– Потому что хватать детей, по логике, должна была ты, а тушить пожар – я. И я тоже сделал бы это водой.

Марина открыла рот, но не смогла ничего сказать, так и переводила взгляд с мужа на психолога.

– Вы думаете, он специально это подстроил? – уточнила Даша почти автоматически, при этом внутренне ужаснувшись. Если мальчик сделал такое, то либо он гений, либо она столкнулась с чем-то, что далеко выходит за рамки диагностики.

– Ну… Я же вижу, что он нас как будто ссорит.

– С ума сошел?! – вышла из оцепенения Марина. – Сашка, ты чего?!

– Дайте ему договорить, пожалуйста, – попросила Даша.

– Ну давай честно, – глядя куда-то перед собой, протянул муж. – Тебя он любит больше. С тех пор, как он начал… играть в контр-адмирала, мы стали ссориться чаще. Причем всегда одинаково. Ты его защищаешь от меня. По делу и просто так. Ну, вот он и пользуется.

Даша задумалась. Зачем Косте ссорить родителей? Используя при этом мать как союзника? Хочет вытеснить отца и занять его место?

– Так ты на него наезжаешь все время, – попыталась оправдаться Марина. – Он же ребенок!

– А ведет себя так, будто он в семье самый главный.

– Но он… Мало ли чего ему там в голову пришло. – Марина посмотрела на Дашу, ища поддержки.

– Безосновательно давить на ребенка, конечно, не стоит, но в семье должна быть иерархия, – не оправдала ее надежд Даша. – Хотя бы условная. Ребенок должен понимать, что есть кто-то главный.

– Ну, у нас же есть мужчина в семье. – Марина сказала это почти без иронии. Почти.

– Тогда, может, ты не будешь спорить со мной по каждому вопросу?

– Я не спорю!

– Да ты прямо сейчас споришь!

– Остановитесь. До тех пор, пока вы конфликтуете по любому поводу, у Кости нет шанса найти опору в ком-то из вас. Постоянные ссоры не делают ситуацию лучше. Возможно, именно поэтому он решил, что должен стать главным. Раз уж никто другой не может. Кто-то же должен, по его мнению, навести в семье порядок.

– Это даже логично, – кивнул Саша.

– Наше время подходит к концу, – незаметно, как умеют только психологи, посмотрев на часы, заметила Даша. – Как я и говорила, на пятой сессии я сориентирую вас по дальнейшей работе. Первое, что необходимо сделать сейчас, – исключить шизофрению. Для этого нужно…

– Что? – перебил Саша. – Шизофрению?!

– Не перебивай! – шикнула на него Марина.

– Да, но…

– Он не шизоид! – Саша даже привстал. – Не шизоид!

– Шизоидный тип – это просто один из многих типов личности, – спокойно пояснила Даша. – Раз уж вы затронули эту тему. Так вот, зачастую это весьма талантливые экстраординарные личности. Но, к несчастью, у таких людей чаще других диагностируется шизофрения. Я не думаю, что это тот случай, но для уверенности необходимо пройти диагностику у психиатра.

– Он не шизофреник, – повторил Саша.

– Конечно, нет, не переживайте. Подобные расстройства ставят к подростковому возрасту. – В этот момент Даша подумала о том, как много на самом-то деле будет зависеть от самого психиатра. – Максимум речь пойдет о синдроме как совокупности симптомов. А эта информация нам нужна, от нее зависит дальнейшая работа. Мы должны точно знать диагноз и помочь Косте адаптироваться.

– И что, если… Ну, если есть у него симптомы… – Марина не договорила.

– Будем работать с этим, – со спокойствием, которого не испытывала, ответила Даша.

– Где проходят эту диагностику?

– Я дам вам контакты специалиста.

Глава M2/IX

Саша медленно помешивал чай, не отрывая взгляда от экрана смартфона. Мерцающее троеточие, означающее, что собеседник в данный момент пишет сообщение, наконец-то сменилось текстом. «Спасибо! Я даже не знаю, как тебя благодарить!» Текст, конечно, был сдобрен кучей смайликов с сердечками вместо глаз, что придавало ему несколько истеричный вид. Саша подумал и начал писать. «А как бы ты хотела…» – остановился и стер написанное. Невидящим взглядом уставился в кружку чая: «Сочтемся». Тоже не то. Саша вздохнул и сделал глоток. Понял, что забыл насыпать сахар. Получилось горько. «Что-нибудь придумаем» – такой вариант показался ему наиболее подходящим. Саша открыл меню эмодзи, пару минут выбирал подходящий смайл среди цветастого разнообразия. Потом фыркнул. Кого он обманывает? Просто поставил закрывающую скобку в конце сообщения и отправил. Вышел из мессенджера, чтобы дать понять, что не ждет ответа. Услышал шаги Марины и убрал телефон.

Супруга в халате и с полотенцем, намотанным на голову, подошла к микроволновке, на которой громоздились ее баночки с БАДами и бог знает чем еще. Начала поочередно глотать какие-то капсулы из разных упаковок. Саша молча, стараясь не хлюпать и вообще не производить лишних звуков, отпил чай из кружки, вновь забыв о том, что он несладкий.

– Ну что? – укладывая по местам баночки, спросила Марина. – Когда повезем Костю к психиатру?

Саша беззвучно выругался. А ведь почти закончила свой вечерний сеанс приема таблеток. Почти ушла.

– Чай допью, и поедем, – пошутил он, намекая на позднее время и на неактуальность вопроса.

– Танкистов своих подкалывай, – спокойно парировала жена и повернулась, наконец закончив вечерний прием БАДов. – Ты хотя бы позвонил этому психиатру?

– Нет.

– А почему? Может, у него прием на месяц вперед расписан! Ты об этом подумал, а?

– Не начинай. – Саша не был настроен ругаться.

– Что «не начинай»? У тебя всегда так! Пока я тебе не напомню, ты ничего не сделаешь!

– Я потому и не делаю, что ты меня пилишь вечно!

– То есть я виновата?! Это из-за меня ты полгода к зубному записаться не можешь? А дверь эта несчастная? Сколько раз просила петли смазать! Сам же ночью курить на балкон выходишь и всех будишь! – Для пущей убедительности Марина даже слегка наклонилась вперед.

– Мне не пять лет, не надо меня отчитывать! Мои зубы – что хочу, то и делаю! – не выдержал Саша.

– Да пусть они хоть сгниют все, ты петли-то смажь! Или не кури по ночам!

– Никто, кроме тебя, не просыпается!

– Господи! Да ты серьезно? Тебе не лень со мной сраться все это время, но лень пять минут потратить и смазать петли?

– Никогда! – Саша указал на Марину пальцем, чувствуя, как сводит челюсть и каменеют мышцы шеи. – Слышишь? Никогда я не притронусь к этим петлям. Я клянусь! Они будут скрипеть, пока эта дверь не отвалится к чертовой матери. Понятно?

– Отморожу уши назло бабушке, – спокойно пожала плечами Марина. – Напугал. Может, и сына своего ты никогда к врачу не поведешь?

– Не поведу!

– Ты дурак? – как-то даже сочувственно, наклонив голову набок, поинтересовалась Марина. – Может, я от тебя требую много? Если дурак, то все понятно. Ты только скажи, и я от тебя отстану.

Саша резко встал, задев стол. Пролился чай.

– Послушай меня, – уже понимая, что еле сдерживается, начал Саша. – Если ты еще раз…

– И что? – перебила его жена. – Что будет-то?

– Я не хочу сесть из-за того, что ты меня довела!

– Тебя разве что за лень посадят, – хмыкнула Марина. – Сдуйся обратно.

Саша, как ни странно, ничего не ответил. Выражение его лица изменилось, он перестал играть желваками. Марине показалось, что он смотрит на нее с каким-то даже удивлением. Будто увидел что-то неожиданное.

– Хватит. – Саша сказал это не жене, а самому себе. – Мы уходим.

– Что? – растерялась Марина.

– Мы уходим, – повторил Саша и вышел с кухни.

Жена кинулась за ним.

– Кто «мы»? Кто «мы»?!

Саша шел к детской. Марина схватила его за плечо, хотела развернуть, но он будто не почувствовал.

– Я забираю Костю и ухожу, – берясь за ручку двери, пояснил Саша каким-то странным голосом.

– Куда?! Да постой же! Ночь на дворе, сумасшедший!

– Я тут больше не останусь.

– Да послушай ты! – Марина вдруг заплакала.

Они стояли у открытой двери. Луч света из коридора освещал Костю, калачиком свернувшегося под одеялом. Саша посмотрел на Марину. Та уткнулась головой в стенку и закрыла лицо руками.

– Так нельзя дальше, – пояснил Саша спокойным и усталым голосом. – Нельзя. Сколько можно мучить друг друга?

– А дети? – всхлипнула Марина и, развернувшись, спиной привалилась к стенке.

– А так им, думаешь, лучше? – Саша прикрыл дверь, чтобы не разбудить Лизу и Костю. – У одного уже крыша едет от наших скандалов. Ты же слышала, что эта Даша говорила.

– Она не сказала, что это из-за нас! – возразила Марина.

– А из-за кого? Из-за соседей? Косте точно не станет лучше, если мы друг другу мозги выносить будем.

Оба замолчали, глядя куда-то перед собой. Марина вытерла слезы и покачала головой.

– Но это же тоже не выход. Разводиться будем? А как дети отреагируют? Да и куда ты с ним пойдешь?

– Да уж не пропаду.

Марина вздрогнула. Она вдруг поняла, что он действительно не пропадет и, скорее всего, ему есть куда пойти.

– И давно?

– Что? – не понял Саша.

– Не строй идиота, – усмехнулась Марина и села на пол, обхватив колени руками. – Больше я в это не поверю. Единственная дура тут я.

Саша какое-то время смотрел на нее в недоумении.

– Да нет! – Он осекся, осознав, что воскликнул слишком громко, и продолжил шепотом: – Нет у меня никого. Ну… В смысле, есть, но это не то…

– Не то, что я подумала?

Саша тоже сел и вздохнул. Потер лицо руками.

– Ничего не было. Просто флирт. Я ее и не видел вживую. В интернете познакомились.

– Это, конечно, совсем другое дело, – беззлобно пошутила Марина. – Красивая хоть?

– Ну давай без этого, – попросил Саша.

– А давай не будем друг другу врать. Прям как наш контр-адмирал. Все равно уже хуже не сделаем.

Саша посмотрел на жену и пожал плечами.

– Могу фото показать.

– Давай.

Он привстал, вынул мобильник из заднего кармана и разблокировал.

– Я же сто раз по твоему телефону лазила, – покачала головой супруга.

– Будем считать, не зря учился на программиста.

Саша протянул жене телефон. Марина взяла его и стала рассматривать фото.

– Действительно, красивая, – с некоторым сожалением отметила жена.

– А почему должна быть некрасивая-то? – удивился Саша.

– Извини. Ну просто… Ей-то это зачем?

– Обидно как-то.

– Извини, – повторила Марина. – Но ты вроде не герой-любовник. Красоток не соблазняешь.

– Ну, я подумал, что если один раз получилось, то и второй раз можно попробовать.

Марина улыбнулась и вернула телефон мужу.

– Я же тогда не знала, что все выйдет вот так.

– Так и она не знает, – усмехнулся Саша, потом спокойно спросил: – А если бы ты знала? Что будем мы через двадцать лет… вот тут. Я не про место, а про ситуацию.

– Тогда бы меня это не остановило. Я молодая была, думала, все мне нипочем. Что мы со всем справимся. Сейчас, конечно, я бы в такую историю не ввязалась.

Оба замолчали.

– Что будем делать? – прервала тишину Марина.

– Утром решим, – вздохнул Саша.

– Не решим, – покачала головой жена.

– Угу.

– Либо сейчас, либо никогда.

– Я тебе так говорил, – вспомнил вдруг Саша, – когда предлагал от родителей твоих сбежать.

– А я тогда не согласилась, – кивнула Марина.

Снова помолчали.

– Развестись мы всегда успеем, – резонно заметил Саша. – Давай попробуем сделать что-нибудь, чтобы не развестись.

– У тебя есть такое желание?

– Не знаю, – честно признался Саша. – Очень много… всего. Ты понимаешь, наверное.

– Понимаю.

– Давай определим срок, за который решим? Месяц, например. И не будем друг другу мозги выносить этот месяц.

– И врать, – добавила Марина.

– И стоп-слово придумаем. Чтобы, если что, остановиться и не сраться. Просто расходимся по разным комнатам – и все.

– Какое?

– Стоп, например.

Оба улыбнулись. Помолчали.

– Марин.

– А?

– Я не поведу Костю к психиатру.

– Даша же сказала, что надо…

– Я знаю, что она сказала, – перебил Саша. – Я не верю им.

– Ты и Даше не верил, а она, кажется, толковая, – возразила Марина.

– Это не то же самое. Я… – Саша вздохнул. – Они ведь… Там как повезет. Попадется нормальный психиатр – все будет нормально. А нарвешься на урода – и все. Или не в настроении, или уставший он будет. Вся эта психиатрия – сплошная случайность.

– Почему ты так думаешь?

– Я лежал в дурке, – признался Саша.

– Я знаю, твоя мама рассказывала, как ты от армии косил, – пожала плечами Марина.

– Мама всем это говорит. Не косил я на самом деле. Там почти случайно все получилось. Я был немного… не в себе. Психиатр особо не разбирался. Тогда все проще было. Сейчас, может, все и поменялось, я не знаю… В общем, уже не помню точно, но мне что-то вроде той же шизофрении поставили. Таблетками кормили…

Саша замолк. Марина удивленно рассматривала мужа, задаваясь вопросом: знает ли она вообще человека, с которым прожила двадцать лет?

– Короче, они там не лечат, это уж точно. И таблетки их не лечат. Я Костю им не отдам.

– Слушай, ну давай просто проверим, Даша же говорила, что ничего страшного быть не должно…

– У меня тоже ничего страшного не должно было быть, – отмахнулся Саша. – Нет.

– А если будет хуже? Если он сделает что-нибудь… плохое?

– Тогда и будем разбираться.

– А если он кого-нибудь… покалечит?

– Не знаю, Марина, не знаю! Пусть калечит. Лизу мы вечно прессовали. Так себя вести нельзя, в школе надо хорошо учиться, делай то, делай это. И что?

– Что? – не поняла Марина.

– Ей это как-то помогло? Мы же как предатели. Как тюремщики, ей-богу. Всегда против нее. За школу, за какое-то там общество, за правила, которые сами ненавидим. Может, хоть раз побыть за нее? А? И за Костю. А если уж у него кукушка поедет окончательно, так хоть успеет пожить перед дуркой.

– Как-то это звучит…

– Страшно, – закончил за жену Саша. – Да? Кажется, что нас наругают.

– Ага.

Саша переполз от одной стенки к другой и сел рядом с Мариной. Она положила голову ему на плечо.

– Тебе не кажется, что мы какую-то фигню затеяли?

– Кажется, – согласился Саша. – Но даже когда мы затеваем что-то серьезное, все равно получается фигня.

– Спать пойдем?

– Да не, хорошо сидим же.

Сато услышал, как Марина и Саша поднялись и пошли в свою комнату. Он отстранился от двери и несколько раз сжал и разжал кулаки. Сделал несколько шагов, потом развернулся. Его взгляд метался по комнате, он хотел закричать, но сдерживал себя. Пришлось прикусить кулак. Где-то внутри попеременно вспыхивали ярость и обида. Предательство, банальное предательство!

Глава M2/X

– Послушайте. – Даша устало потерла переносицу, с трудом сдерживая злость. Как это обычно бывает, чувства сразу же подвергла анализу, а анализ вызвал новые чувства. Пришлось волевым усилием прервать эту рекурсию и переключиться. – Вас не было почти два года. Я не уверена, что готова снова работать с Костей.

– Я понимаю, что… это неправильно, – оправдывался Саша. – Но… все было в порядке, мы же не думали, что он снова… Понимаете?

– Не очень. – Внутри Даши все кипело, хотя внешне она изображала покой и доброжелательность. – Просто так ничего не бывает. Конечно, это не само собой произошло. Была какая-то причина. Я не уверена, что возьмусь. Могу порекомендовать вам другого специалиста.

– Мы пытались… – виновато протянула Марина. – Мы догадывались, что вы будете злиться, и пошли к другому психологу.

– И? – заинтересовалась Даша.

– Он отказался.

– Ну, на нем свет клином не сошелся…

– Как и три других, – перебила Марина.

– В чем возникли проблемы? – удивилась Даша.

– У всех разные причины. Обычно Костя просто замыкается. Он не говорит ни слова. Иногда и того хуже…

– Что вы имеете в виду?

– Вчера он пообещал доктору, что, когда на эту планету прилетит карательный корпус, он велит повесить всю его семью на колючей проволоке. Если, конечно, доктор не оставит его в покое.

– Хм… – Даша даже улыбнулась. – И что сказал психолог?

– Что рекомендует сходить к психиатру.

«Слабак», – почему-то подумала Даша и тут же зафиксировала эту мысль. Откуда это?

– Ну, значит, вам стоит пойти к психиатру, как вам и посоветовали, – заключила она.

– Пожалуйста! – попросила Марина. – Только у вас получилось наладить с ним контакт. Я понимаю, что мы поступили глупо, думая, что все прошло, но нужно же что-то делать. Лучше не станет, если Сато пообещает повесить на колючей проволоке еще и психиатра.

– Вы стали называть его Сато?

– Нет, не его, а… ну, его субличность, что ли, – покосившись на мужа, пояснила Марина.

«Главное, чтобы все это не вылилось в гугл-психологию, – подумала Даша. – А кажется, дело к этому и идет».

Саша и Марина молча ждали ответа. Даша отметила, что впервые на ее памяти эта парочка действует сообща. За последние пять минут они ни разу не подкололи друг друга, не предъявили претензий и даже не злились. Нужно попробовать немного подергать их.

– Как вы поняли, что ситуация стабилизировалась? – спросила Даша.

– Потому что это было так, буквально все изменилось, – уверенно ответил Саша. – Костя снова стал вести себя нормально. Он даже ничего не говорил о корпусе и тому подобное.

– И поэтому вы решили, что больше нет необходимости ходить к психологу?

– Да, – уверенно ответили оба супруга.

– А почему он стал вести себя как раньше? – Повисла тишина. Даша мысленно укорила себя за неправильно сформулированный вопрос и продолжила: – У вас есть какие-нибудь идеи на этот счет? Может, догадки?

– Возможно, потому, что мы перестали ссориться, – ответил Саша. – Ситуация в семье несколько изменилась, и мы подумали…

– Вы оба? – уточнила Даша и обратила внимание, что, в отличие от мужа, Марина кивнула после паузы. Она явно имела иное мнение по этому вопросу.

– Конечно, иногда мы ссоримся, но это немного другое, понимаете?

– А в чем разница?

– Раньше это были склоки по пустякам. Вечные упреки. А теперь – только если у нас действительно серьезные разногласия.

– Хорошо, – сильно сомневаясь в услышанном, кивнула Даша. – Вы наладили отношения, и Костя сразу же стал вести себя как обычный мальчик?

– Да, – подтвердил Саша. – Буквально наутро.

– Настолько стремительно?

– Да. Это плохо? – то ли встревоженно, то ли ожидая подтверждения какой-то своей догадки, спросила Марина.

– Костя помнит про Сато?

– Не знаю, мы об этом его не… – начал было Саша.

Но Марина его перебила:

– Нет. Это раздвоение личности?

Саша удивленно посмотрел на супругу. Та не отрывала взгляд от Даши.

– Не факт. Я должна попросить вас быть очень разборчивой в выборе источников информации. Понимаете?

– Просто я прочитала, что в случае с расстройством идентичности так и бывает! Одна личность не помнит, что…

– Марина, – прервала поток Даша, хотя внутренне отметила, что ее догадка была верной, – не надо искать подтверждение поставленного вами диагноза в интернете. Вы только укрепитесь в ошибочном мнении. А если это произойдет, вы начнете действовать сообразно выдуманному диагнозу, что в свою очередь приведет к тому, что Костя начнет оправдывать ваши подозрения. И я говорю не только о том, что вы будете видеть признаки того, чего нет, а о том, что ребенок будет вести себя так, как вы от него ожидаете. Ожидаете психа – будет соответствовать, потому что вы подсознательно вознаграждаете его за это. Думаю, это не ваш случай, но я с ходу могу назвать несколько детей, которых родители буквально искалечили, просто вычитав что-то в интернете и свято в это поверив. И не забывайте, что, возможно, Костя просто обманывает вас.

– Зачем?!

– Не исключено, что у него есть на то причины.

Последнее, чего хотела бы Даша, так это появления интернет-психолога в семье Кости. Добром такое не кончается.

– Я просто решила почитать, что могло произойти, и… – стала оправдываться Марина.

– Я понимаю, но будьте внимательны.

– Так вы станете работать с Костей? – вернул разговор в прежнее русло Саша.

– Пока не знаю. Итак, Костя начал вести себя нормально, и продолжалось это примерно два года. Что произошло теперь? Почему вы решили возобновить терапию?

– Школа, – коротко пояснила Марина. – Как только он пошел в школу, вернулся Сато.

– А что вы рассказывали ему о школе? Вы же как-то готовили его к этому событию?

– Ну… Мы говорили, что он пойдет в первый класс, будет получать знания. Что важно хорошо учиться, потому что это даст ему возможность поступить в институт, получить хорошую работу.

– Сами-то верите в это? – спросила Даша, прежде чем успела сообразить.

– Нет, – призналась Марина.

– А зачем тогда подавали школу именно в этом ключе?

Оба супруга пожали плечами.

– Так все делают.

– Ложь, пусть и социально одобряемая, – не лучший способ наладить отношения с детьми. Обратите внимание, вы не показали ему никакой ценности в процессе обучения. Вы обещали некую очень туманную, невероятно отдаленную выгоду. Что даже для взрослых является весьма слабым мотиватором. Понимаете?

– Сейчас – да, но тогда я вообще не придал этому значения… Просто сказал на автомате, – развел руками Саша.

– Кстати, будет очень здорово, если вы начнете отслеживать такие автоматические реакции. Это поможет в работе.

– Хорошо, – кивнули супруги.

– Итак, давайте перейдем к школе. Что именно там произошло?

– Да много чего, – вздохнул Саша. – Даже не знаю, с чего начать.

– С начала.

Супруги переглянулись, будто пытаясь найти подсказку друг у друга. Первой заговорила Марина.

– Он побил мальчика на первом звонке.

– За что?

– Не знаю. Он ведь не отвечает на такие вопросы, как будто… сами эти вопросы кажутся ему неуместными.

– То есть Костя уверен, что так поступил бы любой человек и обсуждать тут нечего?

– Наверное.

– Что еще произошло?

– Он сказал учительнице, что ее мнение и тем более разрешение – это последнее, что его волнует на пути в туалет. И как понимаете, продолжил идти, куда шел.

Саша едва сдержал смех, Марина посмотрела на него осуждающе.

– В общем-то, его можно понять, – кивнула Даша. – Что-то еще?

– Другому учителю он сказал, что если тот еще раз прикоснется к нему, то потеряет все свои пальцы. Без исключения.

– Без исключения? – не поняла Даша.

– Да, – подтвердила Марина. – Он имел в виду… Ну, учитель – мужчина, вы понимаете?

– Не факт, что он именно это имел в виду, но я понимаю. Вообще, стоит обсудить с учителем его склонность трогать детей, подобное и многим взрослым неприятно. Что-то еще?

– Да, он очень недоволен совместным обучением.

Даша удивленно вскинула брови. Что-то действительно неожиданное.

– Расскажите подробнее, пожалуйста.

– Он сказал, что учебное заведение, в котором мужчины и женщины учатся вместе, – это то ли бордель, то ли цирк.

– Интересно. – Даша задумчиво нахмурилась, зафиксировав сам факт знания о борделе, потом переключила внимание: – Что-то еще?

– Он говорил гадости охраннику.

– Что именно?

– Ну… – Марина смутилась.

За нее продолжил Саша:

– Сказал охраннику, что тот старый немощный дрищ, который даже свой хер не удержит в руках, и поэтому может засунуть свою неуставную дубинку себе в зад.

– Неуставную?

– По словам охранника, так и сказал.

– Подождите-ка… – Даша вдруг посмотрела на часы. – Сегодня же только пятнадцатое сентября.

– Все, о чем мы рассказываем, произошло чуть ли не в первый день, – развел руками Саша. – Дальше, как вы понимаете, лучше не стало. Его, конечно, уже водили и к директору, и к школьному психологу, но… Это только усугубило ситуацию.

– Что произошло?

– Костя, зайдя в кабинет к директору, сказал, что не будет с ним разговаривать, пока тот не наденет установленную форму, а психолога вечно нет на месте. Кажется, он прячется от Кости.

– Ладно, – кивнула Даша и снова не без удивления отметила желание назвать коллегу слабаком. – Я поняла. Какова ситуация сейчас?

– Плачевная. Директор настаивает на переводе в другую школу, родители одноклассников, как понимаете, тоже. Я бы и сам с удовольствием так поступил, но ведь от этого никому не станет легче. Вряд ли в другой школе он будет вести себя иначе.

– Не факт.

«Возможно, дело именно в школе», – подумала Даша и отметила, что Саша ничего не сказал о какой-нибудь специальной школе, которую наверняка предлагал директор.

– Кстати, а чем обусловлено решение подождать до семи лет?

– Что? – не понял Саша.

– Костя мог пойти в школу в прошлом году.

– А, вы об этом! Мы подумали, что лишний год свободы ребенку не помешает. Пусть у него будет больше времени на детство.

Даша едва глянула на улыбку Саши, ее внимание было приковано к лицу Марины. И, судя по его выражению, дело было вовсе не в детстве.

– Вы совместно приняли это решение?

– Конечно! – уверенно ответил Саша. Марина промолчала.

– Мне кажется или у вас разные мнения на этот счет? – уточнила Даша.

– Кажется, – поспешила ответить Марина.

Какое-то время царила тишина. Когда пауза стала затягиваться, Даша решила, что дала достаточно возможностей высказаться откровенно. Девушка подавила желание попросить Марину либо не поддакивать мужу, либо убрать свое мнение с лица. С этим нужно будет поработать, но сейчас, очевидно, двигаться в этом направлении пара не готова.

– А как у него складываются отношения с другими учениками?

– Трудно сказать, – вздохнула Марина. – Но вряд ли у него много друзей, учитывая происходящее. Я знаю, что некоторые родители запрещают своим детям общаться с Костей.

– Почему? – удивился Саша.

– Ну сам-то подумай.

– А общается ли Сато с друзьями Кости?

– Кажется, нет. Костя довольно замкнутый мальчик и во дворе почти не играет. Чего не скажешь о Сато, но… – Марина сделала какой-то неопределенный жест рукой. – Это сложно назвать дружбой.

– В каком смысле? – не поняла Даша.

– Он скорее… командует сверстниками. У него какой-то… научный интерес как будто, – пояснил Саша за супругу.

– Антропологический, – поправила та.

– А как дела у Лизы?

– Нормально, – удивились вопросу супруги.

– Можете подробнее рассказать?

– Поступила в институт. Учится. Первый курс и все такое, – вкратце обрисовала ситуацию Марина.

Даша мысленно провела параллель.

– И как? Получается?

– Пока да, – кивнула Марина. – Не пропускает пары, конспекты старательно ведет.

Даша сделала вывод, что Лиза не съехала от родителей. Мысленно покачала головой.

– А как складываются отношения у Лизы и Сато?

– Пока нормально, но я понимаю, к чему вы… – вздохнул Саша. – Я уже думал снять ей где-нибудь комнату.

– В этом есть смысл. Думаю, в одной комнате брату и сестре тесновато. Особенно учитывая, что она уже взрослая.

– Да бросьте! – махнула рукой Марина. – Вот именно, Лиза взрослая, она все понимает и…

– И куда она будет мужиков водить? – вдруг задал жене вопрос Саша. – Ей семнадцать, скоро восемнадцать. Это уже не Лизка в некотором смысле.

– Я не совсем это имела в виду, – заметила Даша. – Но это тоже правда. Скажите, за эти два года отношения между Костей и Лизой как-то изменились?

– Ну, она повзрослела все-таки… Спокойнее к нему относится. Но особо-то у них нет тем для разговоров или чего-то такого… – очевидно, обдумывая слова мужа, ответила Марина.

– Еще один момент. Раз уж вы разделяете Костю и Сато, скажите, чем отличается взаимодействие Лизы с каждым из них?

– Хм… Мне кажется, с Костей она чувствует себя спокойнее.

– Что это значит?

– Ну, как бы расслабленнее, что ли.

– Я бы сказал, что она на Костю внимания не обращает, – сказал Саша. – Как только появился Сато, Лиза навела порядок в своих вещах и, кажется, даже не заходит на его половину комнаты.

«То есть соблюдает границы, – мысленно отметила Даша. – Да, очень вероятно. Не похоже, что существуют люди, способные безнаказанно нарушать границы маленького контр-адмирала. Пора еще прояснить, что происходит между родителями. Самое время. Оба, похоже, уже отвлеклись».

– Я обратила внимание, что вы меньше ссоритесь. Что-то изменилось?

– Ну… Мы как-то… – Саша неловко развел руками, – договорились, что ли. Сначала, конечно, сильно поругались, а потом приняли несколько правил для себя, и все стало лучше.

– И как вам это удалось? Поделитесь? Если, конечно, вы можете об этом говорить. Такие качественные перемены довольно редко случаются.

– Не знаю, мне кажется, отчасти это ваша заслуга. Я просто стал… рассматривать нашу семью как одно целое и решил, что нужно принять какое-то решение, – снова за двоих ответил Саша.

– Между какими решениями вы выбирали?

– Изменить все к лучшему или все бросить.

– Сработало?

– Как видите!

Даша снова посмотрела на супругов и мысленно поставила несколько пометок. Марина, очевидно, смотрит на ситуацию как-то иначе, хоть и все время поддакивает мужу. Но она перестала открыто конфликтовать. В некотором смысле конфликт просто ушел в тень, что намного хуже, чем открытое выяснение отношений. Что заставляет Марину так себя вести? И тут же ответила себе словами Саши: «Изменить все к лучшему или бросить». Марина просто испугалась? Шантаж? Пусть и неосознанный? Нужно будет разобраться. Саша же этого не замечает. Он не понимает, что качественно отношения в семье не очень-то и поменялись. Он думает, что все здорово. И все это, в свою очередь, говорит только об одном: дело далеко не только в родителях – существуют еще какие-то факторы, активизирующие появление Сато.

– Я не думаю, что добьюсь того, что не получилось у нескольких других психологов, – призналась Даша.

– Вы уже сделали больше, чем все остальные, – возразила Марина. – Они даже поговорить с ним толком не смогли! Попробуйте, что вам стоит?

Даша мысленно задала себе тот же вопрос. Что ей стоит? Возможно, очень многое. И вдруг ее осенило.

– Скажите, а вы в итоге сходили к психиатру или нет?

– Нет, – напрягшись, ответил Саша.

– Вам нужно это сделать. Необходимо исключить определенную симптоматику.

– Нет.

Даша удивленно посмотрела на Сашу:

– Мне кажется или вы сейчас взорветесь, как паровой котел?

– Не кажется. – Несмотря на злость, Саша улыбнулся.

– Возможно, у вас есть какой-то негативный опыт, связанный с психиатрами?

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о моем сыне.

– Хорошо, мы не будем обсуждать этот вопрос сейчас.

Даша на секунду задумалась, привычно прогоняя в голове десятки версий, замечая детали и делая пометки. Тема явно слишком болезненная. Впоследствии, конечно, ей нужно будет с этим поработать и в идеале убедить их пойти к психиатру, но сейчас это бомба, которая может сдетонировать от любого прикосновения.

– Скажите, а как вы объяснили Косте то, что он больше не ходит ко мне?

– Ну… Он не спрашивал, – пожал плечами Саша. – Я и не стал объяснять.

– Это очень важный момент. В таком возрасте дети очень часто не спрашивают, потому что боятся получить ответ, которого не перенесут. Как понимаете, неосознанно. Но вместо этого – фантазируют. Они придумывают себе самые разные причины. Допустим, Костю водили на какое-нибудь хоровое пение. – Даша на секунду задумалась, почему именно этот пример пришел ей в голову, и продолжила: – А потом перестали водить. Он не спросит почему, но придумает все что угодно. Что у него не получалось и поэтому его забрали, что остальные дети были против, чтобы он ходил туда, что он сделал что-то, из-за чего ему там не рады. Часто это приводит к ощущению брошенности, предательства или вины. Поэтому очень важно объяснять ребенку все ваши решения, которые коснутся его жизни. Даже если он не поймет, у него сузится круг фантазий.

– Понятно, – кивнули супруги.

«А еще, – подумала Даша, – вполне вероятно, что произошло что-то очень плохое. Костя не получил объяснения, почему больше не ходит к психологу, и решил, что я его бросила. Спасибо вам большое! Вы хоть представляете, насколько трудно в таком случае восстановить контакт?! А все потому, что вам что-то там показалось!» Заодно возникла вполне логичная версия, объясняющая провалы других психологов, к которым водили Костю. Решив, что ругалась уже достаточно, Даша запустила обратный процесс, напомнив себе, что это и есть ее работа – помочь родителям понять, что происходит с ребенком. Они просто не знают, как вести себя в сложившейся ситуации, и явно ненамеренно совершают ошибки, поступая таким образом.

– Я буду работать с Костей, но есть важные условия, – спокойно сказала Даша.

– Конечно! Все что угодно! – спешно закивали супруги.

– Вы больше не будете исчезать на два года. Если вам покажется, что ситуация изменилась, мы обсудим это на родительской встрече. Обратите внимание: отказ от психиатра осложняет работу, а значит, мне потребуются от вас максимальная отдача и искренность, понимаете?

– Да, конечно, – серьезно пообещали супруги.

– И я напомню вам важное правило: отменить консультацию можно минимум за сорок восемь часов. В противном случае консультация оплачивается.

– Да, конечно.

Даша посмотрела на соглашающихся со всеми условиями супругов и на секунду усомнилась в их искренности.

– Кстати, забыла спросить. А как ему сам процесс обучения? Ему интересно?

– Ну… – Саша переглянулся с Мариной. – Он сказал, что если учителя будут относиться к ученикам как к кретинам, то рано или поздно получат именно кретинов.