Читать книгу: «Мия»

Глава

Доктор Сойфер Пётр

врач-психотерапевт

МИЯ

Дневник девочки, которая искала себя

Тель-Авив

2025

Мы все по последней моде сидим на диете: Истощаем души.

– из дневника

ПРЕДИСЛОВИЕ

Невыносимо плохо

с самим собой

«Может быть, если бы сразу попала к такому хорошему психологу…

Если бы… Всё сложилось, как сложилось.»

– из дневника

Предисловие

Эта книга начинается с предупреждения. Не того, которое пишут мелким шрифтом внизу страницы. Настоящего.

Если вам сейчас семнадцать лет – или если вам было семнадцать, и вы помните, каково это – эта книга написана про вас. Не про какую-то абстрактную девочку с расстройством пищевого поведения из учебника клинической психологии. Про конкретного человека, который думал, чувствовал и страдал именно так, как думаете, чувствуете и страдаете вы. Или страдали. Или рядом с вами страдает кто-то, кому вы не можете помочь – и не знаете почему.

Если вы специалист – психолог, психотерапевт, педагог, врач – эта книга даст вам то, чего не даст ни один учебник: голос изнутри. Не симптоматику. Не DSM-критерии. Голос.

А голос – это и есть начало понимания.

* * *

Подростковый возраст – это время, когда человек строит себя. Не метафорически, а буквально: мозг в этот период перестраивается настолько радикально, что нейробиологи сравнивают этот процесс со вторым рождением. Префронтальная кора – та часть мозга, которая отвечает за планирование, самоконтроль и оценку последствий – созревает последней, примерно к двадцати пяти годам. До этого подросток живёт с лимбической системой в полную силу: эмоции, импульсы, ощущения – всё острее, всё громче, всё более настоящее, чем у взрослого.

Это не слабость. Это биология.

Но биология создаёт уязвимость. И в этой уязвимости живёт один из самых острых кризисов человеческой жизни – кризис идентичности.

Эрик Эриксон описывал подростковый возраст как конфликт между «достижением идентичности» и «диффузией ролей». Центральный вопрос этого периода: кто я? Не в смысле имени и профессии – в смысле ценностей, смыслов, места в мире. Когда этот вопрос остаётся без ответа слишком долго – личность ищет суррогаты. Иногда это субкультура. Иногда – отношения. Иногда – симптом.

Симптом – это язык. Тело говорит то, для чего нет слов. Голодание, порезы, рискованное поведение, изоляция – всё это способы сказать что-то очень важное на единственном языке, который в этот момент доступен.

Проблема в том, что взрослые часто слышат не слова – они слышат симптом. И пытаются лечить симптом, не слыша слова.

Героиня этой книги – умная девочка, которую не слышали.

Не потому что вокруг были плохие люди. Мать шла везде – к каждому врачу, к каждому шарлатану, который обещал помочь. Просто никто не знал языка. А она не знала, что он существует.

* * *

Отдельно – о том, что в этом дневнике нельзя не заметить.

Там есть мысли о смерти. Прямые, без эвфемизмов. «Больше всего на свете я хочу уснуть и не проснуться никогда». «Подарите мне кто-нибудь хлороформ». «Жалость к человеку, который молится о смерти – это помочь ему сделать это».

Это не поза. Не способ привлечь внимание. Это подлинное переживание человека, которому невыносимо плохо с самим собой.

По данным ВОЗ, суицид – вторая по распространённости причина смерти среди людей в возрасте 15–29 лет. При этом большинство подростков, думающих о смерти, не хотят умереть – они хотят, чтобы боль прекратилась. Разница принципиальная.

Она хотела, чтобы боль прекратилась. Она искала выход – и находила его там, где могла: в контроле над телом, в дневнике, в мыле, в Высоцком, в «Властелине Колец». В любом месте, где на час становилось чуть легче.

Это не патология. Это ресурс. Именно этот ресурс в итоге и спасал.

Подростки, которым плохо, не нуждаются в том, чтобы их спасали. Они нуждаются в том, чтобы их видели.

* * *

Мия – типичный пример. Расстройства пищевого поведения непропорционально часто встречаются у интеллектуально развитых подростков. Не потому что интеллект – фактор риска сам по себе. Потому что интеллект без эмоциональной поддержки становится ловушкой: человек понимает слишком много, чувствует слишком остро – и не знает, что с этим делать.

Она цитировала Цицерона, писала хокку, решала задачи соседа на ЕГЭ – и одновременно молилась о том, чтобы не проснуться. Это не противоречие. Это портрет подростка, у которого интеллект опередил инструменты совладания.

Таких подростков много. Они сидят в каждом классе. Они улыбаются и носят маску настолько профессионально, что её не видно. Эта книга – для них. И про них.

* * *

В основе – подлинный дневник. Он не причёсан и не смягчён. Голос сохранён полностью – с парцелляцией, с грубостью к себе, с юмором, который появляется в самых неожиданных местах. Рядом с дневниковыми записями – два других голоса: та же героиня спустя годы – короткие реплики из будущего; и редкие клинические вставки – не диагнозы, а контекст.

Имена изменены. Некоторые детали – тоже. Всё остальное – правда.

Читайте медленно. Она писала это не торопясь.

Доктор Сойфер Пётр,

врач-психотерапевт

ЧАСТЬ I