Читать книгу: «Когда приходят трое»

Сырой асфальт блестит в тусклом свете фонарей, как холодная сталь. Улицы пусты, даже шлюхи забились по своим норам. В такую ночь даже черт не высунет свою морду из ада.

А я прусь домой. Все, что у меня есть, – это пара пустых карманов, пачка помятых сигарет и билет в кино. «Откуда он у меня?» Я не помню. Все, чего у меня нет – это цель. Жизнь бьет под дых, но я уже давно не дергаюсь. Я поднимаю воротник и зажимаю сигарету зубами, закуриваю. Горький дым заполняет лёгкие, как яд, который уже не убивает – просто напоминает, что ты ещё жив… Ветер режет лицо. Дождь шепчет что-то мерзкое, как грязный алкаш в баре.

Вот и мой дом. Старый, облезлый. Серые стены покрыты пятнами сырости. Он стоит, как немой свидетель всего дерьма, что случалось в его стенах. Подъезд – как пасть монстра, тёмная, влажная, вонючая. Запах гнилого дерева, мочи и прогорклого жира тянется с первого этажа, пробирается в лёгкие, заставляет морщиться. Надо идти домой, ничего больше не остается. Я топаю по лестнице, ноги ватные, а мозги будто в тисках. Каждый шаг звучит как выстрел в пустом подъезде. Лампочка над головой мигает. Второй этаж. Из-за двери доносится женский крик. Сосед опять напился, опять бьет свою жену. Я замираю. Врезать бы ему. Вломиться, разбить его тупую башку об пол. Смотреть, как кровь растекается по дешёвому линолеуму. Но это все не моё дело. Я иду дальше. Третий этаж. Подхожу к своей двери. В кармане – ключи. Холодные, как лёд.

Моя грязная квартира встречает меня тухлым дыханием сырости и дешёвого табака. Я захожу, бросаю пальто на кресло – оно падает, как сбитая птица. Щелчок выключателя. Темнота. Электричество отрубили за неуплату. Я не удивлён. Я провожу рукой по лицу, вздыхаю. Мир давно стал холодным, а моя жизнь – чертовски предсказуемой. Сажусь в кресло. Оно скрипит, как старый пес, готовый сдохнуть. Тянусь к бутылке. Дешёвый виски, уже не греет. Только жжёт. Но мне нужно именно это.

Меня вырывает из сна резкий вой сирены. Я открываю глаза. Темнота. Голова тяжелая, как будто её всю ночь били молотком. Чертовы менты. Я поднимаюсь, бреду к окну. Стекло холодное, мокрое. Внизу – полиция и скорая. Две машины.

Они выводят жирного мужика в наручниках. Мой сосед. Лицо перекошено, глаза бегают. Потом выносят тело. Чёрный мешок, сырой от дождя. Он убил её. Я мог этому помешать. Я слышал крики. Слышал, как он орал. Как она рыдала. Я просто прошёл мимо. Блять. Лучше бы он меня убил. Так было бы проще.

Все разъехались. Тишина. Только мерный стук дождя по подоконнику. Я всё это время стоял у окна. Не двигался. Не думал. Просто смотрел. Тусклый свет фонарей разливается по асфальту грязными лужами. Вода собирает отражения, искажает их, превращая в бесформенные пятна. Город выглядит так, будто уже разлагается. Голова гудит. Я тянусь к бутылке, наливаю ещё виски. И тут я вижу их. На углу улицы стоят трое. Не двигаются. Не говорят. Просто стоят. Они слишком неподвижны. Слишком правильны. Как будто кто-то вырезал их из другой реальности и вставил в этот мир. Я мотаю головой. Да пошло оно всё. Просто какие-то ублюдки. Может, решают, кого прирезать. Этот город – грязное, гнилое дерьмо, в нём полно уродов.

Я лежу в кровати. Не спится. Мысли гудят, как неоновые вывески, которые давно пора сменить. Я думаю о трех уродах. Кто они? Почему это меня волнует? Я пытаюсь закрыть глаза, но внутри что-то скребётся, что-то колет в затылке, что-то требует встать и посмотреть. Я медленно подхожу к окну. Они там.

Теперь прямо напротив моего дома. Стоят под фонарём, но свет их не касается, как будто боится. Я не вижу их лиц. Шляпы, тени, чертово ничто вместо глаз. Но потом я замечаю нечто хуже. Они не мокрые. Дождь хлещет, вода заливает улицы, но их плащи сухие, как песок в пустыне. Ветер воет, пробирается сквозь щели в окнах, терзает деревья. Но их одежда не колышется. Я схожу с ума? Может быть. Или это виски? Дешёвое пойло, которое я заливаю в себя, чтобы хоть как-то успокоиться в этом холодном городе. Надо закурить. Где сигареты? Пальто валяется около кресла, я шарю по карманам. Пусто. Я оборачиваюсь. Пачка лежит на подоконнике. Я точно не клал её туда. Я беру одну, прикуриваю, затягиваюсь… и сразу жалею. Вкус – как ржавый металл. Дым скользит по горлу, как змея, и я чувствую, как что-то в животе переворачивается. Я бросаю сигарету, бегу в туалет. Склоняюсь над унитазом и блюю. Кислота разъедает глотку, обжигает, режет. Что со мной?

Я не могу прийти в себя. Голова – как расколотая бутылка, тысячи острых осколков впиваются прямо в мозг. Я дохожу до кровати. Падаю. Проваливаюсь в пустоту. Мягкий матрас – единственное место в этом проклятом городе, которое хоть немного даёт покой. Но я не засыпаю.

Я просто лежу. Слышу, как кровь гудит в висках, как сердце колотится, будто кто-то стучит по железным трубам в подвале. Мысль, что они всё ещё там, не отпускает. Я поворачиваю голову, смотрю на часы. 3:33 утра. Мир затаился. И тут я слышу шаги за дверью. Медленные. Тяжёлые. Кто-то идёт по коридору. Я напрягаюсь, мышцы застывают, сухожилия натянуты, как струны перед последним аккордом. Шаги замирают около моей двери. Тишина. Три глухих удара. Чёткие. Ровные. Не требующие ответа. Они здесь.

Я жду. Напряжение висит в воздухе, как сигаретный дым в прокуренной комнате. Сердце колотится. Громко. Слишком громко. В ушах гул, как если бы городские улицы завопили прямо в мозг. Три глухих удара в дверь. Я не двигаюсь. Они не повторяются. Я чувствую, как что-то за дверью ждёт. Не дышит. Не двигается. Просто стоит. Что будет, если я не открою? Я сжимаю простыню. Глаза не отрываются от двери. Они не уйдут. Я знаю это. Я всегда знал.

Я хотел умереть. Чёрт, я столько раз об этом думал. Но когда смерть за дверью, когда она стоит там, молча, ожидая, страх разрастается. Каждая секунда – пытка. Я не хочу умирать. Я смогу защитить себя. Делаю усилие, поднимаюсь. Ноги ватные, как будто тело отказывается слушаться. Бегу на кухню. Я натыкаюсь на стол. Ладонь скользит по чему-то холодному. Коробки. Лекарства. Рисперидон. Что это? Это не моё. Я резко бросаю их в сторону. Откуда они здесь? В голове вспышка паники. Но времени нет. Мне нужен нож. Я шарю по ящикам. Пальцы цепляются за что-то металлическое. Кухонный нож. Я сжимаю его так сильно, что костяшки белеют. За спиной – тишина. За дверью – они. И я чувствую, что дело уже не в оружии. Дело в том, готов ли я смотреть в лицо тому, что ждёт меня по ту сторону двери.

Я возвращаюсь в комнату. Дверь. Открыта. Но я её не открывал. За порогом – темнота. Глухая, как бездонный колодец. Только внизу, на первом этаже, мерцает лампочка, пульсируя тусклым светом, как дохлая звезда. Их нет. Где они? Кто открыл дверь? Я замер. Тишина начала давить, словно тиски. Каждую клетку тела сковал страх, но я не могу отступить. Я готов. К чёрту всё. К чёрту страх. Кто бы ни был там, я не дам им взять меня просто так. Сжатый в кулак, я хлопаю дверью, запирая себя в этой клетке. Облегчение. Но ровно на секунду. Я оборачиваюсь. Они. Стоят возле окна.

Трое. Три неподвижные фигуры. Они уже здесь. Как? Паника вгрызается в грудь ледяными пальцами. Они не двигаются. Не убегают. Не реагируют. Стоят. Просто стоят.

Я прыгаю на них. Кричу, что есть сил. Но удара нет. Я не чувствую их. Никакого сопротивления. Просто пустота. Я падаю вперёд. Передо мной – окно. Я вижу своё отражение – и их. Они стоят за моей спиной. Неподвижные. Безликие. Смотрят. Смотрят, как я умираю. Стекло трескается. Я проваливаюсь в холодную пустоту. Лёгкие разрывает воздух. Дыхание превращается в беззвучный вопль. Я не чувствую боли. Только ощущение падения. Только их взгляд. Последнее, что я вижу – три тени, стоящие у окна.

Свобода. Я лечу. Ветер больше не режет, не бьёт в лицо, не забивает лёгкие холодом. Он гладит меня. Ласковый. Тёплый. Дождь больше не кажется ледяными иглами. Он шепчет колыбельную. Я слышу голоса, но не слова. Только ритм. Только что-то древнее, забытое. Я продолжаю падать. Но теперь это не падение. Я не боюсь. Я не один. Они здесь. Трое. Они всегда приходят втроем. Они ждали. Я чувствую их руки, холодные, как дождевые капли на коже. Они ловят меня. Я не ударяюсь о землю. Я просто исчезаю. Только темнота. Только тишина. Только вечность.