Цитаты из книги «Дети разума», страница 2
Ты теперь только человек. Ты никогда не сможешь отказаться от своих чувств. Ты просто должна научиться обращаться с ними.
Ведут ли разговоры
Боги различных народов?
Общаются ли боги китайских городов
С предками японцев?
С повелителями Ксибальбы?
С Аллахом? С Яхве? С Вишну?
Существует ли у них собрание,
Где они могут встретиться
И похвалиться друг перед другом своими верующими?
"Мои склоняются к полу, - скажет один, -
И прослеживают в дереве жилки во славу мне".
"А моих животных приносят в жертву", - ответит другой.
"А мои убьют любого, кто оскорбит меня", -
Похвастается третий.
И вот вопрос, который я чаще всего задаю:
Найдется среди божеств хоть один,
Кто честно признаться сможет:
"Почитающие меня люди исправно
Повинуются моим справедливым законам,
Обращаются друг с другом честно
И ведут простую, щедрую жизнь"?
Хань Цин- чжао, "Шепот Богов"
Правде верят только в тех случаях, когда она лежит на поверхности. Если же она слишком необычна, приходится изобретать правдоподобную ложь.
Даже мягкие, чувствительные люди приходят к выводу, что порой отказ от убийства приводит к смерти.
Жизнь всех людей протекает сквозь время, и время течет через все жизни одинаково, равнодушное к тому, каким жестоким может быть отдельный момент, как наполнен он горем, болью или страхом.
Вот она, жизнь – болезненная и грязная, но такая приятная!
(Ольядо о смысле жизни и детях)- Если бы целью жизни было просто ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае "сегодня" всегда было бы только предвкушением и подготовкой к "завтра". Но ведь существуют сбывшиеся надежды, Грего. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала.
- Но тогда ее нельзя оценить, - возразил Грего. - Если твои дети умерли, вся твоя жизнь - пустое.
- Нет, - спокойно, но твердо сказал Ольядо. - Ты говоришь так потому, что у тебя нет детей, Грегуино. Но ничего не утрачивается. Ребенок, которого ты держал на руках хотя бы единственный день до своей смерти, не пустое, поскольку одного этого дня достаточно для достижения цели самой по себе.
Ты уже отодвинул небытие на час, на день, на неделю, на месяц. И если мы все умрем здесь, на этой маленькой планете, наша смерть не зачеркнет прожитых нами жизней.
Грего покачал головой.
- Нет, ты не прав, Ольядо. Смерть отменяет все.
Ольядо пожал плечами.
- Тогда зачем же ты прикладываешь усилия и что-то пытаешься делать, а, Грего? Ведь ты все равно когда-то умрешь. Зачем заводить детей? Ведь и они когда-то умрут; умрут и их дети; все дети умирают. Когда-нибудь звезды улетят или взорвутся. Когда-нибудь смерть накроет всех нас стоячей водой небытия, и ничего не будет всплывать на поверхность, ничего не выдаст того, что мы когда-то здесь жили. Но мы-то жили, и в то время, когда жили, мы были живыми. Правда в том, что было, есть и будет, а не в том, что могло быть, должно случиться или никогда не может произойти. Если мы умрем, наши смерти будут иметь смысл для остальной вселенной. Даже если о нашей жизни никому не было известно, сам факт того, что кто-то жил здесь и умер, эхом отзовется по всей вселенной.
- И тебе довольно этого? - поинтересовался Грего. - Умереть в назидание? Умереть, чтобы другие почувствовали ужас от того, что они убили тебя?
- Бывают и худшие предназначения.
"Если бы мы были умнее и лучше, вероятно, боги объяснили бы нам свои безумные, невыносимые поступки"
Иногда я делаю ужасные вещи из-за того, что совершенно уверена в своей правоте. Мы все такие. Во всех нас небольшой кусочек варелез. И маленький кусочек раман.
Мы учимся говорить, и язык приходит к нам, неся ложь и угрозы, жестокость и разочарование. Мы учимся ходить, и каждый шаг уводит нас прочь от покоя родного дома. Чтобы сохранить радость детства, нужно умереть ребенком или никогда не становиться взрослым, не расти.
