В две тысячи триста сорок седьмом году человечество давно перестало спорить о том, что считать прогрессом. Прогресс был повсюду: в прозрачных мостах над мегаполисами, в облаках дронов, в городах, которые росли не вширь, а вверх, вплетаясь в небо, как лианы. Но самым странным и одновременно самым обыденным чудом стали инъекции метаморфозы.

Они не были оружием. Не были развлечением. Это была новая форма мобильности, встроенная в саму ткань городской жизни. Одна инъекция — и ты не человек, а машина. На время. Ровно на столько, сколько позволял метаболизм и состав препарата.