Читать книгу: «Тайны Никольского маньяка», страница 2

– Слушай, Паш, ты завязывай с выпивкой, ладно? А то мало ли что… – Денис направился к выходу.

– Дэн, я видел его! Я же не сумасшедший! – взмолился Павел и бросился вслед за другом. – Дэн!!!

– Паш, – Денис повернулся к нему и положил руку на плечо: – Я не знаю, что за тараканы у тебя там в голове, но до добра они не доведут. Ещё раз говорю тебе, бросай пить. А сейчас помоги мне найти Нику. Я пошёл в машину за телефоном и фонариком, потом сразу к ней, но в домике её не было. И вообще нигде нет. Я звал, но она не отвечает. Может она тут, в коттедже?

Павлу впервые после далёкого детства захотелось заплакать, и он изо всех сил сдавил челюсти, скрипнув зубами. Здесь что-то происходило, что-то страшное и необъяснимое. Он видел и понимал это, но никому доказать не мог. Даже Дэн, самый близкий его друг, не верил ему. Тяжело сглотнув, Паша кивнул:

– Пойдём, поднимем Влада. Вместе мы быстрее найдём её.

Влад и Лиза уже успели уснуть и когда Павел с Денисом разбудили их, сначала ничего не поняли, но потом быстро оделись и спустились на веранду.

– А где Аня? – спросила Лиза.

Дэн и Паша переглянулись.

– Она спит, – неохотно пояснил Павел. – Перебрала немного. Мы не стали её будить. Поищем Нику сами. Она не могла далеко уйти.

– Влад, ты иди направо, Паша, ты налево, – распорядился Денис, – я осмотрю берег. Лиза, ты ещё раз проверь коттедж и наш домик, потом жди нас на веранде, чтобы нам не пришлось искать ещё и тебя. Так, сколько у нас времени? – он взглянул на часы и ахнул от неожиданности: – В смысле пять минут первого?!

Все торопливо посмотрели на экраны своих телефонов.

– Не может быть! – воскликнул Влад. – Было уже далеко за полночь, когда мы с Лизой ушли к себе. Я это хорошо помню. Скоро должен быть рассвет!

Дэн пожал плечами, а Павел вдруг рассмеялся: ну вот, он же говорил, что здесь что-то не так!

– Ладно, потом разберёмся, – махнул рукой Дэн, и первый пошёл по тропинке, ведущей к озеру.

Павел направился в свою сторону, Влад – в свою, и Лиза осталась одна. Постояв немного, она проверила домик, потом вернулась в коттедж и там тоже заглянула во все комнаты. В спальне Ани Лиза немного постояла над подругой и даже попыталась разбудить её, но та только пробормотала что-то, не в силах освободиться от липкой паутины сна. Тогда Лиза вышла на веранду и села в кресло, думая, куда же могла уйти Ника.

Вдруг позади себя она услышала свистящее, прерывистое дыхание, а плеча коснулась чья-то рука. Лиза медленно повернулась и закричала от ужаса, увидев бородатое лицо склонившегося над ней мертвеца.

***

Дэн долго звал Нику и тщательно, метр за метром, осматривал берег, лучом фонаря выхватывая из тумана серые валуны, кусты и деревья. Девушки нигде не было. Тогда он решил вернуться в коттедж, в надежде на то, что Влад или Паша оказались счастливее его. А может быть, Ника сама уже нашлась, и теперь ждёт его там? Дэн на ходу взглянул на наручные часы и остановился как вкопанный: стрелка, дрогнув, показала ему, что только что наступила полночь. Бред какой-то! Он полез в карман за телефоном и нажал на кнопку. Модный гаджет, превратившийся в бесполезный предмет, мигнул тусклым экраном: Дэн забыл поставить его на зарядку. Но перед тем как он погас совсем, Денис успел заметить на дисплее то же самое время, что и на часах. Полночь. Снова полночь.

Дэн вышел на тропинку и направился к коттеджу, но почему-то снова оказался на берегу озера.

– Что ж такое?!

Он развернулся и сначала пошёл, а потом побежал прочь от озера, но дорожка опять привела его к воде. Серый, лохматый туман как живой заглядывал ему в лицо. Дэн принялся кричать, но сам не услышал своего голоса: там, где он находился, больше не было ни пространства, ни времени…

***

Павел тоже долго шёл, подсвечивая себе дорогу фонариком телефона. Равнодушно подбрасывая носками кроссовок попадавшиеся под ноги камушки, он думал о том, что в таком тумане найти кого-то просто нереально. Только нахохлившиеся деревья и кусты, напоминающие сюрреалистические фигуры, то и дело попадались ему на пути.

Вдруг Павел споткнулся о какую-то насыпь и, цепляясь руками за жёсткую траву, мешком свалился на сырую землю.

– Что за черт?! – воскликнул он. А в следующую секунду почувствовал, как его тело сотрясает крупная дрожь: едва приподняв голову, он увидел почерневший от времени деревянный крест, и понял, что опирается руками на чью-то могилу.

Павел вскочил как ужаленный и отпрянул в сторону, тут же натолкнувшись ещё на одно надгробье. Диким взглядом он смотрел на полусгнившие кресты, могилы и покосившиеся надгробья, окружавшие его. Внезапный и потому неожиданный порыв ветра снова чуть не сбил его с ног. В одну минуту от тумана остались только редкие клочья и чёрная, непроглядная ночь снова вступила в свои права. Над головой Павла пролетела какая-то крупная птица. Громко ухнув, она едва не задела его своим крылом. А в следующую секунду могильный покой старого кладбища разорвал леденящий душу волчий вой, которому тут же вторил гулкий церковный колокол и протяжное, заунывное пение.

Павел, так и не сделавший ватными ногами ни шага, без сил опустился на землю. Он во все глаза смотрел на появившуюся среди могил процессию.

Люди в длинных черных балахонах с капюшонами и странных, похожих на клювы птиц масках, скрывавших их лица, медленно шли друг за другом, приближаясь к Павлу. В руках они несли факелы, освещая себе путь и подсвечивая ночь рвущимися языками огня. Тот, кто шёл последним, нёс в руках большой свёрток и к своему ужасу, сквозь непонятное песнопение, Паша расслышал тихий детский плач.

– Нет, нет, нет… – непослушными губами прошептал Павел. – Пожалуйста, не надо… Остановитесь…

Шаг, ещё шаг. Беспредельный ужас неумолимо надвигался и Павел зажмурился, ожидая, что эти выходцы из ада сейчас набросятся на него, начнут терзать и рвать его на клочья. Но прошла минута, потом другая, и Павел, осмелившись, приоткрыл глаза. Люди в чёрном стояли в десяти метрах от него. Они воткнули факелы в землю и ровным полукругом обступили плоский надгробный камень. Опустив головы, под дикие завывания ветра, монотонно читали они молитву своим страшным богам.

Павел снова зажмурился и потряс головой, надеясь прогнать наваждение, но взметнувшийся к небу детский плач заставил его вздрогнуть и открыть глаза: на камне, в окружении демонов в человечьем обличье, лежала худенькая девочка. Её голова была запрокинута назад, а светлые спутанные волосы поблёскивали в неверном свете пляшущего огня факелов. Пение стихло, и вперёд выступил высокий человек.

– Э́го аре́о ве́нос! Вос спи́ритус но́мени! Ехорци́зо вос… – нараспев стал произносить он непонятные и оттого страшные слова и все присутствующие эхом повторяли их за ним. Но вот он умолк, и другие голоса тоже стихли, а над несчастной жертвой взметнулась тонкая худая рука с острым ножом, похожим на старинный кинжал.

– А-а-а!!!

– Стой!!! – забыв обо всем на свете, Павел бросился к нему, чтобы спасти невинное дитя, но девочка уже хрипела, содрогаясь в конвульсиях. А её мучители выли и хохотали как стая злобных гиен, почувствовавших свежую кровь. С криком Павел ворвался в их толпу и… упал, споткнувшись о бордюр дорожки, ведущей к коттеджу, где он оставил Аню.

Тяжело дыша, Паша никак не мог понять, как он здесь оказался. Ведь он только что был на кладбище, где произошло чудовищное жертвоприношение. Он сам видел всё это, видел своим глазами. Павел поднёс трясущиеся ладони к лицу: на них не было следов земли и травы. А это значит, что ничего остального тоже не было.

– Господи, я схожу с ума, – прошептал он и тихо заплакал.

***

Ледяная вода вывела Нику из странного оцепенения, которое напало на неё, она принялась барахтаться, чтобы выплыть на берег, но воздуха ей не хватило и она, захлебнувшись, пошла ко дну.

Рядом раздался плеск воды, и сильная мужская рука схватила Нику за волосы:

– Паршивка! – вытащив дочь на берег, Николай помог ей откашляться, а потом несколько раз хлестнул по лицу, впервые за всю жизнь, подняв на неё руку: – Я тебе говорил, чтоб ты не смела ехать сюда! А если бы мать не вернулась домой и не позвонила мне?

Нику мутило и страшно хотелось спать, но она не посмела ослушаться отца и позволила ему усадить её в машину. Когда же они отъехали, из тумана выступила худощавая женщина с длинными сосульками давно нечёсаных волос и, потрясая им вслед костлявыми руками, расхохоталась диким, страшным смехом:

– Смерть это не больно! Это просто сон!!! Ха-ха-ха!!!!

***

В Никольском девяностовосьмилетняя старуха Ерастиха, измученная беспокойным сном, сползла со своей кровати, подошла к иконам и принялась креститься:

– Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище моё, – нараспев шептала она слова древней молитвы и тьма, готовая выдавить маленькие стёклышки её окон, вдруг отшатнулась, отступила. Туман тоже пополз назад к озеру, а в сарае, завозившись на насесте, проснулся и расправил свои крылья красавец петух.

– Ку-ка-ре-ку! – крикнул он звонким, раскатистым голосом и в ту же минуту на улице посветлело: наступил рассвет.

Стрелка часов на руке Дэна дрогнула и перескочила с полуночи на начало пятого.

Дэн, все это время находившийся в каком-то ступоре, дёрнулся и потёр ладонью глаза. Оказывается, он был совсем рядом с коттеджем и теперь не понимал, как же он раньше не заметил этого. Пискнул внезапно оживший телефон, это пришло сообщение от Ники:

– Меня забрал домой папа. Прости.

Что ж, значит, с ней все в порядке и, наконец-то можно пойти спать. На тропинке появился Влад и показал на Павла, сидевшего на бордюре с опущенной головой.

– Что это с ним?

Дэн пожал плечами:

– Перепил, наверное.

– Ясно. А я тут поплутал в тумане немного. Прям в морок какой-то попал. Еле выбрался. Лизка тоже учудила, – медленно, с трудом ворочая языком, произнёс Влад, – уснула прямо в кресле на веранде. Я её сейчас отвёл в комнату. А Ника? Нашлась?

– Её забрал отец, – Дэн показал на телефон. – Слушай, меня рубит так, будто я один два вагона угля разгрузил. Давай Пашку определим и спать. Иначе я упаду.

– Дурацкая ночь, – кивнул Влад. – Я тоже очень устал.

Они вдвоём помогли Павлу подняться, дотащили до гостиной и уложили на диване. Потом разошлись по своим комнатам.

Страшная ночь закончилась, и на смену ей пришёл тусклый и безрадостный день…

***

Было уже около полудня, когда вялые и хмурые друзья, с трудом проснувшись, стали собираться в обратный путь.

– Я сам за руль сяду, – сказал Паше Дэн, с тревогой всматриваясь в почерневшее за ночь лицо друга.

Тот не стал спорить и только махнул рукой:

– Делай, что хочешь, мне всё равно.

Потом повернулся к Лизе:

– Разбуди Аню, пожалуйста, пока мы тут управимся…

Он так и не смог заставить себя войти в ту комнату, где видел призрака. И теперь хотел только одного: как можно скорее уехать отсюда.

Лиза вошла в комнату Ани и застыла на месте, когда поняла, что та рассматривает в зеркало лицо, шею и грудь, которые были покрыты округлыми пятнами фиолетового оттенка.

– Кто это сделал? – испуганно спросила она. – Паша?

– Нет! Я ничего такого не помню, – Аня нахмурилась и прикоснулась к одному пятну: – Ай! Похоже на синяк, но болит как ожог. Может быть это аллергия?

– Больше похоже на отпечатки чьих-то пальцев, – медленно произнесла Лиза.

– Похоже. А может быть все-таки это аллергия? Правда, какая-то странная, – задумчиво произнесла Аня. – Да и не было у меня никогда ни на что аллергии. Тем более, такой. Слушай, мне надо скорее ехать в город, я ещё успею записаться на приём к врачу.

Она вышла в ванную комнату, а Лиза, убедившись, что подруга не видит её, осторожно потянула майку с правого плеча: на белой, слегка покрытой веснушками коже, ярким кровоподтёком выделялся отпечаток мужской ладони. Это было то самое место, к которому ночью прикоснулся страшный призрак, заставив Лизу потерять сознание. И даже сейчас, при свете дня, она не могла забыть его ледяного дыхания и лица, искажённого от беззвучного крика …

***

Девушки вышли во двор, где их уже ожидали парни, и Влад с удивлением взглянул на Аню:

– Что это с тобой? – показал он пальцем на её лицо.

Дэн и Паша тоже повернулись к ней.

– Я и сама не знаю, – махнула она рукой. – Наверное, аллергия. Ну что вы замерли? Поехали уже! Мне срочно надо в больницу.

Спорить с ней никто не стал, и очень скоро база отдыха «Долина Снов» скрылась за поворотом.

Глава 2

Боль наполняет тело и рвёт его на части. Она пульсирует, колет и режет каждую его клеточку. Сердце не справляется с такой нагрузкой, резкими толчками оно пытается пробить грудную клетку, а из охрипшего горла рвётся нечеловеческий, жуткий вой: – У-у-у!!!

***

Маргарита Юрьевна заканчивала развешивать на балконе постельное белье, когда увидела машину, из которой вышла Аня.

– Явилась наконец-то, – проворчала женщина. – Господи, что сейчас за молодёжь, одни гулянья на уме. Так бы и прибила паразитку! Ведь просила её приехать пораньше, у меня последняя неделя отпуска, дома дел невпроворот, отец на даче с Наташкой пластается, а у этой одни гулянки на уме. Получишь ты у меня сейчас, зараза такая!

Она вышла в прихожую, чтобы хорошенько отчитать младшую дочь, но замерла с открытым ртом, увидев её.

– Ань… Это что? – испуганная женщина показала на фиолетовые пятна, покрывающие её лицо и шею.

– Мам, – девушка заплакала. – Я не знаю… Болит очень, не дотронешься…

– Кто это сделал?! Тебя что, изнасиловали?! Анечка…

Маргарита Юрьевна метнулась к телефону:

– Алло, полиция! На мою дочь напали…

Вскрикнув, Аня бросилась к ней и, вырвав из её рук телефон, запустила им в стену:

– На меня никто не нападал, мама!!! – у неё началась настоящая истерика. – Я была с друзьями, с Никой, Пашей, Владом и Денисом. Мы отмечали день рождения Лизы, и там больше никого не было!!! Почему ты не хочешь слышать меня, мама???

– Анечка… Девочка моя… – губы Маргариты дрожали. – Я не понимаю…

Она засуетилась возле дочери, которая без сил опустилась на диван:

– Ты ложись, ложись. Может водички? Голова болит?

– Кружится, – пожаловалась матери Аня. – И холодно очень…

– Я сейчас вызову скорую помощь и позвоню папе. Мы вместе поедем в больницу. Там тебе помогут… Давай я тебя одеялом укрою… Вот так…

Аня легла и закрыла глаза. Она вдруг вспомнила растерянное, и даже испуганное лицо Павла: когда она вышла из коттеджа к машине. Он посмотрел на неё с таким выражением, будто увидел привидение. Девушка тихонько застонала. Она вчера сильно перебрала со спиртным и, едва добравшись до своей комнаты, провалилась в глубокий сон, проспав до утра. Вдруг в это время он и в самом деле что-нибудь сделал с ней? Но что и зачем?

Аня приподнялась:

– Мам, мне срочно нужно поговорить с Пашей… Где мой телефон?

– Потом, это все потом. Анечка… Скорая приехала…

Врачи, осматривая Аню, то и дело переглядывались друг с другом.

– Первый раз такое вижу, – сказал один другому.

– Да, все это очень странно, – подтвердил и второй. – Я даже предварительный диагноз поставить не могу. Температура слишком низкая. И эти гематомы… Так, Миш. Давай определим её в третью клиническую. Пусть разбираются.

Михаил поднялся и взглянул на Маргариту Юрьевну:

– Мы вынуждены госпитализировать вашу дочь, потому что ей необходимо серьёзное обследование.

– Что с ней, вы можете сказать? – испуганно всхлипнула женщина.

В ответ он покачал головой:

– Вам всё расскажет лечащий врач после того, как выяснит природу её заболевания в целом, и этих необычных пятен в частности. Внешне они похожи на гематомы, но кто и чем нанёс ей такие повреждения?

– Я не знаю, – заплакала Маргарита, закрывая лицо ладонями. – Она только что вернулась с базы отдыха в Никольском, где отмечала день рождения подруги. Вчера ещё всё было хорошо…

– Не надо расстраиваться и паниковать раньше времени, – Михаил коснулся её плеча. – Сейчас медицина творит чудеса, и вашей дочери мы тоже поможем.

***

Маргарита Юрьевна ходила по длинному больничному коридору, меряя шагами медленно текущее время. Аню куда-то увели, и теперь она не знала, где искать дочь. А тут ещё муж пропал, хотя уже давно должен быть здесь. Нервным движением она достала из сумочки телефон и хотела набрать его номер, когда увидела, что к ней приближается средних лет мужчина в полицейской форме и с папкой в руках.

– Здравствуйте, вы Маргарита Юрьевна Ковальская? Анна Игоревна Ковальская ваша дочь? – обратился он к ней и, получив утвердительный кивок, представился: – оперуполномоченный по особо важным делам ГУ МВД майор полиции Макаров Олег Васильевич. Я должен задать вам несколько вопросов по поводу вашей дочери. Давайте присядем вот сюда.

Они отошли в уголок для посетителей, где стояли два диванчика и столик, и майор, открыв папку, принялся доставать оттуда какие-то бланки.

Маргарита наблюдала за ним и молчала, но когда он поднял голову и посмотрел на неё, глубоко вздохнула:

– Я и сама хотела звонить вам, потому что испугалась, когда увидела её. Но я ничего не знаю.

– Давайте разбираться по порядку, – майор был предельно спокоен, и это почему-то подействовало на неё успокаивающе. – Расскажите, где ваша дочь провела последние сутки?

– Где-то в Никольском или рядом с ним. На базе отдыха, с друзьями, – ответила Маргарита. – Я не хотела её сначала туда пускать, но ведь она уже не ребёнок. Как удержишь… Да и ребята, её друзья, совсем не плохие. Паша, Анечка встречается с ним, – парень во всем положительный, хоть и вырос в детском доме. Работящий.

– Значит, Паша – это молодой человек вашей дочери? – майор делал на бумаге быстрые пометки. – Давно они встречаются?

– Да. Уже года два, – кивнула Маргарита. – После учёбы собираются пожениться. Аня учится в педагогическом, она такая умница, идёт на красный диплом.

– Ясно…

Он хотел спросить у неё что-то еще, но в это время к ним торопливым шагом подошёл её муж:

– Рита, что происходит? Аня жива? На неё напали? Избили? Почему тут полиция и где наша дочь?

– Это Игорь Валерьевич, мой супруг, – пояснила майору Маргарита.

– Не волнуйтесь так, – сказал тот, обращаясь к взволнованному отцу. – Присядьте. Сегодня утром к нам поступило сообщение, что на дороге, ведущей к селу Никольскому, обнаружены тела трёх молодых людей, девушки и двух парней. Нам удалось выяснить, что это эта семья – муж с женой и её брат – организаторы праздников различного уровня, аниматоры. Все трое погибли. Поэтому когда врачи, после осмотра вашей дочери сообщили нам, что она тоже пострадала в Никольском, мы не могли проигнорировать этот факт. В связи с этим я должен опросить и вас, и Анну, как только врачи разрешат мне сделать это.

– Рита, ты можешь нормально объяснить мне, что с Аней? – вскипел Игорь, поворачиваясь к жене. – И какое она имеет отношение к этим погибшим? Может они и знакомы не были.

– Я сама не знаю, что с ней, – покачала та головой и громко всхлипнула: – Ты не представляешь, как я испугалась, когда она пришла! Её кожа на лице и шее покрыта странными пятнами. И температура упала. Ей очень плохо, Игорь, а я не знаю, чем помочь…

***

Аня лежала на кушетке и смотрела на потолок, по которому блуждали неясные тени. Но мысли её были далеко, она пыталась вспомнить сон, который видела прошедшей ночью. Кажется, это было что-то страшное, а может быть, и нет. Зачем она столько выпила вчера? Врачи взяли у неё анализы крови и теперь расскажут родителям, что их дочь совсем не такая паинька, какой они привыкли её считать. О, как сильно болит голова. И эти пятна. Медсестра сделала Ане обезболивающий укол, но он почему-то не помогал. Глаза девушки наполнились слезами: а что, если она останется такой навсегда? Вдруг эти синяки не пройдут?

Аня посмотрела на грудь и осторожно прикоснулась к самому большому пятну не округлой, а продолговатой формы:

– Ай! – не удержавшись, вскрикнула она. Боль была мгновенной и очень острой.

В палату тут же заглянула медсестра:

– Вам плохо?

По щёкам Ани потекли слёзы:

– Как вы думаете, если я тут, мне хорошо?! Где все ваши врачи? Куда они ушли? Почему никто мне не помогает?

– Я сейчас позову вашего доктора, Константина Ильича Макутина, – сказала медсестра. – Вы не переживайте, у нас работают очень хорошие специалисты и Константин Ильич один из лучших. Так что не надо волноваться, одну вас не оставят. Кстати, в коридоре ожидают ваши родители. Если хотите, я приглашу их к вам.

– Не надо, – всхлипнула Аня. – Потом. Пусть сначала придёт доктор…

***

Макутин в палату пришёл не один, с ним было ещё двое мужчин, но Аня обратила внимание на пожилого полного мужчину в помятом белом халате и очках. Он сильно хмурился и был как будто недоволен тем, что его отвлекли от серьёзных дел и вызвали сюда. Однако два других врача с такой предупредительностью относились к нему, что девушка сразу поняла: он главнее и опытнее, чем они. Поэтому именно к нему она обратилась с вопросом, беспокоившим её:

– Доктор, что со мной? Вы можете сказать?

Он как-то странно взглянул на неё, но ничего не ответил и, поправив на носу очки, взялся за осмотр синяков и кровоподтёков, покрывавших лицо и грудь девушки. Несколько раз он довольно-таки сильно надавил то на одно пятно, то на другое, тем самым заставляя Аню кричать от боли.

– М-да, – изрёк он, наконец, закончив мучить её, двумя пальцами приподнял очки и потёр толстую красную переносицу. Потом вышел в соседний кабинет, кивнув и без того поспешившим за ним врачам.

– Виталий Петрович?! Ну? – с нетерпением обратился к нему Макутин.

Тот посмотрел на своего молодого коллегу поверх очков:

– Константин, вам говорит о чём-нибудь такое понятие как «стадия гипостаза»?

– Да, но это совсем не то, – смутился Константин. – Андрей, ты-то что молчишь? У девушки просто необычные гематомы, надо расспросить хорошенько, что с ней произошло, и тогда мы обязательно докопаемся до истины.

– Это не гематомы, это трупные пятна. Костя, неужели тебе не понятно? – Виталий Петрович начал сердиться. – Я вам патологоанатом или кто? Если вы мне не верите, тогда зачем позвали? Сами же пришли за советом, я вас не звал.

– Трупные пятна? На живом человеке?! – не удержался Григорьев. – Петрович, ты сам себя слышишь?

– Согласен, – кивнул тот, – ничего подобного за свою практику я не встречал. Но трупные пятна от обычных синяков или гангрены отличить могу. Да и вы тоже. Всё-таки не первый день в медицине. Особенно ты, Андрюша. Так вот. Прекращение активного кровообращения в точках, которые мы осматривали, соответствует двенадцати-четырнадцати часам. То есть как раз той самой стадии гипостаза, о которой я вам сейчас говорил. Это она и есть, коллеги, хотя теоретически этого не может быть.

– Что же нам делать? – развёл руками Константин. – Какой диагноз ставить?

– Над этим мы сейчас подумаем, – сказал Виталий Петрович. – Предварительно я бы указал на некротические изменения тканей и их повышенную болезненность, но расположение и частота пятен, признаюсь, меня сильно смущают. Так что надо назначить пациентке серьёзные анестетики, и внимательно наблюдать за её состоянием. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что процесс будет обратимым. Скорее всего, некроз распространится на всё тело девушки, это вопрос времени. Разумеется, ни ей, ни её родственникам об этом говорить не надо, чтобы не вызвать панику.

Андрей покачал головой:

– И всё-таки так не бывает…

Константин перевёл взгляд с него на патологоанатома:

– Послушайте, а если созвать консилиум?

– Я сейчас позвоню Виктору, это мой товарищ, – Урманский снял очки, достал из кармана платок и протёр линзы. – Он работает в НИИ Сеченова, очень грамотный специалист. Посоветуюсь… А ты всё-таки поговори с главным. Не годится прыгать через голову, тем более при таком непонятном диагнозе.

***

Ожидая появления врачей, которые после осмотра ушли, так ничего и не объяснив ей, Аня повернула голову на лёгкий скрип входной двери, но вместо них увидела родителей в сопровождении незнакомого человека в полицейской форме, на которого был наброшен белый халат.

– Доченька… – Маргарита стремительно подошла к ней и, присев рядом, взяла её за руку, – как ты?

Аня не ответила. Она смотрела на незнакомца, и он поспешил представиться ей.

– Майор? Значит, вы полицейский? – спросила она. – Но при чём тут полиция? Я никого ни в чём не обвиняю.

– Если ты что-то скрываешь от нас, то сейчас самое время во всем признаться, – заговорил Игорь, внимательно глядя на дочь. – Такие синяки, как у тебя, не появляются сами по себе. Скажи честно, тебя изнасиловали? Кто это сделал?! Павел? Или он был не один? Я всегда говорил, что тебе не нужен этот детдомовский недоумок.

– Пап! – воскликнула Аня. – Перестань, пожалуйста! Ничего такого не было! И не оскорбляй Пашу, он хороший человек и я его люблю!

– Маргарита Юрьевна, Игорь Валерьевич, – обратился к родителям Ани майор. – Позвольте мне наедине поговорить с вашей дочерью. Я задам ей всего несколько вопросов, а вы пока можете найти врачей и обсудить какие-то моменты с ними.

– Идите, мама, – поддержала его Аня. Она чувствовала, как паника, немного отпустившая её после обезболивания, снова возвращается вместе с болью. К тому же присутствие родителей нисколько не успокаивало её, а только заставляло ещё больше нервничать. Ещё этот майор. Наверняка, его вызвала мать, все-таки, нажаловавшись на Павла. Разговаривать с ним Ане совсем не хотелось. Что она могла сказать ему, если сама ничего не знала? Она была только уверена в том, что её никто не трогал. Иначе она обязательно почувствовала бы это.

Дождавшись, когда за родителями закроется дверь палаты, Аня сама начала разговор:

– Послушайте, я ничего не знаю о том, что со мной произошло и никого не обвиняю в этом. Кто вообще вызвал вас? Мама? Не слушайте её, пожалуйста. И папу тоже. Ему просто не нравится мой парень.

– Я хочу спросить вас о другом, – сказал он, с нескрываемым интересом разглядывая странные фиолетовые пятна, покрывавшие лицо и шею девушки, – хотя ваша история тоже вызывает у меня вопросы. К ней мы ещё вернёмся, а пока расскажите об аниматорах, развлекавших вас прошлой ночью. Они ведь приезжали к вам для организации дня рождения?

– Да, их пригласила Лиза, хотела устроить всем нам сюрприз, – пояснила Аня. – Света, Вадим и Никита очень хорошие ребята и настоящие профессионалы своего дела. Насколько я поняла, Вадим и Света – муж и жена, а Никита её брат. Лично мне они очень понравились. Но до вчерашнего вечера мы не были знакомы, поэтому ничего другого я сказать о них не могу. Они провели всё как надо и уехали после двенадцати.

Слушая Аню, Макаров делал какие-то пометки в своём блокноте. Но когда она сказала о времени, когда они проводили аниматоров, поднял голову и внимательно посмотрел на девушку:

– Вы уверены, что это было после двенадцати? Может быть, они уехали в одиннадцать или ещё раньше?

– Нет, – покачала головой Аня. – Ровно в двенадцать Вадим, он был в костюме Пеннивайза, вынес торт, потом они ушли собираться. Ещё минут через двадцать они уехали, мы все вышли провожать их.

– Кто-нибудь из вас потом уходил или уезжал? – спросил Макаров. – Я имею в виду сразу после аниматоров или вместе с ними.

– Нет, – уверенно сказала Аня. – Мы ещё посидели за столом, потом разошлись по своим комнатам.

– Кто ушёл первым? – продолжал свои расспросы майор.

– Сначала Влад и Лиза, – пожала плечами Аня, припоминая события ночи. – Потом Дэн, Денис, то есть, и Ника. Я тоже ушла к себе, потому что у меня уже глаза слипались. А Паша остался на веранде, за столом. Я не знаю, когда он пошёл спать. Но когда уезжали аниматоры, мы были все вместе.

Аня помолчала, дожидаясь, когда Макаров закончит писать, потом спросила:

– А почему вы так расспрашиваете о них? Разве они что-то натворили?

– Они погибли. Попали в аварию, – коротко ответил майор, прислушиваясь к шуму, который доносился из коридора, и торопливо поднялся: – Выздоравливайте, Анна. И если что-нибудь вспомните, обязательно сообщите мне об этом.

Он не стал говорить ей, что ночью, на трассе, ведущей в Никольское, произошла не авария, а что-то непонятное и необъяснимое. Случайные автомобилисты, рано утром обнаружившие погибших и вызвавшие полицию и скорую помощь, были шокированы тем, что увидели: на заднем сиденье машины со сломанной шеей лежала Света, за рулём находился обезглавленный труп её мужа, а на обочине, в придорожной пыли лежал бездыханный Никита. В его глазах застыл непередаваемый ужас, а пальцы касались окровавленных волос Вадима, голова которого лежала рядом с ним.

***

Набросив на шею махровое полотенце, Дэн вышел из душевой и по длинному коридору семейного общежития направился в свою комнату, которая находилась рядом с комнатой Павла. Для приличия пару раз стукнув в дверь, он заглянул к другу и застал его замершим у телевизора.

– Слушай, я после этой дурацкой ночи никак не могу проснуться. Не представляю, как вечером пойду на смену, – сказал ему Дэн, усаживаясь в старое продавленное кресло и вытягивая ноги. – Под холодной водой стоял почти пять минут. Замёрз как цуцик, но спать всё равно хочу. Эй, Паш, алло, ты меня слышишь?

– Смотри… – Павел показал рукой на телевизор, и Денис перевёл взгляд на экран. По местному каналу шли новости, и ведущий рассказывал о происшествии, случившемся в одном из районов области.

– Тела молодой женщины и двух её спутников были обнаружены местными жителями на выезде с грунтовой дороги на Михайловское шоссе около пяти часов утра. Как выяснили наши корреспонденты, погибшие – члены одной семьи, работавшие аниматорами. Правоохранительные органы не дают каких-либо комментариев и обещают во всём разобраться в самые короткие сроки. Однако мы нашли свидетелей, утверждающих, что произошедшая трагедия напоминает сцену из фильма ужасов, ведь один из пострадавших мужчин был обезглавлен. Мы вернёмся к этой теме в следующем выпуске, а пока переходим к другим новостям.

– Пашка! – Дэн вскочил с кресла: – Это же наши аниматоры! Их машина! Ты узнал её?

– Узнал, – кивнул Павел. – Что делать будем?

– Подожди, – оторопел Денис. – А мы-то тут при чём?

– Ты не понимаешь?! – усмехнулся Павел. – Мы последние видели их живыми.

– И что с того? – удивился Денис. – Не мы же их убивали. И за работу заплатили им хорошо. Какие к нам претензии?

– Слушай, Дэн, – немного помолчав, спросил друга Павел. – А ты вчера ночью ничего странного не заметил?

– Заметил, – кивнул Денис. – Один мой друг, Пашкой его зовут, напился до галюников. Мерещилось ему всякое. А так больше ничего.

Павел отвёл взгляд в сторону: разубеждать Дэна и доказывать ему что-то было бессмысленно, всё равно он бы ему не поверил.

– Ладно, забудь. Слушай, я перед работой заеду к Ане, узнаю, что с ней. Почему-то не могу ей дозвониться. Если вдруг задержусь, прикрой меня.