Читать книгу: «Стольник»
Часть первая.
Зима. Декабрь. Смеркалось.
Зима началась конкретно и чётко первого декабря. Это было так неожиданно после бардака, творившегося осенью… Шорты и майка в сентябре, цветущие каштаны в октябре и чёрт знает что в ноябре.
Снегу навалило неожиданно от души. Ну, да, неожиданно, а какой дурак думал, что зима начнётся в декабре? Если дороги успевали чистить более или менее даже на твёрдую четвёрочку, то тротуары превратились в узкие козьи тропки, где и двоим не разойтись. Только дворники приноровились махать лопатами, как природа – матушка в очередной раз решила поржать и устроила оттепель. Где-то лужи, где-то ручейки, а где-то гололёд. И пойди разберись, что делать? То ли лужи вычерпывать, то ли лёд песком посыпать. Однако песок, как обычно, не завезли, лужи черпать бесполезно как море, а долбать лёд трудовой народ не нанимался.
Но, не всё так страшно. Оттепель сменялась заморозками, заморозки – снегопадом. И такая по..ень каждый день, каждый день. Весь декабрь скакала температура и давление. Скакала температура и давление и у стариков.
Вовку Стружкина эти проблемы не колебали. Ну разве могут болеть суствы и ломить чердак, когда тебе двадцатник с копейками? Не колебало Вована почти всё. По жизни (а она конечно ещё вся впереди) он шёл легко и не заморачиваясь. С учёбой не заладилось, с работой… ну, какая в жопу может быть работа, если у тебя нет прокачанного в администрации папика или мохнатой лапы? Рукой водить не поставят, – своих детей – полудурков пристраивать надо, посадить в офис жопу протирать не посадят, – рожей и образованием не вышел. Не, посадить то посадят с превеликой радостью, только не туда и надолго.
Вовка всё это прекрасно понимал и с уголовным кодексом в конфликт не входил и кормился шабашками. Брался за всё, что Бог пошлёт: что-то грузил, что-то таскал и сортировал, что-то чинил. Руки – то выросли чуть выше того места, которое не раз уже упоминалось. На одном месте долго не задерживался, пока судьба не свела его с Лексеичем.
Лексеич, в отличии от Вовки, был мужиком обстоятельным, за сраку лет. Возраст дал ему не только седые волосы, но и опыт, который как известно не пропьёшь, мастерство и соответственно заказчиков, которых было то сразу много (по закону западла), то мало, то вообще ни фига.
На дворе зима двадцать первого века, а мы в кедах без носков ходим – так красивше! Ну, да ладно, кстати о зиме…
Часть вторая.
Зима. Декабрь. Смеркалось.
Убивши лишний день на шкаф, парни всё-таки впендюрили шкаф на своё законное место. А чё? Нормально так получилось! Открываешь, дверцу, вынимаешь с полочки труселя, а там… Всё правильно – выключатель! Открываешь вторую дверцу, вынимаешь с нижней полочки и прочие потняки, а там… Тоже правильно, – разъём стационарного телефона и коннектор под интернет. Главное, теперь не надо менять подранные котом обои… Нет, главное, что ЗАКАЗЧИК остался доволен!
Смеркалось, но это же не ночь?
Отдав мамке стипендию (получкой это не назовёшь), Вовка адсорбировал себе тысчонку. Наскоро помывшись, переодевшись и, главное переобувшись (эта шерстяная падла по имени Барсик всё-таки перепутал лоток с ботами… а может, судя по запаху на хате заказчика, вообще в лоток не ходил), Вовка поспешил на репу…
Чё за репа, пареная? И, что вообще связывало таких разных людей, как Вовка и Лексеич?
Понятное дело – работа. Вместе в свободное время что-то лепили, что-то творили, опять же кузнечное дело осваивали. Но главное – музыка!
Вовка, имея в образовании два класса и четыре коридора, в музыке особо не разбирался, но слушать любил. А по сему не пропускал ни одной репы, то есть репетиции.
Алексеич же, ко всему прочему, имел слух, самостоятельно освоил нотную грамоту и прочие премудрости, довольно таки не кисло играл в группе на бас гитаре. Вот где видна природная деревяшка! Весь музыкальный инструмент своими руками! В одной гитаре не меньше трёх пород дерева!
Вовку тоже пытались приобщить к прекрасному, но быстро поняли, что медведь если не наступил, то здорово вмазал парню в ухо. Так и повелось, один играет, второй слушает. Оба не верили в обещания и прочую лапшу, которую старательно развешивал на уши зомбовизор, оба верили, что до пенсии не доживут, а если и доживут, то за это придётся ещё и штраф платить. Ну и после репы ( то бишь репетиции) по пивасику с рыбкой.
И так на репу!
Вовка торопился, но хрен тут разгонишься – то лужа, то сугроб, то вообще лёд. Вот проулок, через него на остановку и в дамки. Только б не бахнуться, надо смотреть под ноги… Опа! Сотня! Вовка попытался поднять, да фигушки – сотня намертво вмёрзла в лёд. Видать хорошо как через стекло, да не поднять. Вовка поковырял лёд штиблетом эффект тот же. Эх, давно собирался саморезы в подошву вкрутить, чтоб по льду ходить, да руки не доходили. Вот и сейчас бы пригодились.
Вовка разозлился,– Да ну, её на … вот штуцер в кармане лежит, хватит по самые… Ой!
Часть третья.
Фигово…Сыро…Бли-и-и-и-н! Да чего ж так холодно! Навернулся таки. Попытался встать, но как будто ко льду примёрз… В лёд вмёрз!
Мороз пробирал до ко костей…Хотя костей не чувствовалось, не чувствовалось ни рук, ни ног. Вовка вдруг понял, что он стал очень плоским, из каких-то волокон, с двух сторон расписанным как… как?
– А-а-а-а-А! Да, что я теперь сотня, что ли?! Жопа! Попадалово! Не хочу!
Вовке хотелось орать, но кто-нибудь слышал как деньги орут? Отчётливо стало понятным, что жопа – это не только часть тела, но и целый комплекс мероприятий, а так же конкретное место, куда может попасть не только конкретная личность но и целая страна.. может и больше. А если ничего не можешь поделать и не знаешь когда это кончится, то это полная…
Думы прервала небритая морда, внимательно смотрящая на него через стекло льда. Ухмыльнувшись, морда исчезла, за то появился подкованный ботинок. Если б были глаза, то они б вылезли на лоб от боли, но и лба тоже не было.
Экзекуция быстро закончилась, грубые пальцы схватили Вовку( или теперь уже сотню?) и скомкав, засунули в карман. Вовка подумал, что если бы у него, в теперешнем положении был хребет и так комкать?
В кармане было на порядок теплее, но очень тесно. Из купюр был только он один, но много монет разного достоинства.
«Мелочь!»,– гордо подумал Вовка.
«Пижон!»,– брезгливо подумали монеты.
«Да пошли вы!», – Вовке стало грустно и неуютно. Мокрый и грязный, он чувствовал себя грязным оборванцем.
«Вовка, Вовка…Да и не Вовка я теперь, а Сотня, не, не Сотня! Сотня – это баба, а я теперь Стольник! И ни фига не деревянный и даже не бумажный! Вон, баксы на парусине печатали, а во мне чего только не напихано!»
Тесно, да не так холодно, только б в дырку из кармана не вывалиться, а там…
Небритый мужик подошёл, к киоску и просил не газету (что не мудрено), а флакон огуречного лосьона. Но грязную и мокрую не приняли, и Стольник запихали опять в карман. Зато выскребли от туда мелочь, – хватило, хотя один рубль успел свалить через дырку в кармане. А зачем, подлянку хотел устроить? История об этом умалчивает.
В тошниловке было тепло и уютно. Мужик взял пиво (Стольника опять не приняли) и сел за грубый деревянный стол под старину. Сдул пену из бокала и немного плеснул туда же на стол. Грубые пальцы тщательно вымыли грязную купюру в пиве и сунули на батарею. Разомлевший Стольник видел, как мужик плеснул себе огуречного в пиво и жахнул. По зомбовизору что-то бубнели про ожидаемое падение рубля.
Часть четвёртая.
Фигово…Как холодно! Вовка вскочил и зашатался. Сильно кружилась голова. Рядом во льду лежала сотня…Вспомнив про перочинный ножик в кармане, осторожно выковырял сотню и бережно положил в карман. Идти никуда уже не хотелось. В место проклятого шкафа голову закружили другие, непонятные мысли…
Будучи Стольником, он ощутил, как всемогуща и как ничтожна может быть банкнота. Как тяжело она зарабатывается, Как бездарно может быть потрачена. Как несправедливо и бессовестно распределена денежная масса. Как мощно она вращается. Как бесследно исчезает. Он понимал, что не смотря на постоянно растущее количество институтов и университетов, безумство увереннее шагает по всему миру.
«Так жить нельзя! Надо что-то делать…Надо что-то ДЕЛАТЬ!»
Что делать?!
Конец.
На обложке фото автора https://ok.ru/profile/529526764709/album/889092409253/889092413605
