Читать книгу: «Серое Золото»

пролог

Пролог

Я стою в проходе между кухней и прихожей. По обе стороны от меня стены встроенного шкафа с антресолями. Я упираюсь руками в эти стены, кончики пальцев похолодели. Ноги дрожат и подгибаются в коленях, кажется, я вот-вот свалюсь на рыжий, липкий, деревянный пол. Меня словно парализовало после удара током, я не чувствую, что дышу, я не чувствую, что мое сердце бьется. Может я тоже уже...

В ушах звенит ультразвук, на языке соленый металлический привкус, осевший из воздуха. Сквозь писк, как через толщу воды пробиваются тяжелые шаги через входную дверь в коридор и на кухню. Несколько крупных мужчин толкают меня в бок с начала вперед, потом немного в сторону, в попытке убрать меня с прохода. Но людей слишком много, а все происходит слишком быстро, поэтому один мужчина просто поднимает меня за талию, задрав футболку, переставляет в угол кухни, как пешку на шахматной доске, и я облокачиваюсь спиной о зеленые, штукатуреные, колючие стены. Медики выносят тело на носилках из кухни, пронося мимо меня. Она уже белая, ее несут вперед ногами, никто больше не торопится. Я так и слышу этот звук из фильмов, когда в больнице у пациента останавливается сердце.

Сосед дядя Саша подходит ко мне и поднимает за локоть, будто бы я совсем ничего не вешу. Меня укутывают в плед, в моей руке граненый стакан с водой. Я сижу сгорбившись на сидушке и смотрю как в стакане дрожит вода из-за движения машины скорой помощи. Медсестра напротив меня сидит и сочувствующие смотрит на меня.

- Свет, ты слышишь меня? Тебя тошнит? Голова кружится? – очень тихо задает она мне вопросы, нагнувшись сильно вперед, так как между нами каталка с телом. Кажется, впервые за меня так искренне переживают.

- Все в порядке, я уже немного отошла. – сухо проговариваю я, чтобы сдержать слезы. Я не могу сейчас плакать, не имею права быть слабой сейчас, впереди много работы.

Долгое время мне, бабушке и соседям приходилось посещать следственный комитет и суды. Впервые меня пригласили на допрос через пару дней после. Позвали детского психолога. Мужчина в белой рубашке сидел за деревянным столом, как будто я не показания пришла давать против отца, а к завучу на милую беседу: «где были?» «Как все началось?» «Что слышала?»

Все начиналось, как обычно, был вечер пятницы, отец пришел домой изрядно пьяный, мать же на автопилоте сняла с него кожаную куртку и стянула ботинки, она уже не устраивала истерик. Мы обе понимали скандал равен побоям и провокациям, мирно уложить его спать равно спокойствие и мир. Но не тут то было, отец начал орать на нас, мол мать шлюха и я вся в нее и принудили его женится и как несчастен он. Я стояла в межкомнатном коридоре, прячась за деревянными занавесками, подслушивая и планируя вмешаться если что-то пойдет не так. Мне уже шестнадцать, если что смогу помочь, думала я тогда. Уже через полчаса отец вроде заснул.

Утро субботы должно было начаться с нескольких банок пива, но началось с очередной ссоры на кухне. Мама стояла у плиты, варила кашу и пыталась защититься от словесного нападения. Я сидела в комнате и пыталась сосредоточиться на домашней работе, не обращая внимание на перепалку родителей. Как в какой-то момент настала тишина и я выбежала посмотреть, что произошло и увидела эту картину.

Он стоит у окна в серо-бежевом свитере, на горле расстёгнута короткая молния, на ногах синие штаты адидас с китайского рынка и резиновые тапочки на серые носки. Его волосы взъерошенные черные с пылью седины, похожие на уголь припорошённый золой. В его сухих грубых руках крупный нож в темно-красной жидкости. Кровь капает с него на оранжевый деревянный пол, не то чтобы до этого пол был особо чистый, но это с него не отмоется ни за что. Мама упала лицом на конфорки и по духовке потекла струйка. Где-то за моей спиной бегала бабуля, она позвонила в сто двенадцать, чтобы направили сразу скорую и милицию. Я была в ступоре и не видела сам процесс задержания.

Все это я рассказала следователю, были моменты когда мне хотелось выбежать за дверь и смыть с себя всю эту тягучую слизь, оно ощущается как сцена в фильме «Телекинез» когда на Кэрри вылили свиную кровь, стыд, страх, боль, горечь. Но не смотря ни на что психолог просила продолжать, самый бесполезный человек в отделении.

Леонид Сергеевич, не стесняясь продолжает задавать уточняющие вопросы, я пытаюсь вспомнить больше деталей, но в голове только туман.

Позже шла череда судов, я хотела написать прошение о том, чтобы приговор выносили без моего личного присутствия. Но баба Зоя уговорила меня ходить на все заседания, надеялась, если я лично буду давать показания судьям, ему вынесут более строгое наказание.

Мы заходим в мраморное здание, в коридоре стоят скамьи из цельного дерева, на стенах висят экраны, на которых транслируют происходящее в зале суда. Чувствую себя героиней шоу «В зале суда», за которой наблюдает еще десятки человек снаружи. Тут пахнет сыростью, деревом и ужасной дешевой краской.

В зале озвучивают приговор – восемь лет строгого режима. И в этот момент меня прошибает молнией «а что будет со мной?» посоветовавшись с адвокатом, мы не придумали ничего лучше эмансипации. Мне уже шестнадцать, могу устроиться по договору в школьную столовку на полставки и тогда мне одобрят. Я объяснила ситуацию директору, я не хочу на последнем году обучения переводится в школу интернат, а бабушка не в состоянии взять опеку, ей не одобрят. Конечно мне пошли на встречу и так весной в девятом классе я стала полностью самостоятельной. Жила с бабой Зоей, работала в первую смену на кухне, а с началом второй смены шла на занятия, это оказалось достаточно удобно. У меня появилось свое время, свои деньги и я могла сама распоряжаться своей жизнью.

Через полгода сдала выпускные экзамены на достаточно хорошие оценки и подала документы в несколько техникумов на повара-кондитера, возможно это не самый плохой выбор. Но тут случилось то, чего я не могла предвидеть ни в одном своем тревожном сценарии, только наладившаяся жизнь, снова начала рассыпаться в моих руках.