Читать книгу: «Северный ветер»
I
С Олли всё изначально пошло как-то не так.
Они проторчали в горах не меньше пяти часов, выслеживая вездеходы курьеров. Валил крупный снег, грозно нависшая на небосклоне туча грозила вот-вот обрушиться затяжной метелью, и Лео сомневался, что нормальный человек сунулся бы в такую погоду не то что в горы – дальше магазина на соседней улице. Но его окружали только нелюди, которым все было нипочём, и полные отморозки, готовые и удавиться, и удавить за лакомый кусок.
Лео не относился ни к первым, ни ко вторым и больше беспокоился о том, как бы не отморозить свою расчудесную и весьма завидную, по его скромному мнению, задницу среди снегов родной Финляндии. Пить за работой Теему им категорически запрещал, а утренний виски – два раза на два пальца – уже прекратил своё действие.
– Лучше бы этой зверюге оказаться действительно редким видом!
Маявшийся от бездействия Лео с каждым часом становился всё невыносимее и невыносимее, но Йори лишь снисходительно молчал. Он привык к тому, что люди были странными, менее выносливыми и очень беспокойными существами, хотя и прикинул в уме, что Лео вполне поместился бы в багажник его «тойоты».
Йори втянул носом колючий декабрьский воздух и прислушался. Заметив, что оборотень насторожился, Лео встрепенулся и достал бинокль.
– Что слышит твой волчий слух?
– У нас гости.
– Наконец-то! – Лео едва руки к небу не воздел. – Чур, я за рулём.
Но Йори почему-то медлил и прищурившись смотрел на освещенные заходящим солнцем снежные вершины.
– Так мы едем или нет? – раздражённо прикрикнул на него Лео и тут же умолк.
Теперь и он уловил сквозь шум ветра стрекот лопастей вертолёта. Это означало только одно: «товар» будут забирать сегодня.
– Ничего себе и лакрицы мешок! Мы же не станем…
Он поймал тяжёлый льдистый взгляд Йори, и понял, что решение тот уже принял. И Лео это решение совсем не нравилось.
– Нет, нет, нет и ещё раз нет! Теему сказал вычислить точку сбыта. Мы вычислили.
– Но он не знал, что покупатели приедут уже сегодня.
– Йори, нас двое, мы не справимся. Нужно вызванивать подмогу.
– Они не успеют.
– Чёрт-чёрт-чёрт! – Лео в сердцах несколько раз пнул колесо машины. – Не смотри на меня так! Думаешь, мне ихне жалко?! Но я не хочу вот так вот глупо подставляться…
– Ты не обязан идти.
Спокойный тон Йори окончательно вывел Лео из себя. Он побагровел.
– Не обязан?! То есть вот за кого вы все меня принимаете, да? Я не такой, как они! – Лео махнул рукой в сторону гор. – Да, я человек, но это не значит, что… не значит, что… – он задохнулся от собственного бессилия и злобы.
С людьми у Лео были собственные счёты, именно поэтому он и примкнул к «Северному ветру». Правда, так и не смог за столько лет отделаться от чувства, что в Стае он лишний. Потому что человек.
– Люди-люди… Сам знаешь что на блюде!
– Ты сам на себя этот ярлык навесил, тебе его и снимать, – строго одёрнул его Йори. – Я тебе доверяю. Стая тебе доверяет. Просто прими это.
– Ладно, проехали, – буркнул Лео.
Признавать свою неправоту он не любил так же сильно, как и весь человеческий род.
– Делать-то что будем?
– Попробуем опередить покупателя. Я обращусь и отвлеку внимание охраны, а ты попытайся подъехать поближе и вынести «товар» со склада.
– Нет, мы сделаем по-другому: вломимся к ним на тачке, передавим всех и заберём зверюгу!
Оба плана были дерьмовыми хотя бы потому, что их в принципе не должно было быть.
***
Для Лео каждый вид был уникальным, а главное – абсолютно не поддававшимся пониманию. А этот, ко всему прочему, оказался ещё чересчур хитрым и изворотливым. Пока Лео пытался высвободить волчонка из клетки и снять с него напичканный датчиками слежения ошейник, тот так хватил его за палец своими зубищами, что Лео взвыл громче, чем медведь-шатун в период гона. Хорошо, что хоть перчатку не прокусил.
Как они на пару с Йори вообще всю эту операцию провернули и ещё невредимы остались, Лео так и не успел осознать. На базе он напился в рекордно быстрые сроки и проспал все следующие сутки. Стая заботливо его не тревожила, зная, что люди – существа немощные.
Лео потерял новенького из виду дней на пять. Не все спасённые адаптировались к нормальной жизни: некоторые предпочитали отправиться в неизвестность к тем, кто тратил бешеные деньги на приручённые диковинки. Обычно они исчезали раз и навсегда, и Лео не питал иллюзий насчёт того, что с ними стало. Он лишь надеялся, что новенький окажется чуть сильнее и упрямее, чем их последние неудачи.
Теему сам познакомил Олли со Стаей, когда тот немного оклемался благодаря стараниям их дока Харски. Оказалось, что Олли обкалывали какой-то дрянью, которая затормаживала естественные процессы в его организме и не позволяла обращаться. И теперь, когда он наконец принадлежал самому себе и мог контролировать себя и свою вторую сущность самостоятельно, ему приходилось заново привыкать к жизни в человеческом обличии. И это оказалось не так-то просто.
Первое время после обращения Олли напоминал вусмерть пьяного подростка: часто залипал в одну точку, путался в собственных ногах, спотыкался о пороги, нещадно бился о косяки, сносил всё, что плохо стояло – одним словом, заново притирался к человеческому телу. Телу, на минуточку, немаленькому: росту в Олли было метр девяносто.
Заторможенность реакций объяснялась остаточным эффектом после сильных седативных, от которых организм Олли постепенно отвыкал. Теему боялся, что у него могут начаться неконтролируемые приступы агрессии на всё живое или, что ещё хуже, ломка, но Олли держался бодрячком. Две недели он провёл на базе под неусыпным контролем старших оборотней. Таким неусыпным, что именно Лео выловил его в обращённом виде в мусорном баке у ближайшего к базе супермаркета.
Олли угораздило родиться довольно редким видом, судя хотя бы по тому, что его прятали в горах и собирались перевозить вертолётом через границу. Но самого Олли это не сильно волновало. Куда занимательнее было рыскать по помойкам в поисках свиных сосисок. Звериное у оборотней оставалось на первом месте, инстинкты главенствовали над всем. И Олли не то чтобы было наплевать на собственную шкуру или на то, что для него жизнью рисковали. Просто уж очень сосисок хотелось.
Лео чуть не придушил его там же, у супермаркета. Скинул с себя дублёнку, завернул в неё этого «редкой породы придурка» и понёс обратно на базу. Олли предусмотрительно не кочевряжился. Лео решил не закладывать его Теему.
– Когда в следующий раз приспичит нажраться сосисок, просто скажи, – он цедил слова сквозь зубы и пытался звучать устрашающе, но по-настоящему разозлиться на Олли так и не смог.
***
После того случая Олли как будто бы поумнел и больше ничего подобного не выкидывал. Однако сумел озадачить другим.
– Олли парень себе на уме, не контактный, но на тебя реагирует по-особенному, – от острого глаза Теему не скрылось это обстоятельство.
Обстоятельство, которое и сам Лео-то не замечал.
– Помоги ему освоиться.
Лео не знал, что это означало в понимании оборотней, и поступил так, как поступал, когда ему сплавляли несовершеннолетних племянников, которых нужно было чем-то развлекать. Чем-то кроме алкоголя и стриптизёрш. И он решил действовать по проверенной схеме: хот-доги и хоккей.
Олли не понравилась ни горчица, ни кетчуп, ни булочки для хот-догов, и он просто молча уминал сосиски, поглядывая на человека. Разговор не клеился, и Лео не придумал ничего лучше, как рассказать Олли всё, что он сам знал о хоккее и обязательно о том, что у него у самого были неплохие шансы стать профессиональным игроком. Племянников никогда все эти истории не увлекали, а Олли, похоже, был готов слушать и слушать долго.
Сосиски закончились довольно быстро, как и интерес к матчу, и Олли какое-то время просто глазел на болтавщего без умолку Лео, потом осторожно придвинулся ближе, ткнулся носом ему в плечо и вдруг ни с того ни с сего лизнул его в щёку. Лео ошарашенно вытаращился на него.
– Ты это чего, малой, удумал?
Олли мгновенно насупился и быстро отодвинулся на другой конец дивана, молча буравя Лео немигающим нечитаемым взглядом. Лео нервно покрутил в руках пульт от телевизора.
– Может, у тебя гормоны играют, там, вся фигня, но…
Олли рыкнул, одним грациозным движением переметнулся через спинку дивана и в два прыжка оказался у входной двери. Сверкнул жёлтыми глазищами, обернулся и был таков. Лео почесал затылок краешком пульта и пошёл закрывать за ним дверь. Замер на пороге, поднял чужие разодранные на мысах когтями кроссовки, джинсы, толстовку.
– Поморозь-ка теперь и ты жопу, мелочь.
Не было ни злобы, ни раздражения. Внутри всколыхнулась застенчивая радость: «Нужен?».
Людям свойственно исправлять одни ошибки на другие. Людям вообще свойственно всё иррациональное. Глупо было вывешивать на крыльцо моток сарделек, но Лео откуда-то знал, что это сработает.
Олли заявился обратно заполночь, поскрёбся в дверь и облизываясь ввалился в дом, как на собственную территорию. Обнюхал Лео ноги, лёг на пол и развалился пузом кверху.
– Замёрз, поди, с голой жопой-то скакать по снегу, – фыркнул Лео и присел на корточки рядом с ним.
Олли, склонив голову на бок, наблюдал. Для Лео такие метаморфозы уже давно не были в диковинку. Для него две сущности Олли навсегда оставались одним неделимым целым. Он протянул руку и дотронулся до мягкой рыжей шерсти между ушей. Олли толкнулся головой навстречу его ладони и мазнул влажным носом по тёплой коже.
– Если не будешь шариться по помойкам, можешь остаться у меня.
Олли громко фыркнул, обдав Лео слюнями.
«Освоился», – усмехнулся Лео про себя.
II
Коллективно было решено, что Олли временно поживёт у Лео. До выяснения всех обстоятельств. Обстоятельства, к слову, выяснялись медленно. Главным образом, потому что Олли хранил благоговейное молчание.
Док Харски объяснил, что это защитная реакция организма от перенесённого стресса. Олли всё слышал, всё понимал, но говорить ещё не был готов.
– Когда озвучиваешь то, что пережил, приходится переживать это заново. И, может быть, не один раз. А это всегда и всем даётся тяжело, – Харски поскрёб подбородок и отхлебнул немного пива из бутылки.
Лео стоял к нему вполоборота, облокотившись плечом о подвесной шкаф с посудой, и наблюдал из окна кухни, как Олли барахтается в снегу на лужайке перед домом. За ночь намело прилично, что особенно радовало Олли, и он с разбегу заныривал в снег так, что из сугроба торчали одни его рыжие уши и хвост. Если не знать, что Олли был волком, можно было принять его за лисицу.
– Теему он назвал хотя бы своё имя, – подал голос Лео. – Я предложил ему общаться записками, но всё, что Олли пишет – это «СПС» и смайлик в конце.
Он изобразил пальцем в воздухе скобочку и две точки.
– Ничего-ничего, заговорит, – подбодрил его Харски. – Он тебе доверяет.
***
Олли ходил за ним тенью, правда, всё больше рыжей: он обращался только когда Лео звал его погонять в «Фифу» на приставке или когда брал с собой на работу в бар.
С Олли было не тяжелее, чем с племянниками. Даже проще, в некотором смысле: никакого гама, бестолковой болтовни и бесконечного потока вопросов. Лео, конечно, племянников своих любил, в особо редких случаях – души в них не чаял, но они знатно его выматывали.
А Олли его слушался и, похоже, действительно ему доверял.
Лео думал, что после гибели Матти он никогда уже себя по кусочкам не соберёт и не отделается от пустоты внутри. Да, у него были ребята из «Северного ветра», были мама, сестра и племянники, собственный маленький бар, но не стало Матти – исчезло и связующее звено между Лео и внешним миром. И пока в мире текло настоящее, Лео всё больше увязал в прошлом.
Олли не был похож на Маттиаса, вовсе нет. Матти был совсем другой: болтал без умолку, шутки травил, вечно ему на месте не сиделось. Вот и сгинул в горах своих.
У Матти была привычка, но больше, скорее, потребность, – раз в месяц выбираться в горы и обязательно в полнолуние. Во время таких вылазок он никогда не брал с собой Лео. Они, конечно, ездили пару раз кататься на лыжах вместе, но это было совсем другое. Матти любил единение с природой: повыть на луну, побегать с волками. Он даже сумел влиться в чужую стаю, хотя сперва пришлось выяснять отношения с вожаком.
Обо всём этом он с упоением рассказывал Лео, и тот в какой-то степени даже завидовал: люди так не могли. Только в фильмах про оборотней и вампиров возможно было обратить кого-то в себе подобного, в реальности же эта патология возникала стихийно, независимо от наследственности, пола, расы и возраста. Наука твердила о мутации, церковь – о проведении Господнем. У Лео была своя точка зрения на этот счёт: независимо от природы происхождения таких метаморфоз именно люди показывали себя с наихудшей стороны. Не все, конечно, но – как вид в целом – они уступали в своём нетерпении ко всему, что было им чуждо и непонятно.
Матти иногда даже упрекал Лео в том, что тот был излишне предвзят к людям. Исходя из мироубеждения самого Матти все обстояло гораздо проще: были те, в ком проснулась Древняя Кровь, и были Спящие. И по замыслу Ишвы они были вполне способны уживаться вместе, потому что начало у них – людей, оборотней, сирен, дворфов и эльфов – было одно: божественное.
Лео пропустил тот момент, когда Матти вляпался в историю с браконьерами. Была у него дурацкая привычка сначала солнечно улыбаться и говорить, что всё хорошо, а потом взять и что-нибудь эдакое выкинуть. Например, связаться со стаей волков и объявить войну браконьерам.
Так его и застрелили – даже обернуться не успел. Лео на опознании показали волчий труп, а он до той минуты и не задумывался никогда, что смерть настолько глупа и безобразна. И абсолютно неразборчива.
А ещё он убедился, что нет никакого Ишвы. Потому что тот Ишва, в которого верил Матти, такого не допустил бы.
***
День у Лео не задался с самого утра. Ночью с крыши сорвало снегоулавливатель, поставщик в преддверии рождественских праздников взвинтил цены, а потом позвонил Юха. И именно в тот момент, когда Лео балансировал между крышей и стремянкой.
– Олли – пропавший сын финского предпринимателя Йоонаса Тойвонена. Я нашёл его интервью двухнедельной давности. Оказывается, Олли жил и учился в Берлине, и две недели назад перестал выходить на связь. Всё, что удалось выяснить берлинской полиции, – это то, что Олли купил один билет до Хельсинки. Больше его мобильный и кредитка не отслеживались.
Юха, исполнительный умница с высшим юридическим и чистокровными эльфийскими манерами, терпеливо подождал, пока Лео с чувством выругается.
– И что мне делать?
– Убеди Олли вернуться в Берлин или хотя бы позвонить своему отцу. И попроси его про «Северный ветер» особенно не распространяться. Мы ещё не готовы к огласке.
– Знаю, – проворчал Лео.
Захотелось съязвить: «Всё-то у вас, эльфов, так просто и логично, что аж тошнит». Но Лео вовремя прикусил язык. В конце концов, Юха был ни в чём не виноват, он просто выполнял свою работу.
Настроение испортилось окончательно. Теперь крыша и поставщик волновали Лео меньше всего. Он даже не стал собирать инструменты, так и оставил их валяться на снегу около стремянки.
В доме пахло жареной картошкой и сардельками. Лео не раздеваясь прошёл на кухню и, проигнорировав удивленный взгляд Олли, замершего около плиты, уселся на стул.
– Ну что, Тойвонен-младший, расскажи мне, почему две недели назад ты решил пропасть?
Лео не смотрел на Олли и не видел, как помрачнело его лицо.
– Потому что я хотел побыть один.
У Олли оказался довольно низкий голос. Лео представлял себе его немного иначе.
– И потому что я соскучился по дому.
Теперь, благодаря Юхе и его многочисленным информаторам, Лео с точностью до улицы знал, где вырос Олли.
– А ещё потому что две недели назад моей маме могло бы исполниться сорок три. Но она умерла от рака, когда мне было четырнадцать.
Лео поднял на него глаза. У Олли было нечитаемое выражение лица, как и всякий раз, когда он испытывал сильную эмоцию, но не давал ей выйти наружу.
– У тебя проблемы из-за меня?
– Что? Нет-нет, конечно, нет… – Лео запнулся, почесал затылок. – А как ты… угодил к браконьерам?
– Я приехал в нашу старую квартиру в Хельсинки, где мы жили до смерти мамы и до переезда в Берлин. Оставил там свои вещи, взял с собой немного налички, доехал до Тампере на автобусе и ушёл в леса, – пожал плечами Олли. – И наткнулся на браконьеров. Меня чем-то обкололи, поэтому я практически ничего не помню. Помню только, как вы с Йори меня спасли. И что от тебя несло спиртным.
– Больше никогда так не делай, – Лео показал ему увесистый кулак.
Воспоминания о Матти яркой вспышкой пронеслись у него в голове, и он поморщился, как от зубной боли.
– Никогда – от слова «совсем». Слышишь меня?
Олли молча кивнул.
– И ничего от меня не несло, не выдумывай!
***
Олли взял с Лео честное слово, что они ещё увидятся. Написал ему на стикере адрес своей съёмной студии в Берлине, адрес университета, свой номер телефона и прилепил на холодильник. Потом позвонил отцу и с непроницаемым лицом на ходу сочинил историю про то, что он гостил у друзей в Турку. Глядя на его пунцовые щеки и широко раздутые ноздри, Лео понял, что нагоняй он получил знатный.
Декабрьские приключения Олли в Финляндии неизбежно подходили к концу. Возвращаться в Берлин ему совсем не хотелось, но Лео пообещал приехать к нему, может быть, уже на грядущее Рождество, поэтому уезжать было не так грустно.
Лео проводил его до самого зала ожидания.
– Чтобы ты опять не надумал сбежать, – пытаясь скрыть смущение за наигранной суровостью, пояснил он.
– Не надумаю, – фыркнул Олли. – А если надумаю, то сообщу.
Они обнялись, крепко-крепко, как давние друзья. Лео подумал, что стареет, когда в глазах внезапно защипало.
