Читать книгу: «Одержимый. Ты станешь моей», страница 4

Глава

Глава 6. Дана

Семь дней я пыталась убедить себя, что все закончилось. Не получилось. Инцидент с сенатором вскрыл старые раны и вернул воспоминания об аде, из которого я вырвалась два года назад, оставив там часть себя.

Сейчас сижу в «Альфред Кофе», в паре кварталов от дома, и пытаюсь сосредоточиться на мерцающем экране ноутбука. Перечитываю один и тот же абзац уже в десятый раз, но глаза нестерпимо печет от сухости и усталости, а смысл текста ускользает, превращается в бессмысленный набор букв.

За последнюю неделю я спала от силы часов десять, и то урывками, постоянно вскакивая в холодном поту, с сердцем, колотящимся о ребра. И каждый раз одно и то же: руки сенатора на моем теле, дыхание у шеи, а потом картинка меняется на темный подвал и боль.

Оставаться в пустой квартире стало физически невыносимо. Поэтому сбежала в людное место и устроилась в углу у стены, за столиком, с которого видно весь зал и панорамные окна на улицу. Привычка. Всегда сидеть спиной к стене. Держать в поле зрения выход. Контролировать пространство вокруг.

Кофемолка перемалывает зерна, бариста громко выкрикивает чужие имена, за соседним столиком двое агрессивно спорят о своем стартапе, размахивая руками и перебивая друг друга. Шум должен был заглушить внутренний голос и тревогу, но вместо этого превратился в непрерывный фоновый гул, сквозь который настойчиво пробиваются мои собственные темные мысли. Даже любимый кофе не помогает сосредоточиться. Три чашки уже выпила, а толку ноль.

Входная дверь резко хлопает, и я вздрагиваю всем телом, чуть не роняя чашку. Горячие капли проливаются на стол, растекаются темным пятном по светлому дереву. Ненавижу себя за эту реакцию, за то, что сердце мгновенно начинает бешено стучать в груди, за то, что каждый мускул напрягается в ожидании удара.

Быстро вытираю лужицу салфеткой, стараясь не привлекать внимание, но руки предательски трясутся. Ни один психолог так и не смог помочь избавиться от рефлекса ждать боли. Терапия, таблетки, дыхательные практики – ничего не работает. Тело помнит то, что разум отчаянно пытается забыть.

Делаю глубокий вдох, считаю до четырех, задерживаю дыхание на семи, и медленно выдыхаю до восемь. Техника, которой меня учили на терапии. Редко помогает, но хоть что-то. Стараюсь замедлить пульс и смотрю в окно. На улице сгущаются сумерки, в зданиях начинают загораться желтые огни. Люди спешат к метро, уткнувшись в светящиеся экраны телефонов. Вроде все обычно. Размеренно. Безопасно. Но последние полчаса затылком чувствую, что за мной кто-то пристально наблюдает. Уже привычное ощущение, на которое обычно не обратила бы внимания, но истощение и бессонница углубляют паранойю.

Оборачиваюсь, быстро оглядывая зал. Никто не смотрит в мою сторону. Студенты уткнулись в учебники, женщина с младенцем качает коляску и что-то набирает в телефоне, бариста протирает стойку. Все заняты своими делами. Тогда откуда это чувство?

Снова поворачиваюсь к окну, и блуждающий взгляд останавливается на неподвижной фигуре в черном, выделяющейся из толпы. Мужчина, судя по высокму росту и мощным плечам. Стоит на другой стороне улицы, расслабленно прислонившись к дорогому темному внедорожнику с тонированными стеклами. На нем объемное черное худи, глубокий капюшон наброшен на голову, надежно пряча верхнюю часть лица, а нижнюю плотно закрывает черная маска.

На секунду думаю, не тот ли это мужчина из клуба, но быстро качаю головой. Несмотря на его странные слова и то, что он подозрительно много знал обо мне, вряд ли стал бы опускаться до слежки.

Незнакомец убирает телефон в карман. Затем также неспешно поднимает голову и смотрит прямо на меня. Не вижу его глаз и черт лица, слишком далеко и темно, но даже отсюда физически ощущаю исходящее от него тяжелое, давящее внимание.

Прислушиваюсь к себе, ожидая знакомых симптомов срыва: нарастающей паники, учащенного дыхания, холода в животе, желания сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Но ничего. Вопреки логике и всем законам здравого смысла грудная клетка расширяется, воздух входит легко и ровно, наполняя легкие, а внутри становится пугающе спокойно.

Это безумие. Незнакомый мужчина смотрит на меня с улицы, скрыв лицо, а я вместо того, чтобы звонить в полицию или хотя бы бежать через служебную дверь, чувствую облегчение?

Может, действительно схожу с ума. Или недостаток сна окончательно разрушил способность адекватно оценивать ситуацию, и теперь мой мозг путает угрозу с защитой.

Но не могу заставить себя отвести от него взгляд. Не хочу. Механически поднимаю чашку и делаю глоток остывшего кофе, не разрывая контакта. Горечь обжигает язык, но я почти не чувствую вкуса, все внимание сосредоточено на фигуре за окном.

Через несколько минут мужчине звонят. Он отрывает от меня взгляд, достает телефон и прижимает его к уху. Говорит коротко, всего пару фраз, один раз кивает и убирает телефон обратно. Потом открывает дверь внедорожника и садится внутрь. Ожидаю, что сейчас машина плавно отъедет от бордюра и растворится в вечернем потоке, но нет. Мужчина даже не завел двигатель.

Он, наверное, ждет кого-то.

Выдыхаю, чувствую себя полной дурой, сидящей в кофейне и глазеющей на незнакомцев на улице, придумывая им несуществующие мотивы. Сгребаю немногочисленные вещи в сумку, закидываю лямку на плечо и решаю, что лучше вернуться домой и забыть этот странный вечер. Выспаться. Хотя бы попытаться.

Выбираюсь на улицу и направляюсь к пешеходному переходу, лавируя между парами с детьми и вечно спешащими клерками. Тротуар залит густым оранжевым светом фонарей, а звуки города смешиваются с гитарными аккордами уличного музыканта где-то на перекрестке.

Успеваю пройти лишь пару метров, когда из людского потока отделяется фигура в обычной черной футболке и потертых джинсах. Низко надвинутый козырек кепки скрывает глаза, оставляя видимым лишь жесткую линию сжатых губ и заросший темной щетиной подбородок. Отступаю в сторону, пытаясь пропустить его мимо, но он идет целенаправленно прямо на меня, не сбавляя шаг.

В голове вспыхивает тревожный сигнал. Правая рука тянется к сумке за перцовым баллончиком, но пальцы не успевают даже коснуться бегунка молнии. Сзади вплотную прижимается чужое тело. В поясницу сквозь ткань блузки упирается твердый острый предмет.

Меня словно швыряет назад во времени, выбивая почву из-под ног. Память подбрасывает фантомные, но пугающе реальные ощущения: грубые прикосновения, укол иглы в шею, тошнотворный запах плесени вперемежку с кровью в тесном фургоне. Тело сковывает тот же паралич. Грудную клетку сдавливает спазм, не давая сделать полноценный вдох или закричать. Колени становятся ватными и с трудом удерживают вес.

– Спокойно. Иди вперед и улыбайся, – ровным голосом произносит человек за моей спиной. – Одно лишнее движение, и останешься инвалидом. Ты меня поняла?

Мужчина спереди перехватывает инициативу и берет меня под локоть, имитируя поведение спутника. Его пальцы болезненно впиваются в кожу через рукав. Второй подталкивает скрытым оружием в спину и вынуждает переставлять онемевшие ноги. Они действуют слаженно и быстро, стараясь не привлекать внимания прохожих. Люди вокруг спешат по своим делам и абсолютно не замечают происходящего.

Меня грубо заводят в узкий темный проем между высокими зданиями. Подошвы кроссовок проскальзывают по влажному асфальту, цепляются за выбоины и трещины в покрытии. Похитители игнорируют мое сопротивление и волокут дальше вглубь.

Как только мы углубляемся в переулок и шум улицы стихает, они перестают церемониться. Руки с силой выкручивают за спину, поднимая их так высоко, что плечевые суставы пронзает резкая боль. Набираю полную грудь воздуха, чтобы позвать на помощь, но широкая потная ладонь накрывает рот, вдавливая губы в зубы так сильно, что чувствую соленый привкус крови. Я пытаюсь вырваться, дергаю головой, ударить коленом вслепую, лишь бы сбежать от них.

– Держи ее крепче, идиот! – злобно рявкает первый.

– Пытаюсь, вертлявая тварь! – огрызается второй, тяжело дыша мне в затылок.

Меня жестко разворачивают и с глухим стуком впечатывает спиной в шершавую кирпичную кладку. Удар выбивает из легких остатки кислорода.

Худой, жилистый тип в мешковатой одежде перемещается и встает сбоку. Одной рукой фиксирует мои запястья, а другой приставляет холодную сталь к шее под самой челюстью. Его напарник наслаждается моим страхом и не спеша подходит ближе. В тусклом сумраке проступает его лицо: угловатые черты, глубокие морщины у глаз и старый белесый шрам, пересекающий левую бровь.

Он тоже достает нож, лезвие со щелчком вылетает из рукояти. Мужчина не спешит наносить удар и медленно проводит тупой стороной клинка по моей щеке. Я непроизвольно дергаюсь в попытке отстраниться, но стена сзади отрезает пути к отступлению. Металл спускается ниже к горлу и замирает над пульсирующей веной.

– Ну привет, Дана. Думала, он сможет тебя спрятать? Мы всегда находим свое. И сегодня тебе уже никто не поможет.

Острие слегка надавливает на кожу. Не режет, но дает понять, насколько тонкая грань отделяет меня от смерти.

– Сейчас ты тихо идешь с нами и садишься в машину, – продолжает он, наклоняясь вплотную к моему лицу. Смрад гнилых зубов и дешевого табака ударяет в нос, перекрывая затхлый воздух переулка. – Без глупостей. Попробуешь дернуться или закричать, я вспорю тебе живот и оставлю истекать кровью прямо в этом дерьме. Когда тебя найдут, спасать будет некого. Местные крысы с удовольствием полакомятся твоими потрохами.

От его угрозы к горлу подкатывает тошнота. Справиться с двумя вооруженными мужчинами в узком проходе невозможно, а помощи ждать неоткуда. С трудом проглатываю ком и едва заметно киваю, соглашаясь на их условия ради призрачного шанса выжить.

Бандит удовлетворенно хмыкает и отступает на несколько шагов, опуская оружие чуть ниже. Его подельник убирает ладонь с моего рта, и я жадно втягиваю воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

– Умница, – усмехается Шрамированный, кривя губы в жестокой улыбке. – Видишь, как все просто, когда не создаешь проблем.

Он переводит взгляд на напарника и слегка наклоняет голову в сторону выхода из переулка, собираясь что-то сказать, но его обрывает выстрел.

Не «бах», какой бывает в боевиках, а сухой резкий щелчок. Шрам замирает. Его глаза комично расширяются, рот приоткрывается, но не издает ни звука. Нож выскальзывает из ослабевших пальцев и со звоном ударяется об асфальт. Секунду или две мужчина стоит абсолютно неподвижно, вопреки гравитации удерживая вертикальное положение. Затем колени подгибаются. Тяжелое тело медленно заваливается набок и с глухим шлепком ударяется о грязную землю.

Кепка слетает с головы, и я вижу аккуратное темное отверстие чуть выше левого уха. Края раны выглядят почерневшими и обожженными. Из дырки хлещет темная кровь, стекает по виску, заливает щеку и быстро смешивается с лужей под головой.

Я смотрю в его остекленевшие глаза, уставившиеся в одну точку, но не могу осознать случившееся. Мозг отказывается обрабатывать картинку. Словно все происходит в фильме, а не со мной.

Жилистый резко вздрагивает всем телом. Его дыхание сбивается, а хватка на мне мгновенно усиливается. Прижимает к себе так сильно, что ребра сдавливает до боли, а пальцы впиваются в запястье, выкручивая суставы. Лезвие у горла давит глубже, царапая кожу, и по шее стекает теплая капля. Одно неверное движение и идиот случайно вскроет мне артерию.

– Что за… – начинает он, но голос обрывается на полуслове. – Кто там?! Покажись, ублюдок!

Следую за его взглядом и замираю, увидев в дальнем конце переулка высокий неподвижный силуэт. Широкие плечи обтягивает черная одежда, а лицо скрывает глубокий капюшон. Тот самый мужчина, который смотрел на меня через окно кофейни.

Незнакомец делает несколько размеренных шагов вперед. Когда на него падает тусклый луч фонаря, я различаю плотную ткань балаклавы. Сквозь узкую прорезь маски на нас смотрят темные и пугающе спокойные глаза. В правой руке, вытянутой на уровне груди, он уверенно сжимает черный матовый пистолет с длинным цилиндрическим глушителем. Ствол смотрит точно в лоб моему захватчику.

– Отпусти ее, – требует он низким голосом с легкой хрипотцой, останавливаясь в нескольких метрах от нас.

По тембру я узнаю в нем своего защитника из клуба. Осознание приносит странную смесь облегчения и нового ужаса. Безумец только что хладнокровно прострелил голову живому человеку прямо на моих глазах. Кто он такой на самом деле?

– Пошел нахуй! – орет похититель и пятится, таща меня за собой. – Брось пушку, или я ее сейчас прирежу, клянусь богом! Ты завалил Лысого, но я просто так не сдохну!

Мужчина в балаклаве не двигается и даже не моргает, сверля нас тяжелым взглядом. Пару секунд оценивает ситуацию, сканируя положение наших тел.

– Последнее предупреждение, – холодно произносит он. – Отпусти. Ее. Сейчас.

– Заткнись, блядь, и брось ствол на землю! – рявкает Худой, сильнее вдавливая лезвие в мою кожу и брызгая слюной мне в ухо. – Считаю до трех! Раз!

Рука преступника мелко трясется, и острие в опасной близости от сонной артерии.

– Хорошо. Я тебя понял. Не дергайся.

Стрелок демонстративно медленно разжимает пальцы, позволяя оружию с глухим стуком упасть на асфальт. После чего выпрямляется и поднимает пустые ладони на уровень плеч.

– Брось его к стене! – нервно командует Худой, не сводя глаз с противника.

Мужчина послушно выполняет требование и пинком отбрасывает пистолет в сторону.

– Вот так, сука, – выдыхает похититель с нервным смешком. Напряжение немного отпускает его, и он отводит нож от моей шеи на пару сантиметров.

Тень срывается с места раньше, чем бандит успевает моргнуть. Он отталкивает меня в сторону, я теряю равновесие и с размаху падаю на грязное покрытие. Колени простреливает болью от удара, ладони проезжаются по шершавому асфальту, сдирая кожу. В подушечки пальцев впивается мелкая каменная крошка и осколки стекла. Закусив губу, чтобы не закричать, быстро перебираю ногами и руками. В панике отползаю назад, пока спина не упирается в холодный кирпич.

Когда я поднимаю взгляд, мужчина в черном уже действует. Перехватывает запястье врага и резко выкручивает его против сустава, заставляя выронить нож. Жилистый вскрикивает, но тут же получает короткий удар ребром ладони прямо в кадык.

Нападавший давится воздухом, хватается обеими руками за горло и падает на колени. Он сипит, пытаясь вдохнуть, а изо рта летит кровавая пена. Мой защитник спокойно поднимает пистолет, наводит ствол на затылок и нажимает спуск. Тело дергается в последней конвульсии и замирает рядом с трупом подельника.

Незнакомец прячет оружие за пояс джинсов, достает из кармана телефон. Нажимает одну кнопку и прикладывает устройство к уху, равнодушно разглядывая трупы под ногами.

– Убрать мусор за переулком «Альфред Кофе».

Он сбрасывает вызов и прячет мобильный обратно, даже не дожидаясь подтверждения. Только после этого подходит ко мне и опускается на корточки. Темные глаза быстро сканируют мое тело в поисках серьезных ранений. Взгляд задерживается на содранных в кровь ладонях, затем поднимается к шее.

– Порез не глубокий, – констатирует он едва слышно и достает из кармана свернутый платок.

Аккуратно касается моей кожи, стирая выступившие капли крови и грязные разводы. Его прикосновения кажутся удивительно осторожными для человека, который всего секунду назад с хрустом ломал кости и убивал людей.

Убедившись в отсутствии угрозы для жизни, он прячет испачканную ткань и без предупреждения подхватывает меня на руки. Я испуганно вскрикиваю и рефлекторно цепляюсь за его мощную шею.

– Куда ты меня несешь?

Он разворачивается и уверенно шагает к выходу из проклятого переулка.

– В машину, – коротко отвечает и прижимает меня к себе чуть крепче. – Подальше отсюда.

Мы выходим на освещенную улицу. У обочины с работающим двигателем стоит черный внедорожник. Мужчина одной рукой распахивает тяжелую пассажирскую дверь и бережно усаживает меня в кожаное кресло. Я сижу, оцепенев от пережитого ужаса и не в силах пошевелиться. Он сам тянется через меня к ремню безопасности. Замок защелкивается с металлическим щелчком. Его лицо оказывается совсем близко. Я чувствую исходящий от него жар, но он не спешит отстраняться.

– Они что-нибудь говорили?

Я сбивчиво рассказываю ему обо всем и почти дословно передаю фразы мертвецов про месть и «свое».

Он выпрямляется и со всей силы бьет кулаком по крыше автомобиля. Звук удара по металлу заставляет меня вжаться в кресло. Мужчина был хладнокровен все это время, но сейчас я вижу настоящую ярость. Он делает глубокий вдох носом, явно пытаясь вернуть контроль, и снова наклоняется ко мне, упираясь руками в дверной проем.

– Я держал дистанцию. Старался не вмешиваться, чтобы не навлечь на тебя беду. Но с меня хватит. Теперь я тебя не отпущу.

Часто моргаю, глядя на него снизу вверх, и начинаю бессвязно бормотать:

– В смысле? Куда не отпустишь? Зачем? Пожалуйста, просто отвези меня домой…

– У тебя больше нет выбора, Дана. Я и так ждал слишком долго. Пока я лично не разберусь с угрозой, ты будешь под круглосуточным присмотром в моем доме.

– О чем ты?

– Они снова попробуют напасть на тебя, чтобы отомстить мне за смерть сенатора. Я не буду больше рисковать твоей жизнью.

Не дожидаясь ответа, мужчина с силой захлопывает дверь и быстрым шагом обходит капот.

Он убил сенатора. Из-за меня.

В голове не укладывается, что этот человек способен на такую жестокость. А теперь к списку жертв добавились еще двое. Три смерти за одну неделю, и все они связаны со мной. Я даже не понимаю, что должна чувствовать. Страх? Благодарность за спасение? Или отвращение к убийце?

Водительская дверь распахивается, впуская внутрь порыв холодного воздуха, и он садится за руль.

Я поворачиваю голову, игнорируя боль в шее, и внимательно изучаю его профиль. Плотная черная ткань балаклавы надежно скрывает черты лица, оставляя лишь жесткий, сосредоточенный взгляд, устремленный на дорогу.

– Ты следил за мной?

Мужчина коротко кивает не поворачиваясь. Его рука тянется к кнопке зажигания, и мощный двигатель оживает с низким, вибрирующим рокотом, от которого по полу идет дрожь.

– Как давно?

Он отвечает не сразу. Включает передачу, проверяет зеркала заднего вида и плавно выводит автомобиль на проезжую часть.

– Больше года.

Я отшатываюсь и вжимаюсь лопатками в кожаную спинку кресла, чувствуя, как холодеют пальцы.

Больше года? Зачем? Что ему от меня надо?

Получается, он был моей тенью. Наблюдал, как я хожу в магазин, как работаю, с кем общаюсь. Каждый раз, когда чувствовала на себе чей-то взгляд, и чужое присутствие в квартире, – все это не было паранойей. Я не сходила с ума. Это был он.

Мне хочется закричать, потребовать объяснений, но интуиция подсказывает, что сейчас не дождусь ответов. И тут в памяти всплывает лицо Эрика. Мой сосед по лестничной клетке, молодой, веселый и абсолютно здоровый парень. Врачи сказали, он умер от внезапного сердечного приступа на следующий день после того, как незнакомец впервые спас меня в клубе.

А не он ли убил Эрика?

Я смотрю на сильные руки мужчины, сжимающие руль. Костяшки пальцев побелели от напряжения, на коже все еще видны бурые разводы чужой крови и следы пороховой гари. Мог ли он убить Эрика из-за близости ко мне? Или потому что, что сосед пару раз помог мне донести тяжелые пакеты до двери и улыбался мне?

«Нет. – Я жмурюсь, отгоняя навязчивый морок. – Не может быть».

Кай и похитители были угрозой, они причинили мне реальную боль. А Эрик был безобидным и ничего не сделал. Это просто чудовищное совпадение. Но червь сомнения уже грызет меня изнутри. Мне нужно знать правду, какой бы страшной она ни была.

– Эрик, – произношу имя и слежу за его реакцией. – Мой сосед. Врачи говорили что, у него остановилось сердце… Это же не твоих рук дело? Скажи, что это не правда!

Он медленно поворачивает голову. В прорезях маски я вижу абсолютно равнодушные глаза. В них нет ни раскаяния, ни попытки оправдаться.

– Идиот мешал тебе спать своей музыкой.

От его слов по всему телу пробегает мороз.

– Господи… – выдыхаю я, в ужасе прикрывая рот ладонью. – Ты сумасшедший.

– Я защищаю то, что принадлежит мне.

– Да мы даже не знакомы толком! – мой голос срывается на крик. – Я не принадлежу тебе! Да и вообще кому-либо! Ты не имеешь права решать кому жить, а кому умереть!

Я смотрю на него и понимаю, что заперта в железной коробке с монстром, который считает убийство формой заботы. Кричать на него бесполезно и опасно. Сглатываю ком в горле, пытаясь успокоиться.

– Ты убиваешь людей, даже не моргнув. Для тебя человеческая жизнь ничего не стоит. Что будет, если я сделаю что-то не так? Вдруг я тебя разозлю или попытаюсь сбежать? Ты применишь эту силу ко мне?

Он резко разворачивается всем корпусом и бросает на меня такой жесткий взгляд, что мне становится по-настоящему жутко.

– Нет, конечно. Никогда не смей так думать. Я бы скорее выстрелил себе в голову, чем причинил тебе вред.

В его интонации столько искренности, что мне становится еще страшнее.

Я медленно киваю, не находя слов, и отворачиваюсь к холодному стеклу. Однажды я выбралась из клетки, но получится ли у меня вырваться на этот раз?