Читать книгу: «Мне интересна твоя душа»

Данное произведение написано по мотивам рассказа «Мне интересны твои глаза». Некоторые образы (Элен) переняли черты реальных людей, чьи имена я не буду озвучивать. Прямых прототипов и отсылок на людей нет. Все персонажи вымышлены и не имеют ничего общего с действительностью. Образ Никола, ясное дело, переписан с моей личности. Но, дабы не столкнуться с проблемой временной ошибки и с проблемой недостаточно детальных описаний из-за первого лица в повествовании, я решил писать от третьего лица. События, которые описаны в произведении никогда не происходили со мной в реальности.

Главными действующими лицами данного маленького рассказа являются Никол и Элен. Два человека, которые попытались создать нечто невероятно огромное и удивительное. То, что редко встречается в нашей жизни. То, что может поразить даже самые находчивые умы.

Началось всё с какого-то (даже предположить боюсь, но, вероятнее всего, дождливого) дня, когда два этих человека встретились впервые. Было это в университете и наверняка не могло бы случиться в другом место. Оба они студенты. Один третьего курса, другая второго. И встретиться в университете было проще простого. Пересекались они очень много раз, как и тысячи других студентов, но в этот (вероятнее всего ещё и холодный) день она стояла, облокотившись спиной о большие чугунные батареи, а он шёл, не спеша в аудиторию.

Никол посмотрел на её лицо, оно показалось ему очень красивым, но довольно простым. Было ощущение, что видел он лица и покрасивее, но нечто особенное выделяло её лицо на фоне лиц покрасивее. Элен смотрела вниз, на распечатанные листы, держа их в руках.

Ничего не предвещало особенных взглядов или тем более связей. Но случилось это! Никол, доставая из кармана телефон, кроме телефон вытащил и какую-то бумажку (скорее всего скомканный и забытый чек, брошенный на произвол судьбы), которая мигом упала на пол. Благо он это заметил и присел, чтобы понять её. Как только рука дотронулась до бумажки, раздался грохот. Уже из левого кармана упал кейс с наушниками, а сами наушники вылетели из кейса в разные стороны. В этот момент Элен обратила не него внимание. Она не понимала, что происходит. В принципе, как и Никол. Он резко развернулся в сторону шума, от чего из кармана куртки упала на пол ручка. В тот миг он тянулся к правому наушнику, но, услышав шум упавшего ещё чего-то (ручки, которая в тот момент успела приземлиться), совсем потерялся в пространстве и, повернувшись резко уже в последний раз в сторону шума, потерял равновесие, лямка рюкзака выскочила с плеча и понеслась вниз, потянув за собой весь рюкзак, оставив силы и надежды Никола где-то на уровне холодного бетонного пола. Он не стал сопротивляться и упал на пол. Всё затихло. Но это была доля секунды, после которой уже можно было услышать смех. Никол смеялся с комичности ситуации и в этот момент посмотрел на Элен, которая тоже смеялась. Тогда-то их взгляды и соприкоснулись. От этого ему стало ещё смешнее, но на полу сидеть всё же не хотелось. Никол встал, встряхнул куртку и спортивки от пыли, взял кейс от наушников, сами наушники, ручку и бумажку, встал на ноги и уже шёл в сторону аудитории, продолжая смеяться. Элен пристально смотрела на монетку, которую он тоже обронил (вероятно, одновременно с ручкой, потому что звука он не услышал). Она думала о том, чтобы сказать ему или же взять и догнать его, но какой-то парень резким движением поднял монету и сказал:

– Никол. Постой. Ты это тоже обронил. – Это был его знакомый (может быть даже одногруппник). Они вместе посмеялись и пошли в ту же сторону, в которую уже несколько минут отчаянно пытался идти Никол. Так и закончилась первая, такая неуклюжая встреча, но весёлая встреча.

Никол, будучи никистом, заинтересовался красотой Элен. Раз она рассмеялась, то в ней может быть что-то особенное. Раз она посмотрела, то, возможно, способна понимать. Но, конечно, на этом он не зацикливался. Ему было интересно, но лишь настолько, сколько требуется для того, чтобы взглянуть в глаза и пропустить мимолётную мысль, видя место происшествия, но не более. Элен, будучи обычной армянкой, много думала и размышляла о том необычном парне, который упал и, будем честны, облажался, но не скорчил угрюмую рожу или пробормотал обзывательства себе под нос, а просто начал смеяться. Сделал что-то настолько простое, настолько обыденное. То, что Элен никак не ждала. То, от чего она разучилась, живя в постоянной жажде чего-то сложного и таинственного.

Вокруг да около неё люди, в особенности парни, были такими серьёзными, мужественными, злыми, что увидев Никола, она почувствовала нечто странное. Нечто такое, что она не чувствовала никогда. Её правда удивил поступок этого незнакомца, который, как она была уверена, сделал это по обыкновению, как сделал бы и в тысячи подобных ситуаций. Он сдержал в себе злобу, а может и вовсе не дрогнул душой и телом. Было в этом что-то интересное и именно это Элен не могла выкинуть из головы.

Дни шли своим чередом. Никол совсем позабыл об этом падении. Он работал над своей новой книгой про путешествие обычного торговца, которому никак не выходит найти свою нишу, найти то, что ему понравится продавать. Элен же в свою очередь думала и думала. Пару раз даже искала его в социальных сетях, но попытки были тщетны. В университете они не пересекались.

Прошла уже ровно неделя. Элен сидела дома и что-то писала в дневник. Она, кстати, тоже писала небольшие рассказы в жанре фэнтези. В дневнике она обычно описывала своих необычных выдуманных персонажей. Один из таких персонажей – Шкис: гоблин из параллельного мира, который работает на шахте и получает гроши. Из-за этого он выгорает и загорается идеей уничтожить систему. Случайным образом Шкис натыкается на учёного, который нашёл способ перемещаться по мирам, и он, после долгих раздумий, решает не сражаться с системой, а бежать. Он оказывается в мире, где существам не нужно зарабатывать, им в принципе не нужно работать. Первый месяц проходит прекрасно, Шкис знакомится со многими существами, находит хороших друзей, но потом он резко перестаёт выходить на связь. Через пару дней друзья навещают его и находят повешенным в гостиной. Это, конечно, вкратце. История Шкиса намного обширнее и труднее, чем может показаться.

Элен отбросила дневник на кровать и пошла на кухню.

– Опять не спала ночью? У тебя под глазами уже моя тушь. Иди поспи.

– Не хочется как-то.

– Может к врачу сходим?

– Да не стоит. Это, наверное, от погоды.

Мать Элен (Анна) уже несколько дней волнуется за дочь. Но причина, как вы, вероятно, догадались была в другом. Она была уверена, что не влюбилась. Но она думала, думала очень много и долго. Сначала думала о том, почему это случилось именно перед ней. Потом думала, почему не подняла монету, почему даже не попыталась.

Она думала об этом и прямо сейчас на кухне, пока согревался обед. Но её мысли оборвал звонок подруги (Ланы), которая позвала её вечером в бар. Элен понадеялась, что это хороший способ отвлечься и согласилась.

В баре было довольно весело. Подруги выпили два литра пива, погуляли по Еревану и под начинающийся дождь пошли по домам. Было уже довольно поздно и, стараясь никого не разбудить, Элен пошла на кухню. Она села на стул напротив окна, на которое падали тяжёлые капли воды. Они словно били, били по разуму. Элен встала со стула, села на кресло, которое намного ближе к окну (настолько близко, что, сидя, его можно коснуться) и обняв подушку, свернулась клубочком. Она подняла ногу, поставила её на подоконник. Снизу веяло теплотой от батарей отопления, а спереди на ступню отдавало холодом от стекла. Сил совсем не осталось. Перед тем как уснуть, Элен лишь еле заметно пробормотала:

– Кто же ты был?

Проснулась она от яркого света солнца, который попал ей прямо в глаз. Элен почувствовала тепло, но не только от солнца, но и от одеяла, которое на ней лежало. Она потянулась, скрючилась и услышала голос матери:

– Ты уже проснулась? Как-то поздно.

– Да. – Зевая сказала Элен. – Мне на вторую сегодня.

– Ты уснула прямо тут. Меня чуть инфаркт не схватил ночью. Ты сказала что-то. Я подумала, что ты проснулась, но, подойдя ближе поняла, что видишь сон. Ты два раза повторила: «Кто же ты был?», а после замолчала. – Анна продолжила заниматься своими делами.

– А сколько сейчас время? – сказала Элен, привстав и смотря по сторонам.

– 9:22.

– Ох, мне надо уже выходить.

– Завтракать будешь?

– Да, но быстро.

Элен явно полегчало после вчерашнего вечера. Она уже была в университете и болтала с подружками. Пары сменялись одна за другой. Элен должна была спуститься с пятого этажа. Следующий преподаватель уже ждал их на втором этаже (потому что они задержались на паре). Она вышла в коридор, пошла к лестницам, подняла глаза и увидела, как он спускается сверху. Никол посмотрел на неё (переведя взглядом снизу вверх), а потом прямо в глаза. Вышло так, что они начали спускаться с пятого этажа в один и тот же момент и шли плечо к плечу. Произошло это, конечно, не случайно. Оба сразу поняли ситуацию. Одна замедлилась, а другой ускорился. Так они оказались рядом и спускались вместе до третьего этажа, словно общаясь. Элен шла слева, напротив неё появился человек, и она должна была уступить ему дорогу. Она слегка сдвинулась направо, думая, что сейчас заденет Никола, но его там не было. Он будто увидел всю ситуацию и словно преднамеренно оказался чуть позади, на несколько десятков сантиметров, что дало ей достаточно пространства для манёвра. Они дошли до третьего этажа и Никол, как показалось Элен, собирался сворачивать к аудиториям третьего этажа (потому что по её ощущению он чуть сбавил ход). Эта незнакомая парочка должна была разойтись по разным сторонам и в самый последний момент (сама того не понимая) Элен кашлянула. Но не по настоящему, а так, искусственно. Настолько искусственно, что это даже превосходило искусственность счастья политиков. Элен этого уже не увидела, но Никол посмотрел на неё с удивлением, словно не ожидал от неё этого. Их встреча вновь оборвалась, только начавшись. Они снова потеряли друг друга на, возможно, долгое время. Никола это не сильно волновало, да и Элен думала о другом. Но все мысли пришлось отбросить. У Элен была пара с таким преподавателем, который считает, что важнее его предмета в мире уж точно ничего нет. Это было мучительно, но, как и всё хорошее, закончилось. Пара её измотала, но была ещё одна. Домой Элен вернулась опять уставшей и опять в раздумьях.

На следующий день у неё было много пар. Она еле успевала понимать, что объясняют преподаватели. Элен слегка надоели эти однотипные занятия. Каждый день одно и то же. Но вне зависимости от этого, она продолжала думать. Теперь в её мыслях была не только первая их встреча, но и вторая. Сердце билось быстрее каждый раз, когда она вспоминала, как всё произошло. Но Элен даже не предполагала, что её будет ждать в ближайшем будущем.

Пары закончились. Дома никого не было. Элен неспешно шла с подругами через парк недалеко от оперы. На улице царило спокойствие, погода грела душу. Такие дни часто случаются в Армении, но от этого не перестают быть прекрасными. Это не может надоесть, от этого невозможно устать. Это состояние души (или разума). Чувство (или понимание) свободы и удивительности мира. Летя на огромном камне в космосе, мы способны наслаждаться теплом солнца, шелестом листвы, покачиванием дерева. Как можно называть эту жизнь ужасной?

Во время прогулки Элен смогла забыть обо всём в мире, просто гулять и болтать. Но сейчас, дома, на неё снова накатило это чувство. Чувство потерянности, неполноценности. Одним словом, влюблённость. Она не знала куда себя девать. Об этом Элен никому не рассказала (даже Лане) и, наверное, не стала бы ни при каких обстоятельствах. Лана много знала о подруге, но это было не всё. Она была ближайшей, лучшей для Элен, но этого было недостаточно. Случилось самое ужасное. Элен, задумавшись о Николе, посмотрев ему в глаза, пересекла грань и осталась наедине с собой, со своими мыслями. Она не могла противостоять их тяжести. Они давили всё сильнее и сильнее с каждым днём. В один день это всё бы вылилось в желание действовать, чтобы хоть как-то решить ситуацию.

Прошёл день, два, три. Прошла неделя. Вот тут то Элен и сломалась. Она плакала всю ночь, хотя не понимала почему. Она позвонила Лане, рассказала ей всё. Общими усилиями они решили, что завтра Элен должна будет написать ему (его социальные сети Лана нашла на удивление достаточно быстро). Подруги решили, что завтра вечером отправят Николу такое сообщение: «Привет. Возможно это прозвучит резко, но мы могли бы погулять?». В тот момент, когда Лана предложила это, у Элен невероятно быстро забилось сердце. Она сказала, что это очень глупо и банально. Но Лана её убедила. Всё уже было решено. Они договорились даже на счёт времени: 20:45, оправдывая тем, что в это время Никол скорее всего будет в сети. Элен была встревожена, она боялась. Но от мысли того, что она теперь знает его имя, ей становилось легче.

Элен проснулась рано, выпила кружку кофе и направилась на учёбу. Город был тих и спокоен, людей было мало, машин тоже. Погода была приятная, светило солнце, чирикали птички, но вдали виднелись тучи. Грозовые тучи. «Главное пораньше закончить и не попасть под этот дождь», подумала Элен.

Несмотря на то, что город был почти пустым, в университете кипела студенческая жизнь. Кто-то выходил из аудитории, кто-то входил, кто-то стоял, кто-то сидел и так далее. Элен стояла в коридоре на втором этаже, уперевшись спиной о батареи. Она стояла и перечитывала что-то, готовясь к паре. Спина была горячей, но тепло всё равно согревало. Мышцами Элен чувствовала каждую лишнюю каплю краски, которая когда-то застыла и стала частью белых чугунных батарей. Сзади послышался гром. Утренние тучи наконец добрались до университета. Элен повернула голову в сторону звука. Вдруг что-то произошло. Не будь в коридоре тихо, то вряд ли бы кто-то смог услышать еле заметное «Элен». Повезло, что та, к кому это было направлено, услышала и повернула голову. Элен увидела Никола, уходящего в сторону аудиторий, а в воздухе практически повис лист бумаги, который, подобно листку дерева, парил и переворачивался, танцуя с воздухом. Казалось, что кроме неё никто этого не заметил. Лист плавно приземлился на землю. Никол уже проскользнул в какую-то аудиторию. Настала тишина. Элен не шевелилась. Но интерес был слишком велик. Она поняла, что лист упал не случайно. Это было преднамеренно. Это было для неё. Она подошла и взяла лист в руки. Будь он свёрнут несколько раз, то не парил бы и упал в тот же миг, но он лист был открыт. Был открыт, и от прикосновения веяло ощущением совершенно новой, чистой бумаги.

Обе стороны листа были исписаны. Элен подняла голову и огляделось. Никого не было. Она вернулась к батареям и начала читать первую часть (ту, которая лежала лицом к ней, когда она подняла лист), хотя пара уже началась.

На бумаге красивым почерком было написано:

«Мне интересна твоя душа.

Где ж её черти носили?

Я доходил до неё еле дыша,

Хотя меня вроде бы и не просили.

Мне интересна твоя душа.

Где ж её страсти кипели?

Она пробиралась по хвое дыша,

Когда все враги на неё посмотрели.

Ты боялась убийцей стать?

Хотела бы?

Готова душе ты свободу продать?

Хотела бы?

Мне интересна твоя душа.

Почему то, без страха и боли,

Но бывает и так иногда.

Как часто играешь ты роли?

В которых загадочно, странно.

В которых смешно или глупо.

Или для тебя ещё слишком рано?

Или для тебя это слишком тупо?

Мне интересна твоя душа.

Возможно, что было в ней что-то святое.

Я доходил до неё еле дыша.

Ох… нравится мне такое.

Прошу, дай мне её узнать.

Я доходил до неё еле дыша.

Я лишь спешу тебе сказать:

Мне нравится твоя душа.»

– священный гоблин Шкис.

Глаза Элен наполнились слезами, одна из которых упала на лист. Он перевернула его и начала читать обратную сторону (которая, как оказалось, была лицевой).

«Я делаю такое не часто. Но подумал, раз написал о тебе стихотворение, то можно попробовать. В любом случае, это интересно. Думаю, представляться смысла нет. Да и говорить практически нечего. Прочитай стихотворение на обратной стороне. На самом деле ничего особенного. Ты просто интересна мне. Приходи сегодня в 8 к детской железной дороге к основной станции к балкончику над рекой.» Маленьким шрифтом ниже было: «По правде действительно ничего серьёзного, так что совершенно нормально, если ты не придёшь. Да и это может быть опасно. Прихвати нож, на всякий.»

В голове у Элен творился полнейший хаос. Мысли бились друг о друга, сплетались воедино, разлетались по разным сторонам, исчезали и появлялись. Но почему-то, несмотря на всю эту кашу в голове, Элен была уверена в том, что должна сделать и что хочет сделать. Она поехала домой и в первый раз в жизни решилась посидеть и подумать. Она села на кровать, сложила ноги, выдохнула и попыталась затмить всё то, что было у неё голове. Сначала выходило плохо: Элен концентрировалась на чём-то определённом. Она выдохнула второй раз, закрыла глаза и стала вглядываться в темноту. Темнота сначала была маленькой точкой, а вокруг неё мелькали разного цвета огоньки (в основном розовые). Но Элен смотрела прямо в тёмную точку, и тьма стала увеличиваться. Становилась всё больше и больше. Она практически перекрыла все цветастые огоньки. Оставалось совсем немного и тут Элен не выдержала и, издав негромкий крик (скорее визг), открыла глаза. На часах было 18:23. Настало время выходить. Отправиться в это путешествие, на смерть.

Элен повернула ключ, открыла дверь и вышла в подъезд. Дорога была недолгой, но она всё равно вышла раньше. Никогда она так не беспокоилась о времени, как сейчас. Ей очень не хотелось опоздать на встречу, которую сама хотела предложить. По пути она думала о том, как вышло, что именно в тот день, когда они с Ланой должны были написать Николу, он сам сделал шаг. Откуда он знал, где её найти? Откуда знал, что она поднимет листок? Все эти вопросы крутились в голове и делали ситуацию, чувства, эмоции ещё запутаннее и сложнее. Элен просто на просто хотела закончить всё это, заткнуть эту дыру, забить её хоть чем-то.

Она была уже близко. Оставалось от силы десять минут пути. Сердце Элен бешено колотилось. Появлялось ощущение, что это её последний день, что её ждёт погибель. Ей хотелось снова увидеть ту темноту. Но от мыслей она никуда не сбежала. А они в свою очередь пропустили момент ходьбы. Элен стояла прямо перед лестницами, спускающимися вниз. Ей оставалось лишь сделать шаг. Только это разделяло её от страха, который терзал душу последний месяц.

Людей не было. Невероятная тишина царила вокруг. Элен увидела, как на ступеньке появилась тёмная точка. Рядом ещё одна. Она выдвинула руку вперёд и на ладонь приземлилась капля воды. Начинался дождь. Элен сделала шаг и была уверена, что пути назад больше нет.

С каждым шагом, с каждой ступенькой дождь становился всё интенсивнее. В момент, когда она увидела человека, стоящего на балкончике и смотрящего в другую сторону, словно ищущего что-то там, дождь стал настолько сильным, что у него появился отчётливый шум. Элен ускорила шаг и почти бегом дошла до станции, до места, где была крыша, где можно было укрыться от дождя. Она стояла от Никола в десяти метрах. Он стоял к ней спиной, а Элен, держась левой рукой за правый локоть, глотала воздух большими комками, пытаясь привести дыхание в порядок.

– Так ты всё же пришла. – Сказал Никол, не поворачиваясь.

– Да. – Тихо ответила Элен. – Как ты узнал, что это я?

– Никак. Увидел, как кто-то спускается и предположил, что это ты. – Оба они замолчали на несколько секунд, словно думая, что же сказать. – Тебе понравилось стихотворение?

– Да… Очень красивое. – Элен смотрела вниз и вся дрожала (от холода или от волнения: неизвестно). Она сделала небольшой шаг и сказала: – Я столько всего думала. Я столько размышляла. Я столько ждала этого дня. Но сейчас я стою. И в голове всё перемешалось. Я даже не знаю, что сказать. – Никол тихо засмеялся.

– Это нормально. Хотя это может значит совсем не то, что нужно. Лучше подойди сюда. Послушай, как прекрасно шумит река. – Элен осторожно сделала первый шаг. Потом второй. Вскоре она оказалась прямо рядом с ним. Она посмотрела сначала на него, но не могла разглядеть лицо, из-за того, что они стояли спиной к свету, а потом на реку. Она шума действительно прекрасно. А дождь дополнял мелодию своими звуками. Играл оркестр природы. Они стояли так минуту. Это могло продолжаться вечно, но Элен сказала:

– Скажи пожалуйста: я тебе нравлюсь? – Никол повернул голову и посмотрел ей в глаза. Он смотрел несколько секунд, хотя Элен показалось, что прошло минут пять. Он повернул голову обратно и ответил:

– «Нравлюсь»? Хм… Не мог же я так глупо просчитаться.

– Что? О чём ты? – Элен смотрела на его тёмное лицо, хотя черт всё равно не видела.

– У тебя много друзей, подруг? – Элен была немного удивлена вопросом, но ответила быстро.

– Да, нормально. Ну то есть как у всех, наверное. Десять, двадцать. Я не знаю.

– Чёрт. – Сердце Элен, которое и так билось быстро, заколотило с бешенной скоростью. Ей показалось, что она сделала что-то не так. Ей стало больно. Её сердце сжалось и по щеке потекла слеза. – Прости. Я сделал ошибку. Мне показалось, что ты похожа, что ты подходишь.

– Похожа на кого?

– На меня. Для меня эти ваши «понравился» пустой звук. Это просто чувства, а я от них отказался.

– Отказался?

– Да. Это долгая история. Всему виной моя идеология: никизм.

– То есть это всё…?

– Выходит так. Прости, что причинил боль и потратил время. – Никол развернулся и посмотрел на свет. Она в первый раз видела его лицо так отчётливо. Элен никогда в жизни не была в таком замешательстве. Её сердце колотись так быстро, как никогда. Она хотела сказать что-то, но будто сдерживалась. Но, как и с наступающей темнотой в комнате с закрытыми глазами, так и здесь, Элен не выдержала. Её душа издала крик, слёзы свирепо сбегали с глаз.

– Прошу. Прошу тебя, помоги мне. Прошу, сделай меня своей. Прошу, сделай меня тобой. Я никогда в жизни не встречала такого. Прошу тебя. Прошу, спаси меня. Прошу, полюби меня. Сделай из меня ту, кого способен полюбить. Прошу. Я всю жизнь притворялась кем-то. Я всю свою жизнь играла роли. Я никогда не была по-настоящему счастлива. Я… Прошу, я вся твоя. Прошу… – Элен готова была вырвать от волнения, от страха, от всего, что смешалось внутри. Она уткнулась лицом в колонну. С одной стороны колонна была мокрой от дождя, с другой от её слёз.

Самым интересным было лицо Никола. Он уже долгое время (несколько лет) не удивлялся ничему. Но на его лице вырисовывались нотки шока. Небольшого, конечно. Но шока. Никол смотрел на свет, Элен пускала слёзы, дождь утихал, река текла всё так же бурно, ветер качал ветки и бил их друг об друга, действо началось. Никол медленно выдохнул горячий воздух из своих лёгких, который мигом испарился в холоде.

– Я сказал, что ошибся. Но, возможно, нет. Раз ты говоришь такое, то способна понять меня. Но я не готов так просто пойти на поводу интереса. Мне нужно обдумать ситуацию. Дай мне три дня. – Элен развернулась в его сторону. Они в первый раз стояли лицом к лицу. Никол протянул руку к её щеке и вытер слезу. Рука его была холодной, как лёд, но лицо не дрогнуло ни на секунду. Он был спокоен всем своим существом. – А теперь уходи. Встретимся через три дня в этом же месте в это же время. Возможно, погода будет такой же прекрасной.

Элен ушла. На утро она не помнила, как поднималась по ступенькам, как шла по туннелю, как зашла домой. День закончился. Как и сама Элен.

Прошло два дня. Элен стало полегче. Теперь её не терзало чувство неопределённости. Она больше не была переполнена мыслями. Она лишь думала: «Как же меня так угораздило?» и «Зачем я вообще это сказала?». Но было чувство, схожее с тем, что она испытала, когда прочла бумажку. Чувство ожидания. Долгого и томительного.

В университете они не виделись, взглядами не сталкивались. Никол исчез из жизни Элен на три дня. После пар она направилась домой. Время было 14:40. На удивление была хорошая погода, хотя в прогнозах говорили о дожде. Вдруг телефон Элен зазвонил. Она взяла трубку.

– Ало. Это (фамилия) Элен (отчество)?

– Да.

– Ваша мать, (фамилия) Анна (отчество), погибла в автокатастрофе. Звонок в скорую поступил в 13:11. Её тело вытащили из горящей машины в 13:43. Она была доставлена в больницу с множественными ожогами и её сердце не выдержало. Смерть констатировали в 14:25. – Элен слышала, что говорит оператор, но ничего не отвечала. Она замерла, зависла на месте. Она словно испарилась. – По словам очевидцев она куда-то торопилась и ехала с недопустимо высокой скоростью. Мы сочувствуем вашей утрате. – Элен опустила телефон. Она стояла посреди оживлённой улицы, но ничего не слышала. Люди будто проходили сквозь неё, не замечая. Он стояла так ещё 30 минут, пока не зазвонил телефон.

– Ало. Это (фамилия) Элен (отчество)? – Элен упала на колени. Эй показалось, что это повторяется. Показалось, что будет повторяться снова и снова. Показалось, что это навечно. Она не могла сдержать слёз. Элен только что услышала то, что говорил оператор скорой помощи пол часа назад. Она свернулась клубочком и стала ещё более незаметной. Люди провожали её странным взглядом, пока проходили мимо. Некоторые останавливались и пытались помочь, наладить контакт, но Элен никак не реагировала. – Ваш брат, (фамилия) Арсен (отчество), находится в (этой) больнице. В 12:03 позвонил его сосед и сказал, что парень из квартиры напротив потерял сознание (где-то на улице, неподалёку от дома), дыхание отсутствовало. В 12:29 он был доставлен в реанимацию, где его удалось спасти. В 12:34 был совершён звонок его матери (фамилия) Анне (отчество). По подозрениям на рак крови, ему провели обследование. Результаты будут завтра. Вы можете сегодня быть в больнице? Желательно в течение двух часов. Потому что из родных никто ещё не появлялся, а сам Арсен без сознания. – Элен не могла остановиться. Не могла прекратить этот поток слёз. Она не могла отвечать, не могла двигаться, не могла дышать. – Ало. Ало. Вы меня слышите? Вы услышали, что я говорила? – Элен снова услышала то, что сказал оператор.

– Да… Да…

Элен была в больнице. Потом в морге. Потом на похоронах. Потом в больнице. Потом…

У брата подтвердился рак крови. Это тяжело описать, но Элен, будучи подростком, сломалась. Сломалась качественно. Она больше не хотела жить, ей было слишком больно. Точнее не так. Он забыла, что такое боль. Она стала той чёрной точкой, тем пустым пространством с ощущением полного одиночества и полного отчаяния. Николу она написала (в социальных сетях) и предупредила, что не придёт из-за смерти матери. Ей было совершенно не до этого, но она не могла поступить иначе. Никол ответил, что понимает и попросил написать, когда Элен этого пожелает.

Дни проходили незаметно. Да куда уж дни. Недели! Элен редко появлялась в университете, чаще в больнице. Брат, кажется, шёл на поправку. Повезло, что родственники оплачивали дорогостоящее лечение.

Но вот состояние Элен… Ей было тяжело. Ей было катастрофически тяжело. Ей было тяжело не от самой утраты, а от того, что это произошло с ней, от того, что она не могла справиться с таким бедствием. Она не понимала, почему мир оказался так жесток с ней. Не принимала, что мир решил так поступить с ней. Оценки у неё, естественно, ухудшились. Тело её начало испытывать стресс. Она жила на истощение, надеясь на какое-то объяснение этой ситуации. Но объяснений не было. Никто не мог ничего объяснить. Все родственники, все друзья и подруги, которые пытались поддержать Элен, не понимали. Не понимали и капли чувств, которые она ощущала. Хотя, наверное, она сама их не понимала. Мир стал сер и чужд, холоден и туп. А она в этом мире стала тенью.

Прошёл уже месяц или типа того. Элен не считала дни. Они просто были, просто существовали. Элен листала что-то в телефоне, ведь только это отвлекало её от мира, уносило в другую реальность. Она могла сидеть так часами, не замечая ничего вокруг. Выключая разум, пролистывала дни в телефоне, смахивала ленту новостей, даже не вдумываясь в то, что она читает или смотрит. Сейчас, например, она стояла на остановке. Куда она ехала? Без понятия. Элен иногда оглядывалась по сторонам и снова утыкалась в телефон. Рядом прошло, по меньшей мере, три тысячи человек. Внезапно нога Элен начала дёргаться. Она встряхнула её несколько раз, но это не помогло. Ей пришлось убрать телефон и посмотреть на ноги. На неё снизу смотрела маленькая мордочка, которая через несколько секунд, схватив зубами брюки Элен, снова начала тянуть их в разные стороны. Она никак не реагировала. Просто смотрела на этого пушистого щенка. Вдруг он остановился и снова посмотрел на неё. Элен вся задрожала. Словно электрический ток прошёлся от ног до мозга. Она встала. Посмотрела по сторонам. Написала ему. Почему-то она заполнилась надеждой. Никол ответил быстро и вот они уже стояли в том же месте в то же время.

Было светлее чем в прошлый раз. Они стояли друг напротив друга и прекрасно могли рассмотреть всё, что им захотелось бы. Они оба сели на опору балкончика над рекой. Элен начала:

– В прошлый раз я просила, чтобы ты сделал меня собой. Сейчас же я умоляю тебя. Мне нужно, чтобы ты сделал меня тобой. Я не выживу так… Пожалуйста, спаси меня.

– Хм… Спасение относительно. Но я давно принял решение. И если ты готова, то мы можем начать.

– Да… Спасибо.

– Главное: не удивляйся моим вопросам. Всегда отвечай на них и ищи логичное для себя объяснение. Возможно, я буду задавать несколько вопросов подряд, но это нормально.

– Хорошо.

– Итак, начнём. Я так понимаю, что тебе было настолько плохо и больно, что ты сломалась. Ты полностью потеряла контроль над своим телом.

– Да.

– Понятно. К сожалению, без этого ты не смогла бы стать такой, как я.

– Почему?

– В нашем мире человек, который контролируется чувствами, не способен просто так от них избавиться. Нужно пережить большую боль, чтобы освободить место под что-то новое. Главное, поймать идеальный момент. Момент, когда ты достаточно сломлен, чтобы создать что-то новое, но не убит. Конечно, есть и другой вариант. Просто думать и решать, делать выбор. Научиться управлять своим разумом без глобальных изменений. Но это невероятно сложно. Это можно сравнить с эволюцией и революцией. Эволюция долгий и сложный процесс, а революция – это резкое изменение, после какого-то переломного момента. У меня была боль, ведь я был первопроходцем. Было бы либо одно, либо другое. У тебя, к сожалению, то же самое, что и у меня.

– В каком плане «освободить место»? Что это значит?

– Пошли прогуляемся в сторону леса.

– Хорошо. – Они встали. Оба взяли свои вещи и пошли по железной дороге, углубляясь в лес.

– Понимаешь, наш разум не способен нести неограниченное количество информации. В какой-то определённый момент место под новое просто заканчивается. У тебя была определённая идеология, определённая религия, образ мышления, друзья, семья. У тебя не могло быть две идеологии. Если мы говорим о резком изменении, то сначала нужно разрушить идеологию, а потом уже построить новую.

– Освободить место.

– Именно. И именно боль играет в этом разрушении ключевую роль. Когда человек испытывает достаточно боли за раз, то полностью разочаровывается в мире. Он осознаёт, что его идеи и мысли не способны объяснить происходящее. Поэтому либо человек проживает жизнь полную грусти и бессмысленности, либо создаёт что-то новое.

– Поняла. То есть у меня сейчас есть место для чего-то нового?

– Возможно. Но тебе придётся постараться. После боли ты, как личность, как идейное существо, не могла просто испариться. Что-то внутри тебя живо и это «что-то» может помешать понять никизм.

– Например?

– Например, чувства. Насколько огромной ни была бы боль, чувства всё равно не покинут тебя. Это механический процесс. Их нужно уничтожать вручную.

– А зачем уничтожать чувства?

– Чтобы уметь понимать. Это как первый уровень в играх. С чувствами человек не сможет понимать мир, не сможет противостоять ему. Должна остаться лишь идея, лишь чистый разум. Чувства всегда путают человека. Чувства могут быть слепыми. Они должны быть слепыми. В этом их красота. Но ради этой красоты придётся пожертвовать многим, ведь при выборе очень легко ошибиться. Особенно учитывая, что выбор чаще делается подсознательно. Это «любовь с первого взгляда» или дружба с людьми, которые человека не устраивают. Или безответная любовь. Примеров тонна. И всему виной чувства. Это, конечно, если говорить про настоящую любовь. Когда человек любит каждой клеткой своего тела, когда человек готов прощать, когда человек готов отпустить. Но это всё в итоге приводит к несчастью. Человек так дорожит своей любовью, так сплетается с ней воедино, что при потере теряет частичку себя.

– То есть жизнь без чувств… безопаснее?

– Скорее осознаннее. Чувства это не только про любовь. Это про всё. Это про хорошие моменты, про плохие моменты, про грустные и радостные. Всё это выделяет гормоны и тогда, именно под действием гормонов, человек может потерять над собой контроль. Вся эта злость людей. Это же тоже чувство. Чувство это не только про хорошее, но и про плохое. И про депрессию, и про унижения. Всё взаимосвязано и всё имеет смысл. Ты готова отказаться от чувств и эмоций навсегда?

– Да. Я готова.

– Помнишь, когда я спрашивал про друзей? В нашу первую встречу.

– Да, помню.

– Именно тогда я понял, что ты человек чувств и именно тогда я понял, что позволил себе большее.

– Но благодаря этому мы сейчас здесь.

– Верно. Всё взаимосвязано. Знаешь, я как-то писал про принцип бесчувственности. – Никол открыл телефон, зашёл в заметки и начал читать: «Главный закон для бесчувствия звучит так: «Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так».

Если в оригинале (закон Мёрфи) это больше формулы и вероятности, то для меня это скорее философское выражение. Дело в том, что человек ничего не почувствует, если знает исход события и готов к нему. Что-то вроде: «готовься к худшему и не будешь разочарован».

Если ты знаешь, что по экзамену можешь получить низкий балл, то ты готов к этому и стресса не испытаешь. Если ты знаешь, что в теории у преподавателя может быть личная неприязнь к тебе и что он способен завалить тебя, то ты готов к этому.

Если ты знаешь, что в теории именно в твою машину может прилететь метеорит или во время революции кто-то кинет коктейль молотова именно в твоё окно, то ты готов к этому. Никаких чувств, никакой паники. Лишь мысли и действия. Холодная точность.

Если человек принимает все события будущего, как возможные, а события настоящего, как данность, то он ничего не почувствует.»

В тот день они ещё много говорили и гуляли по лесу. Они говорили много и в следующий день. И на протяжении всей недели. Элен была не совсем уверена в себе, в своём мире, в своих идеях. Она понимала, что меняется, но не понимала, насколько быстро и насколько кардинально. Никол объяснял никизм, он показывал его в действии. С каждым месяцем локаций становилось всё больше и больше. Они лишь изредка ходили на старое место. Элен понимала, что никизм это не точка, до которой она дойдёт и осознает это. Это идеология и она её приняла. Но работают ли эти идеи в действительности, в экстренных условия Элен ещё не проверяла. Но, к сожалению, ей пришлось это проверить.

Арсен, который всё это время лежал в больнице, после, казалось бы, явного улучшения своего состояния, каждый день начал терял жизненную энергию. Он таял на глазах Элен, худел, стал тихим и почти не двигался. В один день его не стало. Его похоронили рядом с Анной, а Элен каждый день приходила туда с Николом и приносила два цветка. Один она ставила Арсену, другой Анне. Приходила она с улыбкой. Ни разу не плакала. Благодарила их за всё, что они сделали и уходила. А на кладбище под лучами яркого солнца оставались лишь две алые розы.