Читать книгу: «Последний путь»

День уже клонился ко сну, но Марк все еще был здесь. В этом богом забытом городишке на берегу озера с поэтичным названием Белое. Вглядываясь в мрачную бездну, он думал о том, что водоему дали неподходящее имя. Черное – подошло бы куда лучше.

Именно здесь тридцать семь лет назад утонул друг его отца. Когда это случилось, Марк еще не появился на свет и даже не был запланирован Олегом и Мариной. В те далекие беззаботные годы они были студентами Археологического Института, мечтавшими о величайших открытиях, о триумфальном успехе, о большой и чистой любви. Но судьба распорядилась иначе. Тело Андрея всплыло на поверхность озера, Кристина пропала без вести, а Олега с Мариной – будущих родителей Марка – костлявая рука смерти вырвала из беспечной молодости, вмиг сделав юнцов не по годам взрослыми.

Горе сблизило ребят. И столь же легко разобщило спустя двадцать пять лет несчастливого брака. Марк понимал решение матери уйти – решение, которое, несмотря ни на что, далось ей непросто. Понимал и отца, который отпустил жену, даже не попытавшись спасти семью. Ведь спасать к тому моменту было уже нечего.

Сама жизнь отдалила их друг от друга – разбросала по шкале вечности. Марина смотрела в будущее, взгляд же ее супруга намертво приковало к себе прошлое. Казалось, никакая сила не способна была вырвать его из петли времени. Даже рождение, взросление, поступление в Университет и свадьба собственного сына.

Все детство Марк провел рука об руку с ревностью. Но не к брату или сестре, будучи единственным ребенком. Он ревновал отца к прошлому. Тот посвятил жизнь поиску истины, но ответов на его вопросы, казалось, попросту не существовало. Их поглотили темные воды Белого озера.

Работу в НИИ Олег чередовал лишь со своим расследованием. Воспитанию сына предпочел изучение сохранившихся документов, общение с местными жителями, участие в археологических экспедициях – в каждой, без исключения, что проходили в той области. Казалось, в приозерном захолустье он проводил больше времени, чем в родном доме в кругу семьи. Душевные муки – прерогатива живых. Усопшие посмертно избавлены от терзаний…

– Все мы прокляты с того самого дня, – твердил отец, глядя в пустоту, словно одержимый. – Озеро забрало не только их тела, но и наши души.

И лишь теперь – вместе с известием о смерти – на Марка обрушилось переосмысление. Он вспоминал его – слабого и худого, скорбь в глазах, скованные мышцы, побелевшие от напряжения костяшки пальцев – и ловил себя на незнакомом до тех пор сожалении. О том, что за все свои тридцать лет не выслушал исповедь, не оборвав нетерпеливым: «Ты уже сто раз рассказывал» или «Я знаю эту историю наизусть».

– Его не стало не три дня назад. Он умер еще тогда, в восемьдесят четвертом. Ушел в мир иной вместе с ними. – Не чокаясь, Марина пригубила вина на поминках уже бывшего мужа и, сдержанно попрощавшись, вышла из-за стола.

После похорон Марк проштудировал отцовские записи – почти за четыре десятка лет их накопилось немало. Блокноты, исписанные аккуратным мелким почерком, кипа отсканированных страниц из архивов местного краеведческого музея, перевод с древнерусского на русский современный. Также в ящиках стола он обнаружил множество фотографий: от советских, снятых на пленочный Зенит, до новых – распечатанных на принтере, который трудился в этой комнате день ото дня.

И вот Марк сам приехал туда, где все началось. Взял отгул на работе, зачем-то наврал жене, что срочно вызван в трехдневную командировку, отменил встречу с Яной, спровоцировав ее кокетливое негодование. Изо дня в день он клялся и божился порвать с ней раз и навсегда, но так и не решался. Порой ему казалось, что лишь эта дерзкая яркая девица наполняет бесцветную жизнь красками. Его брак по всем канонам можно было считать удачным. Но страсть давно угасла, эмоций перестало хватать, а Яна… Она превращала будни в праздник. «Не любовь, нет, – оправдывал неверность Марк. – Просто развлечение. Как захочу, так и брошу, это же не зависимость». Но не бросал уже больше года… Точно ли не зависимость? Независимость ли?

Он приехал в город ранним утром. Оказавшись первым посетителем, переступил порог краеведческого музея спустя десять минут после его открытия. Долго рассматривал колесо от прядильной машины, найденное на раскопках тридцать семь лет назад студентами Археологического Института. Из записей отца Марк узнал, что нашла его та самая Кристина. Момент, уложившийся тогда в несколько минут, был расписан в блокноте на десятки страниц. Ведь, по мнению Олега, именно с этого все и началось…

Бережно орудуя инструментами, девушка явила группе идеально сохранившееся деревянное колесо с восемью спицами.

– Быть такого не может, – пробормотал себе под нос профессор и опустился на колени, осматривая находку.

Студенты переглянулись между собой, пожимая плечами.

– Знаете, что это? – Бодрый старичок набрал горсть земли и обвел перед лицами будущих дипломированных специалистов.

Андрей полез в карман за увеличительным стеклом, Марина запустила тоненькие пальчики в темный иссушенный грунт.

– Ох, эксперты, – театрально закатив глаза, подтрунивал профессор. – Уголь это! Пожар здесь был! Ничего странным не кажется?

– Как же колесо не сгорело? – воскликнул Олег, кивнув в сторону находки.

– То-то и оно…

– Может, позже сюда попало, уже после пожара? – предположил Андрей.

– Э нет! Посмотрите в самый центр. Видите опаленные крепления?

Кристина тем временем продолжала с надлежащей осторожностью слой за слоем очищать артефакт от земли, не обращая внимания на бурное обсуждение.

– Так, ребятки, думаю, с вас на сегодня достаточно. Я позову коллег изучить находку. Должно же все это иметь логическое обоснование, в конце концов. Кристина! Не дай бог, повредишь что-то! Здесь экспертиза нужна. И проведете ее не вы, разгильдяи. Кристина, ты меня слышишь?! – Профессор, не выдержав явного пренебрежения, повысил голос.

Девушка наконец подняла глаза. Ее бледное от природы лицо, казалось, сделалось еще белее. Она будто уже тогда знала что-то. Предвестие беды витало во влажном осеннем воздухе, но никто не уловил угрозы. Никто, кроме нее.

– Здесь есть еще что-то… – озадаченно проговорила Кристина.

– Дай-ка посмотрю. – Профессор вновь опустился на колени и, некоторое время разглядывая очертания предмета, вкопанного в землю, наконец вынес вердикт: – Веретено. Того же периода, что и все наши более ранние находки, я полагаю.

– Прямо как в сказке про спящую красавицу, – усмехнулся Олег.

– Так, не трогайте здесь ничего, герои вы мои сказочные. Я схожу за коллегами. Смеркается уже, нужно срочно откапывать и образцы грунта взять. Чувствую, ночка предстоит неспокойная, – заключил профессор.

Небо хмурилось грозовыми тучами в преддверии захода солнца. Ветер, шальной и непредсказуемый, колыхал кроны деревьев, срывая с ветвей последние уцелевшие листья.

– Эй, попросили же не трогать! – в шутку возмутилась Марина, глядя на то, как по-хозяйски Кристина потянулась к находке.

– Я аккуратно, – прошептала девушка.

– Пойдем. – Андрей легонько приобнял ее за плечи. – Да ты дрожишь вся! Что стряслось-то?

– Странное это место, аж жутко делается. Интересно, что здесь сгорело… Или кто?

Продолжая обсуждать события уходящего дня, ребята направились в столовую. Жизнелюбивые, дружные, увлеченные – они еще не знали о том, какие испытания уготовила им судьба в самом ближайшем будущем…

Не спеша Марк проследовал вниз по улице, ведущей к озеру, мимо бревенчатых домиков, приютившихся за хлипкими покосившимися заборами. Про себя восхитился искусными наличниками на окнах – будто кружево, сотканное заботливыми руками. Хотел перекреститься, проходя мимо церкви, но ладони так уютно пригрелись в карманах плаща, что праведный порыв угас сам собой.

Вскоре Марк дошел до небольшого двухэтажного особнячка, в прежние времена переоборудованного в общежитие. Именно здесь тридцать семь лет назад членам археологической группы выделили комнаты. Достал конверт с фотографиями отца, которые предусмотрительно взял с собой, нашел нужный снимок и усмехнулся переменам. В отреставрированном здании теперь располагалось кафе «Буревестник». Здесь же Марк и пообедал, заказав жарко̀е в горшочке и кружку пряного сбитня.

Неторопливо шагая по новенькой набережной в сторону окраины, он подмечал, как стремительно редеют дома и вместе с ними – люди. Наконец достиг пункта назначения – того самого участка, где проходили раскопки.

Озеро встретило тишиной и невозмутимым спокойствием. Ничем не примечательная местность. Пустошь. Марк узнал ее разве что по изгибам обмельчавшей речушки, что сливалась воедино с бездной водоема.

Пара одиноких берез да стройных осинок на берегу, редкие островки камыша и рогоза. О былых раскопках напоминал лишь неровный ландшафт – бугристый, кое-где испещренный канавами. Взрытая прежде земля поросла осокой, вымерзшей и поникшей в осенней стуже.

Глядя в черные воды Белого озера, Марк мысленно возвращался к рассказам отца о промозглом ветре, холоде, проникающем под кожу, запахе сырости и тревожном предчувствии неминуемой беды. Сейчас все было в точности так же. Словно время здесь застыло, не двигаясь с места. Еще и день визита выпал на годовщину тех событий. Марк не подгадывал поездку специально, осознал совпадение, лишь уже оказавшись в городе.

Именно здесь поутру нашли тело Андрея. Тот не появился ни на завтраке, ни на планерке. Вместе с ним загадочным образом исчезла и Кристина. Олег с Мариной тайком перешептывались, радуясь тому, что пара, судя по всему, наконец воссоединилась после расставания длиной в полгода. А интеллигентный профессор, всем сердцем любивший студентов, как собственных сыновей и дочерей, делал вид, что не замечает перипетий разыгравшейся на его глазах мелодрамы.

Разлад в отношениях ребят случился по вине Андрея. Отец Марка в своих записях не упустил и эти детали, оставив приоткрытой дверь в частную жизнь тех, кто уже не мог воспротивиться вторжению посторонних в святая святых.

Кристина негодовала, узнав об измене – мимолетной и даже не вполне осознанной. Утверждала, что все кончено, но глазами давала понять: «Я сумею забыть. Но мне нужно время». И Андрей ждал. Ждал терпеливо, безропотно. Вымаливал прощение наивными комплиментами, готовностью прийти на помощь по первому зову, букетами полевых цветов – робких и нежных, как и сама возлюбленная, взглядом, в котором читалось все невысказанное вслух: покаяние в минутном порыве слабости и желание всю дальнейшую жизнь до скончания дней доказывать свою преданность лишь ей одной. Собственно, так оно и вышло. До скончания дней. Пока смерть не разлучила их…

На планерке обнаружилась еще одна пропажа – помимо ребят исчезло веретено, найденное накануне. Кто-то из группы видел Кристину поздним вечером, входящей в комнату, где хранились артефакты, но не придал этому значения, ведь доступ не воспрещался никому из своих.

Забеспокоившись после осмотра общежития, Олег решил поискать друзей на месте раскопок. Погода в то утро выдалась скверная. Ветер усилился, тучи сгустились, не пропуская свет солнца, землю припорошил первый снег. С тяжелым сердцем парень спешил к озеру по свежим следам, оставленным на побелевшей за ночь тропинке.

Он заметил его еще издалека. Но, неуверенно двигаясь навстречу, продолжал гнать мысли о неизбежном. И лишь оказавшись в десяти шагах от тела, осознал очевидное.

Андрей лежал на поверхности воды, словно иллюзионист, исполняющий трюк с левитацией. Но фокус затянулся. Да и антураж был чересчур реалистичен для простого розыгрыша. Смерть витала в воздухе: просачивалась в легкие, злорадно смеялась в завывании ветра, проносилась туманной дымкой перед глазами.

Ошалело ступая по ледяной воде, не чувствуя холода, Олег приблизился к телу, которое еще вчера было преисполнено жизни. Теперь же осталась лишь оболочка – костюм, снятый и небрежно брошенный в угол.

Первое, что привлекло внимание – неестественная бледность. Кроме того, кожный покров утопленника оказался набухшим, сморщенным, как подушечки пальцев после горячей ванны. С высоты своего роста Олег смотрел в остекленевшие глаза друга – пустые, бездушные. На их глянцевую поверхность по-хозяйски приземлялись крупные снежинки и таяли не сразу, смакуя вседозволенность. Вокруг шеи черной заупокойной лентой обвилась змея: гадюка или уж – смертоносная опасность яда теперь не играла роли. Почувствовав колебание воды, рептилия в поисках убежища вплыла в гостеприимно распахнутый рот.

Жуткое зрелище отрезвило Олега. Ощутив наконец пронизывающий холод, он бросился прочь на берег и тотчас излил содержимое желудка на мокрый песок, испещренный округлой серой галькой.

Со стороны города к месту происшествия уже спешили остальные участники группы. Траур опустился на светлые, беспечные лица, вмиг стерев улыбки.

Шли недели, тянулись один за другим долгие месяцы лютой зимней стужи, пришла весна, наступления которой в этот год никто не заметил. Но ответов на вопросы так и не нашлось. Следствие по делу было завершено. Формальных отчетов криминалистов хватило, чтобы вынести неутешительное заключение – парень покончил с собой.

Версия причастности Кристины отпала сразу же после вскрытия. Патологоанатомы не обнаружили на теле ни малейших следов борьбы. Если девушка и была виновна, то лишь в психологическом воздействии.

Сама же она исчезла бесследно. А вместе с ней и веретено. Было бы глупо с ее стороны воровать эту ничего не стоящую вещицу – так рассуждали все: от следователей, ведущих дело, до родственников и друзей Кристины. Украденная деревяшка не возместила бы ей понесенных потерь.

Возможно, вогнав в легкие последним вдохом илистую воду, кишащую планктоном, влюбленные воссоединились на небесах. Но второе тело не было найдено. Теория так и осталась теорией…

Марк не спеша прошелся вдоль берега. Машинально запустил по поверхности озера пару плоских камушков – «блинчики» – развлечение родом из детства. Присел на корявое бревно, сетуя на репейник, что намертво прицепился к фирменным офисным брюкам.

Совладав с приставучими колючками, он с удивлением обнаружил, что на землю опустился туман, а в небе средь пепельных туч, словно ночник на прикроватной тумбе, зажглась полная луна.

Возле воды смутно вырисовывался силуэт человека. Странное дело – Марк не слышал шагов и был абсолютно уверен, что еще пару минут назад здесь никого не было, кроме него самого, пребывавшего в гордом одиночестве.

Любопытство взяло верх над осмотрительностью. Он поднялся, оставив досадную зацепку на плаще, чертыхнулся и целеустремленно направился к озеру. Казалось, что с каждой секундой туман густеет, скрывая очертания, словно то был вовсе не конденсат, а самый настоящий дым. Как от пожара… Едва уловив зловещую аналогию, молодой человек почувствовал, как по телу пробежала легкая волна дрожи.

«Был ли здесь кто-то? – размышлял Марк, убедившись в том, что он по-прежнему один. – Показалось, наверное. В таком густом тумане чего только не померещится!»

Взглянув под ноги, он обнаружил, что стоит в воде – неглубоко, но уровня оказалось достаточно, чтобы ботинки промокли насквозь.

«Чертов ширпотреб, – выругался он вновь. – А ведь уверяли, что и капля не просочится!»

Отступил назад, не сводя глаз с песчано-илистой взвеси, поднятой его неожиданным вторжением. Заметил змею. Та, плавно извиваясь, скрылась в глубине черных вод. Марк попытался представить, что должен ощущать человек, когда хладнокровная рептилия проникает в рот: проскальзывает меж губ, трется чешуйчатой кожей о язык, ныряет в пищевод, перекрывая доступ воздуха. В какой-то мере Андрею повезло – он уже не чувствовал происходящего…

Отмахнувшись от жутких мыслей, Марк решительно развернулся и хотел было поспешить в город – прямиком к автомобилю – плюхнуться на мягкое сиденье, включить печку: согреть окостеневшие пальцы и промокшие ступни. Но путь ему преградила стройная женская фигурка в широкополой соломенной шляпке, скрывавшей пол-лица.

– Черт возьми, – в очередной раз выругался он и закатил глаза, стараясь не показать хрупкой даме масштабы своего испуга.

– Уже третий раз за пять минут его зовете. А если появится? Уверены, что хотите встречи?

– Что? Кого зову?

– Черта.

– Ах, – нервно хохотнул Марк. – Ну пускай приходит. В аду хотя бы тепло – высушу ботинки. А то погодка тут у вас совсем ни к черту… Ой, кажется, это был четвертый раз.

– Простите, что напугала, – прощебетала девушка тоненьким невинным голоском.

– Да ничего, порядок. – Марк пожал плечами и изобразил подобие примирительной улыбки, радуясь тому, что ускорившийся пульс начал постепенно возвращаться к привычному темпу. – Но на будущее мой вам совет: не подкрадывайтесь к людям так неожиданно.

Он был решительно настроен уйти, помахав вслед рукой, но незнакомка остановила его вопросом:

– Знаете, какой сегодня день?

– Как не знать? Двадцать шестое октября, – усмехнулся Марк и только теперь отметил, что девушка одета слишком легко для сурового осеннего вечера. – Вам стоило бы утеплиться.

Та провела бледными ладонями по складкам льняного платья и пожала плечами:

– Вообще-то, сегодня день богини Макошь.

– Не слышал о такой.

– В ее руках прошлое, настоящее и будущее каждого человека. Она Великая Ткачиха – прядет нити жизни, из них сплетает кружево судеб. И в любой момент может воспользоваться ножницами…

– Вы из какой-то секты? – разочарованно вздохнул Марк. – К сожалению, я не могу сделать пожертвование. Наличных нет, только карта. Или у вас с собой портативный терминал имеется?

Девушка рассмеялась, прикрыв рот тоненькими пальчиками.

– Давайте я провожу вас домой? Где вы живете?

– Что вы делаете в этом месте? – спросила она, проигнорировав предложение.

Марк задумался: «Действительно! Что я здесь делаю?!»

– Воздаю дань памяти, наверное…

– Кому?

– Отцу. Его не стало неделю назад. Инфаркт. Прямо за письменным столом в кабинете.

– Соболезную вашей утрате.

– Спасибо. Я пойду. Вас точно не проводить? Хотите остаться? Осторожно тогда, в воду случайно не наступите. Мне вот уже досталось за неосмотрительность.

– Вы нашли то, чего искали? – Незнакомка явно не желала прощаться.

– Я не знаю, чего искал, – понуро отозвался Марк, каясь сам себе в собственной инфантильности. – Здесь тридцать семь лет назад случилось несчастье. Отец пытался разобраться в произошедшем. Я приехал, чтобы лучше понять его.

– Несчастье случилось здесь гораздо раньше.

– Что? О чем вы?

– На том самом месте, где мы сейчас стоим, сожгли ведьму. Пять столетий тому назад.

– Насколько мне известно, нашу страну Инквизиция обошла стороной.

– Инквизиция да, но самосуд никто не запрещал…

– Это какая-то здешняя легенда? – улыбнулся Марк. – В записях отца я видел упоминания о ведьме. Местные жители ему рассказывали.

– И что рассказывали?

– Не знаю. – Он безразлично пожал плечами. – Эти страницы я пропустил. Не увлекаюсь фольклором.

– А зря…

– Здесь действительно случился пожар. Отец учился в Археологическом, и как раз его студенческая группа участвовала в раскопках. Были найдены следы масштабного возгорания. Самое мистическое во всей этой истории – это то, что в огне не пострадали деревянное колесо от прядильной машины и веретено, притом что остальные части устройства полностью истлели. Но, уверен, этому есть разумное объяснение.

– Предметы, которые вы упомянули, заколдованы, – резюмировала незнакомка.

Марк рассмеялся, не скрывая сарказма:

– Ну да, я же говорю – разумное объяснение.

– Колесо – символ времени. Если владеть секретами магии, с его помощью можно перекинуть мост через эпохи. Из прошлого в будущее и наоборот. Смотря какова цель ритуала.

– Ясно. Пойду я, пожалуй. Негоже ведь топтаться по месту упокоения ведьмы. Разозлится еще!

– Дома супруга ждет?

– Супруга… Нет, не ждет.

Незнакомка многозначительно покачала головой, глядя на обручальное кольцо.

– Все сложно, – зачем-то пояснил Марк.

– Любовь – это святое, а не сложное.

– Вам, думаю, немногим больше двадцати – возраст еще романтичный. Не буду разрушать иллюзии.

– Хотите, про ведьму расскажу? – Она вдруг резко переменила тему.

– Ну хорошо. Послушаю, так уж и быть. Вижу, вам не терпится поделиться этой историей. Вы здесь гидом, что ли, работаете?

Девушка пропустила мимо ушей умозаключение Марка и начала свой рассказ:

– Она была молода, красива и несчастна…

– Что же, не сгорбленная старуха с крючковатым носом?

– Да, и жила не в избушке на курьих ножках.

– Простите, что перебил, продолжайте.

– Звали ее Веленой. Незаконно рожденное внебрачное дитя. Она рано осталась сиротой, похоронив разом и мать, и бабку. Тихая, замкнутая, скрытная. Характера ее не понимали местные разбитные девки, а красоте завидовали, прикрывая восхищение насмешками. Она знала секреты чудодейственных трав, умела энергию камня направить на исцеление, подчинить своей воле силы природы: вызвать дождь, чтобы спасти урожай от засухи, или же усмирить бурю, когда отправлялась в лес за грибами. Но во зло никогда не использовала свой дар.

– Выходит, добрая была – эта ваша ведьма?

– Добрая, – кивнула незнакомка, – до поры до времени. Всех нас могут изменить обстоятельства жизни. Что скажете? Способна несправедливость надломить внутренний стержень, обратить свет души во тьму?

– Наверное. – Марк, призадумавшись, пожал плечами. Давно ему не приходилось рассуждать над экзистенциальными вопросами. В последний раз – разве что на экзамене по философии в Университете. – Если человек слаб по своей натуре.

– Слабые ломаются быстро и без особых усилий, но, если сломить сильного… Помоги Господь тем, кто приложил к этому руку.

– Ну, как скажете. И что же было дальше?

– Любовь вошла в размеренную жизнь Велены и все перевернула вверх дном. Любовь же способна на такое? Что думаете, будучи человеком женатым?

– Способна, – одобрительно кивнул Марк. – И вверх дном перевернуть, и обратно на место поставить, и снова учинить беспорядок.

– Так и было. Велена вскоре узнала о том, что носит дитя во чреве… И о том, что суженый, вопреки всем клятвам, предал ее, променял на другую. Такое положение дел вам знакомо?

– Отчасти.

– Ясно, – горько усмехнулась девушка.

– Но это, прошу заметить, вас не касается. Вы лучше про ведьму свою рассказывайте.

– А что тут рассказывать… Она утопила изменника в этом самом озере.

– Хил же был паренек, однако, если с ним хрупкая барышня справилась.

– Она не применяла силу, просто стояла и смотрела, как ноги сами несли неблаговерного в воду, приближая неминуемую гибель. Он кричал, звал на помощь, но противостоять чарам не мог.

Марк вспомнил об Андрее с Кристиной и почувствовал, как по телу пробежал холодок – от промокших ступней к затылку.

– На крик стянулись местные жители, – продолжала незнакомка. – Мужики, самые сильные, что были на селе, разом кинулись на девушку, повалили на землю, поколотили ногами да палками, выплескивая всю скопившуюся за годы тяжелой жизни злобу. Без чувств, изуродованную, отволокли ведьму в ее же дом и заперли снаружи. Спохватились было о парне, да тот уж испустил дух.

– Заслужил в принципе…

– Вы думаете? – с вызовом переспросила девушка.

– Я думаю, что пора бы нам распрощаться, миледи.

– Скоро. Еще немного осталось.

Марк обернулся в сторону озера, и на миг оно показалось ему багряным, словно наполнено было не водой, а кровью – темной и вязкой, как та, что, пульсируя, течет по артериям.

«Что за дьявольщина?!» – пронеслось в голове.

Он зажмурился и потер глаза, отгоняя прочь дурное видѐние.

– Все вместе взявшись за работу, жители деревни заколотили досками дверь и окна ведьминого дома, обложили по периметру соломой и подожгли. – Она продолжала увлеченно рассказывать, не обращая внимания на замешательство единственного слушателя. – Почувствовав жар и удушающий запах, Велена очнулась. Кожа стремительно покрывалась пузырями, волосы опалил огонь, едкий дым буквально прожигал насквозь легкие. Вам известно, какие муки испытывает человек, сгорая заживо?

– Могу предположить чисто теоретически.

Он бросил взгляд в сторону того места, где, по словам девушки, стоял дом ведьмы, и застыл, будто парализованный. Сквозь туман вырисовывались очертания небольшой приземистой хижины. Блеснул огонек. Хлипкую постройку охватило пламя. Воздух наполнился едким запахом горящей древесины и человеческой плоти.

В тот же миг Марк почувствовал легкое прикосновение к ладони и вместе с ним – жгучую боль:

– Сдурела, что ли! – взвыл он и отскочил в сторону, размахивая руками.

– Я что-то сделала? – Девушка недоумевающе смотрела ему в глаза – нежная, трогательная, юная. Разве придет в голову, что такая способна навредить?!

С удивлением Марк обнаружил, что обожженные пальцы холодны, как и прежде. Силуэт горящей хижины растворился в тумане. Запах смерти прогнала ночная свежесть. Именно ночная, ошибки быть не могло. За время их бессмысленной беседы успело окончательно стемнеть.

– Из чего у вас тут сбитень готовят? Из каких трав? Вам известно, что употребление некоторых из них запрещено? Местный рецепт такой, да – одуряющий? Чтобы приезжих обворовывать?

Девушка пожала плечами и продолжила как ни в чем не бывало:

– Ведьма не хотела погибать. Поэтому, превозмогая мучения, доползла на перебитых руках до прядильной машины. Обвела по окружности колеса по часовой стрелке обгоревшими пальцами, произнеся заклинание. В последний миг душа успела вырваться из тела. Врѐменное пристанище она обрела в заговоренном колесе, ожидая того момента, когда юная дева с чистым сердцем прикоснется к нему, обведя по окружности – теперь уже против часовой стрелки. И тогда годы обернутся вспять, завершив обряд переселения. Дальше догадаетесь сами?

– Говорите со знанием дела. Смешно, ей-богу!

– Ну так… – Медленно и элегантно, словно актриса на сцене театра, она сняла с головы несуразную соломенную шляпку.

– Не может быть, – прошептал Марк, с недоверием вглядываясь в знакомые черты лица. Торопливо достал из кармана плаща конверт с фотографиями, нашел нужную, ненароком роняя снимки на влажную землю. – Вот, вот же!

Он сличал портреты, доказывая сам себе очевидное. Сходство было филигранно в своей точности.

– Вы родственница Кристины, да? А я сын Олега и Марины – они учились все вместе. Какой же я балован, что до сих пор не представился!

– Нет, я вовсе не ее родственница.

– А кто же тогда? Камеру не обманешь. Вы – в буквальном смысле одно лицо с ней. Даже родинка на виске в том же самом месте.

– Вы такой смешной! Все же намного проще…

– Довольно ломать комедию! К чему все это?

– Я не ее родственница, еще раз вам говорю.

– Ой, да ладно! Если намекаете, что вы и есть сама Кристина, то вам сейчас должно быть шестьдесят лет.

– Я – не она. Но я в ее костюме.

– Платье? – непонимающе переспросил Марк.

– Тело.

– Хорошо же сохранился «костюмчик»! Что за пластическая операция? Порекомендуете вашего хирурга? Как знать, может, жене пригодится в будущем.

– О жене вдруг вспомнили?

– Обсуждать свою личную жизнь я с вами не намерен.

– Тогда хотите, расскажу про личную жизнь этой вашей Кристины?

– Вы уже достаточно рассказали. Бо̀льшей нелепицы мне не приходилось слышать!

– Поначалу нас было двое в этом теле. Я завладела им после того, как дурочка сделала все, что я ей велела. Знаете, я ведь искренне полагала, что оказала ей услугу, отомстив пареньку за предательство. Но она так сопротивлялась, даже помешать пыталась! Хотела спасти своего Андрюшу… Никакой гордости! К счастью, наше соседство продлилось недолго. Постепенно ее голос умолкал, пока душа и вовсе не сгинула в небытие.

– А вы, значит, вершительница судеб? Может посланница богини, которая распоряжается «нитями жизни», как вы изволили выразиться?

– Не посланница, нет. Лишь почитательница. И у меня свои методы.

– Вот это спектакль вы тут разыграли! Браво!

– Хотите исполнить главную роль?

– Уже жалею, что согласился на второстепенную.

– Верно, вы ведь актер первого плана. Негоже в тени скрываться.

– Так значит, убьешь и меня? – Он рассмеялся, глядя в лицо смерти.

Не произнося ни слова, девушка опустила ладонь в карман платья и торжествующе извлекла веретено.

– Невероятно… Неужели то самое? – Марк не знал, то ли посмеяться над очередным розыгрышем, то ли вырвать артефакт у незнакомки, чтобы вернуть в музей, а саму воровку передать в руки правосудия или людей в белых халатах – в зависимости от того, кто первым приедет на вызов. То ли плюнуть на все и пойти прочь, навсегда похоронив в памяти этот день за двойной порцией виски.

– Именно оно.

– И каково же его назначение в этой вашей сказке?

Девушка не ответила. Неотрывно глядя в глаза жертвы, прошептала что-то неразборчиво себе под нос и обернула лохматую шерстяную нить вокруг веретена.

Марк сделал шаг в направлении озера. Неосознанно, сам того не желая.

Второй оборот.

Еще один шаг.

– Ты что творишь, ненормальная?! – прорычал он.

Незнакомка криво улыбнулась и, продолжая нашептывать, сделала третий оборот.

Марк еще на шаг приблизился к озеру. Ботинки увязли в мокром песке у самой кромки воды.

– Это гипноз, да? Наркотик в напитке? Вы все здесь заодно?!

Четыре, пять, шесть… Девушка стояла на месте, продолжая колдовской ритуал, и наблюдала за тем, как молодой человек добровольно шагает на верную гибель.

– Помогите! Кто-нибудь! Эй! – выкрикнул Марк, оказавшись в ледяной воде уже по колено.

Он было пытался остановить свой непрерывный марш: присесть на корточки, обхватить ноги руками, упасть навзничь, в конце концов, пока глубина некритична… Но не мог. Тело не слушалось. Команды подавал теперь не его собственный мозг, а некая сила извне.

Семь, восемь, девять…

– За что?! Не надо, прошу!

С каждым новым шагом Марк чувствовал, как чернильная бездна озера поглощает его, держит в тисках, не ослабляя хватку.

И хотя тело не подчинялось разуму, физиологическое восприятие не притупилось. Под кожу будто разом загнали миллиарды игл. Мышцы непроизвольно сокращались. Это не было похоже на обычную дрожь. Все тело вздрагивало, билось в предсмертных конвульсиях, готовое разорваться на куски от напряжения. Спазм охватил легкие. Воздух застрял непроходимым комом в пересохшей гортани.

Десять, одиннадцать, двенадцать…

Оказавшись в ловушке озера уже по шею, Марк осознал, что очередной шаг станет для него последним. Голову словно сдавило металлическим обручем. В глазах потемнело.

– Прости меня, – прошептал он почти беззвучно. Губы онемели, язык еле двигался. – Пощади!

В шаге от него на поверхности воды застыло отражение лунного диска, из центра которого расходились круги, затухающие к периферии. Портал в преисподнюю. Еще один миг, и он войдет в него, испустив последний вздох.

Рассудок помутился. Стоя на пороге смерти, Марк думал о жизни. О будничном и гипотетическом, о приземленном и возвышенном. Вспоминал любящие глаза жены и сожалел о том, что в их семье так и не случилось пополнения. С грустью прикинул, как мать переживет потерю сына. Справится ли? Поругал себя за то, что выполнил не все задачи на работе. Теперь кому-то из коллег придется вникать в его незаконченные проекты.

Тринадцать…

Мутные воды сомкнулись над головой Марка, провожая в последний путь. Он задержал дыхание, желая продлить секунды жизни. Ноги приросли ко дну, тело окаменело, словно терракотовая статуя. Рецепторы отключились. Холод перестал ощущаться, наконец на смену жгучей боли пришло онемение.

Он распахнул глаза в надежде последний раз увидеть свет – разглядеть его над головой – где-то там, на поверхности. Но взору предстал иной свет. Будто стволы деревьев в лесной чаще, из вязкого песка, смешанного с илом, высились полупрозрачные сверкающие силуэты. Души утопленников. Их было много – целое полчище. Марк вгляделся в искаженные ужасом лица. Сквозь звон в ушах расслышал стоны и плачь. Он понял – это тюрьма. Вечная. Общая камера для заключенных на пожизненный срок.

Выхватил знакомый образ из толпы узников – Андрей – совсем юный, но сгорбленный печалью, словно старик. А рядом… Он не поверил глазам. Виновато качая головой, на него смотрел отец. Марк считал послание, что тот транслировал ему: «Я знал о проклятье. Потому и силился разрубить этот узел, дабы защитить тебя и твою маму от страшной участи вечного заточения. Но не успел…»

Все наконец обрело смысл. Пазл сложился в голове Марка, подружив отчаяние с принятием, негодование с прощением. Он сделал вдох, не в силах больше сдерживать рефлекс. Ледяная вода заполнила легкие, разрывая их изнутри. Волна жжения прокатилась в груди. Еще один инстинктивный вдох, еще…

Золотой диск некоторое время продолжал покачиваться на поверхности чернильной бездны, пока сквозь него не вырвались последние пузырьки воздуха.

Туман постепенно рассеивался. Вместе с ним растаяла и стройная женская фигурка. В тусклом свете луны обозначился силуэт проплывающей змейки. Извиваясь всем телом, она нырнула в глубину темных вод Белого озера в поисках нового убежища.