Читать книгу: «Костяной ключ»

Пролог

1799 год, Словакия

Габор Клинко ненавидел дни, когда шел дождь.

Не потому, что дождь мешал работать. Хотя в его мастерской протекала крыша, и в особенно мокрые дни приходилось переставлять заготовки подальше от того места, где вода просачивалась сквозь старые доски, с этим он давно смирился. Мария ворчала, что он мог бы найти деньги на новую крышу, но ему было некогда. И не потому, что размокала дорога и заказчики предпочитали пережидать непогоду дома. Заказчики, как назло, находились всегда. Он и предпочел бы, чтобы их было поменьше, но тех с каждым годом становилось все больше. И денег они приносили все больше, поэтому Клинко никому не отказывал. Почти никому.

Он ненавидел дождь за то, что в такую погоду у него начинали ныть старые травмы, а суставы пальцев становились особенно неповоротливыми, словно ночью кто-то заменял их ржавыми железными шарнирами. Клинко уже исполнилось шестьдесят пять, чего он хотел? Так говорила Мария. Жена была младше его на тридцать лет и любила деньги мастера, а не его самого, а потому могла позволить себе такие замечания.

— Проклятая сырость, — ворчал мастер, пытаясь попасть тонким надфилем в крошечную выемку на латунной пластине.

Пластина не желала поддаваться. Клинко прищурился, поднес ее ближе к масляной лампе и выругался уже громче. За последние три дня он успел починить замок на сундуке местного торговца, изготовить два ключа для приходского священника, сделать шкатулку для жены мельника и взяться за заказ, который обещал принести больше денег, чем все предыдущие вместе взятые.

Разумеется, никто из заказчиков не считал, что мастер имеет право на сон, еду и хотя бы час тишины.

Клинко отложил надфиль, потер переносицу и посмотрел на заваленный верстак. Здесь лежали металлические заготовки, инструменты, обрывки чертежей и три незаконченных замка. Под столом громоздились ящики с деталями для шкатулок, на полках стояли банки с гвоздями, винтами и мелкими пружинами. В углу, прикрытый холстиной, ждал своего часа заказ, о котором мастер старался не думать.

Он вообще старался до последнего не думать о заказах, за которые платили слишком хорошо. Обычно это означало, что заказчик либо торопится, либо собирается втянуть мастера в неприятности. Иногда оба варианта совмещались.

Снаружи скрипнула калитка. Ее бы тоже починить, как и крышу, но на свое у Клинко никогда не хватало времени. За свое никто не платит.

Мастер поднял голову, прислушиваясь к шагам. Это была Марта, служанка. Как только у Клинко завелись деньги, Мария заявила, что им непременно нужна служанка, ведь ей одной не справиться с большим домом. А Марта была молчаливой и работящей. Первое устраивало Клинко, второе — его жену.

Дверь приоткрылась, и в мастерскую действительно заглянула Марта — пышная, круглолицая женщина лет сорока. Настолько некрасивая, что не вызывала никакой ревности у Марии. Пожалуй, это было еще более важно, чем ее спорость и любовь к работе. Мария умудрялась ревновать стареющего мужа ко всем, кто носит юбки, а потому лично отвергла кандидатуры трех девиц до Марты.

Марта порой приносила Клинко обед и новости, в которых он, по собственным словам, совершенно не нуждался.

— Пан Клинко?

— Если пришла сказать, что у Новака опять заело дверцу, можешь сразу уходить, — не отрываясь от работы, проворчал Клинко.

— Нет, пан.

— Тогда говори.

Марта переминалась с ноги на ногу, стоя на пороге мастерской, чем почти разозлила Клинко. Неужто пришла его отвлекать?!

— Там человек. Он хочет вас видеть, — наконец произнесла женщина.

— Пусть встанет в очередь.

— Я сказала ему, что вы заняты.

— И правильно сказала.

— Он ответил, что вы его знаете.

Клинко нахмурился. Нет, в такой обстановке работать просто невозможно! Он бросил на верстак надфиль, отодвинул в сторону незаконченный замок.

— Половина города считает, что я обязан знать их в лицо! Кто он?

— Не знаю, — залепетала Марта, будто лично была виновата в том, что некий мужчина докучает хозяину. — Странный он какой-то. Одет прилично, а выглядит так, будто всю ночь провел в канаве. И рука у него... — Она замолчала.

Мастер медленно поднялся из-за верстака.

— Что у него с рукой?

— Перевязана. Я спросила, не позвать ли лекаря, а он посмотрел на меня так, что я больше ничего спрашивать не стала. Вот как вы смотрите! Точно так же.

— Ладно. Пусть входит.

Марта исчезла за дверью. Снова скрипнула калитка, но разглядывать посетителя через небольшое окно Клинко не стал. Много чести!

Вскоре в темном коридоре, ведущем к мастерской, послышались шаги, и на пороге возник мужчина. Он был высок, широкоплеч и, несмотря на промокшую одежду, держался с достоинством человека, привыкшего отдавать распоряжения. Темный плащ потемнел от дождя, сапоги были покрыты грязью, со шляпы, которую он держал в правой руке, капала на пол вода. Лицо его осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а щетина делала его старше, чем он, вероятно, был на самом деле. Левую руку он прижимал к груди. От запястья вверх ее туго обматывали бинты, такие же мокрые, как и вся его одежда.